Рассказы на Баттл
Свидание
Мужчина, что сидел за столом в кафе, только отдаленно походил на образ с фото из профиля. Одетый в тесный засаленный костюм, с залысинами и пивным брюшком. Фото, похоже, было сделано лет десять назад.
“Первый и последний раз я доверилась этому приложению” - подумала Лена, присаживаясь к нему.
Знакомство тоже прошло так себе.
Игорь, представившись, бойко начал рассказывать о себе. Он говорил почти без остановки на темы, от которых Лена была максимально далека: какие-то рок-фестивали, походы в горы, охота и дача.
Девушка вяло ковыряла вилкой цезарь, пока Игорь заливался соловьем, совсем не замечая ее скуки.
Когда ему принесли борщ, заявил, что качество женщины определяется умением готовить именно борщ. Что его мама “стряпает” это блюдо идеально.
В ответ на слова Лены, что она не умеет и не любит готовить, Игорь разразился тирадой на тему домостроя и сути природ мужчин и женщин. Говорил непререкаемым тоном и очень уверенно. Намного увереннее, чем фразу, что он пока не может найти работу.
Уйти Лене мешало только воспитание.
Но когда она вышла припудрить носик и нехотя возвращалась обратно, увидела как он активно ковыряет в носу, задумчиво глядя в окно.
Это было последней каплей.
Подергиваясь от омерзения, она бросила на стол тысячную купюру и сказала, что ей нужно бежать домой. Предлог придумывать даже не стала.
- Можно тебя проводить?
- Не нужно, я тут недалеко живу, спасибо, Игорь.
- Тебе стыдно будет идти рядом со мной, я понимаю, - произнес он, вздохнув, - ты вон какая видная девушка, а я урод.
Лена смутилась. На миг стало его жалко.
- Я не очень видный мужчина, знаю. Знаю, какое впечатление произвожу. Но прошу: дай мне шанс. Тем более, что сейчас темнеет рано, а я какой-никакой защитник.
Пока они шли из кафе, казалось, что всё не так уж плохо. Он, наконец, спросил про её интересы и даже слушал. Потом неловко похвалил её волосы, попав в самую точку. Густые белые волосы, заплетенные в косу до пояса была гордостью девушки.
Иллюзия рассеялась перед расставанием: возле подъезда он недвусмысленно намекнул, что хотел бы зайти в гости “на чай”. Лена даже прощаться не стала и повернувшись на каблуках, нырнула в подъезд.
Она чувствовала разочарование и усталость, винила себя за доверчивость.
Зайдя домой, щелкнула выключателем и тут же закрыла дверь на замок. Очень хотелось помыться.
На следующий день всё почти забылось. Лена как обычно опаздывала на работу и очень торопилась.
Открыв дверь, выскочила на лестничную площадку, а потом всё погасло: на ее голову обрушился страшный удар. Глаза залило кровью, но она не упала, подхваченная сильными руками с черными ободками под ногтями.
Внеся обмякшее тело Лены в квартиру, Игорь бросил её на пол. Некоторое время смотрел, как белая коса окрашивается красным. Потом намотал ее на кулак и потащил тело в сторону спальни.
“Ни одна сука не смеет мне отказывать”, - проскрипел он.
Когда взовьются орлы
Соломон Йонас поправил очки и снова с интересом углубился в изучение механизма музыкального брегета, что недавно принесли ему в лавку. Он занимался ремонтом вот уже почти тридцать лет, но впервые видел часы с таким интересным механизмом.
От любимого занятия отвлек звук колокольчика на двери. Самый близкий его друг Фишель Бен Мордехай заглянул проведать старого приятеля.
- Шалом алейхем, о мудрейший из евреев в Германской империи, - громко произнёс он, проходя и добродушно рассмеялся.
Делать нечего, пришлось отложить работу.
Душевно поприветствовав друг друга, они присели за маленьким столом в мастерской и выпили по рюмочке.
За разговором вспомнили былые годы, а затем заговорили о делах нынешних.
- Ты вообще слышал, что они говорят? Если эти НСДАП, кус эма шельха, захватят власть, нам евреям придётся несладко, брат мой. Сердцем вижу.
