Рассказы разных лет

Сувенир из замка Дракулы

Слухи и сплетни в отдельно взятом офисе распространяются, как правило, со скоростью лесного пожара. Эта же новость побила все рекорды, став общим достоянием за промежуток времени, которого едва хватило для утреннего кофе-брейка. Женя со смешной фамилией Заяц, самый незаметный из сотрудников, выиграл заграничную поездку! И не куда-нибудь, а в знаменитый Дракула-парк!

Эта новость оживленно обсуждалась по внутренней сети:

- Заяц? Выиграл в конкурсе?! Ой, не смешите меня, - потешался старший менеджер. - Да от него ни одной интересной идеи не услышишь. Ни амбициозности, ни здорового карьеризма. Пустое место, а не член коллектива.

- Женя? - хихикала офис-менеджер. - Он же совсем не креативный! И музыкой не интересуется.

- Вечно отмалчивается, все время прячется за чьи-то спины, - вторил остальным штатный психолог. - Стопроцентный исполнитель и ничего более.

-Да неловкий он какой-то, прямо как слон в посудной лавке, - возмущался еще кто-то. - Мимо стола не может пройти, чтобы не свалить все на пол. А кто кроме него способен упасть и растянуться во весь коридор на ровном месте?

Но, тем не менее, факт оставался фактом: сочинение «Пепси-кола в моей жизни» написанное господином Зайцем Е.А. было признано лучшим. Причем на довольно серьезном уровне.

Парк не произвел на Женю особого впечатления. Обычная обдираловка для туристов, разве что все завязано на вампирскую тему. Пещера ужасов по мотивам фильма «Носферату», бесплатный коктейль «Радость вампира», который оказался тривиальнейшей «Кровавой Мэри», снимок на память. Чтобы сделать фото, требовалось «в лучших традициях» просунуть голову в дыру, проделанную в раскрашенной фанере и вставить в рот пластмассовые клыки.

Экскурсия в сам замок Дракулы оказалась гораздо интереснее. Экскурсовод - девушка, которую запросто можно было представить героиней фильма о вампирах - показала гостям замка дворцовые интерьеры, спальню, где по ночам появляются спутницы Дракулы, зал для пиров и обширную экспозицию, посвященную историческому персонажу Владу Колосажателю, его многочисленным предкам и потомкам. Одна из миниатюр, изображавших побочную дочь графа, показалась Жене смутно знакомой. Но молодому человеку так и не удалось сообразить, на кого похожа госпожа Стефания. Тем более что группу уже торопили.

- За этой дверью находится подземелье, где похоронено тело Дракулы. Согласно легенде, он не может умереть окончательно, но в то же время не в состоянии выйти отсюда. Как видите, дверь надежно охраняется вот этим серебряным крестом и связкой чеснока, поэтому мы с вами в полной безопасности. А теперь экскурсия закончена, вы можете посетить кафе и приобрести сувениры…

Сувениры у Жени уже были: бесплатно прилагающиеся футболка, чашка и авторучка с видами Дракула-парка. Но так хотелось чего-то необычного, не входящего в туристическую программу, такого, чего не купишь в магазине…

Поэтому молодой человек решил подождать, пока остальные уйдут и поднять небольшой камушек, валяющийся под самой дверью. Он прихватит на память подлинный фрагмент замка Дракулы. Что может быть круче?

Но, нагибаясь с обычной своей «грацией бегемота», Женя сбросил на пол гирлянду чеснока. Должно быть, от испуга ему показалось, что лампочки в фальшивых канделябрах разом мигнули, а за дверью послышался не то стон, не то вздох облегчения.

- Извините, - на всякий случай торопливо произнес молодой человек. - Я нечаянно.

Гирлянда была поспешно водружена на место, а Женя с фрагментом замка в кармане присоединился к остальной группе. Правда, вешая гирлянду, он поцарапал палец о торчавший из двери гвоздь, что его нисколько не удивило. Нечто в таком роде постоянно случалось с ним.

Вернувшись из поездки, Женя продемонстрировал фотографии, собственноручно снятые на «мыльницу», похвастался сувенирами, насладился всеобщим вниманием. Камень же занял место на книжной полке рядом с другими сувенирами. Жизнь постепенно вернулась в прежнюю колею.

Но вскоре Женя понял, что нечто новое в его жизни все же появилось. Это были сны. Как будто он снова и снова спускается по лестнице в подземелье, только один, без туристской группы и экскурсовода. За окнами-бойницами темнеет ночное небо, а сам замок выглядит не так как раньше: вместо лампочек в канделябрах горят настоящие свечи, в нише вместо сувенирного ларька повис на цепях скелет…

Сны начали повторяться с пугающей регулярностью, но всякий раз, стоило подойти к двери, как его выталкивало в реальный мир. Несколько дней спустя, когда луна стала практически круглой, сюжет «видеоролика» изменился. Точнее, это уже была вторая серия.

Он стоял перед дверью, ведущей в усыпальницу Дракулы, а из-за двери слышался шепот:

- Помоги мне, человек. Помоги мне, и я подарю тебе все, что захочешь. Богатство, здоровье, любовь женщин… только выполни мою просьбу.

Ни успокоительные таблетки, ни сидение в позе почти лотоса не возымели никакого действия. Друзья, к которым молодой человек обратился за помощью, говорили каждый свое:

- Это твои проблемы и комплексы, которые лезут из подсознания, - вещал школьный друг, поступивший на первый курс психфака. - Ты на себя посмотри, можно тебя назвать успешным? Спортивная форма? Да от тебя скоро только и останется что мозг и кисти рук - по клавиатуре стучать и мышку двигать. Только не надо песен о плохом зрении и детских болезнях. Причина не в них, а в твоем непрошибаемом пофигизме. Поэтому ты до сих пор и прозябаешь на месте старшего помощника младшего помощника заведующего принтером. Идем дальше: личная жизнь. Прости за прямоту, но Наташка тебя подвергла окончательному делиту. Причины смотри выше. А, так как, с одной стороны, взяться за себя ты не способен, а с другой — осознаешь необходимость кардинальных перемен, вот и придумал себе надсмотрщика с кнутом, который заставит тебя выполнить все необходимое.

- Это неуспокоенная душа Дракулы взывает о помощи, - утверждал давний приятель. - Моя бабушка всегда говорила, что в таких случаях надо поставить свечку.

Женя был неверующим, но совету последовал: сны уже порядком достали. То ли от волнения, то ли от обычной неловкости, но свечи в его руках упорно отказывались загораться, а вот записка «об упокоении» вспыхнула сама собой, стоило дописать последнюю букву. Пришлось срочно ретироваться, так как окружающие начали поглядывать на него с большим подозрением.

- Все проще некуда, - ответил по электронной почте бывший сосед, тренер по восточным единоборствам. - Посмотри в глаза своему самому большому страху. Победи его и все изменится к лучшему.

Самый большой страх? Именно общение с покойным графом и стало самым большим жениным страхом. Решено: он сам заговорит с этим Колосажателем. Правда, первая реплика прозвучала достаточно жалобно:

- Почему именно я? Что вы ко мне привязались?

- Ты смелый человек, - неожиданно услышал Женя в ответ. - Другие на твоем месте умерли бы от страха, выпустив часть меня на свободу. Или убежали бы без оглядки, а ты взял с собой камень из моего замка. Да еще и оставил взамен каплю крови, благодаря которой я теперь могу теперь говорить с тобой. Нет, не нужно возвращать камень, ты достоин владеть им.

- Хорошо, - продолжал молодой человек, вдруг ощутив нечто вроде самоуважения. - Чем я могу быть вам полезен?

- Открой мою темницу. Столько лет я не дышал свежим воздухом, не любовался полной луной. Просто сними с двери этот крест. Давай же, это легко.

И тут Женя, который никогда и никому не возражал, неожиданно для себя самого выдал следующее:

- Сожалею, но я не могу этого сделать. Вы представляете собой слишком большую угрозу для человечества.

- А если я пообещаю хорошо себя вести? - полушутя-полусерьезно донеслось из-за двери.

- Нет, это абсолютно исключено, - повторил новый, незнакомый Женя. - Если вам больше нечего сказать мне…

- Подожди, человек, – продолжил Дракула деловым тоном. - Как теперь говорят, это была проверка, и ты ее прошел. Нет, я не смотрю американские фильмы, но в мыслях тех, кто толпится каждый день у моей двери, зачастую нет ничего, кроме этих затертых штампов. К тому же мне хочется быть понятным. Итак, я предлагаю тебе сделку, человек. Выгодную сделку. Это не будет противоречить твоим убеждениям, - добавил вампир с еле заметной иронией.

- Тогда о чем пойдет речь?

- Я совершил много зла, моим именем до сих пор пугают детей, а жалкая музейная экспозиция не даст представления и о десятой части совершенного мной. Нет, я не раскаиваюсь в содеянном и, случись мне вновь обрести свободу, начал бы все заново. Но есть одна вещь, которая до сих пор тяготит мою совесть. Я дал честное рыцарское слово обеспечить приданым мою дочь, Стефанию и не смог сделать этого. Несметные сокровища ждут ее уже много лет…

Стефания, девушка с портрета-миниатюры! Но под именем он тогда ясно разглядел даты жизни. Две. Значит, если она не стала такой, как отец, приданое для нее не актуально. Как бы поделикатнее объяснить?

- Вы собираетесь щадить чувства Влада Цепеша? Очень любезно с вашей стороны. Нет, ваша задача, молодой человек, гораздо сложнее. Потребуется отыскать ныне живущую ее пра-правнучку. Она где-то рядом, я это чувствую, но силы уже не те, что когда-то… как у человека, давно питающегося одними бомж-пакетами. Я правильно выразился?

От неожиданности Женя едва не проснулся. Впрочем, из сна о Дракуле он все равно выпал и разговор удалось продолжить лишь на следующую ночь.

Они заключили устное соглашение: Женя отыскивает наследницу сокровищ Дракулы и получает честно заработанные десять процентов от клада. Все прочее вроде здоровья и любви женщин автоматически прилагается. Со стороны графа в качестве гарантии выступало рыцарское слово, Жене за неимением такового пришлось дать честное менеджерское.

Женя развил бешеную деятельность. Интернет, вот что ему поможет! Но, сперва требовалось выполнить служебные обязанности, причем быстро и самым лучшим образом. Поэтому документы сортировались с невероятной скоростью, чертежи моментально складывались под формат а-четыре, а список заказов заполнялся как никогда четко. Освободившееся время было с полным правом отдано Всемирной Паутине. К удивлению сотрудников, молодой человек не завис на популярных сайтах вроде «одноклассников», или «знакомства для всех».

Сисадмин, имевший возможность в любой момент подсмотреть, чем занят кто из сотрудников, только разводил руками. Клуб потомков знаменитых людей, исторические сайты, перепись населения стран Европы за бог знает какой год…

- Вы заметили, он стал совершенно другим! - шептались сотрудницы. - Не иначе как у него появилась девушка.

В самом деле, теперь для Жени мир обрел совсем другие краски. Будто вместо допотопной еле дышащей видеокарты поставили новую со всеми возможными «примочками». Что немедленно сказалось и на внешнем облике. Выражение лица того, кто еще недавно был самым непопулярным среди сотрудников, стало значительным и целеустремленным, движения - плавными и точными. Мало того, что Женя больше ничего не ронял; однажды он на лету поймал чашку кофе, которую начальница отдела едва не опрокинула на новую клавиатуру.

- Нет же, он, наконец, занялся спортом, - доказывал всем главный дизайнер. - Обратите внимание, как аккуратно стал выглядеть: ни развязанных шнурков, ни болтающихся завязок. Даже постригся как нормальный современный парень, а не заласканный маменькин сынок.

Но Женя, увлеченный своими исследованиями, не замечал усиленного внимания к своей персоне. Когда сведений из Интернета оказалось недостаточно, он открыл для себя библиотеки, затем его пригласили на заседание клуба геральдистов… Одним словом скучать было некогда. Его охватил настоящий азарт кладоискателя или грибника.

Женя уже начинал потихоньку смиряться с тем, что искать наследницу графа Дракулы ему придется еще долго, как вдруг на одном историческом форуме, ради участия в котором пришлось основательно обновить знание английского, наткнулся на необычную собеседницу.

Девушка, назвавшаяся именем одной из экс-жен покойного графа Цепеша, ожесточенно отстаивала, что практикуемые им крутые меры были в чем-то даже обоснованы.

- Между прочим, на центральной площади у фонтана лежал золотой кубок, - писала она, - и его никто не украл. Реальный исторический факт!

Женя с удовольствием рассказал бы графу о неожиданной защитнице, но сны прекратились так же неожиданно, как и начались.

- А вы сударыня, часом, не родственница ли его будете? - наобум спросил он «леди Маричку».

- А вот и да! - ответила та без ложной скромности. - Бабушкина бабушка, между прочим, ему родная дочка. Только они были вынуждены это скрывать по политическим мотивам.

Женя уже радовался, что проблема решилась так просто, но в контакте тут же образовалась целая группа: «потомки Дракулы». Некоторые даже вывесили неплохо сделанные в графическом редакторе «семейные фото».

Исчерпав имеющиеся в распоряжении источники, Женя решил снова посетить Румынию. Он и сам толком не знал, где и что будет искать: пошатается по музеям, пороется в старинных фолиантах, может быть, случайно встретит компетентного специалиста… или очевидца событий. Хотя к последнему без чеснока в кармане лучше даже не приближаться.

Сперва Женя несколько раз прорепетировал перед зеркалом, как будет просить отпуск по семейным обстоятельствам.

- Если мне не предоставят неделю за свой счет, - добавлял он, для убедительности ударяя кулаком по журнальному столику, - немедленно увольняюсь и, можете не сомневаться: специалист моего уровня не останется без работы.

Но все обошлось на удивление мирно. Директор подмахнул заявление, тут же забыв о Жене. А тот поспешил навстречу новым приключениям.

После нескольких дней блуждания по музеям и сидения в читальных залах Женя составил довольно внушительный список предполагаемых наследниц графа. Правда, двое из них проживало в Соединенных Штатах, одна — в клинике для наркоманов где-то в окрестностях Лондона, еще одна – в греческом монастыре. Как войти со всеми в контакт? И главное: каковы критерии отбора?

Перед отъездом Женя посетил замок Дракулы и попросил разрешения в одиночестве постоять перед дверью в подземелье. Но, вопреки ожиданиям, граф не смог предоставить необходимую информацию. Вместо этого он углубился в воспоминания и на нескольких языках ругал младшего брата, в ранней юности кинувшего его не по-детски.

Следующие несколько месяцев для Жени оказались более чем насыщенными. Откуда-то из Канзаса подобно девочке Элли на него свалилась Дороти Хамстер - необыкновенно энергичная и шумная особа. Нет, в деньгах она не нуждалась: покойный супруг оставил ей достаточно средств, но сама мысль о кладе приводила даму в настоящий экстаз. Впрочем, суперцель не помешала ей вихрем пронестись по главным питерским музеям, сходить на «Лебединое озеро», посетить выступление «Пляшущих матрешек», цирковое представление, блошиный рынок и выставку котят. Когда неделю спустя гостья умчалась, прихватив в качестве сувенира серого полосатого котенка по кличке Гопник, Женя вздохнул спокойно. Но это оказалось только началом.

Вслед за первой гостьей примчалась жительница Лиона Ирэн Дюваль, которая проявила необычайный интерес к ночным клубам Петербурга. Проигнорировав гостиницу, она к тихому восторгу жениной мамы остановилась в их квартире, в пустующей бабушкиной комнате. Когда Наташа, удивившись, что отставленный бойфренд не спешит налаживать отношения, заглянула к ним «забрать книжку», девушку ждал неприятный сюрприз. Из ванны неожиданно появилась незнакомка, облаченная в короткие шорты и футболку с символикой радикального экологического движения…

На работе же все кардинально изменилось. Вернувшись из поездки в Румынию, господин Заяц обнаружил на своем рабочем месте стопку документов, которые требовалось срочно оформить и ворох чертежей, сложить которые надо было еще позавчера. Некоторые попытки обойтись без него, разумеется, наблюдались, но все они были из разряда: «без слез не взглянешь».

В первый же день Женя поверг в состояние шока Аллу Петровну, неофициально занимающую должность «всеобщей мамочки». Та по привычке бросила через плечо:

- Женя, солнышко, все равно сидишь без дела. Сгоняй-ка за пирожками и отксерь по дороге парочку листов.

Молодой человек посмотрел ей в глаза так, что съеденный Аллой Петровной завтрак настоятельно попросился «на выход» и произнес негромким внушительным голосом:

- Извините, это не входит в мои служебные обязанности. Насколько я помню, мы занимаем равное положение в иерархической лестнице. Предлагаю покупать ленч всем по очереди. Вы первая, так как проявили инициативу.

Очнулась Алла Петровна уже в кулинарии с пакетом в руках.

Месяц спустя Женя уже руководил группой менеджеров и читал лекции о ведении переговоров и самопрезентации. Зарплата ощутимо подросла, внимание женской части коллектива из безразличного стало очень даже заинтересованным. А однажды, проходя мимо тренажерного зала, Женя поймал себе на мысли: «а, в самом деле, отчего бы не попробовать?» Одним словом, карьера, здоровье и любовные приключения состоялись почти без участия затворника из Дракула-парка.

Портил блестящие показатели лишь один пункт: поиски наследницы Дракулы так и не продвинулись. Ни одна из претенденток не подходила даже приблизительно.

И снова никто из друзей не разделил жениных переживаний.

- На самом деле тебе не нужна наследница сокровищ как таковая, - поучал его психолог-первокурсник. - Ты нуждался в отправной точке, неком креативном пинке. Смотри: за короткое время ты стал по-настоящему успешным человеком. Карьера, положение в обществе, даже плаванием занялся. А этот твой кастинг наследниц Дракулы так вообще находка. Такое покруче чем приставалка: «где находится нофелет». Не ожидал от тебя такой изобретательности. Так что дерзай, вперед к новым вершинам.

- Это все оттого, что в твоей жизни не хватает духовности, - доказывал приятель. - Займись на досуге добрыми делами, поддержи фонд возрождения динозавров или озеленения Луны.

- Ты победил свой страх и полностью переродился, - писал бывший сосед. - Теперь пора окончательно разобраться со страшными сказками. Они тебе больше не нужны, как строительные леса, которые разбирают, когда дом уже построен.

Никем не понятый, Женя упорно продолжал поиски. Компьютерная программа для криминалистов, присланная интернетовским знакомым, ничуть не прояснила дело. Ни одна из фотографий претенденток не обладала достаточным семейным сходством.

. . .

Молодой человек уже был готов отправить в Дракула-парк письмо с извинениями и благодарностью за стимул к самосовершенствованию. Но вдруг стало не до этого.

Фирма, до сих пор плывшая подобно мощному авианосцу, натолкнулась на кризис и теперь вовсю изображала Титаник.

В тот день замдиректора, выйдя в приемную после совещания руководства, печально пошутил:

- Ну, все, скоро и на зарплату никому не заработаем, переходим на подножный корм. А Лилечке единственной беспокоиться нечего, она и на панель может пойти.

Не успел он это произнести, как офис-менеджер медленно поднялась со своего места и подошла к начальнику почти вплотную.

Хрупкую немного кукольную блондинку было просто не узнать. Глаза горели как угли, а рот раздвинулся в хищной улыбке, которую странно было видеть на лице молодой девушки. Так мог бы скалиться капитан пиратского корабля, распорядившись зарядить пушки картечью или… граф Дракула, приказав рассажать по кольям сотню-другую не угодивших ему придворных.

Девушка повелительным тоном выкрикнула прямо в лицо начальнику фразу на непонятном языке, после чего рухнула без чувств прямо посреди приемной.

- Что она сказала? - испуганно поинтересовалась дама из отдела снабжения, случайно оказавшаяся свидетелем этой сцены.

- Ненормативные выражения на старорумынском, - на автомате ответил Женя задержавшийся в дверях. - Насчет того, что на панель послать его мать и сестру, а самого на кол.

- Да вы у нас, оказывается, полиглот!

- Просто недавно смотрел исторический фильм, - ответил Женя. – На языке оригинала.

- Нервные все какие-то, - бормотал замдиректора, безуспешно пытаясь унять крупную дрожь. - Уж и пошутить нельзя.

Очнувшись, девушка ничего не помнила кроме того, что сильно рассердилась на бестактную шутку. Но замдиректора, оказавшийся в луже на глазах всего коллектива, затаил обиду.

- Как вам известно, фирма переживает не лучшие времена, - заявил он на общем собрании. - Ситуация в общих чертах такова: нас почти что выжили с рынка более сильные конкуренты. Требуются свежие нестандартные идеи. Руководство фирмы в лице генерального директора и вашего покорного слуги ждет от каждого изложение своего варианта выхода из непростой ситуации. Особенные надежды возлагаем на Лилию Валерьевну, как человека нестандартно мыслящего и обладающего обостренным чувством собственного достоинства. Если ситуация в ближайшее время не улучшится, мы вынуждены будем начать сокращение.

Взгляд, который на несколько секунд задержался на офис-менеджере, ясно дал понять, с кого это сокращение начнут.

Но именно Лилин вариант был признан самым изобретательным и эффективным. Во-первых, она предложила ряд мер, внушающих конкурентам мысль об опасности и бесперспективности выбранного ими курса. Во-вторых, посоветовала отметить приближающийся юбилей фирмы со всей возможной помпезностью. Третий же пункт вызвал у руководства состояние легкого шока. Нужно где-нибудь найти машину той же марки и цвета, что у хозяина конкурирующей фирмы, и поджечь перед его офисом.

Женя думал, как бы рассказать графу о неожиданный событиях в фирме, но в следующем сне получил сообщение: «не ищи больше, человек. Это она».

Что, Лиля?! Хотя, если присмотреться… тот же характерный профиль, немного выпяченная нижняя губа, глаза чуть навыкате. Программа для криминалистов выдала ответ: вероятность не менее чем 63,5 процента. Вдобавок, тот же метод: напугать и шокировать. Горящая машина, конечно, не так жутко выглядит, как лес из кольев…

В Дракула-парк они на этот раз поехали вместе. «Бизнес-план» выглядел следующим образом: подняться в библиотеку замка, оттуда - на смотровую башню, которая является одним из немногих фрагментов первочалального здания. Под второй нишей справа от двери центральный камень нижнего ряда поворачивается вокруг своей оси. Забрать из тайника документ, по которому Стефании с труднопроизносимой фамилией завещано некоторое количество ценных предметов и доказать, что Лиля является ее наследницей по прямой.

На обратном пути, они, не сговариваясь, присоединились к группе соотечественников, следующей к двери в подземелье. На площадке перед дверью Женя с Лилей скромно встали в дальний угол, пережидая, пока экскурсовод выдаст финальную часть текста. Взглянув на свою спутницу, Женя замер в изумлении. Девушка выглядела так, будто ей только что объявили о выигрыше в миллион евро или о титуле «мисс Вселенная». Нет, дело было не в наследстве. Сияющими глазами девушка смотрела на что-то невидимое Жене и остальным.

- Ты чего?

- Отстань, не видишь: разговариваю.

Женя недоуменно пожал плечами. В голове у него тут же прозвучало так же четко, как это было в недавних снах:

- Благодарю тебя, человек. Если у меня и оставались небольшие сомнения, сейчас они исчезли. Вы прекрасно смотритесь вместе. Может быть, мне прямо сейчас благословить ваш союз?

- Извините, можно вопрос? - перебил Женя, чтобы сменить тему разговора. - А правда ли вы…? Экскурсовод рассказывала…

Стены подземелья вздрогнули как от взрыва, лампочки на несколько секунд почти потухли и засветились в темноте красными точками.

- НЕТ! Я никогда не шил одежду, даже умирая от скуки в заточении! Никогда я не унизил бы себя таким занятием.

Картина, на мгновение вспыхнувшая в мозгу господина Зайца оказалась даже более жестокой и кровавой, чем просмотренный накануне ужастик. Весь коллектив музея извивался на кольях с рекламой Дракула-парка. Неподалеку за столиком импозантный господин, напоминающий графа Цепеша со старинной гравюры, с аппетитом уплетал гамбургеры, запивая их пепси-колой из антикварного золотого кубка.

Семейные планы «прадедушки в энной степени» натолкнулись на упорное несогласие остальных участников событий. Взглянув друг на друга, Женя с Лилей синхронно замотали головами.

- В мое время вас бы все равно обвенчали, - заметил из-за двери престарелый вампир. - Ничего не поделаешь, приходится приспосабливаться к современным реалиям. Будут проблемы — обращайтесь. Я правильно выразился? У одного из присутствующих эта фраза мельтешит в мозгах как заевшая патефонная пластинка.

…Прошло некоторое время. Лиля к всеобщему удивлению уволилась и открыла рекламное агентство. Методы, с помощью которых она управляет немаленьким коллективом и обращается с конкурентами, удивительно напоминают приемчики ее знаменитого предка. Разве что в сочетании с женской гибкостью и дипломатичностью все это выглядит чуть более цивилизовано.

Заместитель директора, так неосторожно высказавший мысль о возможном трудоустройстве Лили, регулярно обнаруживает в своем ящике рекламу «особых секс-услуг». Вскоре он начал бояться даже открывать электронную почту. А недавно его домашний телефон совершенно случайно оказался в списке организаций, специализирующихся на аналогичном сервисе…

Что касается самого Жени с фамилией Заяц, которую больше никто не считает смешной, почти все средства он потратил на дельтаплан особой конструкции, чтобы совершить кругосветное путешествие. Оказывается, это было его мечтой с самого детства. Коллектив фирмы дружно выразил восхищение таким поступком.

- Да, Заяц и не на такое способен, - восторгался старший менеджер. - Не сотрудник, а воплощенный креатив. Идеи так и фонтанируют!

- Женя, - вздыхала новая офис-менеджер, - он такой потрясающий… Вы не знаете, девушка у него есть?

- Настоящий феномен, - разводил руками штатный психолог. - Оказывается, даже наука иногда может ошибаться.

- А как он двигается, вы заметили? – в который раз повторял охранник. - Не то профессиональный танцор, не то герой гонконгского боевика.

Несостоявшийся родственник обратился к Жене с еще одной просьбой. Теперь камень из его замка намертво приклеен к монитору жениного компьютера: получился некий аналог беспроводной связи. Было бы слишком жестоко было лишать Интернета мыслящее существо, даже если это носферату.

2009

Двадцать пятый час

Мне невероятно, просто фантастически повезло. Снять комнату в пяти минутах от института и по смехотворной цене, что может быть удачнее? Причиной такой щедрости были не скромные размеры комнаты в сочетании с формой скошенного ромба и даже не окно, открыв которое запросто можно было дотянуться до противоположной стены двора-колодца.

Предыдущий хозяин комнаты исчез непонятным образом. А пока суд да дело, предприимчивая хозяйка решила сдать пустующую жилплощадь. Но меня это, честно говоря, совершенно не волновало. Да пусть хоть комната с привидениями лишь бы не возвращаться в общежитие и тем более к предкам.

Хозяйка гостеприимно распахнула передо мной дверь:

‒ Вот, вынеси все это на помойку и можешь тут жить.

Взглянув, я едва удержался от того чтобы не свистнуть. Крохотная комната была завалена до самого потолка. В куче разнообразного хлама угадывался корпус от лампового телевизора с циферблатом вместо экрана, стиральная машина «Сибирь», которую для чего-то «скрестили» с принтером и часами с кукушкой. Такое случалось видеть только в магазинчике креативных подарков. Интересно, куда же исчез этот безумный дизайнер, оставив здесь свой «стратегический запас?»

‒ Сбежал, чтобы за комнату не платить, ‒ заговорщицки шепнула мне на лестнице старушка с чайником. ‒ Документы, деньги ‒ все осталось и дверь была на засов изнутри закрыта. Не иначе, из окна выскочил.

С хламом я разобрался довольно быстро. Немного повозиться пришлось разве что с морозильной камерой, внутри которой обнаружился десяток раскуроченных и скрепленных между собой будильников. Впрочем, я не особенно и заморачивался — мало ли у кого какие тараканы в голове.

Наконец комната оказалась практически пуста, если не считать «Пизанской башни» из явно нерабочего монитора и нескольких картонных коробок с надписью «Фруктовый кефир». Ну, еще одно последнее усилие…

Верхняя коробка рухнула, раскрывшись и нахально засыпав освободившееся было пространство листами бумаги. С обратной стороны бухгалтерских документов листы оказались густо исписаны. Это же надо — в двадцать первом веке писать от руки! Да еще и карандашом.

Я уже собирался засунуть все это обратно в коробку, когда в глаза мне бросилась разборчивая подпись под одним из рисунков. «График появления и функционирования двадцать пятого часа».

Двадцать пятого часа?! Выходит, не мне одному вечно катастрофически не хватает времени.

Остаток вечера я провел, ползая по полу и пытаясь хоть как-то разобраться в написанном. Но слова и куски фраз сменялись странными закорючками, строчки ползли вверх, изгибались, наползая друг на друга.

На следующий день я отправился к Андрюхе. Чуть ли не с младших классов он всех удивлял тем, что мог подделать любой почерк: хоть мамин, хоть директора школы. Теперь же стал графологом в очень серьезной организации. И по-прежнему обожает играть в Шерлока Холмса.

‒ Это что, неизвестная рукопись кого-то из научных фантастов? ‒ поинтересовался он на следующий день. ‒ Где добыл такое? Короче, рассказываю: раз в сутки появляется дополнительный двадцать пятый час. Правда, только для тех, у кого повышенная темпоральная чувствительность. Вроде хронометра в голове. В течение этого двадцать пятого часа можно исправить что-то в прошлом, а все остальные будут считать, что так оно всегда и было. Надел прибор со всякой электронной фигней, поймал дополнительное время суток и вперед. Причем, самый прикол в том, что появляешься ты там не в своем виде, а временно вселяешься вселяешься в живое существо, которое тогда находилось рядом. В кота, голубя или еще кого-нибудь, у кого масса тела намного меньше твоей. Типа, энергии маловато, не дотянуться. Ну а там уж крутись как хочешь… И что ты с этим делать будешь, в издательство отнесешь? А то смотри, у меня знакомый сценарии для телесериалов пишет, такой сюжет с руками оторвет. Кстати, я еще не все разобрал, несколько листов осталось. Сейчас не до того, созвонимся потом. Самому интересно, чем там все заканчивается.

Не знаю почему, но я сразу поверил, что все это по-настоящему. Насчет особой темпоральной чувствительности я и раньше догадывался. Был один случай, еще на первом курсе.

Мы всей группой решили отправиться на дачу к нашей старосте. Встречу назначили на десять пятнадцать на выходе из здания вокзала. Я прибыл в Зеленогорск первым, удивляясь, почему остальные дружно решили опоздать и почему у всех мобильники вне зоны доступа.

Я прогулялся по окрестностям, попил кофе в ларьке на рыночной площади, перелистал все книги на лотке и направился на вокзал, удивляясь, что мне никто не перезвонил. Пошел встречать следующий поезд и к полнейшему своему удивлению обнаружил всех на платформе. Причем, все дружно утверждали, что прибыли только что и сейчас 10.20. Будь эта цифра только на их часах и мобильниках, я бы решил, что это идиотский розыгрыш. Но, подняв голову к вокзальным часам, = увидел ту же самую цифру. А потом на своем мобильнике! Для всего мира сейчас было начало одиннадцатого.

Значит, прибор! А я сам, своими руками… Может, еще не поздно? Хотя, как его узнать среди всего этого хлама?

Отчаявшись, я вернулся в комнату, со злости пнул оставшуюся коробку. Оттуда вместе с антикварными лампами для телевизора и кучей микросхем вывалился крутейший кожаный пояс с металлическими заклепками и какими-то блестящими штуками.

Это произошло неожиданно, без всякого предупреждения вроде звона в ушах или яркой вспышки. Только что я сидел на лекции по менеджменту и вот… Где же я?

Сквер в паре остановок от института. Но какое все огромное! Выглядит как-то неправильно… И почему я смотрю на все это сверху?

Глянув вниз, вместо ног, я увидел птичьи лапки, которые крепко держались коготками за ветку. Вместо рвущихся наружу непарламентских выражений изо рта, а точнее клюва, вылетело звонкое «чик-чирик». Это что же я — воробей?!

Понятно: вот там, на скамеечке, сидит ботаник заморенный. Если я все правильно понял, через пару минут сюда ввалятся пьяные гопники и начнут над ним издеваться. Тогда, в прошлом, все смотрели, будто их ничего не касается, а потом потихонечку смылись. И я в том числе. Испугался, что они меня потом вычислят…

А вот и они, показались из-за угла. Сейчас будут здесь. Но что я могу сделать? Подлететь к будущей жертве и сказать «сваливай отсюда пока не поздно»? Я же только чирикать могу! Взять в клюв соломинку или щепочку и написать на земле пару слов? Нет, не вариант, да и не успею уже. Вот они, совсем рядом, дозаправляются пивом на ходу. Так и горят желанием хоть кому-нибудь показать, кто здесь главный.

Я поднялся в воздух, выдав почти вертикальный взлет. Сделал пару кругов, чуть замедлился, оказавшись над пьяной компанией. Может камушек поднять с земли и сбросить? Нет, какой из меня бомбардировщик…

Пока я лихорадочно соображал, крохотный птичий желудок решил проблему по-своему.

Едкая белесая капля птичьего помета попала прямо на самого агрессивного, причем точнехонько между стеклом темных очков и глазом. Отчаянно ругаясь, тот принялся тереть лицо. Остальные растерянно столпились вокруг. Наконец все направились в соседний двор, к фонтанчику. «Ботаник» по прежнему сидел с учебником высшей математики, не понимая, какой опасности только что избежал.

Ну вот, миссия выполнена. Что бы такого еще учинить напоследок? Может полетать еще? А кто там, забрался на скамейку с ногами? Это же я! Еще первокурсник… Ну и видочек у меня! Хорошо мы тогда погуляли! Я порывался на спор выпить ящик «светлого». Наташка меня прервала на середине и за руку утащила в соседнюю комнату. Правда, выпитое пиво в компании с другими напитками устремилось в обратном направлении… Она тогда выскочила и помчалась застирывать топик, а потом полгода со мной не разговаривала. А сейчас я вместо того чтобы готовиться к зачету, играю в тетрис. Потом еле пересдал с третьего раза. Ну, уж нет!

Подлетев к себе позапрошлогоднему, я спикировал прямо на тетрис и что было сил клюнул в самую середину экрана. Стекло моментально пошло трещинами…

…В уши ворвался голос лектора, продолжающего фразу. До конца лекции добрых полчаса. Сейчас бы мой тетрис сюда: вот была вещь — двести игр, в каждой по несколько режимов… Это же надо: какой-то ненормальный воробей подлетел и не говоря худого слова, клюнул в экран. Наверно принял движущуюся точку за мошку или червячка.

В следующий раз это произошло, когда я расположился у компа, собираясь как следует полазить в Сети. Но вместо интернетовской странички увидел прямо перед носом мокрый асфальт. Рядом поблескивала лужа. Ну, и кто я на этот раз?

Увидев свое отражение, я издал пронзительное «мяу». Нет, так нельзя, это уже слишком!

Я так и не уговорил маму взять его. Котенок остался на улице, а на следующий день попал под автобус. Он лежал у самого тротуара, маленький и жалкий, я смотрел на него и чувствовал себя последней свиньей… Но за что меня в его шкуру?! Если так, то жить мне остается несколько секунд, не больше. Не хочу!!!

Вот и автобус, подъезжает к остановке. А я на проезжей части; люди, столпившиеся в ожидании, не видят и не слышат меня. Ноги стоят так плотно, что и не протиснуться, а громадные колеса все ближе….

Не знаю, что оказалось решающим — человеческий разум или кошачьи инстинкты. Впрочем, это уже не имело никакого значения. Я подпрыгнул, оттолкнувшись от земли всеми четырьмя лапами, повис на чем-то мягком и ворсистом и, не теряя времени, принялся отчаянно карабкаться наверх.

Мягкая уютная темнота, множество запахов. Запах женского тела, пряных духов, шерстяной ткани. Раздался оглушительный визг, темнота надо мной распахнулась, впустив морозный уличный воздух. Нет, только не туда! Я вцепился всеми коготками, подо мной что-то рвалось, но я упрямо полз выше.

Меня взяли за шкирку и подняли. Женщина в разодранном джемпере яростно пожирала меня глазами. Надо срочно расположить ее к себе… Как раз недавно на психологии рассказывали о методах невербального общения. Я состроил самую умильную мордочку как у Кота В Сапогах из Шрека, даже сложил передние лапки, будто прижимая к груди шляпу, затем, набрав в легкие воздуха, жалобно протянул:

— М-и-и-и-у!

Выражение лица женщины моментально смягчилось.

‒ Бедный малыш! ‒ услышал я. ‒ И какой забавный: сам черный, а хвостик в белую полоску, будто от другого котенка пришит. Не бросать же такого красавчика на улице…

Я снова жалобно мяукнул, чтобы закрепить успех, но получилось несколько фальшиво да и тембр низковат…

Страничка еще не загрузилась. Ну вот, наконец-то! Посмотрим, кто какие фото повесил. А вот это сегодня собрало наибольшее количество лайков. Здоровенный котище развалился на спинке кожаного «директорского» кресла. По цвету почти сливается с ним, если бы не ярко-желтые глаза и полосатый хвост. Кажется я его где-то видел… Наверно, здесь же: многие любят выкладывать фото своих любимцев целыми альбомами.

Совершенно неожиданно ко мне в гости напросилась Лариска. Я ее не видел с самого выпускного вечера да, честно говоря, не особенно и хотелось. Может быть, дело было в портвейне, распитом в «мужском клубе» или в чем-то еще, но мне вдруг до смерти захотелось провести с ней ночь за самым взрослым занятием. Впрочем, получив отказ я не особенно и расстроился, хотя видел — в глубине души она очень даже не против. А тут вдруг: «случайно здесь оказалась, да сто лет не виделись».

Выпили по чашке чая, перебрали всех одноклассников — кто куда поступил и кто на ком женился, я продемонстрировал почти всю свою коллекцию прикольных мультов. Лариска уже собиралась уходить, как вдруг заметила мой пояс на спинке кресла.

‒ Ой, какая прелесть! А можно померю?

Не успел я сказать ни слова, как она застегнула пояс поверх свитера, покрутилась перед стеклянной дверцей шкафа и вдруг застыла как в режиме «стоп-кадр».

Она что, тоже темпорально чувствительная?!

Но додумать эту мысль я не успел. В глазах потемнело, весь мир отодвинулся куда-то очень далеко. Я будто скользил в узком туннеле и не было конца этому стремительному падению. Нет, это было даже не падение, я совершенно ясно чувствовал, как притормаживаю, резко поворачиваю и снова на полном ходу проваливаюсь в глубокую яму, как на американских горках. Темнота, в которой не ощущаешь собственного веса и в то же время чувствуешь, будто неведомая сила выворачивает тебя наизнанку, словно перчатку. Где-то далеко приоткрылась гигантская дверь, меня втянуло туда, с огромной силой выбросив с другой стороны…

Все закончилось так же неожиданно, как и началось. Я был у себя дома, но в то же время это был другой дом, другая жизнь и по сути дела другой я. Передо мной на стене, оклеенной светлыми обоями, виднелись фотографии в ярких рамочках: малыш, прижимающий к себе игрушечного зайца, и свадебный снимок, «главные герои» которого показались удивительно знакомыми…

К реальности меня вернул голос Ларисы.

— Дорогой, забери сегодня Павлушу из детского садика. А то я опять с утра неважно себя чувствую.

2010

Невозможно всего предусмотреть

Летательный аппарат межгалактической культурной миссии завис над выбранной точкой пространства и начал плавное снижение. Объект, форма которого в точности совпадала с формой суповой тарелки, накрытой выпуклой крышкой, совершил посадку на крышу дома, особенно популярного среди кошачьего населения окрестностей. Из него, мягко ступая по скользкому железу, вышла Муии, главный психолог экспедиции и приблизилась к отчаянно воющему рыжему коту. Остальные наблюдали за ней, обмениваясь впечатлениями.

– Невозможно всего предусмотреть! – глубокомысленно заявил Капитан. – Наш, если можно так выразиться, подопечный, вовсе не чувствует себя счастливым. Чтобы это понять, не требуется никакой аппаратуры. Достаточно лишь послушать, как он надрывается.

– Да брось ты, – недоверчиво произнес Механик. – Просто романтическое настроение…

– Что-то в его голосе не ощущается романтики, – заметила штурман Мииа. – Сплошная безнадежность. Ни за что не поверю, чтобы настолько привлекательный кот не пользовался успехом.

Начальник экспедиции по обыкновению отделался многозначительным взглядом, сопроводив его телепатическим импульсом: «сами наловили этих мышей – сами и хвостики обгладывайте».

. . . .

– Снова голосишь? – поинтересовалась главный психолог, появляясь в поле зрения кота.

– А?! Явились, сволочи!! – злобно заорал тот еще громче, выпуская когти. – Ну, так я же вам сейчас устрою клочки по закоулочкам! Прогрессорством они тут, понимаешь, занимаются – а я страдай?!

– Ты же получил бесценный дар, о котором прочие коты этой планеты не могут даже и мечтать! – возразила Психолог, на всякий случай отодвигаясь от оппонента. – В чем же дело?

– Год назад я сидел на крыше, на этом же самом месте, – начал кот, печально раскачиваясь из стороны в сторону. – Тепло, солнце, мир полон привлекательных кошек… И тут на небе появляется какая-то миска. Меня, ничего не подозревающего, хватают за шкирку и втягивают внутрь. Свет прямо в глаза, запах как в ветеринарной клинике.

Тогда я еще не понимал, что со мной хотят сотворить, но подхвостьем, наверно, чувствовал, что ничем хорошим для меня эта неправильная история закончиться не может. Я орал и отчаянно сопротивлялся изо всех сил. А что еще думать, когда тебя привязывают к креслу, суют головой в какую-то кастрюлю, где вместо макарон торчат провода… И, как вскоре выяснилось, я оказался более чем прав. Ну, братья по разуму, ну удружили!

– Минуточку! Тогда мы еще не были в полной мере братьями по разуму. Большинство твоих ментальных способностей находилось в летаргическом состоянии. Ты пользовался хорошо, если одной десятой.

– И я был счастлив! – возопил Барсик. – Я вел жизнь нормального кота, с самыми обычными желаниями и устремлениями.

– Но что изменилось? – не выдержав, поинтересовалась Мииа на телепатической волне.

– Что изменилось?! Вы еще спрашиваете! Да все!!! Вас бы в мою шкуру, леди… да на целый год!

– Вот она благодарность дикарей, – мысленно констатировала Психолог.

– Благодарность?! – снова послышался душераздирающий вопль рыжего. – За что?? За то, что вы мне жизнь загубили???

– Житья нет от этих кошек! – послышалось из окна верхнего этажа. – Опять разорались.

– Брысь, кому сказано! – послышалось с другой стороны двора-колодца. – Нет, это без толку, надо подняться, да из ведра их!

– Вот сами и поднимайтесь раз такой умный! – возразил предыдущий голос.

Выдержав паузу, представители различных цивилизаций вернулись к прерванной беседе.

– Я считал себя домашним котом и позволял людям жить рядом, обслуживать и обихаживать меня. Я был убежден, что в моем маленьком мире царит полная гармония. Но, вернувшись домой после того, что вы со мной сотворили, я убедился в обратном.

Члены межгалактической экспедиции дружно испустили вопросительный импульс.

– К нам в гости зачастила подруга хозяйки. То есть, хозяйка ошибочно полагала, что та морально поддерживает подругу, помогая ей пережить тяжелое время после развода. Эта женщина всегда старалась меня приласкать, восхищалась мной, не упуская случая сказать что-нибудь приятное, и меня это вполне устраивало. Но, когда я взглянул на ситуацию, вооруженный новыми способностями, мне открылась совершенно безрадостная картина. Чувства, которые эта с позволения сказать, гостья, испытывает к моему хозяину, сродни тому, что ощущает любая кошка при виде достойного внимания кота.

Иными словами, эта ловкая особа вознамерилась во что бы то ни стало увести мужа подруги. Путем несложных логических рассуждений я пришел к выводу, что после этого хозяйка моментально впадет в депрессию, потеряет интерес к дому, а, следовательно, и ко мне.

Позволить какой-то человеческой самке разрушить мое уютное существование! Нет, ни за что! Я решил действовать. Для начала, выскользнув в коридор, я тщательно облил модные полусапожки навязчивой гостьи. Вместо благодарности я получил от хозяйки веником. Но что взять с создания, разум которого пребывает в спящем состоянии…

В следующий раз, когда хозяйка на минутку отлучилась на кухню, так называемая подруга вытянула ногу под столом и кокетливо провела по штанине хозяина носком туфельки. Я буквально шкурой почувствовал исходящий от него ответный импульс. Пропусти я этот важный момент, последствия для меня могли бы стать катастрофическими.

Но я был настороже. Дождавшись, когда нога хозяина, выскользнув из домашнего тапочка, совершит ответное движение, я выпустил когти и провел сразу обеими передними лапами по ноге, затянутой в ажурные черные колготки. Женщина с визгом подскочила, на столе что-то зазвенело, чай потек вниз по скатерти.

В следующий раз перед приходом гостьи меня заперли в спальню. Но я не терял времени даром. Забравшись в шкаф, я разрыл стопку старых вещей хозяина и вытащил несколько ярких пакетиков, которые тот положил туда тайком от жены. Вдоволь погоняв их по комнате, я разодрал упаковки, выпустив им длинные резиновые кишки. Один из пакетиков совершенно случайно оказался под креслом, другой – на туалетном столике хозяйки, за шкатулкой с украшениями.

…Назойливая женщина перестала появляться в доме и между хозяевами постепенно воцарился мир.

– И все-таки я не понимаю сути твоих претензий, – настаивала Муии. – Ты смог решить серьезную проблему. Следовательно, обретенные способности пошли тебе во благо.

– Вы не понимаете. – Барсик хотел, было, снова издать горестный вопль, но вовремя сдержался.

Впрочем, и этого хватило, чтобы во дворе у всех машин сработала сигнализация, а в чердачном окне треснуло стекло. Снова раздалась отчаянная ругань человеческих обитателей дома.

Рыжий абориген с видом оскорбленного достоинства переждал эти проявления эмоций и, когда они, наконец, стихли, продолжил:

– Я оказался в полнейшей изоляции. Не скрою, я самодостаточен, но все же иногда просто не обойтись без одобрения социума…

– Верно, референтной группы, – машинально подтвердила Муии.

– Меня никто не понимает. Примитивные удовольствия, в которых находят счастье другие коты, больше не развлекают меня. Вообразите: никому кроме меня не интересны созвездия над нашей крышей; поэзия цветовых нюансов вечернего неба оставляет их равнодушными. Мне не с кем поделиться своими новыми впечатлениями и переживаниями.

Я сочинил поэму о телевизоре, выброшенном на помойку. Рожденный чтобы стать чудом научной мысли и вершиной технического прогресса, он устарел и был выброшен. Но прочих котов заинтересовала лишь рыбина, которую кто-то оставил на нем. Не понимаю, как можно наслаждаться подобной трапезой. Мало того, что она не первой свежести; как можно есть морскую рыбу после полуночи да еще без соответствующего гарнира и напитка! Я попытался просветить остальных, но они посмотрели на меня как на безумца.

Но это еще не самое печальное в моей участи. Разве я могу начать роман с кошкой, чей интеллектуальный уровень несоизмеримо ниже моего? О чем я буду с ней говорить? Я имею в виду – о чем мы потом будем говорить?

Даже самые привлекательные внешне оказываются примитивными приземленными созданиями. Что для них тонкости и нюансы эротической поэзии…

И что мне теперь делать? Попросить хозяев, чтобы меня кастрировали? Или броситься с крыши вниз головой? Хотя…

Взгляд его, выражающий отнюдь не научный интерес, остановился на вышедшей на крышу Мииа. Та отвела глаза, демонстрируя полнейшее непонимание.

Между членами экспедиции завязался напряженный телепатический диалог на той волне, которая к счастью не вошла в программу не совсем добровольного обучения Барсика.

– А может быть, ради науки… – предложил начальник экспедиции. – В данном вопросе я не имею права приказывать, но…

– Нет-нет, он различает всего два уровня коммуникации из десяти… И вообще рыжий кот – герой не моего романа.

– А если такой вариант, – снова вступила в разговор Муии, – мы пробуждаем разум у кошки по вашему выбору.

– И что же мне, по-вашему, теперь проводить время с одной и той же кошкой?! Издеваетесь, что ли?!

– Нет, – продолжил Барсик, отвечая на мысленное предложение психолога. – Что я у вас забыл? Все такие из себя интеллектуальные, десять уровней общения. А мне всего на два и расщедрились…

– Будем решать, – задумчиво произнес Мрьяу и летающая миска поднялась в воздух, держа курс на Кошачью галактику.

. . . .

– Пожалуй, в его словах есть доля истины, – протелепатировал механик. – Уж если пробуждать способности, так у всех.

– Верно, – подержала его штурман. – Но тогда лучше делать это временно, скажем, у одной-двух кошек по выбору нашего подопечного.

– Вы что и в самом деле собираетесь постоянно возвращаться сюда? – осторожно поинтересовалась у начальника Муии, предварительно телепатически разведав обстановку.

– Что делать, – изрек Мрьяу, почесав задней лапой себе за ухом. – Все же собрат по разуму, в какой-то мере пострадавший из-за нашего вмешательства. Главное – мы преследовали благородную цель. Но без издержек, как правило, не получается. Всего невозможно предусмотреть.

2011

Вечные ценности

Аделаида Александровна развернула одно из писем, принесенных накануне горничной. Журналу «Дамское счастье» требуется написать статью про английские теплые чулки, прислать необходимо сегодня к вечеру. Но сперва нужно закончить короткую заметку для еженедельного приложения к «Семейному обозрению».

− Я пользуюсь кремом «Регина» и теперь не испытываю недостатка в мужском внимании, − тщательно выводила она на листочке недорогой желтоватой бумаги. − По моему совету этим кремом стала пользоваться моя родственница, которая уже отчаялась выйти замуж и уже через две недели получила предложение руки и сердца…

Печально вздохнув, она бросила взгляд на портрет покойного супруга, являвшийся едва ли не единственным украшением когда-то изящной гостиной. Модный художник изобразил его в виде романтического героя − стоящим на скале, с горящим взором и развевающимися от ветра волосами.

Ах, Николенька, ну почему ты считал карточную игру таким хорошим времяпровождением? И разве было так обязательно затевать эту дуэль из-за злосчастной восьмерки треф? В результате ушло за долги и без того вконец расстроенное имение, квартира на Малой Морской улице и немногие оставшиеся фамильные драгоценности. Единственное, что удалось спасти от безжалостных кредиторов − небольшую квартиру в Свечном переулке.

Если бы у нее остался вишневый сад, она, не задумываясь, продала бы его на дачные участки. Но за отсутствием вишневого сада и помощи родственников приходится довольствоваться тем, что было невозможно ни проиграть в карты, ни заложить в ломбарде.

К счастью, на дворе просвещенный девятнадцатый век и женщина с достаточным количеством ума и энергии может сама себя содержать, не соглашаясь вторично выйти замуж, взять себе любовника, а также не пойти в гувернантки или компаньонки к какой-нибудь богатой старухе.

Примерно месяц назад Аделаида Александровна шутки ради переписала статью о дамских корсетах. Ей показалось, что та изложена бесцветным тяжеловесным языком, который не привлечет внимания ни одной покупательницы. После переделки статья приобрела недостающие изящество и живость. А затем она запечатала статью в конверт и послала на адрес журнала, подписавшись, подобно героине пьесы Ибсена, вымышленным именем.

Через пару дней она заглянула на Центральный почтамт, где ее дожидался ответ. В конверте лежало две рублевых ассигнации и письмо с предложением продолжать в том же духе.

Итак, что там дальше? «С кремом для волос «Ориантин», мои волосы снова обрели свой цвет как в лучшие дни молодости. Микстура «Адье тристесс» навсегда избавит вас от мигреней и меланхолии»…

В тот вечер любопытство Аделаиды Александровны было возбуждено до крайности. Сегодня в салоне графини Лесновской, приходившейся ей кузиной, должен показать свое искусство некий мессмерист-гипнотизер не то из Италии, не то из аравийских пустынь.

Летний дачный салон предполагал гораздо больше свободы в выборе приглашенных. Некоторые из сегодняшних гостей в Петербурге не могли бы рассчитывать даже на то, чтобы быть допущенными хотя бы в прихожую. Например, месье Бидушон − ярый вольтерьянец, чьи речи отличались вольнодумием и свободомыслием или некий испанский гранд с прекрасными манерами и весьма сомнительной родословной. К этой же категории относился и герой сегодняшнего вечера − импровизатор, известный под именем великого и ужасного Каламари. А если написать об этом импровизаторе что-нибудь вроде заметок от лица случайного гостя и предложить в раздел светских новостей? Мысль недурна!

Невысокий худенький господин со всеми атрибутами романтического злодея из оперы − гривой черных волос, огненным взглядом и черным бархатным плащом − начал с обычных салонных фокусов. Он безошибочно угадывал выбранную кем-нибудь из присутствующих карту, брал со стола предмет, указанный в записке и тем, кто на это отваживался, сообщал никому не известные подробности их жизни. Совершенно не зная русского языка, он довольно музыкально исполнил колыбельную, которую графине Бельской певала ее нянюшка.

Затем импровизатор обратил внимание на молодого человека в простом, не по сезону темном костюме, скромно сидевшего в кресле возле самого входа. На него Аделаида Александровна украдкой поглядывала с самого начала. От острого дамского взгляда не укрылась ни чересчур новая обувь, ни молчаливость. Должно быть, это представитель аристократического рода путешествующий инкогнито. Разумеется! Не мог же он под своим настоящим именем появиться на скромной даче в Озерках?

− Может быть, вы тоже желаете что-нибудь загадать?

− Я бы предпочел уступить кому-нибудь это удовольствие, − ответил тот, взволнованно вертя в руках табакерку, украшенную узором в античном духе.

− Нет, отчего же! − возразила импровизатору Варвара Константиновна, хозяйка салона. − Или вы боитесь нечаянно выдать какую-нибудь ужасную тайну?

− Давайте, я угадаю, в каком году вы совершили свое первое путешествие, − настаивал импровизатор, уставившись на собеседника мефистофельским взглядом.

Но театральное выражение на его лице внезапно сменилось изумлением. Господин Каламари закрыл глаза, потряс головой, пробормотав:

− Нет, это невозможно!

Его слова были прерваны шумом упавшей посуды. Застенчивый гость - кажется, он представился как Сергей Сергеевич - должно быть, окончательно разволновавшись, задел локтем стоявшую перед ним на столике чайную чашку. Та с грохотом упала на пол, разлетевшись на множество осколков. Когда суматоха улеглась, оказалось, что кресло у входа опустело. Должно быть, не в меру застенчивый господин предпочел исчезнуть по-английски.

Пару мгновений спустя, Аделаида Александровна заметила, что привлекший ее внимание предмет остался лежать на сиденье кресла. Движимая любопытством, она поднялась, будто желая полюбоваться картиной, висящей над ним, и будто нечаянно уронила веер, упавший рядом с привлекшим ее внимание предметом. В глубине души радуясь своей ловкости, дама подняла обе вещи. Интересно, что это за табакерка? И что за женский портрет мелькнул на внутренней стороне крышки?

Табакерка оказалась неожиданно тяжелой. Внутри что-то еле ощутимо вибрировало. Совершенно заинтригованная, Аделаида Александровна попыталась заглянуть внутрь своей таинственной находки. Но один из элементов узора неожиданно подался под пальцем и ушел внутрь.

Все вокруг утонуло сперва в ослепительной вспышке света, а затем в непроглядной темноте.

− Обморок, как некстати! − подумала Аделаида Александровна, судорожно сжимая веер. − Только бы не задеть столик с китайской вазой. Кузина Варвара этого никогда не простит.

Придя в себя, она осторожно огляделась по сторонам. Судя по всему, ее обморок прошел для всех незамеченным. Во всяком случае, никто не суетился вокруг нее, не предлагал воды и нюхательной соли. Сама она не лежала на кушетке, а сидела, удобно откинувшись на спинку старого вольтеровского кресла. На коленях у нее по-прежнему лежал веер, где известный оперный тенор, чей концерт они с Николенькой посетили еще в счастливые времена, написал несколько восторженных слов. Табакерки нигде не было.

Аделаида Александровна оглянулась вокруг. Куда могла потеряться эта занимательная вещица? Но вовсе не это вызвало сильнейшее удивление. Без всякого сомнения, она по-прежнему находилась на даче у кузины Варвары. Званый вечер продолжался, но за то время, пока она находилась без чувств, все приняло какой-то необычный вид. Стены, которые еще недавно были оклеены изумрудно-золотистыми обоями, теперь были обиты грубой тканью. Гардины на окнах уступили место белым жалюзи. Никто из присутствующих отчего-то не был ей знаком. Может быть, это импровизатор применил к ней свое искусство гипноза? Не спрашивая ее позволения, какая наглость! Сейчас она поставит на место этого возомнившего о себе проходимца!

Но, судя по всему, синьор Каламари закончил свое представление и удалился. Вместо него перед гостями выступала… сама кузина Варвара. Невероятно! Еще позавчера она уверяла, будто ни за что не станет петь романсы. И вот теперь с чувством исполняет «В лунном сиянии снег серебрится» − романс, автора которого она упрекала в недостаточно высокой нравственности. К тому же поет, аккомпанируя себе не на фортепиано, а на гитаре, будто цыганка из ресторана! И, боже мой, в каком виде! Платье на несколько дюймов короче, чем позволяют приличия. На всеобщее обозрение выставлена не только туфелька, но и щиколотка в недопустимо темном чулке.

Романс закончился, присутствующие бурно зааплодировали. И все-таки, куда подевались все знакомые? И почему все здесь наряжены, будто на костюмированном балу? Понятно! Увидев, что она в обмороке, ее решили разыграть! Так и есть! Когда в прошлом сезоне они своим маленьким кружком представляли разные шарады, тоже изобретали самые невероятные костюмы.

Но тогда какое же здесь слово зашифровано? Господин, сидящий на непонятном бархатном мешке, одет в кожаные брюки и куртку с бахромой. Индеец! Или, может быть, он изображает пирата, сидящего на мешке с сокровищами? Тогда это слово «золото»? Или «пиастры»?

Пожилая дама, полулежащая на плетеном стуле, наряжена, будто героиня старомодного водевиля. Соломенная шляпка, заколотая спереди массивной камеей и повязанная пестрым шелковым платком, как у классической подруги-наперсницы, которой главная героиня поверяет свои сердечные тайны. Рядом с ней немолодой господин с азиатской внешностью; на нем красуется костюм парижского уличного художника. Юная барышня, которая увлеченно играет на флейте − идиллическая швейцарская пастушка! Америка, Азия, российская провинция, Париж, Швейцария… Все проще некуда!

− Это слово «экспресс», я угадала? − сказала Аделаида Сергеевна, приблизившись к Варваре. − Ведь только экспрессом можно, не утомившись, объехать все страны и вернуться назад в Россию. Но, ma cherie, почему на тебе этот турнюр? Неужели пока я была в обмороке, ты успела выйти замуж?

− Простите, а вы кто?

− Довольно меня разыгрывать! − рассмеялась гостья. − Ведь ты не будешь отрицать, что ты Варвара Лесновская, а я с утра была твоей кузиной Аделаидой.

− Ну да, Варвара… и свадьба у меня была месяц назад. А все-таки, кто вы, Аделаида? Откуда мы с вами знакомы?

Взгляд Аделаиды Александровны случайно упал туда, где у двери висел красочный настенный календарь. Рядом с изображением Зимнего дворца виднелась надпись «2014 год».

… на этот раз ее обморок был самым неподдельным.

Немногим позже

Аделаида Александровна подняла голову от экрана изящного дамского ноутбука. За утренней чашечкой кофе самое время узнать светские новости. Для начала посмотрим, куда я звана. Скрипичный концерт в Аничковом дворце, вечер городского романса в «Бродячей собаке», благотворительный базар, квартирник на даче в Озерках… Варенька совершенно неподражаема в этом наряде. Даже ее прабабушка не умела носить шляпку с таким изяществом. Надо поставить лайк на фото… Превосходно! Мое видео с выставки гравюр в духе паропанка перепостили целых двенадцать раз!

Посмотрим, что еще достойного внимания произошло за эту ночь. У Механической Кошки изменилось семейное положение – помолвилась со Счастьем Несказанным, Эркюль Пуаро снова свободен, Аграфена Дормидонтовна в качестве статуса поместила строчку из стихотворения Ирины Одоевцевой. Некто Синий Гусар просится в друзья, пришло личное сообщение от какого-то Фантомаса. Что? Как он смеет?! В черный список его немедленно! Теперь посмотреть обновления в группах и можно переходить к делу.

Итак, что пришло на мейл? Срочный рерайтинг статьи о мультиварке, серия заметок на сайт магазина подарков − прислать до нынешнего вечера, сайт «Мода и гламур» предлагает постоянное сотрудничество…

Как все-таки приятно жить в эпоху прогресса! Труд больше не является для женщины чем-то неприличным, что надо скрывать. Можно без всякого спутника посетить театр и прочие культурные мероприятия, не боясь быть неправильно понятой. И автомобили, какая прелесть! На улицах больше никаких куч навоза.

К тому же, как хорошо, что даже в просвещенный двадцать первый век к искусству относятся с тем же пиететом. Денег, которые были выручены за веер с автографом оперного тенора, с избытком хватило на очаровательную квартиру с видом на Таврический парк и поездку в Италию.

Кто-то дозванивается по скайпу. Боже мой, как не вовремя! Там же совершенно ясно сказано, что меня нет в сети, не принимаю! Что там еще? «Синий Гусар просит добавить его в список контактов». Уже звонит; впрочем, гусары во все времена отличались приверженностью к быстроте и натиску.

− Прошу извинить меня за беспокойство. Может быть, вы меня помните. Я был на том же званом вечере в Озерках, что и вы.

− Городские романсы в исполнении Юли Беленькой? Выступление был просто замечательным!

− Нет, я имею в виду метафизические опыты господина Каламари. Мне пришлось покинуть общество немного неожиданно… Я оставил свою табакерку и она, насколько я могу предположить, привлекла ваше внимание…

− Ах, вот вы о чем! Я бы с удовольствием вернула вашу вещь, но, когда я пришла в себя, у меня в руках был только веер.

− Аделаида Александровна, дело не в этом! Я могу вернуть вас снова в вашу эпоху. Вы окажетесь на том же вечере.

− Может быть, вы хотя бы из вежливости сперва поинтересуетесь моим мнением? Так вот, я вам отвечаю: нет и еще раз нет! Хотя бы потому, что здесь воздух чище.

2014

Не смотри в разбитое зеркало

Он проглотил эту наживку не раздумывая, для проформы, а точнее для очистки совести задав пару вопросов. И, услышав, что причина такой спешки лишь в том, что я переезжаю в другой город к заболевшим родителям, побежал оформлять сделку. Скоро, совсем скоро он станет таким как я…

Недавнее прошлое

Еще полгода назад я чувствовал себя невероятно, запредельно счастливым. Вырваться из той мясорубки, в которую превратился бракоразводный процесс, при этом сохранить ясность рассудка и не превратиться в бездомного бродягу – о чем еще можно мечтать?

Бывшая супруга навсегда исчезла из моей жизни, прихватив с собой трехкомнатную квартиру, а также машину и коллекцию картин, которую собирал еще мой дед. Я особенно и не возражал. Во-первых, человек не должен слишком привязываться к вещам, а во-вторых – спокойная жизнь того, безусловно, стоила.

Итак, я стал обладателем комнаты в чистенькой коммуналке в историческом центре города. Соседи, как мне охотно рассказала агент по недвижимости, три интеллигентные пенсионерки: одна бывший медицинский работник, что полезно само по себе, другая всю жизнь проработала на секретном заводе и поэтому невероятно сдержана, третья много путешествовала, а значит, очень интересная собеседница.

Жилье меня в целом устроило. Какая разница, что от кухни его отделяет лишь небольшой коридорчик-«предбанник» и когда-то оно предназначалась для прислуги. И что рядом с моей дверью так называемый черный ход, откуда доносится неистребимый запах кошек. Зато впереди, как справедливо замечено у классика, покой и воля.

Кроме того, у моего нового жилья была одна особенность. Вообще-то это не длинная узкая комната, известная в народе под названием «трамвай» а две, разделенные перегородкой. Предыдущий жилец увлекался фотографией, поэтому устроил себе лабораторию. Дверь там, под обоями, открыть ее – минутное дело. Согласно плану за перегородкой есть второе окно, правда выходит оно на стену соседнего дома.

. . . .

Иллюзия развеялась подобно утреннему туману, стоило мне познакомиться с первой же из соседок.

Утром я тихонько вышел на кухню поставить чайник и увидел монументальную женщину как будто сошедшую с полотна Кустодиева.

– Здравствуйте, – вежливо сказал я ей в спину. – Меня зовут Александр, я ваш новый сосед.

Женщина обернулась и мне тут же стало не по себе. На меня смотрели водянисто-серые почти бесцветные глаза. Нет, дело не в этом – меня рассматривали как ничтожную лабораторную мышь или продукт сомнительной свежести.

– Вижу что жилец, – перебила она меня командирским басом. – Алкоголь? Наркотики?

– Нет, что вы!

Помимо воли мой голос сорвался на жалобный визг.

– Депрессии, навязчивые состояния? – настаивала соседка. – Передачи из космоса не ловишь?

– Послушайте, я нормальный адекватный человек и я бы попросил…

– Вижу что не мой клиент, – вздохнула она. – Зато эти двое… А ну пошли на лестницу покурим.

– Вообще-то я не курю…

– Я сказала: пошел на лестницу! Так, а ногти почему не стрижешь?

Вынув из кармана накрахмаленного халата пачку «Донского табака», соседка мощным пинком отправила меня в нужном направлении.

– Короче, с этими двумя поосторожнее, они не такие как прикидываются, – начала она без всяких предисловий, – тебе про них агентша чего наплела?

– Евдоксия Тихоновна много путешествовала и очень интересный собеседник…

– Дунька она деревенская, а никакая не Евдоксия! – отрезала соседка, выпуская целое облако дыма. – В Анголе типа голодных детишек кашей кормила.

– Но в этом же нет ничего плохого…

– В этом ничего, – величественно кивнула бывший медработник. – Да только чего она там набралась даже мне непонятно, а я всяких повидала. Неврозы, депрессивные состояния, одному привиделось, как его ангелы с чертями за пьянство судят…

– Так, а что с этой… Евдокией?

– Всего-навсего муж у нее был, а вот куда делся – никто не знает! Из квартиры не выходил. Если умер, как она утверждает – спецтранспорт за ним не приезжал. Кстати, в комнату к себе не пускает, но к фотографу, который в твоей комнате жил, племянник приезжал, вот мальчишка и умудрился заглянуть. Говорит – тут голос моей собеседницы понизился до хрипловатого шепота. – У нее на кровати мумия лежит. Типичный случай некрофилии, осложненной комплексом Диогена. Еще она постоянно покупает мелких зверьков и те бесследно исчезают. Думаю, она жрет их живьем. Такая антисанитария!

– Не может быть! – вырвалось у меня.

– Поживешь тут еще немного – сам увидишь, что творится, хуже всякого дурдома. А вот Катька, у нее комната от входа первая, тоже тот еще фрукт! Якобы с высшим образованием…

– Это которая работала в «почтовом ящике»?

Великанша сморщилась, будто от горького лекарства.

– Не знаю, чем она в этом ящике занималась, но при уборке использует неизвестные моющие средства в бутылках без этикеток и маркировки. Такая и в кастрюлю запросто может какой-нибудь дряни подсыпать! И о том, что я говорила ни слова. Эти сколопендры кого угодно с костями сожрут.

Где-то в недрах квартиры зазвонил телефон и Любовь Петровна, как, оказывается, звали мою собеседницу, ушла, оборвав беседу на полуслове.

Я и раньше догадывался, что отношения между соседками по коммунальной квартире могут быть далеко не безоблачными, но чтобы некрофилия… пожирание хомячков и морских свинок, галлюциногенные вещества в соседских кастрюлях, неизвестные науке яды в качестве моющих средств… Решительно, у этой гражданки у самой непорядок с мозгами.

Вернувшись на кухню, я едва не столкнулся с блондинкой в ярко-розовом атласном халате. Та отшатнулась и едва не выронила заварочный чайник. Что-то темно-красное, резко пахнущее выплеснулось из носика на добела вытертый линолеум…

– Что с вами, вам плохо? – спросила женщина громким шепотом. – Должна вас предупредить: чтобы жить в этой квартире, требуются очень крепкие нервы. Пойдемте, расскажу много интересного. Кстати, меня зовут Евдоксия Тихоновна, это старинное византийское имя. Прошу не путать с Евдокией.

В кухне рядом с мусоропроводом обнаружилась ниша, в которой помещался кухонный столик и две табуретки. Соседка мне молча указала на одну из них. Оглядевшись по сторонам и внимательно прислушавшись, она произнесла заговорщицким шепотом:

– Эти двое – страшные люди, можете мне поверить. Вот хотя бы Любовь; знаете, кем она проработала всю жизнь? Санитаркой в сумасшедшем доме! Таким дается неограниченная властью над пациентами, а власть, как известно, развращает. Так что делайте выводы, юноша. Катерина – та, наоборот, кажется такой интеллигентной… Я читала, что на секретных предприятиях подобных тому, где она так сказать работала, проводились незаконные опыты над людьми. Отношения в коллективе в подобных организациях как у итальянской мафии и не прекращаются даже с выходом сотрудника на пенсию… Честное слово, я бы предпочла, чтобы у меня за стенкой жили крокодилы! Ну, удачи вам и поздравляю с новосельем! – добавила она, вставая и удаляясь со своим чайником.

Едва розовый халат скрылся за поворотом коридора, я присел на корточки и, внутренне содрогаясь, окунул палец в то, что выплеснулось из чайника. Это была лишь заварка с каркаде. Но страх от этого не исчез, притаившись в засаде подобно хищному зверю. А что бы я делал, если бы там оказалась кровь?

. . . .

В ту ночь я впервые проснулся от собственного крика. Такого мне не снилось, даже когда, несмотря на строжайший мамин запрет, впервые посмотрел триллер в видеосалоне.

Я был крепко привязан к лабораторному столу, пожилая женщина наклоняется надо мной со шприцем в руке… Меня медленно погружали в бассейн с грязно-фиолетовым студенистым веществом…. Я отчаянно извивался, пытался кричать, но у меня больше не было голосовых связок, я отчетливо это сознавал… Из ванны навстречу мне протянулось множество змей, которые жадно выхватывали куски беззащитной плоти… Я не мог пошевелить головой, но в то же время ясно видел свои обнажившиеся ребра. Вслед за змеями из ванны показались тонкие жесткие щупальца, они залезли в мою грудную клетку, добираясь до сердца… За этой картиной со спокойной улыбкой наблюдала Шерон Стоун, время от времени сверяясь с показаниями приборов и делая какие-то пометки в своем блокноте. Рядом подобно исполинской кариатиде стояла Любовь Петровна и нещадно дымила самокруткой «Донского табака».

Проснулся я от ужасающего грохота. В дверь черного хода ломились соседи снизу, отчаянно крича, что из-за протечек, которые им устраивают, их евроремонт безнадежно испорчен.

Я скорчился под одеялом, мысленно умоляя их уйти отсюда. Я прекрасно понимал, что ни в чем не виноват, во всяком случае, сейчас. Я толком не успел даже воспользоваться ванной, какие еще протечки! Но липкий душный тошнотворный страх сковал мои движения, парализовав мысли. Много раз в школе, когда учительница спрашивала, кто спрятал классный журнал или налил клея на сиденье ее стула, лишь я один испытывал чувство вины. Ведь благородный человек – как мне многократно вдалбливал дед – должен чувствовать свою вину за все зло, которое совершается в мире… Получается, и за эту протечку тоже?.. Но почему никто из соседок не идёт открывать? Куда они все подевались? Может быть, постучать к кому-нибудь и спросить, что мне следует делать?

Но к кому же? Любовь Петровна чего доброго начнет выспрашивать подробности, интересующие только врачей, Екатерина Николаевна ушла еще утром, я слышал, как она кому-то говорила об этом по телефону.

– Евдоксия Тихоновна, можно к вам?

