Разговор с птицами

Глава 1

Эта история началась давно, когда прежнее сгинуло, а новое еще не родилось. Были только мы.

Он сказал: «Нам не по пути». Конечно, я ему не поверила. Никогда ему не верила, потому что лжец он и гад последний. В буквальном смысле последний, других не осталось. Спорить не стала, я всегда поступала умнее. Нас могло рассудить лишь время, а со временем у нас как раз проблем не было. Мы разошлись – каждый в свою сторону, хотя все стороны стали нашими, куда ни глянь. Именно так и получается, если вы вдвоем и весь мир ваш.

Где бы ни было начало этой истории, закончилась она здесь. Тысячи лет спустя, в ночь обмена цветов на буквы, во вратах Солнца, в круге воды, как и предсказывали те, чьи имена безвозвратно утеряны. Но прежде был полдень, одинокий и непримечательный, как и прочие предшествующие ему.

В этом году апрель выдался аномально холодным, десять градусов – не температура, а насмешка. Бушевал ветер, небо хмурилось и прятало солнце в густых тучах. Я затерялась в толпе мгновенно, словно на самом деле была ее частью. Люди оделись пугающе разнообразно: одни выбрали куртки и пуховики, другие легкие ветровки, попалась даже дама в жуткой искусственной шубе и девочка в футболке. Все ждали тепла, я ждала вестей – добрых, само собой. Дурные имеют привычку являться запросто.

Шла моя двадцать вторая весна, официально, без поправок на прошлое, которое упиралось, диктовало свои условия – с равнодушием достойным той прежней, бывшей мною. Порой единственное, что хотелось сделать – рассмеяться и спросить: «Это уже было, столько раз было, чему тут удивляться?». От безразличия сложно избавиться, но прок от него есть.

Мы с Селией договорились встретиться за обедом, в любимом кафе, принадлежащем друзьям наших родителей. Она заявилась с огромной порцией замороженного йогурта, утопающего в клубнике. Чмокнула меня в обе щеки ледяными посиневшими губами и неуклюже забралась на соседний стул. Хозяйка подарила ей улыбку, куда более искреннюю, чем мне. Пока я накалывала на вилку листья салата, Селия съела гамбургер вприкуску с йогуртом, соскребла шоколад с вафель, запила тропическим коктейлем и заказала два десерта. Едва их принесли, она по-хозяйски сдвинула стаканы в центр стола и потянулась за телефоном.

– Погоди, не трогай, – прошептала она, целясь камерой на беззащитные десерты. Раздался щелчок, Селия довольно улыбнулась и принялась водить пальцем по дисплею. – Теперь ешь.

Я на стакан и не взглянула, меня гораздо сильнее привлекало окно. На подоконнике сидел голубь, вопросительно склонив голову набок. Белый голубь с черным пятнышком на крыле. Этот бы не посмотрел просто так. Особенно на меня.

– В инстаграм отправила, – радостно доложила Селия. – В твиттер и фейсбук отправила. О! Мигель лайкнул. Пишет, что скучает.

– Врет, – ответила я, не сводя глаз с голубя. Неужели дождалась?

– Ты, сестрица, жуткая зануда.

Небо осветила яркая вспышка, прогремел гром. Хлынул ливень – резко, мощно, свирепо. Голубь не шелохнулся. Это знак, можно не сомневаться.

– Мне надо съездить кое-куда, – сообщила я и поднялась со стула.

– Прямо сейчас? – Селия покрутила пальцем у виска и с предвкушением покосилась на десерты. Лишние килограммы ее не тревожили. Она обожала повторять – «лучше толстая и красивая, чем тощая и мерзкая». – Ты обратила внимание, что творится на улице?

– Обратила.

– Никакой зонт не спасет.

– Зонт не спасет точно, – согласилась я и выскочила за дверь.

Вода лила сплошным потоком, хватило секунды, чтобы промокнуть насквозь. Неминуемое близко, и он меня уже ищет. Осмелился или отчаялся? Неважно, суть одна.

Люди прятались под навесами, набивались в магазины и кафе, бежали по мощеным улицам, безуспешно прикрываясь зонтами, сумками, дождевиками. С крыши Метрополиса, расправив крылья, царственно взирала Ника. Знать бы, на чьей она стороне. В любом случае, необходимо поставить точку, иначе так и будем бегать по кругу. Неопределенность хуже смерти.

