Редзадание

Глава 1

С самого утра весь офис журнала «Мистика сегодня» затаился в ожидании бури. Журналисты и редакторы сидели тише воды ниже травы и боялись даже громко по клавишам стучать, чтобы не навлечь на себя гнев главного редактора Казимира Всеволодовича. Тот несколько раз выходил из своего кабинета к сотрудникам, строго осматривал их, будто только и искал, к чему придраться, но, сохраняя молчание, удалялся обратно.

Такое случалось часто. Казимир Всеволодович был из тех романтиков, которые искренне пытаются докопаться до истины, которая наверняка где-то рядом. Вот только единомышленников ему найти так и не удалось. Сотрудники вечно грешили тем, что высасывали сюжеты статей из пальцев и заполняли журнал небылицами, слухами, а порой и вовсе неправдоподобной чушью. Именно это и выводило Казимира Всеволодовича из себя. Каждый, кто попадал под горячую руку, рисковал получить выговор, а то и быть уволенным.

Редакторы волновались меньше. Издание славилось качеством текстов, что ставило его на порядок выше обычной жёлтой прессы. Не будь Казимир Всеволодович так упрям, можно было давно сменить формат и примерить рамки литературного журнала.

Журналисты же ожидали трёпку. В последний номер они впихнули столько бреда и собирух, что сами удивлялись, почему до сих пор не уволены. Писали про полтергейст в очередной однушке в спальном районе, про колонию гномов, обживших городской парк, про несчастливую машину с тремя шестерками на номерах. Кто-то даже придумал некоего старца, чьи предсказания сбываются одно за другим.

Когда дверь кабинета главного редактора распахнулась и в зал вышел Казимир Всеволодович, все как будто дышать перестали. Слышно было даже муху, в ужасе пробивающую дорогу на волю через закрытое окно.

– Пишете, да? – процедил Казимир Всеволодович, обведя сотрудников взглядом.

В руках он держал изрядно помятый июньский номер журнала, скручивал его в тугую трубку и хлопал по левой ладони. А в глазах – чистая ненависть. И худое лицо как будто ещё сильнее осунулось, заострилось.

– Опять свои бредни пишете, да?

К кому Казимир Всеволодович обращался, не знал никто. Боялись даже украдкой глянуть, на кого он смотрит. Надеялись, что пронесёт и в этот раз. Постоит, поругается и вернётся восвояси.

Но нет. Будто громом поражённая, вздрогнула редакция «Мистики сегодня»:

– Неверов! Ко мне.

Казимир Всеволодович ушёл, а сотрудники разом обернулись к Артёму Неверову и сочувственно зашептались:

– Ну ничего, ничего.

– Что уж теперь.

– Эх, бедолага.

– Как теперь ипотеку выплатит?

Артёму от этого становилось только хуже. Кровь совсем отхлынула от лица, превратив его в белое полотно. Руки дрожали и бесконтрольно перебирали скрепки и карандаши на столе.

Кто-то подошёл и легонько хлопнул по плечу, от чего Артём вздрогнул.

– Иди лучше, а то Казимир Всеволодович ещё озлобиться.

Артём взглянул на коллегу, тяжело вздохнул и поплёлся в кабинет главного редактора.

Казимир Всеволодович сидел, навалившись на стол, обхватив голову и тупо уставившись на распечатанную картинку какого-то божества у себя под носом. Артём осторожно прикрыл дверь, прошёл на середину кабинета и замер, готовясь выслушивать упрёки.

– Неужели так сложно хоть раз провести расследование? – бубнил главный редактор. – Столько тайн вокруг, а вы всё что-то выдумываете. Не надоело нас посмешищем выставлять?

– Мы стараемся, – робко произнёс Артём.

– Правда? – резко поднял голову Казимир Всеволодович. – А мне вот кажется, что вы нихрена не стараетесь. Даже не пытаетесь работать нормально. Шестёрка с тремя шестёрками на номере? Серьёзно? На большее фантазии не хватило?

– Я ничего не придумал.

– И чёрную дымку на месте водителя?

– Просто приукрасил. У нас же мистическое издание, вот и пытаюсь соответствовать.

– Вот именно! Мистическое! И мистику надо искать, исследовать, пытаться донести до читателя правду о ней. А не писать ужастики. Вокруг масса непознанного, но вы всё время смотрите в другую сторону.

– А чем шестёрка-то не понравилась? – буркнул Артём и тут же пожалел, что не сдержал язык за зубами.

– Да тем, что этой байке больше лет, чем мне! Вам писать, что ли, не о чем? Я с ужасом жду, когда вы начнёте рассказывать про мёртвых паночек и про призраков, которые шинель ищут на каждом перекрёстке.

– Я не слышал раньше об этом.

– Короче говоря, Неверов, вот тебе последний шанс: в деревне Калиновка открывается тематическая база отдыха. Там есть какие-то древние руины, на которых будут проводиться всякие языческие обряды. Ты должен туда съездить и написать об этом статью. Только не вздумай делать тупую джинсу, как в прошлый раз с призраком Кровавого Графа на спектакле «Леди Макбет». Тоньше работай, тоньше.

– Я понял, – взбодрился Артём. И зачем-то ляпнул: – Но ведь это тоже будет враньём.

– Неверов! Чтоб тебя! Ты решил меня до цугундера довести? Пиши, что сказано, и прекрати делать мне нервы!

Артём коротко кивнул и спиной отступил к двери. Не отворачиваясь, выскользнул из кабинета и только теперь понял, что весь мокрый от пота.

– Ну? Что там? Уволил? Премии лишил? – расспрашивали коллеги, пока Артём на ватных ногах проковылял к своему столу.

Прежде чем ответить, он осушил кружку с крепким кофе и только потом произнёс:

– По-моему меня послали.

Послали Артёма и впрямь далеко. Сутки пришлось тащиться в плацкартном вагоне, чтобы выбраться из поезда на старом вокзале провинциального городка. Отсюда ещё километров двадцать тащиться по просёлочным дорогам, и, если повезёт, вечером Артём доберётся до Калиновки. Вот только сначала предстояло найти того, кто согласился бы на такую поездку. Ходил ли до деревни автобус, Артём не знал, но внутренний голос подсказывал, что надеяться на это не стоит.