- Поглядим, Фишель, поглядим.
- Я хотел тебе сказать, что мы с Сарой собираемся переезжать в Париж. Подальше от этой чумы. Выставил на торги свою лавочку и как только свершится, так сразу в путь. Как бы нам грустно не было прощаться.
Соломон любил эту страну и свой город, где были похоронены его родители и его сын, погибший на фронте в 1918, почти перед самым концом войны.
Однако слова друга заронили в душу искру сомнения и после его ухода он долго думал о том, что будет дальше.
На ближайшие выходные выпал праздник первого мая и они с женой Ханной, как и каждый год, наблюдали за праздничным шествием со своего балкона.
Соломон с интересом всматривался в колонны шагающих людей, радостных и торжественных. Настроение праздника и новой весны особенно отражалось в лицах шагающей молодёжи. Они излучали свет, решимость, готовность что-то менять и бороться.
Солоном знал и видел, что их помыслы чисты, как чистый лист. Если повернуть их энергию в правильное русло, они могли бы сделать Родину великой и процветающей.
Глядя на них, Соломон вспомнил своего сына Йохима. Его завитую прядь, неутомимый дух и широкую улыбку. Он также всем своим существом олицетворял решимость и никогда не унывал, держа спину прямо.
В тот день Соломон решил остаться в этом городе. Ханна никогда не спорила с мудрым мужем.
Всё изменилось через несколько лет. Когда национал-социалисты захватил власть и над Рейхстагом взвилось пламя, Соломон понял, что уехавший Фишель был прав.
Сначала их с женой поставили на учет, запретив выезд, потом его народ во всеуслышание объявили врагами. Не все немцы возненавидели евреев, но от не было легче.
Какие-то люди разгромили и сожгли его мастерскую.
Соломон осматривал обгоревшие останки многолетнего труда, и что-то в груди переворачивалось и сжималось. Из сейфа, который вандалы не смогли утащить, он забрал ценные сердцу экземпляры часов. В том числе и тот брегет, за которым владелец так и вернулся.
Проигрываемый часами вальс напоминал о днях, когда ещё так ярко светило солнце. Старик раз за разом переводил часы назад, чтобы послушать эту музыку.
В день, когда они запланировали тайно бежать через французскую границу, снова был парад. Соломон наблюдал за ровными рядами солдат и военной техники через приоткрытую штору. Жена молча собирала вещи.
Он видел, как по улице твердо чеканя шаг шли те же молодые люди. Парни в коричневой форме, что ещё некоторое время назад казались ему наполненными жизнью и светом. На этот раз он видел в их лицах решимость. Жёсткую и неподвижную. Выбор был сделан. Пустой сосуд был наполнен жестокими идеями, которые наверняка принесут еще много горя.
Над стройными рядами идущих в небесах висела чёрная птица, и тень от ее крыльев застилала все сущее. Птица, что гордо возвышалась на каждом древке и флагштоке.
Соломон закрыл штору и вздохнул. Пути назад уже не было.
Падение дома Хомовых
Евграф Афанасьевич Хомов проснулся в понедельник ближе к обеду в плохом расположении духа: вчера продулся в карты негодяю Репову, а еще перебрал маленько. Голова гудела, как колокол в воскресный день.
Не размыкая глаз, хотел вызвать Пашку, мальчика - слугу. Пришлось покричать, потому что колокольчик куда-то подевался.
- Стопочку живо неси, - произнес он умирающим голосом, когда дверь в спальню скрипнула.
Только приняв холодненькую, животворящую рюмочку удалось Евграфу Афанасьевичу подняться с кровати.
Пашка был тут же отослан на кухню: “да чтобы никаких там блинов, а лучше щей вчерашних”.
- Эх, грехи мои тяжкие, - кряхтел бедняга, медленно шагая по комнате.
Проходя мимо зеркала в золоченой раме раме, остановился. Пригляделся, потом глаза протер. Зеркало не отражало. Ну то есть отражало все, кроме его, Евграфа фигуры. Как будто и не было его.
Рукой помахал, походил мимо - нет отражения, и все тут.
- Пашка! - закричал он изо всех сил, да не рассчитал и закашлялся.