Дверь открылась сама собой. В комнате никого не было. Никого за исключением неподвижной фигуры на старинной кровати с блестящими никелированными шарами. Мумия! Нет, не буду на нее смотреть…

Я оглянулся вокруг. Резные деревянные маски по стенам, казалось, гримасничали, пожирая меня жестокими плотоядными взглядами.

– Не уйдёшь, – будто говорили они. – От нас не спрячешься!

Почти всю противоположную стену занимал сервант «Хельга», такой когда-то был у бабушки. Среди чашек, фарфоровых статуэток и рюмок из чешского хрусталя некий темный предмет привлек мое внимание. Заинтересовавшись, я подошел поближе. Это была голова негритёнка в натуральную величину, искусно вырезанная из черного дерева. Глаза выглядели как настоящие; на детском лице застыло выражение беспредельного ужаса.

Забыв обо всем на свете, я рванулся назад, но дверь не открывалась. Я продолжал отчаянно трясти ее; боевой топор дикарей, зачем-то повешенный над самым косяком, сорвался и упал мне на голову. В это же мгновение чьи-то холодные руки мягко взяли меня за шею…

…Я стоял перед облупленной дверью, стеклянные окошки которой были с той стороны занавешены ситцевыми шторами в линялый оранжевый цветочек. Померещится же…

– Входите, открыто!

Я вошел, стараясь не особенно показывать своего страха. Вещи были на тех же местах. Но на кровати, где я только что видел человеческую фигуру, лежало свернутое валиком одеяло, обернутое мужским полосатым халатом.

– Что случилось? – отозвалась хозяйка с самого верха стремянки.

Одной рукой она старалась удержать допотопную люстру, а другой безуспешно пыталась вкрутить лампочку.

– Там пришли снизу… они очень возмущены.

– Не обращайте внимания, скоро успокоятся и уйдут.

Не дожидаясь просьбы, я сменил хозяйку комнаты на стремянке. Со второй попытки мне удалось вкрутить лампочку на место, а с третьей она даже загорелась. После этого я довольно быстро вернул люстру в вертикальное положение.

Подойдя к «Хельге», я заглянул внутрь. Голова мальчика стояла там же, но на этот раз это была просто отлично сделанная скульптура.

– На что вы смотрите? Это очень памятная вещь, подарок вождя племени. Если бы не наша гуманитарная помощь, они бы полностью вымерли. Он даже начал за мной ухаживать, по-своему, разумеется. Я стала опасаться решительных поступков с его стороны… Но в те времена к моральному облику относились очень внимательно, не то, что сейчас.

Маски на стенах тоже вели себя, как и полагается декоративным предметам. Я осторожно поднял глаза; вместо боевого топора над дверью красовался ярко раскрашенный веер из пальмовых листьев.

. . . .

Но события этого дня ещё не закончились. Подождав до вечера, я вышел в булочную. Осторожно открыл дверь на черную лестницу – никого. Этажом ниже тоже вроде пусто. Обрадовавшись, что путь свободен, я спустился на одну площадку, затем на другую. Лифт в доме был, на парадной лестнице, но добровольно войти в тесную скрипящую и раскачивающуюся коробку, которая каждую минуту может рухнуть вниз…

Не успел я добраться до спасительного выхода, как на площадке первого этажа наперерез мне бросилась старушка в малиновом берете.

– Вот вы где! Я заставлю вас заплатить! Это все опять ваша ужасная стиральная машина! Вы мне полкомнаты залили, пропали уникальные фотографии, персидский ковер семнадцатого века, малоизвестная картина Шишкина. Представляете себе, сколько это стоит?! Я вас не отпущу, я милицию вызову! – завопила она, преграждая мне путь.

– Позвольте, – возразил я, стараясь унять дрожь в голосе. – Я здесь недавно, а стиральной машины у меня вообще нет.

– Как это нет? – подозрительно переспросила разгневанная фурия, снимая одну пару очков и вытаскивая из кармана другую.

– Жена при разводе забрала.

– Так это вы и есть новый жилец, – продолжила она уже вполне человеческим голосом. – Из той комнаты, где покойник.

– Какой еще покойник? – Лестница подо мной качнулась, заставив схватиться за перила.

– Так вы ничего не знаете! – в голосе моей собеседницы послышалась откровенная радость. – Фотограф в вашей комнате жил. Такой приличный человек, никогда не было, чтобы прошел и не поздоровался. А связался с нечистой силой… И как он умудрился из окна выпасть, ведь не пил же… Следователь, такой молодой симпатичный, говорит – вроде, вытолкнули, но ведь в комнате он один был, некому. А я внучке и говорю: смотри, какой интересный мужчина и обручального кольца нет, не проворонь. Да у этих нынешних ветер в голове, а спохватятся потом…

– А дверь забила милиция?

– Дверь? Нет, ее следующие жильцы забили, которые перед вами въехали. Ребенок ихний туда забежал и сразу заикаться начал, даже личико со страху перекосилось. Что он там такого увидел, не скажу, а только Лариска с ребенком сразу к родителям уехала, ни дня не осталась. Вадик-то еще месяц там прожил, сам не свой. Вроде не пахнет, а шатается, чушь городит как пьяный. По ночам всё бродил, потом, его в больницу отвезли. Хотя с такими соседками немудрено умом тронуться, я вам скажу…

Дальнейшего я уже не слушал. В два прыжка преодолев расстояние до двери, я как пробка из бутылки выскочил на улицу.

. . . .

Я заранее трепетал перед встречей с третьей соседкой. Судя по рассказам, она должна быть страшнее обеих первых вместе взятых. К тому же не исключено, что в их рассказах присутствует некая доля истины…

Вернувшись с работы, где целых восемь часов посвятил редактированию корпоративной газеты и «наполнению сайта фирмы», я едва не упал, сбитый с ног волной запаха. Этот острый химический «аромат» пробудил к жизни детские воспоминания, казалось, намертво похороненные в глубинах памяти.

Я сижу в длинном коридоре, пропитанным таким же запахом, мне должны сделать анализ крови. Грубо намалеванные на стенах сказочные персонажи смотрят на меня с издевательскими ухмылками. Перед нами множество детей с мамами, все они по очереди скрываются за железной дверью. Мне страшно так, что чешутся корни зубов. Хочется бежать из этого ужасного места, но мама уговаривает, смеётся, что нельзя быть таким трусишкой. Она предала меня, она заодно с ними… Стенки коридора смыкаются, пытаясь раздавить меня. Я один перед надвигающимся кошмаром…

– Так вы и есть новый жилец? Не инженер, это сразу видно. Ну и как вам здешняя клоака?

– Спасибо, хорошо…

– Александр, я не ошибаюсь? Вы мне не поможете передвинуть шкаф? А то одной женской силы уже не хватает.

Комната Екатерины Николаевны отличалась простотой и функциональностью. Светлые офисные обои, на которых виднелись цветные фото – горные пейзажи, групповой снимок лыжников. Судя по одежде, примерно сорокалетней давности. У окна письменный стол и стеллаж с книгами, как я успел разглядеть, в основном техническими. Ничего устрашающего, о чем говорили соседки, я не заметил.

– Вижу, вы под сильным впечатлением от нашего серпентария.

Чай, от которого я не посмел отказаться, тоже был с каким-то химическим привкусом. Но сказать об этом значило бы продемонстрировать свою невоспитанность…

– Имейте в виду, – продолжила собеседница как если бы речь шла о квитанциях за свет. – Евдокия – американская шпионка, думаю, что она работает также и на израильскую разведку. Я более чем уверена, что она живет по фальшивым документам и на самом деле ее зовут совсем по-другому. А как вам нравится труженица отечественной психиатрии? Типичная эсесовка, правда?

– Не может быть!

– Очень даже может! То, чем они занимаются в закрытых медицинских учреждениях, давно является общеизвестным фактом. Они собираются клонировать Гитлера, имплантировать его личность пациенту, беззащитному перед этими извергами от медицины. Думаете, теперь она безвредная пенсионерка? Как бы не так! Поверьте мне, бывших санитаров не бывает! Этой женщине достаточно сделать один телефонный звонок, чтобы любого человека признали психически больным и упекли в больницу на всю жизнь. Например, вас, если ваша комната понадобится для кого-то из ее племянников.

– А… мумия на кровати? – вспомнил я. – Правда, это в другой комнате…

– Уже успели побывать? На вашем месте я бы над этим не иронизировала! Я придерживаюсь материалистических взглядов, но некоторые факты признаны даже современной наукой. Одним словом, у нашей Авдотьи Тихоновны был роман с африканским колдуном. Разумеется, с благословения наших и западных спецслужб. Она и в молодости не отличалась внешними данными, на такую только африканский колдун и мог польститься. Белые женщины для них экзотика… Это я к тому, что если однажды проснетесь и поймете что из вас сделали зомби – не особенно удивляйтесь.

. . . .

Прошло не меньше месяца, прежде чем я более-менее восстановил душевное равновесие.

– Соседки просто-напросто ненавидят друг друга, – успокаивал я себя. – Должно быть, что-то не поделили, причем так давно, что и сами этого не помнят. В обыкновенных коммуналках происходит такое, что Шекспир с Конан Дойлем просто отдыхают!

Но на смену одним волнениям уже спешили другие. Моя комната, еще недавно казавшаяся надежным убежищем от всех житейских бурь, вдруг стала внушать мне страх.

Не успевал я придти с работы и привести мысли в порядок после газетной суеты, как по углам длинного узкого пространства начинали сгущаться сумерки. Темнота, до сих пор такая уютная, представлялась зловещей, несущей с собой множество неведомых опасностей.

Ночами за стеной слышались чьи-то шаги, кто-то кашлял и передвигал мебель. Но там никого не должно быть; за перегородкой находится часть моей комнаты, распечатать которую я пока что не собрался.

В ближайшую субботу, когда даже корпоративная газета прекращала свою кипучую деятельность, я решил положить конец этим ночным страхам. Для начала хотя бы открыть дверь, ведущую в отгороженную часть.

Заклеенный обоями прямоугольник – по всей вероятности это и есть дверь. Но с чего начать?

Немного поразмышляв, я потянул за отстающий угол обоев. Полоса основательно пожелтевшей бумаги как будто только этого и ожидала. С легким треском она отделилась от стены и свалилась мне на голову. Взвилось облако пыли. Запах какой-то необычный; может быть, в клей подмешали дуст или другое средство от насекомых? Бабушка о чем-то таком рассказывала.

Под верхним слоем обоев обнаружился другой – темно-зеленый, с узором, похожим на старинную вышивку крестом. С другой стороны к нему намертво приклеились послевоенные газеты. В букинистическом магазине таким бы цены не было…

…Полоски обоев вытянулись и обвились вокруг меня как щупальца гигантского спрута. Они сейчас задушат меня, а затем утащат в стену, где меня найдут, когда соберутся ремонтировать эту комнату. Я стану не толще газетного листа, превращусь в плоскую высохшую мумию и Евдоксия Тихоновна сможет использовать меня в качестве коврика. Бывшая часто говорила, что с моим характером об меня любой будет вытирать ноги…

Нет! Отпустите, я хочу жить! Я не бесхарактерный мягкотелый интеллигент! Иди сюда, мерзкий обойный спрут, я дам тебе прямо по морде! Нет, он все равно сильнее, он медленно и неотвратимо тащит меня туда, откуда не возвращаются. Очередная попытка к сопротивлению оказалась бунтом на коленях…

Но вдруг кошмар закончился. В лицо хлынул свет и холодный воздух, а затем несколько ощутимых оплеух окончательно привели меня в чувство. Самое страшное, что я не имел ничего против такого обращения…

– Ты чего тут разорался, а?! – прозвучал знакомый грозный бас. – Будешь так себя вести – привяжу к кровати на сутки, как шелковый станешь! Так чего случилось-то? – поинтересовалась Любовь Петровна, ставя меня на ноги. – О стену колотишься, вопишь как оглашенный. Хотя…

Она принюхалась и продолжила, возмущаясь уже совсем другим:

– Во, артисты! А я-то думала, куда у меня псилоцибин делся! Они его в клей ухнули, фокусники! И вот результат – делирий токсического генеза. Ну-ну, их счастье, что уехали, я бы не поленилась – каждого тапочком по физиомордии отходила.

Она подошла к окну и с силой распахнула его, отчего стекла едва не вылетели, а все, что лежало на подоконнике, разлетелось по полу.

Любовь Петровна тяжелым шагом покинула мою комнату, попутно заметив, что у меня полный кавардак, и она такого не потерпит.

Я вернулся к прерванному занятию и после доброго получаса усилий прочно забитая дверь наконец-то открылась. Прямо перед носом виднелась записка, приколотая к портьере английской булавкой. На тетрадном листке в клетку четким мужским почерком было написано: «не смотри в разбитое зеркало». Интересно, кому понадобилось давать такие советы?

Внутренне содрогаясь, я осторожно отодвинул чёрные бархатные портьеры. Ничего не видно. Скорее включить свет, иначе я не выдержу и убегу отсюда!

Где-то в углу загорелся красный фонарь. Оглядываясь на каждом шагу, я вошел в тесное захламленное пространство. Вдоль комнаты, от одной стены до другой было натянуто множество верёвок, на которых, прикрепленные бельевыми прищепками, висели фотографии. На конторском столе громоздкий фотоувеличитель. На полу множество скрутившихся в рулончики снимков – перетемнённые, недодержанные, зажелтевшие… Ванночки с давно высохшими реактивами, пустые конверты из-под фотобумаги…

Почему же хозяин этой фотолаборатории вздумал выброситься из окна? Не пустили за границу или потерпел неудачу в каком-то конкурсе? Посмотрим что на снимках; вдруг он был влюблён в какую-нибудь Лолиту или такую же хищницу как моя бывшая. Тогда все понятно…

Но на всех фотографиях я увидел лишь городские виды, благообразных старушек на лавочке, играющих детей. Ничего особенного. Буклеты с выставок – целая серия улыбающихся детских рожиц, луч солнца, неожиданно осветивший тесный и тёмный переулок. Газетная вырезка, должно быть, статья, посвященная этой самой выставке… «Его творчество пронизано позитивом, оптимизмом, верой в человека и жизнеутверждающее начало».

А это что? Во весь лист дохлый комар… Не спорю, определенная эстетика в этом присутствует, но какому нормальному человеку пришло бы в голову такое фотографировать… Следующая находка потрясла меня еще больше. Толстая пачка снимков подписана «умирающая крыса». Движимый нездоровым любопытством, я разложил пронумерованные фотографии на столе. На первом хвостатая обитательница помоек сидела, привалившись к кирпичной стене, крысе явно нехорошо. На последней фотографии в «модели» погасла последняя искра жизни; смотреть на это было жалко и отвратительно одновременно.

А почему здесь так душно? Понятно: окно наглухо закрыто такой же плотной шторой. Долой её! Да здравствуют свет и воздух! А потом до основания снесу эту отвратительную перегородку! Сам, своими руками!

Я решительно рванул в сторону пропыленную ткань. Штора, издав металлический визг, на кольцах отлетела в сторону. Едкая пыль заставила меня безостановочно чихать, набилась в глаза, вызвав целый поток слёз.

Подоконник завален какими-то коробками и пластмассовыми баночками. Грязное стекло с дорожками от дождевых капель. В самом деле, стена противоположного дома так близко, что при желании до неё можно дотронуться рукой. Да это же настоящий питерский двор-колодец! Размером не больше кухни в современном панельном доме, тёмные закопченные стены, четыре окна смотрят друг на друга… Где-то внизу крупные белые буквы: «пылесосы не вытряхивать». Интересные у них критерии – судя по запаху, этот двор используется в качестве помойки, уборной для кошек и собак…

И, правда, что за странная фантазия выброситься из этого окна? Вниз головой на загаженные булыжники? К тому же протиснуться между стенами можно лишь при очень большом желании. Любой, у кого вовремя проснется инстинкт самосохранения, без труда окажется на подоконнике этажом ниже. Даже я, а мне всегда ставили тройку по физкультуре исключительно из жалости. К счастью в институте физкультура не входила с число уважаемых дисциплин.

Неожиданно что-то блеснуло мне в глаза. Прямо передо мной в окне напротив было зеркало. Старинное, в резной раме, оно занимало все пространство окна. Его потускневшую поверхность перечёркивало несколько трещин, в центре на месте выпавшего треугольника виднелась газета. Во все стороны разбегалась сеть более мелких трещин. Разбитое зеркало! То самое, о котором меня предупреждали в записке?

Поверхность зеркала таинственно поблескивала, будто приглашая заглянуть в глубину. Как в романсе, который любила петь бабушка…

Нет, не буду смотреть в зеркало! Что я там увижу: свою бледную худосочную физиономию с унылым хрящеватым носом, оттопыренными ушами и безобразно высокими залысинами, которые я всю жизнь тщетно пытался замаскировать. Даже во время бритья я всегда старался пользоваться зеркалом по минимуму…

Внезапно я остановился, поражённый мыслью, лежавшей на самой поверхности. Получается с комнатой, где я теперь живу, связана какая-то нехорошая история: самоубийство фотографа, поспешный переезд семьи, которая вселилась сюда после него.

Первая, у кого я решил расспросить о прежних жильцах, оказалась Любовь Петровна.

– Да охломоны они были, тунеядцы и раздолбаи, – заявила она в свойственной ей решительной манере. – Работать не хотели, одевались как индусы, а разве такое можно при нашем климате? Я так понимаю, что парень отморозил себе всё, что только можно, а после этого какая семейная жизнь? Девица с ребенком быстренько отсюда свалили, а он после этого и вовсе сковырнулся. Тьфу! Вспоминать и то противно. А фотограф – типичный случай алкогольной депрессии. Этот ещё ничего – из окна вывалился, а вот один деятель чего удумал: повеситься хотел на спинке кровати! Сама в чувство приводила.

Я с опаской покосился на тяжелые сабо, в которые была сегодня обута моя собеседница.

– Всё было вовсе не так! – почти выкрикнула Евдоксия Тихоновна. – Я же вам говорила: Любовь Петровна – страшный человек. Она сама выжила эту молодую семью. Верно, они не во всем соответствовали общепринятым стандартам, но были такими вежливыми и воспитанными… А эта ужасная женщина захотела освободить комнату для своего племянника. Она нарочно подмешала им какую-то гадость. Так что будьте с ней предельно осторожны.

Что, фотограф? Я думаю, он просто хотел постучать в окно напротив. Ему очень мешало это зеркало, он хотел попросить хозяев убрать его, наконец. На звонки в дверь они почему-то не реагировали.

– И вы, образованный человек, верите в эти сказки! – возмутилась Екатерина Николаевна, заваривая чай на спиртовке в лабораторной реторте.

– У них с этой дамочкой была общая стена. Причина более чем проста и примитивна: она захотела сделать зомби из этой молодой пары, а для этого воздействовала на них психотронными лучами. Что же касается ребенка, она давно хотела его съесть, но таким образом, чтобы всю…. предварительную работу проделали его родители. Не забывайте – она провела столько времени в самой дикой части Африки! Там можно и не таких привычек нахвататься. А сотрудники спецслужб по определению лишены комплексов и моральных устоев… Так что я вам очень советую не терять бдительности, а лучше тщательно заламинировать стену фольгой. Она прекрасно экранирует все нежелательные излучения… Что же касается фотографа, то, скорее всего, он пытался поймать необычный ракурс. Один раз я поймала его за фотографированием своего мусорного ведра…

. . . .

Перегородку я убрал практически самостоятельно, что переполняло меня гордостью. Дворничиха всего лишь вынесла доски на свалку и топором разнесла крепко склоченную дверную коробку. Фотографии с детьми и городскими видами, которые мне были совершенно не нужны, она радостно утащила с собой.

Я обживал вдвое увеличившееся пространство. Скоро и мебель заняла почти те же места, что и до моей злополучной женитьбы. Всё как раньше за исключением того, что по соседству теперь не отцовский кабинет с мебелью из красного дерева, а жуткая коммунальная кухня, где три гарпии рассказывают друг о друге всевозможные небылицы. А за стеной не родительская комната, а обиталище сотрудницы нескольких спецслужб, испускающей психотронные лучи. И вместо тихого зеленого сквера одно из окон выходит во двор-колодец, где взгляд упирается в противоположное окно, кем-то и для чего-то загороженное разбитым зеркалом.

. . . .

Около месяца прошло без особых событий. Зеркало, выставленное в окне противоположного дома, будто обещало мне что-то приятное, что не станет предметом осуждения окружающих. Как мороженое, потихоньку съеденное на улице или «Терминатор», которого я втайне посмотрел вместо концерта в филармонии.

Я был бесконечно благодарен – это единственное зеркало, которое не вызывало раздражения. Иногда, если смотреть в зеркало достаточно долго, мне начинало казаться, что трещинки двигаются, сползаются к краям, образуя нечто вроде входа в туннель. Должно быть, он ведет в спокойное место, где не будут критиковать на каждом шагу, насмехаться и давать кучу совершенно ненужных советов. Там не придется опасаться, что подсыплют галлюциногенов в суп, переделают в зомби или злодейски развратят, предварительно привязав к кровати. Должно быть, там наконец-то можно будет дышать спокойно. Хотя бы через раз.

В моей жизни появилась тайна, заставившая отойти на второй план все горести последнего времени.

Но примерно месяц спустя мне пришлось провести несколько дней вне дома. Мамина подруга собралась в Германию, чтобы лично познакомиться с женихом и на месте решить, стоит ли ей связывать жизнь с этим человеком. Мне же следовало позаботиться об ее пяти кошках – вовремя насыпать корм, чистить лотки и следить, чтобы «девочки» не заскучали. А перед этим надо было еще заехать на другой конец города к её племяннику и взять раскладушку, потому что хрупкая нервная организация Мартиши не выдержала бы моего присутствия на хозяйской кровати.

В первый же день я почувствовал, что мне чего-то не хватает, чего-то необычайно важного, без чего я уже не могу обходиться…

Казалось, я должен быть счастлив – один во всей квартире, если не считать кошек. В любое время можно беспрепятственно выйти на кухню, хоть целый час находиться в ванной комнате.

Но уже к вечеру меня начало одолевать смутное беспокойство, будто я оставил на плите включенный чайник или бумажник на столике в коридоре. Промучившись ещё пару бесконечно длинных тоскливых вечеров, я решил заглянуть в свою комнату. Всё ли там в порядке? На месте ли зеркало в окне напротив? Если его убрали, я этого просто не перенесу… Ну, конечно же, зеркало! Вот чего мне не хватало все это время.

К счастью зеркало было на своем месте. Я смотрел в его завораживающую глубину и никак не мог насмотреться.

– Где ты был столько времени? – казалось, укоризненно спрашивало оно.

Так когда-то говорила мама. Она была слишком интеллигентной, чтобы кого-то ругать, но умела продемонстрировать всем своим видом, как огорчена моим неправильным поведением. Всякий раз, слыша мягкий укор в ее голосе, мне хотелось броситься на колени и кричать:

– Не надо, я больше не буду! Я ничего больше не буду, только не надо этого!

– Но ведь ты больше не будешь, правда? – уточнило зеркало.

Я с готовностью закивал и выразил самое горячее желание отныне и всегда быть хорошим мальчиком.

Почти сутки я провел, не слезая с подоконника. На следующий день после работы я лишь заглянул покормить кошек. При виде меня они тут же бросились врассыпную. А ведь раньше даже не удостаивали меня своим вниманием. Но наверно впервые в жизни я не ощутил острого желания тут же извиниться и начать оправдываться.

Мамина подруга, вернувшись, лишь осуждающе качала головой при виде неполитых цветов, переполненного кошачьего лотка и невымытой чашки на столе. Но мнение маминой подруги больше ничего не значило для меня.

Еще какое-то время спустя в моей комнате появился Игорь – единственный, кого я мог назвать своим другом. Правда, когда я женился, мы прекратили общение. Супруге почему-то казалось, что он плохо на меня влияет и учит чему-то дурному.

– Ну, тебя и кинули! – изумленно свистнул он, оглядывая мое жилище. – Опустили по полной программе. Ничего, не горюй, все еще можно переиграть. Получишь назад и квартиру и остальное движимое имущество. Признаться, я уже предпринял в этом направлении кое-какие шаги… Эй, ты вообще меня слышишь? Между прочим, я с тобой разговариваю!

– Не поеду я никуда из этой квартиры! – неожиданно для себя самого выкрикнул я. – Мне нравится эта комната, слышишь?! Я хочу жить здесь и больше нигде, ясно тебе?!

– Какая муха тебя укусила? Ну, как знаешь…

Единственный друг, остававшийся у меня со школы, ушел из моей жизни. А я нисколько не жалел о нем и почти сразу же забыл, уставившись в мерцающее из темноты зеркало.

Однажды вечером трещинки на зеркале расступились, освобождая середину, но вопреки обыкновению, не остановились, а двинулись дальше, к краям, образовывая широкий проход. Меня наконец-то позвали!

Первым и самым острым желанием было немедленно распахнуть окно, встать на подоконник и шагнуть прямо в зеркало. Но такой поступок был бы верхом невоспитанности. Что бы тогда обо мне подумали? Культурный человек никогда не воспользуется окном вместо двери. Когда я в пятилетнем возрасте вылез на даче в окно, бабушка потом смотрела на меня как на кота, нагадившего на ковре посреди комнаты…

Мне не пришлось ни суетиться, чтобы войти в парадную, ни разыскивать нужную квартиру. Я будто сотни раз поднимался по этой мрачной лестнице, будто всю жизнь отворял дверь, обитую чёрной кожей. Надо ли говорить, как я был счастлив. Кто-то мудрый и сильный возьмет на себя решение моих проблем, мне больше не надо будет ни о чем заботиться. Закончился период неуютного свободного плавания, когда я по выражению начальника болтался как цветок в проруби.

Я пересек тёмную пропыленную прихожую и оказался в большом зале. Два окна были заложены кирпичами – это я понял, даже не повернув головы, третье же слабо светилось, несмотря на то, что тоже было наглухо закрыто.

Не обращая внимания на сидящие вдоль стен неподвижные фигуры, я быстрым шагом подошел к окну и, услышав «можно», встал на подоконник и всем телом прижался к задней стороне зеркала.

Что-то подхватило меня и мягко повлекло, будто щепку в водоворот, унося и забирая всего, без остатка. Какое неописуемое блаженство!

Но в последний момент, когда я уже был готов раствориться в этом непередаваемом ощущении и мысленно торопил овладевшую мной силу, меня вытолкнули наружу. За что? Слёзы хлынули градом, мне хотелось валяться по полу, крича и колотя ногами. Возьмите же меня, заберите куда угодно, я буду хорошим! Я никогда не нарушу никаких правил!

Но зеркало оставалось непреклонным. Сперва я должен найти себе преемника – того, кто поселится в комнате, одно из окон которой выходит во двор с зеркалом. И только после этого…

Снова настоящее время

Он проглотил эту наживку, не задумываясь. Задав для проформы несколько вопросов, тут же помчался оформлять сделку. Скоро, совсем скоро он станет таким как я…

Я совершенно четко ощутил кто передо мной – художник-любитель, который по восемь часов в день проводит в офисе, занимаясь чем-то, что не затрагивает его душу. Он не настолько нетерпелив, чтобы, торопливо шагнув навстречу зову, свалиться с трехэтажной высоты. Он не настолько труслив, чтобы прятаться от очевидного и неизбежного, заглушая его украденными у соседки лекарственными препаратами, а потом сбежать, оставив записку.

Нет, он почувствует любопытство, обрадуется возможности разнообразить скучную повседневность. И сам не заметит, как постепенно, по капле, будут меняться его жизненные взгляды. Он перестанет радоваться всяким пустякам вроде хорошей погоды или взгляда незнакомой девушки. Как его предшественник, на снимках которого играющие дети сменились фотосессией умирающей крысы.

Я не внял тому, что было торопливо нацарапано в записке, приколотой на портьере. Я знаю, что иногда не нужно делать того, что тебе говорят. Например, когда одноклассники уговаривали за компанию с ними освоить «взрослое искусство» курения. Или когда секретарша из деканата зазывала в гости, настойчиво предлагая «сделать из меня мужчину». Я прекрасно знал что, послушайся я их, потом ощущал бы себя даже хуже преступника средневековья, выставленного у позорного столба.

Но теперь все стало на свои места. О подобном я не мог даже мечтать. Человек, которого я ненавидел всю жизнь, безвозвратно исчез. Александр Синицын, который был предметом насмешек одноклассников, а впоследствии и однокурсников, который не вызывал у родственников ничего кроме снисходительной жалости, навсегда прекратил свое существование. Тощее сутулое тело с непомерно крупными руками и ногами заняло место в зале за зеркалом среди таких же, явившихся на его зов… Оно постепенно высыхает и когда-нибудь окончательно рассыплется в пыль. Я же усердно выполняю работу, которая мне поручена.

Выглядывая из каждого разбитого зеркала, я забираю у всех, отразившихся в нем, оптимизм и радость жизни. Разбитые зеркала подобно невидимым щупальцам оплетают весь мир, отдавая их хозяев во власть неодолимой вселенской силы, частью которой я стал. Медленно и неотвратимо они высасывают жизнь, оставляя вместо неё лишь никчемное подобие, заполненное ничтожным пустяками и злобой.

Я – в каждом разбитом зеркале. В старинном, выше человеческого роста, одетом в резную раму. Его не портят даже несколько трещин. К нему относятся с невероятным почтением, не позволяя внукам даже дотрагиваться до позолоченных завитков. Через некоторое время взрослые с удивлением спросят себя, почему детям больше не хочется играть и смеяться. И почему у них самих чужая радость вызывает лишь раздражение.

Я в зеркале с отколотым углом, прикрытом белым пластиком. После евроремонта атмосфера в офисе становится все более и более унылой. Я – в зеркале, висящем на кухне в моей бывшей квартире, над раковиной напротив входа. Зеркало находилось здесь с незапамятных времен, незаметно отравляя жизнь всем, кто вольно или невольно поймал там свое отражение. Мои соседки тоже когда-то не были ненавидящими друг друга и весь мир фуриями. Та Екатерина Николаевна, которая улыбается со старой фотографии, ни капли не похожа на строгую женщину, к которой страшно даже обратиться. Евдоксия Тихоновна искренне хотела сделать мир лучше, а Любовь Петровна мечтала спасать людей. Но это было очень давно, задолго до того, как они переехали сюда.

Каждое разбитое зеркало – это я. В неосторожных, несведущих или равнодушных к тому, что происходит вокруг, у меня нет недостатка. Не исключено, что некоторые даже начнут догадываться, что с ними происходит, но будет уже слишком поздно. Они не смогут противиться разбитому зеркалу, выйти из-под моей власти. Как ещё молодая женщина, которая выгнала из дома любимого, вздумавшего покуситься на семейную реликвию. Как пожилая дама, гордо возвращающая с помойки овальное зеркало, в которое ничего не разглядеть из-за пятен и трещинок. Первое что она сделает – это выбросит в окно подаренный зятем диск с музыкой для релаксации… Или рок-музыкант, который решит, что разбитое и кое-как скрепленное скотчем зеркало в клубе соответствует духу его музыки. После его концертов некоторые захотят свести счёты с жизнью…

Все они когда-то пренебрегли старым как мир правилом. Не смотреть в разбитое зеркало. Никогда в него не смотреть.

2012

Третья сторона апельсина

По непонятному капризу мироздания день самого большого триумфа, исполнения мечты, к которой идешь столько лет, может одновременно оказаться и днем, когда так и хочется сказать: «все, это конец». Цель достигнута, что дальше? Шедевр завершен и начал жить своей жизнью. Твоя роль выполнена и отныне лучшая помощь – не мешать.

Эти непрошеные и, в общем-то, правильные мысли не покидали женщину, которая даже не вспомнить, сколько лет мысленно называла себя «мама Артема». Только так и никак иначе!

Сын – образованный, взрослый, самостоятельный – получил работу в солидной всемирно известной фирме, творческую ответственную должность! Его таланты, в которые она верила с самого рождения, оценены по достоинству.

Ложкой дегтя в цистерне ароматного нектара стало то, что сын в тот же день переехал, чтобы начать самостоятельную жизнь.

- Я давно из этого вырос, понимаешь? – сказал он ей, уже стоя в дверях. - Мне надоело быть сыночком, объектом для заботы.

В полной растерянности бродя по квартире, мама Артема заглянула в бывшую комнату сына. Все как всегда, как было многие годы. Стол, за которым ее милый мальчик делал уроки, аккуратно заправленная тахта, на подоконнике стопка компьютерных журналов.

А это что там, в углу? Апельсин, он все время где-то забывал их. Источники витаминов портились и ей приходилось незаметно доедать их. Некоторые уже никуда не годились, с плесенью и резким запахом, но ради высокой цели пойдешь и не на такое. Сперва маме Артема приходилось делать это из экономии, но потом вкус испорченных апельсинов стал для нее символом, знаменем и моральным вознаграждением в одном флаконе, то есть кожуре.

И так во всем! Каждый раз, отказывая себе в покупке какой-нибудь мелочи, вроде колготок или модной стрижки, она ощущала, как становится все более и более достойной восхищения, растет в собственных глазах. Сын много раз пытался изменить положение вещей, убеждал ее «пересмотреть семейный бюджет», отказывался от очередного лакомства или обновки, но она всякий раз мягко и настойчиво возвращала все на круги своя.

Что же теперь получается? Ее ежедневное самопожертвование больше никому не нужно! По крайней мере, пока не появятся внуки. К тому же большой вопрос, когда это произойдет и как к этому отнесется невестка, которой пока еще нет даже в проекте.

Этот испорченный апельсин – вздохнула мама Артема - последний, надо постараться, чтобы его хватило хотя бы на неделю. Хотя, нет: если его съесть вот так, для своего удовольствия – это уже будет не самопожертвование, а махровый эгоизм.

. . . .

Ну почему добившись всего, о чем когда-то мечтал, вдруг понимаешь, что не хватает самой малости, чтобы чувствовать себя счастливым? – рассуждал по дороге из магазина бывший корифей панк-рока, когда-то известный в определенных кругах как Помойный Гуру.

Приличное состояние, достойное место в обществе и не растраченное здоровье; казалось бы, живи и радуйся. Но, как сказал кто-то из классиков, счастье – это когда тебя понимают. С мамой, которая наслаждается новым браком, они много лет не разговаривают. Жена – уже бывшая - оказалась гламурной фифой, дети – махровыми карьеристами и конформистами. Перевоспитать они его, видите ли, пытались!

Жизнь стала пресной и скучной, потеряла что-то важное, словно внутри выключили светомузыку. А ведь когда-то с единомышленниками он устраивал классные перформансы, демонстративно поедая апельсины, оставленные в ящиках у магазинов и ларьков. Какой запредельный драйв, пьянящее чувство свободы от всех условностей, пощечина общественному вкусу! Сначала он делал это ради эпатажа и пиара, потом по привычке, а теперь иногда пытается напомнить себе, как это – чувствовать себя полным сил, радоваться жизни.

Переспелые оранжевые шары – забродившие, некоторые уже с градусами и пятнами плесени – эх, были же времена! А запах! Голова кругом идет, а мелодии и ритмы придумываются сами собой.

- Трава раньше была зеленее, крыши и подворотни уютнее, а фрукты нынче так вообще разучились портить! Ну, куда это годится, - размышлял бывший Помойный Гуру, брезгливо разглядывая свою покупку. – Понятным же языком объяснил: чем испорченней, тем лучше! Для убедительности даже врать пришлось, будто беру на домашний ликер. А что в результате положили?! Всего-то один подгнивший, а у другого только бочок помят… Придется несколько дней подержать на подоконнике, чтобы дошли до нужной кондиции. Так ведь все равно: удовольствие, которое не с кем разделить, теряет большую часть привлекательности.

…Настроение немного поднялось, стоило ему обнаружить в электронном почтовом ящике приглашение. Его, автора хита «Мама любит испорченные апельсины», просили почтить своим присутствием презентацию ликера «Мамми оранж» - «с оригинальным букетом хорошо выдержанного цитруса». Помнят, ценят… Что ни говори, а приятно!

. . . .

В начале презентации слово взял сам герой дня:

- Свой новый ликер «Мамми оранж» я посвящаю маме. Именно она открыла для меня этот незабываемый вкус – дерзкий и пьянящий, понятный только истинным гурманам и ценителям, этот аромат с благородной ноткой диссонанса, пробуждающий самые смелые фантазии.

Под бурные аплодисменты Артем обнял маму и сдернул покрывало с увеличенной в несколько раз бутылки ликера. На яркой этикетке сразу бросалось в глаза сердце с золотыми буквами внутри спелого апельсина. Длинноногие ассистентки из модельного агентства принялись разносить подносы с хрустальными ликерными рюмками, в которые был разлит «Мамми Оранж».

Гости пробовали, расхваливали вкус, аромат и новизну самой идеи, но в основном, чтобы не прослыть отсталыми и не понимающими современных веяний. Энтузиазма а, главное, искреннего удовольствия на их лицах пока не наблюдалось. Ничего, распробуют, а потом и других убедят. Так мода и создается, потом этих эстетов за уши не оттащишь…

Отступив в тень, герой дня наблюдал за происходящим.

- Артем Александрович, какой успех! – заговорила, подойдя к нему, одна из ассистенток. – С испорченными апельсинами просто суперская идея! Я учусь в институте управления, пока на первом курсе; у нас на лекции как раз недавно рассказывали про нестандартные решения. Скажите, вы сами придумали эту историю? Что ваша мама любит… ну…

- Иногда вещи именно такие, какими кажутся – задумчиво произнес Артем, успевший и сам опустошить пару стопок презентуемого напитка. – Мама действительно их любит. Я это заметил еще в школе, в младших классах. Она думала, что делает это незаметно… Потом я нарочно их забывал – на столе за стопкой учебников, на подоконнике. А, став постарше, специально выбирал в магазине перезрелые, чтобы скорее испортились. Должен сказать, это было не так легко. Знали бы вы, какие они вкусные, когда свежие, лучше прямо с дерева!

. . . .

Мама стояла посреди зала, вытирая слезы радости. Презентация удалась на славу. Ее сын – такой взрослый в этом костюме… Все его хвалят, такие важные люди подходят к ней с добрыми словами.

А ликер, созданный в ее честь! Когда Артем успел подсмотреть? Она же так старалась делать это незаметно. И, правда, тот самый вкус. Как она без него скучала! Жаль, что все здесь только делают вид, что он им нравится. Нет, почти все…

Сквозь толпу гостей к ней протолкался немолодой господин в костюме из черной кожи и с длинными седыми волосами, убранными в элегантный хвост.

- Я заметил, мы с вами единственные, кто получает удовольствие от этого напитка.

…На следующий день мама Артема получила курьерской доставкой огромный букет роз – свежих, будто только что сорванных - и корзину апельсинов, распространяющих, как недавно говорилось, «утонченный интригующий аромат, провокационный в самом лучшем смысле этого слова». К подарку прилагалось письмо от недавнего собеседника; как выяснилось, у них столько общего.

«Дорогая Людмила, надеюсь, вы позволите так вас называть…» Остальное, едва умещавшееся на трех страницах убористого рукописного текста, мама Артема сперва просмотрела по диагонали, а затем внимательно перечитала – медленно, наслаждаясь каждым словом. Впрочем, все содержание письма можно было передать одной-единственной фразой: «всю жизнь я мечтал встретить такую женщину, как вы».

Но наибольшее впечатление произвело даже не это. Сколько лет ее никто не называл по имени! И какое оно, оказывается, красивое… Вслед за этой мыслью пришли и другие не менее удивительные. Если хорошо забытое старое все равно, что новое, то почему бы…?

. . . .

- Что не сделаешь для самой лучшей на свете женщины? – размышлял бывший Помойный Гуру, очищая очередной апельсин. – И какая прекрасная мысль – отправиться в свадебное путешествие туда, где они растут. Людмила, нет милая Люда, любит их свежесорванными, прямо с ветки.

- Если тебе для вдохновения нужны хорошо выдержанные апельсины, не имею ничего против, - сказала она, ему тогда, поблагодарив за подарок. - Тем более если у тебя это семейная традиция. Но мне с некоторых пор больше по вкусу свежие.

А потом как-то само собой выяснилось, что не надо ничего доказывать – ни другим, ни самому себе. Он полон сил и жизнь играет всеми красками. Доказательством этому послужил клип «Дорога к апельсину», посвященный самой любимой и мудрой женщине.

. . . .

По непонятному капризу мироздания к каждому счастливому финалу непременно прилагается что-то, нарушающее всю идиллию. Возможно, чтобы участники не особенно расслаблялись, а, может быть, просто так интереснее.

К свадьбе сын Людмилы порадовал очередной новинкой – лимонадом «Бисквит-оранж», а мама новобрачного – поздравительным письмом. Правда, в своей излюбленной манере:

«Я пережила, когда ты открыл перед всем миром мою тайну, но ты снова испытываешь мое терпение. Я внимательно рассмотрела твои фотографии и на одной из них увидела апельсин, он лежал в мусоре! Ты сделал это нарочно, чтобы подразнить меня! Кстати, один молодой кондитер относится к моим чувствам с куда большим уважением. Я заказала целый ящик его элитного ликера «Мамми оранж»; приезжайте ко мне попробовать это чудо».

Прощание с помойкой

В магазин торгующий постерами, вошел солидный мужчина в дорогом костюме.

– Я бы хотел что-нибудь на петербургскую тему, – сказал он подскочившей к нему молоденькой продавщице. – Классическое и, вместе с тем, современное.

– Сейчас все, к сожалению, раскуплено, но вы можете сделать заказ по каталогу. Вот эта картина пользуется наибольшей популярностью. Она называется «Прощание с Мойкой»…

Девушка торопливо оформляла заказ, радуясь, что не упустила выгодного покупателя. И тут ей почему-то вспомнилось, как младший братишка прыгал на одной ножке, радостно выкрикивая: «Мойка-помойка, Мойка-помойка!»

Через неделю мужчина снова появился в магазине. Работала в тот день другая продавщица, новенькая. Она долго копалась в бумагах, потом нашла нужный бланк:

– «Прощание с помойкой» ваш заказ? Он уже готов, сейчас принесут.

– Прощание с… чем? – изумленно произнес мужчина, а затем неожиданно улыбнулся:

– А знаете, для меня эта оговорка более чем символична. Теперь я даже с большим удовольствием повешу картину у себя в кабинете.

. . . .

В нескольких километрах от города находилась Помойка. Не заметить ее было просто невозможно – целый горный хребет из мусора, по размерам ничуть не уступающий настоящим. У тех, кто осмеливался подойти поближе или вступить на территорию Помойки, сразу же возникало стойкое ощущение, что они вдруг перенеслись, если не в другое измерение, то на другую планету, это точно.

Там были равнины, каньоны, горные цепи, пещеры, известные лишь посвященным, месторождения «полезных ископаемых» или, наоборот, гиблые места. Одним словом, целый мир.

Запах, исходивший от Помойки, отпугивал посторонних или любопытствующих, которые время от времени забредали сюда: ни с чем не сравнимый запах гниющих пищевых отходов, отсыревших тряпок, трухлявого дерева и чего-то еще, чему подходит только слово «помойка» и никакое другое. Или, смотря по обстоятельствам, наоборот, запах приманивал тех, кто надеялся заработать без особого труда.

Рассказывают, что когда-то давно границы Помойки были четко определены, а мусор, который свозился туда, частично разбирали и развозили по предприятиям в качестве сырья, частично уничтожали, одним словом, перерабатывали. Потом до мусора никому не стало дела, а гигантские грузовики все свозили и свозили отбросы со всего пятимиллионного города. Помойка постепенно разрасталась; ее площадь, которая сначала не превышала километра, становилась все больше и больше. Жители окрестных поселков с тоской поглядывали в сторону неприятного соседа, морщили носы от доносящихся до них ароматов и прикидывали, кому бы продать свою скромную недвижимость, пока это еще возможно. Многие, у кого была родня в городе или где-то еще, просто бросали дома и, не оглядываясь, удирали из этого отвратительного места. Помойка продолжала наступать; она поглотила один из таких поселков, полностью похоронив его под мусором. Потом под завалами мусора исчезли близлежащие совхозные поля, развалины фермы, гаражи. На очереди был следующий поселок, уже покинутый жителями.

Если быть совсем точным, поселок еще не стал частью Помойки: там можно было пройти, почти не поскальзываясь на кучах пищевых отходов и не рискуя переломать себе ноги о самые разные предметы; грузовики еще не вываливали на его улицы горы отбросов. Сады и огороды пока не пришли в окончательное запустение. По поселку бродили тощие одичавшие кошки и собаки, брошенные хозяевами.

В домах, которые еще не успели обветшать и развалиться без хозяйской заботы, жили люди. Нет, они тоже не были в полном смысле этого слова гражданами Помойки. Те жили где-то в ее глубине, за горами мусора, уходящими за горизонт. Внешне они были весьма отдаленно похожи на людей – грязные, обросшие, одетые в самые невероятные лохмотья, пропитанные неистребимым запахом Помойки. Разговаривали они на каком-то своем «птичьем» языке, который состоял частично из ненормативных выражений, частично из претендующих на изысканность старомодных речевых конструкций и маловразумительных междометий. Рассказывали, что многие из них были детьми Помойки – младенцами, оставленными беспутными матерями в мусорных контейнерах, выросшие среди отбросов и не знающими никакого другого мира кроме Помойки.

Помойка давала им все необходимое: пропитание, в виде просроченных или бракованных партий продуктов, одежду, которой всегда хватало тут в изобилии, постоянный заработок в виде бутылок, пивных банок и прочего, что можно было сдать в пункте, открытом неподалеку предприимчивыми гражданами. Платили там, конечно, не так, как в городе, но зато не нужно было ехать со своей добычей в общественном транспорте, пугая всех своим видом и неизбежно напрашиваясь на скандал, не говоря уже о том, что за транспорт надо еще и платить; а так удобно и никаких хлопот. Заработанные таким образом копейки тратились, как правило, в гастрономе в ближайшем поселке: покупалась самая дешевая выпивка, сигареты, а что еще надо?

Рассказывали также, что граждане Помойки живут стаями и охотятся на гигантских крыс, обитающих в мусоре. И совсем уж вполголоса говорили о мутантах, поселившихся когда-то давно в одном из самых гиблых мест, - Химическом каньоне, стены которого светятся по ночам.

Обитатели поселка еще недалеко ушли от того мира, где живут нормальные люди. Они пытались заботиться о внешнем виде и, разумеется, по меркам Помойки, выглядели чистыми и респектабельными. Многие из них обставляли свои домики найденным на свалке антиквариатом, некоторые, вместо того, чтобы сдать в макулатуру выброшенные кем-то книги, составляли себе из них целые библиотеки. Один чудак собрал таким образом великолепную коллекцию игрушек разных эпох, начиная от дореволюционных кукол с фарфоровыми головами и деревянных лошадок и заканчивая современными Барби и трансформерами.

Жизнь вблизи Помойки даже делала их счастливыми. Женщина, именующая себя Настасьей Филипповной, могла часами распространяться о том, что только здесь она наконец-то нашла общество, свободное от лжи, обмана и лицемерия. Там же обосновался художник, который создавал композиции из самых неожиданных предметов, называя это искусством будущего, до которого человечество еще не доросло. Впрочем, композиции не встретили понимания даже здесь. Что можно сказать, например, о разломанном велосипеде, на руле которого пристроена пара старушечьих тапочек, а вместо седла – дырявая кастрюля, из которой высовывается радостно улыбающийся пластмассовый череп с капроновым чулком в зубах? Или о расползшемся вязаном покрывале, на котором пристроен здоровенный мужской сапог с наполовину оторванной подошвой и стопкой школьных тетрадей «в пасти»?

В поселке целыми днями велись бесконечные разговоры о смысле жизни, об исторической миссии различных государств и о прочих проблемах мирового масштаба; здесь пользовались успехом газеты и журналы, не обязательно свежие.

Правда, со временем, местная еда, употребляемый в изобилии дешевый алкоголь, а, может быть, просто воздух Помойки делали свое дело. Интересы постепенно сводились к простейшим человеческим потребностям, следить за собой казалось все более ненужным занятием, чтение и духовные запросы – тем более. Даже пошевелить мозгами лишний раз становилось тяжелее и тяжелее. Прожив какое-то время в поселке, люди покидали его, уходя вглубь Помойки. На место ушедших появлялись новые - охотники за легким заработком, которые сначала проводили целые дни, копаясь в мусорных кучах, потом приходили к мысли, что ездить каждый вечер в город – неудобно, а далее следовали тем же путем, что и их предшественники.

Как гигантская воронка, Помойка засасывала всех, оказавшихся в ее владениях, и никого уже не отпускала.

. . . .

Денис Фролов принадлежал к тому сорту людей, про которых говорят: «способный, но лентяй». В школе он мог бы быть круглым отличником, но усидчивость и трудолюбие не входили в число его добродетелей. В институте Денис поражал однокурсников своей способностью, посидев ночь над чужими конспектами, с блеском сдать труднейший экзамен, а на следующий день завалить простенький зачет. Он мог произвести впечатление на девушек группы, неожиданно процитировав что-нибудь вроде сонета Петрарки или отрывка из саги о Нибелунгах, но сесть за курсовик для него было непосильным трудом.

Полученных в институте знаний едва хватило, чтобы устроиться по знакомству в какое-то НИИ. Там Денис откровенно маялся: каждый день вставать ни свет, ни заря, ехать в переполненном метро, отсиживать за столом целых восемь часов – так и с тоски помереть недолго. Поэтому он не очень горевал, когда НИИ закрыли, а все сотрудники оказались «в свободном полете». Сначала Денис загорелся идеей частного предпринимательства, но вскоре о нем стали говорить: «человек, вроде, неплохой, но ненадежный и необязательный». Поэтому ему пришлось стать уличным продавцом из тех, что торгуют на лотках всякой мелочевкой. Какое-то время он старался и даже неплохо зарабатывал, но не удержался и там.

И вот однажды, случайно услышав разговор в транспорте, он взял большой рюкзак, оставшийся еще с институтских времен и отправился на Помойку. В самом деле, это было то, что требовалось. Хочешь – набил рюкзак разным утилем, сдал его и возвращайся домой счастливый и с деньгами. Не хочешь – никто не заставляет, лежи себе на диване хоть до вечера. Ездить только далековато: на метро через весь город, потом еще на автобусе, да пешком километра два… Впрочем, совершенно необязательно мотаться туда каждый вечер, здесь есть, где переночевать, а то соседи по коммуналке уже все мозги проели: почему за комнату не платишь, да почему не дежуришь как все. Бывшая супруга тоже повадилась звонить: когда алименты платить начнешь, ребенок о тебе спрашивал… А тут благодать: никому ничем не обязан и всем остальным до тебя тоже никакого дела.

В один из приездов он захватил с собой спальник, продукты, все самое необходимое и решил зависнуть в заброшенном поселке по крайней мере на несколько дней. Местные приняли его доброжелательно, показали несколько незаселенных комнат в бараке, из которых Денис выбрал одну, вполне приличную. Барак стоял на центральной улице рядом с давно закрытым продуктовым магазином.

Первое время Денис чувствовал себя как на каникулах. Все вокруг было интересным и необычным. К царящему там запаху отбросов он скоро привык и уже через пару дней не обращал на него никакого внимания.

Он вытащил на крылечко старинное кресло и дни напролет просиживал в нем с детективом, банкой пива и сигаретой. Или под настроение совершал дальние прогулки по Помойке и ее окрестностям. Образовался и круг общения – Маргарита, бродяжка со стажем, которая могла подолгу читать наизусть Есенина или за считанные секунды выдать стихотворный экспромт на любую предложенную тему. Астроном, пытающийся наблюдать за звездами с помощью самодельного телескопа, где вместо линз было вставлено множество стеклышек от очков и довольно увлекательно рассуждающий о траекториях планет и очередном конце света. Был там и ровесник Дениса – Безумный Шарманщик. Молодой мужчина в старинной широкополой шляпе и длинном изорванном пальто всюду таскал за собой самую настоящую шарманку, извлеченную им когда-то из груды строительного мусора и собственноручно починенную. Шарманка вполне прилично играла несколько мелодий, среди которых Денис знал только «Разлуку». На вопрос новенького, почему же Шарманщик не играет на улице или хотя бы не продаст шарманку в музей, все только отмалчивались: интересоваться подробностями чужой жизни здесь было не принято. Было еще несколько не менее колоритных личностей, с которыми время от времени было интересно разговаривать.

Денис и не заметил, как вместо запланированных нескольких дней провел здесь неделю, затем еще одну, а потом просто перестал считать дни; да и зачем, на работу все равно не надо. И вообще, чем не жизнь: бесплатная крыша над головой, консервов полный рюкзак, целый блок сигарет; что еще нужно для счастья?

Постепенно многие привычные вещи начали терять для него свое значение. Денис перестал причесываться и бриться; какая разница, здесь на это никто не смотрит; затем, когда закончилась зубная паста, перестал чистить зубы. Взятый с собой радиоприемник он больше не включал: то ли батарейки сели, то ли новости из внешнего мира почему-то перестали его интересовать. Одежда – не шикарные, но вполне приличные свитер и джинсы, как-то вдруг превратились в живописные лохмотья, не хуже чем у Робинзона Крузо до того, как он обзавелся одежкой из козьих шкур. Денис подобрал в одной из куч ядовито-зеленые брюки и черный пиджак, который был модным лет за десять до его рождения. «Теперь я свободен от всяких идиотских условностей – рассуждал он, удобно устроившись на дверце от холодильника времен «первой оттепели» и обозревая помойный ландшафт. Мне наплевать, что на мне надето, наплевать, что думают обо мне всякие закомплексованные мещане. Я свободная независимая личность, стоящая вне общества и гордо чихающая на него с высокой… мусорной кучи».

А потом закончились продукты и Денис поймал себя на том, что поглощает пельмени, забракованные каким-то АООО «…», и не чувствует при этом ни капельки брезгливости или отвращения. Еда как еда, и батон тоже ничего; отрезал заплесневевший бок и все дела.

Время от времени его все же посещали тревожные мысли: «куда я качусь и кем стану, если все так и будет продолжаться? Что бы сказали институтские приятели, увидев меня сейчас? Руки бы не подали, это точно. А хорошенькие девушки просто перешли бы на другую сторону улицы… Нет, надо срочно что-то менять в жизни, пока я не стал таким как эти… помойные люди»! Но всякий раз лень побеждала и начало новой жизни откладывалось на завтра, послезавтра, понедельник, когда-нибудь… А, может, и правда, не стоит ничего менять?

. . . .

В пяти больших автобусных остановках находился аэропорт и те из обитателей поселка, кто не ленился пройти пешком несколько километров и чей вид не внушал страха благонамеренным гражданам, летающим самолетами Аэрофлота и различных иностранных компаний, имели шанс заработать, помогая пассажирам поднести багаж до машины или автобуса. Иногда сердобольные иностранцы подавали им просто так, вежливо отказываясь от услуг.

Денис и сам не понял, почему его потянуло в тот день в аэропорт. В деньгах он не нуждался, как раз накануне ему повезло: он отнес в пункт приема целый рюкзак латунных стружек, да еще на обратном пути наткнулся на ящик просроченной тушенки. Так что особой необходимости тащиться в такую даль у него не было, ну, разве что, прогуляться.

К самолету он опоздал: все пассажиры уже вышли из аэропорта и разбрелись кто к автобусной остановке, кто на маршрутку, кого-то встречала машина. Мимо прошел один из новых соседей, Мишаня-музыкант, тащивший немаленький баул для старушки со значком «армия спасения» и с умным видом слушавший ее разглагольствования, время от времени с готовностью кивая.

Неподалеку от выхода остался только старик-китаец с большим чемоданом – старинным, обитым красной материей и с окованными железом углами. Судя по всему, старику было уже за восемьдесят. День был довольно холодный, дело шло к осени, а на странном пассажире была только синяя куртка и такого же цвета штаны. Старик стоял, спокойно глядя куда-то вдаль. «Вот козлы, встретить забыли - неожиданно для себя разозлился Денис. - Дедушка-то старый совсем, простудится еще на ветру, а в городе вообще жуликов полно. Как пить дать, облапошат или еще чего похуже случится; покажут потом по телеку объявление: ¨исчез в районе аэропорта¨, знаем мы эти дела».

Денис одернул пиджак, застегнул его на все оставшиеся пуговицы, пригладил волосы и, взглянув на себя в стеклянную дверь, подошел к старику и старательно произнес:

– Могу ли я быть вам полезен?

Старик повернул голову к Денису, внимательно посмотрел на него, но ничего не ответил. «Не понимает», – решил тот, но продолжал настаивать, энергично помогая себе жестами:

– Дедушка, ты не понимаешь, куда приехал: это Россия, итыз Раша, понял? Время, между прочим, не детское, милиционера поблизости нет, а вот всякого жулья, наоборот, плюнуть некуда. Тебе ехать-то куда, бумажка с адресом есть? Или, давай, до гостиницы провожу, а то слупят немеряные бабки в свободно конвертируемой, а завезут черт знает куда, днем с огнем не сыщешь. Слушай, а может у твоих, ну, которые тебя должны были встретить, телефон есть? Я позвоню. Ты не смотри, что я в таком прикиде, я не хулиган, я просто… человек искусства, вот! Айм нот э ганкстер, ай эм эн артист. Не, давай, правда, а то нехорошо как-то получается: прилетел из-за границы а, вроде, никому не нужен, некоторые встречать даже и не чешутся. Ты не думай, я не из-за денег так стараюсь. Ну, если доллар-другой дашь, не откажусь или сигарету, давно хороших не курил…

Внезапно Денис услышал за спиной шум мотора, оглянулся и увидел, что прямо за его спиной стоит черная тоёта с тонированными стеклами. Из тоёты вышел спортивного вида молодой человек, склонился перед стариком в восточном поклоне и протянул руку к чемодану. Старик отрицательно покачал головой, легко, как перышко, поднял свой багаж и шагнул к машине. Потом таинственный пассажир пошарил в расшитой сумочке, висевшей у него на поясе, при этом продолжая другой рукой держать на весу чемодан, достал и протянул совершенно обалдевшему Денису пачку сигарет. Денис поднял голову и открыл рот, чтобы поблагодарить, но увидел только стремительно удаляющийся автомобиль с иностранным номером.

Несколько минут спустя Денис обнаружил, что не может оторвать взгляда от висящего прямо напротив выхода рекламного щита. Там на фоне холодильников и прочей бытовой техники красовалась яркая надпись: «Пойми, чего ты хочешь, и твоя жизнь изменится». Вряд ли он смог бы ответить, чем его так затронула эта фраза, но именно ее Денис повторял и повторял до самого вечера.

. . . .

Вдоволь поудивлявшись, молодой человек отправился домой, как он уже привык называть «помойный поселок». Правда, перед этим он совершил поступок, не укладывающийся в его новые понятия здравого смысла. Он подошел к ларьку, торгующему шавермой, и купил себе чашку чая. В напитках Денис тоже не нуждался: как раз на днях он набрел на пластиковый мешок с мусором из аналогичного заведения, там было полно использованных чайных и кофейных пакетиков. Если взять десяток пакетиков из-под «Липтона» и кинуть в котелок с кипятком, то получится нечто, почти достойное называться чаем. Но это же совсем другое дело – свежий чай с сахаром в новой одноразовой чашке с салфеткой и пластмассовой ложечкой, прямо как у белых людей. Чай в сочетании с подаренной сигаретой, да еще выпитый за столиком под навесом был просто райским наслаждением.

В последующие несколько дней ничего интересного не случилось, ну, разве что удалось откопать практически целый патефон, так ведь пластинок к нему все равно нет, зачем он нужен? Или, вот, с трудом убежал от собаки, которой показалось, что человек нагло посягает на ее территорию… А так, ничего, все как обычно.

Сигареты закончились, но Денис не выбрасывал пустую пачку: хранил на память о необычном происшествии. Однажды вечером, сидя у костра, на котором в старом эмалированном чайнике варилась похлебка из манки (с трухой и жучками пополам) и колбасных обрезков, Денис задумался. «Пойми, чего ты хочешь… А, в самом деле, чего я хочу: еды? да нет, сейчас каша сварится, пива, может быть? – нет, не тянет, со шмотками тоже полный порядок, женского общества – тоже неохота, хотя, Лариска-йогиня вовсю глазки строит; девчонка, вроде, ничего, симпатичная, если умыть и приодеть, с такой даже в городе показаться не стыдно. В городе… как давно это было, как будто в другой жизни. Стоп, а, может, мне тогда чего-нибудь хотелось, чтобы по-настоящему, ведь мечтал же я о чем-то, не может быть, чтобы совсем никаких желаний кроме пожрать-поспать-телевизор посмотреть. Во, точно, придумал! Мне в город охота смотаться. А что, возьму да и поеду! Давно нигде не был.»

Сказать, что поездка в город произвела на Дениса колоссальное впечатление, было бы не сказать ничего. За эти несколько месяцев он не то, чтобы отвык, а полностью забыл о существовании таких вещей, как метро, телевизор, общество приличных людей. И все здесь такое чистое… Правда, на него самого неодобрительно косились и отворачивались, несмотря на то, что он выглядел практически как все: в спортивном костюме, только чуть-чуть испачканном в краске. «И что их, интересно, не устраивает? – недоумевал Денис, топая через небольшой сквер. Ларчик просто открывался: старушка с бледно-фиолетовой прической, выгуливающая в скверике крохотную тонконогую собачонку, при виде Дениса поджала губы и недовольно процедила, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Ну и молодежь, несет от них, будто из помойки вылезли; о, нравы!

Но Денис не слышал ее; в этот момент он не замечал ничего вокруг, кроме витрины, находящейся через улицу. Конечно, как он мог забыть: именно на эту витрину он любовался каждый день в течение года. На этой стороне улицы, рядом с автобусной остановкой, стоял лоток, где Денис торговал батарейками и всякой всячиной. Потом его выгнали из-за того, что какие-то цифры в накладных не сошлись, а потом уличную торговлю вообще временно прикрыли…

Что было в доме напротив, Денис так и мог понять – то ли магазин для богатых, то ли кафе для узкого круга. В одной из витрин ярко одетые манекены изображали сцену: «фотокорреспондент снимает новых русских», а вот на то, что находилось в другой, Денис смотрел с замиранием сердца. Немолодой господин, напоминающий Френка Каупервуда, сидел в кресле с вальяжным и вместе с тем горделивым видом, небрежно держа в руке сигару. Перед ним был круглый столик, на котором стоял изящный бокал с белым вином. Рядом с креслом, у ног хозяина, лежал английский дог.

Странное дело: Денис никогда не испытывал зависти или неприязни к господину с догом, хотя это было бы вполне понятно, когда работаешь целый день на улице в любую погоду, не евши и с мокрыми ногами. Но, тем не менее, ему ни разу не захотелось взять чего потяжелее и запустить в эту самую витрину. Просто так, чтобы восстановить справедливость. Нет, Денис прикрывал глаза и представлял себе, что именно он сидит в своем особняке, в кресле у камина, а рядом разлегся любимый пес, хотя лично он предпочел бы белого персидского кота, пристроившегося на спинке его кресла. Когда-нибудь он разбогатеет и к нему будут обращаться не так, как сейчас – «молодой человек», а «Денис Михайлович» или «господин Фролов», а, еще лучше, «господин директор»… «Вот этого мне, наверно, хотелось больше всего на свете» - решил Денис. «А сейчас? Еще как хочется! Вот я и понял, чего хочу, – продолжал он, – что-то, правда, не видно, чтобы жизнь от этого изменилась».

«Ну, хорошо, предположим, по щучьему веленью я стану… да, хоть директором банка и что же; все моментом раскусят, что директор из меня никакой. Это ведь тоже уметь надо – бумаги подписывать, вести переговоры, вообще руководить; нет, я бы так, точно, не смог. А что я вообще умею в этой жизни, кроме того, что в мусоре копаться? Хм, спроси что-нибудь полегче. По основной специальности… я даже вспомнить толком не могу, как она называлась, торговать – только не это, шеф; наелся этой торговлей досыта. Ничего-то у меня не получается… А ведь я, вроде, не дурак, в институт поступил легко, да и учился без особых трудностей. Экзамены, так вообще сказка – пришел, увидел, победил… Девчонки из группы даже прозвали меня «гений общения». Знали бы они, что этот гений болтается как «цветок» в проруби… Что? гений общения? Эврика! Языком-то я трепать умею как никто, кого хочешь уболтаю. Ведь есть же работа, где именно это и требуется, надо будет что-нибудь в этом роде и поискать, на биржу, что ли, зайти… через пару деньков».

Придя к такому утешительному выводу, Денис решил заглянуть в свою городскую комнату, по месту прописки. За время его почти двухмесячного отсутствия там практически ничего не изменилось, разве что пыли прибавилось, да последний оставшийся кактус окончательно засох. В комнате он нашел подсунутые под дверь грозную записку от бывшей супруги и пачку счетов, которые сразу же разлетелись во все стороны.

Денис подошел к висящему на стене зеркалу. Из зеркала на него смотрела дочерна загорелая, плохо выбритая физиономия. Денис улыбнулся своему отражению, и сам же в ужасе отшатнулся от такого зрелища. Неужели это я? Это что же, у меня такие зубы; когда я их чистил последний раз? От такой улыбки даже Фредди Крюгер убежал бы, сверкая пятками. А руки, ну и кошмар: грязные, перецарапанные, с копотью под ногтями. Скорее в ванную, привести себя в порядок!

Он перерыл весь комод в поисках чистого полотенца, заодно нашел кусок мыла «Тропические цветы». Бывшая супруга любила класть их в стопки белья для запаха. В «командировочной» сумке, извлеченной из-под шкафа, нашлись и другие туалетные принадлежности, даже одеколон, подаренный ему когда-то давно к 23 февраля. Зубную пасту пришлось «одолжить» у соседа. Денис залез под душ, долго и с наслаждением тер себя мочалкой, а потом налил в ванну воды и отмокал там до тех пор, пока возмущенная соседка не начала барабанить в дверь.

Из ванной он вышел совсем другим: в тапочках, махровом полосатом халате, благоухающий одеколоном. Вместе с полузабытым ощущением чистоты к нему начали возвращаться и привычки культурного человека. А культурному человеку полагается вечером почитать газету или, хотя бы, просмотреть страничку со спортивными новостями. А вот и газета; кто-то из соседей оставил рядом с телефоном, на полочке под большим старинным зеркалом.

Это оказалась одна из тех газет, в которых публикуются объявления на всевозможные темы от продажи автомобиля до службы знакомств. Газета была открыта на странице «работа, предложение» и вся исчиркана карандашными пометками. Полюбопытствуем, что за работу нынче предлагают! Так: «продавцы для работы на улице» - спасибо, не заманите; «энергичных, амбициозных, инициативных в быстро растущую компанию» - все ясно: это для дураков и членов их семей. А вот здесь что-то поинтереснее: «страховая компания производит набор сотрудников с хорошими коммуникативными навыками. Возможно обучение. Запись на собеседование по телефону…» «Почему бы не позвонить и не узнать, что там за работа? Хотя, в общих чертах и так понятно: ходить по разным организациям и уговаривать всех застраховаться. А что, у меня могло бы получиться, разговоры – это, вообще, моя стихия. Сколько сейчас времени? Надо же, часы еще идут; впрочем, что в этом удивительного, батарейку менял перед самым отъездом… Значит, половина седьмого; во всех нормальных фирмах сейчас в офисе уже никого нет. Ладно: нет, так нет, значит, не судьба, отложим до следующего раза».

Но, к удивлению Дениса, на звонок ответили и мелодичный девичий голосок сообщил, что его могут записать на собеседование на завтра в одиннадцать утра. Денис еще колебался, как вдруг с удивлением осознал, что его язык по собственной инициативе отвечает: «да, пожалуйста, запишите. Меня эта работа очень интересует». Еще немного поразмыслив, он решил на собеседование все-таки пойти; а вдруг ему, и в самом деле, там понравится, к тому же, в любом случае, он ничего не теряет.

Собираться он начал прямо с вечера: достал из шкафа костюм, который надевал последний раз около десяти лет назад на какое-то торжество, нашел за стопкой наволочек новую рубашку, еще в упаковке, тоже чей-то подарок, просмотрел все имеющиеся галстуки и с грехом пополам подобрал более-менее подходящий.

Среди пришедших на собеседование Денис был едва ли не самым старшим, но зато выгодно отличался от большинства деловым и даже немного консервативным видом. Большинство из претендентов были в крутом молодежном прикиде, а один, по виду студент младшего курса, вообще заявился в рваных джинсах и футболке с изображением рок-группы.

. . . .

Совершенно неожиданно дело пошло. Дениса взяли сперва на обучение, затем он практиковался в качестве стажера под присмотром «старшего товарища». И, самое удивительное, в качестве страхового агента он чувствовал себя на месте.

Первая зарплата оказалась, конечно, не шикарная, но она была намного больше того, что Денис обычно зарабатывал на помойке. И при этом не надо проводить целые дни, копаясь в мусорных кучах, где, помимо полезных предметов, может оказаться все что угодно…

Тем же вечером Денис выкинул такое, что соседка, «случайно» заглянувшая к нему в комнату, долго не могла придти в себя, возмущенно ахая и крутя пальцем у виска.

Дело в том, что в памяти новоиспеченного страхового агента совершенно неожиданно всплыло одно из детских воспоминаний. В их семье был довольно экстравагантный, но, тем не менее, любимый всеми обычай. Раз в неделю вся семья в праздничной одежде собиралась за столом, накрытом белой скатертью и сервированном по всем правилам. Звучала негромкая классическая музыка, иногда на столе были свечи и букет цветов. Денис вспомнил, как играли искорки света на хрустальных фужерах, какой восхитительно чистой была туго накрахмаленная скатерть.

Больше всего на свете ему хотелось оказаться там, за этим столом! Но куда пойти? К родителям, так замучат разговорами «за жизнь», а бывшая супруга превратит торжественное мероприятие в романтический ужин при свечах. Друзья, те просто не поймут: для них пиво с сосисками в какой-нибудь забегаловке – это уже банкет. А почему бы не попробовать устроить себе праздник самому?

Сразу после работы Денис зашел в магазин и купил куру-гриль. Гарнир к ней был приобретен в «Макдональдсе» - картофель-фри в красивом фирменном пакете. Для праздничного ужина полагалось хорошее вино, но на что-нибудь достойное денег уже не хватало, а покупать дешевку, достойную алкоголиков из подворотни, было решительно ниже его достоинства. Поэтому пришлось остановить свой выбор на виноградном соке, самом роскошном, какой только нашелся в магазинчике возле дома.

Скатерть, как и половина вещей из комода оказалась реквизирована бывшей супругой, поэтому пришлось срочно купить новую. Конический бокал, найденный в серванте, подходил не для виноградного сока, а для сухого мартини. Но, тем не менее, стол показался Денису просто прекрасным.

Целый вечер господин Фролов наслаждался ужином, слушая классические записи на старенькой магнитоле, оставшейся еще со студенческих времен. А после этого с удобством устроился в кресле и закурил сигару, купленную специально в честь праздничного ужина. Случайно взгляд его упал на не занавешенное окно, за которым давно уже стемнело. Первые несколько мгновений Денис не узнал сам себя. Неужели это он: респектабельный господин в приличном костюме с сигарой и хрустальным бокалом на столике… А может быть там за окном «Френк Каупервуд» которого он так часто видел за стеклом витрины? Смех смехом, но это он и есть, Денис Фролов собственной персоной. Непонятно, как раньше он мог так жить: есть всякую дрянь, да еще приготовленную в чайнике, неделями не мыться и не чистить зубы?

На следующее утро он решил позавтракать, как подобает уважающему себя джентльмену. Завтрак был более чем скромным, но зато сервирован не менее тщательно, чем вчерашний ужин. Несколько дней спустя Денис обнаружил, что, когда в офис привозят обед, он стремится попасть в «обеденную комнату» одним из первых. И вовсе не потому, что он голоднее других, а чтобы не видеть грязных тарелок, оставленных на столе его предшественниками. А еще через какое-то время он так же неожиданно для себя подошел к театральной кассе и купил билет на «Лебединое озеро»…

. . . .

Все было хорошо и интересно, жизнь заиграла всеми красками и все же, некоторое время спустя, начались странности. Однажды, возвращаясь домой, Денис решил сократить путь и пройти дворами. В одном из дворов стояли помойные бачки, доверху полные самого разного мусора. Сверху, в раскрытом чемодане, виднелись пластмассовые детские игрушки. Между бачками и глухой стеной без окон громоздилась старая мебель: разломанный книжный шкаф, пара продавленных кресел, письменный стол. На одном из кресел была навалена куча старой одежды – народ в массовом порядке принялся за сезонную генеральную уборку.

