Rat's tails

Глава 1

Его невероятно раздражал этот мерзкий белый свет.

*стук*

*стук*

*стук*

Голова методично бьется о клавиатуру, стёршуюся от слишком частых прикосновений, набирая какую-то белиберду вместо чётких строчек в вечно открытом текстовом файле.

Впрочем, Терри нередко считал и написанный им лично текст полной ерундой, недалеко ушедшим от той мешанины символов, что сейчас выбивает его лоб на тускло светящемся треснутом экране.

*стук*

*стук*

*стук*

Он давно уже собирался заменить эту лампочку на что-то, чей свет не будет столь сильно его раздражать. Впрочем, Терри Шатмен многое собирался сделать, к чему ещё даже не приступал.

Переклеить обои. Начать делать зарядку.

Выкрутить эту чёртову лампочку, от света которой болели глаза даже больше, чем от экрана компьютера.

А если ты смотришь в этот экран третьи сутки, почти не отрываясь, даже не куря – они начинают сильно, очень сильно болеть.

*стук*

*стук*

*стук*

Он поднял голову и перевел взгляд на стену, устало потирая глубокие мешки под глазами – дешёвая побелка показалась ему разбитой, покрытой трещинами, как нагретый монитор, работающий без остановок часов семьдесят.

Как и сам Терри.

Моргнул несколько раз, пытаясь унять головокружение.

Его руки достали откуда-то из кармана маленькую белую баночку, полную мелких таблеточек, которые ещё нужно ломать посередине.

Кинул целую себе под язык, уже даже не кривясь от горечи и сухости, привычно заполонивших рот.

Сон не шёл. Хоть сколь-нибудь значимые мысли – тоже. Всё чего Терри желал в дальний момент – перестать хотеть спать.

*стук*

*стук*

*стук*

Тени от его фигуры, бьющейся головой о клавиатуру, причудливо переплетаются и пляшут в этом мерзком белом свете. Будто бы больничном. Может, ему стоит действительно лечь в больницу?..

При мысли о необходимости что-то делать сальные волосы снова взметнулись вверх-вниз, в жесте отчаянья.

*стук*

Только со слов кажется, что бессонница – это какой-то пустяк.

Поначалу, пожалуй, кажется, что и так. Первые сутки. Ходишь будто навеселе, чуть менее реальным чем ты был, когда только проснулся.

Потом приходит слабость. Она очень обманчива – ведь как только ты ляжешь и закроешь глаза, то её сразу же не станет.

Потом ты просто хочешь спать. Так сильно, что готов с разбегу удариться головой о стенку, лишь бы отключиться хоть на пару минут.

…пожалуй, если он так сделает, то на штукатурке действительно останутся трещины. А он всё-таки арендует этот дом, а не является его хозяином.

Точно. Вот почему он так и не заменил лампочку – на этой неделе должна прийти хозяйка дома.

Конченная стерва. Всегда находит до чего докопаться и выцеживает с него больше на пару сотен.

А он наверняка забудет поменять лампочки обратно перед её приходом.

Да чего уж там – точно забудет.

…какой сегодня вообще день недели?..

Терри Шатмен тихо застонал, поворачивая голову и чувствуя, как на его левой щеке отпечатаются клавиши со стёртыми буквами, отчетливо ощущая выделенные чертами «F» и «J».

На подоконнике сидела его кошка и безостановочно смотрела сквозь слои стекла куда-то в ночь, раздражённо махая чёрным хвостом.

Он называл её Селеной. Как древнегреческую богиню луны, из-за ярко-желтых глаз.

Раньше она всегда помогала ему уснуть, но теперь… Селена постоянно смотрела в окно. Всю ночь. Каждую ночь.

Каждую ночь с того момента как они переехали в этот городок у моря. Тогда он показался ему тихим раем на земле.

Сейчас он не был в этом так уверен. Он вообще ни в чём не был сейчас уверен, кроме одного – того, что он хочет спать.

Голова закружилась ещё сильнее, а в ушах зашумело. Терри неловко дернулся и, тихо вскрикнув, повалился на пол, покрытый ковром с мягким толстым ворсом.

Собственно, для этого он и стелил этот ковёр под свой рабочий стол – чтобы, однажды, не проснуться на полу с пиелонефритом. Впрочем, если так злоупотреблять снотворным, он имеет все шансы однажды вообще не проснуться…

Наверное, в сотый раз за последние полгода, Терри задумался над тем, съест ли Селена его подогретый и подслащённый процессом гниения труп или его раньше обнаружат соседи?

Этакие привычные размышления перед сном.

Что стоило высказать тому хаму, что толкнул его в очереди на кассе. Что, наверное, стоило всё же подойти к той миловидной девушке, раздающей листовки и попросить номер.

Что стоит поменять, наконец, эту чёртову белую лампочку.

И всё-таки, будет ли есть его тело домашняя кошка или Селена побрезгует трупом заядлого курильщика?

Он закрыл глаза, больше всего на свете мечтая уснуть.

- Селена…

Кошка отрицательно мотнула хвостом, продолжая пристально и напряжённо смотреть в тёмное окно, похожее на неподвижный чёрный омут.

Ну и ладно.

Тяжёлые и воспалённые веки снова бессильно опустились. Тело обманчиво расслабилось, растекаясь по полу под гул головы и процессора старого компьютера.

Казалось, он вот-вот, наконец-то, уснёт.

Ложь ещё более наглая, чем заголовки жёлтых газетёнок бульварной прессы. Как ни старайся лежать смирно, как бы не умоляло тело обо сне…

Мозг продолжает думать обо всём на свете и, одновременно, ни о чём.

В дверь на первом этаже раздался стук и Терри, как и думал, легко раскрыл красные глаза.

Стук повторился. Кошка на подоконнике прошипела что-то явно нецензурное на своем кошачьем… впрочем, отходить от окна она всё ещё напрочь отказывалась.

Как и в любую другую ночь.

Стук повторился. Настолько похожий, будто бы кто-то записал его на диктофон и сейчас включал ровно каждые двадцать секунд.

И, пока Терри Шатмен спускался по старой деревянной лестнице, где особенно громко скрипели третья и седьмая ступени, это настойчивое стучание повторилось ещё трижды…

«Это кажется уже форменным издевательством…»

Тёмный холл и прихожая кажутся какими-то органами огромной змееподобной твари. Растянувшийся коридор с извивающимися отростками теней - кишечник, сама входная дверь – кажется угрожающим зевом, крючки для курток – клыки этого гигантского монстра.

Твари размером с колесо обозрения.

Кивнув сам себе, Терри достал блокнот, записывая последнюю свою мысль. «Тварь размером с колесо обозрения»… ему, определённо, понравился этот образ.

Блокнот привычно залез в карман.

Стук повторился.

Даже в темноте стало заметно, как на виске нервно забилась жилка.

И, прежде чем робость и нерешительность привычно задавили бы его и заставили отступить, сворачивая в клубочек на пыльной кровати с берушами в ушах, Терри Шатмен резко распахнул двери.

Ночь на улице настолько темна, что словно отбрасывает тень внутрь дома, окончательно погружая прихожую во мрак. Такую же тень, только много меньше отбрасывает и наглый незнакомец – лопоухий мальчишка, противно улыбающийся не слишком частыми зубами, на которых явно видны следы злоупотребления сладким.

Многократного злоупотребления.

…может, именно поэтому от него так странно пахнет чем-то сладковатым?..

Стук повторился.

Гость на пороге медленно опустил тонкую костлявую руку.

- Здравствуйте, сэ-э-э-эр! – улыбка парнишки стала ещё более широкой и приторной. – Вы, наверняка, слышали о нашествии крыс!..

- Нет.

- …а я как раз продаю крысиный яд! Не желайте приобрести? – ему протянули обмотанную скотчем картонную коробку. - Задешево, сэр!

Терри вздохнул, хватаясь за ручку двери и чувствуя, как его начинает мутить от запаха сахара и ванили.

- Нет! Не желаю.

Он захлопнул дверь прямо перед носом мальчишки и на мгновенье прикрыл глаза.

Стук повторился.

Гость на пороге, насмешливо поблескивая глазами, медленно опустил тонкую костлявую руку.

- Здравствуйте, сэ-э-э-эр! – улыбка парнишки стала ещё более широкой и приторной. – Вы, наверняка, слышали о нашествии крыс!..

- Нет?..

- …а я как раз продаю крысиный яд! Не желайте приобрести? – ему протянули обмотанную скотчем приоткрытую картонную коробку в которой виднелись ровные ряды маленьких белых баночек. - Задешево, сэр!

Терри нервно сглотнул приторный воздух, хватаясь за ручку двери и чувствуя, как его начинает мутить от запаха сахара и ванили.

- Нет. Не желаю…

Он захлопнул дверь прямо перед носом мальчишки и на мгновенье прикрыл глаза.

Стук повторился.

Гость на пороге, насмешливо поблескивая глазами, медленно опустил тонкую костлявую руку, пальцы на которой на миг показались Терри извивающимися дождевыми червями.

- Здравствуйте, сэ-э-э-эр! – улыбка парнишки стала ещё более широкой, приторной и самую малость угрожающей. – Вы, наверняка, слышали о нашествии крыс!..

- Н-нет…

- …а я как раз продаю крысиный яд! Не желайте приобрести? – ему протянули обмотанную скотчем открытую картонную коробку в которой видны были ровные ряды маленьких белых баночек. - Задешево, сэр!

Терри нервно сглотнул приторный воздух, судорожно хватаясь за ручку двери и чувствуя, как его мутит от запаха сахара и ванили.

- Н-нет… Нет, я… я не желаю…

Он захлопнул дверь прямо перед носом мальчишки и на мгновенье прикрыл глаза.

Стук повторился.

Гость на пороге, мрачно поблескивая глазами, медленно опустил тонкую костлявую руку, пальцы на которой казались Терри извивающимися дождевыми червями.

В воздухе пахло сладкой гнилью.

- Здравствуйте, сэ-э-э-эр! – улыбка парнишки стала ещё более широкой, ещё более приторной, ещё более угрожающей. – Вы, наверняка, слышали о нашествии крыс!..

- …

- …а я как раз продаю крысиный яд! Не желайте приобрести? – ему прямо в лицо ткнули обмотанной скотчем открытой картонной коробкой, где были видны ровные ряды маленьких белых баночек. - Задешево, сэр!.. Очень задешево!

Тень неизвестного гостя задрожала, как дрожит человек от едва сдерживаемого гнева, уже представляющий, как давит ногами череп обидчика.

Терри отчаянно задышал, судорожно хватаясь за дрожащую стену и чувствуя, как его мутит от запаха сахара, гнили и ванили.

- Я… й-й-я… с-сколько?..

Он чувствовал себя откровенно жалким, униженным, но, почему-то не был способен отказать даже странному вонючему мальчишке, которого видел впервые в жизни.

«Нужно было просто игнорировать. Зачем я вообще открыл дверь. Надо было просто лечь спать…»

Парнишка тихо хихикнул, опуская коробку к его дрожащим ногам.

- Всего пять долларов, сэ-э-э-эр! – рука с длинными, постоянно подергивающимися пальцами требовательно протянулась в его сторону.

Терри, дрожа, нащупал бумажник в пальто, висящем на крючке-клыке, и не глядя сунул двадцатку в эту ладонь, изо всех сил пытаясь избежать прикосновения к пальцам.

Мальчишка довольно кивнул, разом сжимаясь в размерах и отступая своей тенью из дома.

Воздух резко посвежел, давая нормально задышать полной грудью.

- Доброй ночи, сэ-э-э-эр!

Он молча закрыл дверь, до боли жмуря воспалённые глаза и прижимаясь лбом к лакированной древесине.

На то, чтобы банально отдышаться потребовалось несколько минут, пока его не перестало трясти столь сильно, что любой шаг тут же обернулся бы падением.

Не глядя закинув коробку в один их кухонных шкафов, Терри медленно побрел к лестнице на второй этаж.

Шаг, шаг, скрип. Шаг, шаг, шаг. Скрип, шаг, шаг.

Привычная картина позволила его плечам наконец-то расслабиться.

Кошка сидит на подоконнике, мерно покачивая чёрным хвостом, компьютер – гудит и мигает, проклиная своего хозяина, эта противная яркая лампочка…

Терри щёлкнул выключателем, гася этот мерзкий белый свет и, пару секунд спустя, полностью обессиливший, упал на кровать.

- Селена…

Сквозь темную муть окна пробилось нечто, отдалённо напоминающее лучик рассвета.

Чёрная кошка, закатив свои желтые глаза-луны, спрыгнула с подоконника, перебираясь ему на грудь и тут же улеглась на его ребрах, тихонько мурча и защищая своего глупого человека.

Терри протяжно выдохнул, улыбаясь и осторожно обнимая её в ответ.

Он, наконец-то, уснул.

Сегодня, на улицах Деменс-сити впервые начали замечать странный белый туман.

Глава 2

В его доме многого могло не быть. Чистой одежды – из-за привычки бросать её на пол, где она и пачкалась, сигарет, пачку которых он выкуривал чуть ли не за сутки, а потом и неделю мог сидеть без них… порою, даже, ему было нечего закинуть в желудок.

Единственное в доме было всегда и незыблемо – не меньше десяти аккуратных баночек-консерв с лучшей едой для кошек, что Терри смог найти в этом городе.

До воды Селена была не столь привередлива. Особенно после того, как его кошка научилась лапой открывать кран на кухне. Правда, она его никогда не закрывала…

Видимо, такая вещь как квартальная плата за воду была для неё слишком глупой, чтобы обращать на неё хоть какое-то внимание. Для этого у кошки был её человек.