Городок, в котором оказался Артём, назывался Новосёловск. Уютный, как картинка с обложки, низкий, он как будто застрял в позапрошлом веке. Трехэтажные дома с арками и лепниной на фасадах; украшенные колонами казённые здания; пышные тополя, щедро разбросавшие повсюду белый пух, и кустистые акации, густо разросшиеся вдоль дорог. Машин было немного, что после столичных пробок казалось странным. Зато от чистого воздуха кружилась голова, и в ногах ощущалась невероятная лёгкость.

Недалеко от вокзала, на перекрестке с неработающим светофором растянулось одноэтажное здание с магазинами и баром. Именно там Артём и решил искать помощи, тем более, что рядом выстроились десяток припаркованных автомобилей. Авось, кто-то из водителей согласится подвезти.

В баре пахло пивом и солёной рыбой. Людей было немного, и все как один вглядывались в маленький телевизор над барной стойкой. Там показывали футбольный матч. До финального свистка оставалось чуть меньше десяти минут, и напряжение добралось до самого пика. Комментатор приглушённо захлёбывался, поясняя, кто кому отдал передачу.

Артём подошёл к стойке и спросил бармена, нет ли в зале таксиста. Тот кивнул на одного из посетителей, который расположился за дальним от входа столиком. Полный седоватый мужчина с едва початой кружкой пива.

– Здравствуйте, вы, случайно, не могли бы меня до деревни подбросить? – обратился к нему Артём.

Мужчина кивнул, но глаз от телевизора не оторвал:

– Ща, погодь.

– Мне в Калиновку надо, – настаивал Артём.

– Да сказал же… – мужчина осёкся, взглянул на Артёма, как на редчайшего тупицу, и резко спросил: – Куда?

– В Калиновку.

– На кой чёрт тебе туда понадобилось? Дыра дырой.

– Неважно. Я вам заплачу.

– Да это понятно, что заплатишь. Нахрена тебе туда надо, скажи?

Артём сжал кулаки. Не хотелось грубить, но такое отношение вызывало обратную реакцию. Где это видано, чтобы таксист расспрашивал пассажира? Отвёз и дело с концом.

– Там, говорят, гостиница открылась. Хочу посмотреть, что да как, – пересилив себя, ответил Артём.

– Ах, вон оно чё. Ну ясно. Теперь все как мухи на варенье к этой Калиновке попрут. Вот ведь кому-то вожжа под хвост попала, что они туда со своими бизнесами попёрлись.

– Так вам же лучше. Работа будет, денег прибавится.

– Москвич, что ль? Ага, сразу видно. Чуть что – сразу про деньги. А может, не надо мне ничего? Жили спокойно, так нет. Лезут тут всякие.

Артём уже прекрасно понимал, что вместо радио всю дорогу придётся слушать бубнёж водителя. Возможно, стоило попытать удачу и поискать более сговорчивого таксиста, но что-то подсказывало, что никого лучше в Новосёловске просто нет.

– Я не понимаю, вам-то что? Ну, не возите никого. Вряд ли туда без машин кто-то ездить будет.

– Ты городской, тебе не понять. Есть такие вещи, которые вообще лучше не трогать. Понял, нет? Не тереби коту яйца, если не хочешь, чтобы он тебе руки разодрал.

– Странное сравнение, – нахмурился Артём, так и не поняв, зачем к коту с такими претензиями лезть.

– Чего ты такой душный? Сравнение как сравнение. Не лезь голым задом на муравейник, если не хочешь, чтоб тебя покусали.

– Ещё хуже.

– Да чтоб тебя! – рыкнул таксист и выудил из кармана сигареты. Закурил. – За полтора рубля довезу, раз ты такой упоротый. То есть упёртый.

– Ну, это уже другой разговор.

Глава 2

Первое впечатление Артёма оправдалось полностью. Всю дорогу таксист, которого звали Витьком, гундел по поводу и без. Не нравилась ему жара, новая, слишком узкая дорога и старый разухабистый просёлок, раздражал одеколон Артёма, которым тот даже и не брызгался. Лишь на подъезде к деревне Витёк поубавил пыл и неожиданно спокойно произнёс:

– Зря этот кипишь тут всё-таки устроили. С такими вещами лучше не шутить. Себе дороже.

Артём тут же оживился:

– Почему зря?

– Здесь же урочище раньше было. Никто не совался. Хотя природа хороша, не поспоришь. И лес дремучий, и речка чистая. Живи, не хочу, как говорится.

– Что, совсем никто? А почему?

– Ну, почему – этого я точно не знаю. Но поговаривают, что там могила какая-то проклятая есть. Вот там, где капище… Ты же знаешь про капище?

Артём вспомнил, как накануне пытался найти побольше информации про базу отдыха, и наткнулся на их сайт. Там на главной странице висели фотографии развалин, похожих на кельтские кромлехи. Видимо, Витёк называл капищем именно это сооружение.

– Да, видел на сайте гостиницы, – подтвердил Артём. – Древний, вроде. Я бы сказал, что ещё из дохристианской эпохи.

– Этого я не знаю, врать не буду. Но место жуткое. Я там разок рядом прошёлся, так потом месяц болел, думал, не оклимаюсь.

– Может, просто совпадение?

Витёк был не согласен, но со скрипом поёрзал на кресле и не стал спорить:

– Да хрен его знает, но я ж не один такой. Люди давно это место обходят стороной.

– А что, никаких раскопок здесь не проводилось?

– Говорю же, никто и никогда сюда не совался. Никогда. Пока этот Заикин не появился.

Заикиным Павлом Семёновичем звали владельца базы отдыха. Его фотография тоже висела на главной странице сайта гостиницы и даже выше, чем статья о местных достопримечательностях. Обыкновенный молодой предприниматель. Лощёный, с аккуратно подстриженной бородой, в идеально подогнанном костюме.

Обсуждать заказчика Артём не хотел. Ему было безразлично и то, почему вдруг именно в Калиновке тот решил начать своё дело. А вот капище показалось крайне занимательным местом, которое непременно стоило посетить.

Витёк остановился на окраине деревни и дальше ехать наотрез отказался. Чтобы Артём не попытался его уговаривать, вылез из машины.

– Ты это, если понадобится обратно ехать, мне набери, – сказал он, пожав на прощание руку, и протянул клочок бумажки с телефонным номером.

Потом глянул на ближайшие дома Калиновки с нескрываемым презрением, плюнул в сторону и залез обратно.

Витёк уехал. Артём провожал его взглядом, пока машина не скрылась за терновником. Потом накинул на плечи рюкзак и отправился искать гостиницу.

