Рассказы у камина

Капкан

Что-то люди потеряли. Потеряли нечто древнее, составляющее саму их сущность. Они теперь не носятся по лесам, болотам и степям. Они теперь не бьются под солнцем за право жить, нет. Теперь люди живут в тесных каморках, называемых дом. Дом, ха! Да что они знают о доме?! Теперь люди не те. Им не ведома истинная страсть, жар и наслаждения. Они теперь от рождения стремятся к порядку, а порядок есть смерть. Они не занимаются сексом, срывая друг с друга от страсти одежду, но зато их бумажки, таблички в мониторах всегда в идеальном порядке. Люди потеряли себя. Теперь они не могут бросить все и начать жить, сменить все и уехать на другой край земли, конечно ведь их держит ипотека, по чудовищным процентам, ждет мама, папа, брат, сват и всем чего-то надо. И, разумеется, самое сладкое это стаканчик кофе с ежедневным сериалом по вечерам. Все, это ловушка. Человек попал в стаю. Человек попал в рабство.

Именно поэтому я сейчас несусь на четырех лапах, именно поэтому я больше не человек. Кто я?! А шут его знает! Но точно не человек. Возможно, оборотень, возможно что-то другое... мне не важно. Леса, поля, реки, травы, воздух и небо - мое, все теперь мое без остатка. Теперь я жив, и пусть времени мне отведено немного, но это будет настоящая жизнь, а не фальшивая бутафория. Любовь так любовь, секс так секс, охота так охота, бой так бой. Никакой фальши, никаких игр и недомолвок, никаких масок на лице, скрытых мотивов. Всё мое отныне во мне и оно действительно мое. Если чего-то достигаю, то достигаю, если терплю поражение, то с честью. Больше никто не отнимет и не присвоит мою жизнь себе. Мир людей не властен более надомной.

И я несусь что есть силы посреди трав. И восторг наполняет мое сердце. Четыре лапы, хвост. Море запахов, дурманящих голову. Волшебное звездное небо над головой и потрясающий запах ночи. Поразительный дивный мир иного восприятия. Это дар. Дар быть оборотнем. Это сладкий неповторимый эликсир счастья. Просто хотя бы стать собой и сбросить путы человеческого эгоизма. Познать изначальное. Вот оно... то, о чем говорят мудрецы. Извечное, нирвана.

Нет. Это проклятье. Ночь кончается, и я снова человек. Нет! Я опять становлюсь тем кем был. Вот в чем "фишка" не быть животным проклятие, но быть человеком. И даже более того помнить то состояние счастья и не иметь возможности вновь вернуться туда. Вот в чем проклятие оборотничества.

Быть человеком хорошо. Но только для ума. Ум вечно придумывает проблемы и решает их. Все. Теперь мне крышка. Что обо мне подумают? Если узнают кто я? Оборотень.

Гладиатор

2085г Государство полностью контролирует жизнь общества. Преступность, насилие и несправедливость полностью истреблены. Воины и вооруженные конфликты давно ушли, оставив воспоминание о себе лишь в учебниках истории. Общество благоденствия и счастья наступило....

Железные пневматические двери резко распахнулись, гостеприимно давая мне пройти в открытый кабинет главного канцлера звездной канцелярии. На всю ширь комнаты раскинулась панорама звездного неба. Вид из галактической станции, висящей на орбите далекого Юпитера, был потрясающий. Прекрасные звезды мерно мерцали сквозь мрачно − темную непроглядную бездну. Лучики света и жизни, сквозь непроглядную тьму вечности.

Канцлер сидел в кресле и перелистывал голографические страницы очередного доклада. Меланхолично настраивая искусственный глаз, на восприятие коротко − волновых излучений. Его механическая рука, выбивала веселый ритм, наподобие марша или какой − то другой бодрой музыки. Ги Эмерсон предпочитал работать в полной тишине, хотя сейчас это и совершенно и не модно: музыка всякого рода наполнила уши современных людей, она играет из каждого угла.