Впрочем, Терри Шатмен всегда добросовестно исполнял свои обязанности по содержанию в доме кошки. Лоток был чист, шерсть вычесана, дверь из комнаты всегда приоткрыта, корм…

Он как раз шёл за ним.

Зябко передернувшись, Терри плотнее закутался в пальто столь же серое, как и он сам.

Поздняя весна решила неприятно удивить своим влажным холодом, что больше соответствовал февралю, чем апрелю. Да ещё и всюду был этот туман…

Он закашлялся, ощущая как дисперсная водная взвесь проникает в его отравленные табаком легкие.

«Да, точно, надо бы ещё купить сигарет. И обычной еды тоже не помешало бы. И… и ещё, кажется, что-то нужно было…»

Хриплый кашель напал вновь, обрывая мысль, заставляя, наконец, прийти в себя и проверить – не заблудился ли он опять.

Заточённая в стекло и камень улица заполнена туманом цвета стакана свежевыпитого молока. Настолько густым, что можно рассмотреть каждый солнечный луч, что добирается сюда с неба, а стены домов теряются в полушёпоте, в который превращаются дыхание и биение сердца.

Терри оглянулся, пытаясь высмотреть таблички с номерами улиц.

…кажется, он всё-таки заблудился…

- Кхм-кх-хем… юный сэр… - в спину ему вонзился чей-то взгляд.

Он резко обернулся.

Незнакомец, незаметно подкравшийся к нему в этом тумане, ухмыльнулся ему одним только уголком губ, поправляя почерневшей от времени тростью шляпу-котелок.

В воздухе еле уловимо запахло чем-то сладким.

- Сэ-эр… - повторил старик в пальто, что видело прошлое столетие. – Вы заблудились, юный сэр?

…ему что, сейчас придётся говорить? Говорить с человеком?

Терри, чувствуя странную нервозность и дрожь в коленях, кивнул, отступая на шаг назад.

Этот старик ему чем-то не нравился, как-то… напрягал. Почти что пугал.

- Хм-м-м… - незнакомец, крайне пристально продолжал смотреть на него, не двигаясь, почти не шевелясь, словно он задержал дыхание и притворился трупом. – Вас проводить юный сэр?.. Вас вывести из этого тумана? Как вас зовут?..

Терри наконец понял, что же именно вызывало у него зуд в мозжечке и желание отвести взгляд куда-то в сторону.

Давно, очень давно, ещё в его детстве, что он едва помнил, у троицы соседских мальчишек, чей отец был рыбаком, была странная забава – выковыривать из выловленной рыбы глаза и на рыбий же клей крепить их на вёдра, пеньки, стенки…

Это походило на глупые и смешные лица.

Лицо, которое сейчас было перед ним походило на дубовый пенёк с приклеенными на него мёртвыми рыбьими глазами.

И сейчас это было совершенно не смешно.

- …Шатмен. – протолкнул он это слово вместе с комом в горле. – Мистер Шатмен.

- Что же… мистер Шатмен. – старик развернулся к нему спиной. – Позвольте вас проводить.

Он снова рефлекторно кивнул, столь же механически делая шаг в след за ним. Затем ещё один и ещё…

Некоторое время они просто шли на отдалении, в полной тишине.

- Как думайте, мистер Шатмен… - незнакомец со взглядом мёртвых рыб чуть замедлил шаг, и они невольно сравнялись. – Зачем в средние века нужны были кошки?

Терри с искренним недоумением покосился на… прохожего. Да, пусть будет – «мистер Прохожий». Может быть это даже можно будет использовать в книге…

- Я историк. Как раз периода средневековья! Знаете, так редко удается поговорить с кем-нибудь по душам, послушать теории людей… м-м-м-м… не мыслящих с точки зрения профессионалов. – мистер Прохожий попытался улыбнуться.

По крайней мере, Терри хотелось верить, что пробежавшая по его морщинистому лицу дрожь, больше напоминающая трупные судороги была именно улыбкой.

- Мх-хм… понятно… - он немножко приободрился, постепенно начиная расслабляться. – Знаете, я и сам своего рода историк… Писатель, вернее. Сами понимаете, нужно много читать…

- Ох-хо-хох, понимаю, прекрасно понимаю! – морщины на лице мистера Прохожего активно задвигались.

Терри вздрогнул. На миг ему показалось, что смотрящее на него лицо – это и не лицо вовсе, а просто куча переплетенных дождевых червей, на которые дети наспех клеят рыбьи глаза.

Мёртвые рыбьи глаза.

Туман становится ещё чуточку белее и гуще.

- Так вот, мистер Шатмен. – кажется, будто в его рту неторопливо шевелиться гнилое мясо вместо языка. – Кошки в средние века нужны были как защита от крыс. Ну, и как показатель статуса, разумеется.

Кажется. Ему же это всё кажется, да ведь?..

Терри, стараясь смотреть себе под ноги, в очередной раз кивнул.

Всё это звучало более чем логично. Настолько логично, что это вызывало какое-то подсознательное отрицание.

- Так что думаешь, Терри – зачем нужны кошки в наше время? – прозвучал вопрос где-то на фоне его размышлений.

Он вспомнил Селену и мягко улыбнулся.

«Возьму ей что-то вкусненькое. Может, хоть сегодня она поспит со мной ночью?..»

Впрочем, если его кошка так хотела пялиться по ночам в окно, он был готов с этим смириться. В конце концов у него был максимально свободный график работы.

Терри, неожиданно приободрённый, поднял свой взгляд на мистера Прохожего, глядя прямо в его удивительно неприятное лицо и не сумев сдержать лёгкой подколки:

- Неужели сейчас нет нужны избавляться от крыс и показывать свой статус?

Незнакомец медленно двинул головой вперёд-назад.

- Нужно. Разумеется нужно, мистер Шатмен. – по искривлённым в насмешке губам пробежалось что-то склизкое и удивительно тонкое. – Но разве мы сейчас – живём в средневековье? Для крыс давно есть яды и ловушки – и они до крайности дёшевы и безумно эффективны. А для показания статуса… уже давным-давно придуманы куда более эффективные способы. Кошки сейчас… да просто не нужны.

Терри Шатмен сбился с шага, слушая бредни этого выжившего из ума старика.

Он не был особо умён, успешен и даже хоть сколь-либо счастлив. Но…

Селена. Кошка, которую он подобрал на улице ещё десять лет назад. Выходил, почти залез в долги из-за ветеринаров, дерущих бешеные деньги за каждый свой чих.

Она была его кошкой, к которой он каждый раз возвращался домой. Была единственным дорогим существом во всём этом мире, той – кто могла хотя бы отстрочить его бессонницу.

Если бы не Селена – его тело давно нашли бы болтающееся в петле.

И сейчас, Терри прямым текстом сказали, что его смысл жизни – в общем-то и не нужен вовсе.

- Ха-а-а-а… - раздражённый выдох смешался с окутавшим всё и вся чёртовым белым туманом.

Он ненавидел белый цвет.

Больше он ненавидел только бессонницу и когда кто-то пытается обидеть его кошку.

Терри Шатмен был откровенным трусом и социофобом. Его мать очень любила это обсуждать, особенно при гостях.

Ох, знаете, нет, этого решительно не может быть! Мой мальчик не какой-то хулиган, нет-нет!..

Странненький конечно. Да и страшненький… Но мой мальчик и мухи не обидит!

В самом деле, не думайте же вы, что это Терри поставил такой синячище вашему сыну?

Он совсем слабенький, мой мальчик

И у него для этого кишка тонка

Терри, сынок, не собираешься же ты в самом деле драться?

Он собирался.

Трус, рохля и слабак, отдающий свой кошелек по первому требованию, был зубами готов загрызть любого, кто посмеет хотя бы попробовать навредить Селене.

Поэтому у него сколот один из верхних резцов. Есть пара старых шрамов и ноет слева в груди, когда вдыхает слишком сильно – как-то неправильно срослось одно из рёбер.

- …нет. – он наконец-то ответил терпеливо ожидающему мистеру Плохому Прохожему. – Кошки нужны. Если вы этого не понимайте – то у вас нет души.

Сначала начал дрожать этот проклятый туман. Потом гулко захрипели вороны, пачкая слух своих мерзким карканьем.

Спустя несколько секунд Терри понял, что это был смех его неприятного попутчика.

- И для чего же они, нужны, позвольте спросить?! – похожее на гнилое яблоко лицо перекосило в судорожной гримасе едва сдерживаемого гнева. – Жрать «ягненка в собственном соусе», пока вы давитесь искусственным мясом и салатом?! Чтобы раскидывать свою шерсть по всему дому, блевать и ссать вам на ковёр?! Чтобы кусать вашу – кормящую её! – руку, если «питомец» окажется «не в настроении»?!! – голос «мистера Прохожего» резко сел, обращаясь пугающим полушёпотом. – Скажите мне, мистер Шатмен, вы что – дурак?

- Нет. Дурак – это вы.

Туман, сгущённый до такой степени, что его можно резать на части, окутывает две фигуры, оставляя их вдвоем во всем мире, где есть только они и Белый Цвет.

Уродливого старого психа, явно ненавидящего кошек и Терри – ненавидящего этот чёртов белый цвет.

Глаза мёртвых рыб блещут голодной, хищной яростью твари уже готовой впиться в глотку жертве, которая почему-то не поворачивается к нему спиной.

Терри Шатмен стоит перед стариком с лицом из переплетённых червей, смотрит ему в блестящие жирной плёнкой выпуклые глаза и сжимает кулаки.

Терри, сынок, не собираешься же ты в самом деле драться?

Он собирался. Если будет нужно…

- Скажи, Терри… - мистер Плохой Прохожий задрожал, становясь мерцающим миражом в этом чёртовом тумане. – Что бы ты выбрал, жизнь своей кошки или свою собственную?

…ради Селены он был даже готов умереть.

- Мою кошку вы тронете только через мой труп. – вырвалась мысль из его сердца, прежде чем он даже успел её сформулировать.

- …мы получили ответ. – туман стал столь густым, что скрыл даже фигуру шептавшего. – Доброй ночи, мистер Шатмен.

На мгновенье Терри показались, что в его глаза плеснули сгнившим рыбьим жиром, а когда он наконец-то оттер лицо от липкой грязи – то уже стоял рядом с магазином, до которого и планировал сегодня дойти.

Обычный двухэтажный супермаркет, утопающий в весенней грязи, с ржавой стойкой для велосипедов, с парковкой рядом и людьми, ходящими туда-сюда.

Не было никакого тумана, запаха сахара и почти что пугающих вопросов от мистера Плохого Прохожего.

Достав блокнотик, Терри на полном автомате записал туда это словосочетание, тут же убирая его обратно во внутренний карман пальто.

Ему дико, до одури хотелось курить.

Поэтому, поход по магазину он запомнил смутно: лишь чувствовал, как тяжелеет его корзинка, когда туда летят консервы с лапшой, банки с едой для Селены, пачки сигарет, молоко, какое-то яркое лакомство для кошек…

Выйдя на улицу и чихнув от промозглой сырости, он стремительным шагом пошел по тесным переулкам, слегка пошатываясь от тяжести раздутого пакета.

Достал на ходу пачку сигарет с красочным изображением сгнившего сердца, бесцеремонно сорвал упаковку прямо зубами, роняя её на побитый асфальт, предвкушая блаженные минуты, зажал губами фильтр…

«Точно. Мне же нужно было купить зажигалку»

Терри почувствовал себя забывчивым идиотом, коим он ощущал себя почти каждый день.

Таким он чувствовал себя до самого прихода домой, уже изжевав сигаретный фильтр в хлам и вообще почти что его откусив.

- Му-ур-рм?..

- Я дома, Селена.

Терри вновь улыбнулся, присаживаясь на корточки и нежно поглаживая кошку по пушистому лбу, которым она обожала тереться о его грудь и руки.

Мурчание стало ещё громче, пока зевающая кошка ластилась к его холодным пальцам, постепенно их отогревая.

- Хочешь есть, Селена?

Кошка, приоткрыв один глаз, степенно кивнула, крайне довольно махнув хвостом.

Терри никогда не скупился на еду для своей любимицы.

- Давай я тогда приготовлю нам ужин.

Селена фыркнула, отходя в сторону и ловко запрыгнула на одну из полок платяного шкафа, внимательно смотря на своего хозяина широкими влажными глазами, цвет которых невероятно походил на бока полной луны.

Если бы у луны была широкая ровная точка, пробирая прямо по центру.

Скрипнула и заискрила газовая конфорка. Кухню постепенно начало заволакивать сигаретным дымом, пока кошка, зевая, терпеливо ждала, когда человек приготовит им поесть.

Терри, блаженно затянувшись тлеющей сигаретой, выдохнул хинное облако в гудящую пожелтевшую вытяжку, осторожно вываливая в простую белую миску с надписью «Selene» барашка в соусе из мятных специй.

«…всё-таки это интересный образ – мистер Прохожий. Это можно будет использовать для новых глав…»

На небе медленно поднималась ранняя луна, похожая на глаза его любимой кошки.

Вторая миска доверху заполнилась свежим молоком и Селена, спрыгнув на пол, приступила к ужину, довольно мурча.

Сегодня ночью в Деменс-сити без вести пропала первая кошка.

Интерлюдия

Этот бар пах гнилью, дешёвым пойлом и табаком, что, в совокупности, образовывало настолько мерзкое амбре, что сюда брезговали заходить даже иные матросы и лишь совсем опустившиеся бездомные иногда забредали в это тёмное место, грозящееся в скором времени стать откровенным притоном.

Бармен, вяло шатающийся у замызганной стойки, сделал очередной глоток крашеного спирта, который должен был стать бурбоном лет через двадцать.