Перепуганный мальчик с порога залепетал:
- Вы только не ругайтесь, барин, что долго, да только нету вчерашних щей. Только сегодняшние.
Евграф Афанасьевич взревел, надвигаясь на Пашку :
- Куда отражение мое подевали, изверги?
Пока объяснил дураку, что случилось, даже устал. Мальчик тут же принялся искать везде: и за зеркалом посмотрел, и в шкафах, даже под кровать слазил. Нету. Вызвали управляющего Антипа, мужика умного, да домовитого.
- Это что же у нас тут твориться? - ругался хозяин на запыхавшегося Антипа, - у меня отражение тю-тю, а ты и не знаешь?
- А, может, украли? - пискнул Пашка.
Евграф Афанасьевич застонал и за голову схватился.
- Никак невозможно, - заверил Антип, стоя навытяжку - у нас посторонних в доме не было.
Мальчик и управляющий только глазами хлопали, пока хозяин, сидя на кровати размышлял: “Разве можно мне без отражения обойтись? Это и в общество не выйти, и собственную физию не понаблюдать. Эээ, нет. Так не пойдет.”
- Доктора надо вызывать, - наконец, прервал молчание умный Антип.
- Что ж ты раньше молчал, бестолочь - закричал помещик, - срочно пошли в город! Да чтобы, как можно скорее, сколько угодно плачу.
Доктор Митин застал больного лежащим в кровати с компрессом на лбу. Внимательно выслушал проблему, покивал, послушал дыхание через трубочку. Потом зеркальце из сумки достал и убедился: больной не отражается.
Почесал седую бороду и, наконец, выдал:
- Сие есть неизвестный медицине случай постепенного исчезновения человека. Сначала пропадает отражение, потом руки, ноги, голова, а затем и все туловище.
Евграф Афанасьевич после слов доктора вовсе отчаялся:
- Это как же может быть? Отчего?
Доктор, вздохнув, пожал плечами.
Пока вызвали доверенного, да завещание проверяли, тут и день к вечеру. Бедный Евграф Афанасьевич в постели лежа, подняться был не в силах, потому постоянно посматривал в маленькое зеркальце: не вернулось ли отражение. Но тщетны были его надежды.
Ближе к ночи заявился помещик Репов, что вчера у себя принимал. Чуть пьяненький и веселый. Не хотели его пускать, да только он сам прошел. Вломился в комнату и в кресло уселся.
- Ну как поживаешь Евграф?
Несчастный кое-как простонал:
- Плохо, исчезаю совсем. Вот уже ноги холодеют. Доктор сказал: долго не протяну.
- А не терял ничего? - улыбаясь, спросил Репов.
Поднялся, подошел к трюмо и встал так, чтобы с кровати было видно.
Из зеркала на него смотрели два отражения. Одно его собственное, а второе несчастное и измученное евграфово.
- Мошенник, - закричал больной, вскакивая с кровати, - держите вора!
- А вот и нет, - отвечал Репов, - я его честно у тебя в карты выиграл вчера, когда у тебя наличность вышла. Тому свидетели есть!
Обмер Евграф Афанасьевич. Вспомнил только тогда, что было такое дело.
- Пожалей, душа моя, Никита Семенович… дай обратно выкупить! Что хочешь дам!
- А, вот как ты заговорил теперь, - усмехнулся Репов, - а вот хрен тебе! Мне так больше нравится. Такого ни у кого нет.
И, не медля больше ни секунды, покинул комнату.
От душевных переживаний на следующий день у Евграфа Афанасьевича случился приступ изнеможения и он благополучно помер.
Перезагрузка
В зале суда под самым потолком собралась плотная туча ненависти, готовая разразится яростным штормом и поглотить меня, я практически слышал раскаты грома. Каждый из присутствующих хотел бы покалечить меня! Особенно после того, как обвинение продемонстрировало неопровержимые доказательства моей причастности к громким убийствам девушек.
Их было семь. Семь миленьких и не очень цыпочек легкого поведения, которые садились ко мне в кабину и уезжали в прекрасное далеко. Нашли не всех, но того, что нашли - хватит с головой.
