Разделенный

Глава 1

В то утро к заставе – одной из тех, что контролируют единственную дорогу в бескрайнем поле - подъехал новенький чёрный «форд». Из задней двери выбрался высокий парень, чью острую болезненную фигуру обтягивал поношенный плащ. Выгоревшую фетровую шляпу он держал под мышкой, поверх заскорузлого, как кирпич, саквояжа. Пассажир помахал водителю на прощание и обратил неловкий взор на шлагбаум, за которым серело шесть солдат в длинных плащах и противогазах.

- Сюда, - прогундосил сквозь противогаз самый низкорослый. Рука в чёрной резиновой перчатке указала на бревенчатый домик у дороги.

Душный полумрак единственной комнаты не нарушало даже приоткрытое окно. Парень прошёл к письменному столу, за которым сидел объемистый малый и что-то сосредоточенно печатал на машинке левой рукой – правая была обмотана таким количеством бинтов, что выглядела как дубина. Толстяк буркнул «присаживайтесь» и защёлкал по клавишам быстрей.

Шли минуты. Молодой человек заметил, что администратор смотрит всё время не на клавиатуру и лист в каретке, а куда-то в сторону. Наконец толстяк встал, потянулся (правая рука при этом подозрительно клацнула) и ушёл куда-то вглубь комнаты. Половицы вафельным хрустом отзывались на грузные шаги. Вернулся он почти сразу, неся кипу каких-то бланков, которую придерживал перебинтованной рукой. Когда бумаги отправились на стол, администратор воззрился, наконец, на посетителя.

- С какой целью решили посетить наш славный город, мистер?..

- Шейден, - не сразу отозвался молодой человек. - Роберт Шейден.

Толстяк разложил бланки по столу, бормоча что-то себе под нос.

- Простите?..

- Ничего, - скорей прохрипел, нежели побулькал толстяк. Стул ревматически простонал под его мешкообразной тушей. – Внимательно слушаю.

Роберт усилием воли оторвал себя от подсчета его ниспадающих на шею подбородков.

- Меня интересует история Холдстока. Вот. - Он достал из саквояжа две скрепленные бумаги и протянул администратору. Тот сделал жест, означающий, что из рук он не берёт. Пришлось положить их на стол.

Пока толстяк читал, не поворачиваясь к лампе, Роберт пробовал разглядеть черты его лица. Бесполезно: свет падал только на расплывчатые контуры фигуры.

- Краевед, значит…

- Пишу диссертацию про ваш город, - осторожно добавил Роберт.

- И даже добились разрешения правительства штата. - В голосе толстяка проскользнуло странное, пренебрежительное уважение. – Как будто их бумаги имеют значение…

- Простите, вы хотите сказать…

- Это было необязательно. Пока нам велят, мы терпим выходцев вашего… университета.

- Но, насколько мне известно, Холдсток объявлен закрытой зоной, и без разрешения правительства…

- Мистер Шейден, вы когда-нибудь пробовали толочь воду в ступе? – перебил толстяк. На сей раз он скорее пробулькал. Роберт смутился и не ответил.

- Если будете соблюдать правила, вам не откажут в проходе. Может, вас даже выпустят… - тело толстяка сотряслось, и Роберт с облегчением понял, что это шутка. – Давайте вы просто ответите на вопросы и пойдёте на все четыре стороны? У вас наверняка много дел, а мне ещё целый день в носу ковыряться.

Опрос походил на психологический тест – с той лишь разницей, что варианты ответов не предлагались. Когда Роберт не мог что-то понять или расслышать, администратор делал какие-то пометки и переходил к следующему вопросу. Затем его понесло в античную философию, историю Ассирии, законы современной механики, кулинарию, технологии книгопечатанья, астрономию и астрологию, особенности разведения кроликов, ритуалы вуду и магию юкатанских индейцев. Роберт окончательно потерял нить разговора, когда прозвучал вопрос о его вероисповедании.

- Чего молчите? Если не придерживаетесь никакой веры, так и говорите. - Это была первая «непротокольная» реплика администратора за весь опрос.

- Просто вы сбили меня с толку, - признался Роберт. – Я католик, и никогда этого не скрывал.

- Христианин, значит? Смело. Намного лучше, чем нигилизм, атеизм, метеоризм и прочее неаппетитное на «изм». Вы, главное, не афишируйте, а на прямые вопросы отвечайте прямо. И ничего вам не будет. Можете повторить цель визита?

- Написать диссертацию про Холдсток.

- Написать можно и дома. Цель визита, пожалуйста.

- Собрать информацию для диссертации…

Сначала Роберт подумал, что толстяка одолел краткий приступ бронхитного кашля, но это был всего лишь смех.

- Очень хорошо, мистер Шейден, - после непродолжительного молчания обронил администратор. – Остаётся только одна формальность.

Порывшись в ящиках стола, он извлек склянку с резиновой крышечкой и перочинный нож.

- Всего пара капель крови, мистер Шейден. Сами сдюжите? А то… - он как бы виновато потряс обмотанной рукой.

- К-конечно…

- Вот вата и пластырь.

- Спасибо…

Роберт поставил готовую склянку на стол. Толстяк вылил её содержимое в небольшой аппарат, вмонтированный прямо в стену, а нож бросил в корзину под столом. Прочитав бумажку, выданную аппаратом, он хмыкнул, отправил её вслед ножу и перевёл немигающий взор на посетителя.

- Теперь несколько правил города, мистер Шейден. Курите?