Да уж, не удивительно, что заведение мистера Альберта Жни находилось в упадке. Затяжной алкоголизм крайне негативно влияет на работоспособность, чтобы не говорили ученые на тему полезности пары бокалов красного вина…

Впрочем, вина здесь не наливали, наверное, никогда.

Бармен, испуганно икнув, снова присосался к грязной бутылке, осторожно косясь глазами в угол, где сидели редкие дневные… посетители.

Лопоухий мальчишка, постоянно дергающийся, оглядывающийся и улыбающийся гнилыми зубами, цвета жженной карамели.

Бледный как моль юноша с выражением лица, выражающим немыслимую брезгливость и покрытый гнойными фурункулами, которые пульсировали в омерзительном рваном такте.

Дрожащий кусок жира, под которым даже не было видно стула. Самое обыкновенное лицо, прилепленное к этому трясущемуся слизняку, вызывало диссонанс столь сильный, что приравнять это существо к человеку было просто невозможно.

И старик в пальто цвета подкроватной пыли, чьё лицо напоминало кучку ссохшихся червей с налепленными на них мёртвыми рыбьими глазами.

Именно он заговорил первым.

- Крыса. Как продвигается?

Тощий парнишка оскалился ещё шире и от этой улыбки любой дантист упал бы в обморок.

- Да-а-а, сэ-эр Вопрос! Уже почти всем в го-о-ороде продан крысиный яд! – он тихо и мерзко захихикал, закатывая глаза так, будто вспомнил что-то невероятно смешное. – Ско-о-оро все крыски повылазят из норок и будут всюду-всюду, только если… - его лицо перекосило в гримасе чистейшей, ничем не замутненной ненависти. – Нам не будут меш-ш-шать кош-шки!!!

Старик кивнул, теряя к нему интерес и переводя взгляд мёртвых глаз на прыщавого подростка, который выглядел так, будто его сейчас вырвет.

- Туман?

Юноша скривился ещё сильнее, глядя на нетронутые бутылки пойла, что просто стояли на грязном как свиное корыто столе.

- Да… да… Не позднее следующего вторника весь Деменс-сити будет утопать в тумане… я это гарантирую… - его пальцы огладили воспаленную кожу и вслед за касанием ногтей потянулись тонкие белесые ниточки вскрывающихся гнойных волдырей. – Кошки не уйдут… если ты хорошо выполнишь свою работу, Вопрос…

Старик лишь коротко кивнул, длинными узловатыми пальцами пробегаясь по резной трости, выстукивающей понятный одному ему ритм.

- Корм. Когда [That-That-Eats-Cats] сумеет насладиться пиром?

Кусок жира медленно повернул свою голову, которая сразу крепилась к туловищу, не имея даже намека на шею.

Его лицо довольно мило улыбнулось и, увидев это, Туман, не сдержавшись, всё-таки принялся блевать под стол.

Хотя, не сказать, чтобы пол от этого стал сильно грязнее.

- Как только все ответят на твой вопрос, Вопрос. – живое сало задрожало, показывая своё веселье. - Сколько тебе осталось?

По сморщенному лицу старика пробежала короткая дрожь, которую можно было воспринять, как эмоцию неудовольствия.

- Немного, Корм. Множество уже опрошено и большинство ответило правильно…

- Большинство-о-о?!.. – Крыса, беспокойно забегал пальцами и глазками по поверхности стола. – Неуже-е-ели были те-е, кто выбирал жизнь ко-о-ошки?!

Лицо древнего как мумия старика скривилось ещё сильнее и каждая морщинка затряслась от едва сдерживаемого гнева.

- …среди людей всё ещё есть идиоты, Крыса! – его пустые, выпученные глаза блеснули презрительной гнилью. – Придурок-писатель с Фар-стрит, эти чокнутые из банды «Ailurophils»… грёбаные кошкофилы!

Вся троица – Крыса, Туман и Корм – приглушенно захихикали, облизывая губы тонкими блестящими от густой слизи языками и злобно скалясь.

- Вспо-о-орем им брю-ю-юха!

- Натравить… друг на друга… и уничтожить…

- Убьем их всех, и заберем кошек силой.

Вопрос недовольно дёрнул пальцами и встал из-за стола, переставая обращать внимание на своих «подчиненных» и раздумывая над дельной мыслью, которую предложил Туман.

Натравить любителей проклятых кошек друг на друга… это было бы в высшей мере забавно!

По его лицу пробежала трупная судорога, которая на самом деле была улыбкой. Впрочем, бармен, едва ли не теряющий создание от переизбытка алкоголя в крови и страха перед «посетителями» этого даже не заметил.

- Мистер Жни, скажите… - тихо скрипнул стул у барной стойки. Старик внимательно уставился в мутные глаза человека, переполненные парами этанола. – А, впрочем, сразу к делу. Что бы ты выбрал Альберт, жизнь кошки или свою собственную?

В пьяном крохотном мозгу не возникло и намека на мысль. Даже банальный вопрос «откуда этот незнакомец знает мое имя?» не задержался в отравленных и пустых извилинах.

- С-свою конечно же! – бармен пьяно икнул и, срыгнув, снова присосался к бутылке, окончательно ту опустошая. – Что за вопрос!

Старик в старом сером пальто довольно кивнул.

- Отлично, мистер Жни! Мы получили ответ. Доброй ночи вам…

Через две улицы и один квартал, прямо в эту секунду, кошка семьи Жни покрылась невидимым узором, похожим на живую паутину, нити которой были сделаны из мяса.

Кошки всё так же продолжали пропадать.

Глава 3

Терри Шатмен был из тех людей, которым ожирение не грозило априори.

Не из-за какого-то там гормонального расстройства или повального соблюдения строжайших диет, вовсе нет.

Просто он не любил есть.

Ему не нравился процесс. Был абсолютно не интересен вкус. Чувство голода выражалось лишь в том, что после очередной недельной голодовки, Селена начинала таскать ему свой собственный корм, выплёвывая его прямо на колени.

Тогда он понимал, что пора бы закинуть что-то в желудок. Порою, даже, приходила мысль о том, что пора бросить курить…

А ещё начать делать зарядку, переклеить обои. Выкрутить эту чёртову белую лампочку.

Почистить ботинки, в конце концов.

- Мр-р-р?.. – Селена лениво приоткрыла один глаз, ощущая пристальный взгляд своего человека.

В последнее время она стала спать ещё больше обычного.

Терри, улыбнувшись, погладил её по переносице.

- Всё хорошо. Можешь спать дальше.

Кошка, вздохнув, помотала своей пушистой головой и плавным движением запрыгнула к нему на стол.

- Мря!

Он, крайне похоже вздохнув, откинулся на стуле, ощущая тремор в похолодевших пальцах, что не смогли удержать даже старой перьевой ручки.

Последняя, с тихим перестукиванием, катилась по дощатому кухонному полу.

Руки ощутимо дрожали, пока ослабевшее тело пыталось лужицей растечься по стулу.

- Мне пора поесть, да?

- Мау. – Селена показательно толкнула тарелку с засохшим тостом, уже начавшим исторгать из себя новые формы жизни.

Терри Шатмен вновь вздохнул, поморщился и под пристальным взглядом своей кошки побрел к холодильнику, мимоходом выкинув засохший кусок хлеба, покрытый молотым перцем, плесенью и майонезом.

Просторная кухня тонет в жёлтом и оранжевом, словно вся испачкана в кляксах от лучей солнца, чьё местоположение можно было описать как третью половину дня.

Щёлкнула, открываясь, дверца белого друга №2.

В который уже раз за сегодняшний день из груди Терри Шатмена вырвался тяжкий вздох.

- Майонез, черствые тосты, засохшая луковица, картофелина и молоко… не густо. – кончики пальцем сошлись на переносице. - …нужно сходить в магазин…

…а ещё почистить ботинки. И он ещё хотел дописать сегодня главу десятую главу.

Поставив кипятиться воду, Терри закурил над вытяжкой, упираясь лбом в дверцы навесного шкафчика и раздумывая над тем, что, в добавок ко всему, было бы неплохо помыть посуду.

Отстраненно поразмыслив, он решил, что лучше сделать хотя бы одно дело, чем провалить сразу несколько. В вопросе приоритетов с безоговорочным отрывом победила десятая глава.

Может быть, даже и есть не нужно?.. голова почти не кружится…

- Мау! – Селена ощутимо ударила его лапой по ноге, явно недовольная своим глупым человеком, который, судя по всему, вознамерился помереть от голода.

Ну уж нет, точно не в её смену!

- Ладно… ладно… - человек вздохнул, наклоняясь и нежно трепля кошку по гневно дергающимся ушкам.

Придётся готовить картошку. По крайней мере пюре на молоке можно очень быстро проглотить и не мучаться долго с процессом употребления пищи.

А уж поджаренный хлеб с майонезом – вполне потянет на десерт. Хотя какая ему разница?..

Терри Шатмен всё равно терпеть не мог есть.

Кошка безотрывно наблюдала за тем, как её человек готовит себе еду, а после – и вовсе запрыгнула к нему на колени, чтобы проконтролировать, чтобы он съел всё до крошки.

- Ну вот. – человек устало откинулся на стуле, дрожащими пальцами поглаживая Селену за ухом. – Я всё съел. Довольна?

- Мау. – кошка серьезно кивнула, величественно спрыгивая обратно на пол.

Терри, сморщившись, прикрыл глаза, откидываясь на стуле и пытаясь языком счистить этот мерзкий привкус пищи с пересохшего нёба.

Липкая слюна больше походила на слизь, растекшуюся по всему рту и прилипшую к нёбу словно мерзкая масляная плёнка.

…как же Терри всё-таки ненавидел есть…

Его рука вслепую нашарила стакан с водой, что он весьма предусмотрительно оставил рядом и парой секунд спустя он уже был пуст.

- Ах-х-х… - облегченный вздох вырвался из его груди, где слегка кольнуло слева, заставляя его вновь сморщиться. – Селена, может ты тоже голодная?..

Он привычно свесил руку вниз, ожидая, что о ладонь, как обычно, начнёт тереться пушистая голова с мягкими треугольными ушами.

Секунда, вторая.

Четвертая…

- Селена? – Терри открыл глаза, оглядывая кухню.

Кружась в крупицах серой пыли, тает в окне последний солнечный луч – и словно кто-то щёлкает беззвучным выключателем, погружая комнату в темноту и полумрак. Тени удлиняются, тусклый монитор, помеченный вечным символом режима энергосбережения, кажется яркой лампой. Пустота и тишина оглушают, позволяя даже почувствовать, как мрачно шелестят кусты где-то на ночной улице.

Наступила ночь.

Его кошка куда-то пропала.

- С-селена?.. – голос упал на пару октав, становясь таким, будто он сорвал горло.

Тишина.

В мерцающий на сорок герц экран с тихим хрустящим шлепком ударился очередной мотылёк, заставляя его вздрогнуть.

Терри судорожно сглотнул, растирая насекомое по слою жидких кристаллов и крутя головой во все стороны.

- Селена! Селена!!

Он перевернул всю кухню, весь дом, не забыв даже постучать миской о миску и совершенно позабыв о том, что собирался написать эту чёртову десятую главу.

Всё, что ему сейчас хотелось – найти свою кошку, которая куда-то пропала ночью.

Дома её не было совершенно точно. Поискать на улице?..

Терри Шатмен, чувствуя, как ему крутит кишки от страха, стоял на пороге перед открытой парадной дверью и смотрел в темноту, будучи уверенным в том, что нечто смотрит на него в ответ.

Смотрит и – ждёт пока он моргнёт. Хотя бы на миг прикроет глаза, оставаясь слепым и полностью беззащитным, чтобы оно могло накинуться и проскрести коготками его тонкие дрожащие кишки насквозь и устроиться там – в этой дырке в животе.

А коготочков у него ой как много – и всё это получится у него сделать с лёгкостью. А ещё оно не моргает. Совсем.

Только и ждёт, пока моргнёт он сам. Ждёт, чтобы наброситься и!..

Терри Шатмен был редкостным трусом, который боялся темноты, собак и жучиных личинок. У него даже был фонарик, который он иногда использовал как ночник – и именно поэтому в нём давно сдохли все батарейки, оставляя его наедине с темнотой.

Сдохли, как может сдохнуть сейчас и он сам. Просто поскользнуться на мокрой плитке и свернуть шею. Или упасть в канаву и захлебнуться. Или…

Его мозг уже агонизировал, заставляя тело трястись от кортизола.

Терри делает шаг на тропинку, ведущую из дома.

Селена же не могла убежать далеко, да ведь?.. Может, ей просто захотелось сходить в туалет на природе, обойти дом, встретиться и помяукать с соседскими кошками?

Когда-то, пару лет назад, он читал статью в газете, где говорилось, что домашние кошки гуляют всегда рядом с домом. Что-то около пятидесяти ярдов.

Так сказали британские учёные. Разве это может быть неправдой?..

Это же правда, да? Его Селена совсем близко, может быть даже – сидит сейчас на крыше, закатывает свои глаза-луны и не понимает почему глупый человек бродит сейчас один по тёмной улице и нервно кричит её имя.

На улице теперь темно так, что когда Терри протягивает руку вперед – то не видит кончиков пальцев.

Тёмная улица пуста – только обрывки тумана висят там и тут, как лоскуты старого разодранного одеяла. Всюду только камень, асфальт и гротескные тени, что так походят на его ночные кошмары.

Он уже почти вышел из своего квартала.

Британские учёные доказали, что домашние кошки отдаляются от дома, в среднем, на 50 ярдов

Холодный ветер пронизывает до костей – он же вышел в домашнем, едва натянув на ноги разношенные тапки с торчащими шерстяными нитками. Каждый шорох веток заставляет его вздрагивать от страха.