Фотографии кусков тел, продемонстрированных присяжным, вызвали у некоторых шок. По мне, так очень миленько вышло и даже романтично: голова, руки, ноги могли находили на расстоянии сотен километров друг от друга. Я любовался ими, пока вез по своему маршруту и очень грустил, когда приходилось понемногу расставаться.
Попался на ерунде. На заправке видели, как третья девушка залезает ко мне в фуру. Если бы ключевой свидетель расчехлился чуть раньше, возможно, не было бы еще четырех.
Зал встретил оглашение приговора аплодисментами. Высшая мера: пожизненное заключение. Газетчики пишут что-то в ноутбуках, родственники обнимаются и плачут, адвокат шепчет мне, что мы будет подавать апелляцию. Я улыбался.
***
В колонию меня везли в бронированном фургоне. Руки сковали наручниками, ноги - цепью, продетой через металлическую петлю на полу. Напротив сидел охранник, совсем еще молодой, но очень серьезный парень.
Он внимательно смотрел мне в глаза. Наверное, пытался осмыслить, как в одном человеческом разуме может быть столько шизы и злобы. Это не совсем верно, ведь я был не один.
Мощный удар в бок фургона оторвал его от мыслей. Паренек не успел ничего понять, машина перевернулась с грохотом, и он потерял сознание, стукнувшись головой о борт.
Меня тоже потрепало, но ожидая удара, я все же успел сгруппироваться. Снял с бедняги ключи и освободившись – на выход.
Все по плану. Палыч протаранил машину сопровождения, а молодой и дерзкий Витек оформил фургон. У нас был уговор. Я беру всё на себя, они помогают мне выбраться.
Я ведь даже не самый долбанутый из нашей троицы: всего-то подбирал девушек и развозил их останки. За это мои «коллеги» разрешали посмотреть, как они развлекаются.
Не рад был их видеть, но рад, что успели вовремя. Больше шансов вызволить меня им бы не представилось.
Забрался в кузов фуры Палыча. Теперь нужно было укрыться среди паллетов и сидеть тихо пока все не уляжется.
Ни сигналов, ни сирен не было слышно, а значит: здравствуй, свобода!
Свернувшись калачиком, уснул.
***
- Эй, ты чего, сука такая, откис что ли?
Голос звучит гулко, со всех сторон одновременно. В абсолютной темноте я не видел говорившего.
- Не, живой, вроде, – ответил я.
- Да хуй там. Кровоизлияние в мозг от удара тупым предметом…Ты легко отделался, уродец. Свои же прибили во сне.
- Как же так? – произнес я, оглядываясь. Безуспешно: ни одного источника света, - а ты кто тогда?
- Тебя это ебать не должно, - отрубил он, а потом продолжил тише, - так, сколько у меня перезапусков осталось…
Я не мог пошевелиться, сколько не пробовал. Молча пытался осознать, что происходит.
- Тэээк, мы это с тобой переиграем. Нельзя, чтобы такая погань, как ты не осознала последствия своих действий…
***
Он внимательно смотрел мне в глаза. Наверное, пытался осмыслить, как в одном человеческом разуме может быть столько шизы и злобы. Это не совсем верно, ведь я был не один.
Я ждал, что они придут. Но ничего не произошло. Мы доехали до колонии, меня выгрузили и под лай собак поставили в позу ласточки у стены. Неужели, это всё?
Ну тогда мои братики тоже получат свое, молчать уже не было смысла.
***
Утром того же дня.
- Ты знаешь, Витек, я тут утром подумал: может ну его нахуй этого труповоза чеканутого?
- Подожди, мы ж уже спланировали всё. Он же сдаст нас!
- Предчувствие у меня плохое. Такое, знаешь, наитие. Не хочу я его вызволять. А мы с тобой в Польшу рванем. У меня завтра рейс. Там и заляжем, говорят, полячки девки что надо, - произнес Палыч и засмеялся, обнажив гнилые зубы.
Надлом (быль)
25 мая этого года мы с женой поехали на кладбище навестить ее родственника. Ровно 12 лет прошло со дня его смерти. Пока пробирались через заросли и корни, опутывающие все вокруг, жена болтала без умолку.