- Нет.

- И правильно делаете. Огнестрельное оружие?

- Нет.

- Вы говорите правду, - кивнул толстяк. – Далее, ни одна капля вашей слюны и крови не должна пролиться на улицах. Солдат на входе выдаст вам бумажные салфетки. Выбрасывать только в мусорные баки! Если использованная салфетка упадёт на землю, немедленно подзовите чистильщика. Они дежурят повсюду. Испражняться можно только в туалетах. Если что, стучитесь в ближайший дом, вам обязательно помогут. Ни в коем случае не делайте этого на улице! Поверьте, об этом узнают очень скоро, и мало вам не покажется.

- Это угроза? – полюбопытствовал Роберт. Ему показалось забавным, как трепетно холдстокцы относятся к столь очевидным мелочам.

- Это правила. Если не нравится, дорога за шлагбаум будет заказана на всю жизнь. Даже родной дядя в администрации штата не поможет. И двоюродный брат на модной машине.

- Откуда… - опешил Роберт. Толстяк указал нормальной рукой на аппарат в стене.

- Вы согласны соблюдать наши простые правила, мистер Шейден?

- Конечно, согласен! - воскликнул Роберт, стараясь не дать волю смутной панике.

Он чувствовал, что отныне администратор будет следить за каждым его шагом, за каждой мыслью и желанием. Здравый смысл подсказывал бежать, скрыться, бросить эту затею, но чёрная воля, что поселилась в нем незадолго до того, как он узнал про Холдсток, подавила отчаянный порыв.

- Найдите Руфуса Пейна, - продолжил толстяк. - Дом с беззубым черепом на стене. Он поможет вам с диссертацией и комнатой. В смысле, Руфус Пейн. Удачи, мистер Шейден, и добро пожаловать в Холдсток! Не возвращайтесь, пока не закончите своё дело.

Последняя фраза звучала почти как предупреждение.

- Благодарю, - буркнул Роберт. Он тонул в сильном головокружении, словно потерял не две капли, а два галлона крови.

***

От заставы до Холдстока тянулось полмили просёлочной дороги. Весь путь Роберт провел в коляске военного мотоцикла. За рулем сидел знакомый солдат, который, сдав вахту другому такому же молодчику в противогазе, ехал в город, отсыпаться.

Атмосфера Холдстока началась задолго до того, как начался он сам. Выжженные поля, осколки красного известняка вдоль дороги, тяжелый плавленый воздух (а сейчас было только полседьмого утра) выцветшее солнце, каракули прокопчённых облаков... По мере приближения воздух становился менее прозрачным, приобретая розовый, алый, а затем венозный оттенок. Роберт попросил противогаз, но его заверили, что всё в порядке.

Когда солдат высадил парня на окраине городка и уехал, не удостоив даже мимолетным взглядом, воздух обзавелся угрожающе багровыми мотивами. Здравый смысл беспомощно забарахтался в болоте обреченности, но пути назад уже не было.

- Вот, значит, какой ты, - пробормотал Холдстоку Роберт. – Почти каким малюют…

Сначала он думал, что причиной такой окраски были экзотические природные газы, или пыль. Но сделав несколько глубоких вдохов, он удивился неестественной чистоте этого воздуха, стерильного, как в хирургических кабинетах платных больниц, лишенного запахов и малейшего намека на свежесть. Роберт обнюхал себе руки и далеко не сразу уловил запах одеколона. Обоняние не пропало, но обратилось в своеобразную фата-моргану.

- Чертовщина какая-то…

И он побрёл вглубь городка, беспрестанно озираясь. Все дома в Холдстоке были трёхэтажными. Первые два этажа, всегда деревянные, отличались друг от друга лишь степенью облупленности серой краски. Бельма пыльных окон поглядывали на чужака с ленивым любопытством сытого хищника. Третьи этажи, казалось, построили за столетия до нижних и далеко отсюда, но потом их по чьей-то прихоти свезли в Холдсток, бесцеремонно взвалив на готовые дома. В отличие от нижних, что тянулись ровно, как по линейке, стены третьих, аспидно-чёрные и кривые, плясали как зубы ведьмы, время от времени поваливаясь на соседние.

Не менее четверти часа Роберт простоял перед аркой из двух домов на противоположных концах улицы, чьи третьи этажи переплелись точно волосы, собранные в косу.

За аркой раскинулась небольшая площадь. Воздух здесь буквально пульсировал агрессивным багровым цветом, и Роберту понадобилось время, чтоб восстановить дыхание: обманутый разум упорствовал на том, что дышать здесь тяжелей, чем на улице. А разницы не было совершенно никакой.

В центре площади высилось нечто, заставившее Роберта наяву узреть свои давние ночные кошмары. Как зачарованный, он приближался к этому, не сводя с него глаз. Ноги подкашивались, сухожилия костенели и трещали, солнечное сплетение застыло в ледяной осколок, который разрастался с каждым шагом и сильнее тянул к земле. По воздуху разошлись трескучие помехи…

- Потерялись?

Роберт как наяву увидел себя со стороны: саквояж со шляпой валяются на мостовой, сам на коленях, закрывает лицо влажными от слез руками… Он вскочил и принялся спешно подбирать свои пожитки.

- Точно потерялись, - доверительно проговорил улыбчивый старичок, который так вовремя появился из ниоткуда. – Новеньких к Валуну как пчёл на мёд тянет.

Роберт бросил опасливый взгляд в сторону этого… и увидал всего лишь груду бесформенных камней.