Но он всё равно идёт и ищет. Кричит и не обращает внимания на чьи-то гневные ответные крики.

Британские учёные доказали…

Каждое редкое мяуканье в темноте заставляло его судорожно дёргаться, почти что бежать в ту сторону… что бы понять, что там либо нет ничего, либо – это точно не Селена.

Не его кошка, которая впервые пропала куда-то ночью.

А потом исчезли даже эти ложные искры надежды. Город словно вымер, погружаясь в тьму и тишину – что оставалась безответной, сколько бы он не кричал.

Британские учёные…

Терри совершенно не верил британским учёным, а ещё – стоптал ноги в кровь.

И понял это только когда, споткнувшись, полетел на тротуар, оставляя на камне тёмно-красный след босой ступни.

Тапочки он потерял ещё где-то час назад.

Так же, где-то час назад, на него перестали кричать из окон.

Но понял всё это Терри Шатмен только сейчас.

Оперевшись на руки, он медленно огляделся.

Чёрная от ночи улица совершенно пуста – не осталось даже контуров теней, нет даже тонкого месяца, который походит на закатанные глаза его кошки.

Темнота обступает его так плотно, что на обратной стороне луны было бы светлее – и он с каким-то тихим ужасом осознает, что ему хочется спать. Притом всерьез, не понарошку, как обычно.

Нет.

Если он прямо сейчас закроет глаза, хотя бы моргнёт – то мгновенно забудется сном.

Уснёт на каменной, липкой от крови мостовой, посреди улицы на которой за последний час не было слышно ни единого человека кроме него самого.

Терри судорожно задергал конечностями в попытках отползти хоть куда-то в сторону, пытаясь вспомнить, видел ли он где-нибудь хоть одно окно, в котором горел свет.

Есть ведь в этом чёртовом городе люди, которые засиживаются за работой допоздна? Гулящие подростки, просто полуночники… Круглосуточные магазины. Бары, в конце концов!

Всё время, что он сюда шёл, на его пути не было ни одного горящего окна.

*скрёб*

Терри замер, забывая моргать и дышать.

Сердце стучит как сумасшедшее, молотки колотят в голову по два раза в секунду, едкий пот пропитывает насквозь его пижаму – которую, скорее всего, придется просто выбросить.

Но сейчас ему на это наплевать.

Сейчас Терри Шатмен готов поклясться, что слышал звук, с которым когти могут скрестись по камню.

Он слышал это, много раз – когда Селена, не отточив свои когти, бегала рядом с ним по улице во время игр.

Вот только это совсем не походило на его кошку. Вообще – не походило на кошку.

Звук был таким, будто бы кто-то с мясом повырывал с десяток человеческих ногтей с мизинцев, прилепил их на что-то длинное и склизкое, а после начал волочить по земле.

*скрёб-скрёб*

С трудом, ему удалось встать, но было настолько темно, что не видно даже собственного тела, которое шатает как флюгер.

Британские учёные доказали, что домашние кошки отдаляются от дома, в среднем, на 50 ярдов

Он явно отошёл дальше, чем на пятьдесят ярдов. Намного дальше.

Терри давно ушёл туда, куда не ходят домашние кошки.

*скрёб-скрёб*

Адски болят пересохшие глаза. Темнота закручивается как воронка, мозг бьется в агонии, представляя что-то невообразимое взамен полному отсутствию нервных импульсов от глазных яблок и уже готовый умирать.

И что-то ползёт прямо на него, шурша своими коготками по камням.

Чтобы проскрести коготками его тонкие дрожащие кишки насквозь

Впервые в жизни Терри было страшно, до одури жутко уснуть. Даже будь свет – его глаза ничего не увидели бы, залитые бесконечными слезами, текущими как вода из автоматической крутящейся лейки.

Вязкая пелена накрыла его с головой.

Ему хотелось спать столь же сильно, сколь хотелось жить.

И коготков этих у него – ой как много

- Н-нет… - осипшее горло издало какой-то невнятный всхлип. – Н-н-нет… я не умру же, не умру, да?..

*скрёб-скрёб-скрёб-скрёб-скрёб*

Он словно стоит в шахте, уходящей бесконечно вниз, в самые недра страхов, где на первой трети пути даже у самого смелого человека в мире останавливается сердце.

Терри не был даже просто смелым человеком.

- Я не могу умереть… немогунемогунемогу!

Это… это же будет так глупо – моргнуть и тут же проснуться от того, что его кишки выворачивает наружу неизвестная тварь из Черноты! Вдруг, Селена, уже давно вернувшись, ждет его дома, смотря в чёрное окошко сквозь своё отражение?

Он не может умереть. Не может же, да?..

*скрёб-скрёб*

Что-то тонкое, словно усик многоножки, коснулось его лодыжки.

Терри заорал, подпрыгивая и падая на землю, чувствуя, что ещё чуть-чуть – и он просто сойдет с ума, свернётся в клубочек и, подёргиваясь на земле, будет истерически рыдать пока не умрёт.

Но он же не может умереть. Если он умрёт – Селену будет некому кормить, ей придётся бродяжничать, шарить по помойкам и ловить крыс.

Она не получит даже его труп.

Терри не мог допустить того, что ей придётся голодать и есть мышей с тараканами.

По прикушенной губе, вместе со слезами, заструилась кровь.

- Нет. Я не умру. Меня кошка дома ждёт.

Он прищурился, до боли, до рези в почти что закрытых глазах, что уже настолько адаптировались к темноте, что им почти и не нужен был свет.

В темноте что-то мелькнуло.

Тонкое, гибкое, голое, как облезлый старый хвост.

И покрытое мелкими тёмными крючками, которые блестели от крови. От… крови?..

Лодыжку жгло как огнём. Под стопой влажно чавкнула вязкая лужица, от которой одуряюще пахло металлом.

А ещё – в воздухе едва уловимо пахло чем-то тошнотно-сладким.

Терри сжал кулаки, едва сдерживая веки в чуть-чуть приподнятом положении.

- Се… ле… на…

Он прошептал имя своей кошки, которая должна была ждать его дома и в ответ – из темноты раздался скрип скребущих когтей. Протяжный, повизгивающий.

Так смеялась эта тварь, уже готовая проделать дырку в его впалом животе.

Невыносимо хочется спать. Воздух пахнет кровью и тухлятиной. Темнота смеется над ним, уже почти пируя его же трупом. Он не моргает, наверное, уже минут пять.

Терри Шатмен, наконец, закрыл глаза.

И, за секунду до того, как уснуть, он слышит то, как тварь разъяренно шипит, болезненно взвизгивая от чего-то мягкого, неслышного удара.

Что-то столь же мягкое надавило на его грудь.

- Селена!

Он дернулся всем телом, подрываясь вверх и вперед, щуря глаза, болящие от отвратного белого света, выжигающего сетчатку.

- Мьяу-у! – раздался возмущенный вскрик, откуда-то с его груди.

- С-селена… - обессиленно прошептал Терри, прижимая к себе дышащий комочек. – …ты в порядке… в порядке… ты не поверишь, мне приснился такой глупый сон…

Наверное, ему всё-таки стоит хотя бы пытаться спать по ночам. И начать хоть немножко правильно питаться.

…а ещё выкрутить к чертям эту проклятую белую лампочку.

- Мау… - кошка, вздохнув, положила голову на плечо своему глупому человеку и тихонько замурчала, сонно и устало зевая.

Терри нежно погладил Селену, потираясь носом о её подрагивающее пушистое ухо – где-то читал, что потирание носом о голову это «кошачье признание в любви».

Терри Шатмен безумно любил свою кошку. А ещё сейчас он собирался дописать десятую главу, вместе с нею на коленях. Как раз пора вставать с кровати…

- А-ай! – тишину залитой белым светом комнаты разбил короткий вскрик.

Почему-то кольнуло болью правую ногу.

Терри медленно, дрожащими пальцами, задрал штанину.

На коже была кривая красная полоска, будто бы содранная рыболовными крючками.

Сегодня ночью Селена принесла к порогу дома первый крысиный хвост.

Глава 4

Терри, брезгливо скривившись, поднял с крыльца ещё один крысиный хвост, перемазанный в чьей-то вязкой слюне.

Их повадилась таскать Селена по утрам, порою, целыми ворохами укладывая рваные и гноящиеся обрывки мерзких грызунов прямо под дверь.

Вздохнув, он присел на корточки, нежно трепля довольно замурчавшую кошку между ушей.

- Да. – на его лице сама собой возникла улыбка. – Ты отличная охотница, Селена. Самая лучшая.

- Мр-р-р…

Кошка, выглядящая в последнее время какой-то уставшей, прикрыла свои глаза-луны, охотно потираясь пушистым лбом о ладонь своего человека.

Терри Шатмен проснулся полчаса назад, в кои-то веки сумев уснуть ночью – которую он, в очередной раз, провел без Селены.

…она слишком часто стала гулять по ночам…

Он зевнул, закидывая воняющий и подгнивший хвост в пакет и осторожно беря свою сонную кошку на руки.

- Что, теперь и у тебя тоже бессонница?

- Мря. – Селена, потянувшись, разлеглась в его руках, лениво и расслабленно помахивая хвостом из стороны в сторону.

Терри осторожно погладил её по переносице, швырнул пакет в мусорку и поступил так, как делал всегда, когда у него не было никакого плана.

Отправился наверх в комнату, чтобы продолжить писать книгу, держа дремлющую кошку на коленях.

Шаг, шаг, скрип. Шаг, шаг, шаг. Скрип, шаг, шаг.

Всё это привычно – ярко светит солнце за окном, своими лучами высвечивая тысячи вездесущих пылинок и смятую кровать, которую он не заправлял ни разу – разве что регулярно менял белье.

Селена не любила грязи и сопутствующих ей запахов. И зачем же она тогда таскает ему эти хвосты?..

- Лучшая охотница… - тихо прошептал он, поглаживая её по тонкой шерстке на переносице и с довольной улыбкой слушая то, как дышит его кошка.

Это успокаивало, умиротворяло.

Однако, это совершенно не помогало начать ему новую главу.

Пятнадцатая и шестнадцатая дались ему удивительно легко. Но вот семнадцатая…

Терри даже не знал с чего ему начать, пустым взглядом пялясь в мерцающий монитор, который стоило бы оттереть от пыли и раздавленных мотыльков.

В таких случаях, ему, обычно, стоило просто поспать.

Сегодня это совершенно ему не помогло.

Когда пальцы касались клавиш, когда мозг отчаянно пытался выдавить из себя хоть унцию креатива, голову от виска до виска простреливала всего одна мысль, заставляющая его безотрывно глядеть на дышащий комочек, свернувшийся на его коленях.

«Куда же она исчезает каждую ночь?»

Куда могут ходить домашние кошки по ночам? Могут ли они пересечь ту полосу, за пределами полусотни ярдов или… или что?

Где его кошка, его Селена бродит по ночам?..

Терри Шатмен не был храбрым человеком. Он боялся темноты, высоты, людей… проще было перечислить то, чего он не боялся.

- …где же ты ходишь по ночам?.. – дрожащая рука нервно, но всё так же безумно нежно провела по гладкой чёрной шерсти.

Чёрной, как ночь, в которую она уходила каждый раз – просто исчезала между теней и было совершенно невозможно её отыскать.

Терри искал.

Каждую ночь.

Чёрную кошку ночью в тёмных переулках – в которых нет этой кошки.

Он перестал только после того, как на него подали коллективную жалобу, пригрозив исками и жандармами.

Терри поморщился, мысленно проклиная этих чёртовых людей, каждому из которых он был готов разодрать горло, но!..

Его врагом были даже не они – а чёртова кипа бумажек и подписей, согласно которым его и Селену могли лишить абсолютно всего, что у них было.

«Ничто так не убивает героизм, как бухгалтерия, бюрократия и стандартизированные отчётные требования»

Терри Шатмен задумчиво покивал головой, рефлекторно доставая блокнотик и записывая достаточно интересную мысль.

Кажется, у него даже забрезжила идея для новой главы…

- Мя-я… - Селена раздражённо махнула хвостом, прижимаясь к его животу и цепляясь когтями к разношенным до серости штанам, похожих на швейцарский сыр.

- Да. Прости. – он виновато улыбнулся, успокаивающе трепля её по макушке. – Буду тише…

Она столько лет спасала его от бессонницы. Так что, если, вдруг, бессонница началась у неё – то это его долг, спасти свою кошку.

Старый матрас слегка прогнулся под их общим невеликим весом, принимая в свои теплые, чуточку пыльные объятия.

Он обнял спящую Селену, вдыхая её запах, пропитавший весь дом и всего его.

Она пахла шерстью и теплом. Как эти дурацкие бесформенные свитера, которые бабушки вяжут внукам.

Сейчас к этому запаху почему-то добавилась странная горькая соль – какой несет ветром с моря по ночам и вечерам.

Так пахла пыль в подворотнях, пропитанная подгнившей липкой кровью пьяных матросов.

Его пальцы, дрогнув, слегка сжали неподвижные пушистые уши, покрытые блестящим чёрным мехом.

- …куда же ты уходишь по ночам?..

Кошка не ответила, была занята – спала у него не груди.

Терри Шатмену очень хотелось просто закрыть глаза и уснуть вместе с ней. И чтобы ему приснилась потрясающая, крышесносная идея для всех следующих глав разом.

…уснуть два раза за день? Это было даже не смешно. Тем более – у него почти закончилось снотворное и его требовалось поберечь для случаев…

*скрёб-скрёб*

…

…

…

Замер даже не он сам – будто сами мысли остановились, их заморозило, стёрло, парализовало.