И тут Денис с ужасом понял, что запах, исходящий от помойных бачков, кажется ему необыкновенно приятным; более того, ему очень хочется прямо сейчас присесть на грязное ободранное кресло и начать неторопливо и вдумчиво копаться в куче старой одежды. Наверно, там можно найти немало интересного… Старушки, сидящие на лавочке, очень удивились, заметив, что прилично одетый молодой мужчина вдруг пустился наутек, едва завидев свалку. Чувствительные они какие-то, эти нынешние…

Потом начались сны: он шел по бесконечной равнине, покрытой мусором. На душе у него легко и радостно, каникулы, вечные каникулы! А сколько ценного валяется прямо под ногами и ждет, не дождется, когда он протянет к нему руку. Там, во сне, прямо перед ним проклевывались из земли и тянулись вверх целые заросли из латунных стружек и медной проволоки. Банки из-под пива бежали за ним на тоненьких ножках, распевая пронзительными голосами: «он такой хороший парень»! Старые книги и журналы слетались отовсюду, шелестя страницами, ныряли ему прямо в рюкзак, складываясь аккуратными стопками и безостановочно шурша: «соберу макулатуру – получу литературу!» Появившийся непонятно откуда Безумный Шарманщик наигрывал что-то веселое, а на перевернутой ванне крысы в разноцветных юбочках танцевали и жонглировали подгнившими мандаринами.

Запахи Помойки начали преследовать его даже наяву, появляясь в разгар рабочего дня, маня куда-то и отвлекая от служебных обязанностей. В конце концов, это стало похоже на безумие.

Решив, что сопротивляться наваждению он больше не в силах, а также, весьма кстати прочитав, что лучший способ победить страх – это посмотреть ему в глаза, Денис в одно из воскресений надел старую туристскую одежду и отправился на Помойку. Он только зайдет в свою бывшую комнату, заберет вещи, поздоровается со знакомыми и сразу назад. Ну, может быть, задержится до вечера, в конце концов, выходной у него или как? А свой законный выходной он имеет полное право проводить, где ему хочется.

Всю дорогу от автобуса он летел как на крыльях. Что-то впереди звало его, и противиться этому у Дениса не было никакого желания. Помойные ароматы тянулись навстречу, окутывая его и, казалось, встречая как лучшего друга. Все было как в преследовавших его снах и, в то же время, все было другим. Запахи… что-то они сегодня какие-то не такие. Что-то изменилось, пока его здесь не было…

Взобравшись на первый же мусорный холм, Денис обнаружил, что передвигаться по этой беспорядочной, расползающейся под его весом массе стало как-то неудобно. Наступив на помятую пластиковую бутылку, он поскользнулся, упал, перекувырнулся несколько раз, чудом не напоровшись на торчащую арматуру и битые стекла, растянулся во весь рост и тут же с воплем вскочил, увидев перед самым лицом то, что когда-то было серой полосатой кошкой.

Пройдя немного, он заметил фигуру, сидящую в куче картонных коробок. Это было существо, кажется, женского пола, закутанное в вытертое пикейное одеяло в виде сари или римской тоги. Судя по «амбре», перекрывающему даже помойные ароматы, «женщина» пребывала в алкогольной нирване. «Это же Лариска! Ну и видок, а я еще считал ее симпатичной. Подойти, что ли, поздороваться… нет, противно что-то. Как можно быть такой неряхой, а еще девушка!

Со смешанными чувствами вошел Денис в «помойный поселок». Все здесь стало каким-то другим. Дома покосились, оконные стекла стали от грязи и копоти почти непрозрачными, двери отсутствовали или держались на честном слове, а на то, что виднелось внутри, смотреть было уж вовсе неприятно: неужели так трудно хоть немного прибраться? Чем они тут, вообще, заняты целыми днями, небось, все мировые проблемы решают. Как им только не надоест все время языком молоть?

Пройдя шагов десять, Денис увидел на другом конце улицы Астронома и спрятался от него за полуразвалившейся трансформаторной будкой. А то полезет как всегда со своими рукопожатиями…

У Дениса едва хватило духа дойти до своего бывшего пристанища. Неужели он жил в этом свинарнике: спал на куче тряпок, накиданных на каркас доисторической кровати, ел всякие отбросы и считал все это прикольным? И как он мог так долго обходиться без мыла и зубной пасты? Чтобы так жить, надо совершенно потерять к себе уважение! К вещам, лежащим в комнате, он не смог заставить себя даже притронуться.

А вскоре, Денис поймал себя на мысли, что больше всего на свете ему хочется бежать отсюда без оглядки. Он промчался с хорошей спринтерской скоростью два километра до автобусной остановки и, не в силах ждать автобуса, припустил прямо по шоссе. Опомнился он только рядом со станцией метро. Там он совершил еще один безумный, с точки зрения окружающих, поступок: купил в каком-то магазинчике бутылку шампанского и, выйдя на улицу, выпил ее из горла.

…Вечером того же дня Денис до смерти напугал соседей. А что прикажете думать: сосед закрылся в ванной и больше часа оттуда не выходит. Заснул или еще каких дел натворил, а потом снизу придут на протечки жаловаться.

С того дня сны о Помойке его больше не мучили. Только однажды Денису приснилось, что он бежит на работу, обгоняя еле ползущий транспорт, и радостно вопит во все горло: «Ура! Каникулы закончились!»

На работе дела тоже как-то незаметно пошли в гору. Денис стал сначала просто агентом, а потом «дорос» до директора по персоналу. Его фамилию можно видеть в списке тех, кто читает лекции о самопрезентации и психологии собеседования. Недавно он выступал с докладом на крупном международном семинаре. Картина «Прощание с Мойкой» украшает его кабинет, а еще несколько, купленных в том же магазине – его новую квартиру в одном из самых престижных районов города.

Недавно у него раздался телефонный звонок. Подняв трубку, Денис услышал незнакомый голос: «Мы проводим социологический опрос. Скажите, пожалуйста, вы считаете себя счастливым человеком»? И бывший житель «помойного поселка» без малейшего колебания ответил: «да, конечно, считаю».

. . . .

А Помойка? Окончательно поглотив поселок, она захватывает все новые территории. Она отравила химическими стоками оказавшееся на ее пути озерцо и приближается к совхозным теплицам. Жители городских окраин уже бьют тревогу, но пока безуспешно.

Как и прежде, Помойка затягивает и растворяет в своих недрах неосторожных, которые, поддавшись своеобразному очарованию, попадают в ее сети.

И, судя по всему, она проживет еще не одно столетие.

Почувствуй себя богиней

Почувствуй себя богиней

Он сказал: — Прощайте, дорогая!Я, должно быть, больше не приду.По аллее я пошла, не зная,В Летнем я саду или аду.Тихо. Пусто. Заперты ворота.Но зачем идти теперь домой?По аллее черной белый кто-тоБродит, спотыкаясь, как слепой.Вот подходит ближе. Стала рядомСтатуя, сверкая при луне,На меня взглянула белым взглядом,Голосом глухим сказала мне:— Хочешь, поменяемся с тобою?Мраморное сердце не болит.Мраморной ты станешь, я — живою,Стань сюда. Возьми мой лук и щит.(Ирина Одоевцева)

Исторические скульптуры работы европейских мастеров

были заменены новыми копиями

для защиты подлинников от разрушения.

(из газетной статьи)

- По-твоему это справедливо? На нас едва полюбуются и скорее идут дальше, а у тебя целый фан-клуб.

- Возьми да создай. Я же не придираюсь, что у тебя собственный лев. Мне, между прочим, лань по штату положена. А сейчас, извини, у меня нет времени.

Смерив друг друга взглядом, собеседницы с достоинством разминулись, направившись в разные стороны по Центральной аллее, погруженной в таинственные сумерки.

Холодный бесприютный вечер, еще полчаса и сад закроется до утра. Но девушку в старомодном клетчатом пальто не заботил ни промозглый ветер с Невы, ни поздний час мало подходящий для прогулки. Прижав к себе основательно потрепанный томик и время от времени вытирая слезы, девушка прошла через ажурные ворота и целеустремленно направилась к пересечению аллей.

Из-за деревьев навстречу ей появилась стройная белая фигура.

- Опять ты? Мне про тебя рассказывали.

- Это была не я, а моя прабабушка. Я прочитала о тебе в ее мемуарах.

- Вообще-то я здесь недавно. Так в чем дело, тоже проблемы в личной жизни?

Вместо ответа девушка расплакалась еще сильнее, безуспешно пытаясь вытереть глаза бумажным платком и без того мокрым в черных разводах туши.

- Он сказал… А потом пошел в ночной клуб… Можно я… Ну пожалуйста!

- На моем месте постоять? Почему бы и нет. Залезай, держи лук. Нет, не так, другой рукой перехвати.

- А в стихотворении еще про щит говорилось…

- Нет у меня никакого щита. И у моей предшественницы тоже не было. Подожди, пальто застегну. Обувка у тебя классная, в такой охотиться самое то. Так где, говоришь, ночной клуб?

- Посмотри у меня в айфоне, там закладка – карта и как проехать. На рабочем столе фото, это и есть тот… индивидуум, – послышался девичий голос уже откуда-то сверху. - А что ты с ним сделаешь? В оленя превратишь, как Актеона?

- Посмотрю по обстановке. Ну, счастливо оставаться.

Девушка в рыжеватом клетчатом пальто и неуклюжих ботинках – последний писк уличной моды - поспешила к воротам, выходящим на набережную Невы. Вслед ей, поблескивая полумесяцем на голове, немного растерянно смотрела мраморная Диана.

На следующее утро, едва сад открылся для посетителей, они снова встретились.

- Ну, как тебе стоялось?

- Восхитительно! Я и правда чувствовала себя богиней! Как глупо с моей стороны было расстраиваться из-за этого самовлюбленного идиота! Извини, я все о себе, а как ты поохотилась? Понравилось тебе в ночном клубе?

- Было весело! – ответила собеседница, с явной неохотой возвращая хозяйке ее вещи. – Поймала для тебя несколько персонажей. Только когда будешь встречаться, помни – ты богиня! Тогда и другие станут относиться к тебе соответственно. Слезай, мне пора работать, там, на входе, уже экскурсия. Если что, заходи.

Следующая посетительница появилась даже быстрее, чем можно было предположить. Дева в страшноватом готическом прикиде, размалеванная так, что у аллегории Правды едва не треснуло зеркало, а Милосердию пришлось срочно активировать весь свой запас добрых чувств, картинно воздела руки к небу и продекламировала с торжественным подвыванием в голосе:

- О, богиня, покровительница невинных дев, карающая обидчиков! Услышь меня и приди мне на помощь. О, могущественная…

- Неплохо! А еще что-нибудь скажи. Так же, с выражением.

- Ой! Так это была не фантастика…

- А ты сюда что, душу шла излить перед неодушевленным предметом?

Вспомнив о цели посещения, дева снова изобразила на лице мировую скорбь. Но Диана тут же направила разговор в конструктивное русло:

- Короче, что натворил этот самовлюбленный идиот?

- Он сказал… А потом ушел на концерт. Без меня!

- Не реви, испортишь такую роскошную боевую раскраску. Лук держать умеешь?

- Я и стреляю хорошо. На фестивале реконструкторов заняла третье место.

- Это сегодня не понадобится. Так где, говоришь, тусовка?

…Зимой, спрятанная под защитным футляром, мраморная богиня скучала, вспоминая свои приключения в облике живой девушки, а точнее той и другой. Но весной, не успел открыться новый сезон, скучать сразу стало некогда.

Каждая из посетительниц в качестве пароля демонстрировала поэтический томик. Некоторые, правда, приходили и с журнальными публикациями. Через некоторое время Диана могла без запинки перечислить все издания, где когда-либо выходило посвященное ей стихотворение.

Жаждущих моральной поддержки было столько, что редкую ночь богиня проводила в своем аутентичном облике. Где ей только не довелось побывать! Ночные клубы и вечеринки самого разного направления, концерты и креативные пространства. Была даже ролевая игра, где Диана с успехом изобразила сама себя. От невзрачной замухрышки, которая в ту ночь замещала ее на постаменте, такого никто не ожидал. Особенно интересной была ночь музеев и поэтические выступления в одной из библиотек. Впрочем, кинопоказы и психотренинги тоже оказались весьма занимательны.

Познавать современный мир было намного интереснее, чем в который раз выслушивать подробности любовной истории Зевса с Ледой и ворчание Сатурна, при виде которого посетители неизменно призывали на его голову кары ювенальной юстиции. А очередная посетительница рассказывала много такого, что даже Двуликий Янус вертелся на месте, пытаясь принять участие в беседе, причем в обеих ипостасях сразу.

Снова наступило лето. Девушка, на которой теперь вместо клетчатого пальто было то бабушкино выпускное платье, то современный наряд, выдержанный в стиле позапрошлого столетия, часто заходила к Диане поделиться новостями и просто побеседовать. Точнее, рассказывала девушка, а Диана молчала, как и положено уважающей себя парковой статуе.

Но однажды придя к той, кого в глубине души считала своей подругой, девушка увидела, что на любимой скамейке уже кто-то сидит. Молодая особа в готическом прикиде с удобством устроилась в самой ее середине, причем, не думала освобождать место. Пришедшей позже ничего не оставалось, как примоститься на дальнем конце.

Некоторое время обе посетительницы старательно делали вид, будто не замечают друг друга. Наконец девушка в наряде позапрошлого столетия нарушила молчание.

- Сегодня необычно тепло для начала июня, вы не находите?

- Лично мне не хватает мрака и холода, но в целом прикольно. А я тебя раньше здесь видела.

- Насколько я понимаю, вы тоже любите здесь бывать. Кстати, меня зовут Аделаида.

- Я Эвелина. Ты на какие концерты ходишь?

Мраморная Диана слушала их беседу и одобрительно улыбалась. А может быть, это ветер играл молодыми листочками, которые отбрасывали на лицо богини причудливую кружевную тень.

Вскоре выяснилось, что навещать Диану-охотницу любят не только они двое. Скамейка, откуда было так удобно на нее любоваться, теперь никогда не пустовала. Те, кого удивленные охранники называли между собой «обществом Дианы», принадлежали к самым разным слоям общества, объединяло их одно – огонек в глазах, некая особая аура. Что не удивительно: каждая из них ощущала себя немножко богиней. Кроме того у посетительниц обнаружилось множество общих интересов.

Дама неопределенного возраста – типичная труженица офиса - взахлеб рассказывала остальным, как пробуждается самоуважение, стоит лишь немного посидеть в этом уголке Летнего Сада. Ее соседка, из сумки которой виднелся свернутый халат с логотипом продуктового магазина, спешила поделиться важным известием: размышления на этой скамейке помогли ей наконец-то прекратить давно тяготившие ее отношения.

- Когда говорят «это последний раз» значит, будет и «самый последний» и «распоследний», «вот теперь точно все», «с первого числа стану другим, вот увидишь». А ведь раньше я такому верила…

- Проглотила эту книгу за два вечера, – с жаром рассказывала юная любительница поп-музыки. – У меня реально глаза открылись! Знаете, что я сделала: выбросила жуткое платье со стразиками и закачала в плеер побольше аудиокниг.

- А я только вчера закончила смотреть видеокурс «Расправь крылья», - делилась с остальными та, которую еще недавно можно было назвать «серой мышкой». – Выложила у себя на страничке. Всем рекомендую!

- Друзья приезжают с концертом, современная лютневая музыка, – подхватила женщина в пестром этническом наряде. - Вход свободный, приглашаю всех.

- Жаль, что Диана не может с нами пойти, - неожиданно произнесла юная девушка в форме японской школьницы.

Возможно, это была игра освещения, но все одновременно увидели на лице статуи озорную улыбку.

- Мы аудиозапись потом в группу выложим, - нашелся кто-то. – Все желающие смогут послушать.

Диана еле заметно кивнула. Или это снова показалось?

В один из самых теплых дней середины лета, когда все вокруг кажется таким волшебным, разговор зашел, разумеется, о том, кому довелось соприкоснуться с чудом.

- Если бы не чудо, меня бы здесь сейчас не было, – полушепотом сообщила дама в блузке с «директивным бантиком». - Я располагаю некоторой информацией, но сообщить вам не могу, режим секретности. Если бы я прочитала о таком в книге, первая сказала бы, что так не бывает.

Все с уважением посмотрели на нее. И тут Аделаида, которая уже давно считала себя несправедливо оттесненной на второй план, не выдержала.

- Не знаю, что имеете в виду вы, - произнесла она, старательно копируя интонацию великосветской дамы, - Но я беседовала с самой Дианой так же, как сейчас с вами. И, между прочим, подобный случай уже описан в литературе.

С этими словами она торжественно извлекла из сумочки основательно потрепанный томик стихов. Но результат оказался вовсе не таким, как она ожидала. Синхронным движением все присутствующие достали кто книгу, кто журнал, раскрытый на странице с заветным стихотворением, кто ксерокопию страницы или компьютерную распечатку. Но всех перещеголяла пожилая бродяжка. В ее сумке, сшитой из домотканого половичка, оказалось дореволюционное издание с дарственной надписью на французском.

- Мне в отличие от вас никакой помощи не требуется. Я и так чувствую себя богиней, - заявила она, кокетливо поправляя измятую соломенную шляпку. - Omnia in manus, - добавила она по-латыни и тут же перевела для остальных: - будущее в ваших руках.

- А ты просто так приходи, - ответил ей с высоты голос, не принадлежащий никому из членов необычного сообщества.

В одну из августовских ночей по Центральной аллее прогуливались две смутно белеющие в темноте фигуры. Кто-то, случайно оказавшийся здесь, решил бы, что они похожи друг на дружку как две капли воды. Или как две очень близкие родственницы.

- Тебя нелегко застать на месте, - заметила та, что казалась не старше, а скорее более умудренной годами.

- У меня получилось! – со сдержанной гордостью произнесла в ответ молодая спутница. – Ты бы видела, какими они становятся. Настоящие богини!

- Что же, в отличие от меня, у тебя это получилось, - кивнула старшая. – Ученики превосходят учителей, на этом и держится мир. Кстати, там, у ворот, это не твои проделки?

К решетке сада недалеко от порфировой вазы, носящей странное название «слезник», был привязан огромный ярко-розовый шар. На нем кто-то старательно вывел чуть кривоватыми буквами: «Все бабы как бабы, одна я богиня». Силуэт, который иллюстрировал эту надпись, отдаленно напоминал мраморную Диану. Точнее, обеих Диан сразу.

- Не я, - рассмеялась Диана, которую вряд ли бы кто-нибудь решился бы назвать копией. – Ученики превосходят учителей и это реально круто.

2015

Дегенератор

Ресторан «А табль» должен был вот-вот открыться. В помещении, где через пару дней будет зал итальянской кухни, небольшой суши-бар и буфет а-ля русс, полным ходом шли работы. Вконец замученные художники в который раз перекрашивали вентиляционные решетки, цвет которых упорно не желал соответствовать стенам, имитирующим грубую каменную кладку. Офис-менеджер, оседлав барную стойку, развешивала на металлическом каркасе светильника гирлянды сверкающих граненых стеклышек. Представители цветочной фирмы наполняли гелем висящие по стенам стеклянные посудины, сажая в бледно-сиреневую массу растения, известные под названием «щучий хвост».

Директор Аркадий Артурович в сопровождении заместителя который раз обходил помещения, заглядывал во все углы, выискивая недостатки и недоработки. Он важно шествовал подобно породистому ньюфаундленду, призеру выставки, а его заместитель Олег Анатольевич сновал вокруг как собачка весьма скромных размеров, испытывающая сильную и безответную любовь к слонам.

Здесь же что-то спешно полировали, сверлили и отпиливали. Неподалеку, за столом, поставленном в тесном пространстве под лестницей, менеджер Наталья старалась, несмотря на царящий вокруг хаос, решить множество насущных вопросов. В паузах между разговорами с поставщиками и всеми остальными она пыталась выяснить, почему до сих пор не готова форма для официантов и куда пропал сушист экстра-класса Кристоф. Оставшееся время заполняли кандидаты на различные должности.

. .. .

Рабочий ритм сбился, когда на парчовый диванчик присел худощавый молодой человек в очках с «компьютерными» стеклами, отливающими зеленым, что делало его похожим на чеширского кота. На губах странного парня змеилась всепонимающая ироничная улыбка. Так не может улыбаться ни соискатель, жаждущий получить работу, ни поставщик, мечтающий пристроить партию продуктов с трескучей рекламной кампанией в нагрузку.

Некоторое время Наталья озадачено смотрела на посетителя, а потом спросила, заглянув в лежащий перед ней гроссбух:

– Мы с вами договаривались о встрече? Вы хотели что-то предложить?

При этом она сопроводила свою речь ледяным взглядом, яснее всяких слов говорившим: «если вы собрались попусту отнимать у меня время, самое лучше, что можете сделать – прямо сейчас встать и выйти вон». Но необычного посетителя это ни капельки не смутило.

– Нет, я не записывался на прием, но я действительно хочупредложить вам то, что поднимет доходы вашего заведения на фантастическую высоту.

Наталья уже начала поднимать руку, чтобы без слов указать этому нахалу на дверь, но внезапно за спиной у нее раздался голос Аркадия Артуровича:

– Подождите, Наталья Николаевна! Молодой человек, у вас есть ровно пять минут, чтобы изложить ваше предложение. Либо оно нас заинтересует, либо нет. Итак, я вас слушаю.

– Это мое изобретение, хотя на самом деле все предельно просто. Я хочу предложить вам дегенератор.

– Вы хотели сказать «генератор»? Спасибо, у нас договор с серьезной фирмой. Так что извините, но…

– Я хотел сказать то, что сказал.Речь идет именно о дегенераторе.

– И что же он… дегенерирует? – с любопытством спросил Олег Анатольевич из-за плеча директора.

– Не что, а кого, – поправил его изобретатель. – Посетителей вашего ресторана. На входе можно поставить установку, замаскированную… да хоть под горшок с фикусом, суть не в этом.

– Поконкретнее, пожалуйста, в чем состоит действие вашего прибора? – перебил его Аркадий Артурович, усаживаясь в кресло напротив посетителя и доставая блокнот и «паркер» с золотым пером.

– Если в двух словах, то мозг каждого, кто пройдет мимо установки, испытывает слабое, не вредное для здоровья воздействие мю и омега-лучей, которые преобразуются и активируют так называемые центры удовольствия…

После доброго получаса пространных рассуждений изобретатель перешел, наконец, к сути. Попавшие под эти самые лучи начинают испытывать просто зверский аппетит и желание поглощать одно блюдо за другим, пребывая в полной уверенности, что в жизни не ели ничего вкуснее.

– Подождите, что же тогда получается? – снова вступил в разговор Олег Анатольевич. – Если всякий, кто хоть раз побывал в нашем ресторане,… э… дегенерируется, то скоро вся состоятельная прослойка общества превратится в постоянно жующих толстяков.

– Нет, что вы, такое абсолютно исключено. На выходе человек пересечет лучи в обратном направлении и будет, образно говоря, раскодирован.

– А это заманчиво. – Директор уже успел сделать в блокноте какие-то записи и теперь вычерчивал замысловатую кривую возможного роста доходов. – Было бы интересно посмотреть на ваш аппарат в действии. Надеюсь, опытный образец существует?

– Да, он у меня с собой. Внешний вид, конечно, не очень, то есть, еще как следует не продуман.Я собирал его в домашних условиях и охват воздействия довольно скромный – не более одного человека за сеанс. Кто будет испытателем?

Аркадий Артурович и его зам вначале нерешительно посмотрели друг на друга, а потом, не сговариваясь – на менеджера Наталью. Та заерзала на диване, сдвигаясь на самый краешек и лихорадочно соображая, как бы повежливее отказаться, но вдруг, облегченно вздохнув, показала куда-то в сторону.

– Вот он! Думаю, эта кандидатура будет самой подходящей.

В указанном направлении слонялся подсобный рабочий Славик – художник-самородок и непонятый гений по совместительству. За сегодняшний день он успел всем порядком надоесть «ценными профессиональными» советами по оформлению интерьера.

. .. .

Из потрепанного рюкзачка, украшенного всевозможными наклейками и заплатками, появился агрегат, более всего похожий на допотопный кинопроектор для демонстрации любительских немых фильмов. Вместо катушек для пленки там красовалось множество линз и причудливо перекрученных между собой проволочек.

Аппарат был установлен возле двери, ведущей в подсобное помещение, и накрыт картонной коробкой из-под салфеток. Осталось только задействовать основного участника эксперимента.

– Слава, посчитайте, пожалуйста, упаковки со столовыми приборами и повнимательнее!

Ничего не подозревающий «праздношатающийся» побрел выполнять распоряжение, по дороге заметив, что оттенок напольного покрытия абсолютно не гармонирует с дверными ручками.

Десять минут все ждали, затаив дыхание и не сводя глаз с двери. Затем Олег Анатольевич, невзирая на предостерегающие жесты изобретателя, направился вслед за ним. Теперь «пропавших без вести» было двое.

Когда директор в сопровождении менеджера Натальи обошел здание кругом и оказался перед второй дверью в подсобку, глазам его предстало странное зрелище. Двое мужчин сидели на полу посреди кучи растерзанных упаковок и с аппетитом поглощали зачерствевший хлеб и сухие «бомж-пакеты», оставшиеся после рабочих, возводивших внутренние перегородки. На лице у одного и другого застыло выражение полного блаженства.

. .. .

На церемонии открытия засекреченную аппаратуру решено было не применять, тем более что часть блюд и напитков шла со значительной скидкой или вовсе за счет заведения. Но несколько дней спустя дегенератор, установленный в холле внутри большой алебастровой чаши, наконец, заработал. Вполсилы, но результат превзошел все ожидания. К концу вечера на кухне не осталось никаких продуктов, а последняя булочка ушла едва не с аукциона. Книга отзывов, специально положенная на видном месте, переполнилась восторженными записями. Лишь один из гостей заведения отчего-то не поддался всеобщему настроению. Лениво ковыряя в тарелке с греческим салатом, он размышлял о причинах охватившего всех ажиотажа.

Выручки оказались просто немыслимыми. Чаевые, которые получили в тот вечер официанты, не помещались в их карманах, а повар, давно мечтающий о покупке машины, через некоторое время всерьез задумался о приобретении коттеджа. Каждый вечер у дверей ресторана выстраивалась очередь как в доперестроечные времена, а столики заказывались едва ли не на месяц вперед.

Так все и продолжалось, пока не случилось нечто из ряда вон выходящее. Один особо переусердствовавший посетитель вдруг с ужасом понял, что стоимость съеденного и выпитого им намного превышает содержимое его кошелька. Выложив на тарелку все, что у него было, он незаметно выскользнул из зала, воспользовавшись другим выходом.

По-шпионски пробравшись через кухню и едва не упав в обморок от заполнявших ее ароматов, он очутился в помещении кладовой. Там незадачливый посетитель наконец-то отвел душу. Никогда он не думал, что сырой нечищеный картофель может быть настолько вкусным. Должно быть, сюда поставляют какие-то необыкновенные овощи…

. .. .

Забеспокоился беглец лишь через несколько дней, когда понял, что все время испытывает желание жевать, грызть и проглатывать пищу, получая удовольствие от самого процесса. Врачи, к которым тот в панике прибежал, не сообщили ничего вразумительного. Тогда он решил провести расследование своими силами.

Следующим вечером мужчина снова направился в «А табль», переодевшись в другой костюм, а также захватив с собой миниатюрный металлоискатель и прибор для измерения радиации. Но по непонятной причине оба прибора вышли из строя, а новоявленный сыщик пришел в себя лишь в холле ресторана с пустым кошельком и переполненным желудком. Не успокоившись, он повторил эксперимент, поочередно покидая ресторан через парадный вход и подсобное помещение. Понятно было по-прежнему лишь одно: за всем этим скрывается какая-то тайна.

Решив, во что бы то ни стало, раскрыть ее, упрямец развил бурную деятельность. Подражая героям детективных романов, он собрал всю возможную информацию о заведении, завел роман с одной из официанток, подкараулил на улице и напоил метрдотеля и, наконец, уговорил сына соседей на время устроиться туда ночным сторожем. Из официантки Ирины получилась неплохая жена, метрдотель Леонид Константинович стал хорошим партнером по рыбалке, сын соседей со временем дорос до начальника охраны, а расследование не продвинулось ни на шаг.

Придя к неутешительному выводу, что не всякий дилетант может вести следствие, он обратился, было, в детективное агентство, но неожиданно все переменилось.

. .. .

Причина на самом деле была проще не бывает. Одна из недавно принятых на работу уборщиц решила проявить рвение и навести чистоту там, куда никто давно не заглядывал. Вот, например, эта декоративная чаша в холле: наверняка там не меньше килограмма пыли, не говоря уже бумажках и прочем мусоре…. Но вместо этого внутри обнаружилась непонятная штуковина из проволочек и железок, должно быть, подставка под экибану. Девушка старательно вытерла пыль, отчего несколько проволочек развернулись в другую сторону, а парочка железяк отломилась и была самым тщательным образом прилажена на место… или почти на место. Наверно, сюда скоро поставят букет, а значит, в вазу нужно налить воды – продолжала рассуждать старательная уборщица. Но, стоило лишь нескольким каплям попасть на «подставку для экибаны», как та издала странное шипение, сопровождающееся небольшим фейерверком и запахом горелой изоляции. До букета дело так и не дошло, но, тем не менее, последствия были поистине грандиозными.

. .. .

В тот же вечер все посетители, едва устроившись за столиками, ощутили небывалую тягу к интеллектуальному общению. Директор банка, который давно не читал ничего кроме финансовых новостей, с изумлением обнаружил, что уже целый час рассуждает о благотворном влиянии классической музыки на общественную мораль. Устрашающего вида бандюган, занявший столик в самом углу, неожиданно для себя прочел наизусть стихотворение Пушкина, выученное им еще в начальной школе. Собеседники того же порядка мало того, что не подняли его на смех, но еще и блеснули в ответ знанием творчества Лермонтова и Есенина. Две типичные жены «новых русских» удивленно поведали друг дружке, что душа просит чего-то такого, но это не одежда, не драгоценности и даже не поездка на заграничный курорт…

Публика по-прежнему ломилась в «А табль», но руководство ресторана это теперь вовсе не радовало. Ведь за высокоумными беседами заказывалось и съедалось гораздо меньше чем раньше.

Разумеется, как только события приняли незапланированный оборот, срочно послали за создателем дегенератора. Но комната в коммуналке, где проживал электронный гений, оказалась запертой, а соседи сообщили, что тот уехал жить в поселок экологов.

Странное дело, мысль о том, чтобы просто взять взбесившийся агрегат и выбросить его на ближайшую помойку, не посетила никого, даже Олега Анатольевича, который целыми днями призывал самые страшные беды на голову отсутствующего изобретателя. А впрочем, это вряд ли бы получилось: после того, как в чашу плеснули воды, корпус странного прибора намертво прирос к ее стенкам.

Пытаясь спасти положение, хозяева ресторана предприняли множество неординарных шагов. На месте совершенно не посещаемого суши-бара был открыт Интернет-клуб с ускоренным доступом к сайтам самых крупных музеев мира, в помещении буфета а-ля русс появилась плазменная панель, на которой шел непрерывный показ серьезных фильмов. По этой или другой причине, но те, кто однажды посетил ресторан «А табль», стремились сделать это снова и снова. Стоило посетителям выйти за дверь, как жажда интеллектуального общения постепенно пропадала, уступая место сначала легкому удивлению, а затем чувству, что в жизни чего-то ну очень не хватает. Возможно, поэтому ресторан не разорился окончательно. Руководство, скрепя сердце, приспособило меню к новому направлению. Теперь там подавали десерт из мороженого «серебряный век», жаркое «декадентское» и суп-пюре под названием «выбираю свободу». Особенно большим успехом пользовался салат «коммунальная кухня эпохи застоя».

. .. .

Со временем даже персонал ресторана поменял точку зрения на происходящее. Официантки в полном составе поступили на заочное отделение, охранник восстановился в институте и теперь вместо детективов из серии «кровь и грязь» потихоньку читает учебники и конспекты, а подсобный рабочий Леха был замечен в числе постоянных посетителей филармонии. Аркадий Артурович и Олег Анатольевич сначала все чаще вспоминали молодость, проведенную в одном крупном НИИ, а затем почти одновременно принялись за оставленные много лет назад диссертации.

Ресторан «А табль» стал необычайно популярен и даже получил неофициальное название «филиал академии наук».

Что же касается самодеятельного сыщика, то он, решив, что в жизни еще не все потеряно, взял да и поступил в музыкальную школу для взрослых. Сотрудник детективного агентства, привлеченный им к «делу А табль» стал известным автором дамских романов. И только тот самый неподдающийся посетитель так ничего особенного и не почувствовал. Раз в неделю он приходит сюда, заказывает блюдо из курицы «счастливые семидесятые» и безуспешно старается понять, какая муха всех на этот раз укусила.

2005

А ты думал, в сказку попал?

«Но где снега былых времен?»

(Франсуа Вийон)

Вещи и обстоятельства

не всегда таковы, какими они кажутся. Мандрагора.

(Роберт Асприн)

Некромант Альгерлар, чье имя заставляло трепетать королей и полководцев, пребывал в несвойственном ему скверном расположении духа. Не радовали его несметные богатства, которые за много столетий скопились в его кладовых, даже бесценные произведения искусства, которыми он заботливо украшал свое жилище, теперь оставляли его равнодушным. Напрасно бродил он по бесконечным зала и галереям Черного замка, услаждая взор статуями и картинами, некоторые из которых были древнее самого человечества. Даже прогулка в соседний город и зрелище всеобщего ужаса, который вызвало его появление, и то не доставили ему удовольствия. К чему все это, когда тело, когда-то полное сил, превратилось в подобие древней мумии, по неизвестной причине покинувшей гробницу и разгуливающей на свободе? Для чего сундуки, полные золотых монет и драгоценных камней самой чистой воды, когда вид собственного лица в зеркале вызывает лишь дрожь омерзения? Что толку в поклонении сильных мира сего, когда без помощи магии невозможно разглядеть то, что находится на расстоянии в пару локтей?

Но даже это было не самым худшим. Проходя мимо таверны, откуда слышались звуки самого беззаботного веселья, Альгерлар поймал себя на мысли, что завидует этим людям. Им доставляет такое удовольствие еда, вино и ласки беззаботных подружек. Он же давно перестал различать даже вкус пищи. Самые редкие деликатесы и тончайшие вина, которые во множестве присылались в его замок, в беспорядке громоздились в его кладовых, постепенно обращаясь в тлен. Прикосновения одежд из тончайшего шелка и нежнейшего бархата к загрубевшей от времени морщинистой коже также не приносили старому некроманту ни малейшего наслаждения. Целые кипы самых дорогих тканей постигла та же судьба, что и кушанья.

В глубине души гневаясь на себя самого, он создал в одном из многочисленных пустых залов своего замка подобие общего зала таверны с низким закопченным потолком и развеселой компанией. Но общество бездушных фантомов вызвало у Альгерлара лишь сильнейшее раздражение. Когда-то в юности, тайком сбежав в город и посетив такое же заведение, он испытал гораздо больше радости. Причем, несмотря на то, что монет у него хватило лишь на кружку дешевого кислого пойла, а девица с растрепанными волосами цвета прелой соломы и бюстом, вываливающимся из чересчур низкого декольте, с насмешкой оставила его, всего лишь минуту посидев у него на коленях и забрав все, что оставалось в кошеле…

Выступление бродячих актеров на ярмарочной площади, которое он посетил, предварительно изменив облик, тоже не развеселило его. Толпа безграмотной черни, которая рукоплещет глупым ужимкам, представляющим собой квинтэссенцию тупости и дурновкусия.

Вдруг взгляд его упал на молодую парочку, которая целовалась прямо посреди шумящей толпы, не переставая хохотать над приключениями Жана-пройдохи и хлопать в ладоши с самым искренним восторгом. Затем Альгерлар заметил двоих немолодых горожан, скорее всего ремесленника или мелкого торговца с женой. Те время от времени бросали друг на друга взгляды, полные тепла и нежности.

Внезапно вид немолодой женщины пробудил у некроманта смутные воспоминания, казалось бы, навсегда похороненные в глубинах памяти. Маргретта, наверно она стала такой же – кругленькой, уютной и с тем же серебристым смехом, подобным журчанию горного ручейка. Дочь пекаря, приносившая в замок корзину с караваями хлеба, единственная из созданий женского пола, кто обратил внимание на худого нескладного ученика чародея. Он не ответил на ее чувства, углубившись в изучение манускриптов, написанных высохшими от старости магами, давно переселившимися в другой мир. А ведь он мог бы оставить своего учителя и тогда карты его судьбы легли бы совсем по-другому…

Вернувшись в Черный замок, который вдруг показался ему на удивление мрачным и вызывающим беспросветную тоску, Альгерлар принялся за то, что умел лучше всего, а вернее, за то немногое, чему научился за свою бесконечно долгую жизнь. Он начал творить заклинания.

Перед ним одна за другой прошли королевы и знаменитые красавицы прошлого, чьи останки не покоились в Городе Мертвых, а были перенесены в подземелья замка расторопными помощниками. Помощниками, чьи души вскоре отправились в одну из десяти преисподних, а тела стали пищей для ночных демонов…

Вернув дамам с помощью своего колдовского искусства некое подобие жизни, некромант заставил их развлекать его игрой на музыкальных инструментах, пением, танцами и куртуазной беседой. Но и это лишь растравило душевные раны. Смутная тоска, терзавшая Альгерлара все это время, приняла облик текста, высеченного на мраморной стене зала для магических ритуалов. Визуализация всегда была его самой сильной стороной; даже суровый наставник иногда хвалил его и приводил в пример остальным ученикам.

− Я бесцельно растратил свою жизнь, − гласила надпись. − Я прошел мимо того, что могло сделать меня по-настоящему счастливым. Речь идет даже не о низменных удовольствиях, а о чем-то, несоизмеримо более важном, это…

Невидимое перо на мгновение замешкалось, а затем закончило надпись крупными четко выведенными буквами. Недоуменно моргая, Альгерлар уставился на одно-единственное слово, переливающееся всеми цветами радуги. Слово, которому никогда не было места ни в его лексиконе, ни в его помыслах.

Той же ночью, предварительно сверившись с положением небесных светил, Альгерлар по узкой винтовой лестнице поднялся в башню, в маленький круглый зал под самой крышей, который посещал лишь в самых важных случаях. Там он начал тщательно готовиться к ужасному и кощунственному магическому обряду, по сравнению с которым даже сочинения выдающихся некромантов выглядели хрестоматией для воскресной школы.

Прочтя заклинание на мертвом давно не используемом языке, он заставил тяжелую каменную плиту в стене с душераздирающим скрежетом отодвинуться в сторону. Здесь, в нише, где всегда царил холод, хранилась обсидиановая амфора, содержащая кровь сорока трех девственниц царского происхождения. Бесценного эликсира оставалось лишь несколько капель, но для задуманного им должно было хватить. Установив амфору на подставку из черного агата, поверхность которого не отражала солнечные лучи, он подошел к сундуку, обитому кожей, содранной с верховного жреца давно забытого божества, который неосторожно похвастался своей библиотекой, сравнив ее с библиотекой Альгерлара, причем не в пользу последнего. Но даже образ поверженного недруга не вызвал у знаменитого некроманта никакого желания торжествовать. Какое значение сейчас имеют все эти мелкие ссоры, когда от предстоящего магического ритуала зависит несоизмеримо большее.

Вынув из сундука кости новорожденных младенцев и добродетельных юношей, сохранивших до самой смерти невинность души и тела, он старательно разложил их на полу зала, точно по линиям, образующим идеально ровную пентаграмму. Затем некромант осторожно снял с полки металлический ларец, выкованный из мечей предателей и трусов, бежавших с поля сражения. Рукой, защищенной перчаткой из шкуры вымершего еще до начала времен каменного ящера Альгерлар осторожно извлек наружу тусклый смрадно коптящий синеватый огонек из тех, что горят на могилах нераскаянных злодеев или на болоте, заводя в бездонную трясину всех, кто мечтал завладеть скучающим глубоко под землей кладом.

Синеватый огонек перепрыгнул на разложенные в виде пентаграммы кости. Несколько мгновений те горели ослепительно-белым светом, нестерпимым для человеческого зрения, а затем потухли, обратившись в жирный черный пепел и наполнив помещение невыносимым смрадом. Подняв руки в призывающем жесте, Альгерлар принялся нараспев читать заклинания на ужасном нечеловеческом языке, со звуками которого могла справиться гортань далеко не каждого человека.

Вскоре в одной из проделанных в толще стены ниш сгустилось облако непроглядного мрака. Оно было чернее темноты, которая царит в заброшенном склепе, чернее души самого закоренелого преступника. Послышался шорох, как будто гремучая змея ползла по ступеням трона низвергнутого монарха, как будто ветер шевелил жалкие лохмотья повешенного разбойника. Несколькими мгновениями позже в темноте загорелось два ослепительно-ярких красных глаза, пылающих, будто уголья в адском костре, в котором сгорают несбывшиеся надежды и невыполненные обещания.

− Ты звал меня, человек? − раздался голос, скрипучий как дверь в самое мрачное из подземелий заброшенного замка.

− Демон Зоркандор! − воскликнул некромант прерывающимся от волнения голосом. − Твоим истинным именем, именами всех верховных демонов десяти преисподних, а также именами властителей ледяных пустынь, где бродят неприкаянные души, приди ко мне на помощь и исполни мою волю!

− Перестань докучать мне своим жалким нытьем, ничтожный смертный! − послышался в ответ низкий шипящий голос. − Говори, что тебе нужно и постарайся быть кратким. Надеюсь, у тебя была достаточно важная причина оторвать меня от того, что у вас, людей, считается запретными удовольствиями. Иначе тебе не поможет даже этот сладостный для моего обоняния фимиам.

− Сделай меня снова молодым! − воскликнул Альгерлар с несвойственной ему горячностью. − Сделай мое тело снова сильным и гибким, сделай мои глаза зоркими, а лицо снова приятным для взора.

− Вообще-то ты и в молодости не отличался особой красотой, − бесцеремонно перебил его демон. − Продолжай, беседа с тобой начинает забавлять меня. Но ты забываешь, что мне ведомы все мысли и побуждения немощных земных червей, ошибочно полагающих, будто постигли тайны вселенной. Ты не о том просишь, человек! Не к тому стремится единственный еще не до конца высохший уголок твоей души!

− Ты прав, − признался некромант, с изумлением ощущая, что краска заливает ему лицо. Но вопреки ожиданиям демон и не думал издеваться над этим очевидным проявлением слабости. Более того, из ниши послышалось нечто, отдаленно напоминающее глубокий вздох.

− Это так, − продолжил, немного приободрившись, Альгерлар. − Я хочу… хочу…

− Любовь, − закончил за него демон с той же непререкаемостью, с какой топор палача опускается на судорожно вытянутую шею осужденного. − Любовь, которую ты имел глупость отвергнуть, погнавшись за ученостью, в которой пользы не больше, чем в подхвостье дохлого осла. Раз уж ты дерзнул меня вызвать, то имей смелость называть вещи своими именами. Тебе нужна Маргретта, ведь так? Мечтаешь начать с ней все с начала?

− Нет, умоляю тебя, нет! Не произноси этого имени! − завопил Альгерлар и голос его внезапно сорвался на визг. − Она забыла меня и прожила счастливую человеческую жизнь.

− Ты так уверен? − иронично поинтересовался демон. − Что же, нет, так нет. В таком случае, я удаляюсь. Но ты сумел развлечь меня и в благодарность, которая иногда свойственна даже демонам, я возвращу тебе молодость на целый час. Потрать его с толком. Прощай же, жалкий ничтожный трус!

− На час?! Ты что, издеваться надо мной вздумал?!! Забыл, кто перед тобой!

От яростного крика задрожали древние стены башни, сверху раздался треск и на пол упало несколько грубо обтесанных камней. Потухшая, было, сажа вспыхнула ослепительно ярким пламенем. Красные глаза в нише удивленно моргнули.

− В тебе осталось гораздо больше человеческого, чем я предполагал. Не думал, что кто-то из людей еще способен удивить меня. Пожалуй, я немного задержусь, вдруг это не последний сюрприз.

Некромант сперва открыл рот, чтобы разразиться потоком жалоб и угроз, затем дернулся, собираясь упасть на колени, но вместо этого схватил с подставки обсидиановую амфору и, поспешно вытащив пробку, выточенную из корня тисового дерева, изо всех сил швырнул драгоценную посудину в нишу.

Раздался длинный хлюпающий звук, с которым обнажается дно потайного колодца-ловушки, открывая взору останки неудачливых воров.

− Неплохой эликсир, − одобрительно заметил демон, − хорошо составленный букет и главное, достаточно выдержан.

− Ты принял мое угощение и теперь должен выполнить мою просьбу, иначе вся сила моего заклинания падет на тебя. Именем хозяина десяти преисподних, а также именами всех ранее поименованных…

− Успокойся, − проворчали из ниши. − Ты не смог бы меня заставить, даже если бы вздумал верещать до посинения. Но тебе повезло: к твоему желанию добавилось еще одно, не догадываешься, чье? Той, о ком ты вспоминал недавно на базарной площади, пуская слезу при виде почтенного горшечника с женой. Да будет тебе известно, черствый схоластик, недокормленный книжный червь, что она так и не вышла замуж. Она отвергла одного за другим всех, кто приходил просить ее руки, и объявила родным, что хочет провести оставшуюся жизнь в монастыре. Но вместо этого она свернула на поляну, где валуны выложены в виде круга…

− Свиток с формулами вызывания! − перебил его Альгерлар. − Я не нашел его тогда, как ни искал! Неужели…

− Отважная девица решила сражаться за любовь тем же оружием, которым ты боролся с ее чувством, − снова закончил за него Зоркандор. В голосе его прозвучало что-то, совершенно не свойственное демону. − Я мог бы уничтожить ее ради забавы, мог бы забрать то, что она предлагала с таким пылом, ничего не дав взамен. Но я тоже когда-то был человеком, и на этот путь меня толкнуло то же самое, что побудило тебя сегодня сотворить эту волшбу. На самом деле, явившись сюда, я выполнял не столько твою, сколько ее просьбу. Долго же девушке пришлось ждать! − добавил он, омерзительно хихикая.

− Но почему же?!

− Впервые за много лет ты о ней вспомнил, − пояснил демон с той терпеливой снисходительностью, с какой говорят с несмышленым ребенком или слабоумным. − Это сыграло роль спускового механизма в осадном орудии, которое выстрелило и пробило толстую стену, которой ты отгородился от мира.

− Ты сделаешь меня молодым?! Ты оживишь ее?! − вскричал некромант, подпрыгнув от радости и тут же с оханьем схватившись за поясницу. − За это можешь у меня просить все, что хочешь, я твой вечный должник!

− С твоей стороны крайне неразумно разбрасываться подобными обещаниями. Не забывай, что говоришь с порождением десяти преисподних. Нет, в этом мире вам уже не соединиться, здесь ты окончательно потерял все возможности обрести любовь. Нет, бледнеть и падать в обморок − это лишнее. Надеюсь, ты еще не забыл, что наш мир − далеко не единственный во вселенной, кроме того, у него есть множество отражений…

− Конечно, наставник рассказывал нам об этом еще в самом начале обучения.

− Значит, будь готов к встрече с Маргреттой на одном из отражений. И помни, ты получил всего лишь призрачный шанс. Если ты и на этот раз испортишь все своей трусостью, даже я буду не в силах тебе помочь. Впрочем, если захочешь вернуться, тебе будет достаточно прочесть заклинание перехода. Оно будет единственным, которое сохранится в твоей памяти во время путешествия по отражениям. Удачи, человек и смотри, не будь таким глупцом как до сих пор.

Тут же вокруг Альгерлара закрутился непонятно как поднявшийся вихрь. Исчезли древние стены башни, пол с прогоревшим следом от пентаграммы. Исчезло само понятие верха и низа. Незадачливого заклинателя будто засасывало в бурлящую черную воронку. Альгерлар не успел даже вскрикнуть от удивления; у него не было даже времени, чтобы испугаться или удивиться. Единственным материальным предметом, который он ощущал, была «Энциклопедия созданий потустороннего мира». С этой книгой он не расставался ни днем, ни ночью, а в свободные минуты находил особое удовольствие в том, чтобы разглядывать гравюры, где были изображены самые невероятные причудливые создания. Отправляясь в башню, он прихватил с собой этот переплетенный в кожу нарвала томик шириной в две ладони. Погружаясь в беснующийся водоворот, Альгерлар инстинктивно вцепился в «Энциклопедию» как матрос с терпящего бедствие корабля судорожно хватается за обломок, который не выдержал бы веса даже самой крохотной из птичек.

«Энциклопедия созданий потустороннего мира» была первым, что возникло перед его затуманенным взором, едва окружающий его сумрак рассеялся и мир снова принял четкие очертания. Должно быть, он задремал в своем кресле, разглядывая гравюры. Ну и странный же сон ему привиделся!

Рука Альгерлара потянулась к лежащей перед ним книге, чтобы перелистнуть страницу. Но в следующее же мгновение некромант не удержался от изумленного возгласа. Без всякого сомнения, это была его рука и в то же время она имела совершенно непривычный облик. Старый некромант уже давно привык к виду костлявых рук с худыми скрюченными пальцами, больше напоминающим лапы хищной птицы. Но сейчас перед ним была изящная кисть с непривычно светлой кожей и крепкими пальцами, на которых не было ни длинных острых ногтей, ни множества колец с самоцветами.

Вслед за этим зрелищем возникло множество новых ощущений, которые обрушились на Альгерлара подобно лавине, готовой погрести под собой неосторожного путника. Молодое полное сил тело в непривычно тесной одежде; оно легко и свободно вдыхает воздух, в котором столько на редкость странных запахов. И не только запахов! Глаза снова стали зоркими, до его слуха доносился малейший шорох и для этого ему не понадобилось обращаться к помощи магии как он уже делал не одну сотню лет.

Удивленный, Альгерлар оглянулся вокруг. Он, а точнее кто-то, в чьем теле он оказался, находился в маленькой скудно обставленной комнате с низким скошенным потолком. Ни одно из помещений Черного замка не было настолько крохотным; даже ниши, в которых помещались статуи и сторожевые скелеты, и те были намного просторнее. Впрочем, в этом чувствовалась даже некая своеобразная прелесть. Узкая кровать, застеленная шерстяным одеялом, умывальный стол, бюро, несколько полок с книгами. В углу комнаты виднеется ниша, задернутая старой выцветшей занавеской. Судя по всему, она исполняет роль гардеробной. На стенах, оклеенных полосатой бумагой, прикреплены поспешно сделанные рисунки. Сквозь неразборчивую мешанину линий проглядывают женские силуэты, профиль пожилого мужчины в высокой шляпе, фигура, удивительно напоминающая одного из низших демонов.

Альгерлар поднялся на ноги, что удалось ему на удивление легко. Новое тело оказалось намного выше ростом, что доставило старому некроманту еще больше удовольствия. Заметив над умывальным столиком зеркало, он за пару шагов пересек комнату и уставился на свое отражение. Оттуда на него смотрел худощавый темноволосый молодой человек с небольшими аккуратными усиками. Вместо мантии, которую чародей носил, начиная с детского возраста, на мужчине была одежда непривычного покроя.

Неожиданно в дверь постучали. Открыв ее, Альгерлар застыл на месте, будто пораженный молнией. Дыхание его пресеклось, сердце сперва пропустило несколько ударов, а потом застучало с бешеной силой, будто демоны-кузнецы в своей подземной мастерской.

Перед ним стояла Маргретта. Живая и пребывающая в полном здравии, такая, какой он видел ее в последний раз в воротах замка. Впрочем, нет, ее облик во многом претерпел изменения. Роскошные волосы цвета пшеничных зерен были коротко острижены и тугими кудряшками высовывались из-под смешной маленькой шляпки. Вместо длинного хитона на ней было до странности короткое платье, открывающее ноги почти до колен и обувь, напоминающая котурны уличных комедиантов. Впрочем, какая к демонам разница! Рядом, на расстоянии вытянутой руки была та, кого он хотел видеть больше всего на свете.

− Маргретта? − выдохнул он, с трудом шевеля непослушным языком.

− Вообще-то до сих пор меня звали Моник Тенье, − ответила девушка с такой знакомой озорной улыбкой. − А вы, если я ничего не перепутала, Андре Кристоф, бакалавр литературоведения. Вы чересчур перетрудились над своей монографией о средневековой поэзии. И конечно забыли, что нас ждут на открытии выставки. Все уже собрались. Идемте же, не будьте таким упрямцем.

За все свои долгие годы, счет которым он давно потерял, Альгерлар не видел столько нового, что выходило бы за пределы его понимания. Вместе с Маргретой-Моник они сперва направились в большое здание, стены которого были выстроены из стекла и железа, сверкающего сильнее, чем латы самого старательного из солдат герцога. Внутри он увидел картины, совсем не похожие на те, что украшали залы Черного замка. На них были в беспорядке разбросаны яркие цветовые пятна, которые, стоило отойти от картины подальше, складывались в деревья, букеты цветов, портрет хорошенькой девушки. В стеклянном доме толпилось множество людей, во много раз больше чем в целом городе, стоящем неподалеку от Черного замка. Люди разглядывали картины, весело болтали между собой, пили вино из высоких стеклянных бокалов.

Их появление не прошло незамеченным. Мужчины в такой же одежде как на нем самом, молодые женщины радостно здоровались с ними, о чем-то спрашивали, куда-то звали. От нескончаемого круговорота лиц и обилия впечатлений у Альгерлара-Андре даже закружилась голова. Он хотел, было, отойти в сторону и передохнуть в неком подобии зимнего сада, но тут к ним с Маргреттой-Моник подбежал растрепанный худой человечек в пестром балахоне.

− Ты видел?! − заверещал он, хватая их за одежду, будто нищий у главного храма. − Ну как, засветилось теперь? Заиграло?

Альгерлар недоуменно оглянулся на свою спутницу. Та ничуть не удивившись, поддакивала и улыбалась. Вокруг них собралась целая толпа, на все лады расхваливающая картины и их создателя.

− Это и в самом деле очень красиво, − нерешительно произнес Альгерлар.

… Затем большой и шумной компанией они отправились праздновать это событие в таверну, где столики стояли прямо на улице под крышей из полотна в бело-зеленую полоску. Все это время Маргретта была рядом с ним, счастливая и полная жизни будто и не было этих столетий разлуки, будто они только вчера распрощались во дворе замка. Затем неожиданно для себя он оказался с ней в светлой уютной комнате на кровати, где перина была набита не сушеной травой и даже не птичьими перьями. Сперва он немного оробел несмотря на изрядное количество выпитого, но дальнейшее произошло легко и непринужденно, будто они вдвоем танцевали хорошо знакомый танец, который исполняли вместе едва ли не с начала времен. За этим последовал завтрак в постели, бесконечная череда прогулок, ужинов, переходящих в бурную ночь и завтраков в постели или за столиком у окна, за которым виднелась ажурная башня из темного железа. Происходящее во много раз превосходило самые смелые мечты. Альгерлар не расставался с утраченной, было, любимой целыми сутками. Он был совершенно счастлив.

Но прошло еще несколько дней и он вдруг ощутил неодолимое желание оказаться одному в тиши своего кабинета, неторопливо изучая очередной эзотерический манускрипт или размышляя о законах мироздания. Взгляд таких прекрасных зеленоватых глаз, от которого он еще недавно едва не задыхался от радости, теперь вызывал желание спрятаться от их обладательницы, хоть ненадолго.

Однажды, улучив момент, когда Моник отошла поздороваться с какими-то знакомыми, он потихоньку выбрался из кафе и сбежал в комнату под крышу, служившую жилищем Андре Кристофа. Но не успел он расположиться за столом и открыть «Энциклопедию созданий потустороннего мира», как сперва на лестнице послышался торопливый перестук каблучков, а затем в дверь постучались.

− Андре, ты здесь? Что случилось? Пожалуйста, открой!

Это оказалось последней каплей. Прижав к себе книгу, Альгерлар торопливо выпалил заклинание перехода. С него достаточно! Он возвращается в свой мир.

За дверью раздалось приглушенное всхлипывание, вслед за которым послышался отчаянный крик:

− Альгерлар, нет! Не делай этого!

Значит, это все-таки она, ради него вернувшаяся из-за порога смерти и готовая отправиться даже в преисподнюю. А он снова поступил как последний трус и глупец.

− Маргретта! − завопил он, проваливаясь в бурлящую воронку. − Я не хотел этого! Не хотел!

Погружаясь в крутящееся небытие, он вдруг почувствовал, как его захлестнуло нечто вроде веревки, брошенной утопающему, и стремительно потянуло наверх. Да, он опять был в материальном мире, где существовали такие понятия, как верх и низ. Под ногами снова ощущался твердый пол. Он вернулся, он снова с Маргреттой! Сейчас он скажет ей все, что собирался сказать столько времени. Сразу, как только откроет глаза…

Нет, он не вернулся! Он очутился в совершенно другом месте. Не было ни крохотной комнаты со скошенным потолком, ни города с ажурной металлической башней, ни Маргретты. Он сидел в мягком кресле, облегавшем все его тело будто перчатка или вторая кожа. «Энциклопедия» была с ним, все так же судорожно прижатая к груди. Что-то вибрировало, откуда-то раздавался странный еле слышный гул. И также как и в предыдущем мире, здесь почти не чувствовалось магии.

− Анр, нельзя так эмоционально реагировать на перегрузки, − укоризненно произнес женский голос откуда-то сбоку. − Для космолетчика вашего уровня это даже неприлично.

Альгерлар осторожно огляделся вокруг. Тесное помещение со светло-серыми стенами, которые неуловимо сливаются с полом и потолком. Прямо перед ним громадное окно, за которым чернеет ночное небо, на фоне которого поблескивает созвездие Бешеных Псов, а рядом красноватым глазом светится звезда Кормчий.

Его рука с синеватой кожей и странно удлиненными восемью пальцами напряженно застыла на узкой столешнице, где виднеется множество разноцветных огоньков, перемежавшихся табличками с незнакомыми письменами. Интересные у них здесь методы составления гороскопов…

Кто-то вежливо, но настойчиво потряс его за плечо. Обернувшись, Альгерлар увидел нечто вроде ожившей веревки, одного из воплощений демона Хазерная. Но это была не веревка и даже не демон. На расстоянии в пару локтей от него в таком же кресле восседало многоногое создание с длинными гибкими конечностями, которые росли отовсюду подобно чудовищной бахроме. С пятнистой ярко-малиновой морды на него лукаво смотрели такие знакомые зеленоватые глаза удлиненного разреза.

− Свой каталог инопланетных созданий вы досмотрите после вахты, а сейчас пора готовиться к переходу в нуль-пространство.

Да, переход и как можно скорее! Сжав страховидные голубоватые пальцы на томике, переплетенном в кожу нарвала, Альгерлар скороговоркой выпалил заветную формулу. Сейчас все вокруг расплывется, забурлит и он окажется в родном и до последнего камушка знакомом мире. Хватит с него приключений и низменных удовольствий! Он достаточно познал человеческую жизнь. К тому же, оказывается, быть любимым − это так хлопотно… Но вцепившееся в него щупальце и не думало отпускать. Он ощущал его настойчивое прикосновение, даже проваливаясь в очередной туннель между мирами.

− Ну что, Андрей, выбрал, наконец, героя?

Первое, что Альгерлар с радостью ощутил − он снова в человеческом теле. Не таком молодом и здоровом, как в первом случае, но тоже вполне подходящем. Та же ставшая знакомой тесная плотная одежда, крутящееся кресло, правда, не такое удобное, как в башне астрологов или что это еще такое было. Во рту ощущался странный привкус; нечто в таком роде он испытал, когда вызванный им огненный элементал едва не сжег «Методику преподавания некоторых аспектов современной демонологии» из личной библиотеки наставника…

− Героя? − переспросил Альгерлар, открывая глаза.

− Ну да, героя для рекламного комикса, − ответил ему немолодой мужчина в странном одеянии, делавшем его похожим на уличную тумбу в покинутом им городе. − Учти, ты у шефа в зоне особого внимания. Если вовремя не представишь наработки, тебя четвертуют, обезглавят и лишат ежеквартальной премии.

В этот раз обстановка, окружавшая Альгерлара, была не менее странной и чуждой. Кресло, на котором он сидел, старое и расшатанное, было приставлено к обшарпанной стене лестничной площадки. В руке дымилась непонятная бумажная трубочка. Рядом стояло и сидело в похожих креслах несколько мужчин в таких же, как на нем обтягивающих штанах из плотной синей ткани. Почти все подносили ко рту такие же бумажные трубочки и выдыхали клубы удушливого скверно пахнущего дыма.

− Так что, нарыл что-нибудь в своем фентезюшном каталоге? − настойчиво поинтересовался другой. − Давай уж, определяйся скорей, а то до конца недели надо креативщикам техзадание спускать.

− Может быть, все-таки вернемся к предыдущему варианту − единорогу? − вступил в разговор молодой мужчина с толстым животом, еще помещающимся под клетчатой рубашкой.

− Или оставим горгулью? − спросили откуда-то из темного угла. − Хорошая же была идея.

− Была хорошая, пока Марине свет Николаевне кто-то добрый не шепнул, что горгулья вылитый ее портрет. Так что она теперь любого, кто хоть заикнется в защиту этого варианта, с костями сожрет.

− Чуваки, мне тут такое про нее рассказали! − снова заговорил толстый любитель единорогов. − Фил бьет себя всеми пятками в грудь, что видел ее страничку в одной из социальных сетей. И знаете, какой у нее ник? Госпожа Строгость!

− Да, это многое объясняет…, − протянул мужчина в нелепом одеянии. − Ахтунг, парни, дракон летит.

Это была Маргретта. Альгерлар понял это за несколько мгновений до того, как она появилась на лестничной площадке.

Ее волосы снова были коротко острижены, причем так, что издали ее можно было принять за мальчика. На Маргретте, которую в этот раз звали Марина, были те же облегающие темно-синие штаны, что и на большинстве присутствующих, и бледно-голубая рубашка с блестящими пуговицами. Несколько верхних пуговиц было расстегнуто и некромант, перед которым трепетали короли и полководцы, невольно опустил глаза.

Но страх, который подобно ледяной волне прокатился по всему его телу, был вызван вовсе не этим. Ужас внушал ледяной взгляд вошедшей, в котором ясно читалась несокрушимая уверенность в своей абсолютной правоте и решимость немедленно расправиться со всяким, кто вздумает противоречить или встать поперек дороги.

Она тоже моментально узнала его, но теперь это не сулило Альгерлару ничего хорошего. При одной этой мысли волосы сами собой зашевелились у него на голове. Против такой женщины были бы совершенно бессильны даже все его заклинания. Разумеется, в том случае, если бы Зоркандор из присущего демонам своеобразного чувства юмора не спрятал их в глубинах его памяти, оставив на поверхности единственное, дающее возможность спастись бегством. К тому же, кто знает, чему тот научил не в меру расхрабрившуюся девицу, которая вместо того, чтобы утешиться в семейном союзе с первым, кто позовет, решилась на такой отчаянный поступок…

А сейчас она стоит перед ним и смотрит так, будто размышляет, какие страшные кары обрушить на его голову. И, если быть совершенно честным, он заслужил это. Много столетий назад он отверг ее любовь, решив посвятить жизнь изучению тонкостей темного волшебства. Затем, выпросив у судьбы второй шанс, трусливо сбежал, почувствовав, что ее постоянное присутствие становится чересчур обременительным. После этого, встретившись с ней в странном невероятном мире, он тут же удрал, придя в ужас от ее внешности. А такого, как рассказывал когда-то наставник, ни одна женщина никогда не простит.

−Доброе утро, господа, − обратилась Маргретта-Марина ко всем присутствующим. − Насколько я поняла, производственные совещания отдела теперь проводятся в курилке?

В ответ послушался нестройный хор голосов.

− Доброе утро, шеф!

− Конечно, здесь не так пафосно, как в зале для переговоров.

− Неформальная обстановка способствует появлению ценных мыслей…

− В таком случае я жду от всех отчетов не позднее конца недели, − произнесла Марина Николаевна тоном, не допускающим возражений. − А вас, господин Ковалевский, − добавила она, бросив на Альгерлара взгляд, который сделал бы честь любому василиску, − после гм… совещания попрошу подойти ко мне в кабинет.

Перед мысленным взором окончательно оробевшего некроманта сами собой возникли ужасающие картины. Маргретта приказывает подвергнуть его нечеловеческим мучениям и… лишить ежеквартальной премии. А вдруг ее, и правда, демон заодно научил перекидываться в дракона?! И жрать неугодных вместе с костями?!

Заклинание перехода выскочило у него изо рта с такой же легкостью, как струя игристого вина вырывается из бутылки. Уже проваливаясь в ревущую бездну, Альгерлар успел заметить вытянувшиеся от изумления лица недавних собеседников. Последнее, что он увидел, были глаза Маргретты. Очаровательная женщина смотрела на него, будто охваченный азартом погони охотник на убегающую дичь.

На этот раз он оказался у себя дома − в Черном замке, который теперь казался таким уютным и надежным убежищем от всех житейских бурь. Путешествие благотворно подействовало на него; теперь вместо дряхлого старика из зеркала на него смотрел мужчина, только недавно вступивший в пору зрелости.

Но покой и уединение радовали недолго. Снова переходил Альгерлар из одного зала в другой, сожалея о своей нерешительности. В конце концов, пролистывая любимую энциклопедию, он поймал себя на том, что уже битый час таращится на изображение горгульи, пытаясь разглядеть в ней сходство с Маргреттой.

− Демон был прав, − наконец патетически воскликнул он. − О, Маргретта, я потерял тебя!

− В твоем замке и, правда, легко потеряться, − послышался в ответ самый прекрасный голос во всех мирах.

В арке, завершающей анфиладу малых залов появилась Маргретта − такая, какой он видел ее последний раз много столетий назад: прекрасное юное создание с длинными волосами цвета зерен пшеницы, в развевающемся небесно-голубом платье. Девушка плавно приблизилась к нему, легко ступая изящными босыми ножками по древним истертым плитам пола. В руках у нее был круглый ароматный каравай.

− Пока тебя искала, хлеб почти остыл, − сказала она нежным голосом, звенящим, будто чистейший горный ручей.

Альгерлар был счастлив как никогда. Замок, который теперь никто бы не решился назвать Черным, разделил радость со своим хозяином. Солнце играло в разноцветных витражах, бесследно исчез мрак и многовековой слой пыли. Портреты, украшающие бесчисленные залы и галереи, радостно улыбались, скелеты, стоящие на карауле по всевозможным углам и закоулкам, все как один украсились веночками из полевых цветов. Каждое утро по всему замку разносился запах кофе и свежеиспеченных булочек. На мраморной стене вместо самоуничижительного текста проступила древняя как мир магическая формула: две фигурки, между которым стоит плюс, затем знак «равно» и чуть кривоватое сердечко. Давно умершие королевы и знаменитые красавицы прошлого разом покинули подземелья дворца, оставив на удивление одинаковые записки: «Меня не ищи, я у мамы».

Однажды, поднявшись в верхний зал башни, Альгерлар нашел там нечто совершенно неожиданное. В нише, где появлялся обитатель десяти преисподних, лежала толстая книга. На обложке под изображением красиво накрытого стола было выведено явно не рукой переписчика: «Блюда традиционной французской кухни».

Шло время. Однажды утром Альгерлар окончательно понял, чего ему не хватает для полного счастья.

− Мы покинем этот замок и поселимся в маленьком домике на берегу моря, а, может быть, на лесной опушке, или вершине холма − сам с собой размышлял он, оторвавшись от созерцания гравюр в «Энциклопедии потусторонних созданий». − А замок я подарю на совершеннолетие старшему сыну. Старшему из множества детей, которые у нас непременно появятся. Мы будем ухаживать за садом и огородом, делать домашнее вино, изготовлять своими руками разные предметы для домашнего обихода. А долгими зимними вечерами мы все будем собираться у ярко пылающего камина. Я буду курить трубку и рассказывать младшим детям что-нибудь занимательное, Маргретта будет вязать толстые шерстяные носки или возиться у печки. Пушистый черный кот станет мурлыкать и хитро коситься на нас янтарно-желтыми глазами…

С этими приятными мыслями он отправился искать свою очаровательную супругу, чтобы объявить об этом решении, которое, вне всякого сомнения, соответствует и ее желаниям тоже. Но Маргретты не оказалось ни в спальных покоях, ни в кухне, ни в обсидиановом зале, где была устроена изящная дамская гостиная. Сторожевые скелеты на вопрос, куда подевалась госпожа, дружно прикидывались неодушевленными предметами обстановки.

…Маргретта обнаружилась там, где он менее всего ожидал ее найти − в библиотеке, за столиком, заваленном манускриптами и свитками древних рукописей. Незаметно приблизившись, Альгерлар с изумлением увидел, что та с увлечением изучает трактат по запретной магии.

2014

Альпер в кладовке и новый русский

– Твоя быдловатость и скупердяйство могут выйти тебе боком!

Эта фраза похоронным маршем прозвучала в голове Игоря, когда он вместо того, чтобы плавно заскользить вдоль фасада, стремительно понесся вниз. Не может быть, он сам закрепил все как следует! Значит, не шутили тогда насчет несчастных случаев на производстве… Да и что он им такого сделал? Подумаешь, премию урезал, начальник он, в конце концов, или где?

Мимо скользили метры неокрашенного фасада. Угораздило его сегодня начать с самого верха! Блин, и почему дома в старом фонде такие высокие? Впрочем, в центре Питера они все такие, а фасадов без окон так вообще на каждом шагу полно. Хотя, какая, в сущности, разница сколько этажей? Самые серьезные травмы получаются из-за падения с чего-нибудь не выше стремянки…

Нет, не хочу превратиться в лепешку, надо срочно что-то придумать! Хотя, что тут придумаешь – стенка гладкая, ухватиться не за что. Брандмауэр, так его: ни балкона, ни окошка паршивого... Эх, помру молодой и никто не узнает, что я на самом деле не жадюга и скупердяй позорный, а вовсе даже белый и пушистый. Господи, дай мне последний шанс, ну что тебе стоит?

В это мгновение Игорь ощутил, что его ноги, судорожно шарящие в поисках малейшей выемки, по колено вошли в стену. Осколки раздирали комбинезон, впивались в тело, но это уже не воспринималось как неприятности. Он больше не падает, он спасен!

Вслед за ногами и все остальное с трудом проваливалось в крохотное оконце, не предусмотренное первоначальным проектом. Изо всех сил помогая себе руками, извиваясь всем телом, он наконец просочился вовнутрь.

Под ногами был твердый ровный пол. Игорь прислонился к стене, пытаясь успокоить дыхание, а затем рухнул на пятую точку. От сидушки, которая так и осталась привязанной, к окну тянулась веревка. Вдруг другой конец болтается над самой землей, кто-нибудь дернет и его снова вынесет наружу?! Игорь принялся торопливо сматывать веревку. Говорил же: не покупать списанную! Круто, да запас прочности… вот вам и результат. Нет, веревка в порядке, а вот с узлами кто-то похимичил.

Ладно, мало никому не покажется! Вот только выберусь отсюда…

Игорь оглянулся вокруг. Куда его, в самом деле, занесло? Тесное полутемное помещение, по стенам полки, на них ничего кроме толстого слоя пыли. Кладовка, только почему-то не используется. Вон и дверной проем, кирпичами заложен. Это же надо: сколько полезной площади пропадает! Квадратов шесть не меньше.

Игорь обернулся, чтобы прикинуть примерный размер кладовки и едва не заорал от ужаса. Прямо перед ним болталось нечто, похожее на манекен или мешок с тряпками. Нет, это человек, повешенный! Точно, на крюке от люстры.

Первоначальный страх уступил место любопытству. Игорь принялся с интересом разглядывать жертву преступления. Молодой мужчина в тренировочных штанах и смешной рубашке со шнуровкой. Стрижка какая-то староплановая, как на отцовских фотках.

Это кто ж его так? Не, добровольно. Вон, записка валяется «В моей смерти прошу никого не винить. Пусть Лиза К. будет счастлива с Юркой».

Собравшись с духом, Игорь заглянул покойнику в лицо: свеженький, будто сегодня утром еще пиво пил. И как он в таком случае оказался в давно замурованной кладовке? И записка вся пожелтевшая будто написана Касперский знает когда.