- Не глядите так, обидеться может. - Роберт тут же потупил взор. Старичок расхохотался. Смех волшебным образом омолодил его голос лет на тридцать. – И почему вы, заезжие, так легковерны? Шутка это была, шутка! Расслабьтесь, сэр.

Роберт сам не понял, что пробормотал в ответ.

- Пойдёмте-ка за мною. В ногах правды нет, а вам она ой как понадобится…

Старичок привел его к облезлой скамеечке с медными подлокотниками, что стояла на краю площади в окружении подобных, и уселся на краешек.

- Сажайтесь, сажайтесь, - похлопал он рукой подле себя. - Путь-то неблизкий проделали.

- Неблизкий… - эхом отозвался Роберт, устраиваясь чуть поодаль от него.

- Знаю, - улыбнулся старичок. – Я Джереми, кстати.

- Роберт.

- Какое творческое имя. Вы писатель, Бобби? Ничего, что я называю вас «Бобби»?

- Ничего, - невольно улыбнулся Роберт. – Вы почти угадали, я краевед.

Перламутровая улыбка Джереми стала шире, но каким-то образом утратила ослепительную непринужденность.

- Вы из них, что ли? Что ж вам всем дома-то не сидится...

- Простите?

- Мысли вслух, поток бреда, воспаление старческого маразма. У нас не привечают любопытных чужаков. Кругом шпионы, знаете ли, миссионеры, Свидетели разные…

- Но я не шпи… - запротестовал Роберт, но старичок оборвал его взмахом на диво тонкой руки:

- Я-то понимаю, Бобби, я всё понимаю. Но холдстокцы… народ исключительный. Улавливаете?

- О да, - вздохнул Роберт. Жители всякого захолустья мнят себя исключительными, и в большинстве случаев терпеть не могут, когда чужаки суют нос в их скучный быт. Особенно этим грешат отсталые общины, которые изолированы от внешнего мира.

- Вы с Руфусом Пейном не разговаривали? Он местный часовщик, неплохой часовщик, тоже приезжий, но живет здесь давно. Тоже интересуется историей Холдстока. Разговаривали?

- Пока нет.

- Не нашли? – понимающе улыбнулся Джереми, достав нежно-розовый платочек из кармана старенького пиджака. – Всё очень просто. Видите во-он ту улицу, что начинается серой аркой? Не та, из которой вы пришли, и не та, на вершине который стоит каменный кондор. Просто серая арка.

Вглядываясь вдаль, Роберт обнаружил ещё одно удивительное свойство местной атмосферы: она нисколько не уменьшала видимость, но при этом замыливала детали даже близких объектов. Найдя арку, про которую говорил Джереми, он перевел взгляд на свои ладони. Линий так и не разглядел.

- Да что такое с вашим воздухом?!

Джереми добродушно хохотнул:

- А вы молодец. Не каждый приезжий понимает, что это не туман.

- Так что это?

- Наболело, небось? – лукаво улыбнулся Джереми. Лицо этого человека было просто слеплено из десятков разнообразных улыбок. – Так вот, пройдите по этой улице до моста и дальше. У нас там вроде квартала, для приезжих. Руфус там и живет. Он всё расскажет. И про историю нашего города, и про воздух, и про Валун, и даже про сны… - Роберт вздрогнул. – А мне пора.

Джереми встал, протер лысую голову платочком и затолкал его в нагрудный карман рубашки.

- Удачи, мистер Шейден. Ещё свидимся.

Роберт поднял глаза, чтобы спросить Джереми ещё кое о чем, но старичок исчез, оставив лишь смутный силуэт, облепленный багровым воздухом Холдстока.

«Я называл ему свою фамилию?»

***

- Диссертация, говорите, - изрек Руфус Пейн, выслушав его историю. Иссушённое лицо маленького человечка, обрамленное длинными спутанными волосами, не выражало никаких эмоций.

- То есть, вы полагаете, я шпион? – раздраженно вопросил Роберт. Лучше бы этот чудак сразу отмел его с порога, чем заставил потратить столько времени и сил, чтобы уже затем отмести с порога.

- Почему же. Но в Холдстоке предосторожности нелишни. – Немного подумав, Руфус добавил: - Допускаю, что вы не из них, несмотря на официальную цель визита. И фамилию.

Теперь ещё и фамилия… Неприязнь местных становилась всё более и более мелочной. Вообще-то за время путешествий Роберт привык к подобным неприятностям, но угнетающая обстановка Холдстока пробила брешь в его броне. Он устал. Дожидаясь хозяина, он просидел напротив его дома до вечера, на бордюре, где единственным «развлечением» было наблюдение за тучными пучеглазыми мужиками, лежавшими возле речки в расслабленных позах. У некоторых животы впирали так, что грозили лопнуть, оросив пространство желудочным соком и непереваренной пищей. Ближе к закату они зашевелились. Роберт видел ни дёргающихся конечностей, ни ползущих тел, ни ртов со сросшимися зубами: лишь десяток чёрных немигающих глаз, от которых он пальцем пошевелить не мог. Из панического транса его вывело не появление Руфуса Пейна и даже не бегство в дом Руфуса Пейна, а добрая пинта тёмного пива, которой хозяин угостил его на кухне.

- Замечали в городе странные письмена, знаки, может, пентаграммы?

- Знаете, нет.