Словно кто-то дёрнул за рубильник с надписью «сонный паралич» и стрелочкой, ведущей прямо к его голове.

Кто-то, кто прямо сейчас скребётся у него под окном.

Настойчиво, мерзко, с издёвкой.

*скрёб-скрё-ё-ёб*

Царапает стену дома мелкими, как кусочки разбитой слюды, коготками.

И коготочков этих у него ой как много

Терри, пересилив себя, смог сделать глоток воздуха.

Больше всего на свете ему сейчас хотелось закричать, но абсолютная уверенность в том, что стоит ему издать хоть звук – и тот-кто-скребётся поймёт, что его присутствие раскрыто… Это буквально затыкало ему рот, заставляя воевать со своей диафрагмой за каждое движение грудной клетки.

Что может быть страшнее, чем быть в одной комнате с монстром?

Терри был убеждён, что находиться в одной комнате с монстром, который узнал о том, что ты знаешь о нём – намного страшнее.

В таком случае ему уже нет смысла прятаться, верно ведь?

Тогда можно будет сразу броситься к жертве, а не медленно подниматься по старой кирпичной стене, за которую так хорошо цепляются острые когти.

И ещё лучше они впиваются в мясо и кишки.

*скрё-ё-ёб*

*скрё-ё-ё-ёб*

Прижимая кошку к животу и закрывая её всем своим телом, свернувшись в дрожащий клубок на кровати и накрывшись одеялом, Терри мысленно поклялся, что если эта тварь всё-таки пролезет в окно…

Терри, сыночек, тебя снова побили эти мальчишки?

Ах, мой мальчик такой слабенький, застенчивый… У тебя снова не хватило духу дать отпор, Терри?..

Ох, бедняжечка, иди, промой ранки. Попробуй… ну… хотя бы убежать попробуй от них в следующий раз, может хотя бы это у тебя получится?

Ну чего ты так смотришь, Терри?..

Ты ведь не собираешься драться, верно?

А что он мог сделать против того-кто-скребётся? У него не было рядом даже захудалого ножа, а те, что были на кухне… ими сложно было убить и таракана не то, что… эту тварь.

Медленно, каждое мгновенье проверяя пульс и дыхание спящей без задних лап кошки, Терри отодвинул одеяло.

*скрё-ёб… скрё-ёб…*

Босые ступни плавно касаются толстого ворса, и он мысленно благословляет прошлого себя за то, что догадался постелить в спальной ковёр, который так хорошо глушит сейчас его шаги.

Обессилевшая Селена болтается в его руках как эти новомодные слаймы, которые начали продавать в ларьках с сигаретами и презервативами.

«После того, как мы выберемся нужно будет сходить к ветеринару»

Рука Терри касается вечно приоткрытой – специально для его кошки – двери и начинает открывать её столь медленно, что даже его дыхание колеблет воздух сильнее, чем эта деревянная дощечка.

…секунда за секундой, минута за минутой…

Он замирает, беззвучно и нервно сглатывая.

Открытая дверь сейчас кажется провалом в черноту, сгущающуюся где-то у второй ступеньки лестницы – где окончательно таял исходящий из окна поздний дневной свет.

*скрё-ё-ё-ёб…*

Если бы мурашки могли издавать звуки, у Терри лопнули бы барабанные перепонки.

Если бы сам Терри был хоть немного смелее – он бы схватил хоть что-нибудь, не важно что, хоть разломал бы стул на части ради пары крепких ножек, заорал бы, высунулся в окно бы и!..

И это была бы совершенно другая история.

Сейчас, всё что сейчас хотел Терри – что бы Селена жила. Было бы неплохо выживи и он сам в придачу.

Кошка легко справится и без него, она куда лучше подготовлена к самостоятельной жизни чем он сам, она точно не умрёт на улицах, но…

Она такая своенравная. С характером. Разве кто-то захочет по-настоящему заботиться о мрачной чёрной кошке с желтыми как у демонов глазами?

Скорее всего, нет.

Он не мог такого допустить.

Поэтому Терри переносит свою ногу за порог, с мягкого ковра на холодный деревянный пол – с такой осторожностью, с какой сапёры не ступают по минным полям.

*скрё-ёб-скрё-ёб-скрё-ёб*

Шажок. Шажок. Шажок.

Он не издает ни звуча, даже дышит широко открыв рот и идёт столь медленно, что тело затекает стоя.

Шажок. Шажок. Шажок.

*скрё-ё-ёб, скрё-ё-ёб, скрё-ё-ёб*

Тот-кто-скребётся обтачивает стену под окнами настолько хаотично, что кажется будто это целая толпа тварей, выстроившись в очередь, подходит к его дому, чтобы поточить об него свои когти.

Мерзко, словно издеваясь, будто смеясь над ним.

Терри делает ещё один шаг, замирая перед лестницей с кошкой на руках, пока стёкла за его спиной дрожат от скрежета, уходящего куда-то в ультразвук.

«Осталась только лестница, коридор и дверь. Лестница, коридор и дверь… и лестница, и коридор, и дверь…»

Он ставит ногу на первую ступеньку, ощущая себя канатоходцем между башнями парижского собора.

Его руки бережно прижимают к животу и сердцу драгоценное сокровище, которое безмятежно дышит, тихонько сопя носом.

Это кажется самым оглушительным звуком на свете – дыхание его кошки, громче которого только судорожное биение его собственного сердца.

*скрё-ё-ё-ёб…*

Терри шагнул ещё на ступеньку вниз, умоляя своё чувство равновесия хоть в этот раз работать как надо. Стоит ему упасть, хоть немного оступиться…

Обычно, в фильмах, экраны во время таких сцен представляют дурное месиво из мутных пикселей цензуры и редких островков разрешённой чёткости.

Что будет в реальности Терри представлять не хотелось.

*скрё-ё-ёб… скрё-ё-б… скрёб-скрёб-скрёб!*

Истерически и беззвучно отдышавшись, он сделал ещё один аккуратный шаг вниз, на третью ступеньку.

Скри-ип.

Терри замер.

Повисла тишина.

И она не прервалась. Скрежета под окнами больше не было.

Тот-кто-скребётся знал, что его добыча сейчас пыталась убежать. Знал об этом уже несколько секунд.

Терри рванул с места быстрее, чем успел хоть что-то сознательно обдумать и решить, ударяясь плечами о стены, сбивая одежду с крючков, оставляя рваные следы на обоях.

Это больше не было прятками. Теперь это были догонялки. И если он проиграет, то хозяйка этого дома никогда больше не сможет его никому сдать – потому что не сможет оттереть его, Терри кишки от стен и потолка.

Его тело остановилось об входную дверь, а трясущиеся пальцы, не иначе чем чудом сразу же нащупали потёртый вертушок.

«Быстрее, быстрее!!!»

Дважды щёлкнула личина замка, будто пусковой механизм гильотины. Дверь, наконец-то, открылась.

И вот сейчас – Терри позволил себе заорать.

Ему было плевать на коллективные жалобы, плевать на то, что его посчитают психом, если, вдруг, услышат.

Все пространство за порогом дома окутывал густой белый туман.

Он чем-то походил на сахарную вату. Густой, будто из нитей сплетённый, пахнущий чем-то приторно сладким.

Терри Шатмен уже устал боятся.

И, зажмурившись, с ещё более диким чем раньше криком, бросился туда, изо всех сил прижимая кошку к груди.

Каждое движение казалось, совершается в вате, в паутине – что окутывает его с головы до пят, превращая в кокон, куда только и осталось только впрыснуть желудочный сок.

Ловушка для тех, кто решается сбежать из дома, а не лезет прятаться в подвал, как главные герои идиотских ужастиков.

Ловушка на кошек и трусов – по отдельности.

Но Терри Шатмен был вместе с Селеной. А двое – это всегда больше чем один.

С тихим треском рвущейся на части реальности, обращенной в белоснежную суспензию, он вышагнул куда-то, где всё было обычным.

Кажется, это было каким-то рынком?..

Задрав голову к небу и едва ли не прыгая со своей кошках на руках, Терри истерически расхохотался, не обращая внимания на презрительные и испуганные взгляды прохожих, которые пялились на сумасшедшего в домашнем рванье.

Они выжили. Всё получилось. Они живы. Всё обошлось.

Нежно уложив Селену себе на плечи, где она и продолжила дремать, Терри нащупал в кармане штанов старые бумажки, которые он оставлял повсюду, ради хоть каких-то приятных сюрпризов в его жизни.

Он, шатаясь, подошел к ближайшему продавцу, который резко напрягся при его приближении.

- Сколько стоит?

Мистер незнакомец непонятливо скривился.

- Мистер?..

Терри протянул ему мятые бумажки, тыкая за спину бакалейщика.

Прислоненная к дощатой темной стенке там стояла бита, которой обычно отцы играются в бейсбол со своими отпрысками.

- Сколько стоит бита?

Сегодня в газетах Деменс-сити начали появляться первые объявления о пропаже кошек.

Глава 5

…неизвестная банда грабителей продолжает забираться в дома, на ее счету уже пятеро жертв из Деменс-сити и его окрестностей. Будьте осторожны, всегда запирайте окна и двери на ночь! На сегодняшний день, в первый круг подозреваемых входят такие уличные банды, как: «One direction», «Command-A», «Ailurophils»…

Бледные кончики дрожащих пальцев касаются дрянной серой бумаги, пахнущей дешёвой типографской краской и переворачивают страницу вчерашней газеты.

Потерялась трехлетняя кошка по кличке Джесси. Особые приметы: белый пушистый мех, голубые глаза, глухая. Нашедшего просьба обращаться по адресу Джин-стрит 11, дом…

Терри Шатмен моргает, чувствуя, как всё сильнее чешется в носу от этого запаха пыли и как бегают мурашки по коже от этого ощущения трения грубой бумаги о подушечки пальцев, когда он переворачивает ещё одну страницу.

*шурх-шурх*, *шурх-шурх*

Как скрип наждачки по стеклу. Только сейчас, под лампочкой белого света, трутся кожа и пергамент.

Продается машина Cadillac V-16, в отличном состоянии, не бита, не крашена. С предложениями обращаться на почту по адресу…

*шурух-шурух*

Пропала кошка, последний раз видели на улице Касти-стрит. Особые приметы: рыжая шерсть, хвост короткий, треть левого уха отсутствует. Вознаграждение гарантировано. Адрес для связи…

*шурух*

Пропала кошка по имени Сатти. Фото прилагается. С информацией о местоположении просьба обращаться по адресу…

Дрожащие пальцы скрипят, бессмысленно и хаотично перебирая страницы из дрянной бумаги, годной только на растопки и газеты.

Терри Шатмен, на моргая, пялится в куски мёртвых деревьев, пока отдельные слова и строчки мелькают, сливаясь во что-то единое, почти не отпечатываясь в сознании.

…пропала…

…по кличке…

…гарантировано…

…Деви…

…Шона…

…кошка…

…последний раз видели…

…не вернулась…

…вознаграждение…

…просьба обращаться…

…адрес почты…

…черная…

…трехцветнкая…

…кошка…

…Воска…

…по имени…

…белая и пушистая…

…серая в полоску…

…пропала…

…просьба обращаться по адресу…

…просьба обращаться по адресу…

…обращаться по адресу…

…по адресу…

…адресу…

…адрес…

Чувствуя, что ещё немножко – и он окончательно сойдет с ума, Терри с хрустом смял эту чёртову газету и, не обращая внимания на очередной поток мерзких мурашек, швырнул её куда-то в угол.

У него никогда не было, да и, наверняка, не будет детей. Он никогда не волновался о своих братьях и сестрах. Ему было плевать на всех людей в мире.

Терри посмотрел в окно, кажущееся зеркалом - настолько за ним было темно.

…его кошка слишком часто стала гулять по ночам.

Это было мучительно, почти невыносимо – ждать её и волноваться, пока внутри черепной коробки расползаются серой слизью аморфные картины, которые он гнал изо всех своих сил, чуть ли не рыдая от облегчения каждый раз, когда Селена возвращалась утром со своей неизменной добычей в виде мерзких крысиных хвостов.

Он даже не мог уснуть, ведь стоило только прикрыть глаза, как на самой границе слышимости кто-то начинал скрестись.

Или дышать под дверью. Или скрипеть третьей и седьмой ступеньками сразу. Или на кухне внизу что-то падало…

Будто этот чёртов дом решил во что бы то ни стало вытравить его отсюда.

Терри нервно облизнул губы, привычным движением протягивая руку и крепко сжимая старую, но крепкую деревянную биту, которую он купил несколько недель назад.

Когда ты покупаешь биту, то в первый же день… совершенно ничего не происходит. У тебя она банально есть – валяется где-то в углу, в кладовке или в багажнике машины, например.

Через два дня… тоже ничего не происходит. Есть у тебя бита и есть, ничего особенного.

Просто однажды наступает утро понедельника или какой-нибудь другой неудачный день, когда тебя выбешивает какой-то идиот – обязательно на управляющей должности и обязательно считающий себя правым.

Ты всё так же сплюнешь, спустишь на тормозах, попытаешься забыть и растворить это где-то в памяти, в специальном уголочке, который мозг любит показывать тебе перед сном.

Изменится одно.

У тебя есть бита. И ты уже представляешь, как она опускается на чью-то голову.

У тебя есть бита – и всё медленно начинает превращаться в бейсбольные мячи.

У тебя есть бита. Кругом бейсбольные мячи. И тебе интересно – насколько далеко они полетят, если ударить со все силы?

У Терри Шатмена была бита. Но он не собирался драться.

Уже неделю он об этом просто мечтал. Размазать по полу, до состояния кровавого пятна, прямо под этой чертовой белой мигающей лампочкой, так, чтобы кишки втёрлись в доски сквозь ковёр, чтобы этот омерзительный дом не просто пометили как «неблагонадёжный», а сожгли и снесли под фундамент.