Так или иначе, удовольствие это ниже среднего: оказаться запертым один на один с покойником в тесном душном пространстве. Игорь отвернулся и чтобы отвлечься принялся пересчитывать полки, затем нагнулся посмотреть, нет ли чего в самом низу. Пусто, только небольшой круглый булыжник. Бабушка использовала такие, когда солила капусту…

Собравшись с духом, Игорь оглянулся. Никакого покойника не было, пустая кладовка. Уф, приглючится же такое.

Пора выбираться и так засиделся. Но вскоре Игорь убедился, что без посторонней помощи не обойтись. Дверной проем заложен на совесть; это вам не евроремонт, который плюнь – и развалится. Стучать просоленным булыжником оказалось без толку: кирпичи старинные, повышенной прочности, раствор тоже замешан как следует. Были бы с собой хоть какие-нибудь инструменты… нет, даже любимый набор отверток оставил в машине.

Мобильник вне зоны доступа. Неудивительно – через такие стены никакой сигнал не пройдет.

Игорь снова повернулся к середине кладовки. Повешенный был на месте. Нагло раскачиваясь, он открыл глаза и заговорщицки подмигнул обомлевшему молодому человеку.

Вконец потеряв голову, Игорь принялся лупить всеми конечностями по стене с истошными криками:

– Откройте дверь! Выпустите меня отсюда!

. . . .

Охрипнув и отбив руки, он устало привалился к стене. Никакой реакции. Все ясно, время рабочее, до вечера никого не будет. А вдруг там, за стеной, вообще никого нет? Тогда он так и останется здесь навеки замурованный. И его высохшие останки когда-нибудь обнаружат строители, которые придут делать здесь капремонт…

Игорь едва не расплакался от жалости к самому себе, как вдруг над самым ухом раздался визгливый женский голос.

– Пупсик, срочно приезжай, мне страшно! Какие еще дела, я не могу тут больше оставаться! За стенкой кто-то кричит, так жалобно! Вот, сейчас сам услышишь. Где кнопка громкой связи, эта, синенькая?

– Выпустите меня, это я за стенкой! – возопил Игорь, собравшись с силами.

– Я поняла, это привидение как в том фильме! Только как оно догадалось, что мы уже приехали?

– Успокойся в натуре, нет там ничего, я на плане смотрел.

– Я знаю оно там, за гипроком!

– Вот блин, упертая какая! Нет никаких привидений, там зазор сантиметра три, даже мышь не поместится, сама же видела. Ладно, не хнычь, решим проблему.

– Мне страшно одной! Вдруг оно опять начнет.

– А ты громкую связь не отключай. Привидение решит, что здесь народ тусуется и свалит. Короче, жди и главное в разговоры не встревай.

– Агентство «Семейное гнездышко»? – В мужском голосе, только что напоминавшем мурлыканье обожравшегося кота, прорезались металлические нотки. – Вы, блин, в натуре, чего себе позволяете?! На кой хрен мне привидение в квартире? Щас как счетчик включу и урою козлов по полной программе!

– Вы, Денис Григорьевич, договор подписывали? – ответил ему официальный женский голос. – Вот и перечитайте пункт шестой раздел «ф» на двадцатой странице. Особые обстоятельства, включая нашествие марсиан, экологическую катастрофу и паранормальные явления. Так что извините, за базар придется ответить как раз вам. Никто вас в заблуждение не вводил.

– Ну, раз подписался, значит подписался… Так что же получается: у меня там за стенкой паранормальное явление? Полтергейст? И как это оно нарисовалось?

– Информацией по данному вопросу мы не располагаем. В качестве вип-услуги, я предоставлю вам телефон… вот, Елизавета Васильевна, проживала в этой квартире с тридцать девятого года. Она с удовольствием введет вас в курс дела.

– Ах, вы по поводу Игорька? – буквально запел старушечий голос, стоило Денису Григорьевичу кратко обрисовать проблему. – Такой был хороший мальчик, воспитанный, все время сидел и делал уроки не то, что некоторые… Кто бы мог подумать, что он позволит себе такое!

– Бабуля, я в натуре по поводу…

– Тамбовский волк тебе бабуля! – отрезала невидимая собеседница. – Так о чем это я? Ах да: все из-за этой вертихвостки. Понимаете, она прибыла к своей двоюродной тетке откуда-то из невероятной глуши и мечтала остаться в Ленинграде. Дата свадьбы была уже назначена, но эта ловкая девица в последний момент обратила внимание на его друга. Разумеется: у него были состоятельные родители и отдельная квартира на Московском проспекте. В том доме, где сейчас пирожковая. Правда, десять лет назад ее закрыли и устроили там магазин бытовой техники для миллионеров. Посудите сами, разве обычный трудящийся может себе позволить электрочайник за пятнадцать тысяч?

– Сеньора, куплю я вам этот чайник и тостер в придачу, только вы мне по существу излагайте.

– Так я вам по существу и говорю. Лизка Комарова, бессовестная, вышла за этого Юрия. Что совсем не говорит о его порядочности, ведь он был полностью в курсе дела. Игорь же вместо того, чтобы забыть эту развратницу как страшный сон, повесился в кладовке. Той, которая в конце коридора.

– Притормозите малость. Нет там никакой кладовки, коридор в уличную стенку упирался. После перепланировки я там спальню устроил…

– Разве я вам не сказала: после того как Игорька увезли, общим собранием жильцов решили замуровать дверь. Кто бы согласился держать продукты там, где столько времени находился покойник? Знаете, его не сразу хватились…

– Стало быть, там, в натуре, привидение. Ну, я попал!

– Выпустите меня, я живой!

– Да, это его голос, я совершенно отчетливо помню. Искренне сочувствую. Такое ужасное несчастье… Если не ошибаюсь, вы обещали подарить мне электрочайник и тостер.

. . . .

Игорь успел подремать на одной из полок, зверски проголодаться и смертельно соскучиться. Проснулся он, когда тишина за стеной снова сменилась оживленным разговором.

Вернувшийся хозяин квартиры названивал по разным объявлениям в поисках специалиста по привидениям. В одном случае он потребовал, чтобы услуги подобного рода были указаны в лицензии. Во втором не устроила цена. Игорь с изумлением слушал, как этот без сомнения очень состоятельный человек орет и отчаянно торгуется из-за двухсот долларов.

– Вот ребят бы сюда, – ностальгически подумал альпер. – Увидели бы, что такое настоящая быдловатость и скупердяйство.

Наконец после часа сложнейших переговоров экстрасенс был найден. Правда, запросил он намного больше той суммы, из-за которой несколько минут назад был устроен такой скандал. И ехать ему нужно было не из самого близкого загорода.

Прошло еще несколько часов. В кладовке наступила темнота. Крохотное окошко наверху едва пропускало немного света. В голову Игоря настойчиво лезли кадры из ужастика, героем которых на этот раз был он сам. Повешенный протягивает к нему руки, хватает… Они в принудительном порядке меняются местами: Душа самоубийцы вылетает в окно, а Игорь остается висеть. Полная луна вдруг превратилась в рассерженную физиономию прораба… Разбудил Игоря бодрый мужской голос:

– Так-так, где у нас тут привидение? Сейчас мы его быстренько выгоним. Для начала замерим психоэмоциональный фон. Ой, как у вас все запущено. Когда в последний раз делали энергетическую чистку? Я так и думал: пренебрегают техникой безопасности, а потом удивляются. Вы в курсе, что вдоль комнаты проходит изометрическая линия? За дополнительную плату я могу вам ее перенести…

– Сейчас я устрою этому экзоркисту хренову, – со злостью подумал Игорь. – Я еще понимаю пару погонных метров накинуть да бочку краски прихватизировать. Но чтобы вот так по наглому на деньги разводить?

Между тем спектакль по ту сторону стенки подходил к своей кульминации.

– Душа Игоря, ты слышишь меня? – возопил экстрасенс, явно подражая трагическому актеру из старого фильма. – Я пришел успокоить тебя!

– Это тебе на пенсию пора, мудозавр, – отозвался Игорь загробным голосом. – Хрен ты меня отсюда выкуришь.

– Что это? Ничего-ничего, бывают и трудные случаи в практике. Сейчас все уладим.

– Ничего у вас со мной не получится, – вещал вошедший в раж узник. – Я навечно останусь здесь и не будет вам в этой квартире спокойного сна. Про секс так вообще забудьте. А ты, жирный аферист, можешь ручонками размахивать хоть до посинения, фиг тебе что обломится.

Сдавленный писк подсказал Игорю, что здесь он попал в самую точку.

– А может с ним нормально договориться? – снова послышался голос хозяина квартиры. – Эй, как там тебя, Игорь, может тебе денег надо? Я гоню бабки, а ты линяешь отсюда по-хорошему.

– Деньги мне теперь ни к чему, – продекламировал «самодеятельный артист». – Хотя… Мой любимый двоюродный правнук очень нуждается в жилплощади. Купи ему двухкомнатную квартиру, тогда я переселюсь к нему!

– Что вы все о деньгах? – вступила в разговор женщина. – Вы что не понимаете: он покончил с собой из-за несчастной любви! Игорь, вам там очень грустно висеть одному?

– Да! – продолжил Игорь, делая над собой титанические усилия, чтобы не расхохотаться. – Мне очень грустно и одиноко в этой темной кладовке. Если бы со мной рядом висела прекрасная дама, такая как вы…

Ответом был истерический возглас и шум падающего тела.

– Ты повешенный там или нет, а за базар отвечать будешь! Не уберешься по- мирному – сейчас получишь по полной программе. А ты хорош, «Кашпировский» изображать, в глазах рябит от тебя. Какие еще деньги? Чеши отседова, пока самого на счетчик не поставил! Алло, это храм? Мне бы привидение прогнать, я заплачу. Не, без базара, какие в натуре шутки?... Нервные они там какие-то…

В кладовке Игорь уже вовсю катался по полу, зажимая себе рот ладонями. Но стоило ему взглянуть вверх, как все веселье исчезло без следа. Повешенный, а точнее его призрак, снова был на своем месте. Глядя в упор на обомлевшего альпера, он показывал пальцем куда-то в дальний угол, где полки немного не доходили до противоположной стены.

. . . .

Один из кирпичей легко вынулся. За ним оказалась неглубокая ниша, в ней – газетный сверток.

Развернув пожелтевший «Вечерний Ленинград», Игорь увидел тетрадку в обложке из серой грубой бумаги. Обернувшись в сторону призрака, он спросил:

– Оно? И что с этим делать?

Пальцы повешенного снова пришли в движение. Теперь он усиленно изображал, как будто рвет бумагу.

– Что, порвать? Я только посмотрю, можно? Ох ты, вот это да!

Школьная тетрадь в клеточку оказалась от первой до последней страницы исписана стихами. Причем не той графоманской фигней, которая в изобилии встречается в Интернете, а поэзией в истинном смысле этого слова.

– Блин, прямо Бродский! Подожди, это ты написал? Ты не понимаешь – это же классно! Такое издать надо, а не уничтожать.

Призрак продолжал настаивать. После пантомимы «рвем бумагу» его пальцы сложились всем известным символом «небо в клеточку».

– Ты что, имеешь в виду, что за это могут посадить? Понял: критика советской власти и все такое. Так времена давно изменились, сейчас в газете и не то печатают… Эй, ты где?

Внезапно Игорь ощутил, что чересчур засиделся здесь, к тому же ему не терпелось кому-нибудь рассказать о своей находке. Посмотрим; если залезть на самую верхнюю полку, может мобильник хоть там возьмет? Нет, только экстренные звонки… Стоп, экстренный звонок – то, что надо! Вызываю МЧС…

. . . .

Некоторое время спустя благополучно извлеченный из кладовки Игорь ужинал вместе в хозяевами квартиры – Денисом и Светланой. В спальне посреди стены, заклеенной «шелковыми» обоями зияла дыра.

– Нет, ну какие козлы! – возмущался Денис. – Столько места пропадало! Евроремонт да обученные работники, а самим лишь бы на бабки развести. Сейчас такую неустойку вкачу – рады будут языками все …

– Пусик, а как же привидение?

– Ну, издадим книжку, оно типа и успокоится. Вчера же ужастик смотрели, не помнишь, что ли?

– Ах, значит, это было привидение? А я думала, почему он такой прозрачный…

– Серега, сколько лет, сколько зим! – понесся с места в карьер Денис. – Как дела, процветаешь? Я к тебе человечка подошлю, стихи такие классные, не поверишь. Меня и то пробрало. Нет, не блатняк, тут целая история вышла, это на сухую нельзя. Давай, в кабаке, где наша пивнушка была.

. . . .

Прошло несколько месяцев. Игорь торжественно нес красиво изданную книгу стихов безвременно почившего тезки. Но праздника не получилось. Возле подъезда его новых знакомых обосновался пикет, трясущий красочными плакатами «Даешь музей-квартиру!» «Выселить узурпатора!» Подобными же надписями были исписаны все стены в парадной.

Денис Григорьевич встретил гостя более чем нелюбезно:

– Вот, блин, сделал, называется, доброе дело! Из газеты приходили, даже в телевизор попал. Говорят, поэт был крутой немеряно, поэтому тут у него должен быть музей. Старушенция приперлась, та самая, из-за которой он тогда ласты склеил. Башкой об стенку колотилась, слез и соплей – обои переклеивать пришлось.

– Зато привидение больше не плачет, – попыталась вступить в разговор Светлана, но под сердитым взглядом мужа она, жалобно пискнув, скрылась в ванной.

– Короче, к моей хате лапы тянут, – продолжал хозяин. – И все из-за тебя…

Квартиру Дениса и Светланы Игорь покинул раньше, чем предполагал и не самым приятным способом.

– Говорили же, – услышал он от подчиненных на следующий день. – Твоя быдловатость и скупердяйство когда-нибудь выйдут тебе боком.

2009

Все врут календари

- Вы хотите знать, богат ли мой брат? – произнесла леди Сибилла, не отрываясь от вязания. - Достаточно сказать, что небезызвестный Рокфеллер по сравнению с ним – жалкий нищий! Вижу, какой вопрос вертится у вас на кончике языка: как попасть к нему в дом и втереться в доверие. Нет, дорогой внучатый племянник, - как вас там? – не стоит изображать оскорбленную невинность, поберегите силы, они вам еще понадобятся. В дом вы попадете с моей помощью, а вот что касается остального…

- Да, тетушка, говорите, прошу вас! – зачастил новоявленный Растиньяк, хватая собеседницу за руку и умоляюще заглядывая в глаза. – Поверьте, я сумею вас отблагодарить, когда…

- Вы хотели сказать, когда станете единственным наследником миллиардного состояния? Для этого надо всего-навсего….

- Ну же, я весь внимание!

- Всего-навсего, находясь в границах его владений, жить не по общепринятому календарю, а по тому, который он изобрел. Или убедительно изобразить, будто признаете только его систему. Хотите спросить, где можно с ней ознакомиться? Вот вам книга. Желаю удачи и не забывайте извещать меня о своих успехах. У меня в жизни осталось не так много развлечений.

Дождавшись, когда очередной охотник за наследством покинет ее гостиную, леди Сибилла позвала горничную и велела подать смартфон.

- Прошу извинить меня за вторжение, - прямо с порога воскликнул двоюродный внучатый племянник, костюм и манеры которого явственно отдавали провинцией. – Я проехал половину страны, чтобы встретиться с создателем самой гениальной системы летоисчисления. Едва ознакомившись с ней, - продолжил он, картинно взмахнув над головой красочной брошюрой, - я понял, что всю жизнь мне не хватало именно ее – единственно правильной системы отсчета.

- В самом деле? – недоверчиво поинтересовался моложавый господин в шелковой пижаме с утятами. – В таком случае, дорогой родственник, прошу без церемоний присоединиться к позднему ужину. А заодно и пожить у меня недельку. В полном соответствии с моей системой.

- Какой еще ужин? – мелькнуло в голове молодого человека. – Сейчас всего начало двенадцатого… Ах, да, календарь. Ничего, ради такого состояния можно и постараться.

Постараться пришлось гораздо больше, чем предполагалось. Некоторые подробности максианского календаря выяснились уже на месте. Начать с того, что количество часов в сутках зависело от числа, дня недели и положения небесных светил. Количество дней недели и чисел в месяце тоже значительно отличалось от общепринятого. Говорящие часы с функцией органайзера могли разбудить среди ночи и приятным голосом сообщить, что через пятнадцать минут обед. Первый завтрак мог состояться, когда за окном уже царила глубокая ночь, а семейный вечер для своих – перед восходом солнца. К счастью, количество минут в часе, как и продолжительность каждой минуты, оставались стандартными, что позволяло хоть немного ориентироваться.

Кроме Эжена в особняке дяди Макса оказались и другие претенденты на роль любимчика и, соответственно, наследника. Желчный худосочный господин, который изо всех сил старался сохранять приятное выражение лица, неприметная особа, которая все время проводила за вычислением и вычерчиванием графиков и дама не первой молодости, щеголяющая в одежках кукольного фасона.

Проводить время пришлось вчетвером. Хозяин особняка, внезапно уехал, сославшись на срочные дела и поручив гостей заботам дворецкого.

Прошло не меньше стандартной недели. Желчный господин исчез, заявив, что семейные проблемы настоятельно требуют его присутствия. Затем его примеру последовала кукольная дамочка – без объяснений, но после длительной истерики. В поведении оставшейся гостьи не произошло никаких изменений, а сам Эжен чувствовал, что ему все труднее каждый раз, выходя «утром» из спальни, растягивать рот в восторженной улыбке.

- Думай о больших деньгах, - мысленно уговаривал он себя при каждом удобном случае. – Ради них можно пойти и не на такое. Наплевать, что все здравомыслящие люди сейчас уже видят десятый сон. По календарю дяди Макса сейчас время утренней пробежки. Хорошо, что не по улицам: доказывай потом, что ты не сумасшедший… Дворецкий так и следит. Не исключено, что здесь по всем углам видеокамер понатыкано как в реалити-шоу. Поэтому не выходить из образа! Радоваться изо всех сил!

Дядя Макс прибыл на целые стандартные сутки позже обещанного. Может быть, его и правда задержали важные дела, а может быть, решил продлить испытание для претендентов на его наследство. Или дело все-таки в различиях системы летоисчисления.

- Добрый вечер! – поприветствовал он оставшихся гостей, хитро покосившись на окно, за которым солнце находилось ровно в зените. – Мне бы хотелось узнать о ваших впечатлениях. Начнем с вас, леди Надин.

- Хочу вас поблагодарить, я провела время с огромной пользой для себя и для науки, – заговорила гостья, от волнения раскрасневшись и становясь настоящей красавицей. - Мне удалось проникнуть в тайну вашей системы и она восхищает меня еще больше. Теперь я понимаю, именно по этому принципу…

Дальнейшее так и осталось для Эжена тайной за семью печатями. В на редкость аргументированной и подкрепленной таблицами, графиками и диаграммами речи фигурировали новейшие исследования космоса, Стоунхендж и тайна улыбки Моны Лизы.

Краем глаза Эжен случайно увидел в зеркале отражение дяди Макса. Должно быть причиной был оптический эффект или причуды вечернего освещения. Иначе как объяснить, что тот слушал все это с еще большим изумлением, чем он сам.

- Свои изыскания я подала на конкурс в Мировое хронологическое общество и сегодня ночью – в девять утра по стандартному времени – мне сообщили, что они выиграли ежегодную премию. Поэтому прошу принять мою самую искреннюю благодарность и вычеркнуть меня из числа соискателей наследства.

Восторженные излияния Макса хозяин дома выслушал с куда меньшим интересом. Распрощавшись, он пообещал немногим позже сообщить о своем решении.

- Как тебе понравилось в этот раз? – поинтересовалась леди Сибилла, вязание которой за это время значительно увеличилось в размерах.

- Потрясающе, дорогая сестричка! – воскликнул дядя Макс, на котором вместо пижамы был элегантный костюм. – Никогда бы не подумал, что наша с тобой детская фантазия является таким фундаментальным научным трудом. Кстати, развив ее, эта юная леди смогла предсказать победу на выборах президента одной из банановых республик и результат городского соревнования по художественному ориентированию. Но, должен сказать: это развлечение успело мне немного наскучить.

- Ты все-таки решился? И выбрал окончательную кандидатуру? Кто же он?

- Попробуй вычислить с помощью нашей системы. Кстати, этот закат удивительно хорош для весеннего утра, ты не находишь?

- Этот человек образован, обладает душевной тонкостью, не чужд точным наукам, и достаточно скромен, чтобы держаться в тени… Надеюсь, ты не станешь сообщать ему раньше времени? Иначе должность дворецкого перестанет приносить ему удовольствие.

- Весь мир сошел с ума, - возмущался Эжен, выходя из дешевого гостиничного номера. – Согласно текущим девятичасовым суткам сейчас глубокая ночь, а они утверждают, что наступило время обеда!

2016

Что у вас, туристы, в рюкзаках?

Какие мысли могли у меня возникнуть при виде этой компании? Самые обычные для мужчины моего возраста, даже вопреки той ситуации, в которой я оказался.

Касалось бы все хуже некуда: те, кого я еще недавно считал близкими друзьями, попросту говоря, кинули: из совместного бизнеса вышвырнули, будто бомжа из модного бутика. Ленка в тот же вечер заявила, что не намерена и дальше жить с неудачником…

Только и оставалось, что прибегнуть к испытанному еще с юности средству: махнуть куда-нибудь подальше и зависнуть там, пока все не утрясется само собой. Но в этот раз оставшихся денег не хватало даже на поездку в Египет, куда я с некоторых пор привык кататься как к себе на дачу. Но не тащиться же к родителям в крохотный провинциальный город, где уже через полчаса после моего приезда все будут в курсе ситуации не хуже меня самого. Кормежка как на убой, навязчивые сочувственные расспросы и, чего доброго, «случайные» визиты дочек всех маминых приятельниц.

Поэтому только и оставалось, что достать с антресолей туристское снаряжение и рвануть «по местам былой славы» на Российский Кавказ. Там и горы с дольменами и до цивилизации, если соскучишься, рукой подать.

До горы Нексис добрался без особых проблем. Летний сезон еще толком не начался, поэтому ни развеселых шашлычно-пивных компаний, ни тетенек с добрыми голосами и злыми глазами, пытающихся навязать брошюру о духовном просветлении с кучей сопутствующих артефактов, к счастью, не встретилось.

Стоянку себе устроил у дольмена Солнечный и не только потому, что отсюда открывается прекрасный вид на окрестности Геленджика. Древнее строение, больше всего напоминающее карточный домик, сложенный из обтесанных каменных плит, называют еще и дольменом социального роста. Вдруг и в самом деле сработает?

Ничего почти не изменилось, разве что с каменных стенок энтузиасты-эзотерики стерли надписи в духе «здесь был Вася» и попытались заложить камнями обвалившийся угол. Та же линия электропередачи, поселок далеко внизу…

А это еще что за рощица? Раньше ее здесь точно не было. Ну, кто-то и пошутил: молодая яблонька, две японские сливы, рябина и наша родная российская елка! Рядом виднелась одноместная палатка: не то такой же, как я, турист-одиночка, не то сторож необычного садика.

Ночь я провел на крыше дольмена: сперва четно пытался медитировать, затем просто таращился на крупные южные звезды, а в конце концов сам не заметил, как провалился в глубокий сон без сновидений. Последней моей мыслью было: как хорошо, что самозваные реставраторы не добрались до крыши. Пористая поверхность песчаника, изрытая не иначе, как попаданиями метеоритов, оказалась уютнее патентованной ортопедической кровати.

Разбудили меня весело щебечущие девичьи голоса. Ну вот, прощай мечты о мирном уединении на природе! Заявились с утра пораньше и все испортили. Хотя… а почему, собственно говоря, испортили?

Перевернувшись со спины на живот, я осторожно подполз к краю и взглянул туда, откуда слышалась оживленная беседа. Ну и ну! Пятеро юных барышень, которых я тут же мысленно назвал иностранными студентками, расположились рядом со странным садиком или рощицей, короче, скоплением деревьев. Компания явно завтракала. Усевшись прямо на траве, девушки с аппетитом уплетали что-то вроде сухого печенья, запивая минералкой местного разлива. Ясненько: изнеженные комнатные создания, впервые выбрались на природу. Небось, и костер развести не умеют! Придется бывалому туристу устроить им мастер-класс.

Я потихоньку соскользнул на землю и направился к девушкам, по дороге одергивая спортивный костюм и сожалея об оставленном в глубине рюкзака бритвенном наборе.

− Доброе утро! − произнес я как можно любезнее. − Меня зовут Игорь, я как раз собрался пить утренний кофе. Не соизволят ли сеньориты разделить со мной утреннюю трапезу? Развести огонь для меня дело пары минут.

− Огонь?! − с ужасом и отвращением в голосе откликнулась фигуристая барышня, чем-то похожая на Барбару Брыльску, правда, с волосами цвета молодой зелени.

− Вы хотите сказать, что сжигаете деревья, чтобы приготовить себе еду? − подхватила мощная девица скандинавского типа.

Как хорошо, что вчера я поленился развести костер! А то бы пришлось сейчас объясняться с экологинями-экстремистками. Эта валькирия если не чемпион по толканию ядра, то разряд по тяжелой атлетике это точно…

− Ну, о чем вы говорите, какой еще костер? − заговорил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно искреннее. − У меня портативная газовая плитка: и удобно и совершенно безопасно для природы.

Но барышни дружно отказались от бодрящего напитка, предложив мне какого-то ягодно-травяного лимонада. И, правда, суперкласс! Вкусный как лимонад «Байкал» в детстве, а бодрости больше чем от любого адреналинового коктейля.

Стараясь не особенно афишировать свое любопытство, я разглядывал нежданных собеседниц. Кроме тех, с кем я уже поздоровался, чуть в отдалении сидели две пухленьких японочки, похожие друг на дружку как сестры-близнецы, и девушка чуть постарше, будто сошедшая со старой открытки в стиле пин-ап. Все пятеро говорили с легким акцентом, что само по себе было не удивительно.

Разумеется, они тоже представились, но не похожие ни на что известное мне имена, к тому же произнесенные одно за другим, слились в моем сознании в причудливый набор звуков. Ладно, разберемся по ходу дела…

Некоторое время мы беседовали о погоде и прочих ни к чему не обязывающих предметах. Затем, решив не надоедать, я поднялся на ноги и, пожелав компании приятного дня, отправился бродить по окрестностям.

Полазив по скалам и убедившись, что старые навыки никуда не делись, я вернулся к себе в лагерь. Причем не просто так, а предварительно завернув в деревню и купив трехлитровый баллон свежайшего козьего молока. От такого даже самые придвинутые экологини не откажутся!

Но к моему изумлению, в окрестностях дольмена Солнечный никого не было. Моя палатка сиротливо желтела на фоне реликтовых пицундских сосен. И, что самое удивительное, вместе с компанией так же бесследно исчез и садик.

Заинтригованный, я внимательно осмотрел место их недавней стоянки. Следов от костра нет – это как раз понятно: они же принципиальные противники любого воздействия на природу. Но если здесь еще недавно росли деревья, где ямы, где следы от лопаты? Дерн и тот не нарушен, в чем я убедился, добрых полчаса проползав на четвереньках.

Я уже решил, что все это мне померещилось – галлюцинации на почве стресса, акклиматизация и еще мало ли чего… Но вдруг мои необычные соседки обнаружились, причем практически рядом. Компания в полном составе танцевала что-то мистически-этническое на площадке возле дольмена Лунный, он же дольмен женской энергии. Рощица тоже находилась поблизости, будто всегда здесь росла. И та же самая одноместная палатка: как они все в ней помещаются?

Заинтригованный, я продолжал следить из-за выступавшего на поверхность каменного валуна. Тем более что посмотреть там было на что. Все международные конкурсы отдыхают и нервно курят в сторонке! Вместе со всеми курсами по женской привлекательности. Ради такого зрелища стоило пройти через все недавние неприятности. Какая там нафиг фирма, какой развод, когда перед глазами красотища неописуемая! Причем, с точки зрения морали все было безупречно: все участницы действа оставались в своих спортивных костюмчиках и кроссовках, но теперь у меня было полное впечатление, что на них одеты невероятные бальные платья, переливающиеся всеми оттенками зеленого. Кудряшки девы, похожей на Барбару Брыльску светились в лунном свете будто корона, изготовленная авангардным дизайнером, торчащие косички великанши скандинавского типа выглядели озорными рожками, даже японочки со своими короткими стрижками смотрелись настоящими феями из детской сказки… или фильма с грифом «только для взрослых». Эх, и почему я именно сейчас не догадался взять с собой видеокамеру; такой шикарный ролик бы заснял!

Отвернулся я всего на пару секунд – проверить, вдруг чудо корейской техники все-таки обнаружится в одном из карманов. А когда снова посмотрел вперед, представление уже закончилось. Но где же сами артистки? Садик, палатка – и никаких следов чьего-то присутствия.

Ага, значит, заметили, что я здесь, и решили разыграть! Ладно, барышни, можете считать, что вызов принят! Я тоже умею играть в прятки. Вспомнив еще армейские навыки, я по-пластунски обогнул площадку возле дольмена. Но странное дело: я был почти уверен, что девушки прячутся за остатками каменной изгороди по бокам от входа в дольмен. Но ни с одной, ни с другой стороны никого не было. В самом дольмене и на крыше тоже пусто. Мысленно извинившись за вторжение, я заглянул в палатку. Пять рюкзаков сложены аккуратным рядочком и все. И куда их, спрашивается, понесло? Хорошо, посмотрим, кто кого переупрямит!

Устроившись за тем же валунов, я решил подождать возвращения соседок и, убедившись, что у них все в порядке, потихоньку отправиться восвояси.

Но довольно скоро я понял, что вижу сон. А раз так, значит, уснул самым примитивным образом. Прямо из ствола яблони, стоявшей ко мне ближе остальных деревьев, высунулась пухленькая девичья рука и призывно замахала мне. Вслед за рукой показалась и сама девушка-пинап – сперва верхняя часть, а затем и вся целиком. Точно так же на полянке оказались и ее спутницы: «Барбара Брыльска» − из рябины, рослая скандинавская дева – из ели, японочки одновременно синхронным движением плавно отделились от своих слив. Хихикая и насмешливо перешептываясь, они вытащили рюкзаки, проворно сложили палатку, а затем началось уж вовсе непонятное. Каждая подошла к своему дереву, подняла его и засунула в рюкзак, будто фикус в горшке. Так же стараясь не шуметь, экологини надели рюкзаки и двинулись вниз по тропинке, ведущей к шоссе.

Дальнейшего сна я не запомнил. Кажется, я разговаривал по душам со страховидной рожей, которая ни с того, ни с сего появилась на камне, за которым я прятался. На прощание собеседник почему-то упрашивал меня почитать ему свежие «Финансовые новости».

Проснулся я довольно поздно, когда солнце уже немилосердно жарило мне затылок. Но в следующее же мгновение солнце и все остальное тут же выскочило у меня из головы. Палатки не было! Точно так же исчезла рощица и странная девичья компания. Ну и ну! Когда путешествуют с домашними любимцами – это еще понятно, но чтобы с деревьями… Стоп! Значит, что-то из увиденного ночью не было сном?

Проведя день с абсолютном уединении, я неожиданно для себя соскучится и решил сменить место дислокации. Мой путь лежал в фермерское хозяйство «Дольмен» на реке Пшаде. Нечто вроде парка, с дольменами в роли экспонатов, кафешками и многочисленными сувенирными лавочками. Ночевать на этой до безобразия окультуренной территории не разрешалось, а удирать от собак, которых согласно грозному объявлению, здесь спускают на ночь, удовольствие ниже среднего.

Но именно в это время года речка Пшада мелеет и в середине ее русла образуется маленький симпатичный островок, вполне пригодный для стоянки. Только бы туда не добрались не в меру хозяйственные местные жители!

Пройдя по знакомым аллеям и порадовавшись, что все здесь осталось, в общем и целом, по-прежнему, я вышел за пределы парка. Вот и островок, никуда не делся. Но что это?!

Несколько минут я изо всех сил тряс головой и тер глаза, шепотом повторяя: «чур меня». Но картина, представшая перед моим затуманенным взором, никуда и не думала деваться. На мелких белых камушках стояла уже знакомая ярко-зеленая палатка. А рядом те же самые деревца. Теперь я смог разглядеть, что каждое торчит из овальной пластиковой бочки.

Интересно, зачем им это надо? В книгу рекордов Гиннеса хотят попасть? Ради этого идут и не на такие чудачества. Или перетаскивание деревьев у экологов входит в программу тренировок? Ну, ничего не понимаю!

Ответить на мой вопрос было некому. Кроме меня на острове стояли только деревья в кадках. А деревья, как известно не разговаривают. Хотя эти, я готов был поклясться, шелестели листьями, будто пересмеивались. И это несмотря на полнейшее отсутствие ветра!

Поставив рюкзак на уже высохшую щебенку, я обошел вокруг островка. С одной стороны это общественная территория, а с другой – устраивать стоянку, не согласовав с теми, кто пришел сюда раньше, тем более девушками, было как-то не по-джентельменски. Подожду, когда вернутся со своей экскурсии. В парке я их не встретил, значит, отправились выше по течению, а там кроме разрушенных дольменов, валяющихся прямо в речке, и смотреть нечего.

Время шло и делать мне было совершенно нечего. Обойдя несколько раз островок по периметру, я остановился перед деревцами. Нечего сказать, хороши хозяйки – сами отправились гулять, а зеленые насаждения тут сохнуть должны – неожиданно мелькнуло у меня в голове. Но лезть в рюкзак, доставать оттуда котелок, зачерпывать воду, для чего понадобилось бы заходить в реку на добрых пять шагов, а для этого расшнуровывать кеды… Поступим проще: в наружном кармане почти нетронутая бутылка минералки.

Чувствуя себя спасителем если не всего мира, то, по крайней мере, живой природы, я открутил у двухлитрового баллона синюю пластиковую крышечку и направил пенящуюся пахнущую сероводородом струю прямо в кадку с рябинкой. Не стоит благодарности, сеньора, то же самое я сделал бы для любого дерева…

− Фу, какая гадость! − неожиданно раздалось у меня прямо над головой. − «Целебная», еще и с пузырьками! Терпеть ее не могу!

Подняв голову, я застыл с открытым от изумления ртом. Зеленоволосая реинкарнация польской киноактрисы наполовину высунулась из ствола рябины. Такого тонкого, что за ним было бы не спрятаться и месячному котенку! Девушка недовольно морщилась, чихая и закрывая себе нос обеими руками. Наконец она сорвала со стоящей рядом яблони листик, который тут же использовала в качестве носового платка.

− Ай, ты что щиплешься! − тут же послышался недовольный голос.

− Девочки, не ссорьтесь! − раздалось у меня за спиной. − Могу поделиться иголками, мне не жалко.

Со стороны, где стояли японские сливы, ослышались совершенно явственные смешки.

− Скажите, я сошел с ума? − на полном серьезе поинтересовался я, глядя на красотку, которая высунулась из дерева уже по пояс. − Или просто на солнце перегрелся? Я же, как приехал, ни капли алкоголя и ни одной сигареты! Вот честное-пречестное.

Смех со всех сторон стал еще громче. Они еще и дразнятся! Сделал, называется, доброе дело. Ни на кого не глядя, я решительно направился к своему рюкзаку.

− Подождите, не обижайтесь! − окликнули меня.

Я оглянулся. Компания в полном составе стояла рядом с деревьями.

− Вы не сошли с ума и не перегрелись, разве что немного, − лукаво улыбаясь, продолжила яблоневая красавица.

− А вы… это… как? − только и смог я выдавить из себя.

− Все очень просто, деревья − наш дом, − пояснила спортсменка, до странности похожая на свою ель. − А палатку мы ставим только для вещей, что же тут непонятного?

− Но зачем такую тяжесть таскать с собой? Палатка-то весит гораздо меньше, даже если это шатер на десять человек.

− Охранять свое дерево − долг каждой дриады, − с неожиданной твердостью в голосе произнесла одна из японочек. − Если мы перестанем уважать традиции, вот что превратится мир?

− Раз уж ты такая ревнительница старины, так и оставалась бы на месте, − фыркнула в ответ дева из рябины.

− Традиции традициями, а прогресс все равно не остановить! − гордо заявила вторая обитательница японской сливы. − К тому же визит на историческую родину…

− Историческую родину? − переспросил я, совершенно переставая что-либо понимать.

− Большинство дриад, водяных и прочих представителей волшебного народа эмигрировало в свое время из вашего мира, − начала великанша из ели. − Он стал, как у вас говорят, непригодным для проживания. Даже представить себе не могу, чтобы мое дерево срубили, чтобы отметить праздник!

− Кстати, лет десять назад к нам буквально хлынули виноградные феи. Оказывается, люди решили таким способом бороться с пьянством, − добавила яблоневая красавица. − Моих родственниц это к счастью не коснулось. Ведь яблочный сидр готовят в Европе, а там к природе относятся намного бережнее.

− А эта кошмарная фантазия с поворотом рек! − подхватила рябиновая дева. − Наяды и русалки до сих пор не отошли от стресса!

− Ну и как вам на исторической родине? − поинтересовался я.

− Мы с удовольствием пообщались с теми, кто остался здесь, решили поддерживать общение. Кстати, мы заметили, что вы тоже нашли общий язык с каменным троллем.

− С каким еще троллем? Так значит, это тоже был не сон?!

На следующий день я проводил путешественниц к ближайшему порталу − неглубокой пещерке за поворотом реки. А всю следующую ночь на опустевшем островке меня преследовал один и тот же кошмар. Вместо того чтобы полить дерево минералкой я орошаю его… одним словом, так, как это иногда делают не очень культурные мужчины. Из мощной ели вылезает разъяренная великанша и с криком «Ну, ты и попал!» гонится за мной. Как хорошо, что тогда мне показалось, что на берегу кто-то есть…

Кстати, совет каменного тролля насчет финансовых новостей оказался очень кстати. А вот дриады, обитающие в реликтовых пицундских соснах, на контакт так и не пошли. Не доверяют, что ли?

2014

Час дворника

Когда затемненная часть земного шара уже почти повернулась к солнцу, когда все вокруг пребывает в зыбком промежутке между светом и тьмой, они выходят из своих потайных убежищ. Повсюду раздается шуршание метел, шум моторов и плеск воды. В этот час городские улицы безраздельно принадлежат им.

И вот они снова скрываются от человеческих глаз. Все вокруг выглядит свежим и отдохнувшим, все будто улыбается новому дню. У прохожих, спешащих на работу или учебу, неизменно поднимается настроение.

Единственный, кто никогда не разделял всеобщего энтузиазма, был Василий Кузьмич, персональный пенсионер, ветеран «невидимого фронта». Выглядывая из-за занавески, он неизменно сверлил их полным ненависти взглядом, сожалея, что смотрит в старый полевой бинокль, а не сквозь прорезь прицела.

- Я вас всех выведу на чистую воду! – повторял он, разве что не скрежеща зубами и то лишь потому, что искусственные челюсти надо беречь: таких нынче уже не делают. – Не уйдете от суровой руки мстителей!

Вокруг возвышались бетонные стены, покрытые пятнами сырости и надписями на непонятном языке. Его руки, которые снова были молодыми и сильными, уверенно держали маузер. Где вы спрятались, гады, выходите, уничтожу вас всех до последнего!

Будто в ответ на его мысли из-за одного из бесчисленных поворотов выскочила фигура в черной шапочке-маске. Выхватив из-под оранжевого жилета автомат неизвестной конструкции, противник с ходу сделал несколько выстрелов. Но боевая выучка и тренированная годами реакция как всегда взяли верх. Маузер выплюнул небольшую ракету и дворник взорвался веером красных брызг, перед этим на мгновение превратившись во что-то зеленое, обросшее огромным количеством рогов и щупалец. Отовсюду лезли другие, визжа, и улюлюкая, но он и их настигала неотвратимая гибель. Василий Кузьмич продолжал двигаться по лабиринту, истребляя эту нечисть. Несколько пушечных ядер попало в него, но они тут же отлетели назад, отброшенные новейшей амуницией. Сейчас он их, всех до единого, под корень…

- Дед, мама ужинать зовет! Нет, не выходи из игры, нажми кнопку «сохранить результаты», потом можно возобновить с того же места. Никуда от тебя твои дворники не уйдут. Да ты молодец! Еще немного и перейдешь на следующий уровень.

Вообще-то на самом деле он сын его внука, но «прадедушка» звучит как-то мелкобуржуазно. Его гордость, единственный, кто хоть как-то поддерживает ту борьбу, которую он давно ведет не щадя ни времени, ни сил. Внук с семьей все время крутят пальцем у виска, думая, что он ничего не замечает. Районный депутат, которому он просигнализировал, сперва прислал сперва длинное письмо о том, как он заботится о благе трудящихся, а потом социального работника, который «ненавязчиво» пытался выяснить, не хочет ли Василий Кузьмич отдохнуть в специализированном санатории. Знает он эти санатории строгого режима, в свое время сам туда сколько человек отправил! В комитете госбезопасности ограничились краткой справкой, что его заявление принято и будет рассмотрено в надлежащем порядке. В городской администрации его откровенно проигнорировали, даже на прием к мэру не стали записывать.

«Считаю своим гражданским долгом довести до Вашего сведения следующую архиважную информацию: инопланетяне, злонамеренно притворяющиеся дворниками, захватили власть над земным шаром и безнаказанно расхищают социалистическую (зачеркнуто) народную (снова зачеркнуто) общечеловеческую собственность под самым носом преступно бездействующих правоохранительных органов. Убедительно прошу доверить мне операцию по очистке города от этой буржуазной (зачеркнуто) капиталистической (снова зачеркнуто) вредоносной нечисти, а для этой цели выделить под мое командование роту пулеметчиков…»

Которое уже по счету письмо: в ООН, на домашний адрес президента, в конституционный суд. Ничего, что не отвечают: его дело правое и отступать он никак не может. Правнук, конечно, молодец, не зря его в институте учат. Хорошее средство придумал. И к тому же сумел доходчиво изложить всю стратегию: инопланетные захватчики существуют главным образом в виртуальном мире. Стоит только ему застрелить одного из дворников в компьютере, как кто-то из тех, кто вершит свое черное дело на городских улицах, тут же разлагается на атомы. Поэтому теперь Василий Кузьмич каждый день выходит на свое боевое дежурство, в бетонный лабиринт. Еще десяток уровней и он сможет добраться туда, где находится гнездо этих тварей.

Но, проводя разведку каждое утро, он всякий раз убеждается: дворников не становится меньше: не иначе, новых забрасывают на место испарившихся. Поэтому втайне ото всех, даже от любимого правнука Василий Кузьмич продолжает и продолжает сигнализировать. Если никто из вышестоящих организаций не откликнется, придется поступиться принципами и обратиться на телевидение.

Планета Деворр. От нашей галактики

через два гиперпространственных туннеля

Прямо и налево

- Сбор урожая проходит как всегда успешно.

- Хорошо. Продукция высшего качества, натуральная, никаких примесей. Удачную планету вы нашли: эмоции даже не надо выращивать, валяются под ногами будто мусор. Местные жители не ценят сокровищ, которыми так щедро наделены.

В кабинете Главного сборщика, межгалактического концерна, снабжающего допинг-эмоциями больше половины планет техногенного альянса, наступила тишина. Близился Час Дворника.

На огромном голографическом экране, занимающем почти всю переднюю стену кабинета, возникло объемное изображение земного шара, где тонкими линиями были обозначены часовые пояса. На очередном часовом поясе – на всех континентах, а также водном и воздушном пространстве - копошилось множество крохотных фигурок. Повинуясь ментальному сигналу, ожили боковые экраны, на которых процесс был виден более детально.

Улица какого-то из европейских городов. Крохотный открытый автомобильчик, в котором видны три фигуры в кислотно-зеленых комбинезонах, останавливается у поворота в круто уходящий вниз узкий мощеный камнем переулок. Вдалеке можно заметить несколько ярких бумажек – вездесущей рекламы и упаковок от фастфуда. Нет, работники клининговой фирмы не спускаются туда с метлами в руках. Вытащив шланг и проворно подключившись к уличному гидранту, они направляют струю воды вниз, по переулку. Камни и стены древних зданий сияют чистотой. …Блочные девятиэтажки, которые нынче можно встретить практически в любой точке мира. Дворники в оранжевых жилетах выкатывают из каждой парадной контейнер с мусором, другие в это время старательно метут тротуары. Метелки из гибких древесных прутьев проникают в самую мелкую трещинку на асфальте, извлекая оттуда пыль и мусор. …Одна из жарких стран: дворники в одинаковых набедренных повязках и ярко-желтых соломенных шляпах с номерами старательно выполняют свои работу. Голыми руками они сгребают валяющийся на улице мусор и набивают им черные пластиковые мешки. Их усилия кажутся тщетными: мусора не становится меньше.

- Но почему здесь их так мало? – поинтересовался стажер – сын Главного Сборщика.

- Южные страны производят слишком много эмоций, - терпеливо пояснил ему отец. – Если урожай окажется слишком большим, нам грозит затоваривание, продукция упадет в цене и тогда мы потерпим убытки. Обрати внимание: в северных странах жители более сдержаны, поэтому туда мы посылаем гораздо больше дворников. А теперь внимание!

В каждом из часовых поясов поочередно заканчивалась работа. Как по команде все фигурки, покрывающие его поверхность, замирали в неподвижности. На боковых экранах было хорошо видно, как они, стоя, будто солдаты по стойке «смирно», поднимают над головами метлы, шланги и совки для мусора. Включив эпсилон-режим, присутствующие любовались разноцветными полупрозрачными сгустками, срывающимися с древесных и синтетических прутьев метел, вспархивающих с совков, подобно стае мыльных пузырей вылетающих из шлангов поливочно-моечных машин. Все это поднималось вверх, а затем подобно тоненьким ручейкам устремлялось в одну точку над Южным Полюсом, где собранные эмоции скапливались подобно переливающемуся всеми цветами облаку.

Наступил самый ответственный сакральный этап операции: последние несколько секунд Часа Дворника. Облако вздрогнуло и, приняв вытянутую форму, устремилось за пределы земной атмосферы, туда, где завис в пространстве корабль-сборщик с эмблемой концерна.

- Потрясающе! – выдохнул стажер. – Но, отец, получается, что мы грабим эту планету: забираем такие ценности, ничего не давая взамен.

Главный сборщик качнул правой передней антенной в сторону референта, перепоручая тому ответить на этот примитивный вопрос.

- Мы имеем дело с тех редким случаем, - начал референт, от усердия трепеща всеми псевдоподиями, - когда переизбыток эмоций может оказаться губителен для земной цивилизации. Войны, катастрофы экологические бедствия – вот далеко не полный перечень того, что ожидало бы эту планету, если бы мы вовремя не взяли ее под свой контроль…

Разговор прервало срочное сообщение. Распечатав материализовавшийся перед ним герметичный цилиндрик, Главный Сборщик погрузился в глубокую задумчивость. Возникла неожиданная и на редкость досадная проблема. Один из обитателей земного шара, наделенный особыми ментальными способностями, видит истинную сущность агентов Деворра. Если его призывы к государственным и военным руководителям планеты будут восприняты всерьез, последствия могут быть самые катастрофические. Но физическое насилие давно было исключено из списка методов, которыми должны действовать разумные цивилизации.

- Все свободны, - протелепатировал он в регистре, предусмотренном для экстренных случаев. - Соедините меня с аналитической группой по земной истории.

Василий Кузьмич нес отправлять письмо в очередную вышестоящую инстанцию. Именно бумажное письмо, запечатанное в конверт, со всех сторон обклеенный коричневым скотчем в качестве средства безопасности. Не доверяя общественному транспорту и почтовому отделению, он отправился на главпочтамт пешком.

Внезапно в тихом безлюдном переулке рядом с ним затормозил старомодный черный автомобиль с занавешенными стеклами: такие теперь можно увидеть разве что в старой кинохронике или историческом фильме. Открылась задняя дверца и человек в штатском жестом пригласил Василия Кузьмича занять место в салоне.

Некоторое время ехали молча, а затем человек в штатском заговорил сухим бесцветным голосом, глядя в переносицу своего собеседника.

- За проявленную бдительность вам выноситься благодарность. Как ответственному проверенному кадру, вам сейчас будет доверена информация государственного значения. Ознакомьтесь с документами.

Подписав, как положено, договор о неразглашении, Василий Кузьмич получил картонную папку с надписью «Дело». Там было несколько страниц, заполненных машинописным текстом. Прочитав его, ветеран невидимого фронта почувствовал, как остатки волос у него на голове становятся дыбом. Он чуть не провалил важную государственную операцию! Едва не выдал наших разведчиков скрытым агентам международного империализма!

- Не снимаю с себя вины, - едва выдавил он из внезапно пересохшего горла. – Готов искупить…

- Такая возможность у вас есть, Василий Кузьмич. – Голос человека в штатском немного потеплел. – На этом диске ваше новое боевое задание.

Он шел по улицам города, которые выглядели почти как настоящие. Всюду усердно трудились дворники в оранжевых жилетах и белых детских панамках. Вот один из них сделался полупрозрачным. Ай-яй-яй, уровень жизненных сил упал ниже допустимого. Вынув из кармана большую зеленую лейку, Василий Кузьмич проворно подскочил к дворнику и принялся усердно поливать его. Разулыбавшись и на мгновение покрывшись цветочками, тот принялся с удвоенным усердием орудовать метелкой.

Еще несколько шагов и новое ЧП: дворник со слезами крутил в руках сломанные грабли. Для него Василий Кузьмич тут же выписал со склада новые. Еще один потерял где-то панамку и трудился с непокрытой головой. А это катастрофически снижает уровень здоровья…

- Дед, иди ужинать, мама зовет!

- Сейчас, только еще одного обеспечу инвентарем и сохраню результаты.

- Вот теперь с ним все в порядке, - подумал правнук, бросив взгляд на экран компьютера. - Моя идея сработала. Никаких параноидальных мыслей, никаких стрелялок. Сидит, в «Городское коммунальное хозяйство» играет.

2015

Карьера Барби

Это все Барби, новая модификация «офис-менеджер». Я с ней даже поиграть толком не успела. Она так и осталась на первой ступени. Сложись ситуация по-другому, обязательно поднялась бы по карьерной лестнице, до начальника канцелярии как минимум. А там и до персонального референта председателя совета руководства холдинг-центра. Но ее правильная карьера прервалась в самом начале, и все из-за того, что мне понадобилось заработать положительный балл. Сложился Благоприятный Момент, а на введении в карьеристику с самого начала твердят, что такого пропускать нельзя. В нужный момент в нужном месте – вот залог успешной карьеры!

Идти на экскурсию мне не особенно хотелось. Ну что может быть интересного в Инфантил-парке? Вот если бы это были кулуары министерства, офис ведущего концерна или хотя бы встреча с руководителем бизнес-курсов для менеджеров высшего звена! Но в концерн нас водили месяц назад, до министерства учиться еще целых пять триместров. А сами знаете, как снижают рейтинг за такой неправильный поступок, как пропуск воспитательного мероприятия…

И вот вместо интереснейшего занятия по основам супервайзинга и мерчандайзинга мы всем классом отправились смотреть на идиотов, которые не хотят жить как все. Как нам рассказали перед началом экскурсии, таких специально не стали перевоспитывать или отправлять в пансионат. Их поселили в павильонах, где предоставили все возможности для бесцельного времяпровождения. Это для того, чтобы другие на их примере видели, к чему может привести неправильный образ мыслей. А в человеке все должно быть правильным – и одежда, и слова, и мысли. Инфантилов даже обеспечили охраной, чтобы самые инициативные и правильные члены общества не стали их перевоспитывать.

Школьный аэробус приземлился возле ограды фирмы «Айрон лайн – у нас все железно». По логотипам и слоганам у меня всегда высший балл, даже школьное соревнование выиграла, хотя конкуренция была сильнейшая. Так что и логотип АЛ я тоже узнала одной из первых. Но на этом положительные моменты закончились. Все, что последовало дальше, было таким… неправильным…

Нас выстроили вдоль вольера, за оградой которого находились люди в неправильной одежде. На ней даже не было фирменных ярлычков! Но как же все тогда поймут, что человек носит вещи правильной фирмы? Этому же учат совсем малышей, на самом первом занятии по дресс-коду… И как можно так себя вести, тем более в общественном месте?! Разве они не знают, что кувыркаться, ходить на руках и кривляться можно только дошкольникам, и только в специально отведенном для этого месте? И что яркая одежда с рисунками тоже предназначена только для детей?

– Что они рекламируют? – поинтересовалась одна из мам, сопровождавших экскурсию.

Но, как вскоре выяснилось, это было не рекламной кампанией и даже не презентацией.

На середину вольера вышел человек с очень белым лицом, всю нижнюю часть которого занимала ярко-красная кровавая улыбка. Одежда на нем была с ярлычками, но вместо логотипов виднелись улыбающиеся рожицы. Человек поклонился, сложившись пополам, как ежедневник «Порядок во всем», а затем начал перебирать ногами, как будто бежит, но при этом он оставался на месте. Странный человек! Он протянул руку, будто взял чашку из автомата-раздатчика, поднес ко рту, подпрыгнул, радостно замахал руками. Но у него же не было никакой чашки утреннего напитка «зарядись и трудись»! Обитатель вольера принялся бегать по кругу, крутя руками, будто сидел за рулем автомобиля. Вот он отпустил одну руку, взял невидимый коммуникатор, начал выговаривать подчиненному. Во время следующего звонка начальник выговаривал уже ему. Нет, так не бывает! У него нет ни автомобиля, ни коммутатора, ни места в общественной структуре. Зачем он все это делает?!

Неподалеку от него старики с длинными нестриженными бородами издавали ужасный шум. Один ударял друг о друга металлические крышки от кастрюль «Сытая семья», другой дул в ярко раскрашенную трубу, извлекая хриплые пронзительные звуки, не похожие ни на одну из рекламных мелодий, третий крутил ручку ярко раскрашенного ящика, внутри которого что-то позвякивало. На всех них были черные очки, которые предписано использовать только на пляже, и кожаные куртки устаревшего образца, давно не рекомендованные к ношению.

Все испугались, даже мальчишки. Мне стало так неловко за этих людей, что сразу захотелось убежать или хотя бы закрыть глаза. К счастью, учительница повела нас дальше, но в следующем вольере, у которого мы остановились, происходило еще более неправильное действо. Это не укладывалось ни в какие рамки!

Взрослые мужчины и женщины зачем-то раскрашивали друг друга, а потом прицепляли всевозможные рога, плавники и щупальца, притворяясь, будто они инопланетяне или кто-то еще. Но они же не артисты шоу выходного дня, которым только и можно все это изображать! Остальные вертелись и прыгали через голову, гонялись друг за другом и таскали за собой целые полотнища шуршащей упаковочной пленки, и зачем, спрашивается, если на ней я не увидела ни одного логотипа или рекламного слогана?

Весь класс дружно выразил активное неприятие. Скрепка, стоявшая рядом со мной, даже отшатнулась, когда один из инфантилов, пробегая мимо, чуть не задел ее связкой воздушных шаров, на которых вместо полезной информации было нарисовано что-то неправильное. Учительница строго покосилась в ее сторону. Отрицательный балл за эмоции, это точно!

Но тут обитатели вольера разбежались в разные стороны. Над самой площадкой зависла грузовая платформа «Чистота – чисто так». Как приятно было наконец-то увидеть правильную вещь!

Мы все дружно зааплодировали и принялись декламировать:

‒ Чистота – чисто так, что не чисто - то не так!

В грузовой платформе открылся люк, и на аккуратно посыпанную песком площадку выпала целая куча мусора! Без упаковочных пакетов! Не рассортированная согласно экологическим и этическим принципам! Пластиковые бутылки, полоски бумаги, диски для хранения информации, вертящееся офисное кресло… Обитатели вольера со всех сторон окружили кучу и принялись в ней копаться, даже не пытаясь изобразить, будто это получилось совершенно случайно.

– Что они делают? – с ужасом выкрикнул кто-то из девочек. – Это же неприлично!

– Все, кто не смог занять свою ячейку в общественной структуре, обречены копаться в мусоре, – наставительно произнесла одна из мам, сопровождающих экскурсию. Остальные поддержали ее аплодисментами.

– Вот что неминуемо происходит с теми, кто не смог вовремя расстаться с детскими игрушками, – поддержала ее учительница, обводя нас проницательным взглядом с таким видом, словно вместо глаз у нее был аппарат для поверки лояльности «Вижу насквозь». – О высоком коэффициенте успешности таким незрелым личностям можно даже и не мечтать!

Неужели она имеет в виду мою Барби? Она же правильная, у нее даже прическа соответствует всем инструкциям и требованиям! Но адекватная реакция на пожелание вышестоящего лица приносит сразу несколько положительных баллов. И может значительно повысить годовую оценку по лояльности и благонамеренности. Я извлекла Барби из форменного рюкзачка и, посмотрев на нее в последний раз, изо всех сил бросила в самую середину клумбы. Учительница заметила и одобрительно покосилась в мою сторону. Скрепка завистливо вздохнула. У нее не оказалось с собой никакой игрушки. Так ей и надо, конкурентке!

Параграф сделал попытку последовать моему примеру. Он решительно вынул из кармана «Электронный холдинг», но сразу же сунул обратно. Хорошо, что учительница в это время смотрела в другую сторону, иначе бы его акции в ее глазах существенно упали.

– Это не игрушка, а учебное бизнес-пособие, – шепнул он, заметив, что я увидела, как он совершает нелояльный поступок.

Все равно я его в этот раз обогнала, но почему-то радоваться этому не хотелось. Нас построили и повели дальше, а Барби осталась одна посреди клумбы. Как ей, наверно, там грустно!

– Не оглядывайся, – снова прошептал Параграф, незаметно подталкивая меня локтем. – Инструкция, ты прямо как маленькая. Отрицательный балл, что ли, захотела заработать? Ты только посмотри, что они делают! Это же тройной прыжок!

Прошло еще несколько томительных минут, прежде чем нас повели к выходу. На площадке перед воротами класс выстроился в идеально ровную линию.

– Наша экскурсия закончена, – объявила учительница. – Что вы станете делать, когда вернетесь домой?

– Уроки! Уроки! – дружно откликнулись все разом.

– Мы будем готовиться стать всесторонне правильными членами общества, – выкрикнул Степлер.

– Молодец! А теперь ответим все вместе: какую основную мысль мы вынесли из этой экскурсии?

– Делу время, потехе час! Раз в неделю!

И все-таки мне удалось ее увидеть. Правда, не на клумбе, а в прозрачной витрине возле самой ограды. Вместо строгого делового костюма на Барби было сверкающее платье из серебристой фольги. Вместо строгой офисной прически на распущенных волосах у нее красовалась крохотная металлическая корона. Троном ей служил громадный цветок, лепестки которого были вырезаны из прозрачного пластика. Барби стала принцессой; интересно, можно ли это назвать карьерным ростом?

Я вернулась туда вовсе не для того, чтобы повидать Барби. У меня была серьезная и правильная цель – сбор информации для доклада «Цени каждый час». А для этого потребовались данные, наблюдения, интервью и конкретные примеры. Я даже взяла с собой диктофон «Аудиоплюс – нужное сохраним».

Охранник, которому я продемонстрировала жетон, дающий право на вход без экскурсии, не смог сдержать одобренных обществом эмоций.

– Правильная нынче молодежь, – сказал он, вытирая глаза клетчатым носовым платком «Умеренность и аккуратность». – Я дочке каждый день повторяю: не будешь вести себя как следует – поселят в вольере и будешь там экспонатом работать. Так ведь нет – косички из ниток плетет…

– Извините, это вопрос для доклада, – прервала я его. Почему-то слушать про косички из ниток было неприятно. – Может ли кто-нибудь из инфантилов уйти отсюда, если захочет?

– Да разве их тут держат! – махнул рукой охранник. – Только кому они нужны в правильном мире? А здесь им и бесплатное жилье, и сбалансированное питание. Мусор, опять же, без ограничений. Им же первое удовольствие из мусора всякие штуки мастерить. А ты если с кем-то из них поговорить хочешь, самое время, у них как раз моцион. Свобода свободой, а распорядок дня… И поаккуратнее с ними. Инфантилизм – он липучий, особенно если в креативной форме.

Инфантил-парк сейчас выглядел совершенно по-другому. Вольеры пустовали, их обитатели разбрелись вокруг, предаваясь тем же неправильным занятиям. Не успела я подойти к группе, мастерящей какой-то непонятный агрегат из пенопласта и ланч-боксов «Обед в один момент», как нос к носу столкнулась с Параграфом. Как и я, он был в аккуратно отглаженной школьной форме и тоже с диктофоном в руке. Мой сосед по парте стоял на краю круглой площадки, где несколько человек вели себя как нездоровые члены общества: прыгали, крутились и ходили на руках.

Несколько мгновений мы молча разглядывали друг друга.

– Ты чего это здесь? – мой вопрос прозвучал на целых полсекунды раньше.

– У меня реферат по непродуктивному использованию времени и жизненной энергии, – как-то чересчур заучено ответил Параграф. – А ты почему сюда пришла?

– А у меня доклад; для практической части нужны интервью и конкретные примеры.

– Ну, так пошли вместе, я тоже только пришел.

Что-то его голос прозвучал чересчур бодро и уверенно. Неужели он догадался, что на самом деле я хотела повидать Барби? Хочет разведать и доложить? Может быть, зря я не рассказала учительнице, как он не выбросил электронный холдинг, хотя могла заработать за это положительный балл и плюс по благонадежности?

Мы вместе направились по аллее вглубь парка. Надо срочно приступать к сбору материала, подойти к кому-нибудь из обитателей и взять у него интервью. Но к ним даже приблизиться страшно! Они же такие неправильные! Может быть, все же достаточно визуального контакта…

Мой доклад о правильном употреблении и распределении времени получил наивысший балл. Реферат Параграфа тоже был оценен достаточно высоко, его даже прочитали на воспитательном часе.

Но мне все равно хотелось повидать Барби. Как она там справляется с новыми обязанностями? Там же совсем другая политика фирмы и корпоративная этика! К тому же Барби умеет быть только офис-менеджером, а быть принцессой ее не учили.

Я вышла из школьного автобуса на целую остановку раньше. Половина класса завистливо вздохнула: они решили, что я выполняю распоряжение о пешеходных прогулках в рамках акции «Свежий воздух – продуктивный труд». Да, именно так! Я пройду пешком целых два квартала, чтобы оптимизировать процесс усвоения информации. А Инфантил-парк оказался в моем маршруте совсем не потому, что мне интересны его обитатели. Деревья выделяют кислород, и пройти мимо парка будет общественно-полезным поступком.

Стеклянная витрина, где еще несколько дней назад была моя Барби, на этот раз оказалась заполнена движущимися фигурками из блестящей проволоки «правильно строим правильный дом». Фигурки качались, двигались по кругу, но при этом не совершали никакой полезной деятельности.

Обойдя парк кругом, я свернула к его задней стороне. Это удлинит маршрут, а значит, прогулка станет еще полезнее. Может быть, я все же увижу Барби… разумеется, совершенно случайно.

Я была примерно на середине пути, рядом с фонарем «Осветим все», когда на идеально ровный асфальт передо мной упало что-то яркое, пестрое и такое неправильное! Летающая платформа для воздушных прогулок «Везде и всюду», но в каком виде! Логотип заклеен какой-то детской картинкой, по всему периметру приделаны лепестки из разноцветного пластика, бумажные цветы, даже воздушные шары «веселый корпоратив». Но что же здесь рекламируют? Все так разнородно и неправильно… Должно быть, если я заберусь на этот цветок, то буду похожа на Барби, какой я ее видела в последний раз…

– Смелее, он не кусается! – послышался чей-то голос совсем рядом.

За оградой прямо на газоне стояла девочка, моя ровесница. Вместо корректного одобренного обществом костюма на ней была длинная пышная юбка – такая яркая и пестрая, что у меня зарябило в глазах. Открытый топик из сверкающей золотой материи, на котором нашиты цветы и геометрические фигуры. Неужели она не знает, что девочки нашего возраста обязаны быть худенькими и спортивными и всячески подчеркивать это одеждой? А у нее пышные оборки на бедрах, и на груди тоже что-то такое… неправильное! А прическа! Множество тонких разноцветных косичек – зеленые, красные, ярко-синие… отрицательный балл обеспечен! И общественное порицание перед всей школой!!! И ее карьера будет непоправимо загублена в самом начале: с такой характеристикой не возьмут ни в одну правильную фирму, даже близко не подпустят. Неужели ей все равно?

– Ты что? – продолжила девочка, махнув в мою сторону рукой, до самого локтя обмотанной разноцветными бусами. – Неужели так страшно просто постоять на платформе?

В конце концов, почему бы и нет? В школьных правилах об этом ничего не говорится… Но не успела я устроиться на середине гигантской ромашки, в которую превратили летающую платформу, как она плавно взмыла в воздух. Я оказалась прямо над оградой «Айрон лайн – у нас все железно», затем так близко от уличного фонаря, что смогла рассмотреть логотип. Надо же, не угадала: не «Осветим все» а «Свет всем и каждому». Хорошо, что он мне не попался на прошлой контрольной.

Но так нечестно, мы не договаривались, что меня поднимут в воздух! Хотя мы вообще не заключили никакого договора, даже устного. На факультативе по документации это как раз недавно проходили. Но так трудно правильно рассуждать, когда находишься на такой высоте и тебя несут неизвестно куда. И почему вокруг так темно?

– Все, можешь открыть глаза! – произнесла моя собеседница. – Кстати, меня зовут Саламандра. Это такая ящерка, которая танцует в огне. А ты Инструкция, я знаю.

Когда я успела закрыть глаза? Вокруг были деревья и цветущие кусты, прямо передо мной стояла моя недавняя собеседница в неправильной одежде. Летающая платформа примяла аккуратно подстриженную траву газона. Значит, я в Инфантил-парке?!

– Ты хочешь видеть Барби, правильно? Она на тебя совсем не обижается, ей здесь хорошо. Пошли посмотрим, это в круглом павильоне! Там они все живут.

…Барби поднялась еще на одну ступень по карьерной лестнице. Из принцессы она стала феей. Теперь на ней было воздушное ярко-зеленое платье, расшитое крохотными листочками и прозрачными бусинками. В этом павильоне она была самой красивой, красивее куклы-русалки и куклы-сороконожки. Даже кукла, у которой не было ног, а из спины росли полупрозрачные черно-белые крылья, не шла с ней ни в какое сравнение.

– Она фея леса, поэтому ее цвет – зеленый, – пояснила моя новая знакомая. − А еще у нее будут крылышки, только они еще не сделаны.

– А что у нее в руке, лазерная указка «укажи нужное»?

– Это же волшебная палочка! Ты что, сказок не читала? Хотя верно… А хочешь, сделаем ей крылышки вместе?

Предложение показалось мне вполне логичным: фея без крылышек – это неправильно и, главное, противоречит корпоративной этике фей. Мы с Саламандрой расположились за столиком «Полдень – бизнес-ланч с комфортом». Но вместо боксов и пластиковых стаканчиков там было разложено множество самых неожиданных предметов, неправильных, но таких увлекательных!

Крылья для Барби, которая теперь заняла должность феи леса, получились как надо – из лоскутков прозрачной зеленой ткани, логотип и слоган которой я почему-то не смогла вспомнить. Потом мы украсили их разноцветными бисеринками «радость детства − развивайся правильно» и блестками из набора для малышей. Теперь никто не сможет даже предположить, что Барби не соответствует занимаемой должности!

Я почти не задержалась; Саламандра показала мне самую короткую дорогу к служебному выходу, точнее, к несанкционированной дыре в заборе. Я уже решила мысленно поставить себе плюс за время, проведенное с пользой, как вдруг на полянке увидела знакомую фигуру. Неужели Параграф! Что он здесь делает? Вдруг он меня видел?! Что ему здесь делать, тем более в спортивном костюме «В здоровом теле здоровые мысли». Его же носят только в школьном спортзале, а совсем не в парке!

Он о чем-то догадывается, не иначе! С таким количеством плюсов я могу претендовать на высший балл по лояльности. Если только Параграф не доведет до сведения классной леди-босс, что видел меня в компании неправильных членов общества… Нет, так нельзя. Надо срочно успокоиться. Переживают только неудачники!

И все-таки, что он так на меня смотрит? Неужели у меня что-то не по правилам? Выбился волосок из прически или значок клуба юных карьеристов висит не абсолютно прямо? И о чем он сейчас спросил учительницу? Неужели все-таки хочет проинформировать и заработать несколько положительных баллов? Мы, конечно, друзья с самого младшего класса, но для того, чтобы воспользоваться шансом продвинуться по общественной лестнице, о таких сентиментальных понятиях, как дружба приходится забыть. Это нам говорили на введении в общественную этику. А вот Саламандра и ее родители считают совсем по-другому… Нет, я не должна никому говорить, что мне это теперь не кажется таким неправильным. Я не должна даже так думать!

Никогда не думала, что в таком неправильном месте, как Инфантил-парк, можно встретить настолько лояльного и благонамеренного члена общества! Который к тому же здесь живет!

В тот день я немного задержалась: мы с Саламандрой плели ловушки для снов. Только на них не было ни логотипа, ни рекламного слогана. Когда я об этом спросила, мама Саламандры засмеялась и сказала, что хорошая вещь говорит сама за себя. Разве так бывает?

Я почти столкнулась с ним. Навстречу мне через скрытую рекламно-информационным баннером дырку в заборе, через которую я собиралась покинуть парк ‒ форс-мажорные обстоятельства, проходили в прошлом триместре ‒ протиснулся мальчик моего возраста.

Несколько секунд я смотрела на него и не могла понять, что в нем удивительного, ведь его внешность выглядела идеально корректно и нормативно.

Остановившись перед живой изгородью, мы одновременно совершали одни и те же действия, но с точностью до наоборот, будто в воспитательном видеоролике.

Я тщательно привела прическу в порядок, он так же старательно разлохматил себе волосы. Достав из кармана щетку-пылесос «чистота и опрятность ‒ карьере приятность», я проверила, не осталось ли на пиджаке обрывка цветной нитки, кусочка самоклейки или еще чего-нибудь неподобающего, сняла и спрятала во внутренний карман бисерный браслетик (неправильный, но такой замечательный!). Незнакомый мальчик с тяжелым вздохом снял темно-серый пиджак с эмблемой клуба «друзья офиса», достал из кейса рюкзак, на котором не было видно ни этикетки, ни даже логотипа, и убрал туда сперва кейс, а затем и тщательно сложенный пиджак. Поверх идеально отглаженной рубашки мальчик с печальным видом надел извлеченный из рюкзака балахон, разрисованный космическими монстрами из комикса для маленьких. Я вынула из волос тряпочный цветок, а странный незнакомец, не сводя с меня глаз, нахлобучил на голову бейсболку, увешанную разноцветными значками и надписями, прославляющими неправильный распорядок дня и некорректный музыкальный вкус.

Примерно посередине расстояния между клумбой и баннером, закрывающим несанкционированный выход без слогана, мы поравнялись и разошлись в разные стороны, посмотрев друг на друга так, будто работаем в одной фирме. Уже оказавшись за пределами парка, я услышала голос кого-то из его взрослых обитателей:

– О, Злобный Спорыш вернулся! Привет, чувак! Ну что, не надоело еще в рассаднике бюрократии и добропорядочности?

В следующий раз мы столкнулись уже в городе, в парке «Семейный выходной, но в фирме всей душой». Папа с мамой были на картинге для супружеских пар, а я упражнялась с бумерангом «с нами отдых что надо». На самом деле это рекомендуется как командная игра, которая укрепляет командный дух и чувство коллективизма, но в это время игровая площадка еще пустовала. Я задумалась о своей Барби: интересно какой будет следующая ступенька ее карьеры, есть ли перспективы роста у главной феи?

Поэтому вместо того, чтобы придерживаться правильной траектории, бумеранг вылетел за пределы игровой площадки и приземлился в группу цветущих кустов «Ландшафтный дизайн все корректно, как ни глянь». Нештатную ситуацию срочно требовалось исправить! По дорожке «Покрытие «легкий шаг» - лучший друг обуви» я поспешила подобрать бумеранг.

На крохотной площадке внутри группы кустов стоял тот самый мальчик из Инфантил-парка. Он с ужасом и отчаянием смотрел на пятно лимонада «Фруктовая радость взрослым и детям», которое расплывалось на безупречно отглаженных серых брюках, почему-то без ярлычка.

– Как я буду находиться в общественном месте в таком виде? – произнес он дрожащим голосом, ничуть не удивившись, что мы снова встретились. – Это же неправильно!