В метро я нырнула мокрая, дрожащая и счастливая. Волосы выжимала долго, куртку – еще дольше. Автомат выдал сдачу мелкими монетами, турникет поставил расплывчатую отметку на розовом обороте билета. Станция по красной ветке, пересадка, три по голубой, и вскоре я стояла у ограждения водоема. В мутной воде совершенно ничего не отражалось, на криво расставленных досках возились черепахи. Устроить ботанический сад под арочной крышей вокзала – отличная идея. В зале витал пар, шелестели листья папоротника, монотонный голос объявлял отправление поездов. Куда именно мне ехать, я не знала. Пока не знала. Ответы всегда рядом, в воздухе, надо лишь услышать. Большинство просто не желает прислушаться. И напрасно.

В Музее королевы Софии есть занятная картина, на четвертом этаже, в зале 401. Я часто ходила на нее посмотреть. Когда времени много, а желаний мало, любым соблазнам поддаешься охотно. Спонтанно-бессознательное часто вернее разумного, чем меньше думаешь, тем лучше чувствуешь. Бывает заманчиво отбросить правила, стереть границы. Или выйти за рамки, бросить вызов, попытаться нарисовать нечто прекрасное водой из помойного ведра. Каждый день перед нами такая же стена, месиво из линий-царапин. И лишь одинокая птица в левом верхнем углу знает, что хаос – иллюзия, и все линии обязательно пересекутся в нужных местах. В нужный час.

Электричка пришла, едва я успела выйти на перрон. Кнопку на дверях нажимала, затаив дыхание. Если отвлечься – можно спугнуть правильные ответы. Я забралась на второй уровень, села у окна и закрыла глаза.

Они сказали тогда – вас сотни, а новый мир с трудом выдержит одного. Решение было простое, даже слишком, и неизбежное свершилось. Мы победили, я и он, нарушив предписание. Все были сами за себя, и только мы друг за друга. Но как ни хитри, пророчество не обманешь. Этого мира мало на двоих, когда баланс нарушен – жди беды. Второй шанс получит тот, кто обретет имя. Оно будет названо, услышано и узнано. В особенную ночь, которую мы оба с нетерпением ждали.

Через пятьдесят минут я открыла глаза и вышла на улицу. Станция встретила меня лужами на асфальте, промозглым ветром и сломанной защелкой в единственной кабинке туалета. От вокзала до города дорога была нехитрая, но у моста пришлось остановиться. Я увидела аиста, что летел к гнезду на высоком дереве, у реки. Аист – безумно популярная птица, столько символов в нем. Новая жизнь, солнце, почтительность к старшим, благочестие, бессмертие, победа над злом, защита и покровительство. Пожалуй, бессмертие ближе к истине, ведь я знаю – оно существует. Главное, не забывать о цене.

Сиеста сделала свое дело, город казался вымершим. Улицы были пусты, магазины закрыты, решетки опущены. Указанный путь лежал прямо, по узким тротуарам и аллеям, мимо темных витрин, стен, разрисованных броскими граффити, зеленых скверов со статуями в задумчивых позах, величественных дворцов и церквей исторического центра. Дорога привела меня в уютный парк, что раскинулся за высоким кованым забором перед Пантеоном герцогини Севильской. Посетителей было трое: бодрая старушка выгуливала пуделя между цветущих клумб, подросток пинал банку из-под колы, грузный мужчина на лавке рисовал что-то в альбоме, фанатично орудуя карандашом. Совсем не Ретиро, но тоже приятное место. Усыпальница поражала размерами и безумной эклектикой, в многочисленных арках, башенках и сводчатых окнах проскальзывали черты разных стилей: от готики до византийской вычурности. Впечатляющее зрелище, сразу видно, что герцогиня похоронена, а не кто попало.

Я села на прохладную траву, довольно мокрую, в память о дожде. Пара секунд – и рядом приземлился воробей. Затем еще один, и еще, и так семь раз, пока небо не прояснилось, а солнце не засияло ярче. Воробьи собрались вместе, нахохлились, прижались к траве, словно надеялись укрыться. Сверкали глазками-бусинами, умоляя меня передумать, отступиться. Убежать и затаиться, переждать. Не выйдет, дорогие. Все давно решено, условий не изменишь. Мы с ним на равных – оба не знаем друг о друге ничего. Как он провел эти века? Кем стал? Я просто рождаюсь и живу, умираю и начинаю сначала. Раз он не прячется, у него явно появилась своя разгадка. Что ж, посмотрим, чья вернее. Пророчества всегда размыты, а трактовки туманны. Мы не отсюда, и нам очень хочется остаться, примкнуть к целому, стать его частью. Впрочем, я до сих пор здесь, устройство любого мира банально, выучишь правила – будешь выигрывать бесконечно. Он тоже мог преуспеть и, если верить птицам, среди людей его нет. А птицам нельзя не верить, они не умеют лгать. Им можно доверить даже собственную душу.