– Я тебе рассказывала про мою подружку, которая в детстве играла в кладбищенского Робин Гуда? Жалко ей было заброшенные могилки без цветов, поэтому она перекладывала на них венки с других, “богатых”... Как же ей тогда досталось, когда поймали!
Дошли, поздоровались с родителями, которые в молчании стояли рядом с аккуратной оградой с тремя памятниками из черного камня. Здесь похоронены две женщины и белокурый мальчик.
В тот день мы приехали проведать Севу, погибшего брата моей жены, которого я не знал.
***
25 мая 2012 года был теплый и торжественный день. Семилетний Сева утром прочитал стих на последнем звонке, официально закончив первый класс, а вечером с родителями поехал на базу отдыха. Впереди было теплое лето, а еще дальше - целая жизнь! Жаль, сестра не поехала с ними: она с одноклассниками тоже отмечала последний звонок, но далеко, на реке.
Пока папа разводил огонь на мангале, а мама уехала за продуктами, Сева гулял по базе и вышел на детскую площадку с качелями, турниками и прочими новыми блестящими лазалками.
Его внимание привлек массивный рукоход и мальчик решил пройти по нему. На секции, которую вел папа, Сева был лучшим. В том числе он ловчее всех лазал по рукоходу.
Череда случайностей привела в тот день к трагедии. Наибольшая из них - это нарушения, допущенные застройщиком при обустройстве площадки. Конструкции не закрепили в земле, но ничего об этом не сигнализировало. Ни ленты, ни ограждения.
Огромная махина рухнула на мальчика сверху, накрыв своим весом и перебив в нескольких местах позвоночник. Скорее всего он сразу потерял сознание, не успев толком даже ничего понять. Но каждый из членов семьи говорит, что в тот момент слышал крик.
Папа узнал, что произошло, первым, он вызвал скорую и оставался с сыном. Сева еще дышал, но был без сознания.
Приехала скорая помощь и спасатели. Нужно было действовать максимально аккуратно: поднять конструкцию, чтобы вытащить мальчика и не повредить ему. В итоге подняли, но было уже поздно.
Мама примчалась позже и застала толпу людей и машин. Она металась в поисках сына в истерике. Не могла поверить пока не увидела мужа.
Сестра Севы находилась в нескольких километрах от базы отдыха в компании друзей, но еще до страшного звонка от отца почувствовала, что ее как будто оглушило. Она ушла от всех подальше и плакала без причины.
Я не берусь описывать, что они чувствовали и как им удалось это пережить. Моя супруга говорит, что следующий год был похож на одиночное заключение в комнате без стен. Они вроде и продолжали жить вместе, как семья, но каждый существовал отдельно. Говорили что-то друг другу, но не слышали, как будто оглушенные.
Все как в тумане: похороны, на которых никто не мог осознать, что произошло, суд, на котором виновник отделался штрафом за халатность, долгие бесконечные ночи. Планы, которые никогда не исполнятся, рубцы, что ноют ежедневно, таблетки, которых иногда слишком много и слезы, что не заканчиваются.
***.
– Я иногда хочу представить, каким бы он вырос, если бы остался с нами. Ему двадцать было бы в ноябре. Как изменилось бы его лицо, как бы он вытянулся и окреп. Но я не могу. Помню всё время таким, —тихо сказала мама.
С камня на нас смотрел мальчик со стрижкой под горшок. Он шутливо улыбался, склонив голову. Под его фото Крош и Спанчбоб, любимые персонажи. На задней стороне выбит стих, который он гордо читал на линейке в день гибели: “Я узнал, что у меня есть огромная семья…”. Машинки, игрушки на могилке.
У меня ком подступил к горлу.
Нельзя.
Дышать.
В основании оградки, внутри которой лежат Сева, а еще его бабушка и прабабушка высилась береза с тремя кривыми стволами. Вокруг тишина.
Оборот
По дороге домой меня поймали пастухи. Три мордоворота отобрали всё, что удалось найти в руинах Монтеррея: банку с горошком, три засохшие маисовые лепешки, две бутылки воды и кулек кукурузной сорной муки.