– У тебя что, нет с собой чистящей губки «Все чисто, все под контролем?» Возьми, у меня есть запасная. Нет, это новая модель, активируется нажатием на голографический логотип.

Когда малиновое пятно исчезло с брюк, мальчик снова успокоился и поднял с земли мой бумеранг «Правильная траектория – достойная жизнь», а затем мы вместе отправились на игровую площадку.

‒ Как здесь хорошо – заметил мой новый знакомый, в очередной раз запуская бумеранг. – Все так спокойно, так упорядочено, в рамках приличия.

‒ Да, парк в первой десятке лучших мест для отдыха. А ты что, живешь в Инфантил-парке?

‒ Ой, ну зачем же так громко! Моим родителям там очень нравится, они не понимают, что хорошего я мог найти здесь, за оградой.

‒ А вот я раньше тоже думала, что может быть хорошего в… этом парке.

И тут как раз с паркинга вернулись мама с папой.

‒ Я вижу, ты встретила коллегу по учебе?

‒ Да, мама, это…

‒ Меня зовут Констант, – вступил в разговор мальчик, приветствуя моих родителей в точном соответствием с правилами делового этикета. – Я собираюсь поступать в колледж с административным уклоном.

К летней эстраде и аттракционам мы направились уже вчетвером. Все было хорошо, пока с соседней аллеи навстречу нам не вывернул Параграф с родителями. Здороваясь с нами, на Константа он смотрел с почти неприличным неудовольствием. Чем он так недоволен, ведь все происходит точно по этикету, и я не подписывала эксклюзивного контракта на дружбу.

…И все-таки кого я видела тогда в Инфантил-парке – его или кого-то другого? Он так странно посмотрел, должно быть окончательно принял решение рассказать все учительнице. Отрицательный балл перед окончанием триместра, это же катастрофа!

Вчера Констант пришел меня встречать после уроков. Увидев его, даже классная леди-босс сперва не могла поверить, что он настоящий. Думала, это рекламная голограмма «идеальный ученик». Не так часто кто-то в жизни выглядит настолько корректно и респектабельно. У Константа даже носки с заглаженными стрелками, хотя ничего такого ни в одной рекомендации не значится.

Параграф почему-то разозлился и принялся демонстративно играть в свой «электронный холдинг, изучай, играя». Можно подумать, кто-то виноват, что он тогда проявил малодушие и не выбросил его, как я свою Барби. Теперь даже она обогнала его по карьерной лестнице. По должности ей теперь положены свои апартаменты. Мы с Саламандрой их сделали из коробок «В правильной упаковке – что угодно».

Неужели на моей форме где-то осталась крошка пластика или капля красителя? И Параграф пошел рассказывать учительнице о таком вопиющем нарушении лояльности? Нет, все в порядке. Но почему он так на меня хитро косится? Дает понять, что у нас есть общая тайна? Но шантаж и подсиживание изучают только в старших классах… да и то факультативно. Наверно, он самостоятельно ознакомился с учебным пособием! Интересно, это правильный поступок или нет?

А вот с Константом, которого в Инфантил-парке называют некорректным именем Злобный Спорыш, у нас действительно появился общий секрет. Родители сказали, что я могу пригласить его к нам в гости. Папа с мамой в восторге, что у меня появился настолько правильный друг.

Констант тоже был счастлив оказаться у нас дома. Он несколько раз сказал, как приятно оказаться в доме, где нет ни одной неправильной вещи. Даже туалетная бумага «Чистота в мыслях и не только» и та усредненного белого цвета и без картинок. При виде тапочек «с нами правильный шаг» он только что не расплакался, я сама видела. Мама сразу же захотела познакомиться с родителями такого идеального ученика. Пришлось дружно соврать, что они на семинаре для старшего менеджерского состава по унификации и планированию. Надеюсь, что это был правильный поступок.

Не могу себе представить, что бы было, узнай мои родители, что его отец никакой не третий заместитель заведующего канцелярией, а один из тех музыкантов, которые тогда в парке подняли ужасный шум, колотя по куллерам «глоток правильной свежести» и гудя в трубы, хотя они находились не на соревновании по аэроболу. А его мама вовсе не руководит административным отделом бизнес-хостела, а каждый день наряжается в форму пансионата «счастливая старость в правильном месте», красит лицо белым и что-то изображает на центральной лужайке Инфантил-парка, хотя она вовсе не промоутер и не рекламный агент. И они еще считают своего сына неправильным!

Поэтому когда он ответил, будто у него правильная семья, мы посмотрели друг на друга как настоящие заговорщики, хотя теорию и практику корпоративных сепаратных заговоров проходят лишь в колледже.

Снова Параграф! Он определенно о чем-то догадывается! Но теперь-то что не так? Обычный школьный бизнес-ланч, все в соответствии с правилами этикета. Я даже к спинке стула не прислоняюсь, не то, что Скрепка: развалилась, будто находится на отдыхе. Еще и смеется! Это же не меньше трех отрицательных баллов!

Аккуратно открыть упаковку с соком, взять в левую руку, правой придерживать трубочку большим, указательным и средним пальцем, безымянный и мизинец поджаты к ладони… Какая красивая упаковка! Из нее могло бы получиться что-нибудь полезное для апартаментов моей Барби: кресло или, если взять сразу три упаковки, то диван или стеллаж для документов. А из упаковки от порционного сыра получился бы прекрасный абажур в гостиную, гораздо красивее тех, которые продаются в магазине «Игрушечный дом, все правильно в нем»… Ой! Вдруг кто-нибудь заметит, что я думаю не то, что требуется от идеального ученика?

Проблемы не возникло: все заканчивают ланч и обсуждают предстоящий учебный день. Опять Параграф! Что он делает?! Это же пантомима! В школе?!!

Проблемы преодолимы, цель достижима. Оказывается, правильную мысль можно высказать таким некорректным способом! Нет, никакой пантомимы не было, все это мне просто показалось. В следующий раз не буду так долго наблюдать за репетициями. А еще надо будет прихватить с собой коробку из-под чистящих салфеток «До последней пылинки». У Барби до сих пор нет беседки перед домом: это же неправильно и к тому же не соответствует ее новому статусу. А вот Констант так и не может понять, зачем из одних вещей делать другие. Для него все, что выходит за пределы офисных взаимоотношений ‒ инфантилизм и непродуктивное растрачивание внутренних ресурсов. Не понимаю, как можно быть таким скучным?

Параграф

Обожаю сальто! Такое впечатление, что весь мир переворачивается и становится с ног на голову. В школьном спортзале такого бы ни за что не разрешили: там проходят только корректные командные игры для развития корпоративного духа. Видели бы они, как я научился ходить на руках. Вчера три раза обошел вокруг клумбы. «Бесшабашные дедули» даже сыграли цирковой марш в мою честь. И никакое это не бесцельное времяпровождение, а самое целесообразное! Гораздо увлекательнее, чем играть в «Электронный холдинг» или участвовать в викторине по деловому этикету.

А теперь надо пройтись колесом до той, дальней клубы. И с другой руки! Сделать сальто назад, эх, двойное пока не получается.

Жаль, что Инструкция сейчас меня не видит. Вредина она, конечно. Но красивая. В последнее время она какая-то перепуганная. Неужели боится, что выдам? Вот дура! Мы же друзья. Хотел поднять ей настроение простенькой клоунадой - посмотрела так, будто я предложил ей сыграть в догонялки или встал на голову прямо посреди столовой. Хотя чему я удивляюсь? У нее же сейчас лучший друг этот «эталонный ученик», отглаженный до полного абсолюта … Что это? Нет, не может быть!

В двух шагах от меня стояла вредина Инструкция собственной персоной. Глядя на меня в полном изумлении, она неловко прятала за спиной наполовину сплетенную фенечку.

Мир снова перевернулся.

2015г

Осторожно, кошки

Эрмитажные кошки настолько интеллигентны…

(почти по телепередаче)

Сначала мне все это казалось очень прикольным. Ну, еще бы – сразу после школы устроился на работу, с учебой завязал насовсем. Вместо всякой алгебры с географией настоящая взрослая жизнь

Сергеич – наш сосед по квартире – так и сказал: чтобы быть сантехником, никакой особой премудрости не надо. Меня он знает с самых пеленок и потому смело берет своим помощником. Мой предшественник, тот сбежал потому, что был наоборот «шибко умный» и поэтому работать не хотел.

И маме не стыдно будет рассказывать, где я работаю. Все же Эрмитаж – самый крутой музей нашей культурной столицы.

Первое, что бросилось мне в глаза – здоровенный дорожный знак «Осторожно, кошки!»

- Это для водителей? – поинтересовался я у охранника.

- И для них тоже, – ответил тот, хитро улыбаясь в пушистые седые усы.

В отделе кадров, да и во всех служебных помещениях внизу каждой двери было вырезано окошко. Как мне объяснили, это для того чтобы кошки могли в любое время ходить где им вздумается.

С бабулями смотрительницами у меня контакта не возникло. Одна прицепилась, что не так одеваюсь, другая – что курю там, где не разрешено. И вообще, травить никотином молодой еще растущий организм… Ну я ей и объяснил культурно, что жизни пускай своего дедулю учит, а я сам давно знаю что к чему. Бабуля в ответ фыркнула, и что-то прошипела насчет современной молодежи, которая вести себя не умеет, а туда же... Я к Сергеичу: чего делать, вконец достали эти кошки облезлые. А тот на секунду протрезвел, оглянулся кругом и серьезно так мне на ухо шепчет:

- Ты с ними поосторожнее. Они не так просты, как прикидываются.

- С кем поосторожней-то? – пошутил я - С бабулями или с кошками?

Но Сергеич был уже не в состоянии оценить юмор. Да и ворочать языком тоже.

. .. .

В тот день мой наставник с самого утра пребывал в состоянии «русская недвижимость». Поэтому лезть в подвал, подкрутить краны пришлось именно мне.

Подвалы в Эрмитаже не похожи ни на какие другие, а уж подвалов-то я повидал... Коридоры с низкими сводчатыми потолками, совсем как в ужастике. По стенам тянутся всякие провода, трубы, на каждом углу расставлены мисочки с кошачьим кормом и маленькие такие лежанки.

Одним словом, что требовалось, нашел, подкрутил, присел отдохнуть на лежанку и о бархатную тряпочку, которой она была накрыта, руки вытер. А чего такого, она же все равно ненужная раз в подвал снесли.

И тут поднимаю голову: прямо надо мной на трубе сидит здоровенный котище тигровой расцветки и смотрит прямо как участковый на алкаша. Мне даже не по себе стало. Я ему:

- Брысь! Иди отсюда, чего уставился?

А кот лениво с трубы спрыгнул, мимо меня прошагал, а потом обернулся и коротко так мявкнул. Прямо как послал, честное слово!

После работы для душевного равновесия пришлось взять бутылку лимонада, а не банку пива как обычно. Почему-то на пиво даже смотреть было неприятно.

. .. .

Буквально на следующий день началось такое... Все было, как всегда, но в то же время я буквально кожей ощущал: за мной постоянно следят. В подвале, в нашей с Сергеичем каморке, на обеде, даже в курилке с меня не спускали глаз. Оборачиваюсь – никого нет, но это не успокаивало, скорее даже наоборот. На улице и дома это ощущение пропадало, но стоило войти на территорию… Старушки-смотрительницы при виде меня обменивались ехидными взглядами. Особенно когда я на обеде вынул из сумки бутылку кефира.

Хотел как всегда взять пива - расслабиться да и выкинуть всю ерунду из головы. Захожу в любимый гастроном, а там посреди прилавка кверху брюхом развалился кот, толстый как диванная подушка. Достаю деньги, только открыл рот попросить темного, как кот повернулся ко мне, гнусно мявкнул, и тут же у меня под самым ухом прозвучало:

- Даже и не думай!

- Да минералку я, минералку беру, чего пристал?!! – заорал я прямо в усатую морду.

- Вам с газом или без, молодой человек? Барсик у нас умный, сразу покупателей чувствует.

Думаю – все, допился, белку поймал, однозначно. Это что же получается – я алкоголик? Мне еще всего ничего, даже в армии не был. И что теперь – к наркологу идти? Чтобы на учет поставили?! А дома узнают, так вообще мало не покажется…

Целую неделю я героически отказывался от пива, даже в выходные. Думал, к следующему понедельнику все пройдет. Куда там!

Едва я оказался в эрмитажном дворе, как снова ощутил на себе тот же внимательный взгляд. И вдобавок начал повсюду замечать кошек. Они постоянно были повсюду. Увидев кота, растянувшегося на ящике с инструментами, я не особенно и удивился. Даже в туалете, подняв голову, я заметил черно-белую кошачью морду, наблюдающую за мной из вентиляционного отверстия.

. . . .

И это было только начало. Наступили выходные. Я с удивлением поймал себя на мысли, что чего-то сильно не хватает. И с еще большим удивлением понял, чего. Мне не хватало постоянного присутствия кошек. Точнее, я был уверен, что они все равно здесь, но почему-то не желают показываться. По несколько раз я заглянул во все шкафы, открыл и закрыл ящики комода, вдоль и поперек обшарил кладовку. Где же они, в самом деле, спрятались? Кошки, ну вылезайте же, имейте совесть!

Успокоился я, лишь когда вышел на лестницу покурить и увидел на площадке серого полосатого мышелова «магазинной» породы. Кот молча уставился на меня громадными янтарно-желтыми глазами. Скажу честно, я не выдержал:

- Наконец-то! А я уже волноваться начал, куда вы все подевались? Может хоть ты объяснишь, чего вы в самом деле ко мне привязались? Ну что вам от меня надо?! Я же никому из вас ничего плохого не сделал, даже в детстве котенка с улицы принес… Ну ответь, я же вижу, что ты меня понимаешь…

Но тут где-то наверху с душераздирающим скрипом открылась дверь и послышался женский визгливый голос:

- Васенька, ты где? Кис-кис, иди домой!

Кот лениво поднялся и не торопясь двинулся на зов, при этом пройдя мне прямо по ногам.

Я расстроился даже больше чем когда в седьмом классе мне не дали ответить прекрасно выученную теорему, больше чем, когда Зенит почти что вчистую продул Осеру и вылетел из Лиги чемпионов…

Выбросив только начатую сигарету, я потащился назад. У самой двери квартиры чуть не налетел на Сергеича. Глядя на меня, тот сочувственно покачал головой.

- Ты, парень, поосторожнее с выпивкой, что ли… А то будет как с тем…

. . . .

Промучившись еще какое-то время, я пришел к выводу: у меня определенно съехала крыша. Но сдаваться врачам, чтобы те сразу же упекли в психушку?! А уж стоит им узнать про моего отца, который в пьяном виде передачи из космоса ловил…

Поэтому я решил никому ничего не говорить и даже не подавать вида. Не буду обращать внимания на этих кошек, пусть хоть из шкуры вон вылезут. К тому же, если разобраться, все не так плохо. Вот если бы я, например, зеленых чертиков видел, тогда было бы и в самом деле туши свет…

Поэтому я не особенно и удивился, услышав голоса. Точнее, голос был один – хорошо поставленный голос женщины-экскурсовода.

- Перед вами картина Рембранта «Возвращение блудного сына». Сюжетом для нее послужила библейская легенда…

Я оглянулся по сторонам. В зале никого, если не считать бабули-смотрительницы, дремлющей над своей сумочкой. А впрочем, нет... На подоконнике, почти спрятавшись за занавеской, неподвижно сидела миниатюрная черно-белая кошечка и не сводила с меня глаз. Я вопросительно уставился на нее.

- Это ты что ли говоришь?

Кошечка раздраженно дернула хвостом, будто требуя не перебивать, и продолжила:

- Обратите внимание на руки старика – одна из них мужская, другая женская. Это символизирует бога-отца, который является верующим и отцом и матерью одновременно…

Я стоял, будто приклеенный к месту и слушал. Но какое-то время спустя все же опомнился. Вдруг смотрительница подумает, что я с головой не дружу? Бросив взгляд в угол, я моментально понял, что «хранительница сумочки» уже в курсе происходящего. Глядя мимо меня, она кому-то кивнула, одобрительно улыбаясь. Но там, куда она смотрела, была только кошка…

Следующую попытку я пресек в самом начале. Едва трехцветная кошка начала пачкать мне мозги ранними импрессионистами, я высказал ей все, что накопилось:

- Ну, хватит уже, в самом деле! Я этой учебой еще в школе наелся, понятно?! Я вам не интеллигент, я нормальный сантехник и меня это устраивает. Больше на ваши штучки не поведусь, можешь и другим сказать!

- Вот один неуч загадку Сфинкса не разгадал, его и съели, – мурлыкнула в ответ пушистая вредина.

- Какого еще сфинкса? Который на набережной?

- Времени нет с тобой разговаривать. Иди в египетском зале расспроси. Только повежливей там, они грубиянов не любят.

Делать нечего, забил на работу и потащился в египетский зал. И с кем там разговаривать – ни одной кошки! И по дороге никто из них не встретился – обиделись, что ли?

С горя попытался выйти на контакт с теми, кто находился в витринах и упорно косил под экспонатов.

- Ну что они ко мне привязались, хоть кто-нибудь ответит, наконец? Вот ты, сушеный, завязывай дрыхнуть и скажи мне по-человечески, чего они от меня хотят? Или ты, девушка с кошачьей головой…

- Этот зал на многих так действует.

Когда она успела подойти? Смотрительница, женщина в годах, но такую даже язык не повернется назвать старушкой. Осанка как у королевы или директора школы, волосы собраны в клубок, отливающий стальным блеском... Это что же получается – она слышала все, что я тут несу? Ой, блин, мамочки!

- Вижу, культура Древнего Египта произвела на вас впечатление. Но без знакомства с литературными источниками понять ее будет нелегко. Я бы посоветовала вам начать с самых азов. Эту книжку мы обычно рекомендуем детям, здесь все изложено простым и понятным языком.

Я машинально взглянул на затрепанный томик, как по волшебству появившийся у нее в руке. В самом деле, такой мы гоняли на перемене по коридорам в футбол. Маму тогда к директору вызвали…

- Спасибо. А про сфинкса там есть?

Но никакой смотрительницы рядом уже не было. Только в дверях мелькнула еле заметная кошачья тень.

Некоторое время спустя

- Ты бы от книжки хоть иногда отрывался что ли! Вот один такой читал-читал, а потом высох, так что и смотреть страшно!

- Мам, у меня завтра экзамен, а если ты про жреца Па Ди Иста, он высох вовсе не от книг. Тем более что тогда писали на папирусах, а для повседневных записей использовали глиняные таблички…

- А эти импре… эти художники тебе зачем?

- Я пишу реферат по ранним импрессионистам. На самом деле ничего сложного. Они писали картины, руководствуясь первым впечатлением. Отсюда и название, от французского слова «импресьон», которое переводится как «впечатление».

…- Умный-то какой сынок стал, прямо как подменили. Вот что значит – в Эрмитаже работает, самом главном музее. В пресс-отделе, да еще и на экскурсовода учится.

- У вас, говорят, котик появился?

- Сынок из Эрмитажа принес, говорит, там некоторых в хорошие руки отдавали. Вот не поверите – смотрит, будто все понимает. Ковер у нас висел, кот его увидел и сразу шипеть, а потом еще и когтями подрать норовил. И знаете, что оказалось – ковер ему не нравился, у эрмитажных котов вкус с рождения воспитан. Сняли ковер – и правда лучше стало, а когда сын вместо него картину повесил, так теперь просто ума не приложу, как я раньше могла на этих лебедей базарных смотреть…

. .. .

И чего мама, спрашивается, находит в этом удивительного. Хороший вкус – это как дышать чистым воздухом. Просто и естественно.

Вышел вчера на лестницу. Смотрю, идет Славик со второго этажа, мы с ним в младших классах вместе в авиамодельный ходили. Да он и вообще нормальный был. А тут весь в побрякушках и пирсинге - это еще понятно, взросление и все такое. Сигарета – ну тоже… Я-то курить бросил не то, чтобы кто-то мне запрещал, просто Антик от табачного дыма всегда чихает и смотрит на меня, будто я кубизм с ранним классицизмом перепутал. Но сейчас вообще-то день будний, в школе еще уроки идут…

- Забил я на эту школу – отвечает. – Егу только спихну, чтобы предки не цеплялись и начну самостоятельную жизнь.

- В смысле работать пойдешь, чтобы ни от кого не зависеть?

- Не, буду в группе играть, бас-гитаристом. Концерты, гастроли – вот это жизнь!

Как все, оказывается, запущено! Советы в такой ситуации давать бесполезно, по себе знаю, но не бросать же на произвол судьбы парня? Кое-кому и эта задача под силу, но согласится ли?

Только пришел на работу, а прямо на моем столе возле клавиатуры кошечка, та самая, из зала Рембранта. Сидит и лапки вылизывает. Глянула многозначительно. Я уж решил, что снова учить будет, а Саския со стола спрыгнула и не торопясь направилась к двери. Хвост подняла и важно так шествует, будто ей международную премию вручили. Да еще и оглядывается, типа: не отставай.

Я за это время уже привык, что эрмитажные кошки все понимают и всех насквозь видят. Поэтому особенно не удивился, когда она привела меня к кабинету Арины Карловны, главного кошачьего куратора. И рядом на доске объявление: «отдаем котят в хорошие руки, предпочтение сотрудникам Эрмитажа».

Захожу, а Саския уже там, разгуливает по спинке вольтеровского кресла, и, спорить готов, что-то хозяйке кабинета на ухо намурлыкивает. Меня без лишних слов представили котятам, которые согласны покинуть Эрмитаж и отправиться на новое место жительства. Увидел этого котишку-подростка и сразу понял – вот тот, кто Славику мозги вправит.

- Верно – слышу. – Я из малахитового зала, все сказки Бажова с рождения наизусть знаю. А сказки, они не просто так...

Принес я Малахитика тете Люде, маме Славика. А то она до сих пор расстраивалась, что у них Фантик летом сбежал.

- Славика-то соседского как подменили – сказала мне мама через несколько дней. – То целыми днями сидел, гитару мучил, никому житья не было. А теперь за ум взялся, от учебников головы не поднимает. Да и сама Люда, столько лет дальше булочной не ходила, а тут вдруг абонемент на экскурсии взяла. Говорит, стыдно жить здесь столько лет и города не знать… Кстати, сынок, не пойти ли нам на этих выходных в Филармонию? Там сейчас международный фестиваль виолончелистов.

А еще пару недель спустя заходит ко мне Славик с гитарой.Вроде на нем тот же молодежный прикид, а все как-то теперь стильно, любая побрякушка в тему и к месту. Хотя лично я этому не удивился: эрмитажные кошки и безвкусица – две вещи несовместные. Но от его первых же слов я просто обомлел.

- Послушай, что я сочинил. Малахитовый блюз. Сам не знаю, откуда он у меня в голове взялся…

Одно только жалко – эрмитажных кошек удивить не получилось. Они, оказывается, уже в курсе дела. Можно подумать, у них телепатическая связь или коллективный разум.

Заскочил перед работой в продуктовый магазинчик на углу. Нет, никакого пива, я там кефир и бублики беру на обед.

Барсик уже на рабочем месте – развалился поперек витрины табачных изделий и транслирует в пространство лекцию о вреде курения. Вот кого я точно удивлю!

- Как там Малахитик? Справляется? - сощурил на меня зеленые глазищи пушистый воспитатель. – Семейство не из легких, да и молодежь нынче не те пошла. Раньше без экзаменов из Эрмитажа не выпускали. История искусств, этикет, логика…

- Подожди, так что же получается, ты тоже из них?... А как же ты здесь, в такой примитивной обстановке?

- У каждого своя служба...

Захожу в парадную, смотрю – Барсик на подоконнике солнечный зайчик ловит.

- Привет! Развлекаешься?

- Будет время, загляни на выставку стальных бриллиантов, вот где солнечные зайчики!

. .. .

…Петрович, еле держащийся на ногах, стоял напротив одного из домов, построенных в псевдостаринном стиле. Вид дома вызывал у него сильнейшее возмущение:

- Вы только посмотрите, что они натворили! – вещал он, для убедительности размахивая рукой с зажатой в ней пивной бутылкой. – По всем архитектурным канонам здесь должны быть колонны ионического ордера. А они зачем-то дорический всобачили! Он же здесь ни пришей ни пристегни. Это даже кошке понятно.

2011

Возвращение в Инсмут

Разумеется, меня сразу заинтересовал этот город,

не нанесенный на карту

и не упоминающийся в последних путеводителях

(Говард Ф.Лавкрафт

«Тень над Инсмутом»)

– Признайся, как тебе это удалось? – приставал ко мне с расспросами весь отдел, начиная с шефа и заканчивая приходящей уборщицей.

Я и сам ничего не понимал. Персональное приглашение, которое я нашел сегодня у себя на столе, было для меня такой же неожиданностью, как и для всех. Меня ожидали на семинаре, посвященном чистоте водоемов в окрестностях современного мегаполиса. Через несколько дней он состоится в городе Инсмуте штат Массачусетс.

Экологическая организация этого города давно стала чем-то вроде легенды. В каждом уважающем себя издании регулярно публиковались статьи и монографии, посвященные чистоте водной среды и экологии моря. Представители Инсмута участвовали едва ли не в каждой Интернет-конференции. Никто и никогда не видел их вживую – согласно политике фирмы они выступали с выключенным видеоизображением и голоса были явно модулированы. В этот город не приглашали никого со стороны; мало того − всякий, кто подавал заявку на участие в одном из их мероприятий, оказывался вовлечен в такое количество бюрократических препон и проволочек, что в конце концов был вынужден отступить. Нельзя сказать, чтобы этот небольшой город в Новой Англии охранялся как военный объект, просто он с великой неохотой поддерживал личные контакты с внешним миром. Получить приглашение туда всегда было сложнее, чем на завтрак к президенту. А тут лично написали…

Отец, к которому я заехал попрощаться, встретил это известие целой бурей негодования.

– Что, в Инсмут?! – заорал он, подпрыгивая вместе с инвалидной коляской. – Откажись немедленно, этот город – сосредоточение зла! Отправляйся хоть в Австралию хоть на Северный Полюс, только не туда, слышишь?! Или можешь опять фотографироваться для этого журнала, я и слова не скажу. Инсмут – проклятие нашей семьи. Если бы я знал, что родители твоей матери из этого города, я бы тысячу раз подумал, прежде чем на ней жениться. Твой дед едва унес оттуда ноги, а он всего-навсего хотел навестить землю предков. Сейчас я тебе дам его записи… Да где же они?..

С мемуарами деда, который, если верить семейным преданиям, закончил свои дни в психиатрической лечебнице, я познакомился еще в раннем детстве и почему-то захотел оставить их у себя. Тем же вечером, вернувшись из бассейна пораньше, я еще раз перечитал их, но ничего нового для себя не обнаружил. Скорее всего, дед провел время с какой-нибудь красоткой и сочинил всю эту ужасающую историю, чтобы избежать скандала, на которые бабушка, судя по рассказам моего отца, была большой мастерицей.

Ни фотографий матери, ни деда с бабушкой у нас в доме никогда не было, во всяком случае, на глаза они мне не попадались. Отец клятвенно уверял, что старые снимки пропали во время пожара еще до моего рождения, а свои альбомы мама увезла, сбежав от нас с каким-то тренером по синхронному плаванию. От брата, который служил в подразделении боевых пловцов, иногда приходили письма, но ни в одном из них не было даже крохотного его снимка. Ничего не поделаешь, режим секретности.

Еще в детстве я перерыл весь дом в поисках хотя бы крохотного изображения, но тщетно. Отец не признавал никаких фотографий кроме тех, которые нужны для документов вроде водительского удостоверения. На мои вопросы, какой была мама, отец неизменно отвечал потоком ругани. Я даже не знал, как выглядел в раннем детстве. У всех в школе были целые альбомы, едва ли не с первого дня жизни, только я вынужден был довольствоваться обязательными школьными снимками.

Став взрослым, я постарался исправить эту несправедливость. Фотоаппарат, купленный на первые заработанные деньги, всегда был со мной. Вдруг неожиданно попадется удачный ракурс?

Отец ворчал, но уже ничего не мог со мной сделать. К его странностям я давно привык и старался не обращать внимания. Например, когда я забирался в ванну на целый день, он громко стучал в дверь и орал, что еще немного и я превращусь в такую же жабу, как моя родительница.

Одним словом, скандал разгорелся нешуточный, но в этот раз я и не думал сдаваться. Отказаться от поездки, после которой вполне могут предложить повышение?! Ну, уж нет! Раз уж я, хоть и не совсем добровольно, работаю в концерне «Аквафильтр», то должен хотя бы подняться по карьерной лестнице как можно выше.

На следующее утро, с неохотой выбравшись из персонального джакузи, и пару раз сфотографировавшись за завтраком и в дверях ванной, я сел в свой почти новый «субару» и направился в Инсмут. Почему бы не начать путешествие именно так, как много лет назад сделал это дед? Вместо того чтобы сразу выехать на шоссе, я завернул на площадь перед торговым центром, где когда-то находился Старый рынок. Аптека Хэммонда и Макдональд на месте упомянутого в мемуарах кафе, как ни странно, сохранились. Вскоре я увидел и автобус ‒ по-прежнему единственный, совершающий рейсы, через Инсмут. Вместо грязной развалюхи к остановке подъехал самый обычный Икарус с рекламой питьевой воды, покрывающей его стенки сверху донизу и, к моему большому сожалению, не дающей возможности рассмотреть тех, кто находится внутри.

Двери автобуса открылись и наружу вышло трое молодых парней, которые сразу направились к уличному окошку кафе. Взяв по большому стакану чая, они с видимым удовольствием принялись поглощать обжигающий напиток. Вскоре к ним присоединился и водитель – неповоротливый толстяк в спортивном костюме и бейсболке, низко надвинутой на глаза. Ничего особенного, обычные жители пригорода, которые занимаются физическим трудом и проводят свой досуг в баре на соседней улице.

Уже подъезжая к городу, я заметил полицейский пост, рядом с которым стоял большой красочный указатель: «Национальный заповедник, Инсмутские солончаковые болота. Охраняется государством, въезд только по разрешающим документам».

При виде моего приглашения полицейский, форма которого странно топорщилась на спине, расплылся в широкой улыбке и сделал знак проезжать.

Окрестности города не имели ничего общего с тем, что так живо описал мой дед. Ни ужасающих развалин, ни запущенных садов, ни зловонных куч рыбных потрохов. Чистый воздух, в котором ощущается дыхание моря, запах водорослей, навевает лишь самые приятные мысли.

По обе стороны шоссе виднелись чистенькие двухэтажные домики, перед каждым бассейн или фонтан в виде рыбы или какой-то морской живности. Ничего удивительного: в городе, живущем в основном рыбной ловлей, это и должно быть своего рода брендом. Все окна вторых этажей были фальшивыми либо наглухо закрыты ставнями. Помнится, дед о чем-то таком упоминал…

Проезжая, я заметил детишек, весело плескавшихся в фонтане, женщину, поливающую клумбу из шланга. Вокруг столика, поставленного прямо в воду, увлеченно играла в лото компания почтенных дам в соломенных шляпках и громадных темных очках.

Следуя приложенному к приглашению плану проезда, я направился по центральной улице, застроенной прекрасно сохранившимися зданиями позапрошлого века. На улице мне не встретилось ни одного человека. Хотя, что в этом удивительного? Начало двенадцатого: взрослое население на работе, а пенсионеры смотрят утренний сериал.

На центральной площади сразу бросилось в глаза огромное изваяние из белого мрамора, изображающее существо, одновременно похожее на человека, рыбу и кого-то из земноводных. Покрытое чешуей туловище на мощных перепончатых лапах, голова вся в острых шипах и уродливая лягушачья морда, на которой неизвестный мне скульптор запечатлел совершенно человеческое выражение. Растянув толстогубый рот в глумливой ухмылке, существо смотрело на меня с насмешливой снисходительностью. Казалось, это создание знает обо всех моих слабостях и о каждом из моих проступков, начиная от кражи шоколадки в супермаркете. Знает и скорее поощряет их, чем осуждает…

Я поспешил проехать дальше и вскоре, переехав через мост и по дороге сфотографировавшись на фоне водопада, затормозил перед трехэтажным зданием с куполом. А вот и гостиница «Джилмен-Хауз», указанная в моем приглашении. Признаться, я испытал некоторый страх, поднимаясь по каменным ступеням и открывая массивную дубовую дверь. Если верить всему, что написал дед в своих мемуарах, именно отсюда ему пришлось убегать через окно, скрываясь от злоумышленников, желавших отвезти его на Риф Дьявола и скормить какому-то древнему божеству. В фантазии моим родственникам явно не откажешь.

В вестибюле пожилой портье неуклюже поднялся мне навстречу.

− Добро пожаловать, мистер Уилсон! Для вас приготовлен номер с видом на море. Второй этаж и сразу направо.

Украдкой я бросил взгляд на руку, протягивающую мне ключ, но к некоторому разочарованию не заметил ни чешуи, ни перепонок. Узкая бледная кисть с тонкими длинными пальцами. В рекламу перчаток взяли бы вне конкурса…

Коридоры гостиницы, также совершенно безлюдной, отличались от множества уже виденных мной разве что обилием фотографий с морскими видами и большим аквариумом в холле. Номер, тоже оказался достаточно уютным. Особенно ванная комната, с миниатюрным мраморным бассейном и мозаичными стенами.

Не меньше часа я потратил, чтобы разложить и развесить в шкафу всю привезенную с собой одежду. Строгий костюм – светлый, для теплого времени года - несколько рубашек в тон, галстуки, ансамбль для коктейля, торжественного приема и конечно, все необходимое для посещения бассейна.

После завтрака, который принесли прямо в номер, зазвонил телефонный аппарат, стоящий здесь, наверно, с позапрошлого века. Меня приглашали на экскурсию по Инсмуту и окрестностям. Мой персональный гид ожидает в вестибюле.

− Доброе утро, я Джулия Ален, − представилась блондинка в элегантном светло-зеленом костюме. − Экскурсионное бюро Зедока Алена. Сегодня я познакомлю вас с нашим городом и окрестностями.

− Зеддок Ален? − удивленно переспросил я, вспомнив о старом пьянице, когда-то напугавшем моего деда своими россказнями.

− Это дядя моего отца, − улыбнулась экскурсовод. − Именно он вопреки распространенному стереотипу по своей инициативе первым начал общаться с гостями нашего города, рассказывая им об его удивительной истории и богатых культурных традициях. Постараюсь, чтобы мой рассказ оказался не менее интересным. Мы посетим исторический центр города, ювелирную фабрику Марша и краеведческий музей с картиной галереей.

− А на Риф Дьявола? − выпалил я неожиданно сам для себя.

− Сегодня там проводится спортивное мероприятие. А потом ожидается ухудшение погоды, − ответила Джулия, безмятежно глядя серыми чуть навыкате глазами.

− Перед нами статуя Дагона, божества, покровительствующего морякам и рыболовам, − начала мой персональный гид, когда мы снова оказались на центральной площади. − Статуя выполнена в начале восемнадцатого столетия по рисункам, привезенным капитаном Абелем из экспедиции на острова Пасхи. За ним резиденция Союза Дагона, который располагается в здании бывшего костела, закрытого примерно в тот же исторический период…

Центр города поражал просто неправдоподобной чистотой. Тщательно отреставрированные особняки девятнадцатого века, постриженные газоны, окна, все как одно закрытые занавесками с непременными изображениями рыбок и якорей. Каждый булыжник на мостовой казалось, оттирали до блеска. И буквально на каждом углу небольшое кафе или автомат с чаем или кофе.

− Культурные традиции нашего города сформировались под влиянием содружества с населением островов Пасхи и морским народом, − продолжала Джулия, опустошив уже которую по счету чашечку бодрящего напитка.

Судя по всему, капитан Абель здесь был чем-то вроде культовой фигуры. В картинной галерее я увидел целую серию монументальных полотен, увековечивающих каждый эпизод его экспедиции на острова Тихого океана.

Капитан в пышном средневековом костюме шагает навстречу делегации туземцев, всячески демонстрирующих свою радость. Благообразный моряк держат приветственные дары − книги, глобус и почему-то миниатюрный телескоп. В руках у темнокожих островитян гирлянды цветов и поднос с золотыми украшениями… Капитан почтительно обнажил голову перед величественным каменным идолом… Король островитян выдает за капитана свою любимую дочь… Чернокожий колдун направляет целые стаи рыб к берегам Инсмута…

Отдельный зал занимало драматическое полотно «Морской народ спасает жителей Инсмута от эпидемии 1846 года». Обессиленные страдающие люди на берегу с надеждой протягивают руки в сторону моря. Из его глубин всплывают неясные фигуры, держащие в перепончатых руках раковины, от которых исходит сияние. Те же создания удаляются к виднеющемуся на горизонте рифу, бережно держа больных на руках. Как пояснила мой экскурсовод, там самоотверженно трудились целители с островов, специально прибывшие в Инсмут.

Покрытый золотом бюст капитана красовался в главном зале музея ювелирной фабрики Марша. Единственное, что мне удалось о ней узнать: здесь занимаются изготовлением украшений на заказ по оригинальным технологиям и на уникальном историческом оборудовании.

Украшения, разложенные и развешенные в витринах на темно-синем бархате, притягивали взгляд, одновременно заставляя восхищаться и обмирать от ужаса. Серьги, браслеты и головные уборы были одновременно изящны и безобразны, гармоничны и в то же время лишены всякого намека на привычную эстетику.

У меня в памяти всплыла картина раннего детства. Женское лицо, склонившееся надо мной, серьги с длинными подвесками в виде омаров и морских змеев… Я смеюсь и пытаюсь их поймать своими младенческими ручками… Нет, наверно это был эпизод из какого-то фильма.

Остальное показалось мне довольно скучным: бесконечные фотографии с соревнований по плаванию среди молодежи, новости клуба юных дайверов, конкурс детского рисунка «Дагон любит меня», книги и монографии, посвященные различным аспектам экологии и гигиены.

К концу экскурсии я окончательно пришел к выводу: на самом деле все проще некуда. Желающие провести время на море быстренько превратили бы этот чистенький город в подобие тысячи замусоренных и заплеванных курортных местечек, где местным жителям не очень-то уютно. А страшная история служит своего рода сдерживающим фактором.

По совету Джулии я отправился ужинать в ресторанчик на улице Фиш. Блюда и, правда, оказались выше всех похвал, особенно запеканка из знаменитых инсмутских омаров. Единственное, что немного портило впечатление: я с большим трудом добился, чтобы мне принесли стакан пепси. Похоже, прохладительные напитки были здесь не в почете.

Вернувшись в гостиницу, я почувствовал себя настолько усталым, что всего два раза сфотографировался в новой пижаме и один раз в плавках на фоне мозаичной стены ванной.

Растянувшись на просторной кровати с балдахином, я уже был готов нырнуть в сон, как вдруг мое внимание привлекли странные звуки. Совсем рядом раздавались чьи-то шаркающие шаги, непонятное бормотание. Наверно, на семинар прибыл кто-то еще; судя по походке, старик с ревматизмом. Но неужели стены здесь настолько тонкие?

Страшная история, изложенная дедом в мемуарах, представала передо мной в новом свете. Передо мной будто на экране ноутбука возник бедно обставленный номер, молодой мужчина в старомодном костюме торопливо прикручивает на дверь снятую кем-то задвижку. Придвинув комод к двери, ведущей в соседний номер, он прямо в одежде ложится на кровать, чутко прислушиваясь к каждому звуку… Мужчина выпрыгивает из окна на ветхую крышу пристройки, дверь номера трещит под ударами тяжелого предмета и, наконец, падает…

Сперва я решил, что это продолжается сон. Украшенная декоративными панелями стена комнаты отодвинулась в сторону, будто дверца шкафа-купе. Из кромешной темноты прямо ко мне устремилась целая толпа ужасающих тварей. Одни были похожи на людей после многодневного пьянства, другие напоминали ящериц, неуклюже ковыляющих на задних лапах, некоторые перекатывались подобно бесформенным комкам слизи. Пучеглазые покрытые чешуей существа переговаривались бормочущими вибрирующими голосами. Неудивительно, что из-за старого ревматика за стеной мне снятся такие ужастики. Надо будет попросить, чтобы кого-то из нас переселили…

Но тут до меня докатилась волна запаха. Пахло тухлой застоявшейся водой, болотной тиной, морской рыбой и еще чем-то непередаваемо омерзительным. Так значит, это не сон?! Не успел я это подумать, как тварь, похожая на огромного угря, зачем-то отрастившего себе короткие руки и ноги, попыталась набросить на меня нечто вроде рыболовной сети. Кинув в него подушкой, я откатился к краю кровати, судорожно пытаясь вспомнить, что находится под окном моей комнаты. Похоже, мне повезло гораздо меньше, чем деду. Едва я собрался поставить ногу на подоконник, как в нее острыми зубами вцепился какой-то шар, сплошь покрытый шипами и костяными наростами. По всему телу моментально распространился холод, голова закружилась и все вокруг потонуло в беспорядочно клубящемся тумане.

Очнувшись, я увидел ночное небо с удивительно яркими звездами. Моего лица коснулся свежий морской ветерок. Что-то подо мной раскачивалось, будто качели в парке аттракционов, куда отец иногда водил меня.

Я попытался пошевелиться, но ничего не получилось: что-то спутывало меня с головы до ног. Повертев головой, я увидел, что лежу в большой старой лодке. На влажных холодных досках! И моя новая пижама, наверно, вся перепачкана. Но в чем дело, как я сюда попал?

В этот момент плавное раскачивание прекратилось и в поле моего зрения возникла страшная рожа вроде тех, что рисуют на стенах в неблагополучном районе. Существо, похожее на увеличенного в сотню раз морского окуня, разглядывало меня, будто упаковку котлет в супермаркете.

− Кто вы? − едва выговорил я непослушным языком. − Что вам от меня надо? Я здесь по приглашению…

В ответ раздалось все те же невнятные булькающие звуки, в которых ясно прозвучало слово «Дагон».

− Я не давал согласия участвовать ни в каком розыгрыше! Я хочу вернуться в гостиницу, слышите?!

Но на мои слова никто даже не отреагировал. Холодная склизкая рука, нет, щупальце! схватило меня поперек туловища и легко подняло в воздух. Единственно, что я мог сделать, это вертеть головой в разные стороны. Именно так я и поступил, пытаясь разобраться, куда меня увезли и как прекратить эту идиотскую затею.

Со всех сторон меня окружало море – темная бурная вода, в которой отражались дрожащие огоньки звезд. Впрочем, огоньки были и с другой стороны, с той, где высилась большая груда камней. Судя по всему, там собралась целая толпа, где каждый держал фонарик или что-то в этом роде. Внизу плясала на волнах лодка, на которой меня и доставили сюда. Кто-то в костюме не то осьминога, не то кальмара, продолжал держать меня на весу, демонстрируя остальным. Со стороны острова послышался нестройный многоголосый вой. Не опуская на землю, меня, несли вглубь острова, а затем куда-то наверх. Огоньки выхватывали из темноты ужасающие физиономии. Интересно, какой дряни накурился тот, кто придумал этот омерзительный маскарад?

Тем временем меня подняли на вершину скалы и уложили на что-то жесткое и ужасающе холодное. Только еще простудиться не хватало! Нечто крабообразное приблизилось, держа в зубчатой клешне страховидный каменный нож. Мгновение – и рыболовная сеть распалась, возвращая мне способность двигаться. Но не успел я обрадоваться, как нож распорол мою пижаму, а она недешево мне обошлась даже на рождественской распродаже! Увидев, что каменное лезвие снова поднимается надо мной, я перестал воспринимать происходящее как безобидный розыгрыш. Еще секунда, и меня выпотрошат будто рыбу!

С криком вскочив, я постарался отпрыгнуть от кошмарной твари, но меня тут же схватило множество таких же, а может еще худших созданий. Дальнейшего я не запомнил: я кричал, отбивался изо всех сил, даже вцепился зубами в чью-то руку, прокусив тонкую чешую и при этой ощутив бешеный первобытный восторг. Но это оказался лишь кратковременный успех: в меня вцепилось множество лап, клешней и щупалец. Из последних сил я лягнул кого-то держащего меня сзади, но лишь отбил ногу.

Кромка воды и лодка, которая могла стать средством спасения, были так близко и в то же время настолько недостижимыми… В отчаянии я испустил пронзительный вопль, достойный самого упертого фаната, увидевшего, что его команда позорно проигрывает новичкам. Словно в ответ черная морская вода вдруг забурлила и оттуда появилось несколько фигур, похожих на представителей морского народа с картины. Правда, вместо раковин в руках у них было вполне современное оружие. Очередь в воздух заставила моих похитителей разбежаться в разные стороны.

Прямо ко мне двинулась высокая фигура, с головы до ног покрытая зеленой чешуей. Еще раз взвизгнув, я схватил брошенный злоумышленником нож и вскочил на каменный уступ, намереваясь дорого продать свою жизнь. Сделав еще пару шагов, незнакомец снял маску. Под ней оказалось человеческое лицо, которое после всех пережитых ужасов показалось мне невероятно симпатичным.

− Ну, здравствуй, братишка! − весело произнес мой спаситель. − Долго же ты до нас добирался.

Несколько дней спустя

Семинар по экологии оказался достаточно увлекательным. Мне, как почетному гостю, выделили персональный мини-бассейн в первом ряду. А потом я отправил по электронной почте несколько писем: заявление об уходе руководству фирмы и отцу, которого я извещал, что остаюсь в Инсмуте. Я хочу, наконец, познакомиться со своими родственниками. Кстати, мама оказалась не такой уж и жабой, разве что внешне. Оказывается, с возрастом я стану больше похожим на нее, чем на отца, но для моей новой работы это является скорее достоинством. Принесенная мною клятва Дагону стала надежной защитой от всяких рыбообразных. Эти шпроты-переростки считают, будто их клан угоднее Великому, Живущему в морских глубинах. Но мой брат со своими ребятами им еще покажет! Джулия, его невеста, тоже довольна, что я остаюсь. Никто еще так внимательно не слушал ее рассказы о старом Инсмуте.

Сегодня я загрузил на свою страничку новую порцию снимков: я в новой пижаме на фоне развалин фермы, в плавках на мосту и на набережной в парадном летнем ансамбле на набережной. Скоро у меня не будет так много свободного времени: надо готовиться к показу новых моделей спортивной одежды, а еще впереди участие в демонстрации защитных костюмов и дефиле по случаю очередного жертвоприношения.

2015г

Минус или плюс

- Ты без меня просто ноль без палочки! – окончательно потеряв над собой контроль, воскликнул Василий Петрович. Овсяная каша из тарелки, которую он резким движением отодвинул от себя, едва не выплеснулась на стол.

Не уважает супруга, смотрит как на пустое место! Живут они по сути дела на его зарплату – в школе ей сущие копейки платят. На квартиру тоже сам заработал, иначе скитались бы до сих пор по съемным халупам. Машина с водителем; каждое утро супругу в школу отвозит, чтобы не толкалась в общественном транспорте. На отдых летом опять же не абы куда… Да разве без него у нее было бы это все?!

Другая бы на ее месте души в нем не чаяла, а она! Смотрит, будто перед ней не уважаемый человек, у которого кабинет величиной со школьный спортзал и телефонов как в Смольном, а тот троечник, которого к ней когда-то подсадили на исправление. Разве не обидно?! Нет, ну правда…

В следующее мгновение Василий Петрович спохватился и пожалел о своей несдержанности. Но было уже непоправимо поздно. Слово успело выскочить у него изо рта проворнее растрепанного уличного воробья. Оставалось лишь затаить дыхание и с ужасом ожидать разрушительных последствий.

- Ноль это ноль по определению. С палочкой будет уже десять, что является числом другого порядка, - невозмутимо произнесла в ответ супруга, глядя мимо собеседника.

Вместо того чтобы рассердиться и наговорить в ответ много обидного, Мария Ивановна впала в глубокую задумчивость. Сам того не желая, Василий Петрович предложил ей любопытную математическую задачу. И правда, сколько места он занимает в ее жизни или, если придерживаться точности, сколько в ней Васи? Но перед тем, как приступить к решению, требуется сперва определить, каким образом вычислять искомую часть: в простых дробях или процентном соотношении.

Почти четверть века семейной жизни, а именно двадцать четыре года и восемь с половиной месяцев… Нет, все началось намного раньше – в седьмом классе, когда их посадили за одну парту. Вася постоянно списывал у нее домашние задания по математике и, вместо того, чтобы слушать объяснение учебного материала, отвлекал от урока, рассказывая что-нибудь веселое или рисуя истории в картинках. Потом – уже в девятом классе – начал носить из школы ее портфель. Хотя последнее, скорее относится к разряду «Вася плюс Маша». Как она когда-то разозлилась, увидев ту надпись в школьном дворе! А вот он, наоборот, просиял, будто ему вручили грамоту за лучшую успеваемость по школе…

Итак, что останется от Маши, если из нее вычесть Васю и все, связанное с ним? Арифметическая задача, которая на первый взгляд выглядела несложной – всего в два действия – как выяснилось, требовала тщательного и длительного обдумывания. Но именно времени у Марии Ивановны и не было. Каждое утро всегда расписано по секундам – с момента пробуждения и до выхода на работу. Особенно в те дни, когда у них с мужем совпадает рабочий график. А сегодня из-за ссоры, которая неожиданно произошла за завтраком, и так потеряно пять с половиной минут.

Допив кофе и наскоро проглотив остатки бутерброда, Мария Ивановна решительно поднялась из-за стола.

- Извини, мне пора в школу. Сегодня первым уроком контрольная у девятого класса.

И, уже направляясь к выходу, несколько раз задумчиво пробормотала себе под нос:

- Маша минус Вася равняется… равняется…

- Да ты без меня… - снова начал, было, Василий Петрович, но договаривать ему пришлось, уже обращаясь к закрытой двери.

. . . .

Оставшись в одиночестве, он начал рассматривать возникшую проблему с принципиально новой стороны. Что будет, если из Васи вычесть Машу? Точнее, все, что вместе с ней вошло в его жизнь, начиная с общих школьных воспоминаний.

Когда классная руководительница посадила их за одну парту, он, признаться, почувствовал себя неуютно. Не просто самая симпатичная девушка в классе, а к тому же лучшая по математике в масштабе не только школы, но и городских олимпиад. А кто он? Ничем не примечательный троечник без особых талантов.

С того дня Вася и начал масштабную работу над собой. Все вокруг удивлялись: Маша все равно не обращает на него внимания. Многие в классе даже втихомолку посмеивались и заключали пари, надолго ли его хватит.

Но он не сдавался. Занялся спортом, начал по утрам делать зарядку, а перед сном бегать. За несколько месяцев стал совсем другим человеком. Позорная кличка, которую даже сейчас не хочется повторять, безвозвратно ушла в прошлое. Но физическая форма – далеко не все, это Вася и сам прекрасно понимал. С тем же упорством он принялся читать книги. Первым, что попалось под руку, оказалась отцовская «библиотека руководителя». Проглотил ее за две недели. За ней последовали книги из собрания всемирной литературы и почему-то альбомы карикатур Бидструпа. Даже гитару почти освоил по самоучителю несмотря на то, что всякий раз, стоило ему начать заниматься, соседи принимались орать и стучать в стенку.

Готовясь к вступительным экзаменам, Вася не расставался со школьным выпускным альбомом, постоянно открытым на той странице, где Машина фотография. Перед каждой сессией тоже его доставал. Но фотографии оказалось катастрофически мало. Не бросает уничтожающие взгляды, не говорит колкости. Без настоящей живой Маши просто никак!

Сделал ей предложение прямо на встрече выпускников. Неделю готовился: текст ему написали по особому заказу – чтобы культурно и с математическими терминами через каждое слово. Потом наизусть его учил, репетировал перед зеркалом. Разве он раньше смог бы вот так выступить перед всеми? Сколько потом было публичных выступлений, стоило вспомнить то, первое и все сразу шло как по маслу.

А вот с математикой, сколько ни старался, ситуация все не менялась к лучшему. Ни тогда, ни потом, хоть из кожи вон вылези. Но с этой - сегодняшней - задачей он обязательно справится. Сам, не прибегая ни к чьей помощи. Как бы трудно ему ни было. Должен же он хоть раз в жизни показать супруге, что не глупее ее.

Для начала Василий Петрович позвонил своей секретарше.

- Я сегодня задерживаюсь, никого ко мне на прием не записывать. Совещание тоже проводите без меня. Что запланировано, переговоры с поставщиками? Подождут! Занят я, неужели вам не понятно?!

. . . .

Даже не подозревая о титанических усилиях супруга, Мария Ивановна вошла в класс. Ну, конечно! Здесь думают о чем угодно кроме учебного процесса. Во всю доску написано: Маша плюс Вася. Хорошо, хоть тряпку перед уроком приготовили.

- Сегодня полугодовая контрольная, которую вы будете решать… - объявила Мария Ивановна, одновременно стирая надпись. Затем, вдруг остановившись и, в задумчивости глядя на то, что осталось от не математической формулы, неожиданно для себя самой продолжила:

- …в режиме «Вася минус Маша». Смирнов, отсядь от Зайцевой. Остальные любители списывать тоже перемещаются на соседнюю колонку. Чернова, тебя это тоже касается.

Ученики девятого «б» выполнили требование – одни с демонстративным неудовольствием, другие, пытаясь неловко пошутить насчет перемены мест. У всех на лице было словно написано крупными буквами: «подчиняюсь вопиющему произволу». Не обращая внимания на этот молчаливый протест, Мария Ивановна уселась за стол и принялась наблюдать за классом, делая вид, будто погружена в чтение «Математического вестника».

Отсаженные ерзали на месте, оглядывались на только что покинутую половину класса и явно чувствовали себя не комфортно. Как ни странно, беспокойство, местами переходящее в растерянность и даже панику, проявили и оставшиеся в одиночестве. По идее им бы следовало облегченно вздохнуть и погрузиться в решение контрольной. Но вместо этого те, будто сговорившись, косились на опустевшее место рядом, непроизвольно двигали локтем, будто отталкивая кого-то невидимого, после чего разочаровано убирали руку на место.

Дальше школьный день шел своим порядком, согласно расписанию: пятый класс, седьмой, затем большая перемена и десятый с факультативом. Закончив уроки, Мария Ивановна решила немного задержаться и проверить сегодняшние контрольные. Перспектива тащить домой целую стопку тетрадей не особенно радовала, а кроме того, хотелось поскорее узнать, как девятиклассники справились с заданиями в новых для себя условиях.

Результаты и в самом деле оказались довольно неожиданными. И те и другие попытались решить оба варианта, при этом сделав гораздо больше ошибок, чем обычно. Не надо быть постоянным читателем «колонки школьного психолога», чтобы понять: они изо всех сил старались восполнить недостающее. Это, конечно, не относится к контрольной, но в командном методе работы тоже имеется свой смысл.

А вдруг и они с Василием за много лет стали сложившейся командой? – неожиданно для себя подумала Мария Ивановна. – Как экипаж боевого космического корабля из сериала, который недавно показывали по телевизору.

Отложив в сторону авторучку, Мария Ивановна во второй раз за этот день погрузилась в воспоминания. Получив от классной руководительницы задание подтянуть самого ленивого троечника школы, она сперва растерялась, а затем, проведя вечер над мамиными конспектами по высшей математике, поняла, как надо действовать.

Весь класс потом удивлялся: Вася стал совсем другим человеком, а она на него по-прежнему ноль внимания. Никто не ожидал, что она согласится выйти за него замуж. Все были убеждены, что она и сама давно влюблена в него, просто тщательно скрывает свои чувства. Но причина, была в другом. Как она сможет дальше на него влиять, если они не будут за одной партой? То есть, уже, конечно, не за партой. С мечтой о научной карьере тоже пришлось распрощаться: проект «воспитай троечника» требовал слишком много сил и времени. К тому же он представлялся не менее интересным и заслуживающим внимания.

Так что – разумеется, если рассуждать чисто теоретически – вместе с Васей из жизни Маши уйдут годы упорного труда и практически не поддающаяся решению задача, которую она все же одолела.

. . . .

Вокруг Василия Петровича громоздилась уже целая стопка листов, сплошь исписанных формулами и пространными комментариями к ним. Но удовлетворения от хорошо сделанной работы все равно не появлялось. Супругу такое не убедит, нужно оформить все весомо, наглядно, как в школе.

А ведь это идея! Василий Петрович снова позвонил своей секретарше.

- Пожалуйста, свяжитесь с хозяйственным отделом, пусть мне на домашний адрес доставят коробку мела – белого, классического. Что значит, сейчас такого не делают? Вы что, первый день у меня работаете? Если надо – значит, должно быть. Вам все понятно?

Отдав еще несколько распоряжений, Василий Петрович спустился на улицу. К этому времени асфальтовую площадку перед домом тщательно подмели и со всех сторон огородили ленточкой с надписью: «осторожно, ведутся работы». Лампочки во всех близстоящих фонарях поменяли и включили на два часа раньше обычного.

Приняв у курьера пакет с мелом, у подоспевшей секретарши – плед и чашку кофе, а у представителя районной администрации – гарантии, что в течение ближайших суток погода и температура воздуха будут соответствовать его требованиям, Василий Петрович принялся за работу. Итак, если из Васи вычесть Машу… Нет, никаких полумер, никаких доказательств от противного. Надо сразу переходить к самому главному.

. . . .

Незаметно пролетел час, затем второй, а потом за окном учительской как-то совершенно неожиданно стемнело. Спохватившись, Мария Ивановна поспешила домой. Сегодня ей предстоит еще одно важное дело – закрытие успешно завершенного проекта. С заданием классной руководительницы она блестяще справилась: троечник Вася с ее помощью превратился в успешного человека, сделавшего и карьеру и состояние.

На самом деле решение утренней задачи проще некуда. Если из Маши вычесть Васю, останется Маша, это же вычисление для первого класса! К тому же многолетние усилия принесли ей бесценный опыт. Теперь можно подумать и о продолжении научной карьеры. Для этого даже не обязательно совсем уходить из школы; достаточно поменять рабочее расписание и по-другому расставить приоритеты.

И все-таки интересно: чем сейчас занят Вася? Вдруг и он тоже пытается решить оба варианта – за них обоих?

Ответ на этот вопрос Мария Ивановна получила, даже не дойдя до своей парадной. Весь асфальт перед домом был исписан математическими формулами, которые почему-то чередовались с графиками, диаграммами и картинками комиксов. Затем записи обрывались. Посреди пустого пространства на корточках застыл с кусочком мела в руке Василий Петрович, за спиной у которого красовалось старательно выведенное и подчеркнутое двойной чертой: «вывод: Вася плюс Маша».

Подгоняет задачку под ответ! Посмотрим, что он нарешал. Да… Заслуживает в лучшем случае тройки и то за старательность. Ну, конечно! В самом начале допустил две ошибки.

- Посмотри на самую верхнюю строку, и повнимательнее, - учительским голосом сказала Мария Ивановна, подойдя к супругу. - А теперь подставь верные данные в эту формулу и снова пересчитай. Надо сказать, существует и другой способ решения этой задачи.

Взяв из лежащей поблизости коробки кусок мела, она вывела на свободном пространстве строчку логарифмов и сложных многоступенчатых дробей.

Не прошло и нескольких часов, как задача оказалась решена. Формула «Вася плюс Маша» оказалась доказана даже не двумя, а четырьмя способами. Пятый, как наименее интересный, было решено не рассматривать.

- По математике он все еще не дотягивает, - размышляла Мария Ивановна, направляясь домой вместе с супругом. – Проект закрывать рано. В командном методе работы имеется свой смысл, но к контрольной Вася все равно пока не готов.

Уже дома, за столом, на котором торжественно возвышался испеченный по особому заказу ее любимый кремово-шоколадный торт, свечи и букет лаванды, который специальным рейсом доставили из Прованса, Василий Петрович попытался продолжить утренний разговор.

- А знаешь, я даже испугался: вдруг нас тогда не посадили бы за одну парту. Я бы… если бы не ты…

- Контрольную они написали не так уж и плохо, - задумчиво перебила его Мария Ивановна.

2016

Все началось с обезьянки

− Как мне все надоело! Неужели ты не можешь понять? Это невыносимо, наконец!

Сказать, что Анатолий обожал свою жену, значило бы не сказать ничего. Ксения являлась смыслом его жизни, главным стимулом, заботой и постоянным источником положительных эмоций. Он постоянно думал о том, чтобы она была счастлива – каждое мгновение все двадцать четыре часа в сутки. Иногда он просыпался посреди ночи и с тревогой вглядывался в лицо спящей жены, стараясь понять, достаточно ли она сейчас счастлива?

Но в один далеко не прекрасный день Анатолий вдруг понял, что есть человек, который способен дать Ксении гораздо больше счастья.

Это был друг юности; когда-то у них с Ксенией начиналось нечто вроде романа, но Станислав предпочел отправиться на стажировку в одну из стран Европы и все постепенно сошло на нет. И вот Станислав появился на пороге их семейного гнездышка с букетом цветов и подарком для именинницы – роскошным сервизом дрезденского фарфора. Гость произвел неизгладимое впечатление на них обоих – обаятельный, успешный, уверенный в себе. От внимательного взгляда супруга не укрылось, что в глазах жены появилось нечто особенное.

− Решено! − размышлял Анатолий, направляясь домой. − Я исчезну из дома с одним рюкзаком, в котором будет лишь самое необходимое, и оставлю короткую записку: «Будь счастлива с ним». Надо поспешить, пока Ксения не вернулась с работы. Мне же будет достаточно лишь осознания того, что я совершил благородный поступок.

Но на полдороги Анатолий был внезапно выдернут из сладостных грез.

− Сегодня в нашем гадательном салоне «Семейный оракул» проходит акция. Специальное предложение! Тридцать третьему человеку, который пройдет мимо этого баннера, предсказание бесплатно. Если не интересует предсказание, можете так же бесплатно получить консультацию. Молодой человек, вообще-то я именно о вас говорю.

Анатолий посмотрел на девушку-промоутера и понял, что у него нет никакого морального права ее подвести. Тем более что его решимость совершить самопожертвование не то чтобы уменьшилась, просто ему срочно потребовалось, чтобы кто-то подтвердил правильность его намерений.

− Это не долго? А то я тороплюсь.

− Консультация займет всего полчаса! Мы используем достижения современной науки. Все наши сотрудники являются обладателями ученых степеней, а сегодня принимает кандидат наук по психологии семейной жизни.

В небольшом кабинете, заставленном и завешенном всевозможной магической атрибутикой, навстречу ему из-за стола поднялась худенькая голубоглазая женщина в пестром этническом одеянии.

− Посмотрим, что у нас здесь! Нет, говорить ничего не нужно, − неожиданно твердым голосом произнесла она, обходя вокруг Анатолия с маятником – кристаллом, подвешенном на кожаном ремешке.

− Не такой уж сложный случай, − пробормотала предсказательница. − Вам еще повезло, что обратились вовремя, а то некоторые…

− Что вы имеете в виду? − переспросил немного озадаченный Анатолий. − У меня все в полном порядке! Я просто хотел посоветоваться по одному вопросу, точнее не посоветоваться, а…

− Не хочу вас пугать, но все далеко не так прекрасно как вы думаете! − отрезала собеседница. − К счастью, все еще можно поправить за один сеанс. Вам нужно подтверждение, что поступок, который вы собираетесь совершить, единственно верный и является похвальным, ведь так? Ответ вы получите самостоятельно в этом хрустальном шаре. Внимательно смотрите на светящуюся точку.

Анатолий добросовестно уставился на крохотную ярко-желтую искорку внутри громоздкого страховидного предмета на столе предсказательницы. Сперва ничего не происходило, а потом светящаяся точка начала расти и лопнула, рассыпавшись фейерверком. Вслед за этим все вокруг заволокло тьмой.

Открыв глаза, он понял, что оказался в совершенно незнакомом месте. Это была городская улица, полная народа. Внимательно приглядевшись, Анатолий понял, что именно вызывает у него такое удивление. Все встречные были одеты в нелепые скверно сидящие на них наряды. Судя по неуверенной походке, обувь на многих их них также оставляла желать лучшего. Подошвы скользили, ремешки сандалий немилосердно натирали ноги, превращая походку большинства в беспомощное ковыляние, но ни у кого это не вызывало недовольства, скорее даже наоборот.

Внимание Анатолия привлек разговор возле лотка с мороженым.

− Скажите, просроченного нет? А, может быть, деформированного или подтаявшего?

− Некондицию всю разобрали, берите свежее, только сегодня привезли.

− Что вы, разве я эгоист?! Пускай хорошее достанется более достойным.

− Добро пожаловать, гость! − вдруг раздалось у Анатолия над самым ухом. − Приветствую тебя в обществе добровольного самопожертвования.

Молодой человек со страхом оглянулся. Слева от его головы в воздухе парил серебристый шарик.

− Ты кто? − спросил Анатолий, понимая, как нелепо звучат его слова.

− Я дежурный спутник. С радостью жертвую своим свободным временем, чтобы твой визит к нам стал как можно более приятным. Если появились какие-нибудь вопросы, готов на них ответить.

− Вы действительно всем здесь жертвуете друг ради друга?

− Разумеется, такова главная идеология общества, − ответил спутник, даже заискрившись от удовольствия. − Именно с этого начинают день все наши граждане. На счет «раз» делаем что-нибудь приятное для другого, на счет «два» что-то неприятное для себя. А сейчас разреши показать тебе, что послужило отправной точкой.

Над зданием мэрии на огромном экране замелькали кадры знакомого с детства мультфильма. Обезьянка собирается съесть банан, но бабушка-удав объясняет ей, что так поступают лишь невоспитанные насквозь эгоистичные индивидуумы. Лакомство надо сперва предложить кому-то другому. Заинтригованная, обезьянка протягивает банан удаву-внуку, тот − попугаю, попугай − следующему члену компании. Наконец, когда банан снова оказывается у обезьянки, та съедает его с чувством исполненного долга.

− Это стало одной из любимых детских игр! − продолжал вдохновенно вещать спутник. − Но мы не стали останавливаться на достигнутом. Банан раз за разом обходит всех участников игры, пока совершенно не потеряет привлекательность и вкусовые качества. Тогда выигравшим считается тот, кто решится его съесть.

− Я бы хотел знать только одно, − нерешительно спросил Анатолий. − Вы здесь счастливы?

− Разумеется, всякий, кто совершает самопожертвование, счастлив. Правда, без сложностей не обходится. Дворец бракосочетания закрыт уже несколько месяцев. Влюбленные не решаются вступать в семейный союз, так как каждый не считает себя достойным избранника или избранницы. Нашей промышленности приходится осваивать производство некачественных вещей, потому что хорошие остаются на складах и прилавках магазинов. Все уступают их друг другу. Ой, прости, но я только что понял, что не достоин вести беседу с таким умным и воспитанным гостем. Пусть тебе составит компанию кто-нибудь получше меня…

Внезапно все вокруг потемнело и молодой человек обнаружил, что снова сидит в кабинете гадалки и пристально смотрит в уже потухший хрустальный шар.

− Ну, как? − поинтересовалась женщина. − Вы получили ответ на мучивший вас вопрос?

− Да, громадное вам спасибо! − воскликнул Анатолий. − Я едва не совершил непоправимую глупость. Если бы не вы…

Дорогу домой он проделал почти бегом.

− Теперь все станет совершенно по-другому, − рассуждал он, еле переводя дыхание от радости. − Я не стану досаждать Ксении чрезмерной опекой. У нее больше не будет повода для недовольства. А сейчас я загляну в кондитерскую и куплю ее любимый фруктовый торт. И даже не буду настаивать, чтобы Ксения съела его весь целиком. Нет, я оставлю для себя кусочек! Даже два!

Еле удерживая в руках торт и большой букет роз, молодой человек взбежал по лестнице. Но в квартире его встретила непривычная тишина. Более того: из прихожей исчезла одежда жены, пуст был и ее туалетный столик. На кухонном столе рядом со связкой ключей лежала записка:

Дорогой!

Я поняла, что вела себя как последняя эгоистка. Особенно мне стыдно за скандал, который я устроила тебе из-за этого сока. Ты же не виноват, что в магазине оставался только апельсиновый…

Такой прекрасный человек как ты достоин гораздо лучшего. Поэтому я приняла решение исчезнуть из твоей жизни, чтобы ты смог найти себе жену, более соответствующую твоим непревзойденным душевным качествам. Квартира оплачена на полтора года вперед; это самое лучшее применение моих сбережений.

Любящая тебя Ксения.

− Интересно, кого она имела в виду? − размышлял Анатолий, перечитывая записку в третий раз. − Мою бывшую Лиду? Конечно, я мог бы позвонить ей, но вдруг вирус самопожертвования распространился еще дальше и она тоже решила позаботиться о моем счастье, забыв при этом поинтересоваться моим мнением?

2014

Ничто медное нам не чуждо

− Ты головой-то подумай! Ну, какие могут быть дым и огонь в безвоздушном пространстве? Еще бы грохот туда приплел. Это на тебя, что, первый полет так действует?

− Так ведь в поэзии главное чувство, а фактическая достоверность – это уже второстепенно. А, по-моему, вполне подходящие слова:

Сверхновая взорвалась, сверхновая взорвалась

Наполнила округу тучей дыма и огня…

− И как ты с таким образом мыслей в космогеологи подался? Да еще в Медную экспедицию? Пошел бы уж лучше в музыканты или стихосложение детишкам преподавать. Да не обижайся, понял я, что ты в данный момент от геологии не отвлекаешься, а в стихах процесс рождения меди пытаешься описать. Медь − она, конечно, само по себе явление романтическое и поэзии в ней хоть отбавляй, только ведь все равно, художественное произведение, это одно, а жизнь частенько совсем другой стороной оборачивается. Это даже Рауль понимает. Верно я говорю, Рауль?

Кальмар величиной с крупную овчарку подплыл к передней стенке аквариума, занимающего добрую половину рубки управления. Десять щупалец, окружающих хитиновый клюв и ротовое отверстие, разом зашевелились. Плавники, украшающие заднюю часть ракетообразного туловища, одновременно поднялись и опустились, что можно было истолковать и как знак согласия и как жест, аналогичный пожатию плеч.

− Видите, даже Рауль не спешит с вами согласиться! − рассмеялся молодой человек с огненно-рыжими волосами, торчащими в разные стороны, несмотря на положенную по правилам короткую стрижку. − Кстати, а почему его так назвали? В честь сына одного из четырех космодесантников?

− Есть такая легенда из староземной истории, − ответил мужчина в таком же, как у собеседника, темно-синем комбинезоне вахтенного, задумчиво поглаживая широкий браслет из красноватой меди. − Ты спортивные передачи хоть иногда смотришь? Результат игры узнать не терпится? А вот представь себе, как раньше люди хотели его угадать заранее. Тем более что тогда спортивный тотализатор еще не запретили. Гадалки, экстрасенсы, теория вероятностей – все шло в ход. Но абсолютным чемпионом по предсказаниям был дальний родственник нашего Рауля – осьминог Пауль. За всю жизнь только пару раз и ошибся. Были после него и последователи и подражатели, но без толку… А я вот все забываю спросить, почему тебя Христофором назвали? Родители архаичной географией увлекались?

− Это я географией в детстве интересовался, − неохотно ответил молодой человек. − Родители-то наоборот, хотели, чтобы я стал музыкантом. У меня в детской карточке было другое имя − Амадей, в честь великого композитора. Ну, а перед совершеннолетием, когда можно или соглашаться с детским именем или взять другое, я и решил, что стану Христофором в честь знаменитого первооткрывателя. Уверен: если бы он жил в наше время, то открыл бы не континент, а планетную систему или целую галактику.

− С таким бионавигатором мы и сами все, что надо, пооткрываем! − улыбнулся мужчина, кивая на аквариум. − Наш Рауль и медь чудеса творят.

− Рожденная во взрыве, несет успокоенье, здоровье и комфорт… − принялся вдохновенно декламировать молодой человек.

Но его речь была прервана громким мелодичным звуком. Медные трубочки, подвешенные над самой поверхностью воды наподобие «музыки» ветра» стали наигрывать быструю мелодию, несмотря на то, что движение корабля было предельно плавным, без малейшей тряски и качки.

Одновременно с этим пришел в движение мобиль в углу аквариума. Гирлянды начищенных до зеркального блеска медных дисков начали синхронно совершать колебательное движение, несмотря на то, вода в аквариуме оставалась неподвижной, если не считать струйки пузырьков воздуха из кислородного генератора. Миниатюрное колесо с лопастями, выполненное из того же металла, принялось вращаться, передавая сигнал в компьютерную сеть корабля.