Воробьи повернулись ко мне буро-рыжими спинами, отряхнулись и взмыли вверх, унося с собой надежду на легкую подсказку. Увы. По идее, он должен быть тут, в парке. И что я вижу? Забор, цветы, пуделя… Нет, собачка – это вряд ли. Мне его не вычислить, пусть тогда ищет меня сам. Не ожидала, что встретиться – такая сложная задача. Вдруг мы ошиблись, и назначенный час еще не пробил?

На станцию я возвращалась в растерянности – уверена, нет чувства более мерзкого. Стрелка часов на башне мэрии двигалась к четырем, город оживал. Из витрин улыбались плюшевые медведи, фигурки для свадебных тортов и вездесущие модели с рекламных плакатов. У моста аист не высунулся из гнезда, проводил меня печальным взглядом и отвернулся. В электричке я попросту уснула, от вокзала шла пешком – прямо, затем кругами, без разбору. Бродила бесцельно по городу до самой темноты, прислушиваясь. Тщетно, птицы молчали, словно ответов у них не было.

В десять вечера позвонила мама, обеспокоенная, но не мною, – что неудивительно, повода я не давала ни разу. Все было предсказуемо, она снова потеряла Селию и волновалась, та обещала не задерживаться, а теперь не брала трубку. Я знала прекрасно, что сестра в порядке, будь оно иначе – мне бы непременно сообщили, однако матери этого не объяснить. Пришлось пообещать найти драгоценную пропажу и отвести домой. На этот вопрос ответ подоспел мгновенно. Да и куда еще могла пойти Селия? Явно не в музей.

До Гран Виа я добралась быстро, а вот по прилегающим улицам и переулкам плутала полчаса, не меньше. Нужный бар был рядом, я его чувствовала, но их было много, и след ускользал. Настойчивые зазывалы сбивали с мысли, мимо сновали любители ночных прогулок и сомнительного ритуала ir de copas. Не понимаю, какой толк с бесплатных коктейлей, на вкус – компот, и по ощущению тоже. Благо, Селия не привередничала. Выбрала маленький душный бар с громкой музыкой и разношерстной публикой. Темноту прожигали лазерные лучи проекторов, пахло сладким дымом, динамики надрывались изрядно надоевшей песней Мишеля Тэло. В центре тесного зала играл на дудочке парень в забавной полосатой шапке (конечно, слышно его не было), в углу прыгали пять девиц в вечерних платьях и обнимали шестую, в коротком сарафане и мятой фате. Странное место они выбрали для девичника. Селия стояла поодаль, прижималась лбом к зеркалу и пыталась не выронить стакан, на дне которого одиноко таял лед. Я прорвалась сквозь плотные ряды посетителей, тронула ее за плечо и наклонилась к уху:

– Ты в порядке?

– Угу, – лениво отозвалась она и кивнула на зеркало. – Оно холодное…

Я аккуратно забрала у нее стакан и определила на подставку, очень удобно ее приколотили к стене.

– Идем домой.

– Не-е-е, – запротестовала Селия и для убедительности отчаянно замотала головой. Влажные волосы рассыпались по плечам, со лба скатилась капля пота. Да уж, выйдет на улицу, непременно простудится. – Надо дождаться Джессику и проводить до отеля. Ее тошнит в туалете…

– Это та блондинка из Австралии, что скупила половину твоего магазина?

– Ага! Ты думала, я в одиночестве спиваюсь? А вот и нет.

– Джессика ведь по-испански знает три фразы.

– Уже четыре. Она выучила «dos tequilas, por favor »! – Селия звонко рассмеялась и закашлялась. Вытерла лоб рукавом кофты и уставилась на меня с подозрением: – А как ты меня нашла?

– Мама переживает.

– Я отправлю ей смс-ку, что жива, здорова и голова моя на месте.