Дома в Калиновке беспорядочно рассыпались по склону холма до самой реки. Большинство были обжиты, покрашены, с резными наличниками и вставками. А между ними криво и косо разбегались желтоватые улочки, превратив деревню в запутанный лабиринт.

К счастью, долго искать гостиницу не пришлось. Она стояла недалеко от вершины холма и издалека выделялась. Трёхэтажная, новенькая и почему-то в скандинавском стиле гостиница резала глаз, как клякса на душевном пейзаже.

Рядом оказалась небольшая парковка, плотно заставленная слишком дорогими для местных жителей машинами. Видимо, первые постояльцы съехались на открытие.

А в самой гостинице Артёма встретила девушка-администратор. Симпатичная блондинка, будто только вынырнувшая из салона красоты. Пышные волосы, макияж, маникюр. Складывалось впечатление, будто её завезли из Москвы всего на пару дней, заманив лавандовым рафом. А когда торжественное открытие закончится, она со свистом отсюда умчится, и её место займёт невзрачная, потрёпанная жизнью дама, которые частенько работают в недорогих хостелах.

– Здравствуйте, могу я вам чем-нибудь помочь? – спросила администратор и улыбнулась как будто ещё шире, чем позволяли губы.

– Да-да, мне редакция должна была забронировать номер, – торопливо ответил Артём, похлопывая по карманам в поисках паспорта.

– А, так вы из «Мистики сегодня»? Очень хорошо. Павел Семёнович очень ждал, когда вы приедете. Я сообщу ему.

Администратор достала телефон, постучала ногтями по экрану и поднесла к уху, изящно мотнув головой, чтобы убрать волосы.

Обменявшись с начальником несколькими короткими фразами, она вновь натянула широкую белозубую улыбку:

– Павел Семёнович обещал подойти чуть попозже, – администратор щёлкнула по клавиатуре, которая скрывалась под стойкой, и достала ключ-карту. – Ваш номер тридцать пятый, на третьем этаже. Приятного отдыха. Завтрак и ужин по расписанию. Обед, если хотите, за дополнительную плату.

– Не надо, спасибо. Обойдусь без обеда.

Артём покрутил в руках ключ-карту и хмыкнул. Такое не в каждой гостинице встретишь, а уж в Калиновке и подавно не ждёшь. Артём сунул ключ в карман и отправился искать лестницу.

Номер тоже порадовал. В стиле скандинавского минимализма, с небольшим балкончиком и видом на вершину холма и лес, разросшийся на противоположном склоне. Можно было даже рассмотреть ту самую достопримечательность, которая и будет заманивать сюда туристов. Тридцать покрытых письменами каменных глыб, расставленных арками в два круга. Внешний побольше, из шести арок. Внутренний – из четырёх.

С балкона было видно, как вокруг капища возятся рабочие и готовят место для представления. Каким оно будет, Артём мог лишь догадываться. Сайт подробности не раскрывал.

«Каждое полнолуние на знаменитом Калиновском капище проводится обряд, воссозданный по древним преданиям. Каждый постоялец может за дополнительную плату поучаствовать в этой активности. Шведский стол и место на обзорной площадке, аутентичные танцы, песни и саспиенс погрузят вас в мир Древней Руси.» – гласила статья.

К счастью, ближайшее полнолуние предстояло всего через одну ночь, так что у Артёма имелись все шансы увидеть «мир Древней Руси» своими глазами.

Сделав несколько фотографий самого номера и всей гостиницы, Артём решил принять душ и отдохнуть после долгой дороги. Вот только не успел он заснуть, как в дверь постучались.

– Артём Николаевич, простите, что отвлекаю. Я только-только освободился, – прозвучал голос.

Артём встал и, потирая глаза, пошёл открывать.

– О, вижу, я вас разбудил, – сказал Павел Семёнович, прежде чем Артём успел открыть рот.

– Да. Просто дорога сюда утомила. И эта жара ещё. Но ничего, не обращайте внимание.

– Хорошо, как скажете. Я, в общем-то, не надолго. Как вам Калиновка? Уже осмотрелись?

– Не успел, но на первый взгляд обыкновенная деревня.

– Думаете, обыкновенная? – надменно ухмыльнулся Павел Семёнович. – Это уникальное место. И природа, и памятники. Думаю, деревня обречена стать туристической Меккой. Сейчас, правда, в это мало верится, но со временем тут откроются бары, клубы, кафешки.

– Может быть. Дорогу бы сначала сюда провести нормальную.

– Со временем всё будет, не переживайте.

– И вы так оптимистичны только потому, что тут есть эти старые руины? – удивился Артём.

Тень пробежала по лицу Павла Семёновича всего на одно мгновение, но стало ясно, что сомневаться в своих решениях он не любит и никому не позволит.

– Мы планируем креативно подойти к активностям. Сейчас пока только готовимся к обряду поклонения Велесу. Всё воссоздано по приданиям и абсолютно аутентично. А потом задействуем и реку, и лес. Вы слышали когда-нибудь про русалок и леших?

– Слышал. А по поводу обряда я спросить хотел. Вы сказали, что он восстановлен по приданиям. А в чём суть?

Павел самодовольно повёл плечами, ухмылка оттянула уголок губ ещё дальше.

– Да, очень древние предания. Однажды мне довелось пообщаться с увлекательным старикашкой, который всё рассказал. Строго между нами, всё это обыкновенная сказка, но зато какая! Якобы в этом капище покоится сам Велес, но чтобы удержать его в земле, нужен ежегодный обряд. Всё рассказывать не буду, сами увидите. Мы восстановили этот обряд.

– То есть до вас этого обряда давно уже никто не проводил?

– Да, именно так.

– А почему тогда Велес до сих пор не воскрес? – язвительно спросил Артём.

– Говорю же, сказка, – развёл руками Павел Семёнович. – Какая разница? Может, там и не похоронен никто.

– В общем, хорошая легенда для бизнеса.

– Точно. Но это всё пустое. Вы уже приступили к статье?

– Пока только фотографии делаю. А что, есть какие-то пожелания?

– В деревне живёт одна мерзкая старуха, с которой вам стоило бы поговорить. Баба Маша. Она вроде как местная ведьма и многое может рассказать про Калиновку. Я имею ввиду всякое такое мистическое, что будет для моей гостиницы лучше всякой рекламы.