− Учуял! Ну, наконец-то, а то я уже начал опасаться, что ни с чем вернемся, − произнес высокий смуглый мужчина, отодвигая дверную мембрану.

− Он что-то заметил? − нетерпеливо переспросил Христофор, впиваясь взглядом в обзорный экран. Но там по-прежнему царила непроглядная чернота, которую кое-где оживляли крохотные светящиеся искорки − бесконечно далекие светила и созвездия. − А вдруг он ошибся?

− Не ошибся, младший стажер, − наставительно произнес напарник. − Голос крови, он ошибиться не может, по определению. Помнишь, чему на подготовительных курсах учили?

− Да я по ускоренной программе все проходил, − смущенно признался молодой человек. − Пообещал, что в процессе практики все наверстаю.

− Тогда прямо сейчас и начнешь. И оторвись ты от экрана, там все равно сейчас высматривать нечего. Интересующие нас объекты простым глазом сейчас не заметить. Изложи общий принцип нашей работы. И, пожалуйста, не в стихах, а самой жизненной прозой.

Рыжеволосый молодой человек глубоко вздохнул, несколько раз повернулся вокруг своей оси на вертящемся кресле, глубокомысленно разглядывая стены и потолок рубки управления, а затем начал, старательно подражая автоответчику:

− Основным принципом нашей работы является извлечение информации путем спонтанного взаимодействия меди, находящейся в состоянии твердого тела, с тем же металлом, пребывающим в другом физико-химическом, психологическом и астрономическом состоянии. Медь, являющаяся одним из главных компонентов крови головоногих, в данном случае кальмара по имени Рауль, входит во взаимодействие с катализатором, помещенным в аквариум в виде самостоятельной динамической системы… Дальше рассказывать надо?

− А как же, − чуть заметно усмехнулся в усы старший техник. − Ты еще до самого главного не дошел. И не надо на меня так осуждающе смотреть, Шандор, я не издеваюсь над молодым сотрудником, а, наоборот, помогаю вырасти высококлассному специалисту.

Христофор сделал несколько витков в обратную сторону и продолжил тоном старательного ученика:

− Основываясь том факте, что медь является результатом космического взрыва, разработан способ получения информации о взорвавшемся небесном теле: его, химическом составе, плотности и наиболее вероятном местоположении в пространстве. Сигналы, возникающие в крови представителя класса головоногих, считываются сканирующим устройством и преобразуются в электронную информацию… А я все равно так и не понял, − перебил молодой человек сам себя. − Из спонтанных импульсов, возникающих в крови кальмара или каракатицы, и вдруг столько информации? Просто мистика какая-то…

− Кровь – субстанция мистическая, − задумчиво произнес начальник экспедиции, подойдя к пульту управления и просматривая данные, появившиеся на миниатюрном дисплее. − Как накопитель и передатчик информации кровь используется уже не одно столетие. Первые попытки были зафиксированы в Средние века догалактической эры. Вот тогда присутствовали и мистика и домыслы, и все что угодно, а у нас здесь чистая наука. Хотя ранние разработки, даже в этой области попахивали варварством. Образец крови головонога брали как обычный медицинский анализ. А в результате негативные эмоции, потеря эмоционального контакта с бионавигатором и полный провал всей экспедиции. А сейчас считывание происходит этично и предельно комфортно для всех участников процесса. Вот как раз сейчас, например, − добавил Шандор, покачивая медными кольцами в ушах.

Владислав Аркадьевич нажал несколько кнопок на приборной доске, где светились, и пульсировали разноцветные огоньки. В потолке открылся миниатюрный люк и в аквариум спустилась сетчатая кормушка, полная кусочков рыбного концентрата. Кальмар тут же подплыл и принялся хватать щупальцами лакомство и запихивать себе в рот. Тотчас же из стены напротив аквариума высунулось нечто похожее на суставчатую механическую руку с одним-единственным пальцем. Из пальца вырвался сноп ярко-синих лучей, разом осветивший мощную фигуру кальмара. На несколько мгновений все тело головонога оказалось покрыто ослепительно сеткой. Зрелище было настолько впечатляющим, что младший стажер замер, и, казалось, перестал даже дышать.

Рауль, не обращая никакого внимания на происходящее, продолжал насыщаться, меланхолично глядя перед собой огромными выпуклыми глазами. Синие лучи погасли, механическая рука убралась назад в стенку, а на экране забегали строчки, состоящие из цифр и букв, перемежающихся химическими значками.

− Что-то Люси задерживается, − забеспокоился капитан.

− В моем возрасте не так легко быстро передвигаться, − послышался в ответ низкий чуть хрипловатый голос. − Когда разменяешь первую сотню лет, вдруг с удивлением понимаешь, что иногда просто не в состоянии угнаться за остальными.

Из коридора грациозно выплыла по воздуху хрупкая миниатюрная женщина, которую никто даже мысленно не решился бы назвать старушкой. Приблизившись к аквариуму, она похлопала сухонькой ладошкой по стеклу:

− Рауль, да ты у нас просто молодчинка! Посмотрим, что на этот раз отыскал.

С этими словами Люси заняла пустующее до сих пор кресло возле пульта управления. Худые пальцы с ногтями цвета геномодифицированной малины стремительно забегали по клавишам.

− Прекрасненько! Железо, золото с минимальными примесями, калийная соль, магний, целый список редких элементов. Взрыв произошел не так давно; сердцевина небесного тела еще не полностью остыла, но безопасная посадка уже возможна. Кроме того, с большой долей вероятности можно говорить о присутствии вулканических продуктов. Взорвавшаяся планета входила в созвездие, состоящее из десятка планет или около того. Астероиды-спутники при взрыве такой силы можно уже не учитывать, а вот потухшее центральное светило может заинтересовать не только наш институт.

− А вдруг там остатки древней цивилизации? − с надеждой в голосе воскликнул молодой человек. − Или уцелевшие обитатели планетной системы?

− Это совершенно исключено, − ответила старший геолог, притрагиваясь к висящему поверх комбинезона изящному кулону в виде знака «купрум». − Вы хоть приблизительно представляете себе, что такое взрыв сверхновой? Популярный сериал об очередном конце света не идет с этим ни в какое сравнение. Шансов выжить никаких даже у обитателей самой отдаленной планеты этой системы. А остатки цивилизации возможны разве что в виде оплавленных развалин и то если материал оказался достаточно жаропрочным. За восемьдесят лет своей работы я такое встречала лишь дважды… Вы никогда не задавались вопросом, почему мы ищем именно остатки взорвавшихся планет и близлежащие небесные тела, на которых жизни не может быть по определению? Вижу, вам даже не приходило в голову об этом подумать, а в более чем краткосрочную программу подготовительных курсов это почему-то не вошло. Итак, объясняю. Дело в том, что космическое пространство, несмотря на его размеры, достаточно плотно заселено.

− А, явившись на заселенную планету, мы неизбежно вступаем во взаимодействие с ее обитателями, − подхватил старший техник, не переставая следить за показаниями приборов. − И хорошо если при этом обойдется без военных действий. Ты только представь себе, Христофор: прилетели мы на какую-нибудь планету за никелем или урановой рудой, а местные жители делиться полезными ископаемыми не желают. Сами их хотят разрабатывать или, наоборот, настолько ценят экологию, что для них разрешить такие работы на своей планете все равно, что… гм… позволить, чтобы на клумбе перед домом автостоянку устроили, − продолжил он, чуть покраснев и покосившись на Люси. − Или там культурные традиции запрещают исследовать недра своей планеты.

− И правильно, что запрещают! − с неожиданной горячностью заявил Шандор. − В двадцать третьем столетии Землю едва до глобальной катастрофы не довели: нефть и газ выкачали, все что можно и нельзя добыли и переработали. Еще немного, и оставили бы последующим поколениям не планету, а скорлупку вроде пустого ореха. Так ведь некоторые горе-энтузиасты уже поговаривали, что неплохо бы еще магму и земное ядро освоить. Хорошо, вовремя спохватились. Теперь все полезные ископаемые из космоса доставляем, а свой дом бережем. Ходить по планете надо, а не ковырять ее. Правильно мой народ говорил, да разве кто умные речи послушает…

− А как же, дозвольте поинтересоваться, вы с такими взглядами стали начальником геологической экспедиции? − с нарочито невинным видом заговорил Владислав Аркадьевич.

− Ты у меня это уже в миллионный раз спрашиваешь и я тебе в миллион первый раз отвечу. Цыгану все равно, что по планете кочевать, что в космосе. А культурные традиции уважать надо, и свои и чужие. Иначе получится как в созвездии Тритонов. Давно это было, моя бабушка еще и на свет не родилась. Рассказывают, заявились геологи на перспективную планету, только не учли одну, казалось бы, малосущественную деталь – общество там на стадии раннего средневековья. Ракету, которая на них с неба свалилась с дымом и грохотом, да еще при этом несколько деревень спалила, приняли за демона, со всеми вытекающими последствиями. К тому же эти романтики от большого ума вздумали еще и прогрессорством заняться… В центральном геологическом институте на Плутоне им мемориальную доску открыли. Мученикам науки и все такое.

− Но можно же обойтись без военных конфликтов? − с надеждой в голосе спросил младший стажер. − Договорится как цивилизованные создания…

− А вот этого Лига Объединенных Галактик не допустит, − бросила Люси, не отрываясь от вычислений. − Представьте себе: мы покупаем на какой-то планете, например, концентрат нефти, а взамен даем нечто, чего там до сих пор не было. И что в таком случае получается?

− Помощь братьям по разуму! − с жаром воскликнул Христофор. − Что же еще?

− Изменение исторически обусловленного хода событий, вот что! − отрезала старший геолог. − За которое руководство по головке не погладит. − Если жители той самой планеты этот, условно говоря, продукт получат в готовом виде, то их экономика, да и остальная жизнь будет развиваться уже по другому сценарию. Тем более что во время общения с представителями другой цивилизации они неизбежно нахватаются чуждых им взглядов и ценностей, не говоря уже о лингвистических заимствованиях. Кстати, останься в живых те страдальцы от науки, им бы не поздоровилось. Увольнением бы точно не обошлось. А ведь я Стефана предупреждала, что ничего хорошего из его затеи не выйдет…

− Зато новый член экипажа у нас что надо! − поспешил сменить тему разговора Владислав Аркадьевич. − Сразу в корень зрит! А еще он поэт, процесс рождения меди в стихах описать хочет.

− Стефан тоже был поэтом, − с печальной улыбкой ответила Люси. − Как вы думаете, кто написал гимн таким экспедициям как наша?

Медным экипажем мы считаемся недаром,

Все, что людям нужно, сразу в космосе найдем…,

− неожиданно пропела она приятным контральто. Кальмар Рауль начал перебирать щупальцами гирлянду медных бляшек, будто извлекая из них мелодию.

− А у нас и старший геолог самый лучший на свете. Покажите нам, дорогая Люси, куда дорога лежит, да чем у начальства сердце успокоится, − вкрадчиво заговорил начальник экспедиции, притрагиваясь к плечу почтенной дамы.

− Только не вздумайте наворожить мне короля, − рассмеялась та. − Думаю, пяти замужеств для меня более чем достаточно. Итак, прошу внимания.

Пальцы Люси принялись стучать по клавишам в непонятном сложном ритме. Посреди рубки управления возник четырехмерный голографический экран в виде полупрозрачного шара. Внутри него поблескивала уменьшенная во много миллиардов раз модель планетной системы.

Вокруг светила, походившего на еле тлеющий уголь, проворно вращалось около десятка планет самого разного размера. По орбите четырех из них шустро бегали планеты-спутники, еле различимые простым взглядом.

− Так все выглядело до взрыва, − окончательно успокоившись, продолжала старший геолог. − Во всяком случае, с точки зрения Рауля, а он пока что не давал нам повода не доверять ему. Затем произошло следующее.

Словно в ответ на эти слова серебристый шарик, находящийся ближе всех к гаснущему светилу, вспыхнул и разлетелся на кусочки. Вслед за первой планетой взорвались и остальные будто лампочки в неисправной праздничной гирлянде. Вскоре внутри висящего в воздухе шара остались лишь беспорядочно двигающиеся в пространстве остатки небесных тел. Казалось, они только и ждут, когда за ними прилетит геологоразведочная экспедиция. На дисплее высветился впечатляющий список химических элементов

− Потрясающе! Обнаружить столько объектов, богатых полезными ископаемыми и при этом даже не выходя из аквариума!

− Это голос крови, юноша. Разумеется, в союзе с достижениями современной науки. Ее тоже нельзя сбрасывать со счетов.

Следующая часть полета прошла на удивление удачно. Роботы, за которыми сохранилось старомодное название землекопов, извлекали на поверхность аккуратные цилиндры, полные разнообразных пород и тщательно упаковывали их в герметичные капсулы.

Младший сотрудник экспедиции трудился почти круглые сутки. Он помогал Люси составлять отчеты, а потом под руководством Владислава Аркадьевича заносил координаты находок в навигационную карту. Но каждую свободную минуту молодой человек старался провести возле аквариума. Рауль был единственным, кто совершенно добровольно слушал его поэтические излияния. В кульминационные моменты кальмар даже вставал в воде почти вертикально и, выпуская из сифона струю, подпрыгивал едва ли не под самый потолок.

Впрочем, свободного времени у Христофора чаще всего хватало лишь на то, чтобы утром зайти поздороваться с головоногом, а вечером пожелать ему доброй ночи и прочитать пару строф, которые между делом пришли в голову.

Работы всему экипажу теперь было более чем достаточно. Вслед за остатками первой планетарной системы Рауль буквально в течение суток обнаружил еще несколько, причем каждая представляла собой подлинную сокровищницу. Один раз совершенно неожиданно геологи наткнулись на довольно крупный обломок астероида, при ближайшем рассмотрении оказавшийся причудливой смесью железа и золота. На следующий день все приборы вдруг зашкалило. Причину этого явления было нетрудно разглядеть даже без помощи сверхмощной оптики. В космическом пространстве величественно плыл огромный, размером с мощный военный крейсер, ярко-синий кристалл медного купороса. Его идеально ровные грани сверкали в свете семи небольших спутников.

Все, не отрываясь, смотрели на это удивительное небесное тело. Даже вечно ворчащий Владислав Аркадьевич благоговейно замер, прижав руку к сердцу. Люси глубоко вздохнула, а затем изобразила нечто вроде старинного реверанса. Шандор, глаза которого сверкали не хуже спутников-лун, сложил руки перед собой и произнес несколько слов на непонятном языке.

− Добрый знак, − перевел он для остальных, чуть успокоившись. − Кто синий камень в дороге найдет, тому удача будет и судьба счастливая.

− Значит, и ему тоже? − робко поинтересовался Христофор, кивая в сторону аквариума.

− И ему. Он нам как морской конь, а значит первый друг.

Следующая находка подтвердила это предсказание. Объект, неожиданно возникший на обзорном экране, был ничем иным как аккуратно отколотой половинкой астероида. В его потрескавшуюся поверхность намертво вплавился сплющенный и основательно покореженный металлический купол.

− Ух, ты! − воскликнул Шандор. − Жаль, номер не рассмотреть.

− А зачем номер, и так все понятно, − принялась охотно рассказывать Люси, как по волшебству появившаяся в рубке управления. − Это же «Гнездо-31», научно-исследовательская станция, ее около пятидесяти лет назад закрыли. Сотрудников вывезли, а технику демонтировать не стали; она к тому времени уже безнадежно устарела. Это была такая потрясающая история, неужели вы и правда ничего не знаете? Хотя конечно: один из вас тогда путешествовал исключительно в аэролюльке, а двое остальных еще не родились. Тогда рассказываю с самого начала. Станция осталась совершенно пустой и вот примерно год спустя после закрытия с нее начали поступать непонятные сигналы. Все сначала подумали, что брошенная станция послужила убежищем для судна, потерпевшего аварию, но никаких сведений об авариях или пропавших кораблях в том регионе не получали. Прибывшие спасатели тоже никого не обнаружили. Не успели они вернуться, как сигналы раздались вновь. И снова с тем же результатом. Развернулись такие бурные дискуссии! Одни утверждали, что это действие коррозии, другие пытались доказать, что все дело в призраках, которые заводятся в любом заброшенном жилище и хотят нас о чем-то предупредить… Потом неподалеку оттуда произошла катастрофа и сигналы прекратились. Тогда еще появился эстрадный хит «Летучий Голландец космоса», я под него танцевала со своим третьим супругом. Или четвертым? Впрочем, это уже не так важно.

Сообщение о брошенной станции отправили в центр по экстренному каналу связи. Ответ пришел практически сразу.

− Музейщики с уфологами уже вылетели, − удовлетворенно заметил старший техник. − Говорят, теперь точно во всем разберутся. А то такие вот предметы в космосе – сплошной непорядок.

− Спешу вас обрадовать, коллеги − объявил Шандор, когда все члены экспедиции собрались в кают-компании, которую между собой упорно называли камералкой. − Впереди очень много перспективных объектов. Время нашей экспедиции подходит к концу, топлива остается не так много, но исследовать самые интересные находки мы успеем. Здесь можно всецело полагаться на выбор Рауля.

Но с кальмаром в последнее время творилось что-то совершенно непонятное. Его тело, до сих пор невыразительного палевого цвета, то наливалось пурпуром, то принимало окраску перезрелого апельсина. Плавники же наоборот, стали жемчужно-белыми, что придавало Раулю нарядный праздничный вид. В его темных выпуклых глазах, когда на них падал свет, вспыхивали изумрудные искорки. Щупальца головонога ни на минуту не оставались в покое, будто тот приплясывал под музыку, которую слышал только он один. Рауль совершенно потерял аппетит, а, стоило в его присутствии хотя бы заикнуться о том, чтобы сделать остановку на одном из встреченных летающих объектов, как огромный кальмар начинал всеми доступными ему способами говорить «нет».

− Ничего не понимаю! − недоумевал старший техник. − Почти год с ним летаем, а таким его первый раз вижу. Сбесился что ли?

− А может быть, он влюбился? − предположила Люси. − Смотрите, он же места себе не находит!

− Здесь все влюблены в медь, − возразил Шандор, притрагиваясь к одной из своих сережек. − Но мы-то ведем себя как следует.

− Смотрите, Рауль подает нам сигнал! − воскликнул Христофор, оставив безуспешные попытки скормить своему любимцу рыбный бургер. − Он хочет сказать нам что-то важное!

Старший техник едва успел нажать клавишу. Из принтера поползла полоска бумаги, покрытая цифрами и разнообразными значками.

− Его просто захлестывают эмоции, − удивленно произнесла Люси, едва взглянув на распечатку. − Совсем как мой третий муж, когда я не простила ему той маленькой интрижки… Единственное, какой можно сделать вывод: впереди нас ждет подлинный клад, по сравнению с которым все, что было открыто до сих пор − жалкие крохи. Рауль настоятельно нам советует поспешить туда, не размениваясь на всякую чепуху.

Такие послания кальмар теперь передавал по несколько раз в сутки. В конце концов все окончательно поверили, что впереди их ждет самая невероятная находка за всю историю экспедиции, а может быть и всего института. Это стало самой популярной темой для разговоров.

− Не зря синий камень на дороге нашли, − в который раз повторял Шандор, таинственно сверкая глазами. − Вот помяните мое слово, не зря.

− Но что это может быть? − принимались рассуждать остальные. − Что может вызвать у Рауля такой восторг?

− Пояс платиновых астероидов!

− Титановый гигант!

− Оловянная галактика! Или нет, лучше пусть алюминиевая.

− Нет, оловянная галактика − это выдумки, я вот сокровище космических пиратов − исторический факт! У них же была традиция зарывать клады на отдаленных астероидах.

− Нет, клад, − это уж чересчур. Тем более, Рауль чует медь, а откуда ей взяться на планете, которая и не думала взрываться?

− Почему бы взрыву не произойти где-то рядом, а пиратский астероид просто мимо пролетал… Вы только представьте себе: четверть пиратских сокровищ достанется нам.

− Я бы себе дачную планету купил с умеренным климатом, − мечтал вслух Владислав Аркадьевич. − Озера с рыбой, лес как на Земле когда-то и все экологически чистое. А вот ты, Шандор, на что бы свою часть клада потратил?

− Мне ничего не надо, мне только чтобы дорога была! − патетически восклицал начальник экспедиции. − Ракету бы нам помощнее купил, чтобы отправиться можно было за край света. И при этом дотации у руководства не выманивать. Аппаратуру − самую лучшую, какая только есть, Раулю бассейн, где развернуться можно, а то застоялся совсем.

− А я бы наверно все потратила, я, как была в юности легкомысленной, так и осталась, − признавалась Люси. − Да, именно так! Я бы облетела все планеты развлечений, попробовала бы миллион экзотических блюд, посетила бы миллиард самых необычных аттракционов. Ну, а вы, Христофор, наверно, употребили бы все на учебу? Уверена, из вас получится прекрасный геолог, надо только получить теоретические знания.

− А еще отправлюсь на Лиру, на галактический фестиваль поэзии, − начинал в свою очередь строить планы молодой человек. − Говорят, кто не был на Лире, ничего не понимает ни в стихосложении, ни в озарении.

Дошло до того, что Люси разложила на лабораторном столе некое подобие пасьянса, используя вместо карт знаки химических элементов.

− Куда не пойди, всюду медь выходит! − радовалась старший геолог. − А медь − это к счастью.

Прошло еще некоторое время. На обзорном экране засияла новая зеленовато-белая искорка. Это и была та самая планета, к которой изо всех сил торопил экспедицию Рауль. От избытка эмоций кальмар то приобретал малахитовую окраску, то сверкал всеми оттенками лазурного. Огромный головоног не сводил взгляда со звездного неба на экране, будто и в самом деле понимал гораздо больше, чем можно предположить.

Медные мобили в аквариуме тоже не успокаивались ни на мгновение. Гирлянды из круглых бляшек раскачивались подобно маятникам, колесо с лопастями вращалось в двух плоскостях сразу. Подвешенные над самой поверхностью воды медные трубочки наигрывали нечто вроде бравурного марша. В конце концов их пришлось убрать, чтобы постоянный звон не действовал всем на нервы.

− Ничего не понимаю! − удивлялся Владислав Аркадьевич, отрываясь от приборов. − Третий раз запрашиваю данные и получаю один и тот же результат: в регионе, куда мы направляемся, не отмечено никакого взрыва сверхновой. В течение последнего тысячелетия все тихо и спокойно.

− Но что же тогда настолько привлекает Рауля? − терялась в догадках старший геолог. − Не может быть, чтобы он оказался неправ. В конце концов, кровь ошибиться не может.

− Не хитри, ты же не коня продаешь! − пытался начальник экспедиции воззвать к совести головонога. − Нашел время загадки загадывать.

С каждым днем сверкающая точка на экране все увеличивалась. Вместе с ней росло и недоумение членов экспедиции.

− Это абсолютно целая планета! − воскликнула Люси, едва цель путешествия стало возможно разглядеть в самый мощный телескоп. − Уважаемый бионавигатор, будьте любезны немедленно объяснить, что это означает!

Но кальмар, сменивший окраску на темно-фиолетовую, в ответ лишь шевелил щупальцами, при этом удивительно напоминая человека, довольно потирающего руки.

− Все еще хуже, коллеги! − объявил Владислав Аркадьевич, завершив более детальное исследование. − Это обитаемая планета. Ее и в реестр вносить нельзя, даже если она под завязку полна редкоземельными минералами и урановой рудой. Все, плакала наша премия!

− Ну, за что ты нас так подвел? − чуть не плакал Шандор, хватаясь за голову. − Мы тебе поверили как товарищу, как разумному существу, а ты?! Эх! Тебе-то все равно, ты ни за что ответственности не несешь. И даже, к твоему сведению, по документам проходишь не сотрудником, а живым инвентарем. А меня начальство за такое испепелит и по ветру пустит. Не стыдно тебе?

Кальмар отплыл в дальний угол аквариума, будто и в самом деле раскаивался, но послание, которое он при этом выдал, ничем не отличалось от предыдущих.

− У меня предложение! − несмело подал голос молодой человек, − раз уж мы все равно здесь, может быть, хотя бы в общих чертах выясним, что это за планета?

− Время бездарно потратили, горючее впустую сожгли, − отозвался старший техник. − Может, и правда, наблюдателя запустим? Хоть какая-то польза. Шандор, что скажешь? Ты начальник, тебе и решать.

− А что тут говорить, запускай.

Управляемый зонд отделился от корабля и через некоторое время завис на орбите таинственной планеты. Старший техник немного изменил настройки, и обзорный экран разделился надвое. В правой части по-прежнему красовалась величественная картина звездного неба, а слева перед изумленными зрителями предстал незнакомый ландшафт. Внизу экрана побежала строчка цифр.

− Размер и скорость вращения почти идентичны земным, − расшифровал для остальных Владислав Аркадьевич. − Климат субтропический, девяносто процентов суши покрыто водой. По сути дела, планета – один сплошной океан.

− Океан? Но какие в нем могут быть полезные ископаемые? − изумился Христофор. − Почему Рауль буквально тащил нас сюда?

− Неужели никто из вас до сих пор не догадался? − воскликнула Люси. − Все складывается как кусочки детской головоломки.

Будто в подтверждение ее слов кальмар подплыл к медному мобилю и принялся теребить щупальцами гирлянды из круглых пластинок. Владислав Аркадьевич, поспешно включил анализатор. В соответствии с программой сверху спустилась кормушка с призовым лакомством, которое удостоилось только беглого взгляда. Точнее, Рауль совершенно по-человечески презрительно покосился на еду. Сканирующее устройство считало информацию из крови головонога, принтер послушно выплюнул распечатку.

− Что за абракадабра? − изумился старший техник. − Кто-нибудь хоть что-то здесь понимает?

− Это же простейший шифр! − воскликнул Христофор, бросив взгляд на распечатку. − Каждая цифра соответствует определенной букве, гласные иногда пропускаются.

Программа-дешифратор справилась за пару мгновений, но ситуация стала еще более непонятной. Вместо беспорядочной мешанины цифр на экране красовались стихотворные строки:

Когда любовь зовет, огонь горит в крови,

То к прочему я глух, напрасно не старайся, не зови.

− Мало того, что сорвал нам всю работу, так он еще в стихах об этом признается! − вскричал Шандор, яростно сверкая глазами. − Я не буду сейчас выяснять, чье это дурное влияние, но младшему стажеру запрещается даже приближаться к аквариуму! И какая еще любовь?!

− С этим-то как раз все просто, − печально заметил Владислав Аркадьевич. − Океан просто кишит самой разнообразной живностью, а уж головоногих здесь за десять лет не пересчитать.

− Ну, уж нет! Чтобы какой-то кальмар меня одурачил?! − в бешенстве заорал Шандор, вскакивая с кресла и отшвыривая в сторону лазерную указку. − Как начальник экспедиции приказываю немедленно ложиться на обратный курс. А самым хитрым, у кого брачный период некстати разыгрался, никакой призовой кормежки!

Для пущей наглядности он строил общеизвестную «фигуру из трех пальцев» и поднес ее к самому аквариуму.

Результат не заставил себя ждать. Широко открыв рот, Рауль заглотал столько воды, сколько смог и стремительно выбросил ее из сифона, с грохотом ударившись о стенку перед самым лицом оторопевшего начальника экспедиции. Вслед за первым ударом последовал второй и третий. По стеклу зазмеилась тоненькая трещинка, вся конструкция ходила ходуном.

− Вот это я понимаю страсть! − восхищенно произнесла Люси. − В наше время редко, кто так стремится к даме своего сердца.

− Какая еще страсть?! − снова завопил Шандор, выдав длинную фразу на непонятном языке. − Он сейчас аквариум разнесет! А ну уймись, кому говорю! А то я тебя…

− Прекратите вы оба! − сердито выкрикнула Люси. − Сию же минуту!

Но спорщики, сделав секундную паузу, пожирали друг друга взглядом, явно изготовившись для следующего раунда.

− Бесполезно, кровь не переспоришь, − вздохнул старший техник. − Шандор, предлагаю компромиссное решение: давай предоставим Раулю небольшой отпуск. В конце концов, он его заслужил. Нагуляется и вернется. Все равно в таком состоянии толку от него никакого.

Недовольно ворча, начальник экспедиции согласился, что такой выход будет самым разумным, тем более что из разошедшегося крепления на пол натекла целая лужа. Поэтому в аварийном порядке приготовили спасательную шлюпку, заполнили специальный отсек водой и осторожно пересадили притихшего кальмара в резервуар-транспортировщик. Владислав Аркадьевич занял место у пульта управления, а Христофор вызвался сопровождать своего любимца.

Спасательная шлюпка совершила посадку на острове, возле которого было замечено самое большое скопление головоногов. Открыли люк, и Рауль по специальному пандусу соскользнул в море.

− Вы заметили, он мне помахал щупальцем! − воскликнул молодой человек. − Счастливо отдохнуть, Рауль! Не задерживайся там, ты нам нужен!

− Слышит он тебя сейчас, как же! − вздохнул старший техник. − У него сейчас только одно на уме. Тут все едино, медь у тебя в крови, или железо…

Островок был полон самой разнообразной живностью. С деревьев, которые почти не отличались от земных, слышалось разноголосое щебетание птиц, в траве копошились ящерицы и прочая мелкая живность. Под водой, на удивление чистой и прозрачной, мелькали быстрые тени. На песчаной отмели резвились существа, напоминающие морских котиков. На пришельцев никто не обратил никакого внимания.

…Целую неделю «Зурбаган-7» наматывал круги по орбите планеты, которая еще не значилась ни на одной звездной карте. Над островом, который тоже пока что был никак не зазван, завис зонд, изображение с которого круглосуточно транслировалось на один их мониторов. Но там отображалась одна и та же картина, напоминающая иллюстрацию к учебнику зоологии, к разделу, посвященному доисторическому периоду, когда основная жизнь была сосредоточена в морских глубинах.

− Что делать будем? − хмуро поинтересовался Владислав Аркадьевич еще пару дней спустя. − Горючего только-только до Земли добраться. Аквариум я починил, пора уже бионавигатора возвращать на рабочее место.

− Не вернем мы его, − вздохнул начальник экспедиции, задумчиво глядя вдаль. − Кто свободы попробовал, разве в клетку назад захочет? Вот ты бы на его месте полез назад в аквариум?

− Еще как полез бы! − упрямо возразил Владислав Аркадьевич. − Я никогда никого не подводил и дисциплина для меня, между прочим, не звук пустой. Хотя, может, и правда: человек одно, а головоног, даже самый разумный, совсем другое?

− Давайте дадим ему последний шанс, ну, пожалуйста! − умоляюще произнес младший стажер. − Я слетаю на спасательной шлюпке и позову его. Может он уже где-то поблизости и ждет нас?

− Тогда и я с тобой, − согласился Шандор. − Один ты его в отсек не загрузишь.

− В борьбе между чувством и долгом победа заранее предрешена, − продекламировала Люси, тяжело вздохнув. − И вся мировая литература служит тому подтверждением.

− Художественный вымысел − это одно, а жизненная правда чаще всего на него даже отдаленно не похожа, − пробурчал в ответ старший техник.

Прошел день. Ослепительное лимонное солнце тонуло в доисторическом океане. На смену ему вставало три маленьких ярко-оранжевых светила – судя по всему, местные луны. Кормушку, куда наполнили самыми лучшими рыбными бургерами, опустошили представители местной фауны. Создания, похожие на крохотных осьминогов, не разбегались, явно прося добавки. Рауль все не появлялся.

− Значит, он сделал свой выбор, − произнес наконец Шандор. − В конце концов, разве можно препятствовать чьей-то свободе?

Не глядя друг на друга, начальник экспедиции и младший стажер заняли места в спасательной капсуле, которая поднялась в воздух и взяла курс на орбиту. А вскоре и «Зурбаган-7» направился назад к Земле.

Он плыл, изо всех сил стараясь успеть. Древний инстинкт, заставляющий его кровь петь в унисон древней как мир мелодии, замолк и на смену ему пришли совсем другие чувства и воспоминания. Скорее, пока его еще ждут, пока не стало слишком поздно! Но, приблизившись к острову, кальмар, которого люди назвали Раулем, увидел лишь большой темный предмет, стремительно взмывающий вверх.

Настроение, царящее в рубке управления, было далеко от праздничного. В сторону опустевшего аквариума, где сиротливо покачивались медные мобили, все старались даже не смотреть.

− Надеюсь, он там счастлив, − нарушила молчание Люси, кивая в направлении экрана, где вместо морского берега сменяли друг друга ярко-зеленые цифры.

Вдруг медные гирлянды в аквариуме сами собой пришли в движение. Колесо с бешеной скоростью закрутилось сперва в одну сторону, а затем в другую.

− Это это за глупые шутки? − рявкнул Шандор, который с самого начала полета ходил мрачнее тучи.

− Это же Рауль! − радостно воскликнул Христофор. − Он нашел способ связаться с нами!

− Да, медь − это великая вещь, − заметил Владислав Аркадьевич, включая сканирующую аппаратуру. − Настоящие чудеса творит.

Из принтера показалась узкая полоска бумаги. Но вместо уже ожидаемых стихов или беспорядочных значков, символизирующих всплеск эмоций, там было совсем другое.

− Это же координаты! − изумленно произнес старший техник. − Смотрите: точное местонахождение небесных тел, мимо которых он нас протащил и краткий список, чем богата каждая из них. Ну, Рауль, ну молодец! А я уж было подумал…

− Здесь еще одна строчка, − заметила пожилая дама, указывая в низ распечатки худым пальцем с острым ногтем кораллового цвета. − И, между прочим, тем же шифром, что и прошлый раз.

− Жду вас, − без труда разобрал молодой человек. − До встречи, друзья.

− Значит, скоро нам снова сюда дорога, − улыбнулся начальник экспедиции. − Всякий отпуск рано или поздно заканчивается. Такова жизненная правда.

2014

Салат имеет право

- Вы на экскурсию? Чуть не опоздали, сейчас отправляемся.

Не веря своей удаче, Верт плюхнулся на свободное место.

- Молодец, не струсил как эти все, - заметил сосед, окидывая взглядом полупустой салон, и добавил. – Классный прикид, как раз по теме тура.

Еще бы не классный! Костюм салата кудрявого закусочного, отпечатано на суперпринтере, за исключением масштаба никаких отличий. А иначе как привлечешь внимание к вопиющей проблеме?

С самого утра Верт стоял у кафе, раздавая листовки и взывая к прохожим:

- Я растение, а не еда, полюбите меня.

В итоге пришлось спасаться сперва от агрессивно настроенных салатоедов, а затем от защитников травоядных, у которых салат - любимое лакомство.

. . . .

Салата здесь было предостаточно. Мощные кусты в человеческий рост неторопливо поглощали брикеты охлажденного фарша. Животные и люди тоже представляли для этих растений гастрономический интерес, поэтому участников экскурсии защищал надежный силовой барьер.

Всем раздали коммуникаторы-переводчики, с помощью которых можно было не только воспринимать импульсы кустов салата, но и самим что-нибудь сказать им.

Начался процесс общения.

- Какой ты красивый, пышный, так бы и съела, - ворковала импозантная дама ближайшему кусту.

- Еда, свежая калорийная еда, - доносилось в ответ с той же интонацией.

Все было в порядке, пока дама, окончательно расчувствовавшись, не уронила сумочку, а та упала прямо на кнопку, отключающую силовой барьер… Возможность объясниться делу не помогла. Обе стороны упорно оставались при своем мнении.

- Пусти меня, гарнирчик, в тарелке я тебя видела! – верещала экзальтированная дама, отбиваясь от ползущих к ней корней и одновременно стараясь побольше откусить от сочного листа.

- Я свой! – отчаянно завопил Верт, пятясь от обступивших его сразу нескольких кустов. – Спасаться к вам прибыл. Нас там притесняют, едят, в блендере измельчают…

- Хилый ты какой-то, - прошелестело в наушниках. – Раз свой, раздели нашу трапезу.

К счастью, спасательная группа прибыла вовремя. Экскурсантов выручили, а вот загнать назад всех растительных хищников не удалось…

. . . .

В том же костюме Верт стоял перед зданием кафе.

- Вы полюбите наши салаты! – вещал он, раздавая рекламные листовки. – Вы будете просто обожать наши отбивные.

- Животные не еда! – раздалось поблизости от него.

- Растения не еда! – послышалось с другой стороны.

- Зато ты – еда! – перебил их голос сверху за мгновение до того, как гибкий прочный стебель схватил Верта поперек туловища.

Маскировка (фэнтези наоборот)

Эвенгар старательно маскировался под человека. О, времена: большую часть суток нужно проводить среди этих несносных существ – вставать ни свет, ни заря, пользоваться подземным транспортом, что больше подошло бы для какого-нибудь гнома или гоблина. А эта ужасная толпа, где представителю одного из самых древних эльфийских домов немилосердно оттаптывают ноги, пихают а, стоит присесть на освободившееся место, произносят над самой головой страстные обвинительные речи об «этой молодежи». И кто! Существа, которые по сравнению с ним все равно, что бабочки-однодневки по сравнению с человеком. К тому же эта отвратительная одежда, в которую приходится влезать каждое утро. Чего стоит один пиджак: чувствуешь себя как в негнущемся футляре, через который даже не проходит воздух. Да такое нужно надевать на преступников в наказание за очень серьезные проступки не меньшие, чем покушение на особу королевской крови. А галстук! Бр-р-р! без сомнения, придумавшим такое, чуждо даже само понятие о милосердии. Но, ничего не поделаешь, выживать как-то надо, а значит, и приспосабливаться.

Повторим легенду еще раз: я Андрей Нестеров, дизайнер фирмы «Артреклама», простой скромный парень, который обожает детективы и не прочь после работы выпить пива с коллегами. Еще Андрюша Нестеров неравнодушен к Лиле из отдела маркетинга, но у него нет никаких шансов. Проклятье! И до шести вечера надо быть в шкуре такого простофили.

. . . .

На другом конце города в машину садится белый маг, одно имя которого заставляло дрожать от ужаса все порождения тьмы. Но в данный момент он старательно притворялся Сергеем Николаевичем Селедкиным, коммерческим директором фирмы «Артреклама». Ну, вот, опять на целый день быть разлученным со своими любимыми артефактами и магическими книгами, разве что хрустальный шар удалось протащить в кабинет под видом сувенира. Так ведь каждый первый из идиотов-клиентов так и норовит посмотреться в него и подмигнуть своему отражению. А недавно вообще чуть не сорвался. Довели эти недоумки из отдела рекламы, забылся, чуть не прихлопнул их заклинанием послушания. И вот результат: пришлось прикидываться фанатом эсперанто. Иначе меня бы просто посчитали за чокнутого. Люди, что с них возьмешь…

.. . .

Викингу с драккара самого Орма Рыжего было проще: его ждала воинская служба – не тяжелая, но и не самая почетная. Всего-навсего день напролет сидеть в будке из толстого стекла с надписью «охрана», сменив верный меч на глупую резиновую дубинку, которую и применять-то особенно не рекомендуется. Но, по крайней мере, здесь можно украдкой почитывать какое-нибудь фентези и мысленно пребывать в нормальном мире, где меч и магия являются лучшим способом решения большинства проблем, а «нелюдь» не ругательство, а совсем даже наоборот. Вот лучший друг даже гордится тем, что он тролль и ничего, порядок. Но друг сейчас точно так же просиживает смешные пятнистые штаны на работе, а ему предстоит провести целый день в обществе людей, которые, по всей вероятности, думают, что дракон – это нелепое существо, которое вышивают на дрянных китайских халатах …

. . . .

Лучшая воительница из дома Можжевельника, которую в мире людей звали Лиля, с сожалением отложила два деревянных меча. Пора заканчивать утреннюю разминку, на работу сегодня лучше не опаздывать: директор родной фирмы обещал быть с утра. Уж лучше столкнуться одной с десятком агрессивно настроенных эльфов, чем с господином Селедкиным, когда ему взбредет в голову укреплять трудовую дисциплину. Эх, пошаманить бы, да пожелать директору «хорошего и доброго»; узнал бы на своей шкуре, что значит наезжать на древних. Этот обыватель, небось, даже слово «магия» воспринимает только в контексте рекламы: «магия ковров, магия сантехники»… И с такими существами ей нужно работать, стараясь особенно не выделяться среди сотрудниц, да еще и поддерживать их идиотские разговоры: кулинария, сериалы, служебные романы…

. . . .

Зато в отделе рекламы царила веселая и непринужденная атмосфера. Несмотря на то, что до начала рабочего дня оставалось еще целых полчаса, трое друзей-кендеров были уже на месте. Это на исторической родине кендеры – существа маленького роста и неопределенно-юного возраста, которые любят путешествия и приключения, а при случае не прочь стянуть какую-нибудь мелочь. Не злонамеренно, а просто так, из природного озорства. Но здесь, в мире людей, демонстрировать свою истинную сущность просто невозможно, поэтому все трое маскировались под вполне благонамеренных молодых мужчин, отдающих предпочтение джинсовому стилю. Страсть к путешествиям находила удовлетворение в туристских походах по выходным и путешествиям по Интернету в рабочее время.

Утро было посвящено обсуждению важного вопроса – как наладить отношения с сисадмином и уговорить его снять с сети ужасное и несправедливое проклятье. Начиная с недавнего времени, во всей фирме упорно оказывались грузиться сайты с легкомысленными, но такими прикольным картинками.

. . . .

Системный администратор фирмы «Артреклама» был самым обыкновенным джинном. Именно поэтому он и выбрал такую работу: сидишь себе в закутке, до потолка заставленном компьютерами в разной степени разобранности. Хорошо, прямо как у себя в лампе. Появляешься, когда потрут лампу, то есть, тьфу! когда у кого-то рухнет система, отвалится сеть или произойдет еще что-нибудь не менее кошмарное. С коллегами можно особенно не церемониться – сисадмин, особенно такой высококвалифицированный – личность практически незаменимая и может иногда позволить себе проявить не самый покладистый характер. Другое дело, когда «потрет лампу» начальство. В этом случае приходится спешно натягивать на себя маску Славика Иванова – умницы, трудяги, который никогда не высовывается, а вполне удовлетворен тем, что имеет.

Но даже у джинна бывают поводы для огорчения. А как прикажете не расстраиваться, когда твоя жена ведьма и не только в прямом смысле этого слова. Целыми днями слезы, истерики, сцены ревности к каждому телеграфному столбу, а, стоит что-то робко произнести в свое оправдание, в тебя начинают лететь самые разнообразные предметы – от картонной коробки до твоего собственного принтера. Виноват он, что ли, что ведьма она, по сути дела, бездарная; только и умеет, что возиться со своими морскими свинками, даже в кровать их берет из вредности. Можно, конечно, развестись, так ведь пропадет без него, да и привык уже, как-то притерпелся…

- О, темные боги, как непрошибаемо тупы и упрямы бывают люди» - думал он, выходя из кабинета директора. - Знал бы этот глупец, что вся наша дряхлая техника,которую в любой приличной фирме сменили бы уже не один раз, держится исключительно за счет моего личного волшебства. А этот напыщенный индюк целых полчаса вкручивал мне о какой-то там трудовой дисциплине и недопустимости опозданий. Эх, показаться бы ему в своем истинном виде - небось, «кондратий» бы хватил со страха. Да эти людишки и понятия не имеют, что рядом с ними не живет, а мучается настоящий живой джинн. Для них всех «джинн» - это, прежде всего, скверный химический напиток, который продают во всех дешевых ларьках.

. . . .

«В конце концов, почему бы не отнестись ко всему этому как к ролевой игре»? – утешал себя другой эльф из клана Утреннего света, а по совместительству юрист фирмы «Артреклама». Ведь играют же люди в нас, я тоже вполне могу представить себе, что территория фирмы это, как оно называется, ах, да, игровой полигон. Игра «обычный день в обычной фирме», действующие лица – только люди… Никогда бы добровольно не согласился участвовать в подобном мероприятии!

Одновременно та же самая мысль посетила и остальных сотрудников фирмы «Артреклама», подняв всем настроение. Сотрудники приободрились и заторопились к своим рабочим местам. Игра началась.

Не сговариваясь, все старательно вживались в доставшиеся им роли. Эльф Эвенгар вместо того, чтобы начать день ирландской музыкой, поставил самую дрянную попсу, которую только смог найти и принял активное участие в обсуждении последних футбольных новостей. «Получается – радовался он – я прямо как настоящий».

Орка вытащила из рюкзачка купленную по дороге ярко-розовую помаду и принялась старательно размалевываться. Немного подумав, она добавила ярко-голубые тени и обвела глаза жирным черным контуром. Поправив короткую клетчатую юбочку «а-ля татушка», она, наконец, отошла от зеркала. «Вот теперь полная аутентичность: с первого взгляда понятно, что в голове только две мысли - о моде и о сексе. А еще по дороге надо будет состроить глазки этому дуболому из охраны. Все глупые курицы только от таких и тащатся».

«Какая потрясающая дура» - подумал викинг, когда создание, как будто сошедшее со страницы глянцевого журнала, захлопало перед ним ресницами. – «Такую бы ни один уважающий себя дракон даже есть не стал, а, рискнув, наверняка, заработал бы расстройство желудка. Небось, с утра до вечера только и слушает, что всякое писклявое мяуканье и даже не подозревает, что на свете существуют такие группы как «Mervent» или «Тролль гнет ель». И, стараясь не смотреть на выложенные на самом виду приключения влюбленного киллера, углубился в очередной фантастический роман. Конечно, это означало выйти из роли, но после такой встречи срочно требовался глоток свежего воздуха.

Довольная произведенным эффектом, орка, ни на кого не глядя, летела по коридору и едва не врезалась в господина Селедкина. В последнюю долю секунды ей чудом удалось с ним разминуться и, пробормотав извинения, скрыться в комнате с табличкой «отдел маркетинга».

«Опять не сдержался, давал же себе слово не колдовать в рабочее время – досадовал на себя белый маг. – А что было делать; это легкомысленное создание снесло бы меня и не заметило. Наверно, ей наш охранник мозги задурил. Такому бы мечом махать, а не книжки почитывать целыми днями. И добро бы что путное – Муркока или Ле Гуин, так ведь нет, сам не свой от всякой макулатуры».

Проходя мимо полуоткрытой двери, ведущей в отдел рекламы, он недовольно поморщился. Двое сотрудников играли в очередную версию «беги-стреляй», а третий, сидя в наушниках, мотал головой в такт музыке и подпевал - как ему казалось, тихонько. «Откуда в них столько безответственности – даже расстроился директор. – И все карандаши из приемной опять перетаскали. Ну, прямо кендеры, честное слово».

. . . .

Наступил обеденный перерыв. Согласно традициям фирмы весь трудовой коллектив собирался в обеденной комнате как одна семья. Директор, сидя во главе стола, делал героические усилия, чтобы не придвигать взглядом солонку и тарелку с хлебом и не менять вкус скучнейшего картофельного пюре. Эльфы – светлый и темный, оказавшиеся друг напротив друга – так же старательно скрывали свои хорошие манеры. Светлый преуспел в этом больше. Ему удалось, несмотря на врожденную грацию, уронить на скатерть пол-ложки салата и вместо «приношу свои извинения» громко прошептать «вот, блин». Темный собрался, было, «нечаянно» опрокинуть на себя стакан компота, но так и не решился. На какую-то долю секунды оба одновременно подняли глаза, посмотрели друг на друга и почувствовали друг к другу нечто вроде понимания и сочувствия. Но тут же синхронно одернули себя: «что ты фантазируешь, нет тут никаких своих. Ты один среди людей и не забывай об этом»

Викинг, устроившийся на самом «непочетном» конце стола, наоборот, из кожи вон лез, чтобы не вести себя так, как привык в родной дружине, мысленно досадуя, что пюре с салатом и крохотной котлеткой – вовсе не еда для мужчины. Джинн, а точнее, Славик Иванов, превозмогая природную необщительность, пересказывал последние интернетовские новости. Орка демонстративно разложила возле своей тарелки иллюстрированный журнал «Счастливая домохозяйка», время от времени кидая кокетливые взгляды на сотрудников, исключая, разве что, директора.

. . . .

Вторая половина дня прошла немного легче; всем участникам грела душу мысль о скором окончании игры. «Еще пара часов – думал директор, украдкой доставая из кармана хронометр, сделанный по заказу лучшими мастерами-гномами. Надеть любимую домашнюю мантию, часок-другой почитать трактат по алхимии. Причем, не современное переиздание, а самый что ни на есть подлинник». В мыслях эльфов – светлого и темного - проносились на удивление похожие картины, правда, представленные с противоположных «классовых позиций». Воительница с трудом удерживалась от того, чтобы пойти в туалетную комнату и смыть весь этот идиотский грим, но мужественно продолжала отыгрывать свою роль; настоящий воин должен уметь преодолевать и не такие трудности. Викинг представлял в своем воображении летний поход, куда они направятся с дружиной. Конечно, это означало проявить слабость, но даже его знаменитая выдержка имеет свои границы. Еще немного и ему смертельно захочется либо завыть не хуже волка-оборотня, либо впасть в ярость берсерка.

. . . .

Пробило шесть часов. Нет, никаких звуков не было, просто заветная цифра появилась в правом нижнем углу экрана у всех компьютеров в фирме. С еле сдерживаемыми вздохами облегчения участники покидали игровой полигон. Господин Селедкин свернул за угол на своей новенькой девятке, проехал несколько метров и, воровато оглянувшись по сторонам, исчез вместе со своей машиной в портале, возникшем прямо посреди улицы. Джинн испарился прямо с рабочего места, облачком черного дыма пролетел мимо ничего не подозревающего охранника и скрылся в неизвестном направлении. По дороге домой нужно заглянуть еще в парочку миров, а потом аккуратно вернуть время назад. Если этого не сделать, супруга устроит небольшой Армагедон. Кендеры, покинув здание фирмы, перестали притворяться солидными взрослыми людьми. С громким смехом они побросали свои кейсы и дипломаты и принялись азартно гонять по пустырю консервную банку. Эвенгар и его идеологический противник из клана Утреннего света незаметно исчезли, правда, один через парадный вход, а другой предпочел воспользоваться черной лестницей. Орка, улучив момент, когда сотрудницы вышли повертеться на прощанье перед большим зеркалом в коридоре, вылезла прямо из окна, благо, первый этаж. Завтра она как-нибудь все объяснит или на это просто не обратят никакого внимания. Ушла и ушла, не все ли равно.

В эти минуты мысли членов коллектива фирмы «Артреклама» на удивление совпадали. Как хорошо: теперь наконец-то можно побыть самим собой. Больше не нужно ломать комедию перед непонятными существами, именуемыми людьми. По крайней мере, до завтрашнего утра.

2005

Маскировка-2

В фирме «Артреклама» появился необычный посетитель. Внешне ничего особенного не произошло; представитель заказчика пришел утрясти некоторые детали и подписать договор. Так как он был здесь впервые, то, прежде чем найти нужное помещение, он немного поплутал по коридорам и заглянул в несколько комнат. Посетитель даже и не подозревал, что стал причиной настоящих шекспировских страстей.

Первым, кто заметил его, был викинг с драккара Орма Рыжего, который в рабочее время старательно маскировавшегося под обычного охранника – простого парня без особых затей. Когда вошедший предъявил временный пропуск, он обратил внимание, что заколка на галстуке посетителя украшена миниатюрным изображением молота Тора. «Наш – подумал викинг. - Что же он забыл о маскировке? У меня, конечно, тоже бывают проколы, но чтобы выдать себя так явно… Надо будет улучить момент и осторожно напомнить ему об этом».

Архимаг, он же господин Селедкин, директор фирмы «Артреклама», случайно столкнувшийся с посетителем в коридоре, обратил внимание на изящный серебряный браслет, сплошь покрытый рунами и еле заметное тисненое изображение летучей мыши на его кейсе. «Ну и ну, коллега – подумал он. Что же он проявляет такую небрежность – артефакты и эмблема ордена прямо на самом виду… Хорошо, хоть блокировку догадался поставить, кстати, довольно качественно – никакого магического фона, как ни сканируй; человек как человек».

Темный эльф Эвенгар обратил внимание на клановые цвета, которые посетитель подобрал в своем наряде – рубашка цвета пожухлой осенней травы, костюм, оттенок которого презренные цивилы определили бы как асфальтовый, но для того, кто может видеть скрытое, все выглядело совсем по-другому. «Клан Серого Камня – рассуждал сам с собой эльф. - Параллельные полоски на галстуке означают, что клан по-прежнему на стороне Порядка, а не Хаоса. Но только зачем он так неосторожен, ведь это сводит на нет всю его маскировку. Иллюзия внешности – выше всех похвал – круглые серые глаза, толстые щеки, уши как лопухи, да еще и оттопырены почти перпендикулярно голове. Ни за что не заподозришь в этом простофиле чистокровного эльфа. Если бы не цвета – сам бы нипочем не догадался».

Воительнице из дома Можжевельника, она же Лиля из отдела маркетинга, сразу бросились в глаза длинные волосы, перевязанные сзади черным кожаным шнурком, что неоспоримо свидетельствовало о сотрудничестве с темными силами и особенная крадущаяся походка. Так ходить могут лишь немногие представители старых орочьих родов, посвященные в древние тайны, доступные очень немногим. От волнения она толкнула чашку. Горячий чай выплеснулся наружу и залил страницу лежащего поверх документов журнала «Домашний уют». Но девушка этого даже не заметила, взгляд ее был устремлен на того, кто виделся всем остальным как мужчина лет двадцати пяти в строгом сером костюме и с кожаным кейсом в руках. «Наш! – так и подпрыгнуло ее сердце. – А я думала, что из дома Черной Звезды больше никого не осталось… Но как он неосторожен:носить знак посвященного прямо на глазах у всех. Хорошо еще, что кроме меня здесь одни цивилы, то есть люди, ни во что не врубаются. А если бы, к примеру, эльфы? Надо непременно предупредить его об осторожности». И она встала и попыталась незаметно выскользнуть в коридор вслед за посетителем. Но сначала совершено некстати раздался телефонный звонок, потом пришлось отвечать на кучу дурацких вопросов… Выйдя наконец из комнаты, Лиля уже не смогла найти того, кто назвался представителем заказчика. Попробовав настроиться на телепатическую волну, она не ощутила никакого контакта.«Ну, хоть закрыться догадался - немного успокоилась она. - В конце концов, о ком я беспокоюсь? Посвященного из дома Черной Звезды не так-то просто застать врасплох. К сожалению что он не захотел со мной пообщаться, а ведь не так часто встретишь своего в этом унылом обывательском мире. Как жаль, что представители древних домов все еще держатся за отжившие свое предрассудки». И, оглянувшись вокруг еще раз, она вернулась к работе.

Кендеры, которые в полном составе осели в закутке, оборудованном под курилку, тоже с интересом взирали на пришедшего. Надо же, свой! Такую озорную лукавую улыбку ни с чем не спутаешь. И смотрит, будто затевает какую-нибудь каверзу. А с какой ловкостью он стащил из стойки рекламный журнал; какая разница, что он бесплатный и положен здесь специально для всех желающих. Ведь стащить гораздо интереснее. Жаль, что это не новый сотрудник: чем больше кендеров в коллективе, тем веселее проходит рабочий день. А этот и вовсе правильный, достаточно посмотреть на его ботинки: в таких не по офисным полам расхаживать, а по лесным тропинкам. Так и надо: неизвестно чего захочет левая пятка в следующее мгновение, не отправляться же за приключениями экипированным абы как…

Но к великому сожалению группы кендеров посетитель то ли очень торопился, то ли оказался убежденным противником курения. Помахивая нестандартно приобретенным журналом, он с нарочито деловым видом прошествовал мимо них.

Из приоткрытой двери «паучатника», он же кабинет системного администратора, за пришедшим наблюдал джинн. «Свой безо всякого сомнения – рассуждал тот. – конечно, это не джин, не дэв, даже не ифрит, но тем не менее догадаться можно. Ловко замаскировался, ничего не скажешь». Выглянув в окно, он увидел ждущую посетителя старенькую «тройку», но для искушенного наблюдателя это был, разумеется, ковер-самолет, правда, хитро замаскированный…

. . . .

Виктор Иванович Кузнецов менеджер какого-то ООО спешил покинуть это скучное место. «Ну и ну, – поражался он – сохранились же еще такие конторы. Вроде, современный офис, все на уровне, а работают прямо ходячие аллегории какие-то. Директор – хоть табличку вешай: «бюрократ класический». Девица в отделе маркетинга – типичная вертихвостка из тех, которые зачитываются дамскими романами и мечтают о принце на белом «мерседесе». Я уже не говорю об охраннике – гора мускулов, затянутая в псевдокамуфляж. Как будто сошел с обложки какой-нибудь «книги для настоящих мужчин», где кровь и грязь буквально льются с каждой страницы. Все как один – типичные жители плоского мира: работа-дом-работа, пожрать-поспать-телевизор посмотреть. Такое впечатление, что, стоит побыть здесь еще немного – и начнешь задыхаться.

Пожалуй, надо сделать небольшой крюк, проехать мимо нашего сквера, может, хоть издали увижу кого-нибудь в ролевом костюме, все как-то на душе легче станет. Скорее бы выходные – в лес, потусоваться с нормальным народом»…

. . . .

Из окон офиса посетителя провожало множество глаз. «Наш – думал каждый из сотрудников фирмы «Артреклама» - разумеется, наш. Но что же он так пренебрегает маскировкой?

Интеллигенты, они такие

- Вот видите! – удовлетворенно заметила Клавдия Сергеевна, высовываясь в окно и почти дотягиваясь до противоположного подоконника. – А кто-то еще сомневался.

- В самом деле, - подтвердила Нина Петровна, энергично вертя головой, чтобы увидеть всех собеседников сразу. - Наш двор просто не узнать.

Супруги Чижиковы с первого этажа синхронно кивнули. Пианистка Юлиана, которой было трудно передвигаться по комнате и напрягать голос, заиграла цирковой марш. Он настолько подходил к случаю, что не вызвал возражений даже у Дамы В Сером, когда-то преподававшей хорошие манеры в Смольном институте.

- Господа, не будем останавливаться на достигнутом, - заявил Аристарх Сигизмундович, изящно просачиваясь из форточки и зависая на уровне третьего этажа. – Давайте теперь займемся вертикальным озеленением в швейцарском духе. Помнится, у графини Волковой был недурной зимний сад…

Двор-колодец преобразился, будто по волшебству. Если придерживаться точности, даже не двор, а просторная вентиляционная шахта. Выходящие в него окна располагались так близко друг от друга, что при желании можно было не только наблюдать, что происходит у соседей, но и при необходимости передать что-нибудь из рук в руки, не утруждая себя хождением по лестницам. Вторую возможность новые жильцы «изнаночной стороны дома» довольно быстро успели оценить по достоинству. Поделиться свежей газетой или лакомством, приготовленным по особому рецепту, обменяться новостями, устроить общее обсуждение проблем современной культуры – для этого двор подходил как нельзя лучше

Что же касается первой возможности, то интеллигентный человек – а таковыми являлись здесь все жильцы без исключения – всегда сумеет сделать вид, будто не заметил того, что не предназначено для посторонних глаз.

. . . .

В комнаты, когда-то предназначавшиеся для прислуги, переселили тех, кто принадлежал к далеко не первому поколению жильцов этого дома. Построенный в начале 20в. почти дворец в стиле северный модерн, сперва был собственностью не то банкира, не то богатого промышленника. После революции и последовавшего за ней уплотнения на месте апартаментов, предназначенных для хозяина и состоятельных квартиросъемщиков, образовались колоритные ленинградские, а затем и питерские коммуналки. А во время перестройки дом оказался фактически выкуплен «новым русским», возомнившем себя наследником того самого банкира. По распоряжению нового хозяина в двери коммуналок звонили шустрые риэлторы. Жильцы с большей или меньшей радостью переселялись в новостройки.

Но благостную картину портило несколько упрямых интеллигентов.

- Мне?! Уехать с Петроградской стороны?! – возмущенно переспрашивала Клавдия Сергеевна – персональная пенсионерка, состоящая во всемирном клубе петербуржцев. – Сорок минут пешком и передо мной Эрмитаж, Невский проспект, Филармония, наконец.

- Имейте в виду, - торжественно заявляла Нина Петровна - сотрудница месткома с почти полувековым стажем и большая ценительница детективного жанра, - если со мной произойдет, так сказать, несчастный случай, об этом моментально узнают все средства массовой информации, а также международные организации, включая ООН и конституционный суд. Всех кого надо я уже предупредила.

Супруги Чижиковы молча демонстрировали почетные грамоты и документы, защищающие их право на проживание в этом доме – единственное, что у них осталось после многолетней работы на оборонном предприятии, ныне преобразованном во множество кооперативов. У пианистки Юлианы и остальных имелись такие же убедительные основания, подкрепляющие категорический отказ покидать родные пенаты.

Убедившись в невозможности, как уговоров, так и решения проблемы силовым методом, новый хозяин дома, известный в определенных кругах как Вован Зелененький, пошел на хитрость. Нанятые им юристы выяснили, что согласно такой-то поправке к некому закону, упрямцев можно переселить в другую квартиру того же самого дома – так сказать, не меняя адреса. Единственное условие - чтобы величина новой жилплощади не оказалась меньше предыдущей – легко выполнялось.

- Намучаются там и сами запросятся с вещами на выход, - усмехался Вован Зелененький.

Вместе с обычными жильцами парадную часть дома покинули и нематериальные: Аристарх Сигизмундович, застрелившийся за своим письменным столом, не пожелав отдавать квартиру финиспектору Фоменко, Дама В Сером, испокон века обитающая в ротонде и неформалка Алина, с начала восьмидесятых плакавшая перед дверью бывшей дворницкой.

Существенный недостаток нового жилья заключался даже не в отсутствии вида из окна. Во двор, куда попасть можно было только из окон первого этажа, почти не заглядывало солнце. Даже в самую ясную погоду здесь царил вечерний полумрак.

Но интеллигентный человек всегда найдет достойный выход из любой ситуации. Новые жильцы принялись по выражению светила современной психологии «делать из лимона лимонад». Общими усилиями стены крохотного двора были очищены от многолетней грязи и копоти, а затем расписаны цветами и экзотическими птицами. Последнее являлось исключительной заслугой обитающего в мансарде художника и Дамы В Сером, сообщившей, что в одном из дымоходов на черной лестнице хранится несколько золотых червонцев, спрятанных налетчиками еще в эпоху нэпа.

Очистить двор – точнее, дно колодца - от мусора взялись супруги Чижиковы; места там хватало только чтобы развернуться им вдвоем.

- Что вы, разве это трудности! – смеясь, отвечала сочувствующим Людмила, сгребая в совок бутылочные осколки. – После овощебазы, так вообще мелочи жизни.

- А в институтском стройотряде, помнишь? – подхватывал Юрий, проворно связывая в аккуратную стопочку остатки кухонного стола.

Последним предметом, обнаружившимся под грудой мусора, оказался нагревательный прибор, известный как рефлектор. Пока Юрий озадаченно вертел находку в руках, случайно проникший во двор солнечный луч отразился от блестящей металлической чаши, разбросав по стенам целую толпу солнечных зайчиков.

- Эврика! – одновременно воскликнули супруги Чижиковы.

. . . .

На следующее утро посреди крохотного пятачка свободного пространства возникла впечатляющая конструкция: нечто вроде металлического цветка, состоящего из чаши от рефлектора и укрепленных вокруг нее наподобие лепестков ламп «синего света» - непременного атрибута любой питерской квартиры. Выставленные в каждом окне зеркала подхватывали отражающиеся от блестящих поверхностей солнечные лучи, передавая их друг другу. Несмотря на то, что во внешнем мире было пасмурно, здесь вместо положенного по календарю апреля наступил жаркий июль.

- Это еще не все, что можно сделать, - вскоре заявил Юрий Чижиков. – Мы с Людой собираемся установить на крыше уловитель-накопитель, чтобы запасаться солнечной энергией на случай длительной непогоды.

- Нечто подобное я прочел у господина Жюль Верна, - заметил Аристарх Сигизмундович, высовываясь из стены. – Позвольте внести некоторые поправки…

- На крыше есть одно клевое местечко, за башенкой сразу направо. Там все время солнце и по ночам сидеть было так прикольно, - перебила его Алина, вытирая нос рукавом свитера. Тотчас же возникшая из ниоткуда рука Дамы В Сером протянула ей такой же призрачный носовой платок. – Пасиб, то есть, мерси, мадам.

. . . .

Некоторое время спустя жителей двора-колодца, теперь объединившихся в клуб «Петербургский Гелиос», посетила новая идея.

- Нельзя быть эгоистами! – снова решительно заявила Нина Петровна. – У нас зеркальной энергии хоть отбавляй, а жильцы соседнего двора, такого же, как наш, не вылезают из простуд и бронхитов. И неудивительно: у них настоящая полярная ночь, как здесь раньше.

- Вы совершенно правы, - заметила Клавдия Сергеевна, украшая свое зеркало хрустальными подвесками от люстры. – Интеллигентные люди должны помогать друг другу.

Пианистка Юлиана выразила свое согласие отрывком из «Вальса цветов». Супруги Чижиковы без лишних слов приступили к разработке проекта. На следующий день над крышей дома на Петроградской возникло светящееся облако. Никто не обратил на него внимания, решив, что на доме установлена еще одна реклама.

. . . .

Рано или поздно любая тайна всплывает на поверхность. Произошло это и с клубом «Петербургский Гелиос». Вовану Зелененькому передали пачку фотографий, где было запечатлено нечто, похожее на оранжерею, салон живописи, элитный курорт, но даже отдаленно не напоминающее мрачный двор-колодец.

Не сомневаясь, что его примут «с оркестром и красной дорожкой», фактический хозяин дома подал заявку в клуб «Петербургский Гелиос». Ему было отказано. Как и риэлторам, предложившим за комнаты, выходящие во двор, втрое больше их первоначальной стоимости. Вован Евгеньевич недвусмысленно дал понять, что его терпение иссякло.

- Ну и что с ними делать! – жаловался он на светском рауте для своих, проходящем в вип-сауне. – Разбегаться даже не думают. Прикиньте, оранжерею на крыше восстанавливать собрались. Интеллигенты, одно слово! Если так и дальше пойдет, фиг их отсюда выкуришь. И выгнать нельзя, только если на добровольной основе.

- Интеллигенты, говоришь…, - задумчиво протянул один из «очень уважаемых людей». – Есть тут один вариант. Подошлю к тебе людишек, как раз такие проблемы и разруливают.

На следующее утро хозяин дома на Петроградской объяснял задачу группе, состоящей из студентки театрального института, мастера по свету с частной киностудии и специалиста по кабельному телевидению.

. . . .

Настроение жителей не парадной части дома было самым боевым. На стихийно возникшем вечернем заседании выдвигались самые невероятные предложения. Например, воспроизвести гиперболоид инженера Гарина, чтобы использовать его в оборонных целях. Клавдия Сергеевна была готова пожертвовать для такого дела бритвенное зеркало покойного супруга и запас торфяного удобрения для цветов. Аристарх Сигизмундович сожалел, что не может вызвать «возомнившего о себе мерзавца» на дуэль, Нина Петровна – что не имеет возможности пропесочить его на заседании месткома.

Наступила ночь, но жильцы и не думали расходиться. Внезапно все пространство двора заполнилось белесым дымом, а затем прямо в воздухе над чашей рефлектора возникла светящаяся женская фигура, точнее верхняя ее половина, как у диктора программы новостей.

- Приветствую вас, люди двадцатого века! - произнес высокий мелодичный голос.

- Аэлита! – ахнула Нина Петровна.

- Фосфорическая женщина, - поправили ее из окна напротив.

Свечение потухло. Перед собравшимися предстала типичная героиня старого черно-белого фильма – серьезная молодая женщина в белой блузке и пиджаке, на котором поблескивали значок «ударник социалистического труда» и медаль «ВДНХ 1939г».

- Благодаря вашему изобретению я смогла преодолеть временной поток и оказаться здесь, хоть и не в материальной форме. Мы, группа советских биологов обращаемся к вам, ученые будущего. Без вашей помощи результат наших многолетних трудов может погибнуть, не принеся пользу человечеству. Наша лаборатория занималась выведением свеклы с повышенным содержанием витаминов и вкусом клубники, специально для детских учреждений. Засекреченная делянка находилась вот здесь – в руках у женщины появилась карта Ленинградской области.

- Узнаю, там было совхозное поле, - кивнула Людмила Чижикова. – Мы туда еще студентами на картошку ездили.

- Опытно-экспериментальный урожай должен появиться в этом году, - продолжала посланница из прошлого. – Но местность застраивается. Еще немного и делянка будет уничтожена. Но просто сохранить ее недостаточно, необходимо обеспечить чудо-свекле постоянное освещение. Мы планировали возвести рядом специальный корпус, а на его крыше установить систему зеркал, примерно такую же, как ваша. Это не удалось осуществить… по причинам, не подлежащим разглашению. Вся надежда только на вас, товарищи потомки!

- Что от нас требуется? – деловито перебил ее Юрий Чижиков.

- Поточнее можно сформулировать? – подхватила Людмила. – Минутку, пожалуйста, я схожу за карандашом и бумагой.

- Значит, надо переносить на новое место всю конструкцию…

- Как переносить?

- Вместе с домом? Ой, прикольно!

- Куда двигать будем? С какой скоростью?

- Это же памятник архитектуры, кто нам такое разрешит?! И вообще…

На некоторое время во дворе воцарилась тишина.

- Что же, ради благой цели… - торжественно заявила Клавдия Сергеевна, выразив общее мнение.

- Нужно уметь жертвовать своими интересами! – воскликнула Дама В Сером, обычно предельно сдержанная. – Ведь речь идет об общественном благе.

- Технически перенес дома вполне осуществим, - заговорила Людмила Чижикова после того, как супруги несколько минут что-то вычерчивали в школьной тетрадке. – А вот что касается документальной стороны вопроса…

Будто в подтверждение ее слов с верхнего этажа послышались звуки «Вальса сомнение».

- Вы хотите сказать, что испугались каких-то чинуш и бюрократов? – выкрикнула Нина Петровна, для пущей убедительности стукнув кулаком по подоконнику. Луч света в ее зеркале испуганно замигал. – И к тому же зачем все так усложнять? Почему просто не построить в нужном месте новый дом и не установить там наши зеркала? А делянка автоматически станет придомовой территорией и пусть кто-нибудь только попробует ее тронуть!

- Представляете себе, в какую сумму это выльется?

- Проект, материалы, согласование… На взятки еще больше денег уйдет.

Взгляды всех обратились к Даме в Сером, но та лишь печально покачала головой. К сожалению, все клады в доме давно закончились.

- У нашего главного недруга денег хватило бы, - задумчиво проговорила Клавдия Сергеевна. – Как вы думаете, если мы взамен пообещаем ему передать наши комнаты и «Петербургский Гелиос» в его собственность…

- Вы полагаете, что у подобных индивидуумов есть понятие о чести и порядочности? – гневно перебил ее Аристарх Сигизмундович. – Я чужд сословных предрассудков, но в данном случае нравственный облик гм… господина Зелененького полностью соответствует его происхождению из самых низов общества.

- Вот если бы наши зеркала смогли осветить его темную сущность, - задумчиво продолжила Людмила Чижикова. – Но это уже не из области точной науки. Хотя…

. . . .

В кабинете Вована Зелененького само собой появилось письмо от руководства клуба «Петербургский Гелиос» с приглашением на переговоры, которые должны состояться завтра в полдень в комнате Нины Петровны. Прочитав, он довольно потер руки: сработало, не зря отвалил актеришкам столько бабла.

Страхи жильцов, что ничего не получится, оказались напрасными. Вован Евгеньевич с не подумал возражать. Более того: он принялся тут же, не теряя времени, осуществлять эту идею. Непонятно, что послужило тому причиной – немного перенастроенная система зеркал, внезапно проснувшаяся сознательность или фраза, вскользь брошенная Клавдией Сергеевной:

- Если конечно, на подобное хватит ваших сил и материальных возможностей.

Вскоре посреди бывшего совхозного поля вырос девятиэтажный дом в виде полукруга. Всю середину двора занимало тщательно огороженное пространство – остаток совхозного поля, где и в самом деле росла свекла. На крыше дома в специально оборудованной галерее разместилась система зеркал, изготовленная на закрытом производстве по особому заказу. Зеркала, выставленные в окнах двора-колодца, и конструкция из чаши рефлектора и ламп синего света вместе с комнатами перешли в собственность Вована Евгеньевича.