Проблема была лишь в одном.

Терри, судорожно вздохнув, нервно потряс головой, медленно подтаскивая к себе биту, прислоненную к стенке у кровати.

Ему не по кому было бить. Он, в очередной раз, как почти любой не богатый обыватель этого века, был абсолютно бессилен.

Цивилизация подарила человечеству телевизор, иллюзию выбора и психические расстройства. Общее у этих вещёй было только одно – за них нужно было платить.

Терри Шатмен, поднявшись с кровати, снял кружку с ручки двери и медленно открыл её, не выпуская биты из рук.

Деньги? Коллективные жалобы? Угроза выселения?

У него почти закончилось снотворное.

Он не спал третьи сутки.

И сейчас он собирался прикончить ту тварь, которая уже неделю скребется у него под окнами.

Шаг. Шаг…

Терри осторожно переступил через скрипучую ступеньку, придерживая тяжелую биту, которую оббил полосками железа и облил, наверное, ванной святой воды, смешанной с солью.

Суммарно, за неделю, он поспал около пятнадцати часов.

После такого ты готов начать верить и в макаронного монстра, не то, что в обычного бога. Первый, хотя бы, не имел церковных банковских счетов…

Шаг. Шаг. Шаг.

Он мягко спрыгнул на пол коридора, который теперь тоже был выстлан тканью и коврами.

Тихо, как кошка, подошёл к выходной двери, кинув мимолетный и мучительный взгляд на вытяжку, зависшую жёлтым надгробием его почерневших легких.

Снял очередную кружку с ручки.

Дважды щёлкнул замком, замирая после каждой дрожи пальцев.

Бита качнулась в его руках. Ладонь легла на дверную ручку столь плавно, будто она была самой ядовитой змеёй на свете.

Самый распространённый, самый клишированный и самый рабочий прием во всех фильмах ужасов – это образ медленно открывающейся двери.

Он был писателем. Он знал это, понимал психологию процесса, понимал даже, что происходит в его мозгу, осознавал, что все панические эмоциональные реакции это просто кортизол проходящий по синаптическим щелям.

Терри Шатмен держится за опущенную ручку, медленно и бесшумно открывая дверь в зияющую черноту.

Самый эффективный прием.

Терри знает о нём, даже как-то использовал пару раз в книгах. Он знает.

Но всё равно ему страшно до дрожи от совокупности этих образов.

Происходит что-то ненормальное.

Он медленно открывает дверь.

Как-то приходит в голову мысль: «Эй, слышишь? Это твой мозг. Ты не главный герой. Ты – тот парень, который умирает первым».

Терри едва заметно улыбнулся, ловя себя на привычном размышлении о том, будет ли Селена есть его труп, который найдет на пороге дома?..

Дверь распахнулась, и он скользящим движением вышел на улицу, где даже не горело фонарей – благо что луна была почти полной.

Здесь тихо, пустынно и ветрено.

Шаг. Шаг. Шаг…

Он походит на лунатика, решившего побродить по крыльцу с битой – и зачем-то идущего на задний двор собственного дома, где не стригли газон, наверное, лет восемь.

Может, именно поэтому у него нет друзей?

Не потому что он неудачник и нелюдимый псих, ставящий жизнь своей кошки ценнее собственной, а потому что он просто не умеет ровно подстригать газон?

Мистер Шатмен! Вы объявляйтесь в систематическом нарушении порядка роста травы на лужайке!

Вы приговаривайтесь!..

В кустах справа что-то громко зашуршало и Терри впервые в жизни пожалел, что действительно не заботился о растительности на заднем дворе.

В тех зарослях, что сейчас царили вокруг могла бы без проблем спрятаться и свора диких собак, не то, что это… нечто.

Что-то блеснуло там, в глубине кустарника, и…

- …мяяяя…

…кто-то жалобно, болезненно мяукнул тонким голоском.

Его сердца сжалось до размера горошины и разжалось до размеров баскетбольного мяча.

«Нет…»

Он был согласен на всё что угодно, лишь бы это была не…

От одной мысли о самой возможности того, что с Селеной что-то случилось его замутило.

Если бы сегодня к Терри пришел дьявол, у сатаны был бы удачный день.

Но дьявол не спешил показываться. И как бы Терри не мечтал о «Deus ex machine», здесь были только он один, темнота и кошка.

Жалобно, надрывно мяукающая кошка.

- С-селена?..

Терри медленно шагнул вперед, впервые в жизни умоляя бога хоть о чем-то.

Под его ногой захрустели трава и ветки, привлекая внимание раненного зверька, снова блеснувшего глазами в темноте.

- Мя-я-я!..

Свет луны отразился от светло-серой, похожей на седину шерсть в тёмное пятнышко.

Терри широко, откровенно сумасшедше оскалился, чувствуя, как слегка разжались пальцы, что до хруста держались за рукоятку биты.

- Ты не Селена… - липкий язык пробежался по пересохшим и потрескавшимся губам.

- М… мя… - широкие зелёные глаза смотрели на него с болью и надеждой загнанного в угол зверя.

Ветер окончательно куда-то пропал и – будто бы кто-то запретил всем звукам быть.

Ночь делает все контрастным, тусклым, чёрно-белым. Как старые фильмы в стиле нуар.

Светит луна, почти полная, ей не хватает лишь самого краешка, чтобы достичь идеальной окружности.

Незнакомая кошка, болезненно шипя, делает ещё один шаг вперед, пока Терри смотрит на неё до сих пор не в силах двинуться с места.

Он просто смотрит и видит, что цвет её шерсти — это просто однотонный серый оттенок.

А все тёмные пятна на неё – это кровь.

Липкая, жирная, густая, почти чёрная…

- Мряяяя… - зверёк жалобно стонет, глядя на него как на долгожданное спасение от чего-то страшного и жуткого.

Чудовища, которое так любит скрестись под окнами.

…это была не её кровь.

Но Терри Шатмен, как обычно, понял всё слишком поздно.

- МНЯЯЯ!

Это походит на короткие, рваные отростки, на то, как если бы у червей были сиамские близнецы и срастались бы они не парами, а сотнями.

Спустя мгновенье становятся видны очертания того кошмара, что всё это время был впереди, в переплетении теней и ветвей.

У этого нет формы, нет глаз, нет даже пасти.

Сердце пляшет под двести ударов в минуту, мир кружится, как и его голова. Всё кажется бредом, вымышленными галлюцинациями, какие у него были от передозировки снотворным.

Но у Терри уже почти не осталось снотворного.

А тварь, вылепленная склизких резиновых жгутов оттенка гнилой плоти – была.

Пальцы болят от той силы, с какой он сжимает сейчас биту, а мозг озаряет догадка.

«Эта… эта мерзость…»

Его глаза панически бегают по хтоническому ужасу, чье движение не замирает ни на миг. Оно походит на пружинки, которые жаждут распрямиться и погрести всей своей массой отчаявшуюся, почти что мёртвую кошку, смотрящую на него слезящимися широкими зрачками.

Терри Шатмена затрясло от слепой ярости, горячей дрожью бегущей от ног к голове.

А ещё – оно походит на кучку слеплённых во едино крысиных хвостов.

Крысиных хвостов, которые каждое утро притаскивает на крыльцо Селена.

Чёртовых крысиных хвостов, которых он выбросил, наверное, уже штук двести.

Раскалённая красная пелена, наконец добирается до его висков.

- А-А-А-А-А-А-А-А!

Бита взметается вверх.

*скрё-ё-ё-ё-ё-ёб…*

Чавкает плоть, продавливаемая в фарш, брызжет густая как мазут сукровица, летят во все стороны склизкие крысиные хвосты.

Это невозможно услышать, но сейчас Терри Шатмен был уверен в том, что тварь, отлетевшая в кусты, смеётся и глумится, скребя своими когтями-ноготками по камням.

А ещё она ненавидит его. Ненавидит и желает убить так же, как и он её.

- МЯЯЯ! – раздался рядом кошачий крик, больше похожий на стон.

- Что за?.. – Терри моргнул, кидая взгляд на кошку, стоящую рядом…

Широкие зрачки, полные паники и страха смерти. Зелёные глаза, уставшие, отчаявшиеся. Серая свалявшаяся шерсть. Вся в крови.

А ещё – она вся оплетена тонкими дрожащими и пульсирующими отростками. Как путиной. Как грибным мицелием, проросшим на трупе.

Тишину разрушает клекот твари, больше похожий на утробное бурчание желудка.

И кошка, молча погаснув глазами, отлетает куда-то в кусты. Как бейсбольный мяч, по которому ударили битой.

Шелест. Шлепок. Хруст.

В затрясшихся кустах раздалось поспешное жадное чавканье. В уши вкрутился звук рвущегося мяса и трещащих мелких косточек.

Двадцать две секунды.

Ровно двадцать две секунды понадобилось тому-кто-скребется на то, чтобы утихнуть.

Терри, сглотнув, сделал шаг назад, чувствуя, как трясется окровавленная бита у него в руках, как дикий, иррациональный ужас, идущий откуда-то с самых глубин подсознания, заставляет его отступать всё дальше и дальше.

Там, где префронтальная кора уже бессильна. Там, где всё естество орет ему бежать так быстро, как только это возможно. Та грань, где сопротивляться страху уже просто невозможно.

В воздухе пахло сытой сладкой гнилью.

Что-то тихо шлёпнулось ему под ноги. Какой-то мягкий комочек.

Терри медленно опустил взгляд к земле, залитой кровью и серебряным светом.

Это походит на кусок шерсти, который отрыгивают все кошки на свете со звуком настолько характерным, что им можно выводить кошатников из комы.

То, что лежит у него под ногами – в десять раз больше. А ещё оно почти чёрное, с оттенками красного.

Сейчас это кошку отрыгнули, будто комок шерсти.

*скрё-ё-ё-ё-ё-ёб-б-б…*

Откуда-то издалека раздался удаляющийся насмешливый скрежет, сопровождаемый тихим цоканьем коготков.

Терри, не отрывая глаз от окровавленного комка серой шерсти, ударился спиной о стену дома. Дрожащие пальцы нащупали на кирпиче тонкую паутину глубоких царапин.

Такую же паутину, какая была в шерсти у той кошки, всё что осталось от которой – это грязный комочек, отрыгнутый на неподстриженный газон.

Ему никогда ещё не хотелось столь сильно сжечь этот проклятый дом как сейчас.

- Н-нахрен… - между стиснутыми зубами едва-едва протолкнулся воздух вместе с невнятным шипением. – Н-нахрен… всё это!

В кладовке у него лежал мешок соли. И сейчас, Терри Шатмен намеревался засыпать им все пороги и подоконники, чувствуя себя при этом конченным психом.

.

.

.

.

.

Когда горизонт начал медленно светлеть, весь дом вонял солью будто дешевый общественный бассейн, где хлорку разбавляют хлористым натрием.

Сейчас – Терри сидит на кухне, напиваясь чаем до беспамятства и пустыми глазами пялясь в окошко, будто надеясь этим заставить время течь быстрее.

Пустая пачка сигарет валяется где-то на полу, разорванная пополам, вся в табачных крошках. Вытяжка, казалось, пожелтела ещё сильнее.

Поморщившись, он прикрывает глаза, ощутив, как по воспалённым зрачкам вспышкой лазера прошёлся солнечный луч.

*тун, тун*

В дверь тихонько постучали лапкой.

Терри встал так резко, что стул с грохотом повалился на пол, но ему было на это совершенно наплевать.

- Селена!

Он рванул в коридор, к двери, отчаянно задергал за ручку, сметая куда-то вниз жалобно зазвеневшую кружку…

На пороге, сверля хозяина своими ярко-желтыми глазами, стояла его кошка, держащая в зубах сразу четыре… «крысиных хвоста».

- Селена… - Терри медленно сполз по дверному косяку, садясь прямо на полоску из соли. - …Селена… ты в поряд… ке?

Он замер, пустыми глазами глядя на свою кошку, стоящую на пороге дома.

Она всегда была редкой чистюлей с повадками истинной аристократки. Не терпела плохих запахов. Всегда начисто и подолгу вылизывала свою пышную блестящую шерсть.

Сейчас же Селена… она была в полном порядке, да. На первый взгляд.

Вот только Терри Шатмен был вместе со своей кошкой больше десяти лет. Он знал её настолько хорошо, что мог защитить PhD по ней, если бы такие темы принимались в университетах.

И сейчас он видел, как Селена чуть-чуть дрожит и тяжело дышит. Как неравномерно, до абсурда широко раскрыты её зрачки.

…как она слишком высоко поджимает вверх правую переднюю лапу…

- Селена… - Терри протянул руки, давая ей обессиленно упасть в его объятия.

Кто-то обидел его кошку.

Однажды, ему пришлось переехать в этот чёртов город по той же причине.

Не из-за того, что Терри с Селеной пришлось бежать и укрываться от издевательств, вовсе нет.

Просто, тройка трупов – это не то, что обычно положительно принимается обществом и, что важнее, правоохранительными органами.

Поэтому у него сколот один из верхних резцов. Есть пара старых шрамов на руках и ноет слева в груди, когда вдыхает слишком сильно – неправильно срослось одно из рёбер.

…однажды, Терри Шатмен ответил мистеру плохому «прохожему», что предпочел бы жизнь своей кошки, а не свою собственную.

Он немножко солгал.

Терри Шатмен выбирал Селену в любом варианте из всех предоставляемых. Если ему предстоял выбор между спасением вселенной или своей кошкой, то вселенная была обречена ещё до того, как этот вопрос был бы произнесён.