− Скажи мне Бертран, ты знаешь, почему мы процветаем? − Потому, что империя сильна и власть её повсюду. Мы имеем единую власть, единое государство, единую судебную и исполнительную систему. Наказание за преступления неотвратимо, и закон един и не преклонен. Наша канцелярия отслеживает каждый шаг, каждого жителя. Мы знаем о людях всё и даже больше! − Бодро и весело отрапортовал я. − Нет.

Я обескураженный на секунду растерялся и обвел взглядом помещение. Мой искусственный глаз быстро прошел по комнате во всех спектрах излучений, в поисках «жучков». Потом я испустил ультразвуковые и сверх низкие частоты, надеясь, что «жучок» с резонирует. Однако, помещение было «чисто».

− Присаживайся, мой молодой друг. − Указывая на эргономичное кресло, прошептал мягко и добро, мой собеседник.

Я сел, от неожиданности сложил руки на коленях, словно я школьник или курсант. Канцлер протянул мне тачпад, давая мне прочитать статистику преступлений за этот год:

«Согласно официальной статистике «Новой святой империи» за этот календарный год выявлено следующих преступлений: 64 убийства, с использованием оружием или без оного 40 случаев мошенничества 15 грабежей. 5 фактов коррупции и хищений 7 иных преступлений против личности, прав, свобод человека, угрожающих его здоровью или имуществу. Население Империи составляет: 12 126 873 762 человека.... »

Я хмуро поморщился, с моей точки зрения, наши правоохранительные органы (то − есть мы) могли бы работать и лучше, ведь за каждым таким случаем стоит жизнь человека, его здоровье, его личность и права.

− Ты молод, Бертран, на твоем лице написаны все твои эмоции и чувства. Я хочу тебе сказать одну важную вещь. Я родился в тысяча девятьсот восьмидесятом году, я прослужил в войсках и получил множество ранений. Я видел смерть, но видел и честь, я видел подлость и благородство. После очередного сражения мое тело превратилось в месиво, и только благодаря таланту хирургов и ученых из военных ведомств, я смог выжить. Я стал первым киборгом в своем мире.

Он продолжал, а его светлое лицо озаряла грустная и печальная улыбка. Механические глаза смотрели куда − то сквозь меня.

− Я видел становление Империи, я видел мир ДО Империи. Насилие и кровь лились рекой. Одни государства врали и истребляли другие. Приходили к постам диктаторы или дураки, притом не всегда понятно кто из них лучше. Вот так.. вроде и как наблюдатель, вроде и как правитель, я основал Империю. Конечно, это не только мой труд, скорее даже это не мой труд, а труд сотен миллионов людей, готовых и желавших мира.

Он закашлялся, видимо, новые легкие, недавно специально выращенные и пересаженные из нанобиоколб, еще не совсем адаптировались к биотическим компонентам тела канцлера. Несмотря на чудо медицины, еще оставались болезни. Но в целом, я не мог припомнить ни одной, которая касалась меня или моих родственников. Болезни и старость почти прошли, отступили перед натиском медицины. Однако, даже сталь приходит в негодность, смерть это последний рубеж, который не смог пересечь ни институт Империи, ни лучшие умы человечества.

− Мы долго не могли навести порядок, долго не могли примирить всех со всеми, пока не пришлось осознать: человек это животное. Надо сказать очень грубое и примитивное животное в плане своих потребностей и желаний, в плане мотивации к жизни деятельности. Человеком движут следующие факторы: секс, еда, комфортабельность, экспансивность. − Канцлер, я не понимаю, как это связано с мощью и силой нашей Империи? Напрямую, сын мой, напрямую. Я прислушался к мнению психологов и мы осознали необходимость общественной сублимации. На протяжении нескольких десятков лет мы разоблачали псевдомораль, которая была сформирована тоталитарными религиозными системами. Секс у них всячески запрещался и наказывался, мы же наоборот, раскрепощали сознание молодежи. Публичное обнажение, сцены секса и толерантное отношение ко всем, вот наша цель. Как только мы достигли того, что люди перестали стыдиться своих тел, а религиозные догмы остались в старых писаниях, количество сексуального насилия, педофилия и другая мерзость практически были истреблены.