Упрямые интеллигенты переселились в новые квартиры: принципы - это, конечно, почетно, но ради спасения дела, которому ученые посвятили свою жизнь… За неимением двора-колодца местом общения теперь служит сквер возле дома, но никто не считает это большим неудобством. Представительница советских биологов прошлого больше на связь не выходила: должно быть, сочла свою задачу выполненной.

Вместе с обычными жильцами на новое место перебрались и нематериальные. Аристарх Сигизмундович переехал вместе с письменным столом и прочим имуществом праправнучки финиспектора Фоменко. Неформалка Алина - с дверью от бывшей дворницкой. Теперь эта дверь закрывает лестничную площадку верхнего этажа. Там - в художественной галерее «Колодец» - выставляются работы художника, поменявшего одну мансарду на другую. Алина плачет только тогда, когда в галерее мало посетителей, но такое случается крайне редко. Дама В Сером согласилась на переезд лишь после того, как стены парадной лестницы украсили страницами из учебника по хорошим манерам. Своим новым местом пребывания ревнительница хороших манер избрала помещение консьержа. Пианистка Юлиана получила квартиру на первом этаже и по-прежнему активно участвует в общественной жизни. Жильцы из соседнего двора-колодца поселились в этом же доме; с тех пор никто из них не подхватил даже обычного насморка.

Так что все довольны и счастливы. А что дорог и магазинов поблизости никаких, так это грубая приземленная проза. На нее даже обращать внимание как-то неловко. Во всяком случае, интеллигентный человек этого делать точно не станет.

. . . .

- Вот почему наш дом стоит один посреди поля и архитектура у него такая ненормативная, - закончил свой рассказ старейший сотрудник ЖКХ-На-Неудобьях. - А тем, кто утверждает, будто причина, что в строительной компании деньги отмывали и стройматериалы в срочном порядке списывали, так не верьте, ерунда все это. Они еще и не такого нарасскажут. Например, что проект нашего дома чья-то недоучившаяся дочка рисовала. Или, что нас просто-напросто выманили с элитной жилплощади.

На самом деле все у нас обстоит лучше некуда. Продуктовые магазины и прочую инфраструктуру когда-нибудь построят. Человек, знаете ли, живет не хлебом единым. А через несколько лет метро обещали провести; сорок минут – и пожалуйста: перед нами Эрмитаж, Невский проспект и Филармония.

Что, свекла? Вот с ней не очень получилось. Подвели мы советских биологов. В чем промашку дали, понять не могу. Систему зеркал смонтировали как следует, настроили точней некуда. Правда, чертежей нам почему-то не предоставили, но ведь логику и здравый смысл никто не отменял… Солнечным светом корнеплоды обеспечены, лучше не бывает. В пасмурную погоду пользуемся зеркальной энергией из накопителя. Эмоциональный фон растениям также обеспечили согласно рекомендации – возле делянки каждые выходные проходят концерты классической музыки или выступления танцевальных коллективов. Сами тоже участвуем по мере сил. Несколько урожаев свеклы уже сняли: размеры просто рекордные, насыщенность цвета выше всех похвал, а вот вместо клубничного то шоколадный, то банановый вкус получается. А в прошлом сезоне так вообще капучино с двойными сливками.

…- Что же в них такое, в этих интеллигентах? - напряженно размышлял Вован Зелененький. – Со свеклой вон как развернулись… Да что свекла! На Марс их пошли – они там и в самом деле яблоневые сады разведут. Вот ведь, оказывается, в чем сила! А я-то всю жизнь как лох: бабло, тачки, разборки…

…- Какая женщина! – надоедал уже которому собеседнику Аристарх Сигизмундович. – Согласитесь, в ней просто бездна природного благородства и аристократизма. Как вы думаете, она нанесет нам визит на новом месте? И понравятся ли ей розы с запахом свеклы?

2018

Волшебник из жилуправления

Волшебники из управления жилконторы не читали заклинаний, не сотрудничали с нечистой силой, но, тем не менее, чудеса на вверенной им площади происходили самые настоящие.

Совершались они с помощью самых простых подручных средств, таких как бланки документов, печати и денежные знаки. Все эти волшебные превращения имели одну особенность – они приносили недурной доход всему жилуправлению и, в особенности, его председателю Сергею Викторовичу. Но, в один далеко не прекрасный день, источник дохода оказался перекрыт самым неожиданным образом.

. . .

В жилуправлении были устроены скромные посиделки по случаю заключения очередного выгодного договора. Зарубежный бизнесмен покупал квартиру на третьем этаже, состоящую из четырех комнат, холла с камином, эркера и балкона с кариатидами. В процессе оформления сделки волшебники из жилуправления превзошли самих себя. Если верить вышедшим из-под их пера документам,никакой квартиры номер сто не существует в природе, и никогда не было. Под этим номером значилась каморка над подворотней, давно находящаяся в аварийном состоянии. Ее и сдавали на длительный срок обществу экстрасенсов-любителей.

Действие выпитых Сергеем Викторовичем напитков оказалось таковым, что по прошествии времени он обнаружил, что дремлет в гордом одиночестве, положив голову прямо на стол, между рюмкой коньяка и недоеденным куском шоколадного торта. И тут он услышал тоненький голосок:

– Вставай, хозяин, нас ждут великие дела!

Со страхом приподняв голову, Сергей Викторович увидел стоящего на столе маленького человечка. Человечек был одет в зеленый костюмчик, плащ с капюшоном и крохотные коричневые сапожки. Лицо его вызывало симпатию с первого взгляда: круглые зеленые глаза, все время улыбающийся рот и короткие рыжие волосы, торчащие в разные стороны.

– К-кто ты? – спросил Сергей Викторович, с трудом ворочая языком.

– Я твой помощник из волшебного мира. Видишь ли, ты способный чародей, но никогда не доводишь дело до конца, поэтому превращение и не получается. Я прислан помочь тебе в волшебных делах.

Произнеся эту маленькую речь, существо подошло к оставшемуся торту, отломило с его поверхности шоколадную бутылочку и, откусив кусок горлышка, одним глотком выпило ее содержимое.

– Ох, не надо было столько пить – перепугался сначала Сергей Викторович, но, поразмыслив, пришел к следующему выводу: - А чего это я так беспокоюсь, ведь я просто сплю и вижу сон. А раз это сон, значит, можно делать все, что захочется.

Он налил еще коньяку сначала себе, а потом собесднику в протянутую шоколадную бутылочку.

– Ну что, начнем, пожалуй, – сказал новоявленный помощник. – Что тут у тебя?

Странный гость прошелся по лежащим на столе страницам договора.

– Неплохо, неплохо, чувствуется полет фантазии…

– За это дело надо выпить! – перебил его Сергей Викторович.

Выпили еще по рюмке. Что было потом, председатель жилуправления помнил плохо. Кажется, они с помощником распевали на два голоса какую-то старинную балладу. Потом человечек прочел стихи на непонятном языке и топнул ногой по договору, отчего все лампочки в люстре вдруг быстро-быстро замигали. Дальнейшее тонуло в алкогольном тумане. Но, скорее всего, ничего страшного не произошло, так как проснулся Сергей Викторович у себя дома, а жена не имела намерений устроить ему скандал.

– Ну, все, дорогая, наконец-то продаем эту квартиру, сегодня документы придут подписывать.

– Какую еще квартиру? Двадцать первую в прошлом году продали, а больше ты ни о чем таком не рассказывал.

– Умница ты у меня, умеешь хранить тайны! Ты права, пока дело не сделано, никому ни слова!

. . . .

Полный радостного предчувствия, явился председатель жилуправления на свое рабочее место. Вскоре пришли и покупатели, но, перед тем, как заключить сделку окончательно, они пожелали еще раз взглянуть на свое приобретение. И вот тут-то возникло совершенно неожиданное препятствие.

Никакой квартиры номер сто на этой лестнице не оказалось! Квартиры номер девяносто девять и сто один оставались на своих местах, а там, где еще вчера находилась дверь, обитая коричневым кожзаменителем, теперь была абсолютно пустая стенка. Немного позже дверь с цифрой сто обнаружилась, но вела она совсем не в квартиру. За ней, в полном соответствии с документами, располагалась каморка с маленьким коридорчиком и окном, выходившим в закуток, где стояли мусорные контейнеры. Стены там были ободранные, с потолка давно осыпалась вся побелка, а пола, по всей вероятности, никогда не касалась циклевочная машинка. Все как в оформленных недавно бумагах

Выслушав от несостоявшихся покупателей, что они об этом думают, Сергей Викторович вернулся к себе в контору, но и там его ждал неприятный сюрприз.

У его стола сидела пожилая женщина в строгом синем костюме и черной шляпке с вуалью. Похоже, у женщины тоже были к нему какие-то претензии:

– Милейший, но это же форменное безобразие! В моей квартире живут какие-то посторонние люди! Потрудитесь немедленно их выселить! Я хозяйка этой квартиры, вот документы.

Сергей Викторович машинально взглянул на протянутые ему бумаги. Да, он прекрасно помнил, о какой квартире идет речь. Месяц назад он самолично оформил ее владелицей умершую гражданку преклонных лет. А теперь, значит, виртуальная хозяйка явилась с того света качать права.

С трудом успокоив не на шутку разгневанную пожилую даму, несчастный председатель отправился домой, надеясь, что все возможные неприятности уже произошли. Но он ошибался! У его подъезда стояла красная спортивная машина, в ней его ждала женщина, одетая дорого и на редкость безвкусно. Сергей Викторович весь сжался, узнав свою давнюю клиентку: молодую весьма энергичную провинциалку, которая пару месяцев назад приехала покорять Питер. Для полного счастья ей не хватало только квартиры в центре. Сергей Викторович с радостью взялся решить эту проблему, для чего превратил свою заказчицу, разумеется, только на бумаге, в мать шестерых детей, один из которых был с особенностями развития, а двое состояли на учете как очень трудные подростки.

Женщина находилась в сильнейшем стрессе. У нее так дрожали руки, что не получалось даже взять сигарету из пачки; все они тут же оказывались переломанными. Чтобы эта особа, не имеющая ни комплексов, ни моральных устоев так разволновалась, требовалась более чем серьезная причина. Увидев Сергея Викторовича, женщина выскочила из машины и едва не набросилась на него с кулаками:

– Ты, волшебник хренов, не умеешь дела делать, так не берись! Кто мне говорил, что все это только на бумаге, что все эти дети и на свет не рождались?! Они ко мне заявились вчера, все шестеро! И говорят, что всегда со мной жили. Не надо мне твоей квартиры, уезжаю к маме в Красные Зори. И деньги мне все до копеечки отдашь!

В полном недоумении пришел Сергей Викторович в контору на следующий день. На столе его ждало письмо, написанное тонким старинным почерком. «Хозяин, извини, произошла ошибка, меня отзывают. Последнее, чем я могу тебе помочь: все, написанное на этой бумаге, станет реальностью». И, правда, рядом с письмом лежало несколько листков странной желтоватой бумаги. Сергей Викторович взял авторучку и задумался. В этот момент радио, которое уже долгое время пылилось в бездействии на шкафу, включилось само собой и мужской голос пропел: «Ну, что бы, ну, что бы мне сделать хорошего?»

Вероятно, под влиянием услышанного, председатель жилуправления встал, открыл сейф, пересчитал деньги, полученные от недавних «превращений», и стал быстро что-то писать.

В результате получился договор с несуществующей фирмой «Благоустройство», предметом которого являлась грандиозная работа во дворе. В данный момент двор представлял собой заплеванную асфальтовую площадку, на которой непонятно как умещались три автомобиля, помойка и сломанные скамейки рядом с остатками фонтана. Согласно договору, завтра здесь должны возникнуть детская площадка, деревья, действующий фонтан, три скамейки, газон и беседка в стиле северный модерн.

На оставшейся половинке страницы Сергей Викторович набросал сценарий торжественного открытия двора. Все как полагается в таких случаях: речь районного депутата, выступление студентов циркового училища и бесплатная раздача мороженого. «Ну, вот я и совершил доброе дело – подумал председатель. - По крайней мере, на бумаге».

Разбудил его на следующее утро телефонный звонок. Секретарша не на шутку волновалась.

– Сергей Викторович, ну, где же вы? Через десять минут открытие, все уже собрались и депутат и журналисты пришли. Ждем только вас!

Двор был просто неузнаваем. За несколько часов там в полном соответствии с планом появились высокие и пышные деревья, детская площадка, клумба и все остальное. Посреди двора журчал фонтан, украшенный фигурами трех лягушек со скрипкой, флейтой и саксофоном. Рядом, где всегда было окно, забитое ржавым листом железа, вовсю работал киоск с бесплатным мороженым.

Праздник получился замечательный. На следующее утро в контору явился представитель фирмы «Благоустройство», молодой человек в зеленом комбинезоне. У представителя фирмы были круглые зеленые глаза и рыжие волосы, торчащие в разные стороны. Денег, лежащих в сейфе, как раз хватило, чтобы оплатить созданное во дворе великолепие. Оставшись в кабинете один, Сергей Викторович поразмышлял немного, а затем собрал все бумаги, касающиеся предыдущих «превращений», и сжег их. Странное дело, пока они горели, на лестнице не смолкал кошачий концерт, а водопроводные трубы выдавали почти музыкальные трели.

Все встало на свои места. Вернулась на место квартира номер сто, сами собой уладились и другие неприятности. Впоследствии в эту квартиру и правда въехала многодетная семья, но ни умственно отсталых, ни трудных подростков там не было. Была только маленькая и очень усердная скрипачка, но это ведь если вдуматься, не так страшно.

. . . .

Впоследствии Сергея Викторовича спросили, что же подтолкнуло его к решению благоустроить двор и председатель жилуправления честно ответил: «Фраза из музыкальной сказки, которую в тот день передавали по радио». Правда, кроме него никто сказки по радио не слышал, не значилось ее и в программе передач, а радиоприемник, как выяснилось, был давно и безнадежно сломан. Но это уже не так важно.

Никаких превращений волшебники из жилконторы больше не предпринимают. Во-первых, почему-то не хочется, а, во вторых, страшновато: вдруг все, что они напридумают, произойдет на самом деле?

10.2001.

Обещал, значит...

Много людей бесследно исчезает в промежутке

между обещанием и его исполнением

(интернетовская мудрость)

- Как, уже справился? И за продуктами сходил, и в аптеку и вещи из химчистки забрал? Не может быть!

Тем не менее, факт оставался фактом: в сумке, которую я торжественно поставил перед бабушкой, было все, о чем мне говорилось час назад.

- Но как? Хотя, если ты предпочитаешь сохранить это в секрете…

- Никакого секрета. Время дискретно, это известно каждому школьнику. Одним из разрывов пространственно-временного континуума я и воспользовался, чтобы выполнить все поручения и вернуться в тот момент времени, когда…

Разумеется, бабушка моим объяснениям не поверила, хоть и старательно притворялась восхищенной. Должно быть, решила, что все или почти все я сделал раньше, а потом разыграл этот спектакль, чтобы произвести на нее впечатление.

Тогда я и сам не понял, как это у меня получилось. Вроде бы даже особенно не спешил. А, когда вернулся домой, выяснилось, что уложился за двадцать минут. В другое время их едва бы хватило, чтобы дойти до универсама и обратно. Про дискретность времени тоже вырвалось как-то непроизвольно. Может быть потому, что накануне прочел об этом длинную статью на каком-то сайте. Или потому, что отец снова ворчал, что я чересчур медлительный…

Но сейчас, много лет спустя, передо мной стояла задача куда сложнее. Вика Королева, которую вся мужская часть курса называла не иначе, как Королева Виктория, пожелала зеркало Клеопатры. Причем, ко дню рождения, а конкретно, к завтрашнему вечеру. За язык меня никто не тянул: сам, добровольно заявил, что к нужному часу доставлю ей это самое зеркало лично в собственные руки.

До часа «ч» времени оставалось катастрофически мало. Информация, которой со мной щедро поделилась Всемирная Сеть, оказалась крайне неутешительной. Бронзовые зеркала, якобы принадлежавшие Клеопатре, входили в экспозицию разных музеев мира. А, следовательно, находились вне зоны доступа. Еще одно обнаружилось на сайте антикварного интернет-магазина, но сумма с кучей нулей не добавляла оптимизма.

Самым простым было бы свести дело к шутке и придти на день рождения с букетом роз и подходящим по тематике сувениром. Но, с другой стороны, в детстве у меня получилось совершить почти невозможное. Почему бы чуду не произойти еще раз?

С чего я тогда начал? Ах, да: решил собрать внутреннюю энергию и уселся в позе лотоса на дедушкином письменном столе. Почему бы не устроить мозговой штурм в уже опробованном месте силы? Хуже от этого все равно не будет.

Старинная мебель жалобно закряхтела под моим весом: еще бы, сейчас я намного крупнее того пятиклассника, которому так хотелось удивить и порадовать бабушку. Поза лотоса тоже получилась не ахти какая, но сейчас это не самое важное. Закрыть глаза, сосредоточиться…

Просидев несколько минут и решив, что из этой затеи ничего не получилось, я открыл глаза и тут же в испуге снова зажмурился. Вместо комнаты, которая по традиции называлась дедушкиным кабинетом, вокруг меня роилось, перетекало, пульсировало нечто, больше всего похожее на огромный конструктор, пребывающий в постоянном движении. Вселенная распадалась на множество пикселов, собираясь в самые невероятные конструкции, чтобы через секунду снова превратиться в мешанину разноцветных точек. Несколько раз я закрывал и снова открывал глаза, тряс головой, но всякий раз наблюдал ту же самую картину. Оставаясь в позе лотоса, я будто висел в воздухе, с изумлением наблюдая за происходящим.

Как вскоре выяснилось, кроме меня здесь находились и другие люди. Кто-то бродил в осыпающемся лабиринте, запутываясь все больше, кто-то целеустремленно карабкался вверх, кто-то, наоборот, демонстративно бездельничал.

Из мельтешащих точек выглянуло знакомое лицо. Парень Лариски с пятого этажа, несколько раз я сталкивался с ним на лестнице. Как раз недавно соседка громким шепотом рассказывала маме, что тот наобещал ее дочке «молочные реки и кисельные берега», а потом бесследно исчез. Вот он, оказывается, где!

- Обещал – не значит женился, - будто услышав мои мысли, заявил юный софист и снова растворился в цветном хаосе.

Понятно: сюда попадают все, кто дал слово и не смог его выполнить. Или не захотел. Или струсил. Вроде страны невыученных уроков, только для взрослых.

Значит, если следовать логике, тот замученный индивидуум, который при мне уже в который раз вкатывает на гору здоровенный булыжник, тоже что-то кому-то наобещал? Как и типы в деловых костюмах, сидящие по горло в трясине. Плюх! Один уже утонул: не иначе, накопилась критическая масса невыполненных обещаний.

Внезапно я ощутил, что все вокруг начинает медленно вращаться, будто в гигантском миксере. Неподалеку от меня возник бурлящий водоворот, к которому против своей воли стремились все обитатели этого странного мира. Затем неведомая сила потащила и меня - сперва по кругу, а затем по медленно сужающейся спирали. Вряд ли это могло означать что-то хорошее.

- Подождите! – изо всех сил крикнул я, сам толком не понимая, к кому обращаясь. – Я хочу исполнить обещание. Слышите, хочу! За этим я сюда и пришел. Честное слово!

Прямо передо мной из пикселов сложился монитор с клавиатурой вроде тех, что стоят в торговых центрах. На экране возникла надпись: «задать вопрос администрации». Ни капельки не удивившись, я набрал в нужном окошке: «Требуется зеркало Клеопатры, подлинник, срочно». Тут же появилось всплывающее окно: «ваша заявка принята» и монитор исчез во вспышке ослепительно яркого света.

…Жара, ветер, который вместо прохлады несет с собой тучи мелкого песка, он забивается всюду, куда только можно, и скрипит на зубах. Какого черта я решился на эту проклятую экспедицию? Если не удастся докопаться до развалин дворца, я буду окончательно разорен. Последние остатки семейного состояния пойдут с молотка…

Стоп! Это не мои мысли! И вообще, куда меня занесло?

Первое, что я заметил, в ужасе открыв глаза, была огромная яма, вырытая в толще песка. На дне ее копошилось множество дочерна загорелых людей, одетых в какие-то лохмотья. Понятно: археологические раскопки. А я здесь каким боком?

Подо мной обнаружился хлипкий деревянный стульчик, над головой – полотняный навес. Ноги, обутые в тяжелые армейские ботинки и выгоревшие брюки цвета хаки были, без сомнения, моими. Как и незнакомые руки с тонкими аристократическими пальцами. А что у меня на голове? Ну и ну, колониальный пробковый шлем. С этим более или менее ясно: я нахожусь в чужом теле в непонятно какой эпохе. Хотя, почему непонятно какой? Рядом со мной на походном столе газета «Дейли Экспресс» от 12 апреля 1906г. Все написанное там я понимал до последнего слова, будто английский был моим родным языком, но это меня уже не удивляло.

- Господин, скорее сюда, мы нашли его! – закричал кто-то, немилосердно коверкая слова.

Я вскочил и в два прыжка оказался внизу. Точнее, это сделали мы вдвоем с хозяином тела. Его нетерпение смутно ощущалось как фоновая музыка.

Внизу оказалось, что раскоп гораздо крупнее, чем выглядел сверху. Я поспешил в том направлении, куда указывал один из участников работ, от нетерпения едва не приплясывая на месте. То, что там оказалось, и в самом деле было достойно внимания. Из песка торчали обломанные куски стен, сплошь покрытые росписью. Древнеегипетской – чтобы это понять, не надо являться особенным знатоком. Все присутствующие продолжали усердно очищать развалины от песка. Вот появилась резная каменная скамья, горлышко большого глиняного кувшина, голова статуи…

Я и сам не заметил, как, подавшись всеобщему энтузиазму, опустился на колени и принялся прямо руками разгребать песок. Кто-то услужливо подал мне лопаточку. Работать стало удобнее. Находки не заставили себя ждать: осколок глиняного блюда, сердоликовая бусина, еще одна… А это что? Предмет, который я держал в руках, был ничем иным, как бронзовым зеркалом с ручкой в виде переплетенных между собой стеблей тростника. То самое, о котором я недавно читал: найденное одним из «неофициальных археологов», оно буквально сразу же бесследно исчезло из лагеря.

Внезапно голова у меня закружилась, перед глазами все поплыло как от высокой температуры или лишней стопки дешевого коньяка. Похоже, времени остается совсем мало. Еще секунда-другая и меня попросят отсюда. Нужно успеть каким-то образом переправить зеркало себе настоящему, до появления которого на свет еще больше столетия.

Без паники, способ должен существовать, незачем лишний раз изобретать велосипед… Хотя, почему велосипед? Дилижанс! Точно: межконтинентальное транспортное бюро «Дилижанс-экспресс», которое благополучно работает и в начале двадцать первого века. Принцип работы у них очень подходящий к случаю: «Доставим все, что нужно, когда требуется».

Выбравшись из раскопа, я направился в свой походный кабинет: ноги сами нашли туда дорогу. Обставлен достаточно комфортабельно, даже по современным меркам. Завернув зеркало в кусок ткани и несколько слоев бумаги, я написал свой адрес и записку, где просил доставить посылку к 18 июня 2016 г.

- Будут какие-то указания, сэр?

Личный слуга или как он там еще называется. Главное, что появился вовремя.

- Отправляйся в ближайший город, в бюро «Дилижанс-экспресс», отправишь вот это. Деньги на расходы возьми…

- В шкатулке, сэр?

- Да, и поторопись. Это крайне важно.

Последнее, что я успел увидеть, был мой посыльный, мчавшийся на лошади во весь опор. А затем окружающий мир разом отдалился, выцвел, будто старая фотография. Все вокруг заволокло тьмой…

– Вот ты где! - ворвался мне в уши мамин голос. - Немедленно слезай со стола!

Ну, все, попался! Сейчас мне прочитают длинную лекцию, каким великим ученым был мой дед и каких усилий стоило бабушке спасти этот стол от конфискации после того, как дед однажды ночью был вызван к начальству и домой больше не вернулся. В свое оправдание я уже собирался напомнить маме одну из семейных легенд: дед и сам был уверен, что таким образом лучше думается. Во всяком случае, так он объяснил бабушке, которая случайно застала его стоящим на голове посреди письменных приборов.

Но, к счастью, на этот раз обошлось. С немного озадаченным видом мама протянула мне почтовое извещение:

- Тебе пришла посылка из-за границы. Надеюсь, ты не связался с чем-нибудь незаконным?

Интересно, сколько времени я провел, сидя на столе? Ну и ну! Оказывается, меньше получаса.

На почте мне вручили бумажный сверток, обклеенный марками разных эпох и облепленный сургучными печатями. Тот самый, который я послал сам себе несколько минут или больше столетия назад. Теперь можно было со спокойной душой отправляться на день рождения дамы сердца. Дело оставалось за малым: приобрести цветы и достойную подарочную упаковку.

До торгового центра было не очень близко. Я торопливо пересек два двора по диагонали - а в нашем «спальном» районе они, как правило, размером с футбольное поле – и оказался в переулке, над которым нависала задняя стена торгового центра.

На углу я заметил кафе-стекляшку со странным названием «Обещаю…» Именно так: не «Обещание», а «обещаю» с многоточием в виде трех сердечек. На какие только ухищрения не идут, чтобы привлечь посетителей…

Но причина, заставившая меня замедлить шаг, была вовсе не в этом. Люди, сидевшие за столиками, по случаю хорошей погоды выставленными на уличную веранду, показались мне смутно знакомыми. Ну, конечно: вот бойфренд соседкиной дочки. Хитро улыбаясь, прикладывается к литровой кружке пива. А где я видел эту тетеньку? Там же! Она барахталась в мелком грязном водоеме, все время приговаривая: «Мы обязательно пойдем в зоопарк, вот только все дела переделаю. Видишь, как я занята?» А тот гражданин, который с азартом уплетает огромную порцию хинкалей; не он ли вкатывал камень на гору?

Меня тоже узнали. Ничего не оставалось, как присоединиться к компании.

- Ты тоже выполнил, что обещал? – спросил я у бойфренда соседской дочки.

- Не, отмазался! Подумал, прикинул – не лежит душа и все тут! Как? Тебе об этом лучше не знать.

- А я – вот! - Тетенька гордо продемонстрировала мне два билета в зоопарк. – Правда, сыну уже двадцать восемь, но раз обещала…

- А вас, извините, случайно не Сизифом зовут? – поинтересовался я у гражданина, разделавшимся со своей порцией и заказавшим добавку.

- Много ты понимаешь! – проворчал тот. – Звезда это с неба! Они на землю уже в таком виде падают.

- А как вы….?

- Вспомнил, что обещал своей сперва горы свернуть, а звезду с неба уже потом. Вот и прикатил ей подарок по ровному месту. А ты бы лучше поторопился: через полчаса магазин закроется и дари свое зеркало Клеопатры в газетке.

Уже поднявшись с места, я заметил висящую в зале картину: кузнец Вакула летит на перепуганном чертике, прижимая к груди пару дамских модельных туфелек.

- Обещал – сделал! – заметив мой удивленный взгляд, пояснил скучающий у двери охранник. – Была еще вторая картина, из «Сказки о Золотом Петушке», но ее заставили снять. Там царь обещал колдуну подарить Шамаханскую царицу, а это уже нарушение прав личности…

Спросите, как приняла подарок королева Виктория? Никакая она не королева и как выяснилось, просила вовсе не зеркало Клеопатры, а диск попсовой музыкальной группы.

2016

Дом вредных обоев

В одном из центральных районов города открылся новый магазин. То есть, магазин там уже был, но то ли бассейны и посудомоечные машины не пользовались спросом, то ли еще по какой-то причине, но магазин вскоре закрылся и после ремонта на его месте возник «Дом модных обоев». Обитатели близлежащих домов обсуждали эту новость и даже заключали пари, долго ли просуществует новый магазин. Но совершенно неожиданно он оказался одним из самых популярных мест района и не только.

В просторном зале на стенах и вертящихся стойках было выставлено великое множество самых разнообразных обоев на любой вкус.

- Вам нравится что-нибудь современное —посмотрите, здесь любой суперавангард.Не хочется менять стиль – посмотрите на эти ковровые обои; рисунок в точности соответствует моде пятидесятых годов. Предпочитаете «стилизованное ретро» — эти шелковые обои вам не подойдут? Не нравится вообще ничего? Вот вам бумага и фломастеры, нарисуйте сами что бы вас устроило, а мы пошлем ваш заказ на фабрику.

И что самое удивительное, все это великолепие было по карману самой обыкновенной семье с очень средним достатком.

Все потянулись в новый магазин, сперва полюбопытствовать, затем полистать журналы и выпить кофе «на дармовщинку» или в поисках новых идей. А потом то одному то другому приходила мысль: «а почему бы, собственно…»

. .. .

Известие о новом магазине достигло даже самых больших домоседов, одним из которых был практикующий маг, известный под именем Аскольд.

В отличие от многих, чьими объявлениями пестрят газетные страницы, магом он был настоящим. Но не самые лучшие периоды в жизни случаются у всех, включая и крутых чародеев. Несколько месяцев назад супруга, которую можно было назвать ведьмой разве что в переносном смысле, ушла от него, да еще к злейшему конкуренту.

Удивительно, но дело обошлось без особых катаклизмов, если не считать короткого замыкания во всем доме и полностью выгоревшего коридора. С тех пор Аскольд практически не выходил из дома, подрабатывая всякой мелочевкой: предсказаниями, приворотами, вредными привычками (снятие и наоборот). Соседки жалостливо ахали: надо же, на вид даже сорока нет, красивый, при деньгах, а поди же ты… Но подобные разговоры вежливо но твердо пресекались, а молодые и не очень особы в воздушных халатиках, у которых посреди ночи вдруг закончился сахар или спички, неизменно получали только сахар и спички.

И вот однажды кто-то из озорства подсунул необщительному соседу под дверь рекламу «Дома модных обоев». Прочитав ее, Аскольд задумчиво окинул взглядом стены своего кабинета. Если он ничего не путает, оклеивали их пятнадцать лет назад, как раз перед свадьбой. На выгоревшем голубом фоне красовались «капустные розы», обильно украшенные позолотой.

- Что-то я в последнее время совсем перестал замечать, что творится вокруг – неожиданно для себя подумал Аскольд. – Пожалуй, следует что-то поменять в жизни. Вот с обоев и начну, а то приходят клиенты, а тут розы на стенах, несолидно как-то. Да и коридор тоже надо бы отремонтировать, хватит уж людей пугать.

Воображение услужливо нарисовало, какими должны быть стены в кабинете уважающего себя представителя магической профессии: бархатистые, темно-синие, с тисненым серебряным рисунком. Там будет изображена средневековая схема Солнечной системы, планетарные символы и мифические существа. С одной стороны – это полезная информация, которая всегда под рукой, с другой – сразу же производит нужное впечатление. Как театр, который начинается с вешалки. Коридор, пожалуй, будет шоколадного цвета с рисунками, стилизованными «под Африку»: тигры, слоны, маски. Было бы хорошо, чтобы там присутствовали фосфоресцирующие скелеты, которые становятся видимыми только по желанию хозяина. А то надоели всякие вертихвостки: только ляжешь спать, а тут то соли одолжи, то привидение из кладовки выгони. Нет, все, решено: отправляюсь в этот, как его там, дом модных обоев.

. . . .

На следующее утро, преодолев отвращение к внешнему миру и мерзкой осенней погоде, он вышел на улицу и направился по адресу, указанному в объявлении. Решающей каплей, которая перевесила чашу весов, послужила чашечка кофе. Как всякий интеллигентный человек, Аскольд и дня не мог прожить без ароматного черного напитка, а варить его самому иногда бывает просто лень.

Магию он почувствовал сразу, едва свернув на нужную улицу. У дверей магазина собралась целая очередь. Полные энтузиазма люди вели оживленную дискуссию на тему «что дают» и «вас здесь не стояло». Как выяснилось, это была не грандиозная распродажа и не лотерея, где разыгрываются путевки в экзотические страны, а обычные трудовые будни торговой точки.

Реклама полностью соответствовала действительности – присутствовали широкие ассортимент обоев, индивидуальный заказ и бесплатный кофе. Но вместе с тем в магазине ясно ощущалось присутствие чего-то магического не в лучшем смысле этого слова. Как будто за тоненькой симпатичной оболочкой разверзлась жуткая черная бездна, которая только и ждет тех, кто неосторожно приблизится к ее краю. Или будто кто-то пробудил к жизни силы, справиться с которыми не в состоянии. Нечто подобное Аскольд испытал в ранней юности, стащив у учителя книгу и прочитав наугад одно из заклинаний…

- Что-то у меня нервы пошаливают – решил он. – Откуда здесь этому взяться? Пора завязывать с ужастиками перед сном, да и с курением, пожалуй, тоже. А то еще немного и начну в ванне водяных гонять…

Но от этих размышлений магический фон и не думал исчезнуть, напротив – гнетущая атмосфера как будто еще больше сгустилась. Хочешь, не хочешь, а придется выяснить, кто стоит за всем этим и не найдется ли разгадки в служебных помещениях. Экстренное сканирование не дало никаких результатов; защита стояла достаточно прочная, работы не на один час.

- На всякого мудреца довольно простоты – процитировал Аскольд любимого автора и… превратился в небольшого черного таракана.

Таракан деловито побежал вдоль стенки, но, только он собрался нырнуть в щелку под дверью как понял, что его не только обнаружили, но и предупреждают о возможных последствиях. Иначе с чего бы перед его мысленным взором ни с того ни с сего возникла громадная упаковка дуста?

Аскольд поспешил домой. На своей территории да еще с помощью необходимых артефактов будет легче разобраться с непонятно откуда свалившейся проблемой. В том проблема существует, сомневаться уже не приходилось.

Но как всегда бывает в подобных случаях, спокойно поработать ему не дали. Сначала ввалилась рыдающая соседка, потрясая школьной тетрадкой. Ее сын, мальчик во всех отношениях положительный, в сочинении на тему «моя любимая книга» написал о похождениях киллера Слепого. А в доме, между прочем, прекрасная библиотека мировой и отечественной классики! Нет, это еще не все: мальчик ушел на рок-концерт, а перед этим заявил, что ему жизненно необходим мотоцикл. А в письменном столе мужа обнаружен журнал аморального содержания! Определенно, в квартире завелась нечистая сила; ее нужно изгнать сию же минуту. Соседи должны выручать друг друга. Ведь не стала же она жаловаться в жилконтору, что из-за его алхимии постоянные протечки, а из вентиляции несет так, что хоть из дому беги.

Маг обреченно потащился за болтающей без умолку соседкой. Только войдя, он сразу же почувствовал неладное.

Квартира была недавно оклеена светлыми обоями; рисунок показался Аскольду смутно знакомым. Ну, разумеется: он видел их сегодня в магазине, а рядом висели желтоватые, с японскими узорами. В комнате мальчика обои были серовато-голубые, с тисненым рисунком в виде полос и крапинок. Но это лишь на первый взгляд, с точки зрения тех, кому не дано видеть истинную сущность вещей...

Полоски и крапинки двигались, на мгновение собираясь в рисунки и тут же рассыпаясь опять. Получилось нечто вроде мультфильма. Юный хозяин комнаты, изображенный, кстати, очень похоже, пинает ногой груду учебников, вскакивает на мотоцикл и летит по ночным улицам в сопровождении развеселой компании. Далее следовали кадры детективного сериала, где он был главным отрицательным героем. Завершала показ надпись во всю стену: «Докажи, что ты не слабак!» Просмотрев все это, Аскольд даже перестал сердиться на соседку.

В семейной спальне несколько аляповатые лилии двигались и демонстрировали картинки, достойные «плейбоя» и «пентхауза». Надо ли говорить, что в главной мужской роли там выступал хозяин квартиры… Как выяснилось, хозяйка уже неделю спала в гостиной, которую ремонт еще не коснулся.

Наскоро установив защиту от негативных воздействий, Аскольд вернулся домой, рассчитывая наконец-то отдохнуть. Но не тут-то было!

В вечерней криминальной хронике отмечалось множество непонятных происшествий. Гражданка Петрова напала на своего зятя, нанося ему удары серебряной ложкой и обвиняя в вампирских наклонностях. Врачи признали ее вменяемой. Директор небольшого частного предприятия, ранее характеризовавшийся с самой лучшей стороны, за короткий срок растратил все деньги фирмы. В качестве оправдания он твердил нечто невразумительное. Вроде бы, сделать все это его побудил монстр, появляющийся на стенке всякий раз, стоило ему оказаться в кабинете одному. Выяснить, когда там был ремонт и где приобретались обои, не составило особого труда. Что касается гражданки Петровой, она проживала в том же дворе что и он сам…

Уже поздно ночью раздался телефонный звонок. Соседка сверху была в панике. Столько лет она тщательно скрывала, что боится крыс и пауков, но кто-то все равно узнал ее тайну. Они приходят и охотятся за ней! Как кто?! Крысы и пауки! Они появляются на стенах и медленно подбираются к кровати, стоит ей отвернуться. Она уже вызывала специалиста по изгнанию нечистой силы.Может быть слышали: Анатолий Светлый, внучатый племянник всемирно известной бабы Груши. И расценки у него приемлемые – всего пятьсот долларов за очистку одной комнаты. Но, едва оглядевшись, он бросился к выходу, заявив на прощание, что здесь обитает неправильная нечистая сила.

Нетрудно догадаться, какой вопрос задал Аскольд перепуганной женщине и какой ответ получил.

. .. .

Следующая ночь как нельзя лучше подходила для запланированного мероприятия – пятница тринадцатое, накануне полнолуния. Аскольд достал из платяного шкафа хрустальный шар, предназначенный для особо сложной работы, тринадцать черных свечей, сделанных когда-то по особому заказу, извлек из-под дивана коробочку с благовониями, присланными коллегой из Индии.

- Как хорошо, что все это не попалось бывшей супруге на глаза – мелькнула непрошенная мысль. – Забрала бы из одной вредности.

Артефакты заняли свои места на столе, загорелись свечи, задымили благовония, прозвучал заклинания на древнем, давно не используемом языке. Шар слабо замерцал а затем в нем появилась кошачья морда, принадлежащая тощей донельзя облезлой кошке с грязно-бурой шерстью, торчавшей неопрятными клоками. Кошка посмотрела Аскольду прямо в глаза, а затем заговорила с ним. Голос показался ему смутно знакомым.

- Я знаю что это ты, пожалуйста, не мешай мне, это очень важно.

- Кто ты? Ты меня знаешь? Подожди… Леонелла?!

- Я самая, мяу. Как видишь, жива и почти здорова. Как это обидно: быть заговоренной, чтобы прожить триста лет и на следующий день попасть в аварию. Мне так хотелось водить машину!

- Подожди, но ты же жива…

- Относительно, За секунду до столкновения я заметила на обочине дохлую кошку. Выбора у меня не было… Если бы ты знал как это отвратительно! Все пришлось делать наспех и теперь я трачу столько сил чтобы поддерживать эту оболочку в приличном виде. Посмотри, шерсть не вылезает?

- Ты прекрасно выглядишь. Значит, обойные кошмары – это твоя работа…

- Ты же знаешь, я самостоятельная женщина и не люблю просить о помощи. Явиться на Совет магов в этой подгнивающей тушке?! Нет уж, спасибо! Ни за что!

- Но в итоге ты обратилась за помощью к… Пожалуйста, скажи что это не так!

- Он сам нашел меня, а ситуация уже выходила из-под контроля. Кошачье тело столько времени пролежало на солнцепеке… Одним словом, он предложил мне несложную работу: сбить с пути тринадцать раз по тринадцать человек. Тогда я получу новое тело и доживу свои законные сто двадцать лет.

- А почему ты не сделаешь все сама?

- Я не умею! У меня в этой области только теоретические знания. Сама не понимаю, как у меня в тот раз получилось, наверно со страху. А он все-таки дипломированный некромант. Его разногласия с Союзом меня совершенно не касаются, у меня свои цели.

- Ну а этот магазин?

- Самый обыкновенный. Для его хозяев я просто кошка. Поэтому мне время от времени приходится приносить дохлых мышей. Просто отвратительно! А этот сухой корм – знал бы ты, какой у него мерзкий вкус!

- Но Ардулак так просто никому ничего не делает. Тебе это известно?

- Уже известно, но что толку, он просто держит меня за хвост! Он выдвигает все новые условия, а я вынуждена соглашаться. Знаешь, чего он теперь хочет: чтобы, вернув человеческий облик, я вышла за него замуж! Кошмяур какой! Видел бы ты его берлогу!

- Учитывая его гастрономические вкусы, могу себе представить… Знаешь, я кажется могу тебе помочь.

- Ты? Но ты никогда не занимался такими вещами!

- И сейчас не буду. Просто я знаком с одной семьей, у них есть дочка – двадцать один год, прекрасное здоровье, но разум стремительно угасает. Подобное иногда случается: врачи и маги тут просто бессильны.

- Ты хочешь сказать…? Конечно же, я согласна! Я уже бегу! Забуду этот дом вредных, то есть модных обоев как страшный сон. И Ардулак останется с носом! Ой, что это? Мя-а-у!

Кошачья морда внезапно исчезла. Шар вспыхнул зловещим кроваво-красным светом. На мгновение у шара выросло множество тоненьких ножек, которые дотянулись до стен и пропали. Перед Аскольдом загорелась отчетливая надпись «Даже и не вздумай».

Комната была полна дыма, в дверь отчаянно трезвонили соседи. Стены кабинета выглядели так, будто здесь прошел небольшой метеоритный дождь.

- Вот теперь ремонта точно не избежать – грустно подумал Аскольд.

Успокоив соседей, он вернулся к волшебному шару и «по-мужски» высказал бывшему приятелю все, что думает по поводу этого разгрома и эксплуатации беззащитной женщины. В заключение он добавил, что теперь считает делом принципа освободить кошку, то есть Леонеллу из его загребущих лап.

Надпись, проступившая в ответ на остатках обоев, не отличалась оригинальностью и изысканностью манер.

- Раз такой крутой – приди и возьми.

И еще несколько слов в том же «суровом мужском стиле».

. .. .

Не отреагировать на подобный вызов значило бы напрочь потерять уважение к себе самому и, потом, коллега действительно нуждалась в помощи. Не говоря уже о покупателях обоев, над которыми нависла нешуточная угроза.

- Ну все, парень, ты попал! – мысленно произнес Аскольд, рассовывая по карманам артефакты и испытывая острое желание разрисовать лицо как-нибудь пострашнее.

- Финита ля комедия! – добавил он, пряча под пуховиком японский меч, который выглядел совсем как настоящий.

Неприятности начались, едва Аскольд вышел за порог квартиры. Сначала над головой у него с треском взорвалась лампочка, затем вместо лифта он едва не шагнул в пустую шахту. На улице стало еще хуже: у самого дома на тротуар въехал потерявший управление грузовик, потом дорогу перегородила толпа дерущихся подростков. Не терять же время на подобные пустяки! Аскольд не сделал ничего особенного, даже не взглянул в их сторону, но грузовик внезапно остановился, а подростки, разом успокоившись, разошлись по своим делам.

До магазина оставалось около квартала, как вдруг асфальт прорезала глубокая трещина. Края ее разошлись в разные стороны и оттуда вырвалась стена бушующего пламени. Странное дело: по улице продолжали ездить машины, прохожие сновали туда-сюда как будто никакой трещины не было вовсе. Но Аскольд знал: для него и трещина и огонь были вполне реальны. Попытайся он их проигнорировать, неизвестно чем тогда закончится сегодняшняя прогулка.

Он вытянул руку и что-то начертил в воздухе. Пламя расступилось и Аскольд не теряя не секунды, прыгнул вперед.

Должно быть он немного перестарался, так как оказался у самых дверей магазина. Против обыкновения двери были закрыты и украшены криво висящей табличкой «переучет». Но это было еще не все. Из окна магазина высовывалась громадная лапа, перегораживая собой все крылечко. Лапа была покрыта чешуей цвета заплесневелого сыра, а длинные острые когти покрыты фосфоресцирующим лаком. И самое главное - нахальная конечность изображала общеизвестную «фигуру из трех пальцев». Заклинания не возымели никакого действия, разве что фигура сменилась более простой, популярной среди героев американских фильмов. Аскольд что-то прошептал, лапа покраснела и убралась внутрь.

Вдруг сверху упало несколько камушков. На козырьке соседней парадной в картинной позе застыл Ардулак, держа за шкирку безвольно висевшую кошку Леонеллу. Противник тоже как следует подготовился к встрече: его кожаный костюм украшало множество амулетов и добрая половина ассортимента кастл-рока.

- Она моя! – грозно произнес Ардулак. Глаза его вспыхнули красным цветом, а черный плащ шевельнулся за спиной, хотя никакого ветра не было.

- Посмотрим! – ответил ему Аскольд, одним прыжком оказавшись перед ним.

Некоторое время двое магов стояли, пожирая друг друга глазами. В безмолвном поединке победа не досталась никому. Точно с таким же результатом закончился обмен боевыми заклинаниями. Отбросив в строну кошку, прилипшую к стене на высоте третьего этажа, Ардулак киношным жестом вытащил из-под плаща меч. Грозное с виду оружие было куплено в том же магазине спорттоваров, что и катана Аскольда. Кожаный плащ и пуховик повисли на ветках ближайшего дерева.

Противники вели себя в лучших традициях жанра: обменивались ударами, нападали, отступали, насколько позволяло несколько квадратных метров козырька. Поединок был в самом разгаре, когда выяснилось следующее: увлекшись выяснением отношений, двое магов не позаботились о том, чтобы отвести глаза окружающим. Жители окрестных домов прилипли к окнам и живо реагировали на происходящее:

- Что творят, хулиганы! Покоя от них нет!

- Это что, звездные войны? Народ, а можно с вами?

- Отпусти кошечку, изверг!

Закончилось все опять же, в лучших традициях. Ардулак был побежден, Аскольд великодушно отпустил его, взяв честное слово, что тот навсегда оставит в покое Леонеллу и магазин обоев. Произнеся положенную формулу, некромант завернулся в черный кожаный плащ и шагнул в окошко парадной.

- Куда ты? – неожиданно подала голос кошка, уже сидевшая на козырьке.

- На старое кладбище – глухо ответил Ардулак. – Спрячусь в самый заброшенный склеп, буду сидеть там пока не умру. Я не переживу такого позора!

- Не может не выпендриваться! - поморщился Аскольд.

Взяв на руки кошку, он легко спрыгнул вниз. Кошка снова обвисла как поеденное молью меховое изделие.

. .. .

Дальнейшие события уложились в несколько дней. Родители, уже потерявшие надежду, не могли придти в себя от радостного изумления. Их дочка, до сих пор не умеющая обращаться с ложкой и чистить зубы, стала совершенно другим человеком. Она принялась жадно читать одну за другой книги из семейной библиотеки, почти сутки провела за компьютером, а потом села за пианино и без всякой подготовки сыграла отрывок из старинного танца. Кроме того, она, оказывается, свободно говорила на нескольких языках и готовила сложнейшие блюда без помощи кулинарной книги.

Некоторое время спустя девушка снова удивила родителей. Она заявила, что выходит замуж. Ее избранник представился как Ардулак, владелец магического салона.

- Знаешь, он на самом деле хороший, просто его почему-то никто не любит – объясняла потом Леонелла потрясенному Аскольду. – А у него дома не так уж и плохо; просто там давно никто не делал уборку…

Аскольд наконец-то осуществил свое желание. Теперь его квартира полностью соответствует названию «образцовое жилище мага». В его личной жизни тоже ничего не изменилось, хотя у «полиции нравов», чья штаб-квартира располагается на лавочке посреди двора, имеется совсем другая информация. В бригаде делавшей ремонт в квартире Аскольда, замечена некая рыжеволосая особа в джинсах и легкомысленной футболке с покемоном. Они с Аскольдом провели в кухне наедине целых пятнадцать минут. Выражение их лиц свидетельствовало о том, что речь шла вовсе не о ремонте. Эти сведения были предоставлены вдовой капитана третьего ранга, проводившей немало времени у окна.Вооружившись морским биноклем, она бдительно следила за соблюдением моральных норм.

- Если это не любовь с первого взгляда, то я ничего не понимаю в жизни, – неизменно прибавляла она.

А «Дом модных обоев» по-прежнему популярен и не только в пределах района. Неприятных историй с его покупателями больше не случалось, а вот бесплатный кофе по-прежнему подают. Как писали в титрах старых фильмов, жизнь покатилась дальше.

Вот только недавно Аскольд вернулся домой очень встревоженный. По соседству скоро должен открыться магазин «Магия сантехники»…

2004

Те, которые ждут

Встретимся в метро, на выходе с эскалатора

(из телефонного разговора)

Ученые недавно подсчитали, сколько времени человек за свою жизнь тратит на ожидание. Солидная цифра получается. Я не говорю об ожидании в очереди или за столиком кафе. Там можно удобно расположиться в кресле, открыть газету или скоротать время за игрой по мобильнику. Нет, это не настоящее ожидание.

Истинный смысл открылся мне неожиданно, как двери вагона метро на полном ходу. Так же, как открылся он в своем время тем, кто входит в метро не для того, чтобы ехать. Они находятся рядом, но в то же время существуют в своей реальности. Реальности, которая лишь благодаря их усилиям не стала частью нашей жизни.

Они всегда узнают своих; стоит появиться члену их таинственного сообщества, двигаются, давая ему место. Они чувствуют его появление, даже не взглянув в ту сторону. Время от времени кто-то выбывает, и все как один снова приходят в движение, ощутив, что их стало на одного меньше.

Их можно видеть почти на каждой станции метро. Именно туда, на границу надземного и подземного мира смотрят они, не сводя глаз. Они стоят, выстроившись вдоль стен, подпирая колонны и декоративные торшеры, обтирая спинами рекламные щиты. Некоторые проводят здесь совсем немного времени, почти сразу устремляясь навстречу тем, ради кого, как всем кажется, они пришли сюда. Другие остаются, даже когда исчезают остальные и новые приходят им на смену.

Они – ждущие. Обычно их не замечаешь. Не замечаешь, пока воспринимаешь метро всего лишь как способ перемещения в пространстве, нечто, призванное доставить тебя из пункта А в пункт В. Не замечаешь, пока сам не становишься одним из них.

Так вот, что касается настоящего ожидания. Оно захватывает тебя целиком, делая ненужными все прочие мысли. Самым важным, нет, единственным, что имеет значение, становится движущаяся лестница, выплевывающая наверх все новые порции людей. Сперва это несколько человек, затем толпа, в которой так трудно разглядеть то самое лицо. Потом десяток самых медленных или самых беспечных. Или тех, кого никто не ждет. После наступает крохотный перерыв – это когда все, кто прибыл на предыдущем поезде, уже поднялись, а следующий еще не подошел.

Нет, не на этом поезде, может быть, на следующем… Тоже нет… Наконец в какой-то момент ожидание становится для тебя самодостаточным занятием. Ты вдруг понимаешь, что находишься здесь совсем не ради человека, появления которого так жаждешь. Ты пришел сюда ждать.

Именно тогда ты становишься законченным полноценным Ждущим.

. . . .

Началось все с того, что я битых полчаса прождал эту девушку. Прождал в лучших традициях – на выходе с эскалатора одной из центральных станций. Нет, даже не прождал, а прожил эти тридцать минут в радостном предвкушении. Не могу сказать чем, но эта худенькая блондиночка здорово зацепила меня. Когда она согласилась встретиться, я обрадовался гораздо больше, чем когда увел выгодную сделку прямо из-под носа у конкурентов, больше чем когда занял пятое место на городских соревнованиях…

Вот сейчас она поднимется, я подойду к ней и скажу:

– Привет.

А потом достану из-за спины розу – ярко-розовую в белых мраморных разводах. Она улыбнется, и мы вместе двинемся к выходу, обсуждая планы на вечер. Вот сейчас она покажется, вынырнет из-за чьей-то спины…

Наступил назначенный час. Первые несколько поездов я отсчитал без особого волнения. Разумеется, уважающая себя девушка должна немного опоздать. Так сказать, освящённая веками традиция. Прошло десять минут, потом еще. Я напряженно вглядывался в поднимающуюся толпу, пока глаза у меня не начали слезиться.

А потом она позвонила и наплела какую-то ерунду о внезапно возникшем деле и неожиданно приехавшей подруге. Одним словом, я понял, что не фигурирую в ее планах на ближайшее будущее.

Глубоко вздохнув и медленно сосчитав до десяти, я вернулся в окружающую действительность. Мир вокруг меня постепенно менял цветовую гамму. Он не выцветал и не искажался, он просто становился другим. Меня это ни капельки не удивило: теперь я пребывал в другой реальности – той, где маленькой мечте оказалось не суждено сбыться.

– Что же, – утешил я сам себя, – обидно, досадно, ну ладно.

Опустив розу на длинном стебле в ближайшую урну, я постарался выкинуть несостоявшуюся встречу из головы.

. . . .

Прошло какое-то время, может быть неделя, а может и больше. Был утренний час пик, я ехал на работу, стараясь стоически не замечать толпу, стиснувшую меня со всех сторон, чью-то тяжелую сумку, стоявшую прямо у меня на ноге, запах духов, поразительно напоминающий «аромат» прокисшего черносмородинового варенья. Перед глазами привычно маячили головы, шляпы, прически. И тут я заметил нечто необычное. У стоявшего справа от меня парня рос ярко-фиолетовый гребень. Это не был головной убор или панковская прическа как я вначале подумал. Упругие кожистые пластины росли прямо из головы. Кстати говоря, обритой наголо.

Я закрыл глаза, снова открыл, поморгал, но странное видение никуда не исчезло. Неужели никого кроме меня это не удивляет? Хотя сейчас у всех мысли только о том, чтобы не опоздать в офис и не получить нагоняй от шефа. Даже появление инопланетян не привлечет ничьего внимания. Пока я размышлял таким образом, парень с фиолетовым гребнем протолкался к выходу и сошел на следующей остановке. Странно, даже те, кого он задевал своим необычным украшением, не проявили ни малейшего удивления.

Буквально через пару дней это повторилось. Я возвращался домой. День выдался просто сумасшедший, рухнуло несколько сделок, рекламаций огребли больше чем за всю последнюю неделю. Что скажет по этому поводу шеф, когда вызовет на ковер, не хотелось даже и думать. А может и правда послать эту контору куда подальше… В следующее же мгновение предстоящий разнос вылетел у меня из головы.

Прямо перед моим носом находилась чья-то рука. Рука, торчавшая из рукава дорогого фирменного плаща. Нет, это была лапа – худая, с острыми как бритва когтями, покрытая серо-зелеными чешуйками. Только не подавать вида, что я заметил, а то, как в том ужастике: найдут меня… или на всю оставшуюся жизнь запрячут в психушку. Осторожно поведя глазами по сторонам, я пришел к выводу, что мой испуг остался незамеченным.

Впрочем, кошмары на этом не закончились. В переходе кто-то толкнул меня; пытаясь восстановить равновесие, я со всей силы врезался в благообразного старичка. Не успел я пробормотать извинения, как лицо того пошло бурыми пятнами, глаза за стеклами «профессорских» очков вспыхнули красным, разъехался в разные стороны рот, полный мелких острых зубов. Что опять за наваждение?

Я закрыл глаза, изо всех сил помотал головой, а когда снова их открыл, старичков было два. Первый удалялся, недовольно ворча себе под нос, второй, все более походящий на хищную рептилию, направился в противоположную сторону.

Остановившись у эскалатора, я наблюдал все более и более ужасающие картины. Представительная дама, которой наступили на ногу, вместе с нецензурной фразой выпустила изо рта множество чёрно-красных пиявок. Те принялись летать над головами пассажиров, ловя и пожирая друг друга. Но, стоило зазвучать рекламному ролику, как они начали стремительно размножаться. Со встречного эскалатора к ним присоединилась целая стайка гусениц, из тела которых росли крохотные ручки и ножки. Чудовища появлялись на свет прямо у меня на глазах!

В полной растерянности я протолкался в вагон. Неужели и, правда, поссорился с головой? Как же тогда все вернуть на свои места?

– Нельзя допустить, чтобы они вырвались наружу, – неожиданно произнес кто-то прямо у меня за спиной. – Будет настоящий конец света, никакой фильм-катастрофа с этим не сравнится.

– Почему они тогда не начинают прямо здесь? – настаивал более молодой голос.

– Для этого им требуется солнечный свет. Как растениям для фотосинтеза. Поэтому так и стремятся наверх.

Рядом со мной говорили о чудовищах! Значит, они все же существуют и, самое главное, я не сошел с ума.

Я резко обернулся, но рядом никого не было кроме старухи в пестром восточном одеянии и парнишки в реперских штанах с ширинкой где-то на уровне колен. Половина вагона вообще пустовала, что было крайне необычно для этого времени суток.

И как в прошлый раз я постарался убедить себя, что все это только показалось. Нервы, духота, опять не успел пообедать – мало ли что…

. . . .

И, наконец, это произошло, когда в большинстве учреждений заканчивается рабочий день и все спешат домой. Толпа медленно продавливалась через узкий коридорчик между ограждениями. На эскалаторе было не намного свободнее, разве что толкотни стало чуть меньше.

Перед самым лицом маячила мощная спина в куртке, пахнущей сырой рыбой и несвежим тряпьем, в бок упирался острый угол какой-то коробки. Пространство передо мной манило свободой, но, поддайся я искушению шагнуть вперед, неминуемо бы упал и скатился вниз, запнувшись о громадную дорожную сумку. По крайней мере, хуже не будет, – утешил я себя и тут же убедился в своей неправоте.

В уши хлынул напористый бодрый голос, сообщивший о несчастных случаях в метро, лесных пожарах и распродажах. Мысленно выругавшись, я уставился в свободное пространство между эскалаторами. Вот только этого звукового террора еще не хватало! Как я успел заметить, большинство пассажиров разделяли мои чувства: на лицах одних появилось кислое выражение, другие схватились за наушники от плеера, третьи ожесточенно уткнулись в периодическую печать. Никто из них в упор не замечал того, что видел я.

Громадная неестественно гибкая собака, напоминающая королевского дога, парила под потолком. Точнее не парила, а, извиваясь всем телом, медленно продвигалась к выходу на поверхность. Жаба величиной с раскормленного кота, сплошь покрытая костяными шипами, целеустремленно карабкалась по пандусу. За ними летел, полз, просачивался целый сонм омерзительных и, безо всякого сомнения, опасных созданий. Звуковая реклама замолкла, и тут же все они будто оказались в вязкой жидкости. Движение теперь стоило им большого труда. Но через несколько мгновений жизнерадостный голос снова принялся настойчиво стучаться в сознание, и они с удвоенной силой устремились наружу. Страшно подумать, что будет, когда они вырвутся на поверхность! И, судя по всему, я здесь единственный, кто их видит. С одной стороны, надо срочно что-то предпринять, с другой…

Тем временем эскалатор поднял меня до самого верха. Там, как и всегда в это время, стояла группа тех, кто кого-то ждал. Вылетающие из подземного пространства монстры останавливались, будто налетев на невидимую стену, и после отчаянных попыток поворачивали назад. Нечто, напоминающее змею, вдоль тела которой росла целая бахрома клешней, задержалось наверху дольше всех. Кошмарное существо скреблось, тыкалось оскаленной пастью в поисках малейшей лазейки, но все же было отброшено назад неведомой силой. Падая, оно увлекло за собой целую стаю самых настоящих лонгольеров – таких, как в фильме: помесь мохнатых шаров с циркулярной пилой. Что же мешает им?

На пути ужасающих тварей ничего, кроме стенки павильона метро, нескольких банкоматов и… группы ждущих. Неужели все дело в них?

Я приблизился, старательно делая вид, что высматриваю кого-то знакомого. Вне всякого сомнения, эти люди видели монстров, стремящихся вылететь из подземного пространства. Старик, держащий свернутую трубочкой газету, даже чуть повернул голову вслед за гигантским пауком, голова которого обросла виляющими рыбьими хвостами.

Все они – мужчина с кейсом, пожилая женщина в старомодном пальто, юноша с длинным брезентовым чехлом за спиной – смотрели на меня, будто заранее знали о моем появлении. Так смотрят на соседа, с которым издали здороваешься, толком не зная по имени, или члена одного клуба. Как бы в подтверждение моей догадки, они раздвинулись, давая мне место возле неработающего киоска, прямо напротив выхода с эскалатора.

– Ты один из нас, – не оборачиваясь, произнес сосед слева и будничным деловым тоном добавил:

– В это время они особенно активны.

. . . .

В часы, когда звуковая реклама пробуждает к жизни монстров, я прихожу сюда. Впрочем, не обязательно сюда, это может быть любая из станций метро. Подобно многим, я провожу здесь время в ожидании. Кто поднимается наверх, радостно устремляясь навстречу знакомым или напряженно выглядывая тех, кого должен увидеть впервые, даже не догадываются, что вовсе не они являются причиной. Вовсе не из-за них собираются здесь ждущие.

Точнее – не только из-за них, встреча на выходе с эскалатора является не более чем поводом. Эмоции, которые испытывают представители племени ждущих – подлинные. Именно они помогают не пустить в наш мир подземных чудовищ.

Хотя в те минуты, когда звуковой кошмар ненадолго прекращается и наступает затишье, я пытаюсь вспомнить: а кого я здесь жду? Кто должен приехать ко мне если не на этом, то на следующем поезде?

2009

Осторожно, кошки!

Эрмитажные кошки настолько интеллигентны…

(почти по телепередаче)

Сначала мне все это казалось очень прикольным. Ну, еще бы – сразу после школы устроился на работу, с учебой завязал насовсем. Вместо всякой алгебры с географией настоящая взрослая жизнь

Сергеич – наш сосед по квартире – так и сказал: чтобы быть сантехником, никакой особой премудрости не надо. Меня он знает с самых пеленок и потому смело берет своим помощником. Мой предшественник, тот сбежал потому, что был наоборот «шибко умный» и поэтому работать не хотел.

И маме не стыдно будет рассказывать, где я работаю. Все же Эрмитаж – самый крутой музей нашей культурной столицы.

Первое, что бросилось мне в глаза – здоровенный дорожный знак «Осторожно, кошки!»

- Это для водителей? – поинтересовался я у охранника.

- И для них тоже – ответил тот, хитро улыбаясь в пушистые седые усы.

В отделе кадров, да и во всех служебных помещениях внизу каждой двери было вырезано окошко. Как мне объяснили, это для того чтобы кошки могли в любое время ходить где им вздумается.

С бабулями смотрительницами у меня контакта не возникло. Одна прицепилась, что не так одеваюсь, другая – что курю там, где не разрешено. И вообще, травить никотином молодой еще растущий организм… Ну я ей и объяснил культурно, что жизни пускай своего дедулю учит, а я сам давно знаю что к чему. Бабуля в ответ фыркнула, и что-то прошипела насчет современной молодежи, которая вести себя не умеет, а туда же... Я к Сергеичу: чего делать, вконец достали эти кошки облезлые. А тот на секунду протрезвел, оглянулся кругом и серьезно так мне на ухо шепчет:

- Ты с ними поосторожнее. Они не так просты, как прикидываются.

- С кем поосторожней-то? – пошутил я - С бабулями или с кошками?

Но Сергеич был уже не в состоянии оценить юмор. Да и ворочать языком тоже.

. .. .

В тот день мой наставник с самого утра пребывал в состоянии «русская недвижимость». Поэтому лезть в подвал, подкрутить краны пришлось именно мне.

Подвалы в Эрмитаже не похожи ни на какие другие, а уж подвалов-то я повидал... Коридоры с низкими сводчатыми потолками, совсем как в ужастике. По стенам тянутся всякие провода, трубы, на каждом углу расставлены мисочки с кошачьим кормом и маленькие такие лежанки.

Одним словом, что требовалось, нашел, подкрутил, присел отдохнуть на лежанку и о бархатную тряпочку, которой она была накрыта, руки вытер. А чего такого, она же все равно ненужная раз в подвал снесли.

И тут поднимаю голову: прямо надо мной на трубе сидит здоровенный котище тигровой расцветки и смотрит прямо как участковый на алкаша. Мне даже не по себе стало. Я ему:

- Брысь! Иди отсюда, чего уставился?

А кот лениво с трубы спрыгнул, мимо меня прошагал, а потом обернулся и коротко так мявкнул. Прямо как послал, честное слово!

После работы для душевного равновесия пришлось взять бутылку лимонада, а не банку пива как обычно. Почему-то на пиво даже смотреть было неприятно.

. .. .

Буквально на следующий день началось такое... Все было, как всегда, но в то же время я буквально кожей ощущал: за мной постоянно следят. В подвале, в нашей с Сергеичем каморке, на обеде, даже в курилке с меня не спускали глаз. Оборачиваюсь – никого нет, но это не успокаивало, скорее даже наоборот. На улице и дома это ощущение пропадало, но стоило войти на территорию… Старушки-смотрительницы при виде меня обменивались ехидными взглядами. Особенно когда я на обеде вынул из сумки бутылку кефира.

Хотел как всегда взять пива - расслабиться да ивыкинуть всю ерунду из головы. Захожу в любимый гастроном, а там посреди прилавка кверху брюхом развалился кот, толстый как диванная подушка. Достаю деньги, только открыл рот попросить темного, как кот повернулся ко мне, гнусно мявкнул, и тут же у меня под самым ухом прозвучало:

- Даже и не думай!

- Да минералку я, минералку беру, чего пристал?!! – заорал я прямо в усатую морду.

- Вам с газом или без, молодой человек? Барсик у нас умный, сразу покупателей чувствует.

Думаю – все, допился, белку поймал, однозначно. Это что же получается – я алкоголик? Мне еще всего ничего, даже в армии не был. И что теперь – к наркологу идти? Чтобы на учет поставили?! А дома узнают, так вообще мало не покажется…

Целую неделю я героически отказывался от пива, даже в выходные. Думал, к следующему понедельнику все пройдет. Куда там!

Едва я оказался в эрмитажном дворе, как снова ощутил на себе тот же внимательный взгляд. И вдобавок начал повсюду замечать кошек. Они постоянно были повсюду. Увидев кота, растянувшегося на ящике с инструментами, я не особенно и удивился. Даже в туалете, подняв голову, я заметил черно-белую кошачью морду, наблюдающую за мной из вентиляционного отверстия.

. .. .

И это было только начало. Наступили выходные. Я с удивлением поймал себя на мысли, что чего-то сильно не хватает. И с еще большим удивлением понял, чего. Мне не хватало постоянного присутствия кошек. Точнее, я был уверен, что они все равно здесь, но почему-то не желают показываться. По несколько раз я заглянул во все шкафы, открыл и закрыл ящики комода, вдоль и поперек обшарил кладовку. Где же они, в самом деле, спрятались? Кошки, ну вылезайте же, имейте совесть!

Успокоился я, лишь когда вышел на лестницу покурить и увидел на площадке серого полосатого мышелова «магазинной» породы. Кот молча уставился на меня громадными янтарно-желтыми глазами. Скажу честно, я не выдержал:

- Наконец-то! А я уже волноваться начал, куда вы все подевались? Может хоть ты объяснишь, чего вы в самом деле ко мне привязались? Ну что вам от меня надо?! Я же никому из вас ничего плохого не сделал, даже в детстве котенка с улицы принес… Ну ответь, я же вижу, что ты меня понимаешь…

Но тут где-то наверху с душераздирающим скрипом открылась дверь и послышался женский визгливый голос:

- Васенька, ты где? Кис-кис, иди домой!

Кот лениво поднялся и не торопясь двинулся на зов, при этом пройдя мне прямо по ногам.

Я расстроился даже больше чем когда в седьмом классе мне не дали ответить прекрасно выученную теорему, больше чем, когда Зенит почти что вчистую продул Осеру и вылетел из Лиги чемпионов…

Выбросив только начатую сигарету, я потащился назад. У самой двери квартиры чуть не налетел на Сергеича. Глядя на меня, тот сочувственно покачал головой.

- Ты, парень, поосторожнее с выпивкой, что ли… А то будет как с тем…

. .. .

Промучившись еще какое-то время, я пришел к выводу: у меня определенно съехала крыша. Но сдаваться врачам, чтобы те сразу же упекли в психушку?! А уж стоит им узнать про моего отца, который в пьяном виде передачи из космоса ловил…

Поэтому ярешил никому ничего не говорить и даже не подавать вида. Не буду обращать внимания на этих кошек, пусть хоть из шкуры вон вылезут. К тому же, если разобраться, все не так плохо. Вот если бы я, например, зеленых чертиков видел, тогда было бы и в самом деле туши свет…

Поэтому я не особенно и удивился, услышав голоса. Точнее, голос был один – хорошо поставленный голос женщины-экскурсовода.

- Перед вами картина Рембранта «Возвращение блудного сына».Сюжетом для нее послужила библейская легенда…

Я оглянулся по сторонам. В зале никого, если не считать бабули-смотрительницы, дремлющей над своей сумочкой. А впрочем, нет... На подоконнике, почти спрятавшись за занавеской, неподвижно сидела миниатюрная черно-белая кошечка и не сводила с меня глаз. Я вопросительно уставился на нее.

- Это ты что ли говоришь?

Кошечка раздраженно дернула хвостом, будто требуя не перебивать, и продолжила:

- Обратите внимание на руки старика – одна из них мужская, другая женская. Это символизирует бога-отца, который является верующим и отцом и матерью одновременно…

Я стоял, будто приклеенный к месту и слушал. Но какое-то время спустя все же опомнился. Вдруг смотрительница подумает, что я с головой не дружу? Бросив взгляд в угол, я моментально понял, что «хранительница сумочки» уже в курсе происходящего. Глядя мимо меня, она кому-то кивнула, одобрительно улыбаясь. Но там, куда она смотрела, была только кошка…

Следующую попытку я пресек в самом начале. Едва трехцветная кошка начала пачкать мне мозги ранними импрессионистами, я высказал ей все, что накопилось:

- Ну, хватит уже, в самом деле! Я этой учебой еще в школе наелся, понятно?! Я вам не интеллигент, я нормальный сантехник и меня это устраивает. Больше на ваши штучки не поведусь, можешь и другим сказать!

- Вот один неуч загадку Сфинкса не разгадал, его и съели, – мурлыкнула в ответ пушистая вредина.

- Какого еще сфинкса? Который на набережной?

- Времени нет с тобой разговаривать. Иди в египетском зале расспроси. Только повежливей там, они грубиянов не любят.

Делать нечего, забил на работу и потащился в египетский зал. И с кем там разговаривать – ни одной кошки! И по дороге никто из них не встретился – обиделись, что ли?

С горя попытался выйти на контакт с теми, кто находился в витринах и упорно косил под экспонатов.

- Ну что они ко мне привязались, хоть кто-нибудь ответит, наконец? Вот ты, сушеный, завязывай дрыхнуть и скажи мне по-человечески, чего они от меня хотят? Или ты, девушка с кошачьей головой …

- Этот зал на многих так действует.

Когда она успела подойти? Смотрительница, женщина в годах, но такую даже язык не повернется назвать старушкой. Осанка как у королевы или директора школы, волосы собраны в клубок, отливающий стальным блеском... Это что же получается – она слышала все, что я тут несу? Ой, блин, мамочки!

- Вижу, культура Древнего Египта произвела на вас впечатление. Но без знакомства с литературными источниками понять ее будет нелегко. Я бы посоветовала вам начать с самых азов. Эту книжку мы обычно рекомендуем детям, здесь все изложено простым и понятным языком.

Я машинально взглянул на затрепанный томик, как по волшебству появившийся у нее в руке. В самом деле, такой мы гоняли на перемене по коридорам в футбол. Маму тогда к директору вызвали…

- Спасибо. А про сфинкса там есть?

Но никакой смотрительницы рядом уже не было. Только в дверях мелькнула еле заметная кошачья тень.

. .. .

- Ты бы от книжки хоть иногда отрывался что ли! Вот один такой читал-читал, а потом высох, так что и смотреть страшно!

- Мам, у меня завтра экзамен, а если ты про жреца Па Ди Иста, он высох вовсе не от книг. Тем более что тогда писали на папирусах, а для повседневных записей использовали глиняные таблички…

- А эти импре… эти художники тебе зачем?

- Я пишу реферат по ранним импрессионистам. На самом деле ничего сложного. Они писали картины, руководствуясь первым впечатлением. Отсюда и название, от французского слова «импресьон», которое переводится как «впечатление».

…- Умный-то какой сынок стал, прямо как подменили. Вот что значит – в Эрмитаже работает, самом главном музее. В пресс-отделе, да еще и на экскурсовода учится.

- У вас, говорят, котик появился?