– А почему мерзкая?

– Неважно. Сами поймёте. В общем, постарайтесь из неё что-нибудь вытянуть, пока она не приказала долго жить.

– Думаете, может?

– Поговаривают, ей под сотню лет. Кто её знает, когда она помереть решит.

Павел Семёнович взглянул на часы, охнул и буркнул что-то себе под нос. Потом спешно распрощался и ушёл. А Артём вернулся в кровать, но вместо того, чтобы снова уснуть, задумался о загадочной старухе. Сколько раз он писал про деревенских ведьм, а в глаза ни одной и не видел. Любопытство брало верх. Даже если она ничего интересного не скажет, всё равно это поможет создать правдоподобный образ для будущих статей.

Глава 3

В итоге Артём решил не откладывать разговор на потом. К тому же до темноты оставалось ещё несколько часов.

Где живёт ведьма, Артём узнал у первого же встреченного местного жителя. Мужичок с загорелым дочерна лицом скривился от упоминания бабы Маши и как-то брезгливо кивнул на избу, что стояла недалеко от капища.

По пути Артём заметил, как много в деревню приехало эзотериков. Каждый, будто на сеансе, обвесил себя амулетами, талисманами, оберегами, нацепил рабочий костюм. Казалось, будто вот-вот выбежит оператор с камерой и примется снимать какой-нибудь фильм про академию волшебства.

Дом бабы Маши вблизи выглядел ветхим и показался бы заброшенным, если бы не дым, клубящийся из печной трубы. Во дворе торчали неухоженные деревья, трава добиралась до пояса, а крыльцо окружали ржавые жестянки, какие-то деревяшки и бесчисленные пустые банки с выцветшими наклейками.

Артём поднялся по скрипучей лестнице, надеясь только, что трухлявые ступени не провалятся прямо под ним. Постучал в обшарпанную дверь, случайно отколов от неё внушительный кусок краски. Ответа не последовало. Тогда Артём дёрнул за ручку, и, к его удивлению, дверь поддалась. Из избы пахнуло тёплым воздухом, наполненным запахами щей, солений и каких-то сушёных трав.

– Чаво там? – донёсся из глубины избы дребезжащий голос.

– Скажите, а баба Маша здесь живёт? – отозвался Артём.

– Здеся я, здеся. А ты заходь, чаво за порогом стоишь? Аль не могёшь?

– Чего не могу? – не понял Артём и вошёл внутрь.

– Ну что ж, человек ты, видать, нормальный, так чаво припёрся?

Обстановка в избе соответствовала тому, что видел Артём во дворе. Вдоль противоположной от входа стены в беспорядке лежало тряпьё, небольшой стол, заставленный посудой. В дальнем углу висела почерневшая икона. Сама же баба Маша говорила из соседней половины, которая находилась за растопленной печью.

– Да я спросить хотел… – задумчиво сказал Артём, разглядывая через мутное окно капище. Оно было совсем рядом, даже стали заметны письмена, которые покрывали каждый камень.

– Иди ужо сюдой, а то всё кричишь да кричишь.

Артём заглянул за печь и увидел совсем небольшую комнатёнку, очень даже аккуратную и прибранную. Кровать, на которой сидела баба Маша, была застелена цветастым покрывалом, на полу – домотканый половичок. И в окно проникало как будто даже слишком много света.

Сама же старушка так и напрашивалась на звание «Божий одуванчик». Доброе морщинистое лицо, лукавый прищур. Волосы покрыты шерстяным платком. Сарафан с чудаковатыми закорючками. А на ногах – будто два маленьких валенка, толстые красные носки.

– Ну? Чаво спрашивать-то собрался? – хихикнула баба Маша.

– А вы точно ведьма? – едва скрывая разочарование, произнёс Артём.

– Не похожая, да? Люди говорят, что ведьма. Да токмо мало ль чаво люди брешут? Неужто всему и верить?

– Наверное, нет. Ну, собственно, это не так важно. Я вот узнать хотел, что вам известно о капище, рядом с которым ваш дом стоит?

– Страшное место. Сильное, – чуть подавшись вперёд, полушёпотом сообщила старушка. – Чай, не для всяких там гулянок оно тут поставлено.

– Вам не нравится весь этот ажиотаж?

– Чаво? Я старуха ужо, мне до всяких «жей» дела нет. А вот то, что людей сюда наехало – это к беде. Все как петушки разодетые, как гусыни напыщенные. Бирюльками какими-то обвешались и ходют, аж светятся. Тьфу! Дуралеи.

– Вы про постояльцев гостиницы? Ну, это экстрасенсы. У них образ такой.

– Хренсы, ага, оно и видно. Такие и мёртвого поднять могут, а сами и не поймут.

– Вряд ли, – усмехнулся Артём. – В основном они безобидные.

Старушка осудительно покачала головой:

– Не к добру это.

– Так всё-таки капище на самом деле Велесово?

От имени языческого бога старушка икнула и чуть заметно подпрыгнула.

– Типун тебе на язык, коль он без костей. Нету там никакого Велеса и быть не может.

– А Павел Семёнович уверен…

– Дундук твой Пал Емёныч! – резко перебила баба Маша. – Нечо мне об нём говорить.

– Почему? Вы с ним поругались?

– Нет! Пёс он смердящий, через порог моей избы переступить не смог. А порог-то заговорённый, нечисть не пустит. Вот оно чаво!

– Нечисть? – повторил Артём, а сам понять не мог, чего больше хочется: рассмеяться или попытаться доказать, что никакой нечисти не существует.

– Она самая. Я, милок, не один год прожила, и никогда мой порог сбоя не давал. А нечистую силу я уж и сама за версту чую. Тут наука не хитра.

– И кто же он? Зомби или вурдалак какой?

– Знать не знаю и узнавать не хочу. А ежели у тебя с ним дела какие, так надобно б поостеречься, покуда не поздно.

Артём всё сильнее убеждался, что попросту теряет время. Баба Маша явно много чего знала, вот только говорить не собиралась. Да и денег вроде не ждала.

– Так всё-таки про капище вы что-нибудь можете рассказать? – сделал последнюю попытку Артём.

А старушка потемнела, словно вопрос касался её личной трагедии, о которой больно говорить.

– Капище – это могила. Что ещё тебе надобно знать? – сухо сказала она.

– И кто там покоится?

– Ух, и приставучий ты дядька. Тот, кто там лежит, встать не должен, а то худо будет всем.