Я согласно кивнул, обычные граждане и гражданки предпочитали ходить обнаженными, или в униформе. Одежда в современном обществе перестала иметь смысл. У нас прекрасные люди, красивые, здоровые. Идеальные тела практически у всех. Я гордился красотой наших людей.

− Чудовищно, стыдить человека за естественную потребность! − Возмутился я. − Мы распределили богатство среди населения, восстановили экологический баланс. Конечно, мы оставили деление на классы. Но теперь не было чудовищно бедных. Каждый человек имеет свой дом, свой хлеб, возможность жить и не переживать о своем будущем. Как именно он будет жить теперь зависит скорее от него, а не от того где он родился или какой достаток у его родителей. Я и Империя обеспечили ему «Еду и комфорт», дали стабильность в жизни и гарантии будущего.

Я кивнул, периодически перелистывая разные статистические данные на тачпаде. Каких только цифр там не было: численность восстановленных лесов, генетически воскрешенных животных, количество новых открытий и патентных изобретений. Количество добытых на Луне и других планетах ископаемых. Тут была вся статистика Империи, за этот год.

− Всё замечательно, скажешь ты! Да, так и есть! Но оставался последний пункт − экспансия. Другими словами агрессивность, жажда крови, которая в крови у хищного животного, у человека. Мы стали контролировать все индустрии, связанные с развлечениями. Ограничили количество насилия в сети и телевидении, даже в книгах и радио − постановках. Сначала это дало результаты, а потом мы получили обратное. Преступность резко возросла. Люди, как существа животного происхождения, ищут метод снять с себя психологическое напряжения. Они хотят всё еще мчаться по степи с топором, ловить мамонта, рисковать жизнью и проливать чужую кровь. Вот, тогда мне стало ясно, что не запретом, но разрешением надо действовать. Мы сознательно разрешили в компьютерных играх и других игрушках кровь. На телевидении мы ограничили её по-прежнему, кроме одной. − Да, я припоминаю, гладиаторские бои, кажется. − Напрягая память вспомнил я. Из-за недостатка времени, я совершенно не смотрел телевизор и не листал сеть. − В этих боях вся суть. Никто не нарушает закон, потому что знает − его найдут и покарают, никто не мучается моралью или не стыдиться. Всё разрешено, но всё под контролем. Понимаешь? − Да, я понимаю.

Канцлер кивнул. Потом встал и прошелся по комнате. Его полу механическое тело привычно жужжало поршнями и нанотрубками. Потом он обернулся и уставился на меня, своими механическими глазами. − Преступники заслуживаю того, чтобы участвовать в боях на смерть? − Да! − Четко отозвался я. − Видишь, преступность падает... все бояться оказаться на арене. Преступники не хотят умирать, они тоже хотят жить. Но чтобы Империя жила, ей нужна кровь! Хлеба и зрелищ! Зрелищ кровавых, разумеется.

− Я опешил, мне захотелось спрятаться от его светящихся глаз − фонариков. − Хочешь помочь Империи? Хочешь помочь гражданам? − Да! − уже не так бодро как раньше. − Тогда умри ради Империи! Бейся на арене во славу Империи.

Прохрипел Канцлер и неожиданно резко стукнул по столу кулаком. − Уведите, он согласен! − произнес Ги в трубку коммутатора.

Тут же открылись механические двери и двое, закованных в броню Имперца, подхватили меня обессилевшего под руки и потащили вон из покоев канцлера.

И еще несколько минут сидел, сложив руки на столе и задумавшись. Он легко касался пальцами клавиатуры, и размышляя напечатал: «Смерть одного, может ли оправдать жизнь миллионов?». Канцлер, откинул тачпад и достал с кобуры пистолет, потом вложил себе в рот дуло и не моргая механическими глазами спустил курок.

На мерцающем экране устройства засветилась новая графа: « Самоубийство: 1, причина: неизвестна, ведется расследование».