- Посмотрите мне в глаза, - Парень вяло повиновался. Глаза у Пейна были как два тлеющих угля. – Хм. Или старею, или вы действительно совпадение…

- Так, мистер Пейн, - сказал Роберт, поднимая с пола саквояж. – Простите, что отнял у вас так много времени, я ухожу.

- Надоела эта свистопляска? – Пейн криво ухмыльнулся, достал сигарету и зашарил по столу в поисках спички. – Вы начинаете мне нравиться, мистер… можно просто Роберт?

- Да, раз моя фамилия вызывает у вас аллергию.

Пейн зажёг сигарету.

- Они заискивают, готовы терпеть любые претензии. Вы другой. – Он глубоко затянулся и издал стон блаженства. - Есть где ночевать? Сегодня из города уже не выбраться.

- Мне сказали, это к вам, - без особого энтузиазма ответил Роберт.

Руфус Пейн затушил сигарету в тусклую пепельницу на краю стола.

- Есть свободная комната. Хотите – провожу.

Роберт кивнул.

Единственная свободная комната располагалась на третьем этаже, а точней, и была третьим этажом. Камни, из которых его сложили, держались на честном слове - по крайней мере, не на цементе. Стены скрипели и плясали, зияя щелями шириной с палец. Из щелей сочился бледный воздух, а крыша гипнотически моталась из стороны в сторону. Порой воздух впрыскивало короткими рывками, как воду из забитого шланга. И, несмотря на это подобие сквозняка, было невыносимо, просто герметически душно.

Дом изобиловал настенными, напольными, настольными, даже каретными часами, бесчисленные полки – наручными и карманными, а также метрономами. Всё это издавало разнобойное тиканье, щелканье, позвякивание, кукование. Вначале Роберт приятно удивился, ибо понял благодаря этой какофонии, сколь ненормальная тишина царила на улице. А теперь страдал, ибо акустикой третий этаж обладал знатной.

В ту единственную минутку, когда он уснул, это объявилось вновь. На сей раз Роберт избавился от него быстро и решительно, подскочив из спальника с истошным воплем. Хозяин, кажется, не услышал его за шумом своих игрушек. Остаток ночи Шейден провёл у окна, любуясь на искрящийся пурпуром фонарь. Наутро он спустился на первый этаж как привидение.

- Дурная ночка? – осведомился Руфус Пейн, хлопоча над завтраком. – Не отвечайте. Первая ночь у всех одинаковая. На третью неделю многие слетают с роликов. Слабаки. Надо всего лишь найти то, за что цепляться. Ненавижу тишину, потому и стал часовщиком. Эти механизмы, понимаете?

Яичница с беконом и кусочками болгарского перца показалась Роберту даром богов. Запивали дар богов холодным чаем.

- Что вы знаете о Холдстоке, Роберт?

Молодой человек вытер губы салфеткой и с молчаливого согласия хозяина плеснул себе ещё чаю.

- Возник из ниоткуда в тысяча девятисот тридцать девятом году на земле, принадлежавшей Джайлзу Олдману, местному фермеру. Когда Олдман оправился от потрясения и помчал в правительство штата, в архивах чудесным образом оказались документы, подтверждающие законность городка. Узнав об этом, старик пришел в бешенство и пристрелил трех чиновников. Был признан невменяемым, и потому отправлен в психлечебницу. Через неделю Олдман сбежал. Тело нашли в устье холдстокской реки, которая, к слову, тоже возникла из ниоткуда.

- Известно, почему Холдсток объявлен закрытой зоной?

- Из-за участившихся случаев пропажи людей. У меня есть список, сейчас… - Роберт потянулся за саквояжем, но Пейн остановил его:

- Верю. Что насчет населения?

- А это самое любопытное. Такое ощущение, оно возникло вместе с Холдстоком. Точное число жителей неизвестно, но если судить по размерам городка, их не более трех сотен. Итак, в сорок втором здесь объявились эти странные солдаты…

- Чистильщики, - поправил Пейн.

- …и правительство окончательно потеряло контроль над ситуацией. Поступила срочная телеграмма из Вашингтона: забыть про Холдсток до тех пор, пока солда… Чистильщики не покинут его пределов.

- Что ещё?

- Всё. Я собираюсь расспросить местных об их обычаях, истории и многом другом. Предчувствую, мой материал будет иметь успех.

- И вы пришли сюда вопреки исчезновениям? Как-то добились разрешения правительства, а то и вовсе его проигнорировали? – голос Пейна был пугающе обыденным, словно он гадал, что Роберт купил себе в магазине. - Признавайтесь, Роберт.

- В чем?..

- Во всем, мать вашу! На кого работаете?! Федерал, или агент, нанятый правительством штата? Частный детектив, расследующий одну из пропаж? А может, вы один из них?..

Лицо, вспыхнувшее дикой злобой, нависло над Робертом как маска африканского бога смерти. В руках Пейн сжимал кухонный нож.

- Н-не понимаю… - Роберт сполз со стула и попятился к выходу.

- Всё понимаете! – одним прыжком Пейн настиг его и схватил за грудки. Лезвие ножа уткнулось в сонную артерию. – Признавайтесь… Шейден… кто вы… на самом деле…

Роберт лихорадочно соображал, что делать. Благодаря опыту уличных драк он высвободится из неумелого захвата, сможет даже удрать, но тогда он потеряет ценный источник информации, да ещё и наживет себе врага, который будет преследовать его в пределах, а то и за пределами городка. Все мечты о диссертации рассыплются в прах…

- Ааай!