- Сынок из Эрмитажа принес, говорит, там некоторых в хорошие руки отдавали. Вот не поверите – смотрит, будто все понимает. Ковер у нас висел, кот его увидел и сразу шипеть, а потом еще и когтями подрать норовил. И знаете, что оказалось – ковер ему не нравился, у эрмитажных котов вкус с рождения воспитан. Сняли ковер – и правда лучше стало, а когда сын вместо него картину повесил, так теперь просто ума не приложу, как я раньше могла на этих лебедей базарных смотреть…

. .. .

И чего мама, спрашивается, находит в этом удивительного. Хороший вкус – это как дышать чистым воздухом. Просто и естественно.

Вышел вчера на лестницу. Смотрю, идет Славик со второго этажа, мы с ним в младших классах вместе в авиамодельный ходили. Да он и вообще нормальный был. А тут весь в побрякушках и пирсинге - это еще понятно, взросление и все такое. Сигарета – ну тоже… Я-то курить бросил не то, чтобы кто-то мне запрещал, просто Антик от табачного дыма всегда чихает и смотрит на меня, будто я кубизм с ранним классицизмом перепутал. Но сейчас вообще-то день будний, в школе еще уроки идут…

- Забил я на эту школу – отвечает. – Егу только спихну, чтобы предки не цеплялись и начну самостоятельную жизнь.

- В смысле работать пойдешь, чтобы ни от кого не зависеть?

- Не, буду в группе играть, бас-гитаристом. Концерты, гастроли – вот это жизнь!

Как все, оказывается, запущено! Советы в такой ситуации давать бесполезно, по себе знаю, но не бросать же на произвол судьбы парня? Кое-кому и эта задача под силу, но согласится ли?

Только пришел на работу, а прямо на моем столе возле клавиатуры кошечка, та самая, из зала Рембранта. Сидит и лапки вылизывает. Глянула многозначительно. Я уж решил, что снова учить будет, а Саския со стола спрыгнула и не торопясь направилась к двери. Хвост подняла и важно так шествует, будто ей международную премию вручили. Да еще и оглядывается, типа: не отставай.

Я за это время уже привык, что эрмитажные кошки все понимают и всех насквозь видят. Поэтому особенно не удивился, когда она привела меня к кабинету Арины Карловны, главного кошачьего куратора. И рядом на доске объявление: «отдаем котят в хорошие руки, предпочтение сотрудникам Эрмитажа».

Захожу, а Саския уже там, разгуливает по спинке вольтеровского кресла, и, спорить готов, что-то хозяйке кабинета на ухо намурлыкивает. Меня без лишних слов представили котятам, которые согласны покинуть Эрмитаж и отправиться на новое место жительства. Увидел этого котишку-подростка и сразу понял – вот тот, кто Славику мозги вправит.

- Верно – слышу. – Я из малахитового зала, все сказки Бажова с рождения наизусть знаю. А сказки, они не просто так...

Принес я Малахитика тете Люде, маме Славика. А то она до сих пор расстраивалась, что у них Фантик летом сбежал.

- Славика-то соседского как подменили – сказала мне мама через несколько дней. – То целыми днями сидел, гитару мучил, никому житья не было. А теперь за ум взялся, от учебников головы не поднимает. Да и сама Люда, столько лет дальше булочной не ходила, а тут вдруг абонемент на экскурсии взяла. Говорит, стыдно жить здесь столько лет и города не знать… Кстати, сынок, не пойти ли нам на этих выходных в Филармонию? Там сейчас международный фестиваль виолончелистов.

А еще пару недель спустя заходит ко мне Славик с гитарой.Вроде на нем тот же молодежный прикид, а все как-то теперь стильно, любая побрякушка в тему и к месту. Хотя лично я этому не удивился: эрмитажные кошки и безвкусица – две вещи несовместные. Но от его первых же слов я просто обомлел.

- Послушай, что я сочинил. Малахитовый блюз. Сам не знаю, откуда он у меня в голове взялся…

Одно только жалко – эрмитажных кошек удивить не получилось. Они, оказывается, уже в курсе дела. Можно подумать, у них телепатическая связь или коллективный разум.

Заскочил перед работой в продуктовый магазинчик на углу. Нет, никакого пива, я там кефир и бублики беру на обед.

Барсик уже на рабочем месте – развалился попереквитрины табачных изделий и транслирует в пространство лекцию о вреде курения. Вот кого я точно удивлю!

- Как там Малахитик? Справляется? - сощурил на меня зеленые глазищи пушистый воспитатель. – Семейство не из легких, да и молодежь нынче не те пошла. Раньше без экзаменов из Эрмитажа не выпускали. История искусств, этикет, логика…

- Подожди, так что же получается, ты тоже из них?... А как же ты здесь, в такой примитивной обстановке?

- У каждого своя служба...

Захожу в парадную, смотрю – Барсик на подоконнике солнечный зайчик ловит.

- Привет! Развлекаешься?

- Будет время, загляни на выставку стальных бриллиантов, вот где солнечные зайчики!

. .. .

…Петрович, еле держащийся на ногах, стоял напротив одного из домов, построенных в псевдостаринном стиле. Вид дома вызывал у него сильнейшее возмущение:

- Вы только посмотрите, что они натворили! – вещал он, для убедительности размахивая рукой с зажатой в ней пивной бутылкой. – По всем архитектурным канонам здесь должны быть колонны ионического ордера. А они зачем-то дорический всобачили! Он же здесь ни пришей ни пристегни. Это даже кошке понятно.

2011

Бог, дарующий напиток

Остров, который когда-то назвали именем святой Бригитты, а местные жители до сих пор продолжают именовать Квакуа, затерялся в Тихом океане. Он располагался вдалеке от проторенных туристских маршрутов. По этой причине избежал участи многих других островов и не превратился в донельзя залакированную игрушку для богатых путешественников, жаждущих чего-нибудь экзотического.

Жизнь на острове текла так же, как и много лет назад. Его обитатели выходили в море на самодельных пирогах и каноэ, собирали кокосовые орехи и жили в хижинах, покрытых пальмовыми листьями. Чтобы развести огонь, они долго тёрли один кусок дерева о другой, охотились с помощью луков и стрел также как и далекие предки. Они не имели ни малейшего понятия ни об электричестве ни о финансовой политике ни даже об электронной почте. Одним словом, образ жизни обитателей Квакуа иначе говоря, острова святой Бригитты, оставался аутентичным и патриархальным.

На острове обитали боги, которых надо было задабривать и всячески добиваться их расположения. Также там жили добрые и злые духи, предки, которые давно ушли за черту, отделяющую воду и небо, но, тем не менее, всегда готовые помочь мудрым советом. Все как у приличных цивилизованных людей.

Когда-то много лет назад, белые миссионеры пытались научить жителей Квакуа английскому языку и любви к своему богу. Миссионеры были приняты самым радушным образом. Жители острова построили дома для них и для почитаемого ими бога, дали им в жены самых красивых девушек и с интересом слушали сказки, которые миссионеры рассказывали о богах и духах своего народа.

Белые пришельцы прожили свой век мирно и счастливо, их бог занял в пантеоне почетное место рядом с Акульим сыном и богом урагана, чье имя старались не произносить вслух. Английские же слова прочно вошли в местный лексикон.

Правил островом король. Перечисление всех его имен и титулов заняло бы слишком много времени, поэтому подданные называли ему просто Хозвата Кулу Четвертый. Король жил в самой большой и самой высокой хижине, ему принадлежала самая длинная пирога. Жители острова любили своего короля. Они слагали в его честь торжественные гимны, приносили ему самую лучшую рыбу, которую только удавалось поймать, самые спелые кокосы и украшали его хижину самыми красивыми гирляндами из цветов.

Король был самым сильным, самым смелым, самым мудрым и самым красивым, как и положено настоящему королю, который правит островом. У него было много детей, ведь каждая женщина острова считала за честь провести ночь с Хозвата Кулу Четвертым.

А еще где-то за Большой Водой у него был сын, рождённый белой женщиной. Последнее-то как раз не вызывало ничьего удивления: почти половина детей, бегавших по острову, были детьми короля.

. . . .

Однажды в океане разразилась сильная буря. Небо потемнело, волны вздымались выше самой высокой из пальм, обрушивались на коралловые рифы, разламывая их и с силой выбрасывая на берег.

На следующее утро боги смилостивились над людьми. Небо снова было ясным, море представляло собой ровную гладь, ослепительно сияющую на солнце. Песчаные пляжи были сплошь усеяны обломками кораллов, лодок, и ракушками, которые водятся только на большой глубине.

А еще у самого берега покачивалась большая лодка из тех, на которых плавают белые люди. Лодка была изрядно потрепана и напоминала птицу с переломанными крыльями. С точки зрения белых людей это была прогулочная яхта весьма скромных размеров, но у жителей острова она вызвала самое неподдельное восхищение.

Хозяин большой лодки сошел на берег и попросил жителей острова дать ему и его людям приют на несколько дней. Они починят свою лодку и продолжат путь.

Король Хозвата Кулу Четвертый принял белых путешественников как самых почетных гостей. Он дал им аудиенцию в своей хижине и велел устроить в их честь пир, который длился целый день и целую ночь. Путешественникам подавали самые изысканные яства, подарили ожерелья из акульих зубов, защищающие от злых духов и ракушки, приносящие здоровье и удачу.

Белым людям очень понравилось на острове Квакуа. Они не торопясь лечили железное сердце своей лодки, купались, гуляли по острову и с удовольствием говорили с местными жителями. Им было приятно слушать, как те говорили по-английски; поэтому они все время улыбались. Жители острова даже вспомнили и спели несколько песен, которым когда-то научили их миссионеры. Гостей это обрадовало еще больше.

Хозяин большой лодки был растроган таким радушным приемом и на прощание подарил королю острова вещь, которой дорожил более всего. Двое мужчин вынесли на берег железный ящик и поставили его у королевской хижины. Ничего похожего жителям острова еще не доводилось видеть.

- Что это? – спросил Хозвата Кулу Четвертый.

- Это мой бог, – ответил гость, весело смеясь. – Каждое утро его я приветствовал его, нажимал эту кнопку и получал чашечку поистине божественного напитка. Бери, теперь он твой.

Он нажал на кнопку. Внутри странного предмета что-то загудело и вскоре изумлённым взорам жителей острова предстала крохотная чашечка полная ароматного коричневого напитка.

. . . .

Отныне у жителей острова появился новый бог. Старые оказались не то чтобы забыты, а просто потускнели как старая кокосовая скорлупа под солнцем. Нового бога они полюбили гораздо больше, чем остальных, ведь он был Дарующим Божественный Напиток. Железный ящик, в котором обитал бог, поставили посреди площади, над ним возвели навес из пальмовых листьев, чтобы защищал его от солнца и дождя. Каждое утро народ острова Квакуа собирался на церемонию приветствия. Жилище Дарующего Напиток украшали цветами, ему жертвовали фрукты и морские раковины, вокруг него танцевали а затем сам король Хозвата Кулу Четвертый нажимал кнопку и вынимал из ниши чашечку дымящегося ароматного напитка.

Все шло прекрасно пока однажды к острову не причалила большая железная лодка, на которых путешествуют белые люди. На берег ступил юноша, одетый как белые люди, а лицом удивительно похожий на короля острова Квакуа. Все кто видел его, сразу поняли, что его сын, рождённый от белой женщины, явился навестить отца.

Юноша привез с собой много подарков – множество ярких разноцветных тканей, зеркал и всевозможных украшений, радующих глаз. Король был очень рад видеть своего сына; в честь дорогого гостя устроили пир, который длился целый день и целую ночь. Ему подарили множество ожерелий из засушенных фруктов, раковин и акульих зубов, чтобы хранили его и помогали в разных жизненных ситуациях.

Королевский сын, рождённый от белой женщины, погостил на острове, познакомился со своими родственниками - а родственниками оказался почти весь народ острова Квакуа - вместе с ними ловил рыбу, собирал кокосы и наконец, принял участие в церемонии приветствия Бога Дарующего напиток.

Вид Дарующего Напиток вызвал у юноши радостный смех, а затем смущение. Вскоре за гостем прибыла большая железная лодка, на которой путешествуют белые люди, и он засобирался домой. Но перед этим он пригласил отца взглянуть на страну, лежащую по ту сторону Большой Воды. Хозвата Кулу Четвертый, как и все его подданные, был очень любопытным ко всему новому и неизвестному, поэтому с радостью согласился.

Нового и необычного увидел он в путешествии больше чем за всю жизнь все его подданные и их самые дальние предки. Он уже предвкушал, как будет рассказывать им про все чудеса страны белых людей, как произошло и вовсе необычайное.

Однажды сын решил показать ему магазин, где покупают еду и прочие нужные вещи жители страны белых людей. Магазин был громадным, в нем бы, наверно, поместилась целая деревня с пляжем и ещё бы осталось немало места. Все уже направлялись к выходу, когда Хозвата Кулу Четвертый неподвижно застыл на месте, а затем принялся вести себя очень странно с точки зрения остальных.

Прямо перед ним стоял Бог Дарующий Напиток, а рядом еще несколько таких же. Они стояли просто так, на полу, без почетного навеса и никто не удосужился пожертвовать им фруктов и цветов!

Не в силах выдержать такого вопиющего непочтения, вернулся король острова Квакуа в магазин, купил самых красивых цветов и фруктов, какие мог найти и почтительно разложил их у подножия железных ящиков. Затем, не обращая внимания на изумление окружающих и попытки спутников увести его, начал церемонию приветствия. Завершив её, он благоговейно нажал на кнопку, но чашка с божественным напитком не появилась в нише, закрытой прозрачной дверцей. Сын пришел ему на помощь. Оказывается, местные боги принимают в дар исключительно монеты.

. . . .

Много дней провёл Хозвата Кулу Четвертый в стране белых людей и наконец убедился, что Бог, Дарующий Напиток – ничто иное как творение рук человеческих такое же как лодка или каменный топор. Вместе с техником, обслуживающим кофейные автоматы, он открывал дверцы, разглядывал, как устроен этот чудесный механизм, досыпал в контейнеры кофейные зерна и сахар, ставил кассеты с прозрачными стаканами и менял кофейный фильтры. Он больше не считал кофейный автомат богом.

– Но чему же поклоняются белые люди? – спросил король острова Квакуа своего сына.

Сперва они посетили множество храмов: тот, где обитал бог миссионеров, назвавших Квакуа островом святой Бригитты, и другие, где тоже обитали боги. Но как вскоре выяснилось, в стране белых людей предпочитали иных кумиров. Целыми днями просиживали её жители у мерцающих экранов, принося свои силы и время в дар богам Интернета и Телевидения. Здание, осаждаемое неистовствовавшей толпой, оказалось храмом богини Распродажи, во славу которой требовалось в определенные дни года покупать как можно больше ненужных вещей.

Также существовал отдельный пантеон, называемый Политика. Множество мелких и не очень мелких божков, принадлежащих к нему, были необычайно требовательны и падки на почести и славословие. Богиня Карьера, приверженцы которой отличаются коварством и особенной жестокостью к собратьям по вере.

По сравнению с ними боги, обитающие на острове, представлялись теперь мудрыми и справедливыми, даже Акулий сын, время от времени избиравший себе жертву среди рыбаков и ловцов жемчуга.

– Но почему? – спросил король острова Квакуа у человека, которого сын назвал самым мудрым провидцем во всем городе. – Почему у них совсем не как у нас?

– У холмов одни боги, у долин – другие, – ответил тот, выпуская изо рта облако ароматного дыма. – Каждое время порождает своих богов.

. . . .

Когда пришло время возвращаться, король острова Квакуа взял с собой мешок кофейных зёрен, упаковки с фильтрами и пластиковыми коричневыми чашечками. Теперь он знал, почему ещё перед его отъездом Бог Дарующий Напиток перестал осенять его народ своей милостью.

Вернувшись, он застал церемонию в самом разгаре. Вокруг почётного навеса, где стоял кофейный автомат, исполняли ритуальные танцы, постамент, на котором стоял податель напитка, утопал в цветах и раковинах, столбы, на которых держался навес, были украшены связками сушеных рыбьих хвостов и пальмовых листьев. Жрецы как заведённые, отбивали поклоны, умоляя Бога о чудесном даре.

– Остановитесь, безумцы! – закричал Хозвата Кулу Четвертый. – Тот, кому вы поклоняетесь – не бог, а творение рук человеческих. Сколько бы вы не танцевали и не отбивали поклоны, кофе из него не польётся. Смотрите же.

Он подошел к стоящему на постаменте кофейному автомату, уверенно открыл дверцу, засыпал в контейнер кофейные зерна, вставил новый фильтр, упаковку с чашечками, заменил источник питания.

– Видите? Все очень просто, ничего божественного!

Но результат оказался совершенно не тем, на который рассчитывал король. Чем дольше он убеждал своих подданных, тем более злыми становились их лица. Жрецы принялись перешептываться, поглядывая на Хозвата Кулу Четвертого как крокодилы на заблудившегося ягнёнка. Еще немного…

Король острова Квакуа мог оставить этих неразумных и вернуться назад на корабле белых людей. Но жить в этом безумном нестабильном мире вовсе не хотелось. Оставаться же, лишившись, по меньшей мере, престола – тем более.

Он нажал большую металлическую кнопку, кофейный автомат загудел, за стеклянной дверцей появилась пластиковая коричневая чашечка, и в неё полился божественный напиток. По толпе пронесся вздох восхищения; издав приветственный возглас, все рухнули на колени.

- Внемлите мне! – торжественно провозгласил король острова Квакуа, подняв над головой чашечку с дымящимся «американо». – Я испытывал вас и теперь вижу, что вы по-прежнему тверды в вере и достойны милостей Дарующего напиток. Не случайно появился он здесь. Мы – избранные, единственные, достойные поклоняться сыну Прародителя кокосовых пальм и Супер-мега-акции.

2011

Семинар по древней истории

Семинар по древней истории.

– Всё, дальше пешочком!

Цель путешествия, прекрасно различимая с воздуха, оказалась не такой уж легко достижимой. Целый астрономический час будущие светила древней истории поднимались и спускались по крутым склонам, затем перелезли через каменную гряду, пересекли небольшую долину, прежде чем достигли небольшой площадки, когда-то и кем-то вырубленной на северном склоне Собачьей Головы. Там они, наконец, увидели домик, сложенный из каменных плит, как будто здесь поиграл ребенок мифической расы великанов. Посреди передней стенки непонятного строения темнело круглое отверстие. Каждый из прибывших тут же ощутил сильнейшее желание немедленно залезть и посмотреть, что там. Внутри ничего не оказалось кроме толстого слоя пыли на каменном полу и выбитого на стене рисунка – три параллельных волнистых линии.

– Перед нами, – торжественно провозгласил Кристоф, взявший на себя функции лидера группы, – тот самый объект изучения, который мы так жаждали заполучить в течение всего семестра. Напоминаю о цели нашего путешествия. Каждый из присутствующих должен изложить свою точку зрения относительно предназначения данного исторического объекта и попытается ее обосновать. Остальные, разумеется, всячески опровергают его. Всё вместе будет засчитано нашей группе как выездной семинар по древней истории.

– Хорошо бы чтобы и по риторике заодно, – воскликнула Вероника, покачивая глазными стебельками. – Чем скорее разделаемся с зачётами, тем скорее начнутся практические занятия.

– Не ищите лёгких путей в науке! – важно произнес председатель, для пущей внушительности распрямляя и опять сворачивая гибкий хвост, покрытый сферическими присосками. – Итак, кто начнёт?

– Ты, разумеется: инициатива наказуема действием, – парировала Джулия, левитируя над площадкой и просматривая записи.

– Раз все такие нединамичные… Лично мне, уважаемые коллеги, представляется единственно правильной классическая точка зрения: перед нами нечто вроде святилища, где хранились мумии, являющиеся предметом поклонения. Об этом говорит общая конфигурация, система циркуляции воздуха, а также свойство, в недалёком прошлом широко используемое местными жителями. Они хранили в подобных строениях продукты, которые не портились долгое время. Даже молоко оставалось свежим, несмотря на сильную жару.

– Сначала мумии, а затем продукты! Неужели раньше не соблюдали правил гигиены? – от изумления голос Сабины поднялся почти до уровня ультразвука. Низкий худосочный кустик, возле которого она устроилась, завибрировал, разом освобождаясь от листьев.

– Согласно последним данным археологических исследований, ни в одном из строений подобного рода, в частности в этом, – Арчибальд картинным жестом указал на каменный домик, – не обнаружено ни костей, ни иных органических останков. Спрашивается: куда подевались мумии, если они там вообще были?

– Дематериализовались, – поспешила выручить приятеля Вероника. – Или представители враждебного культа уничтожили.

– Сами ушли, – иронично заметила Джулия, касаясь поверхности площадки и взлетая снова. – Что тут делать: ни общения, ни новой информации. Со скуки второй раз засохнуть можно.

– И нечего шутить, – продолжал горячиться Кристоф, выстукивая хвостом сложный ритм. – На каменной плите перед входом в этот симпатичный домик регулярно приносились жертвы. И всяких органических останков там обнаружено более чем достаточно. Большинство из них, кстати говоря, принадлежит вовсе не животным.

– Кстати об информации, – вступила в разговор Вероника, от волнения направляя все десять глазных стебельков в разные стороны. – Я тут такое откопала: монографию Юджина Лерье; он во второй половине двадцатого века возглавлял экологическую организацию «Поющие сосны Вселенной». Там сказано, что в древние времена разумные создания общались на расстоянии исключительно силой мысли. Государства были рассредоточены по всему земному шару, а связь между ними поддерживалась именно таким образом. Конечно, не все так могли, только специально обученные индивидуумы.

– Ну, и при чем тут наш объект?

– Как это при чем?! Перед нами ни что иное как усилитель! Кто-то, назовем его оператором, забирался туда, передавал мысленную картинку или другие сведения; собеседник, сидя в таком же сооружении, принимал информацию. Причем, совершенно неважно, на каком расстоянии друг от друга они находились.

– Это что же тогда получается, – подхватил Арчибальд, от волнения раздуваясь почти вдвое. – Я, к примеру, залезаю внутрь и принимаюсь излучать мысль…

– А твои мысли и без усилителя читаются: что бы вкусненького закинуть себе в желудок.

– Зато я не трезвоню на каждом углу о новой диете на молекулярном уровне…

– Коллеги, давайте не будем переходить на личности! Арчибальд, твоя гипотеза.

– Лично я частично согласен с Вероникой… Между прочим, ягоды здесь уже вполне съедобные… Простите, я отвлекся... На самом деле всё обстоит гораздо проще. Согласно теории Вассера-Шантье наш объект является усилителем, но не мысли, а звуковых волн. Например, акустическая атака для деморализации врагов или отпугивания агрессивных представителей фауны.

– Давайте проведём эксперимент! – захлопала в ладошки Вероника. – Арчибальд, ты говорил, в детстве пением занимался….

– Чего не сделаешь для науки. – Собеседник поднялся и солидно направился к каменному домику. Нагнувшись и вытянув руки вперед, как если бы собирался нырнуть, он с ловкостью, неожиданной для его комплекции, проскользнул внутрь.

– А здесь классно! – вскоре донеслось оттуда. – Уютно, прямо вылезать не хочется…. Интересно, эти улитки пригодны в пищу?

– Ты что релаксировать сюда пришел? Пой, давай!

– Доремифасолясидо!!! Санта-Лючия, Санта-Лючия-а-а!!!.... Ну как? – поинтересовался Арчибальд, высовывая усики-антенны наружу. – Я сам чуть не оглох.

– Хилая какая-то звуковая атака получается. Не, эту версию точно исключаем.

– К тому же мы не обратили внимания на одну немаловажную деталь, – зачастила Сабина, старательно понижая голос. – В древние времена рельеф местности был совсем другим, деревья на склоне тоже выросли значительно позже. Кроме того, почти все подобные сооружения, те которые уже изучены, окружались каменными столбами и пластинами, в которых имелись прорези и отверстия различной конфигурации. Лично я за то, чтобы попытаться для чистоты эксперимента восстановить всю эту систему. Или создать виртуальную модель в натуральную величину, чем я и займусь после возвращения. Уверена, результат эксперимента будет существенно отличаться от того, что мы только что наблюдали.

– А вот я исходила как раз именно из этого свойства, – заявила Джулия, совершая посадку на крыше изучаемого объекта и победно обозревая всех сверху. – И пришла к совершенно другому выводу. Ну, посудите сами: небольшое замкнутое пространство, внутри так уютно, что хоть не вылезай, полумрак, идеальная вентиляция. Какой напрашивается вывод? Перед нами помещение для медитации! К тому же имеются наскальные изображения. На этой стенке, – девушка протянула руку жестом профессионального экскурсовода, – мы видим несколько параллельных волнистых линий, это распространенный символ воды, что в свою очередь символизирует образ мыслей, традиционно приписывающийся женщине – мягкий снаружи и твёрдый по своей сути.

В издании историко-археологического общества «Призраки прошлого» говорится, что наиболее талантливые и продвинутые во всех отношениях представители древних добровольно оставались здесь: они уходили в вечную медитацию и сливались с окружающим интерьером. Кстати, это перекликается с версией высказанной Кристофом и озарением, посетившим Веронику. Правда, с той разницей, что речь идет о живом разумном создании, добровольно трансформировавшемся в чистую энергию. Местные жители приходили сюда, чтобы пообщаться с ними, попросить совета или помощи. Именно поэтому объектам, подобным нашему, до сих пор приписывают мистические свойства.

Также не исключено, что первоначально строение использовалось как убежище при метеоритной атаке. Если бы вы смогли заглянуть сверху на крышу нашего объекта, то увидели бы многочисленные следы от их попаданий. Возможно, именно таким образом некоторым из наших далеких предков удалось спастись во время Катаклизма.

– Последние исследования доказывают, что эти рисунки и углубления на крыше – ни что иное, как астрономические чертежи, – перебила ее Вероника, хлопая всеми глазами. – Обратите внимание на форму нашего объекта. Он не прямоугольный как большинство строений, а представляет собой усечённую пирамиду, вершина которой точно указывает точку восхода Солнца над хребтом в дни равноденствий. Вершина пирамиды срезана таким образом, что первый луч Солнца в дни равноденствий появляется на её грани, а полный диск оказывается точно в центре. Что дает полное основание утверждать: перед нами древняя обсерватория.

…Дискуссия о том, для чего было предназначено древнее строение, длилась до самого вечера, но истина в этом споре так и не родилась.

. . . .

В нескольких тысячах световых лет пути сквозь пространство перемещался аппарат, который жители Старой Земли назвали бы летающей тарелкой. Мужчина и женщина, чьим идеальным пропорциям могли бы позавидовать античные статуи, замерли в креслах, внимательно вглядываясь в экран. Потомки давно исчезнувшей расы тех, кто населял Атлантиду, наблюдали картины своей «исторической родины».

Передатчиков, изготовленных перед самым Катаклизмом, осталось не так много, к тому же, далеко не все годились для выполнения своих функций. Первый оказался безнадёжно испорчен. При подключении к нему на экране вместо горного пейзажа, переходящего в городской, возникли каменные стены, испещрённые разнообразными надписями. Встроенный переводчик без дополнительной команды приступил к работе.

– Здесь были Пьер и Долорес, Алехандро плюс Фабрицио равняется дружба навсегда, – начал бесстрастный лишённый интонаций голос. – Хамстервилль 3050 год, институт галактического туризма. 2990 год, идиоматические выражения, полную расшифровку смотреть в словаре ненормативной лексики…

Потомки атлантов обменялись печальными взглядами. Следующий передатчик «порадовал» изображением костра, разведённого перед самым наблюдательным отверстием и группы, увлечённо занимающейся хоровым пением. При попытке измерить степень эмоционального воздействия количество пессимизма превысило все допустимые нормы, а переводчик-анализатор выдал заключение:

– Бессмысленный набор слов, принадлежащих разным языковым группам. Поющие не придают значения смысловой нагрузке. Мероприятие, которое мы наблюдаем, является реконструкций одной из шаманских практик, характерных для первобытнообщинного строя.

Сцена, увиденная при подключении к следующему передатчику, послужила иллюстрацией к самому распространенному поверью, связанному с древними строениями. Немолодая пара самозабвенно предавалась занятию, целью которого является продолжение рода.

– Неутешительная картина, – констатировала женщина, отворачиваясь от экрана. – Общество всё сильнее погружается в пучину суеверий.

– Попытаемся задействовать резервную группу передатчиков. Может быть, увидим что-нибудь более обнадёживающее. Первый находится прямо в населённом пункте….

Весь экран загораживал забор, сплетенный из высушенных стволов растений. На нём вероятно в декоративных целях были установлены образцы древней глиняной посуды и обуви, слишком большой для среднестатистического землянина. Вдоль забора было расставлено множество цветущих растений в глиняных ёмкостях.

– Противоположная крайность: из передатчика сделали музейный экспонат. Или предмет поклонения, что по-прежнему свидетельствует о невысоком культурном уровне нынешней цивилизации. Я считаю, материала достаточно.

– Подожди, остался ещё один передатчик. Вряд ли увиденное будет отличаться от того что мы уже наблюдали. Но всё же пренебрегать источником информации не стоит.

На экране снова возникла жанровая сцена, сопровождаемая самыми детальными пояснениями переводчика-анализатора. Некоторое время ни один, ни другой из наблюдателей были не в силах произнести ни слова, а затем едва не сползли на пол, содрогаясь от неудержимого смеха.

– Какая причудливая фантазия: дом карликов, которые к тому же заставили построить его великанов!

– А как тебе нравится идея о звуковой атаке!

– Нет, самое абсурдное предположение – кладовая для хранения продуктов и мумий.

– Вот теперь материала достаточно. Мы имеем полное представление о том, каким было наше общество в период перед Катаклизмом.

– Прекрасно! А всё вместе нам засчитают как выездной семинар по древней истории.

2009

Третья космическая

– Итак, мистер Перепелкин, вы хотите поручить сына нашим заботам…

– Совершенно верно, – отвечал владелец межпланетного концерна «Фортугель инкорпорейтед», чье имя давно стало синонимом слова «богатство».

– Наша фирма имеет дело только с очень солидными клиентами и все они были довольны оказанными услугами.

– Я навел о вас справки и то, что узнал, меня вполне устроило. Итак, к делу.

Несколькими днями раньше

«Дети богатых родителей – проблема, которая до недавнего времени игнорировалась обществом. С одной стороны – с самого рождения они обеспечены всем, мыслимым и немыслимым комфортом. Они владеют тем, о чем большинство сверстников не может даже мечтать. Казалось бы, выросшие в таких условиях, они должны быть абсолютно счастливы. Но вместо этого они постоянно влипают в неприятности с полицией и плюс ко всему – абсолютное нежелание взрослеть и становиться полноценными членами общества. По сути дела – целое поколение паразитов!

В некоторых семьях этой проблемы пытаются избежать путем жесткого контроля, но в результате получают все тех же инфантильных крайне несамостоятельных индивидуумов. Счастливы ли они? Конечно же, нет!

Но это лишь одна сторона проблемы. Другая состоит в том, что им постоянно внушается чувство вины за образ жизни, который они не выбирали. Их убеждают, что они являются гораздо менее ценными личностями по сравнению с теми, кто с самого детства вынужден зарабатывать себе на жизнь, бороться за существование. Ведь тем самым они развивают свои способности, приобретая полезные навыки и закаливая характер»…

Мистер Перепелкин оторвался от рекламного буклета и тяжело вздохнул. Через некоторое время он продолжил чтение.

…« С одной стороны возникает соблазн силового решения проблемы: взять за шиворот этого зажравшегося, потерявшего всякое чувство меры великовозрастного бездельника и мощным пинком вышвырнуть его на улицу. Предварительно отобрав коммуникатор, чтобы лишить возможности связаться с дружками – такими же бесящимися с жиру оболтусами.

Но вероятнее всего балованное чадо на улице пропадет. Спустит деньги, отдаст за бесценок прихваченные с собой гаджеты, а дальше что?

В вашем воображении уже мелькают газетные заголовки «Сын мистера С. попался на мелкой карманной краже». «Отпрыск династии Д. вынужден торговать собой».

Где же выход? Отправить вместе с ним доверенное лицо, которое не позволит скатиться на самое дно? Но, согласитесь, это уже фарс, ремейк древнего как мир сюжета: странствующий изгнанник и его верный киборг. К тому же при этом воспитательный эффект неизбежно аннулируется.

И все же выход есть! Доверьте ваше «изгнанное» чадо заботам нашей фирмы. Мы не станем уберегать его от всех трудностей, но обеспечим охрану от наиболее опасных ситуаций, выручим в случае крайней необходимости. Ваш отпрыск даже не догадается, что найденный им кошелек со скромной суммой подложен НАМИ, а случайный знакомый, посоветовавший, где снять недорогое приличное жилье, на самом деле является сотрудником НАШЕЙ фирмы»…

Владелец «Фортугель инкорпорейтед» набрал телефонный номер, указанный на буклете.

– Меня заинтересовало ваше предложение. Единственно, что я хотел бы уточнить: не является все это той же гиперопекой пусть и в другой форме?

– Ни в коем случае! – заверили его. – Можно считать нас своего рода пересадочной станцией на пути во взрослую жизнь. С нашей помощью он влетит в нее на третьей космической скорости.

. . . .

– Хорошо, отец, раз ты так настаиваешь, – я сам пройду этот путь и докажу, что я достоин носить фамилию Перепелкин.

– Ты уверен, что в состоянии начать с нулевого уровня?

Вместо ответа отпрыск молча выложил на стол кучу кредитных карточек, коммуникатор и даже несколько крупных купюр.

– Вернусь когда стану знаменитым!

– Ну, раз ты так решил, не смею препятствовать. Вижу, наш семейный характер наконец-то дал о себе знать, дорогой сын. Если тебе придется совсем трудно…

– Нет, никогда, я должен добиться всего самостоятельно!

Молодой человек гордо направился к двери. На пороге он оглянулся, смахнул крохотную слезинку и шагнул наружу, в самостоятельную жизнь.

Мистер Перепелкин подождал, пока за сыном закроется дверь и набрал уже знакомый номер:

– Все прошло как нельзя лучше. Он только что вышел из дома.

– Можете не беспокоиться, мистер Перепелкин, ваш сын под нашей защитой.

Владелец межпланетного концерна, чье имя давно стало синонимом слова «богатство», подошел к бару и смешал себе коктейль. Как хорошо, что в далекой юности он играл в любительском театре! И вот спустя многие годы навыки лицедейства никуда не делись. Так убедительно изобразить благородного отца… Пожалуй, даже у более искушенного зрителя не возникло бы никаких сомнений – перед ним происходит настоящая неподдельная семейная драма.

…Выйдя на улицу и оказавшись вне поля зрения видеокамер, молодой человек подпрыгнул, прошелся «колесом» и в заключение сделал невероятное сальто. Обдурил, обставил, натянул нос всем, кто пытался ограничивать его свободу. Уж теперь-то он оттянется, как следует! Какое изящное решение – заставить этих воспитателей попасться в собственную ловушку. Ты не захотел платить за мои развлечения, дорогой папочка, а теперь будешь оплачивать мою свободу.

Он вытащил из кармана слегка помявшийся рекламный буклет и еще раз прочел строчки, обведенные светящимся маркером. «С нами ваш ребенок не пропадет на улице и в то же время будет уверен, что прошел суровую школу жизни». А ведь наивный Перепелкин-старший и в самом деле думает, что агент фирмы «Дверь из золотой клетки» связался с ним по своей собственной инициативе...

2010

Призрак старой учительницы

Призрак старой учительницы

– Похоже на этот раз мы все-таки влипли!

Собеседник лишь уныло кивнул в ответ. Возразить было нечего. Кажется, родители, все время повторявшие «когда-нибудь вы допрыгаетесь» были правы.

Двое насмерть перепуганных молодых людей со вчерашнего вечера сидели взаперти. Несмотря на то, что уже давно наступил день, окно было наглухо закрыто занавеской, подпертой цветочным горшком, чтобы не осталось ни малейшей щелочки. Дверь закрыли на все замки и цепочку, но двое друзей все равно испуганно вздрагивали при каждом шорохе.

– Дураки мы с тобой! Нашли, кого слушать! А все ты: «надо уметь рисковать», да «поднимемся»…

– Сам-то хорош: пошел с ним пиво на халяву пить, да еще и меня потащил. «Нормальный мужик», да «на работу обещал устроить». Разве не видел, что это за тип?

. . . .

Илья и Роман с первого класса были друзьями не разлей вода. В школе их прозвали Илле и Ролле как жуликов из мультика про Карлсона. Нет, жуликами и хулиганами они не были, просто любили повеселиться и даже при полном безделье ухитрялись не скатиться на круглые двойки.

В институте оба не дошли даже до первой зимней сессии - вылетели за неуспеваемость и пропуски занятий. Заверив родителей, что образование от них никуда не убежит, друзья приступили к поискам работы. Но ничего хорошего двум бывшим первокурсникам жизнь предложить не могла. Всюду требовались либо опыт работы, которому было просто неоткуда взяться, либо образование. Или работа оказывалась совсем не той, которой можно гордиться…

С одной стороны привычка к вольной жизни брала свое, с другой – деньги требовались буквально на каждом шагу. К тому же все знакомые настойчиво напоминали, что долги все же нужно отдавать, а родители - что необходимо всерьез думать о своем будущем.

Вот планы на будущее у них как раз были грандиозные. Илья мечтал открыть свою фирму, которая будет производить что-нибудь необходимое абсолютно всем. Илья, проучившийся целых два года в музыкальной школе, предлагал создать рок-группу. Концерты, диски, мировая известность – вполне достойная перспектива.

Но для этого требовался стартовый капитал. В поисках клада друзья обшарили несколько расселенных домов. В результате они стали лишь обладателями машинки «Зингер» и старинной настольной лампы. К тому же пришлось уносить ноги от более многочисленных и агрессивных конкурентов. Изучив «теорию вероятностей», они пытались выиграть в лотерею, даже начали мечтать об ограблении банка. Узнав, что знакомый однокурсника может на приемлемых условиях одолжить деньги, Илья и Роман направились к нему. А в результате влипли в скверную историю с чужим автомобилем…

. . . .

– Как ты думаешь, он нас запомнил? – звучало уже в сотый раз.

– Тогда уже стемнело и к тому же мы были в респираторах. Да мы и открутить-то ничего не успели…

– А вдруг нас все-таки смогли выследить? Хозяин машины в милицию заявит или сам придет с нами разбираться…

– Слушай, а может нам как в детективе, исчезнуть на недельку-другую? Типа залечь на дно.

– Так с Маринкой мы разругались, а бабуля сказала, чтоб ноги нашей у нее не было. Чтобы путешествовать деньги нужны…

– А помнишь, что Алекс рассказывал? Ну, который из агентства недвижимости, ты для него еще рекламу на улице раздавал.

– Про цены на недвижимость, квартиры, а что?

– Ты главного не улавливаешь: в Питере полно пустых квартир. К примеру, хозяйка померла, наследников нет, а новых жильцов почему-то не вселяют. У Алекса таких квартир целая база данных. В одной из них и можно пожить за скромную плату.

К счастью Алекс оказался на связи и даже согласился немного подождать с деньгами.

– Есть тут одна квартирка, но честно предупреждаю: там ерунда какая-то. Троих заселял, выскакивают как ошпаренные и суток не проходит. Так что сами думайте.

– Да чихать на твоих полтергейстов! У нас тут такие проблемы, а ты барабашками пугать вздумал.

. . . .

Квартира оказалась на Васильевском острове. Свернуть с Большого проспекта, два двора насквозь, в третьем железная дверь сразу налево.

Внутри было душно, пахло залежавшимися вещами, пылью и старой бумагой. Молодые люди долго толкались в коридоре, не решаясь пройти дальше. Они не могли отделаться от мысли, что сейчас выйдет хозяйка и спросит, что им здесь нужно. Наконец, кое-как разыскав и надев тапки, Илья и Роман прошли в комнату, испытывая острое желание извиниться за беспокойство.

Четверть комнаты занимал письменный стол – настоящий музейный экспонат с резными тумбами и зеленой суконной крышкой. С фотографии, стоявшей на нем, строго смотрела пожилая женщина в блузке с кружевным жабо и овальной брошкой. Другая фотография висела над диваном, покрытым старым вытертым пледом. Там была хозяйка квартиры, совсем еще молодая, с длинными волосами, уложенными в замысловатую прическу и в платье с овальным воротничком. Рядом с ней был мужчина в смешных круглых очках. Лицо его было бы симпатичным, если бы не усы как у Чарли Чаплина.

Рядом стоял низенький сервант, за стеклянной дверцей виднелись стеклянные фужеры и рюмки с золотым ободком, два стаканчика под хрусталь с надписью «Сухуми 1967г». Наверху сразу бросалась в глаза массивная фарфоровая ваза с блестящей металлической пластинкой. Приблизившись, Илья с удивлением прочитал: «Анне Григорьевне в день ее пятидесятилетия от коллектива 66 школы».

– Ромка, ты знаешь к кому мы попали? Это же завуч из школы для трудновоспитуемых!

– Вот бы родители посмеялись, – ответил Илья, изо всех сил стараясь казаться веселым. – Сказали бы, что мы попали точно по назначению.

– Прекрати, хозяйки давно нет, это всего-навсего пустая квартира.

– Тогда почему ты сам так трясешься?

. . . .

Загрузив в холодильник съестные припасы и поставив на плиту чайник, друзья почувствовали себя в безопасности. Происходящее начало им казаться просто забавным приключением.

Вернувшись в комнату, друзья от нечего делать завели часы, полили цветы – какие-то растения с длинными листьями, которые непременно встречаются в каждой школе – и с некоторым трепетом приблизились к стеллажу, занимающему всю противоположную стену. Там лежали подшивки «Учительской газеты», журналы, аккуратно разложенные по годам. На полках книги Макаренко и доктора Спока соседствовали с вполне современными психологическими изданиями. Наконец Илья устроился на диване со стопкой «Семьи и школы» за 1982 год, а Роман решил одолеть так и не прочитанную «Войну и мир».

День был тяжелым, чтение не самым привычным, к тому же свет нельзя было зажечь из конспирации. Поэтому сперва один, а затем и другой принялись клевать носом, а затем и вовсе заснули. Проснувшись глубокой ночью, они долго не могли понять, почему они спят не дома, одетые и к тому же один на узком диване посреди разложенных журналов, а другой на половичке посреди комнаты.

В тишине раздавалось тиканье часов, свет уличных фонарей едва просачивался через закрытые занавески. И еще запах – странный и непривычный запах чужого жилища. Его не замечаешь, когда ты у себя, но сразу же обращаешь внимание, когда оказываешься где-нибудь впервые.

Внезапно темнота в комнате сгустилась, повеяло холодным сквозняком. Неожиданно молодые люди заметили, что в комнате они больше не одни. У письменного стола стояла женщина с фотографии; на ней был строгий костюм, а в руке старомодная деревянная указка. Сами на себя удивляясь, Илья и Роман встали, вытянувшись в струнку и хором выпалили в лучших школьных традициях:

– Здравствуйте, Анна Григорьевна!

– Значит, Илья Лесников и Роман Алексеев из сто двадцатой школы. К завтрашнему вечеру вы напишете сочинение «Моя цель в жизни и путь исканий». Постарайтесь подробно осветить период от старших классов до настоящего момента. Тетради и авторучки возьмете на этом столе, готовые сочинения оставьте там же.

. . . .

– Ну и приснится же! – сказал другу Илья на следующее утро. – Будто сюда явилась хозяйка квартиры и задала сочинение. А я их и в школе-то терпеть не мог.

– Радуйся, что не контрольная по алгебре! Подожди, а ведь мне приснилось то же самое! И будто бы она еще оставила нам на столе ручки и тетради. Вот значит, что Алекс имел в виду…

– Хватит трястись, это всего-навсего сон. Вот, смотри, нет на столе ничего… Ой! Признайся, ты меня разыгрываешь, сам это все сюда положил.

– Какой еще розыгрыш! Сам все и придумал.

Но спорь, не спорь, а то, что появилось на столе, оставалось реальностью. На выцветшем зеленом сукне красовались тетради в линеечку и две шариковые ручки – синие, трехгранные, с золотой надписью «Союз» и крейсером Аврора.

Время шло, никаких развлечений у добровольных затворников не было. Покинуть аномальную квартиру было невозможно: милиция и хозяин машины реальнее и страшнее любых привидений.

Сначала Илья и Роман строили предположения, откуда эти предметы здесь взялись, затем разговор плавно перешел на тему сочинения…

– Всю жизнь, сколько себя помню, я удивлялся, что все кругом какие-то невеселые, – писал Роман, пристроившись на уголке стола. – Я мечтал, что стоит лишь постараться и можно сделать мир ярким и разноцветным.

Илья, усевшись на стопке диванных подушек, излагал свою историю.

– Надоело выпрашивать у родителей деньги у родителей и все время слушать, что они меня кормят-одевают. Это у них принцип такой; типа, надо с молодости приучаться беречь каждую копейку. А когда я хотел после школы пойти работать, они устроили грандиозный скандал…

К вечеру сочинения были готовы и положены на «учительский стол». Утром они исчезли, а на их месте появилось два альбомных листа и коробка цветных карандашей. В записке предлагалось изобразить себя взрослыми и максимально успешными.

Илья оторвался по полной программе. Он изобразил себя в кабинете с табличкой «президент фирмы» – за массивным письменным столом с громадным монитором и тремя телефонами. У дверей стояло двое страховидных телохранителей, фотомодельная секретарша тащила на подносе кофейник и кучу пирожных. В правом нижнем углу орудовала шваброй уборщица, которой художник придал сходство с ненавистной математичкой.

У Романа вместо музыкального клуба появилась телевизионная студия, а он был ведущим шоу-программы. Все аплодировали ему, он же светился о счастья.

…Прошло несколько дней. «Квартиранты» написали еще несколько сочинений, ответили на вопросы хитрого теста по профориентации, отметив про себя, что никогда еще их не посещало столько умных мыслей. Дома не было покоя от телефонных звонков, друзья приходили не считаясь со временем суток да родители все время читали наставления. А здесь спокойствие, уединение – размышляй не хочу.

Когда запас продовольствия подошел к концу, Илья и Роман запланировали на совершить вылазку в магазин. Анна Григорьевна, продиктовав очередное задание, посоветовала купить заодно свежую «Криминальную хронику».

Там во весь разворот красовалась статья «Наставник молодежи». Как выяснилось, они были далеко не первыми, чьими услугами собирался воспользоваться «добрый дяденька»… Одним словом, милиции и разборок можно уже не бояться.

Той же ночью им было задано выпускное сочинение «Мои планы на будущее».

– Дальнейшее, – сказала на прощанье Анна Григорьевна, – зависит только от вас самих.

Илья и Роман заметно погрустнели: здесь им понравилось, а во внешнем мире куча неоплаченных долгов. Будто прочтя их мысли, хозяйка квартиры продиктовала телефонный номер. Пусть позвонят немедленно и сошлются на нее.

. . . .

Илья и Роман вернулись совершено другими людьми. Они не бездельничали и не пропадали неизвестно где целыми сутками. А вскоре взяли и уехали уехали в археологическую экспедицию. Вроде бы за них похлопотала бывшая учительница.

Рассчитавшись с долгами, оба к полнейшему изумлению родителей продолжили учебу. В институт, правда не вернулись. Илья поступил на курсы менеджеров, а Роман – на подготовительные курсы в университет культуры.

Некоторое время спустя, когда один из друзей принялся обзванивать всех в поисках «политического убежища, бывшие Илле и Ролле направили его в «школу для трудновоспитуемых». Но теперь в этой квартире живет родственница Анны Григорьевны, она ведет психотренинги для молодежи.

А еще у Ильи и Романа появилось по талисману, с которыми они никогда не расстаются. На вид это самые обычные шариковые ручки – синие, трехгранные, с золотой надписью «Союз» и крейсером «Аврора».

2003-2011

Назови коррупцию по имени

− Ой, ну и страшилище!

Узкая змеиная голова на толстой чешуйчатой шее неожиданно возникла за панорамным окном, занимающим всю стену конференц-зала. Точнее даже не сама голова, а небольшая ее часть – для всей головы места бы определенно не хватило. Жутковатая морда, покрытая шипастыми костяными наростами, приблизилась к самому стеклу, уставившись крохотными злыми глазками и хищно открывая пасть, в которой запросто могли поместиться все члены проверочной комиссии вместе со столом для переговоров.

− Но мы же на пятом этаже! − истерически выкрикнул кто-то, вскакивая со своего места и делая безуспешную попытку спрятаться за кофейным автоматом.

Кто-то попытался последовать его примеру, кто-то наоборот, неподвижно застыл, пытаясь слиться с окружающей местностью.

− А что вы хотите, аргентинозавр! – рассудительно ответил председатель совета акционеров, как ни в чем не бывало, придвигая к себе папку с документами. − Чистопородный, из питомника. Это он сейчас такой маленький, а погодите, вот вырастет, так вообще будет с девятиэтажное здание.

− Да не переживайте вы так, он же травоядный, − вступил в разговор один из учредителей. − Если что постороннее в рот возьмет, так потом обязательно выплюнет. Целиком или по частям это уж, правда, как получится.

Несколько раз покачнувшись подобно гигантскому маятнику и, судя по всему, не найдя для себя ничего интересного, кошмарное явление исчезло. Прерванное, было, заседание возобновилось.

…Изучение финансовой отчетности прошло на удивление гладко. Вздрагивая и нервно оглядываясь на панорамное окно, из которого теперь открывался прекрасный вид на парковую территорию, председатель комиссии энергично выразил полное удовлетворение результатами проверки.

Впрочем, с динозавром, который являлся своего рода талисманом и лицом фирмы, комиссия сталкивалась буквально на каждом шагу. Первое, на что сразу падал взгляд любого, кто входил в административное здание, было огромное красочное полотно «Аргентинозавр на фоне первобытных джунглей рано утром. Холст, масло». Выполненные в пастели, темпере и даже цветном карандаше изображения зубастой твари можно было увидеть почти в каждом холле, в зимнем саду и даже при входе в столовую для старшего менеджерского состава. Изящная бронзовая статуэтка, где аргентинозавр, скорее всего, принадлежащий к прекрасному полу, кокетливо положил голову на скалу с логотипом фирмы, украшал приемную генерального директора. Дети из общества «Юные друзья динозавров» преподнесли всем цветы и сувениры от фирмы. Но повидать предмет всеобщего обожания, так сказать, целиком почему-то не получилось.

− Тотошка такой эмоциональный и восприимчивый, − расстроено заявила старший менеджер по уходу за динозавром. − Он сегодня и так уже переволновался. Отказался даже от своей любимой отборной травы с альпийских лугов. Придется организовывать дополнительный авиарейс, ведь через час трава не будет соответствовать его требованиям. И к минерализованной смеси тоже не притронулся…

Впрочем, желающих настаивать на непременной личной встрече с «юным и хорошо воспитанным» аргентинозавром никто из членов комиссии отчего-то не захотел.

Впрочем, некоторый интерес тема динозавра все же вызвала. Оживленное обсуждение продолжалась даже во время торжественного обеда.

− Неужели такие астрономические суммы и правда, уходят на содержание одного-единственного динозавра? − не мог успокоиться самый молодой сотрудник комиссии. − Да на такие деньги можно было бы содержать целую футбольную команду! Еще и на группу поддержки хватило бы!

− Это не просто один-единственный динозавр, − поправил его председатель совета акционеров, − это аргентинозавр. Чистопородный, из питомника. Ему же требуется особый рацион.

− Да, трава с альпийских лугов, об этом мы уже слышали.

− И это только малая часть расходов, − увлекшись, продолжал собеседник. − Специально оборудованная пещера: вентиляция, влажность воздуха, температурный режим − это вам не птеродактиль чихнул! А уход! Целая бригада специально обученных ветеринаров с него круглые сутки глаз не спускает. Мытье, стрижка когтей, чистка зубов. Каждую пластинку раз в неделю вручную полируют! Про охрану я уже не говорю. Между прочим, уже были попытки его у нас переманить… А вы что думаете, мы на государственные дотации деликатесы едим и всей фирмой на планету развлечений катаемся?

. . . .

− Все вы никак не успокоитесь, Джельсомино.

Шеф устало откинулся в кресле и демонстративно снял очки, с видом отеческой укоризны глядя на собеседника. Но молодой человек упорно не замечал этого невербального послания.

− Расслабьтесь, наконец. Мы все добросовестно делаем свое дело. Никаких злоупотреблений не выявлено. Ну что вам еще надо?

− Истины, − в который раз повторил упрямец. − Уверен: здесь кроется какая-то тайна. Я, конечно, могу и ошибаться, но за продемонстрированной нам благостной картиной определенно что-то скрывается. И мне бы очень хотелось узнать, насколько оно противозаконно. Ведь в этом же и состоит наша работа.

− Вот и хорошо. А сейчас возвращайтесь к своим прямым обязанностям! Сегодня вас ожидает концерн «Металлмегаимпортэкспорт», а там, если не ошибаюсь, ихтиозавр юного возраста. А своими домыслами можете заниматься в свободное время. Хотя я бы на вашем месте не проявлял излишнего усердия.

. . . .

«Наша задача – спасение представителей фауны, находящихся под угрозой вымирания. Динозавры – неотъемлемая часть живой природы нашей планетарной системы, сохранившаяся практически неизменной с древнейших времен»…

Молодой человек с трудом оторвал взгляд от экрана. Пора, наконец, передохнуть, он и так с самого утра сидит в библиотеке. Прочитано тысячи мегабайт информации, но его личное расследование не продвинулось ни на шаг. Да-да, именно расследование! Неужели все вокруг настолько слепы, что не замечают того, что буквально у них под носом творится нечто странное? Теперь он готов был поклясться или поспорить на все свои сбережения: от проверяющей организации что-то скрывают.

Проверки других организаций не выявили ничего из ряда вон выходящего. Стегозавр, который с дальнего расстояния казался, в общем-то, даже симпатичным, меланхолично пережевывал приготовленный по особому рецепту растительный брикет величиной с несколько вагонов. И снова членам службы экономического контроля пришлось выслушивать самые подробные восторженные рассказы о любимце фирмы. С особенным жаром расписывали костяные пластины у него на спине и дополнительный мозг, находящийся в области тазовых костей.

Но чемпионом по дороговизне содержания оказался диплодок.

− В своей естественной среде обитания, − рассказывала комиссии начальник финансового отдела, закатывая глаза от избытка чувств, − основным кормом для него является морская трава, причем не просто водоросли, а именно трава, растущая в соленой воде на отмелях. Так как в связи с активным терроформированием, которое имело место в двадцатом − двадцать третьем веках, природный ландшафт нашей планеты кардинально изменился, нам пришлось создать небольшое, разумеется с точки зрения диплодока, соленое море и выращивать там необходимую для него пищу… Кстати, услуги динопсихолога − тоже отдельная статья расходов. Ведь эти уникальные создания не поддаются ни дрессировке, ни приручению. Я бы сказала, они просто не снисходят до общения с человеком.

. . .

Решение Джельсомино провести отпуск в самое непопулярное время года и в одном из самых неподходящих для этого мест стало предметом для шуток всего отдела. Господин Саж, который, разумеется, был в курсе планов своего подчиненного, лишь пожал плечами, заметив, что в свободное от служебных обязанностей время каждый волен поступать, как ему заблагорассудится. Но младший сотрудник проверочной комиссии точно знал, для чего ему все это нужно. Он отправится к самым истокам! Именно там и должна скрываться истина.

Еще не войдя в атмосферу Древнего Рая, можно было безошибочно определить, что перед вами не просто планета-спутник, а пользующийся галактической известностью питомник динозавров.

Но ничего подозрительного и там не обнаружилось. Все было как на обычной ферме, где разводят декоративных крылатых ужей или певчих страусов. Те же павильоны, вольеры, искусственные водоемы, игровые площадки для молодняка, только все это увеличено в несколько тысяч раз.

− Еще один волонтер? − скучающим голосом поинтересовалась полная светловолосая блондинка. − Панург, проведи новенькому обзорную экскурсию, − бросила она в селектор и снова уткнулась в дамский мистический триллер, признанный бестселлером этого сезона.

− Пошли, − кивнул ему неизвестно как появившийся в комнате нескладный молодой человек, одетый в сиреневый комбинезон с эмблемой в виде крохотного динозаврика, вылетающего из треснувшего яйца. − Это ты молодец, что приехал: помощники всегда нужны. Вот недавно птеродактиль вылупился, а они в природе живут стаями, малышу скучно одному. А еще ведь кто-то должен научить его охотиться…

− То есть как одному? − не понял Джельмомино. − А птеродактиль-мама, она что, не хочет о нем заботиться?

− Какая еще мама? Это ты мультов в детстве пересмотрел. Здесь все гораздо проще. Поступает заказ, в инкубаторе находят нужное яйцо, помещают в благоприятные условия, где птенец внутри начинает расти, пока не появляется на свет. Или активируется эмбрион, если порода живородящая.

− Яйца? Эмбрион? А откуда их берут, если, как ты говоришь, здесь нет динозавров-родителей? − снова удивился младший сотрудник службы экономического контроля.

− Этого здесь толком никто не знает. Некоторые экземпляры охотники привозят с планет, где динозавры еще обитают в природных условиях, некоторые, говорят, выращены из аутентичного биоматериала. Ну, чего встал в дверях? Вот наш флаер, залезай; пешком здесь и за год всего не осмотришь.

Вслед за провожатым Джельсомино забрался в подобие игрушечного самолетика и они начали прогулку над питомником динозавров. Вблизи все казалось еще более грандиозным. Каждый прогулочный вольер величиной с четыре футбольных поля, рядом с павильонами даже торговый центр выглядел бы крохотной сторожкой. К одному из стоящих поодаль зданий подъехал небольшой грузовичок вроде тех, на которых развозят молоко или пиццу. Но в этот раз навстречу ему выехал погрузчик, в манипуляторах которого было зажато одно-единственное яйцо.

− Вот, видел? Скоро можно будет ждать диномалыша!

− Плевиозавр? − наугад спросил Джельсомино.

− Ты чего, совсем неподкованный? − удивился собеседник, непроизвольно дергая руль. Флаер резко снизился, будто провалился в воздушную яму. − Плевиозавры яиц не откладывают, здесь это известно каждому уборщику.

− А вот у моего приятеля на работе аргентинозавр, чистопородный. Говорит, в вашем питомнике выращивали.

− Твой приятель что-то путает, − снова удивился Панург. − Это я тебе точно скажу: ни здесь, ни в филиалах никаких аргентинозавров не было. Есть в запаснике парочка эмбрионов, но все никак заказы на них не поступят. Да, понимаешь, шея у него длиннущая, это же сколько места дополнительно потребуется. Нет, там у твоего знакомого все что угодно, но только не агентинозавр.

Из отпуска Джельсомино вернулся отдохнувший и полный впечатлений. Он даже победил в профессиональном конкурсе и был удостоен звания лучшей дино-няни. Но неразгаданная тайна все равно не давала ему покоя. К тому же теперь секретов стало гораздо больше. Если артентинозавр Тотошка не является «выпускником» единственного зарегистрированного питомника, что же тогда получается? Неужели где-то занимаются нелегальным разведением динозавров? И не платят за это налоги! Если так, то этот случай попадает в сферу интересов службы экономического контроля.

С этими мыслями молодой человек снова направился в информационный центр фирмы.

− Мне, пожалуйста, еще раз все, что можно найти о территории «Металлэластикполимера» и панорамный снимок из космоса. Самый подробный, какой только имеется.

Через несколько минут озадаченно мигающий светодиодными глазами библиотекарь-андроид принес кристалл с файлами. Джельсомино снова просмотрел все до последнего бита. Истина обязана быть где-то рядом! Как справедливо заметил один из ученых прошлого, самые важные открытия делаются за письменным столом… В данном случае за компьютерным.

А вот и снимок территории. Вольер предназначенный для аргентинозавра Тотошки… Максимальное увеличение… Сразу нестыковочки и обнаружились! Что-то не похоже, чтобы здесь обитало существо тридцати метров в длину и весом под сто тонн! Даже если на момент съемки Тотошка находился в павильоне, то все равно, какое-то количество времени он пасется здесь и оставляет следы. А пространство за, кстати говоря, мощным забором напоминает скорее заброшенное футбольное поле из старого фильма о мире после атомной войны.

А теперь взглянем на административное здание, где происходила проверка. Окна конференц-зала вот здесь. Пятый этаж, высота от уровня земли согласно строительной документации двенадцать метров. А высота взрослого аргентинозавра всего шесть! Тогда каким образом он мог заглянуть в окно, до смерти перепугав всю комиссию? А теперь посмотрим на изображение аргентинозавра. Морда крупным планом… С тем страшилищем за окном изображение имеет лишь самое приблизительное сходство. Ни шипов, ни костяных наростов. И, между прочим, никаких клыков, от одного вида которых самому тогда захотелось удрать, сверкая пятками. Конечно, зачем аргентинозару клыки, он же травоядный! Но тогда почему Тотошка выглядел настолько нетипичным образом? К тому же представитель руководства фирмы несколько раз повторил, что он чистопородный. Если сопоставить оба эти утверждения, то может получиться весьма любопытная картина.

Не теряя времени, молодой человек схватил личный коммуникатор и набрал номер.

− Агентство «Пинкертон и правнуки» слушает!

− Я бы хотел сделать заказ.

… Сбережений за несколько лет едва хватило, чтобы оплатить услуги агентства, но Джельсомино ни капельки не жалел о своем решении. Теперь-то он точно все узнает!

Результат не заставил себя ждать. Фото, которые выложили перед ошеломленным клиентом, превысили самые смелые ожидания.

− Голова динозавра крупным планом. Вместе с шеей и фрагментом спины хранится в павильоне на огороженной территории. Заказана в фирме «Все для карнавала», вот копия договора. Здесь чертеж механизма, который приводит в действие муляж; кстати, довольно примитивная система. Кончик хвоста, который якобы случайно высовывается из-за забора, изготовлен отдельно. Копия аудиозаписи, имитирующей голос динозавра, изготовлена в музыкальной студии « Гармоник Трэш».

− Что же тогда получается? − в полном изумлении переспросил молодой человек. − Вы хотите сказать, что это и есть аргентинозавр? Хотя… в таком случае все сходится! Складывается, как кусочки пазла! В единственном официальном питомнике заказа на аргентинозавра не было, это мне точно известно…

− Если хотите, мы можем за дополнительную оплату проверить, не завозились ли на планету яйца аргентинозавра, так сказать, в частном порядке, но, думаю, в данном случае это излишне.

− Это значит, что службу экономического контроля просто-напросто одурачили! Вульгарно обвели вокруг пальца! − не мог успокоиться молодой человек. − И колоссальные суммы, которые якобы предназначались на траву с альпийских лугов и полировку когтей, были использованы на что-то, не имеющее никакого отношения к динозаврам.

На следующий день с самого раннего утра Джельсомино уже сидел возле кабинета господина Сажа.

− Снова вы! − обреченно вздохнул тот, заметив чересчур усердного подчиненного. − Что же, проходите. Судя по вашему сияющему виду, вы раскрыли как минимум мировой заговор.

− Да, так и есть! − выпалил молодой человек, раскладывая перед шефом полученные в сыскном агентстве снимки и остальные документы. − Я знаю имя коррупции! Это динозавр! А, точнее, динозавр является единицей коррупции.

Не давая шефу опомниться, он торжественно разложил перед ним снимки муляжа, и представленный недавно список расходов на содержание аргентинозавра Тотошки.

− Перед нами коррупция в чистом виде! − с горящими глазами вещал младший сотрудник. − А, если учесть, что эти махинации длятся уже далеко не первый год, то и масштабы получаются не маленькие.

− Да, проделанная вами работа впечатляет, − печально кивнул господин Саж, в голосе которого не слышалось никакого энтузиазма. − А теперь послушайте меня.

С этими словами шеф нарисовал на листе бумаги крупную цифру.

− Посмотрите, это цифра «шесть», не так ли? А с моего ракурса это «девять». И кто из нас прав?

− В данном случае оба, − произнес немного озадаченный молодой человек. − Но какое отношение это имеет к динозаврам и коррупции?

− Самое непосредственное. Вы, правы, на содержание динозавра каждая из фирм тратит крупные суммы, в том числе из государственных дотаций. И далеко не все они расходуются по назначению. Думаете, вы первый, кто до этого догадался? Но если бы кому-то не пришла в голову идея включить в бюджет динозавра как статью расходов, разве эти создания дожили бы до нашего времени? Разве мы бы могли видеть тираннозавра, диплодока и археоптерикса в их первозданном виде?

− Но ведь на других планетах они сохранились, − попытался возразить Джельсомино.

− Вам в питомнике так сказали? Наверно, кто-нибудь из волонтеров, не удосужившийся получить даже начальные знания по биологии. В благоприятных климатических условиях сохранились не динозавры, а пригодный к употреблению биоматериал – яйца, эмбрионы, клетки, в которых есть информация о детеныше. Именно это и доставляется в питомник путешественниками на договорной основе. Так что, если бы не эта мода, будущим поколениям пришлось бы довольствоваться компьютерной реконструкцией и экспонатами зоологического музея. Да и кому еще нужны динозавры? Они не обладают даже элементарным уровнем разума, поэтому не годятся ни в качестве домашних питомцев ни хозяйственных животных. К тому же их размеры и дороговизна содержания…

− А как же аргентинозавр Тотошка? Его же не существует! Перед нами разыграли целый спектакль, чтобы злонамеренно ввести в заблуждение! В данном случае мы закрываем глаза на экономическое преступление в чистом виде!

− И вовсе не закрываем глаза, а следим изо всех сил, − улыбнулся шеф. − Порядок есть порядок. Что касается муляжа, считайте, что ваш сигнал принят. Обманывать нехорошо. Если по документам заявлен аргентинозавр, то будьте добры предоставить нам аргентинозавра, причем чистопородного и с документами. А теперь идите и работайте, Джельсомино! И если еще вздумаете истратить личные сбережения по служебной надобности, то следующий раз на компенсацию от фирмы можете не рассчитывать!

Молодой человек уныло направился к двери, но не успел он сделать и нескольких шагов, как его окликнули:

− И не думайте, что вы единственный в службе экономического контроля удостоены звания лучшей дино-няни. Правда, я занял только второе место, но по мытью детенышей стегозавра прочно удерживал первое место. А вы что думали: вам первому пришла мысль назвать коррупцию динозавром?

Через несколько дней Джельсомино получил электронное письмо от Панурга, который так и остался работать в питомнике. Обладатель звания «лучшего дино-воспитателя» делился радостной новостью. Наконец-то получен заказ на аргентинозавра. Детеныш скоро вылупится и, после тот как будет в состоянии перенести перелет, отправится в главный офис концерна «Металлпластполимеры», где для него уже приготовлен комфортабельный вольер.

В это время господин Саж вместе с другими начальниками отделений сидел в малом конференц-зале, печально слушая шефа. Новость, ради которой он собрал их, была и правда не самой оптимистичной.

− В соответствии с новой генеральной линией, нам урезают государственные дотации. Основным тезисом теперь является высказывание: лучший контролер − ваша совесть. В соответствии с этим наша служба объявлена едва ли не анахронизмом. А, между тем, все расходы остаются прежними: зарплата сотрудникам, техническое оснащение, не говоря уже о содержании здания, где мы с вами сейчас находимся. Но политика меняется, а служба экономического контроля должна по-прежнему функционировать. Поэтому я готов выслушать ваши предложения, как выжить в этот непростой период.

Неожиданно для себя самого господин Саж встал и уверенно произнес:

− Нам следует ввести дополнительную статью расходов. Службе экономического контроля давно нужен свой динозавр.

2014

Утро на мертвой планете

Утро на мертвой планете

Монастыря давно не было. Войны, катаклизмы, варварство современников не пощадили ни древние постройки, ни статую теолога, тексты которого раз и навсегда изменили представления о мире, ни библиотеку, известную далеко за пределами галактики.

Спохватившись, люди начали, с тем же рвением и усердием, что когда-то разрушали, беречь то, что осталось – закрытый силовым куполом орган, опирающийся на остатки стены, и единственное что осталось от роскошного монастырского сада - клумбы на которых вольготно расположились лилии десяти сортов, если не больше.

За цветами как и раньше, во времена расцвета монастыря, ухаживал Силенциус – бессменный служитель, наделенный умением чувствовать, что требуется растениям, музыкальным слухом, во много раз превосходящий человеческий и возвышенным образом мыслей.

Каждый день, обихаживая цветы, он внимал мелодии органа, на которой теперь играл только ветер, и нежным на удивление гармоничным звукам, которыми вторили ему цветы. Белые лилии брали самые высокие ноты, у темно-красных звук был чуть глуховатый, надтреснутый, как сказали бы раньше. Тигровые и оранжевые пели в зависимости от настроения, а если не получали вовремя порцию воды и заботы, на полтакта отставали от общего хора. Бледно-пурпурные могли на что-то обидеться и вовсе замолчать до самого вечера.

Силенциус был счастлив. Все, что ему было нужно – это ухаживать за цветами, внимая мелодиям, которые навевали мысли о возвышенном, находящемся за пределами повседневного, приземленного, не стоящего даже того, чтобы об этом думать. Его собственные потребности были сведены к минимуму: блок питания, которого хватит еще не на одну сотню земных лет, место, где можно укрыться от непогоды и одежда, которой он пользовался не по необходимости, а из соображений приличия.

Единственное, что нарушало состояние счастья и вселенской гармонии, был окружающий мир, лежащий за пределами сада. Он шумел, издавая отвратительные нелепые звуки, терзавшие музыкальный слух Силенциуса. Рев мощных моторов проезжающего транспорта, грохочущая музыка, раздающаяся из наушников молодежи, облюбовавшей окрестности сада для полетов на аэроскейтах, звук многочисленной домашней техники, не умолкающей круглые сутки. Но невыносимее всего была человеческая речь – бестолковая, бессмысленная и на удивление неблагозвучная, словно пересыпали сухой горох. Из одного контейнера в другой и обратно, до бесконечности.

- Перед нами памятник культуры галактического значения, находящийся под охраной… двадцать сортов лилий, некоторые из которых считаются вымершими… андроид-садовник, единственный в своем роде.

Все эти звуки вторгались в, устремляющийся к небесам поток гармоничных мелодий, развеивали его, подменяя ужасающей какофонией. Поэтому каждый раз вознося молитвы, Силенциус просил высшие силы вмешаться и положить конец этой вопиющей дисгармонии. Так продолжалось много лет. Небеса не удостаивали его ответом. Если бы Силенциус мог испытывать весь спектр эмоций, он бы давно уже впал в отчаяние.

Поэтому когда однажды утром вместо солнца на горизонте появился огромный огненный шар, Силенциус обрадовался, что его наконец услышали. И правда, за пределами силового купола царила прекрасная благословенная тишина. Единственными звуками, устремляющимися к небу, которое из лазурного стало темно-багровым, был звук органа – вентиляционная установка с успехом заменяла ветер – и хор лилий, которые также как и садовник, не придавали значения переменам.

Некоторое время спустя Силенциус ощутил, что сил становиться все меньше. Катаклизм воздействовал на блок питания, который, судя по всему, больше не был вечным. Эта информация породила множество мыслей – о старости, бренности всего сущего и даже о возрождении в новом лучшем мире.

Ухаживать за цветами становилось все труднее, впрочем, климатическая установка прекрасно справлялась и без него. Целые дни Силенциус проводил возле клумб с лилиями, слушая их, в положенные часы вознося молитвы и предаваясь возвышенным размышлениям.

Однажды утром его уединение было нарушено. У самого силового барьера застыли человеческие фигуры в скафандрах. Эти люди вели себя не так как остальные – они не шумели, не обменивались бессмысленными репликами. Они благоговейно внимали мелодии, как и прежде возносящейся к небесам, повествующей о чем-то грандиозном, выходящем за пределы человеческой истории, возвышающей над повседневностью.

Чуткий слух Силенциуса уловил еле заметное жужжание и потрескивание, но ничего не поделаешь, мир несовершенен и следует его принимать таким, как он есть.

Прошло много времени прежде чем члены комиссии, посланные чтобы решить судьбу вымершей планеты, смогли разговаривать. Еще недавно для них все было ясно: осмотр не более чем формальность. Вычистить все здесь и запустить цивилизацию заново. Но глазам их предстало то, что они меньше всего ожидали увидеть. Посреди безжизненной оплавленной равнины стоял орган, опирающийся на остатки древней каменной стены, а вокруг буйно росли лилии самых разных цветов. Они покачивали головками в такт музыке. Между клумбами на каменной скамейке неподвижно сидела фигура в просторном одеянии с капюшоном, низко надвинутом на лицо.