– Насчет последнего сильно сомневаюсь.

– Ой, ну да. Ты же у нас умная, вечно со своими таинственными важными делами, а я нелепое недоразумение.

Я глубоко вдохнула, но не от нервов, а из-за удушающей жары в баре. Понятно, с чего Джессике поплохело. И, на моей памяти, Селия истерики закатывала редко, предпочитала высказывать претензии в твиттере под замком, где ее бросались утешать виртуальные друзья.

– Что случилось?

Она отмахнулась и всхлипнула:

– Ты не поймешь.

– Я что угодно пойму, просто поделись.

– Мигель – сволочь! – бескомпромиссно заявила Селия и топнула, совсем не в такт музыке.

Знакомая проблема, этот до скуки типичный парень из Барселоны волновал ее сверх меры. Он говорил исключительно о футболе, вспоминал о Селии раз в месяц и ужасно коверкал слова, практически глотал. Кощунство!

– Представляешь, – поведала она грустно, – он меня даже не поздравил!

– С чем?

Селия округлила глаза, получилось очень убедительно, во многом благодаря красной подсветке в баре.

– Ау, сестрица, сегодня день влюбленных.

Точно, праздник розы и книги. Двадцать третье апреля. Я усмехнулась, пораженная очевидностью толкования. Как я могла его упустить? Ночь обмена цветов на буквы… И врата Солнца в десяти минутах ходьбы.

– Ненавижу Мигеля, – пробубнила Селия. – Давай скажи, что это ерунда, а я полная дура.

– Ему следовало тебя поздравить, – сказала я чистую правду. – Он об этом еще пожалеет. Позже. Когда тебе будет уже все равно.

– Хорошо бы.

– Я обещала маме отвести тебя домой.

– Джессику провожу и пойду. Я ее не брошу, она же потеряется. Подождешь?

– Нет… У меня осталось кое-какое дело.

– Как всегда! – выкрикнула Селия мне вдогонку.

Растолкав танцующих, я выбралась на улицу и направилась в сторону Пуэрта-дель-Соль. Если его там не окажется, то я сдаюсь. Видимо, мы оба чересчур удачно спрятались, и наша история превратилась в мыльную оперу без финала.

Площадь была переполнена людьми. Перекресток восьми улиц, нулевой километр, центр города, в котором мне на этот раз выпало родиться. Случайно ли? Нет. Случайностей не бывает.

Между фонтанов гуляли туристы, ростовые куклы Микки и Минни Маус дрались на шпагах, скрученных из шариков. Я встала посреди площади, теряясь в догадках. Других кругов воды не наблюдалось, народу – тьма, прочего фона – не меньше. Часы показывали без десяти двенадцать. Долгожданное свидание переносится на следующий год?

Толпа подростков засвистела и расступилась, из нее вынырнула смущенная девушка. Послышались довольные возгласы: «ну, давай», «ура, проспорила» и «включай». Кто-то поспешил выполнить просьбу, пространство заполнила печальная мелодия. Аккорды звучали ужасно неразборчиво, чего еще ждать от мобильного телефона? Девушка оживилась, скинула плащ, осталась в воздушном красном платье. Выпрямилась, расправила пышную юбку. Обвела толпу насмешливым взглядом, выгнулась изящной волной. Шаг – и юбка ее прочертила огненную дугу, два – и руки взмыли над головой, превратились в языки пламени, крылья неведомой птицы, опаляющей прикосновением, три – и каблуки ударили мостовую, подожгли воздух, задали ритм. Музыка стала неважной, несущественной, лишней. Была только девушка и ничего кроме нее. Она кружилась, она играла, она пылала, взлетала и приземлялась, менялась и возвращалась, в этом диком танце, непохожем ни на один из тех, что я видела. А видела я немало. Люди глядели на нее с восхищением, снимали на камеру, громко аплодировали, а она кружилась и кружилась, стремительно приближаясь ко мне. Я замерла, приготовилась. Она подлетела как огонь, жаждущий перекинуться дальше, как искра, что вырвалась из костра. Девушка схватила меня за руку, коварно улыбнулась. В ее глазах тлело что-то невероятное, безумное, магически притягательное.

– Тебе что, совсем не нравится мой танец? – обиженно спросила она.

– Меня сложно поразить, – призналась я. – Восторг – для неразумных.