– Так всё-таки Велес?

– Как хош, так и называй, – баба Маша вышла из себя. Ухватила клюку, что стояла прислоненная к кровати, и принялась ею стучать по полу. – Нельзя его будить, вот что уясни. И все эти Пал Емёнычи должны свалить отсюдава по добру по здорову. Поймёшь ты, наконец, или нет?!

Артём отступил на шаг, чтобы старушка не вздумала вдруг клюкой по нему заехать.

– Так ведь обряд же для того, чтобы Велес из могилы не встал…

– Брось сказки свои! Знаю я, какие обряды вы там совершать надумали. А ежели ты не с ними, так останови этого Пал Емёныча, пока он дров не наломал.

Баба Маша раскричалась не на шутку. Орала так, что уши закладывало, а оконные стёкла вздрагивали от каждого её удара клюкой. И откуда только в теле старушки столько силы нашлось? Артём же поспешил уйти, чтобы больше её не дразнить.

Узнать о деревне получилось куда меньше, чем Артём надеялся, но всё же несколько идей он подчерпнул. Ими он занялся после ужина и проработал до поздней ночи. К тому времени, когда статья была почти готова, Артём уже клевал носом. Оставалось только в общих чертах описать обряд на капище, но сначала хотелось увидеть его воочию.

Глава 4

На следующий день Артём долго и бесцельно гулял по Калиновке. После городской суеты размеренная деревенская жизнь казалась такой медленной, будто все только и мечтали, что поспать. И очень просто было определить постояльцев, даже если не брать в расчёт их маскарадные костюмы. Они все ходили быстро, говорили тихо и вечно озирались по сторонам.

После затянувшейся прогулки Артём спустился к реке и устроился на небольшом, но крепком причале. Сел на краю, спустил ноги в прохладную воду. Ни о чём думать не хотелось. Лишь смотреть на мерцающее в речной ряби солнце и едва колышущие камыши. На том берегу рос густой лес, из которого на всю округу разносился птичий щебет.

Вдруг послышались шаги. Артём обернулся и увидел экстрасенса. Худой, высокий, утянутый в чёрный костюм, а поверх него не менее чёрный плащ с красным подбоем. На груди искрились в солнечных лучах два амулета: пентаграмма и анкх. А на сухом сером лице читалась загадочность, достойна мистических триллеров.

Когда экстрасенс понял, что его заметили, сбавил шаг и приблизился нарочито медленно, словно прогуливался без всяких лишних мыслей.

– Хорошая погода, – произнёс Артём первое, что пришло в голову при виде наряда экстрасенса.

Тот театрально заложил руки за спиной и огляделся.

– Вы правы, – сказал он густым тенором, совсем не сочетающимся с его болезненной внешностью.

– Не боитесь тепловой удар схватить?

– В этом месте есть угрозы куда страшнее.

– Это какие, например?

– Я чувствую здесь очень сильную тёмную энергию.

– На причале?

– Нет, как раз тут превалирует светлая энергия. Река – древний символ перемен, она способна побороть зло. Именно поэтому я решился поговорить с вами здесь, в безопасности.

– О чём же?

– Ваша аура подвержена опасностям. Это очень хорошо видно. Борьба противоположностей, но свет всё же берёт верх. Вот только в этой деревне собралось слишком много мощных колдунов, и вряд ли они упустят возможность повлиять на вас.

При упоминании «мощных колдунов» Артём едва не рассмеялся. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не обидеть экстрасенса, а то примется проклинать, не отвяжешься.

– Да, мне кажется, они уже пытались, – подыграл Артём.

– Вижу, вижу. Пока у них ничего не получилось, но рану в вашей ауре они уже оставили, и через неё энергия покидает ваше тело.

– Ну, у меня энергии ещё много, успеет зарасти.

– Понимаю, вы светлый человек и рассчитываете, что карма подарит вам исцеление. Но пути кармы сложны и запутаны. Быть может, это она и привела меня к вам прежде, чем случилось непоправимое.

– Вряд ли. Думаю, карма ещё сложнее.

– О, не стоит пренебрегать случайными встречами. Они могут быть не случайны.

– И что же вы предлагаете?

– Я многое могу и даже сделаю хорошую скидку. Возможно, вам подойдёт заговор на невосприимчивость к сглазам. Даю гарантию на полгода, но никто из моих клиентов не жаловался.

– Со сглазами я как-нибудь сам справлюсь, спасибо. А что ещё в ассортименте? Огласите весь список, пожалуйста, – уже на последних словах Артём понял, что говорит что-то не то.

Впрочем, экстрасенс, не моргнув глазом, принялся перечислять:

– Очищение кармы, ауры, сакрального канала во Вселенную, заговоры всех видов, снятие сглазов. Тут, кстати, акция: за два снятых сглаза третий сниму бесплатно. Снимаю также порчи, наговоры, кармические диффузии, конденсат третьего глаза…

– Что, простите? – остановил его Артём. Такую чушь он слышал впервые, хотя знавал много способов поиздеваться над третьем глазом.

– Это очень древний обряд. Меня в его тайны посвятил высший маг Москвы. Между прочим, сложнейшая практика.

– Вы цену, что ль, набиваете?

– Нисколько! Этот обряд пока редок, поэтому кроме меня вряд ли кто-то вам предложит снять с третьего глаза конденсат. А ведь это жизненно необходимо.

– Вы знаете, вот слушаю вас и всё жду, когда вы уже скажете, что пользу от этого обряда доказали какие-нибудь британские учёные.

Экстрасенс растерялся. Похлопал глазами, будто к нему обратились на суахили, и произнёс:

– Нет, конечно. Мы же с вами понимаем, что они работают над тем, чтобы такие знания не попали в массы? Уверяю вас, результат превышает все ожидания.

– Пожалуй, я оставлю свой конденсат при себе.

– А привороты и отвороты вас не интересуют?

– Нет. И проклятия с заклятиями тоже.

– Ну, хорошо, – разочарованно протянул экстрасенс. – Если передумаете, можете найти меня в номере двадцать три.

Проговорил он и ушёл, развернувшись со взмахом плаща. Артём проводил его долгим взглядом, покачал головой и попытался вернуться в то приятное медитативное состояние, из которого его наглым образом вырвали.

Так и не сумев снова расслабиться, Артём мысленно пожелал экстрасенсу всего хорошего и пошёл бродить по деревне дальше. Какой-то определенной цели он не ставил, но решил, что если по пути встретится кафешка, обязательно перекусит.