Руфус Пейн лежал на полу, потирая ушибленную челюсть. Нож валялся где-то на другом конце столовой.

- Вы очень проницательны, мистер Пейн. Агент Коллсон, ФБР, - Роберт протянул ему руку. Пейн оперся на неё и взобрался на ближайший табурет. – Надеюсь, подобных эксцессов больше не повторится.

- Я знал, я знал, я знал… - мямлил Руфус, разминая челюсть. – Я знал, что наверху ими кто-нибудь да заинтересуется…

- Где вы держите холодное, мистер Пейн?

- В подвале. Я сам… подождите…

Сияющий от радости Пейн вернулся пару минут спустя, прижимая к лицу бутылку с пивом.

- Я знал, вы придете! Я знал! Они…

- Сядьте, пожалуйста, - посоветовал Роберт. – Успокойтесь, глотните пива. Давайте с самого начала. Кто такие – они?

Только-только присевший Руфус вскочил как ужаленный:

- Так вы не знаете?.. Как вы не знаете?! Они везде, они…

Он вдруг плюхнулся обратно на табуретку и сделал глубокий вдох.

- Простите. Так долго один в окружении чудовищ… Так много, так долго… Но, сэр, почему не знаете о них? Неужели никто…

- Пейн, расслабьтесь. Успокойтесь, - «я чего-нибудь придумаю», едва не добавил Роберт. – Понимаете, Пейн… Их так много развелось…

- Ублюдки безбожные, как их земля держит…

– …что мы можем говорить о совершенно разных группах. Кого именно вы имеете в виду?

Пейн вскочил, подбежал к единственному окну, проверил надёжность ставней, выглянул в коридор. Затем все равно понизил голос:

- Сатанисты, сэр. Все как один называют себя краеведами, а потом… Я знаю, я видел, это всё их рук дело!..

- Похищения, - кивнул Роберт.

Он не мог определиться, верить этому ненормальному, или нет. Не будь Холдсток… таким, он не стал бы даже задумываться об этом. Руфус перебрался тем временем за стол и поманил «Коллсона» к себе.

– Это они создали город, сэр.

- Мистер Пейн… - запротестовал Роберт.

- Выслушайте. Выслушайте… Я давно здесь, всё вижу. Местные помешаны на чистоте и порядке, даже есть за пределами дома нельзя…

«Мерзавец в будке ничего не говорил про еду!»

- Но они… Помните, я говорил про письмена и пентаграммы? Они малюют это везде! Я видел, как Чистильщик в упор смотрит на то, как они их малюют… и бездействовал. А когда я пытался смыть их закорючки со своего дома, то… - он расстегнул верхние пуговицы рубашки и продемонстрировал глубокий ожог на всю правую половину груди. – Так наказывают только гадящих посреди площади.

- Безумие…

- И воздух, сгущающийся после каждой мессы. Я знаю, когда они проводят свои мессы. По воскресеньям. Сегодня воскресенье.

- Пейн… - Роберт забегал глазами по комнате в поисках саквояжа. Бредни часовщика начинали пугать: в основном, потому, что они идеально ложились на бредовость самого Холдстока. Хватит. Он должен найти этого старичка, Джереми.

- Стойте, Коллсон. Я знаю, почему вы назвались… иначе. Умно. Я помогу вам.

- Простите, Пейн, но я справлюсь сам…

- Посмотрите в глаза. Живо. – Против воли Роберт повиновался. – Хотите уйти. Я вижу. Не уйдете.

- Пейн… - Роберт нашёл саквояж и собрался по-быстрому улизнуть от часовщика, но не тут-то было: Пейн сбил его с ног и прижал коленом к земле.

- Не уйдете, Коллсон. Я знаю, как всё это делается. Сообщите в центр, что нет причин для беспокойства, и лет десять никто вспоминать о Холдстоке не будет… Нет, Коллсон. Вы исполните свою миссию.

- Какая… миссия… черт… – выдохнул Роберт.

- Не будьте идиотом, Коллсон. Ваш псевдоним всё рассказал даже толстому у шлагбаума.

Он медленно слез с Роберта и протянул ему руку.

- Идемте. Есть в закромах кое-что - поможет вам с внедрением.

***

Они остановились посреди улицы Каменного Кондора – краевед и местный, травящий холдстокские байки.

- Там, - Руфус кивнул на неприметный проулок меж двумя домами. Их третьи этажи соприкасались, издавая душераздирающий скрежет. Роберт опасался, как бы эта конструкция не повалилась на их с Пейном головы.

В конце переулка их ждал одноэтажный деревянный домик, резко отличающийся от холдстокских не только габаритами, но и… нормальностью. При иных обстоятельствах Роберту захотелось бы провести в нем остаток жизни.

- Они его построили, - ответил Пейн на невысказанный вопрос. – Знали бы вы, что Чистильщики творят с теми, кто пытается малюсенькую пристройку сколотить… - он потер верхнюю часть спины. – Не двигаться! Я сейчас.

Руфус побежал к деревянному домику. Припав спиной к стене под окном, он перекрестился и на миг высунул голову, чтобы заглянуть внутрь. Что-то внутри Роберта пожелало, чтобы у окна дежурила дюжина злобных сатанистов с дробовиками.

- Медлят. Уж боялся, мы опоздали, - пробормотал Пейн, вернувшись. – Значит так, Коллсон. Идете в дом и выполняете свою миссию. Увижу, что дрейфите, пристрелю на месте. Пушка моя не так крута, как ваша, но за мной преимущество: вы не знаете, откуда придет смерть.