– Это не разум, и не талант. Это сила, битва, вдохновение. Зов крови внутри нас, он неподвластен нашим желаниям.

– Много слов, и все не по делу.

– Это Дуэнде, – рассмеялась танцовщица.

Отпустила мою руку и пошла к фонтану, левому. И я знала, точно знала – это он. Не девушка, а кое-что в ней…

– Стой! – крикнула я и побежала за незнакомкой.

Она невозмутимо переступила через ограждение, забралась на бортик и спрыгнула в воду. Я нырнула следом, поздно сообразив, что вода слишком горячая. И глубокая… Вокруг был океан – черный, пустой, бескрайний. Как мир, который принадлежал нам раньше, но не теперь.

– Привет, – прошелестел голос, и мрак вспыхнул ярко-красным огнем. – Человек? Могла бы придумать что-нибудь интереснее.

– На себя посмотри. Дух творчества? Серьезно? Очень тривиально, никакой фантазии.

– Я же говорил, что нам не по пути. Зря ты не поверила. Правда, я не ожидал, что ты придешь по собственной воле.

– Не люблю незаконченных историй, раздражают, – ответила я честно. – А у тебя какой повод?

– Ошибки полагается исправлять. Баланс мы нарушили, как ни крути. Мир катится в бездну.

– Он и без нас благополучно скатится, обычный расклад.

– В последнее время стало мало великого, – вздохнул он. – Сплошь посредственность и уныние. Повторение минувшего, вкусы испорченные, всеядность, неразборчивость…

– И что? – ничуть не прониклась я. – На то он и кризис, чтобы быть везде. Почему обязательно из-за нас?

– Проверить стоит. Признай, ты проиграла. Мое имя знают тысячи, и оно было названо, услышано и узнано. А твое?

– У меня их сотни, последнее устроит?

– Не ко мне вопрос, а к пророчеству, – усмехнулся он. – Как жаль. Неразборчивость – страшное проклятие, губит многих.

Огонь погас, его поглотила темнота, осталась лишь вода и жар. Страшный, испепеляющий. Я чувствовала себя беспомощной рыбкой, которую варят в кастрюле с кипятком. А потом все вывернулось, содрогнулось, словно кто-то уронил кастрюлю с десятого этажа.

– Нереа, ну ты даешь, – изумленно протянула Селия и снова встряхнула меня за плечи. – А еще правильной прикидывалась, лекции читала. А сама-то в фонтане купаешься, на центральной площади, будто так и надо!

– Брось, кого этим нынче удивишь? – возразила я и схватилась за бортик, пытаясь перелезть к озадаченной сестре.

Не вышло: спину ломило, в голове поселились маленькие дятлы. Неужели это конец? Мое новое имя было названо ею, услышано и узнано мною, и пусть размах не тот, предначертанное свершилось. Пророчества любят формальности и не цепляются к мелочам. Условия нами выполнены. В одном мире нет места двоим, но мы с ним давно принадлежим разным.

Вокруг фонтана столпились зеваки, но большинство людей не обращали на меня внимания. Рядом разворачивалось шоу фееричнее – Минни тыкала надувной шпагой в ухо Микки и отчаянно визжала. Куда уж мне до них? Впрочем, Селия была иного мнения.

– Обалдеть, – присвистнула она и вытащила из кармана телефон. – Сфоткаю тебя и запощу, а то скажут, что вру!

– Стану звездой, плакать будешь.

Селия победоносно навела камеру и с наслаждением ткнула пальцем в дисплей.

– Как ты меня нашла? – опомнилась я и все-таки перелезла через бортик, приложив недюжие усилия.

– Случайно, – ухмыльнулась она, не отрываясь от телефона. – У Джессики отель за поворотом, я ее проводила, иду обратно, смотрю – ты в фонтане резвишься. Не поверила даже, решила потрогать…

– Спасибо.

– Тебе спасибо. Уже двенадцать лайков!

Домой мы отправились в обнимку, хихикая и считая лайки. В итоге их набралось семьсот с лишним, что для Селии практически рекорд.

История наша закончилась, и теперь могла начаться новая, только моя, с потерями и обретениями, радостями и печалями. Свобода – самый ценный дар, и лучшее из возможного – позволить себе все забыть и просто жить дальше, жить по-настоящему, одним мгновением, узнавая мир заново. Мир, в котором я больше не на птичьих правах. А это будет уже совсем другой разговор.