Не подвернулась. Даже на горизонте не показалась. В деревне, кроме гостиницы, не было ничего. Разве что библиотека, но там нашлись всего три стеллажа с книгами, настолько знакомыми, что даже полистать их не хотелось.

– Ну и дыра… – тоскливо пропел Артём, в очередной раз добравшись до края деревни и глядя на необъятное поле, уходящее до самого горизонта.

Так и прошёл день. Артём чего только не перепробовал. Гостиничный интернет едва работал, спутниковая антенна выдавала лишь рябь на телевизоре. А блондинка у стойки регистрации поражала словарным запасом.

– Чем у вас тут хоть заняться можно?

– На сайте гостиницы есть весь список актуальных активностей.

– А где ближайший ресторан? – с издёвкой спрашивал Артём.

– На сайте есть список ближайших заведений.

– Скажите, а в реке рыбу ловить можно?

– На сайте есть весь список актуальных активностей.

И всё с такой очаровательной улыбкой говорила, что злится на неё просто не получалось. Впрочем, и флиртовать не хотелось. Вдруг она согласится на свидание, а там начнёт рассказывать про сайт гостиницы и то, какой список на нём есть.

Глава 5

После ужина у капища началась суета. Устанавливали барабаны, актрисы в длинных льняных балахонах разминались, рабочие выставляли свет, стулья, столы с закусками. В стороне ошивались деревенские жители и обсуждали всё, что видели.

Артём заметил и бабу Машу. Она стояла у окна в своём доме, следила за приготовлениями и качала головой. А потом исчезла. Артём было решил, что это ей надоело, но старушка выскочила из-за угла дома и, бодро помогая себе клюкой, направилась к толпе местных зевак.

– Чаво вы тут соберухи собираете? А? Делать нечего? Топайте по избам. Ничего интересного здесь не увидите! – раскричалась она уже на подходе.

– Хватит орать, баб Маш. Шла бы ты сама отсюда, людям бы не мешала, – ответила ей коренастая женщина в салатовом платье.

– Дура ты! Вот чаво. Я ж вам добра желаю. А здесь ничего хорошего то и не будет.

– Это уж мы сами решать будем.

Баба Маша пожевала губами, плюнула да и пошла обратно. Артём решил догнать её. Может, теперь она подоходчивее расскажет, что её беспокоит.

– Баб Маш! – позвал он, когда понял, что старушка слишком уж бодро шагает.

– Ась? – обернулась она. – А-а, энто ты, касатик. Ещё не убёг?

– Зачем? Интересное же представление намечается.

– И ты туда же! Беду они наключут, а тебе лишь бы посмеяться. Дурак ты, Артёмка, ой, дурак.

– Да ну бросьте. Ну какую беду? Попляшут между старых камней и разойдутся.

– Э-э нет, милок. Ты глянь, какие черти сюда сбежалися. Не к добру это. Ох, не к добру.

– Какие это черти? – хохотнул Артём, вспоминая о недавнем разговоре. – Обычные ряженные клоуны.

– Клоуны не клоуны, а делов натворят да беду накличут.

– Что-то я в этом сомневаюсь. Они не способны даже порчу какую-нибудь крошечную навести, а вы о беде говорите. Куда им до беды? Посмотрите на них.

Баба Маша недоверчиво глянула на экстрасенсов, колдунов, ведьм и знахарей, собравшихся у стола с угощениями и церемонно обсуждавших какие-то сверхъестественные проблемы. Вид у них был будто у сборища массовки перед съёмками бала в «Мастере и Маргарите». Баба Маша покряхтела от возмущения, но всё же согласилась:

– Может ты и прав, касатик. И всё ж таки не к добру здесь такие пляски устраивать.

Артём хотел было сказать, что когда туристы начнут приезжать в Калиновку, деревня заживёт по-новому, но старушка уже посеменила к крыльцу, бубня что-то себе под нос.

Когда ночь сгустилась, рабочие разожгли костёр и присоединились к зрителям. Зевак стало ещё больше. Казалось, будто добрая половина деревни сбежалась посмотреть представление.

Артём увлечённо фотографировал, делал заметки в блокноте. Многие интересовались, не журналист ли он. Когда узнавали, что Артём и впрямь настоящий журналист, совали в карман визитку и с загадочным видом говорили:

– Вам это скоро понадобится.

Незадолго до начала Павел Семёнович подхватил Артёма под локоть и отвёл в сторону, подальше от шума.

– Смотрю, Артём Николаевич, вы трудитесь не покладая рук. Скажу честно, мне это очень приятно, и я уверен, что статья получится отличной.

– Да, она почти готова. Увижу ваш обряд и добавлю пару абзацев.

– Это будет великолепно! А с ведьмой вы поговорили?

– Да. Только на ведьму она не особо похожа. Обычная старушка, хоть и со своими тараканами в голове.

– У каждого свои… – Павел Семёнович замялся, забыв продолжение фразы, и неуверенно произнёс: – Нюансы. Но ведь вашему читателю не к чему знать о чокнутой старухе? Пусть она будет ведьмой. Договорились?

– Как скажете, – пожал плечами Артём. – Но баба Маша очень недовольна вашим мероприятием. Она считает, что вы хотите пробудить древнего бога.

Павел Семёнович рассмеялся, запрокинув голову. А потом хлопнул Артёма по груди, смахнул проступившие слёзы:

– Вот это очень хорошо. Приманит тёмных магов и колдунов. Обязательно об этом напишите. Простите, с удовольствием бы поговорил с вами подольше, но пора объявлять о начале обряда.

Павел Семёнович быстро взбежал к капищу, постучал по микрофону для проверки и принялся рассказывать, как рад он видеть здесь всех собравшихся. Речь он подготовил длинную, нудную, и многие успели заскучать, когда Павел наконец объявил:

– Главное мистическое шоу этого года начинается!

Вокруг костра встали восемь актрис в мешковатых длинных балахонах с венками на головах. Они запели какую-то песню, подозрительно похожую на «Песнь половецких дев». Их хоровод двигался медленно, плавно, но постепенно ускорялся.

Зрители притихли в ожидании чего-то восхитительного. А Артём на всякий случай снимал всё на видео.