- Всё будет хорошо, Селена… всё будет хорошо… - он безмерно нежно гладит чёрную шерсть, держа кошку так, чтобы ни в коем случае не причинить ей боли. – Только тебе лучше не гулять одной по ночам, хорошо? Мы справимся со всем вместе…

- Мр-рям! – она, явно, была с ним не согласна.

Улицы проносятся как вспышки солнечных лучей. Он старается идти осторожно, плавно, но всё равно безбожно спешит, то и дело срываясь на торопливый бег.

Терри только и успел, что собрать деньги, одеться кое-как и запереть дверь.

И вот сейчас – он идёт со своей кошкой на руках, ранним утром, по почти пустым улицам.

Кто-то посмел обидеть его кошку.

Если бы ненависть была материей, вокруг него она сжалась бы в чёрную дыру.

Но, сперва, он должен вылечить Селену. Убедиться, что у неё всё будет в порядке.

А потом…

Терри Шатмен оскалился, чувствуя как судорожно колотится сердечная мышца.

Ему было очень интересно насколько далеко полетят бейсбольные мячи, когда он примется бить по ним со всей силы.

Дверь ветеринарной клиники он почти вынес вовнутрь, только с третьего раза открыв её в нужную сторону.

Белые отштукатуренные стены, белые пластиковые полотки, белые квадратные лампы, белый плиточный пол…

Терри Шатмен ненавидел белый цвет. Но, если здесь его кошке смогут помочь…

Он, прикрыв глаза, нервно переминал пальцы, покатываясь с пятки на носок, пока Селена, задремав, лежала под аппаратом рентгена.

Покидать её хоть на секунду Терри отказался напрочь, и врачи решили плюнуть на этого психа, лишь бы не мешался под руками.

Гудение медленно стихло. Их выгнали в коридор люди в белых халатах, вместо голов которых он видел лишь огромные бейсбольные мячи, на которые зачем-то приклеили лица.

Они были повсюду – эти ходящие мячи с лицами, намалёванными простым карандашом и самыми дрянными красками, которые можно купить на барахолке.

…интересно, если он ударит по ним со всей силы своей битой – насколько далеко они отлетят?..

Терри, держа свою спящую кошку на коленях и сам задремал, прикрыв глаза, лишь бы не видеть эти чёртовы белые мячи с красными швами…

Его разбудили толчком в плечо и сказали, что у Селены – перелом. Скрытый, небольшой, не слишком опасный. Но требовалось наложить шину на несколько недель, разумеется, за дополнительную плату.

…здесь, почему-то, она начала вести себя странно.

Его кошка всегда была очень спокойной особой. Да, она могла куснуть, поцарапать, презрительно фыркнуть. Если это был враг – она молча и сосредоточенно, с изяществом рвала его на части.

Терри впервые видел, как его Селена вырывалась из чьих-то рук, мяукая и отчаянно не желая, чтобы её лапа оказалась закована в гипс.

- Селена… всё в порядке… - он вымученно улыбнулся, нежно сжимая свою кошку в объятиях и вынуждая её выставить вперёд больную лапу. – Так надо, правда…

- Мя-я-я?..

Терри закивал, ласково поглаживая её по переносице.

- Правда-правда! Тебя нужно вылечить… потерпи немножко, пожалуйста, Селена…

Его кошка вздохнула, закатывая свои глаза-луны.

- Мя.

Он улыбнулся, продолжая осторожно придерживать её за живот.

Кивнул напряжённым людям-бейсбольным мячам, которые и должны были наложить шину с повязкой.

- Вот и хорошо…

.

.

.

.

.

Освободились они только к самому вечеру.

Огромная куча бумажек, анализы, тесты, обследования… он не поскупился на здоровье своей кошки и, всё-таки, влез в долги.

Чёртовы ветеринары. Торговцы жизнями, привыкшие, что к ним ходят богачи, для которых домашние животные – это просто статусные игрушки, которыми можно похвастаться перед такими же дураками.

Они продают им услуги по вычёсыванию шерсти по шестьсот баксов за час, продают торты и нарядные шляпы, которые налезут на головы собак и котов.

А когда к ним приползает старушка, на руках таща своего старого пса, которому нужен единственный укол интерспектина, то они выставляют их на улицу, потому что последней не хватило на него семидесяти центов.

Медленно скрипнула дверь дома.

Терри, устало вздохнув, переступил через линию из солёного порошка.

- Всё будет хорошо, Селена. – он улыбнулся ей, зарываясь носом в шерсть и обессиленно растекаясь по стулу на кухне. – Всё будет хорошо…

- Мяу. – она согласно кивнула, посматривая на него полуприкрытыми желтыми глазами и недовольно маша хвостом.

Ей, явно, очень не нравился гипс.

Терри успокаивающе обнял свою кошку уже не так сильно боясь навредить ей хоть одним неловким движением и просидел с ней так, почти не двигаясь, пока желудок не начал выводить тоскливые рулады.

- Мр-р-рм… - его толкнули лапами в живот.

Что же, Селена была права. Раз уж даже его тело было убеждено в срочной необходимости пищи, то Терри Шатмен был опасно близок к голодному обмороку.

- Д-да… - он слабо улыбнулся, вставая и укладывая кошку на нагретое место. – Да, ты права. Нам пора поужинать, верно?

Привычно навалив Селене полную миску яств – в этот раз ей достался свежий тунец в каком-то там соусе – Терри рискнул посмотреть на то, что холодильник предложит ему.

Упаковка гнилых огурцов, пожухлые листья салата и вздувшаяся консервированная банка кукурузы не предоставляли ему выбора.

Ах да, ещё было молоко, но…

Терри с опаской открыл крышку и принюхался. Его брови резко задрались наверх.

Пахло вполне сносно.

Он посмотрел на дату, которая знаменовалось всего лишь позавчерашним числом и довольно кивнул.

Что же, решено, на ужин у него будет целых полгаллона молока.

Терри Шатмен протяжно зевнул, чувствуя невероятно приятную усталость – которая была у него в те редкие времена, когда ему действительно хотелось спать.

Сделав пару хороших глотков, Терри привычно присел, проводя рукой по пушистому лбу у миски…

Пальцы прошли сквозь воздух, вздрагивая, проваливаясь в пустоту и касаясь дна миски, которое было ещё тёплым.

- Селена?..

Он резко развернулся, забрызгивая пол жирными белыми каплями.

Ему никто не ответил. Только приоткрытое окно слегка скрипнуло, раскрываясь от ветра ещё сильнее.

Терри Шатмен знал – окно было закрыто.

А ещё он знал, что его Селена – невероятно талантливая кошка. Она умела бесшумно подкрадываться со спины, непревзойдённо охотилась на мышей, могла победить даже его бессонницу…

А ещё она умела открывать окна и двери.

На улице была кромешная ночь и даже свет полной луны не помогал разобраться в этом переплетении тьмы и теней.

Его кошка со сломанной лапой сейчас была где-то там – за пределом черты в пятьдесят ярдов, там куда не ходят домашние кошки. Там более – если у них сломана лапа.

Терри Шатмен молча пошел наверх.

Шаг, шаг, скрип, шаг, шаг, шаг, скрип, шаг, шаг.

Из дома он вышел, сжимая в руке грязную биту, которую так и не почистил от ошметков плоти и остатков крысиных хвостов.

Терри Шатмен собирался во что бы то ни стало найти Селену, даже если ему придется спуститься за ней в ад.

Найти и защитить.

Чего бы ему этого не стоило.

.

.

.

.

.

Сегодня утром Селена впервые не вернулась домой.

Глава 6

Белая лампочка мерзко мерцает, отчаянно вспыхивая каждый раз, когда ей снова удается загореться. Ей недолго осталось, может час, может сутки – едва ли больше.

Чёртова белая лампочка готовится вскоре умереть.

Терри Шатмен отлично её понимал, несмотря на то что продолжал искренне ненавидеть белый цвет.

Впрочем, он многое ненавидел в своей дрянной короткой жизни.

Туман. Еду. Бессонницу…

Клавиатура затрещала, почти раскалываясь под сжавшимися пальцами.

…когда кто-то обижает его кошку.

*скрё-ё-ёб*

*скрё-ё-ё-ё-ёб*

Это не прекращается уже второй день. Каждую ночь, без перерыва, эта тварь скребется под окном.

Она не пытается лезть выше. Её рыхлое тело до сих пор не перевалилось через подоконник, чтобы парой минут спустя отрыгнуть остатки его трупа на ковёр.

Нет.

Тот-что-скребется просто ждёт. Оно знает, что Терри никуда не денется, никуда не уйдёт из этого дома.

Что же, эта тварь была совершенно права.

Его рука рефлекторно нащупала в кармане небольшую белую баночку, сжала, потрясла – совершенно беззвучно.

*скрё-ё-ёб, скрё-ё-ё-ё-ёб!*

Это значило, что у него закончился на только смысл жизни, но ещё и снотворное.

Полый кусок дешёвой пластмассы полетел в стенку, разбиваясь на неровные куски.

*скрё-ё-ё-ё-ёб…*

Мерцает в агонии белая лампа, вспыхивая светом под пять тысяч люменов. Дрожащие окровавленные пальцы касаются раздолбленной почти что в хлам клавиатуры, отпечатывая на ней символы со скоростью тридцать слов в минуту.

*скрё-ёб*

*скрё-ё-ёб*

*скрё-ё-ё-ё-ё-ёб*

Терри Шатмен уже почти закончил последнее дело в своей жизни. То, на которое он тратит уже сутки, потому что два дня до этого он пытался умереть от обезвоживания.

Ещё четыре для до этого – он пытался найти свою кошку.

Щёлк.

Дрожащие руки замерли, повисая в воздухе, на расстоянии полутора дюймов над стёртыми пустыми клавишами.

Мизинец медленно упал вниз.

Отправить всем

*скрё-ё-ё-ёб!*

Сообщение успешно отправлено

Терри приподнял свои пальцы, раскрывая ладони и смотря на них воспалёнными глазами, которые уже физически не способны были увлажняться.

Кое-где кожа уже даже начала подгнивать, с мелких рваных ранок неторопливо вытекал гной, вперемешку с тёмной, почти что чёрной кровью. Он стёр себе руки и ноги почти что до костей, пытаясь найти Селену.

Но она так и не пришла домой.

*скрё-ёб*

Её сожрало то, что заманивает кошек в темноту летних ночей, из которых они никогда не возвращаются.

*скрё-ё-ёб*

То. Что. Сейчас. Скребется. У. Него. Под. Окном. Вторую. Ночь. Подряд.

*скрё-ё-ё-ёб*

Терри знал, как скребутся крысы в подвале по ночам. Он знал, как стрекочут сверчки, знал, как грызут дом термиты.

То, что скреблось у него под окном не имело ничего общего хоть с чем-то живым. А ещё…

Лампочка замигала в агонии, будто пытаясь подать сигнал SOS.

…звук становился все ближе. Понемногу, по чуть-чуть, эта тварь ползла за ним наверх, коготками вцепляясь в старый кирпич.

*скрё-ё-ё-ёб!*

Терри Шатмен прекрасно это представляет.

Кусок плоти, слепленный из мертвых кошек, кишок и гладких червей, соскабливает кирпичную крошку со стены его дома. Эта красная пыль уже забилась под его ногти, растущие на «этом» как ракушки на трупе утопленника. Может быть, оно даже сломало пару-тройку коготков.

Его это не волнует. Ведь коготков у него ой как много.

Оно уже покрыло стенку дома как плесень, словно труп той кошки, пережёванный за двадцать две секунды ровно. Оно уже близко. Оно уже идёт к нему. И оно скребётся, скребётся, СКРЕБЁТСЯ!!!

*скрёё-ё-ё-ё-ёёб!*

Терри хочется заорать, закричать, срываясь на визг, расколошматить окно с подоконником, просто – сделать хоть что-то, лишь бы этот кошмар прекратился.

…но все это было бы абсолютно бесполезно…

*скрё-ё-ё-ё-ё-ё-ёб!*

Оно издевается над ним. Просто издевается…

Шатаясь, он молча встал со стула, подбирая стоящую рядом грязную биту и шаркая разбитыми в кровь ступнями по ковру. Подошёл к окну, вставая сбоку, хрипло, навзрыд дыша, с трудом держа окованную кусками железа гладкую деревянную палку.

От протяжного скрипа вибрирует стекло и кишки. Лампочка мигает так, что головная боль почти перебивает страх. Почти.

В воздухе резко, удушающе, пахнет настолько сладкой гнилью, будто кто-то завернул в одеялко засахаренный труп младенца и шепчет ему песенку, убаюкивая на руках.

КРАХК!!!

Лампочка загорелась настолько ярко, что даже тварь заткнулась на секунду, а потом взорвалась, засыпая ковёр горячей стеклянной крошкой.

Стала тьма.

Терри понял, что хрипит от ужаса, когда что-то кривое, в абсолютной тишине коснулось чёрного стекла, оставляя на нём царапинку – примерно такую же, шрам от которой остался у него на лодыжке.

Всё замирает. Даже скрежета больше нет. Тот-кто-скребется исчезает, затихает и глубоко-глубоко в душе Терри надеется на то, что оно сейчас просто уйдет, уползет куда-то в нору и сдохнет там от старости.

Ти-ши-на.

Даже его сердце теперь бьется тише и реже. Как тогда, когда он явно перебрал со снотворным…

Снотворным, которое закончилось ещё вчера, не принеся совершенно никакого эффекта.

Тихо.

Совсем тихо.

Оно… оно и вправду перестало скрестись, да?..

Терри Шатмен бесконечно медленно шагнул к окну поближе, чувствуя, как сводит каждую мышцу в теле и надрывно дыша.