- Вы промахнетесь, - еле слышно выдохнул Роберт.

- Хотите проверить? – ухмыльнулся Пейн.

И пропал. Растворился, прямо как старый Джереми. На миг Роберт даже вообразил, что безумного часовщика с «Томпсоном» наперевес никогда и не существовало. Но он привык не доверять первому впечатлению. Чувствуя затылком взгляд через мушку, Шейден приблизился к единственному нормальному домику в Холдстоке. Не успел он занести руку для того, чтобы постучать, как за спиной раздался знакомый говорок:

- Опять потерялись, мистер?

- Джереми?! Только я о вас подумал…

- Надеюсь, только хорошее? – уточнил старичок, сверкая своей самой жизнерадостной улыбкой. Роберт улыбнулся измученно, но искренне.

- Исключительно хорошее!

- Отличная погодка, не находите? Что вам понадобилось в самом опасном местечке нашего города?

- Джереми… поймите… это…

- Отлично понимаю, Бобби. Лучше вас, наверное. Но не бойтесь. Первый раз он точно промахнется, второй раз – наверняка. На третий я бы тоже не поставил.

Джереми заговорщицки подмигнул.

- Вы знаете!..

- Сначала ответьте - что вы здесь забыли, Бобби? Это важно.

Роберт не знал, что ответить и потому сморозил откровенную глупость:

- Здесь живут мои друзья…

- Друзья. – Джереми был явно разочарован. – А я-то полагал, что ваша фамилия – совпадение… Желаю приятного дня, Бобби.

И пропал. Растворился! Что за чертовщина?! Но делать было нечего. Роберт подошёл к единственному нормальному дому в Холдстоке, постучал шесть раз, а затем почему-то в седьмой.

- Кто? – раздался недовольный голос.

- Роберт Шейден.

***

Дальнейшее происходило словно не взаправду. Вообще-то, всё его пребывание в Холдстоке выглядело чем-то ложным, эфемерным, но то, что творилось в единственном нормальном домике города, выделялось как горячечный бред из плеяды липких сновидений.

Роберта провели в раздевалку, стянули плащ и прямо поверх костюма натянули поношенную рясу, которая, что любопытно, пришлась впору. Следом была купальня, где ему обрили голову, попутно сжигая волосы в каменной чаше с грубо намалеванными чудовищами. Всюду его преследовал удушливый запах благовоний и струйки красного воздуха, которые по воле сложной системы вентиляции образовывали узоры под потолком, вдоль пола, а то и по всей комнате. Культисты бормотали что-то о Шестерых, угодных Повелителю, и Седьмом, могущему одарить огромной силой. О Холдстоке, нарыве на челе земном, который восславит имя Повелителя. И о жертве, что вызволит магические токи, способные перевернуть земной шар.

Затем Роберт очутился в зале ритуалов. Освещение обеспечивали одни только свечи по углам семиконечной звезды, контуры которой очертили едкой красной краской. Вдоль стен тянулись колья с тушами козлов и баранов. Их кровь ручьями стекала в специально подложенные тряпки. Прямо над центром звезды висела изуродованная ослиная голова.

Культисты устроили перекличку:

- Шейдман.

- Шедоукипер.

- Шейдланд.

- Шедоустоун.

- Шейд.

- Шедоури.

Пауза. Все взгляды обращены на Роберта.

- Шейден…

- Братья, - молвил Шейдман, - в этот день Повелитель улыбнулся нам, снизослав Седьмого. К этому моменту мы стремились с того самого дня, когда Повелитель впервые одарил нас видением о Холдстоке: зле не меньшим, а быть может и большим, нежели Он сам. Сегодня брат Шейден поможет нам завершить великую миссию. Да восславим же Повелителя!

Когда сумасшедшие затянули гимн своему загадочному патрону, Роберт нащупал в кармане револьвер Пейна.

«Непростая пушка, и не только из-за увеличенного барабана», - вспомнил он слова часовщика. - «Выменял у армянского колдуна на бутылку джинна и коробок спичек. Сказал, это инопланетный демон, заработавший вечное наказание у какого-то бога, живущего по ту сторону времен. Не знаю, враки или нет, но пока ты попадаешь по живым существам, перезаряжаться не надо. Значит, колдовской. Эта камора пуста: однажды я промахнулся. У вас минимум семь выстрелов, Коллсон».

Роберт прикидывал свои шансы. Пусть он застрелит одного, может троих, однако остальные разбегутся, либо попросту скрутят и пристрелят из его же пистолета. А может, позовут местную полицию - этих, Чистильщиков. Нет, нужно самому позвать Чистильщиков, пускай разбираются…

Двое культистов вышли из комнаты. Вернулись они со связанным мужиком с реки. Пленник тихонько стонал сквозь зубы, но Роберт не заметил, чтобы он хоть как-то сопротивлялся.

Шейдман поймал изумленный взгляд Роберта.

- Повелитель требует жертвы из местных, брат Шейден. Но обитатели Холдстока не люди, а багряные тени. Эти несчастные - единственные существа из плоти и крови, которых мы здесь нашли.

Он указал на слабо шевелящегося мужика, которого растянули в центре звезды так, чтобы ослиная кровь капала ему прямо в центр лба.