Хоровод ускорялся, иногда разрывался, когда девушки делали пируэты вокруг себя. Песня звучала всё громче и уже напоминала какой-то марш. Назревало нечто мощное, грандиозное. Предчувствие этого витало в воздухе.

Внезапно актрисы сорвали с себя балахоны и бросили их в костёр. Пламя вспыхнуло с новой силой, будто в него плеснули бензину.

Тем временем в рядах зрителей начались споры. Кто что не поделил, разобрать было невозможно. Многие эзотерики повскакивали с мест, что-то доказывали друг другу.

Артём нашёл взглядом Павла Семёновича. Тот растеряно смотрел то на совершенно голых актрис, трясущих своими прелестями вокруг костра, то на зрителей, которые уже готовы были пустить в ход кулаки. Что-то шло не по плану.

Даже деревенские зеваки это поняли и шумно спорили: стыдобища это или ещё нет.

Артём не выключал камеру, но снимал только свои ноги. Он так оторопел от происходящего, что напрочь забыл, зачем сюда пришёл. Все вокруг будто разом одурели.

А песня меж тем звучала всё громче. Она походила на крик безумия. И, когда глотки девушек уже срывались на нечеловеческий рёв, одна из актрис прыгнула в костёр. Пламя поглотило её мгновенно. Лишь короткий вопль на несколько секунд раздался из кострища, но никто как будто и не заметил.

Зрители пустились в драку. Махали кулаками во все стороны, сбивали противников, затаптывали, забивали. Драли за волосы, кусались, визжали от боли и гнева.

А актрисы одна за другой бросались в огонь. Сгорали заживо и оставались перекошенными, обуглившимися трупами среди брёвен.

Артём не знал, что делать. Он отбежал на несколько шагов. Хотел вызвать полицию, но сеть была недоступна. А пытаться успокоить кого-то самому он не решился. Ярость витала над капищем слишком осязаемая, слишком живая. И бороться с ней было бессмысленно.

У кострища осталась лишь одна актриса. Она кружилась в самозабвенном танце, изящно двигала руками. Песня уже стиха, но на её место пришли вой и рёв.

Люди убивали друг друга с жестокостью древних варваров. Покрывали землю кровью и останками тел. Оставалось не так много тех, кто ещё был способен бить.

Тогда небо полоснула зелёная молния и попала точно в последнюю актрису, превратив её в пепел. Земля задрожала, задвигалась, словно внутри кто-то ворочался. Через капище прошла трещина, куда провалились камни и кострище.

Артём, чуть не падая, бросился бежать. Он ошалело искал укрытие, и первым, на что упал взгляд, оказалась изба бабы Маши. Туда Артём и ворвался, едва живой от ужаса.

Здесь дрожь земли не ощущалась, но сердце колотилось так, что всё тело тряслось, будто с похмелья после запоя.

Глава 6

Артём переждал немного, приперев собой дверь, но потом стало любопытно, что происходит на капище. Артём встал на колени и подполз к окну.

Трещина увеличилась, и из её глубины исходило красновато-оранжевое свечение. Из зрителей и зевак на ногах оставались лишь трое. Остальные же устилали землю бездвижным кровавым ковром.

– Ох, ну и беда, – скрипуче протянула баба Маша над самым ухом Артёма.

Тот от неожиданности едва не махнул наотмашь кулаком. Отскочил в сторону и врезался в скамью, с которой на него рухнула гора тряпья.

– Предупреждать надо, – выбираясь из-под завалов, пробухтел Артём.

– Ты гляди, что происходит! _ удивлялась старушка. – Я ж говорила, не к добру это. Вот и вот. Пробудился Велес.

Она говорила без страха, но с огорчением, словно нечто подобное случалось не раз.

Артём вновь подобрался к окну, но быстро понял, что лучше бы забился в тёмный угол и сидел бы там, уставившись на свои колени. Выжившие в бойне подошли к трещине. К ним, неловко перешагивая на каблуках через трупы и постоянно спотыкаясь, спешила блондинка-администратор. Её волосы, будто пружинки, подскакивали от каждого движения, а в руках девушка держала телефон.

– Что они, идиоты, что ли? – простонал Артём.

– Одурманены они, – пояснила баба Маша.

Продолжить она не успела. В избу ввалился Павел Семёнович, тут же закрыл за собой и принялся сваливать вещи к двери. Старушка охнула и осела:

– Переступил, окаянный. Не сработала защита – спал заговор. Ох, что будет. Ох, что будет!

– Ты живой? – удивился Артём.

– Я-то? – потеряно переспросил Павел, ища глазами, чем ещё можно подпереть дверь.

Он был весь растерзан. На пиджаке, покрытым грязью и кровью, не хватало одного рукава, рубашка распахнута, порвана в лоскуты, да и брюки не лучше. На голове не хватало волос, а из носа, размазываясь по подбородку, текла кровь.

– Что там происходит? – спросил его Артём. – Это ведь не часть твоего грёбаного шоу?

– Какого, нахрен, шоу? – визгляво заорал Павел. – У меня бизнес по одному месту пошёл! Эти овцы должны были поплясать, бросить венки в огонь и на этом всё! Всё! А тут такое.

– Ты ещё про бизнес говоришь? Да тут выжить бы!

– Конечно, про бизнес! Я в кредитах по уши. Теперь хрен кто сюда приедет. Да и меня ещё посадят, сволочи. Про что мне ещё думать?

Баба Маша меж тем опомнилась, поднялась, подошла к Павлу и принялась стучать ему клюкой по голове. Тот попытался отмахаться:

– Ты чего, бабка? Тоже с ума сошла, что ли?

– Что ж ты, Ирод, сразу не сказал, что просто дурень с рождения?

– Уймись, старая, и без тебя тошно!

– Порог мой не переступил, за нос меня водил. Я уж думала, ты колдун какой, а ты просто барыга.

– Какой порог? У тебя дома вонь такая, что наружу весь желудок вывернется.

– Вывернется – не вывернется, а послушать меня был должо́н! Смотри теперь, чего натворил.

Баба Маша взяла Павла за ухо, будто провинившегося мальчонку, и подвела к окну.

Те, кто стоял у трещины, задрали головы. Из них вырывались струи света и, переливаясь, извиваясь, тянулись к центру капища. Долго ли это происходило, неизвестно, но именно сейчас свет иссяк, а люди безвольно рухнули наземь.

И вновь всё задрожало, затрещало, заходило ходуном. Хлипкая избёнка бабы Маши, казалось, вот-вот разлетится по брёвнам.