Запертое наглухо окно черно настолько, что, идя из комнаты хоть на пару фотонов больше света, он мог бы смотреться в него как в зеркало.

Света нет. Звуков нет.

Терри встаёт прямо перед окном, почти касаясь подоконника локтями. Бита тащится вслед за ним по ковру, дрожа в отчаянно трясущихся руках.

Он наклоняется вперед, к стеклу, смотря в кромешную клубящуюся темноту взглядом человека на которого несется грузовик.

Терри Шатмен смотрит в чёрное, непрозрачное стекло.

Происходит что-то ненормальное.

Он смотрит… смотрит… смотрит…

«Неужели стекло вообще может быть настолько тёмным?..»

Может.

Терри замирает, чувствуя, как в уголках рта начинает пузыриться слюна.

Окно начинает медленно открываться вовнутрь.

Если стекло залепить чем-то снаружи – оно полностью перестанет пропускать свет.

*скрёб, скрёб, скрёб*

Его отшвыривает от окна спазмом страха и мыслью, что тихо умереть от ужаса прямо сейчас – это очень даже неплохая перспектива.

Терри Шатмен не дышит, не думает, не может даже шевелиться. Всё что он может – это стоять и смотреть, как всё шире и шире становится щёлочка в медленно открывающемся окне.

В конце концов – если кошки умеют открывать двери и окна, то почему тварь, жрущая их летними ночами – не должна уметь то же самое?..

На подоконник с влажным шлепком падает что-то похожее на мягкие кишки, покрытые ноготками словно рваной чешуей. И сейчас Терри готов покляться, что на металле подоконника остались темные царапины от этих коготков, который у твари действительно много.

Тварь, слепленная из рваных крысиных хвостов, полностью вскарабкалась на его подоконник, заставляя его прогнуться под тяжестью своей хтонической туши, медленно разворачивающейся в его сторону.

Оно уже дрожит в предвкушении, едва ли не облизывается на него…

Эй, мальчик

Я здесь чтобы проскрести твои тонкие кишки насквозь

Что же ты собираешься делать?

В тусклом лунном свете видны редкие клочки шерсти, обильно сдобренные кровью – которые застряли у него под ноготками.

Сегодня луна была желтой, как глаза его кошки. И такой же безжизненной.

Ты же не собираешься драться?

У тебя слишком тоненькие кишочки, трусливый мальчик

Терри Шатмен с удивительным равнодушием принял тот факт, что сегодня – он умрет. Что это эпилог, концовка, финал истории, после титров в которой не будет даже указания автора и режиссёра.

*скрёб, скрёб, скрёб*

Они смотрят друг на друга в полной тишине и мраке, как два крота, чьи норы вдруг пересеклись.

Что же делают кроты, когда случайно встречаются друг с другом под землей?

Они рвут друг друга на части.

Терри, сынок, не собираешься же ты в самом деле драться?

Он собирался. Чёрт побери, он собирался!

*скрёб, скрёб, скрёб*

Бита взметается вверх.

- ААА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-ААААА!

Окно с дребезгом разлетелось на миллиард осколков, каждый из которых утонул в бурлящей вязкой плоти, похожей на резину.

Тот-кто-скребется заверещал, а Терри почувствовал, как на его лицо брызнула кровь, удивительно похожая на человеческую.

Передышки не было. Он просто обрушился на тварь, молотя битой по хвостам, кишкам, пальцам – чем бы это дерьмо ни было – и бита в его руках весила не больше чем воздух, который он яростно выдыхал через щель в стиснутых зубах.

Бил, бил, бил, пока окно окончательно не превратилось в дыру, куда вывалился искорёженный подоконник вместе с той кровавой кашицей, в которую превратилась тварь, посмевшая обидеть его кошку.

Где-то вдалеке заревела сирена. Терри стоял, с ног до головы покрытый кровью.

С тихим влажным шлепком на окровавленный ковёр рухнула почти сломанная бита, целиком перекрашенная в красный.

Он устал настолько, что даже не понимал, что ему хочется больше – уснуть или умереть. Все его руки, живот, лицо были глубоко исцарапаны, будто бы изрезаны наточенными перочинными ножами.

Шаг.

Шаг.

Скрип.

Шаг.

Шаг.

Шаг.

Скрип.

Шаг.

Шаг.

Терри Шатмен, ударяясь об стены и перила добрёл до кухни, где в одном из шкафов на верхней полке лежала аптечка.

Он понял, что сейчас – ему хочется именно спать.

- Что-нибудь, хоть что-нибудь…

Зарывшись в первый же попавшийся кухонный шкаф, Терри с радостным удивлением обнаружил целую коробку, доверху набитую ровными рядами маленьких белых баночек.

Свернув крышку одной из них, он высыпал себе на ладонь сразу три мелкие таблетки, проглатывая их в один присест.

В глазах всё двоилось, а ещё у него онемели пальцы и невероятно сильно кружилась голова.

Ничего же страшного, если он немного поспит прямо на полу?.. Зря что ли он расстилал здесь всюду эти тряпки…

Терри Шатмен, пошатнувшись, неловко завалился на пол, безучастно глядя в пожелтевший потолок, пляшущий перед его опухшими, медленно закрывающимися глазами.

- Се… ле… на…

По его щекам вновь начали течь слёзы.

Сегодня в газете Деменс-сити вышла новая статья.

.

.

.

.

.

Смотрите в эксклюзивном шоу на телеканале «▮∎∎∎∎∎»

КОШКИ ПРОДОЛЖАЮТ ПРОПАДАТЬ!

«▮∎∎∎∎∎»

Здесь всюду царит зелёный хромакей – дешевле нарисовать задний фон, чем закупать экраны – запах кофе и безжизненный белый цвет, чертовски напоминающий больничный, но собранный в отдельные лучи, освещающие полукруглый стол.

Фальшивые улыбки въелись в кожу, как краска в рано поседевшие волосы. Привычно затянуты галстуки, привычно оправлены серые пиджаки, привычно блестят выбеленные зубы, привычно сложены локти, привычен каждый вздох, каждый жест.

С тихим потрескиванием пишет видео профессиональная камера, мигая красным огоньком.

- …ха-ха-ха-ха, да, Брит, действительно, крайне забавный случай! – отсмеявшись ровно четыре секунды, один из ведущих подмигивает своей коллеге тем жестом, который они зовут «подмигивание левым глазом №7». – К слову, о забавных случаях. Угадай, кого же я повидал на прошлом уикэнде?

Работа ведущего новостей на проплаченном канале просто идеальна для любого невротика, параноика и манипулятора – твой собеседник всегда говорит по сценарию.

- Джон, ты же знаешь, я не люблю такие глупые загадки, ха-ха-ха-ха! – телеведущая очаровательно улыбается прямо в камеру, показывая своим зрителям превосходное мастерство своего стоматолога. – Может быть, ты снова познакомился с кем-то в баре?

Она «кокетливо» откинула свои пышные высветленные волосы, больше похожие на очень качественный парик, который кто-то приделал к невероятно дорогой кукле.

Очаровательной, может, даже, красивой кукле – пока ты не начинаешь присматриваться к её глазам.

- Ха-ха-ха-ха, нет Брит, ты меня переоцениваешь! Я не такой ловелас, чтобы каждый раз приходя в бар с кем-то «знакомиться». – он «поиграл» бровями, варьируя их поднятие в амплитуде ровно трех с половиной сантиметров.

- Ха-ха-ха-ха, Джон, ну же, удиви меня и скажи, что ты вообще не был в баре этим воскресеньем!

Джон «смутился», «виновато» отводя взгляд на сорок два сантиметра левее и разворачивая голову в ту же сторону на десять градусов.

- Ну-у-у, Брит, это же мой законный выходной! Как тут не пропустить пару стаканчиков вечером в приятной компании, ха-ха-ха-ха!

- Компания? – кукла захлопала глазками, маша ресницами строго по регламенту, пять раз за две секунды. – Джон, так ты хотел рассказать всем нам историю о своём компаньоне по бару?

- Ха-ха-ха-ха, да нет же Брит! – ведущий вернулся в свою прежнюю позу так быстро, будто просто кто-то сменил кадр. – Я просто сидел в баре, культурно выпивал Макаллан с содовой и тут – в помещение ворвался какой-то псих!

- Джон, разве можно судить людей по первому взгляду!

- Брит, я же не договорил! – ведущий «возмутился», закатывая глаза ровно настолько, чтобы показать свои гипертрофированные эмоции в камеру. – Ворвавшись в бар, этот «мистер» принялся орать о том, что дьявол ест только томатный суп, что скоро настанет конец света.

Он оборвал предложение согласно сценарию, и телеведущая тут же заполнила паузу кучу раз отработанным перед зеркалом вопросом.

- Очередной конец света? Джон, это же так банально!

- Ха-ха-ха-ха, да, согласен, Брит! – он подмигнул ей, но уже номером четыре. – Но как часто ты слышала о том, что все мы превратимся в томатный суп, а потом дьявол придет, чтобы испить всех нас, ха-ха-ха-ха!

- Ха-ха-ха-ха, да, Джон, это, как минимум, забавно! – она поправила свои волосы настолько выверенным движением, что постоянный зритель счет бы это за повторяющуюся раз за разом запись. – К слову, о психах. Джон, ты уже слышал о том чудовищном происшествии в Деменс-сити?

- Ох, да, Брит! – ведущего «передернуло» и, если бы он мог, то сымитировал бы даже мурашки на коже. – Какой-то безумец в частном доме на Фар-стрит окованной битой убил двух воришек из этой молодежной банды. - он притворно наморщил лоб, добиваясь появления ровно трех небольших морщинок. – Напомни, Брит, как она называется?

- «Ailurophils», Джон.

- Ах да, точно, эти кошатники! – мужчина изобразил благодарную улыбку на своем лице. – Ах, это было совершенно ужаснейшее зрелище, Брит! Этот писатель-психопат избил их настолько сильно, что тела едва-едва смогли опознать!

- Бедная хозяйка дома. – фальшиво протянула ведущая, в «ужасе» приоткрывая свой накрашенный ротик.

- Ха-ха-ха-ха, да, Брит, теперь она точно никому не сможет продать этот дом!

Он на миг замер, ожидая вопроса, как компьютеры ждут команды оператора.

- Потому что там произошло убийство? – она тут же подхватила, зная сценарий наизусть.

- Потому что она не сможет оттереть кровь с потолка, ха-ха-ха-ха!

- Ха-ха-ха-ха, ох, какая бедняжка! Надеюсь, этого убийцу уже осудили, Джон? – девушка «нахмурилась», якобы пытаясь морщить свой лобик, кожа на котором была похожа на накрахмаленную туго натянутую простыню.

- Увы, нет, Брит! Его нашли на кухне, наглотавшегося крысиного яда. Говорю же – псих!

Они оба замолчали на пять секунд, давая зрителю сложить в голове эти ужасающие новости.

- Джон, почему же тогда ты сказал не просто «псих», а «писатель-псих»? – начался новый виток рассуждений, а вместе с этим слегка изменилось освещение, немножко иначе роняя тени на зелёные вывески.

- Ох, Брит, это снова вопрос о творцах и творениях! – телеведущий патетично взмахнул руками так, словно танцует знакомый до дрожи и уже опостылевший танец. – Его книга — это нечто невероятное, шедевральное, она уже готовится выпускаться, а издательства дерутся за «Крысиные Хвосты» от безымянного мертвеца! Но сам человек.

- Ужасен, просто ужасен! – активно закивала блондинка, слегка изгибаясь и поворачиваясь на камеру для мужской аудитории. – Какой кошмар творится в этом Деменс-сити! Уличная банда «Ailurophils» устраивает настоящие бунты без видимой причины, уже найдено четыре трупа помимо того случая с писателем «хвостов», в самом городе уже серьезная нехватка продовольствия из-за настоящего нашествия крыс.

Вновь, незаметная микропауза – они говорят так, словно если речь оборвется хоть на мгновенье, их тут же уволят.

…вполне возможно, так всё и было в самом деле…

- Нашествие крыс, Брит? – Джо изгибает бровь мостиком, изображая безграничное удивление. – Признаться честно, эту новость я пропустил.

- Ха-ха-ха-ха, неужели ты стареешь, Джон? – она совершила «подмигивание правым глазом №2», стараясь спародировать дружескую усмешку. – Представляешь, это какая-то совершенно мистическая новость! В Деменс-сити уже несколько месяцев массово пропадают кошки! Более пяти тысяч случаев пропажи, газеты разрываются от заявлений!

- Какой кошмар, Брит! – он притворно восклицает, изо всех сил пытаясь казаться удивленным. – Кто же этот таинственный похититель кошек?!

- Неизвестно, Джон! – она театрально взмахивает руками, прижимая тыльную сторону правой ладони ко лбу. – Кошки просто пропадают без вести, исчезают по ночам!

- Бедные хозяева. – мужчина покачал головой в притворном сочувствии.

- Согласна, Джон! – девушка вновь улыбнулась настолько ослепительно, что в её улыбку можно было смотреться как в тридцать два маленьких зеркала. – Поэтому, наш телеканал «▮∎∎∎∎∎» сейчас покажет видеоряд объявлений с фотографиями пропавших кошек и их кличками!

Они оба повернулись, широко, фальшиво, привычно улыбаясь и глядя на зрителя прямо в центр объектива.

- И, если вы!

- Узнаете нахождение хоть одной!

- Из пропавших кошек!

- Пишите!

- Или звоните!

- Прямо в нашу студию!

- Или обращайтесь по адресу!..

.

.

.

.

.

Сегодня ночью из частного дома на Фар-стрит пропал обглоданный труп мужчины со следами кошачьих клыков.