- Бедное существо, несчастная тварь… Твоя смерть послужит благой цели, ибо меньшая жертва призвана предотвратить великую…

- Что вы имеете в виду? – рискнул спросить Роберт. Шейдман перевёл на него взгляд, озаренный грустной улыбкой:

- Коли сам Повелитель тебе не поведал, мы не имеем права. Прости, брат, быть может со временем…

Шейдман сел возле одной из свечей и затушил её пальцами. Его примеру последовали остальные. «Вот момент!» сверкнуло в голове, но Роберт устало отмахнулся от этой мысли и затушил свою свечу…

Он сразу почувствовал: что-то здесь не так. И мигом понял, что. Мрак не наступал, хотя все свечи были потушены.

Он глянул вверх. Потоки алого воздуха ожили и зашевелились как змеи. Буквально кожей Роберт ощущал треск, с коим они тёрлись друг о друга.

Прежде чем залу накрыла ослепительная вспышка, он узрел багровую змею, что прыгнула ему в лицо…

***

И снова Роберт увидел это. Всё такое же противоестественное, наводящее порчу и безумие, оно изменилось со времен их последней встречи. Теперь из необъяснимо отвратительного тела торчали шипастые ростки. Как и всегда, хотелось закрыть глаза, забыть о его существовании, проснуться, но Роберт знал, что от этого удар по психике станет только разрушительней. Он смотрел на это не моргая, стараясь не обращать внимания на гулкий шепот в голове. И тут его сознание расколол крик Джереми:

- Беги!

***

Роберт очнулся, по-рыбьи хватая воздух ртом.

Чистильщики. Деловито сворачивают шеи обездвиженным культистам. Роберт приметил нависший над ним противогаз, и со сверхъестественной отчетливостью осознал, что это по его душу. Он ухватился за «хобот» и резко потянул на себя. Раздался жуткий вопль, почти заглушённый шкворчаньем кожи. Отбросив Чистильщика в сторону, Роберт встал.

На него надвигались трое.

Шейден попятился, неуклюже стаскивая рясу. Едва освободившись от длинной тряпки, он выхватил револьвер и взвел курок. Чистильщиков это остановило, но только на мгновенье.

Первый выстрел пришелся вхолостую. «Эта камора пуста: однажды я промахнулся». Ещё! Результат превзошел всякие ожидания: Чистильщику оторвало руку, а потоки алого воздуха воспламенились и накрыли остальных, словно опавшие лианы.

- Аааа!

Роберт воспользовался их замешательством и сиганул в коридор. Затем, не глядя на пылающие узоры, в кои обратились потоки воздуха из вентиляции, выбежал на улицу.

Очередь из «Томпсона» изрешетила деревянную дверь за спиной, но ни одна пуля не достигла цели. Зато багровую плоть холдстокской улицы вспороло почти десятком непотухающих огненных плетей. Роберт ринулся к огромному мусорному баку, и ещё одна очередь просвистела над его головой.

Когда выстрелы стихли, Роберт осторожно выглянул из укрытия. Пейн лежал на земле со свернутой шеей, а из окна третьего этажа выглядывало два противогаза. «Первый раз он точно промахнется, второй раз – наверняка. На третий я бы тоже не поставил…». Роберт спрятал голову, вздохнул и со всех ног помчался на улицу Каменного Кондора. Если повезет, он выберется из этого проклятого городишки.

***

Когда погоня стихла, наручные часы показывали половину девятого. Судя по переговорам Чистильщиков, они решили искать его за пределами городка. Каким-то образом Роберт слышал их не ушами, а словно бы мозгом. Сначала он думал, что это галлюцинации, но когда новообретённая способность спасла жизнь три раза подряд, то решил прислушиваться к ней. И сейчас она побуждала действовать.

Роберт вылез из мусорного бака за улицей, что тянулась к мосту, и начал осторожно подбираться к площади. В Холдстоке осталось всего четыре Чистильщика, и их обрывочные переговоры доносились из квартала для приезжих. Когда Шейден проходил мимо Валуна, то привычно съежился, ожидая видения, но никакого видения не возникло.

Никакого… видения…

Из улицы, что вела к просёлочной дороге, шли двое. Сначала Роберт принял их за Чистильщиков. Но двое приближались, не обращая на него никакого внимания, и он понял, что ошибся.

Один был мальчиком в набедренной повязке. Воздух Холдстока боязливо отступал от его гладко выбритой головы, и казалось, что она озарена бесцветным нимбом. Восковое личико напоминало образ задумавшегося Будды – сосредоточенная безмятежность. В руках мальчик держал молоток на длинном, длиннее его самого, древке.

А рядом с ним, только не рука об руку, вышагивала девочка. Роберт не мог понять, почему принял это существо за девочку, ибо это был узкий удлиненный колокол с детскими ногами. Лучистую бронзовую поверхность покрывали страшные колдовские символы, некоторые из которых он смутно узнавал.

Странная процессия приближалась к Валуну. Когда Роберт снова глянул на него, то увидел на его месте винтовую лестницу с нависающим над землею помостом. Мальчик пропустил колокол вперёд и начал следом за ним взбираться по лестнице.

Их путь обозначал свежий, прозрачный воздух. Даже внизу, окутанный плотной багровой стерильностью, Роберт учуял полузабытый запах вечерней прохлады. Дети поднимались, а он воочию узрел раскаты грома, отблески молний, дождь… Когда они достигли помоста на вершине, Шейдену показалось, что голова мальчика отражает свет Луны.

Мальчик приковал цепь к кольцу на макушке колокола. Другой конец цепи вгрызался в плоть лестницы. Дело было сделано, и одним ударом босой ноги мальчик сбросил колокол вниз.