С оглушительным громом, расшвыривая молнии во все стороны, из недр капища взмыл в воздух чёрный шар. Он завис на миг, а потом взорвался. На его месте появился человек. В старинных одеждах, серый, словно труп. То был сам Велес.

Он окинул взглядом холм, устланный трупами, взмахнул руками. Из каждого тела к нему потянулись струи света, и Велес жадно их впитывал.

– Ахренеть! – выдохнул Павел.

И Велес услышал его. Взглянул на избу бабы Маши, выждал, когда свет из тел кончится, и полетел к ней.

– Он сюда, что ли? – жалостливо спросил Артём.

– Сюда, сюда, – прокряхтела баба Маша и поковыляла в соседнюю комнату.

На несколько секунд всё стихло и затаилось. Задержали дыхание и Артём с Павлом. Смотрели на потолок и гадали, где Велес и что будет дальше.

Внезапно крышу сорвало с избы и откинуло в сторону. Велес плавно спустился и встал среди комнаты. Похожий на мумию, без кровинки в лице, но с горящими злобой глазами, он изучающе оглядел Артёма, перевёл взгляд на Павла и сухо прошипел:

– Ты…

Велес взмахнул рукой, и Павла подняло над полом невидимой силой. Растянуло руки и ноги, запрокинуло голову. Павел пытался кричать, но получалось лишь булькающее всхлипывание.

– Жалкое существо… – снова заговорил Велес.

Но вдруг над его головой взмыла клюка и с гулким стуком опустилась на темечко. Древний бог только ойкнул.

– Ты что ж тут устроил, а? – принялась отчитывать его старушка. – Чего вылез?

– Я…

– Не якай! Ишь ты, набрался тут. Хватит! А-ну бегом в могилку!

– Ну, мам! – заканючил Велес, как маленький ребёнок. – Там тесно.

– Не мамкай! Вот ведь оболтуса вырастила себе на голову! Бегом, я сказала! И не вылазь, пока время не придёт.

– Там скучно, мам. Можно я хоть немножко погуляю?

Вместо ответа баба Маша вновь взмахнула клюкой. Велес пригнулся, закрылся рукой, зажмурился:

– Ладно, ладно. Я понял. Уже иду.

– Вот и молодец. На-кось тебе сластей, на досуге пожуёшь.

Баба Маша всучила ему кулёк. Велес хотел развернуть, но старушка остановила:

– В могилке поешь, в могилке. Иди уже.

Велес грустно вздохнул и вышел через дверь, осторожно прикрыв её за собой. Когда его шаги стихли, Павел Семёнович повалился на пол и заревел.

– А ты чего? Как девка, разнылся.

– Больно, – выдавил тот.

– Больно ему. Вишь ты, кисейная барышня какая. Ничего, теперяча грешок замолишь. А ты, – старушка глянула на Артёма, – иди в гостиницу, нечего тут тебе делать.

– Но как же…

Артём махнул на окно, не зная, как назвать всё то, что происходило у капища.

– Былого не воротишь. Плачь не плач, а только всё пустое. Слушать надо было бабку, когда время было.

– Но надо же как-то… Полицию, там, или скорую… Это же как бы не нормально, – мямлил Артём.

– А не было тех людей. Забрал их Велес, да следов не оставил. В первый раз, что ли?

– Не в первый?

– И не в последний. Пока таких идиотов земля носит, – старушка несильно ткнула корчущегося на полу Павла Семёновича, – беда будет случаться. Одно скажу: не жди, что кто-то поверит, будто здесь побоище кровавое было.

Артём хотел ещё что-то спросить, но слишком устал. Голова налилась тяжестью. Может, и правда вернуться в номер и поспать? В конце концов, никому он уже не поможет.

Артём буркнул что-то на прощание и поплёлся в гостиницу. Ничего его не беспокоило. Мысли будто разом смолкли, и осталась звенящая тишина. Сил хватило лишь добраться до кровати и упасть на неё, не раздеваясь.

А утром он проснулся, как с похмелья. С дикой головной болью и пересохшим горлом. Память о прошлой ночи поистёрлась и больше напоминала кошмарный, хоть и очень правдоподобный сон.

В гостинице было пусто. Ни постояльцев, ни блондинки у стойки регистрации. Да и на улице деревня казалась полузаброшенной. Люди если и встречались, то хмурые, злые.

Артём первым делом направился к капищу, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Так и оказалось. Ни трещины, ни трупов. Даже следов от обряда уже не осталось. Да и в избушке бабы Маши крыша была на месте, хоть и лежала кривовато.

Артём зашёл к старушке, но вместо неё встретил в доме Павла Семёновича. В старой исхудалой одежде, какую и на даче-то стыдно носить, он возился с половой тряпкой.

– А, вы к бабусе, да? – придурковатым голосом спросил Павел Семёнович, не вставая с корточек. – А её нету тута, она тама.

– Где? Павел Семёнович, что с вами? – удивился Артём.

– Пал Емёныч! Пал Емёныч! Пал Емёныч! – радостно заладил он и всё похихикивал, будто ничего смешнее в жизни не слышал.

Артём попятился. Вид Павла Семёновича вызывал у него отвращение. Жалкое создание, безмозглое, послушное. Захотелось бежать отсюда подальше, а то вдруг это какая-то заразная болезнь изуродовала бизнесмена.

Вернувшись в гостиницу, Артём позвонил водителю, который привозил его в Калиновку, спешно собрался и отправился ждать машину на окраине деревни.

– Ну что, отдохнул? – хохотнул Витёк из окна, когда подъехал.

Но Артём ничего не ответил. Молча залез в машину и пристегнулся.

Он хотел рассказать правду о происшествии в Калиновке, хоть и сам сомневался, было ли побоище на самом деле. Но статью всё же написал и терпеливо ждал вердикта Казимира Всеволодовича, когда сдавал её.

Главный редактор читал мучительно долго, вертел в пальцах карандаш, иногда оставлял пометки. А потом поднял взгляд на Артёма:

– Молодец, Неверов. Можешь ведь, когда захочешь.

Артём смутился. Он ждал всё, что угодно, но только не похвалу. Да и за что? Статья мало чем отличалась от предыдущих и совсем не походила на рекламу. Но Казимир Всеволодович, по-видимому, поверил в историю про восставшего из мёртвых древнего бога и о том, как его загнала обратно в могилу собственная мать.