Цепь натянулась со звонкостью серебра. Помост с мальчиком отделился от лестницы и завис чуть ниже колокола. Мальчик взвесил молоток в руке, примерился и от плеча ударил по бронзовой стенке.

Пронзительный визг прокатился по воздуху Холдстока, возмущая воздух в мелкую рябь. Третьи этажи вдруг застыли, как на параде. Разговоры Чистильщиков на периферии стихли.

- Чудесно, не правда ли? И без тебя мы бы этого не достигли, Бобби.

Джереми сидел на лавочке неподалеку от Роберта.

- Сажайся, сажайся, в ногах правды нет.

Роберт сел, охваченный теми же ощущениями, что постоянно возникали при появлении этого.

- Да, Бобби, я, - мягко усмехнулся Джереми. Роберт пересилил себя и скользнул взглядом в его сторону. На месте дружелюбного старичка пульсировало это.

- Ты?.. Значит… ты…

- Значит, я, - удивительно, но в этот раз от этого исходило дружелюбие.

- Кто… ты?.. – выдавил Роберт, когда, наконец, совладал с собой.

- Проще сказать, что является мною. Холдсток, Беразамен, Ушкшан’Явальх, ещё тысяча названий, которые ничего тебе не скажут. Если подумать, ещё я тот, кто породил тебя, моего защитника, моего агента в этом мире.

- З-защитника?..

- О да. Эти олухи, поклонявшиеся вымышленному божку, могли замедлить рост моего земного фрагмента: лет, по-вашему, на триста-четыреста. Но твое появление обратило их ритуал мне во благо.

Роберт сидел, облокотившись о колени и обхватив голову ладонями. Присутствие этого взбалтывало мысли точно ржавый винт Архимеда.

- Ты помнишь свою жизнь до тридцать девятого года, Бобби?

Слепые, блёклые картины. Рождество… торт с шестью свечами… теплота отцовской улыбки, всегда такой живой, такой разной… бейсбол… поступление в университет…

- Как называется университет? – спросил… спросило это. – Не помнишь?.. То-то и оно, мой мальчик. Торопился я, когда нагружал твою память ложными воспоминаниями. И силенок тогда было поменьше…

- Этого… этого не может быть! – воскликнул, нет, вскричал Роберт. Больше всего в этом… создании было отвратительно, что если не смотреть на него, казалось, будто с ним говорит человек, старый Джереми из Холдстока.

- Может, - сочувственно проговорил… проговорило... – И ты это знаешь. Признайся: ты изучал краеведение только чтобы прибыть в это место, неведомый городок, что вечно жил в твоих снах и мыслях…

- Кто ты?!

Это колыхнуло шипастыми ростками, как бы обведя пространство вокруг.

- То, что здесь – аналог человеческой селезёнки. Ни одна планета не способна породить существо, подобное мне, а Земля и вовсе оказалась пригодной только для… селезёнки. То, чем я являюсь целиком – единственный из Нас, кто предназначен для Земли, для людей. Нет, не только людей. Землян. Так точнее. Потому такие как ты способны понимать меня лучше, нежели Остальных. Когда все мои части на разных концах Вселенной вырастут и соберутся воедино, быть может, я вступлю в свои владения. Я вижу тебя насквозь, Бобби, я вижу, ты хочешь знать больше. Присоединяйся, отринь эту оболочку, стань моим чемпионом, не просто защитником!

- Нет… Неет! – Роберт отпрянул от этого и упал на мостовую. – Нет!

- Ты жаждешь нормальной жизни подальше от Холдстока? Разве нормально, когда у тебя под носом возникает город – целый город! – а все признают его длительное существование только потому, что так написано в каких-то бумажках? Его же не существовало раньше, и это всем известно. Разве нормально, когда перед тобой творится нечто сверхъестественное, а через секунду ты выдумываешь идиотское «рациональное» оправдание… а если не можешь выдумать и принимаешь истину, то натыкаешься на непроходимую ограниченность остальных, не желающих осознать что-то из ряда вон выходящее? В нормальном мире тебя ждет изоляция в кругу больных и помешанных, мой мальчик. Отринь оковы человеческого разума, прислушайся к голосу, что возник у тебя в миг опасности; поди ко мне, чтобы узреть правду целиком, а не жалкий её кусочек... Или ты хочешь бороться? Тогда дом с беззубым черепом ждет тебя. Быть может, игрушки «рационального» прошлого помогут продержаться тебе до самой смерти... Эй, что это с ним?

Роберт бился в конвульсиях, схватившись за голову. После слов «То, что здесь…» вся речь этого превратилась в дребезжание сотни нечеловеческих глоток, коим вторил вой живого колокола. Разум не воспринимал ничего, кроме шума, шума, шума, который ни на секунду не прекращал нарастать.

Когда это умолкло, шум всё ещё разрывал его мозг изнутри. И внезапно обрушилась тишина – багровая, стерильная. Этого на лавочке уже не было, зато Роберта обступали вооруженные огнемётами Чистильщики. Они медлили. Дожидались чего-то.

Роберт лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в бесконечную тишину, пока кто-то не бросил «Пора». Он медленно разлепил веки. Воздух вокруг был чистым, свежим, прохладным… таким обыкновенным. За угольными тучами пряталась луна. Где-то вдалеке пели кузнечики.

***

Всё ещё дёргающиеся ошметки Чистильщики сбросили в холдстокскую реку, под жадным взглядом девяти пар чёрных глаз.