Этой пищи нам с женой хватило бы на несколько дней и мне не пришлось бы снова выходить в рейд. Туда, где счетчик Гейгера трещит, как гремучая змея.
Надо добраться до дома, несмотря на усталость. Покореженное шоссе пролегает до горизонта, конца ему не видно. Ночь понемногу спустилась на землю. Я дрожу, лохмотья на мне не защищают от холода пустыни. Но я должен вернуться: Марта, мой жена, пропадет одна.
Пастухи, что поймали меня, сжалились и оставили мне ботинки. Это единственный предмет из прошлой жизни, что остался. Без ботинок такому, как я не выжить. Скоту приходится много ходить и бегать в поисках пропитания среди осколков и камней, оставшихся от городов и селений. Твари могут нас «стричь», но нас нельзя убивать нас для сохранения популяции. Хотя это не так уж и важно, мы и так дохнем, кто от голода, а кто от радиации.
А вот пастухи живут прекрасно: у них есть транспорт и оружие, еда и теплая одежда. В рейды они не ходят и только патрулируют дороги. Высокая награда за риск: ведь пастухов можно убивать. Таковы правила. Они постоянно грызутся между собой за пастбища, сбиваются в группы и без конца вооружаются, становясь всё злее.
Хромаю на левую ногу, потому что кто-то из мразей ударил меня трубой. Думаю о том, что Марта простит, что я вернулся с пустыми руками. Но все равно очень расстроится. Но это ничего: завтра я точно найду нам пропитание. Возможно даже дойду до Санто-Лопаса…
От размышлений отрывает далекий шум мотора и я, подняв голову, вижу в сумраке позади две светящие точки, что приближаются ко мне. Машина. Бежать поздно, да я бы и не смог. Остается прятаться в тени кактусов, укрывшись в придорожной пыли.
Но я слишком медлителен. Попался. Двое мужчин догоняют и бьют меня, а потом обыскивают с ног до головы. Потом снова бьют. Не так сильно, как прошлые, но от боли и усталости я чуть не теряю сознание. Эти пастухи похожи, как отец и сын. Жирдяй с поросячьим рылом в кожанке с нашивкой волка и второй, точно такой же - с удивительно тупым лицом, но чуть крепче и моложе.
Они злятся из-за того, что я «пустой», плюют в меня. Приказывают снять ботинки.
Стоя на коленях в пыли, умоляю, заклиная всеми святыми, оставить меня. Тот, что постарше достает обрез из-за пояса и прицеливается.
Я медленно встаю, держа руки перед собой, но тут же прыгаю в сторону туда, где потемнее. Потом прыгаю еще и еще, удаляюсь в темноту. Потом бегу. Грохот выстрела раздается с опозданием. Я чувствую, как правую руку обжигает пламенем и падаю на живот. Больно, но это ничего.
Кто-то подходит и присаживается рядом. Потом тянет меня за ногу, стараясь стащить ботинок. Вместо того, чтобы притвориться мертвым и подчиниться, как я всегда это делаю, резко переворачиваюсь на спину и бью пяткой в прямо в наглую рожу. Не сильно, но это хватает. Свин-отец хватается за нос и пятится от меня. Он сыпет проклятьями и угрозами, но вот я выхватываю его обрез и мне уже не страшно.
Я нажимаю на спусковой крючок почти не думая, стоя в упор и целя ему в живот. Он падает, как подкошенный, даже не охнув.
Молодой свин стреляет в меня из ружья, укрывшись за камнем. Но уже слишком темно, а это мое время. Он даже не понимает, убежал скот или еще здесь, пока я приближаюсь к нему шаг за шагом в темноте. Выскочив сбоку, я стреляю по ногам.
Он визжит, кувыркаясь в пыли. Сначала я хотел убить его сразу, но потом в голову пришла замечательная мысль: я сниму с него еще живого кожу, а потом пошью себе куртку. Он ведь не человек, а настоящая свинья.
О, как же я отвел душу. Его крики очистили меня и возвысили.
В багажнике их машины на обочине я нахожу запас еды на пару месяцев, а салоне пьяное чучело женского пола. Жирная и вонючая, она явно не пленница. Я втыкаю нож ей в живот и насилую, хоть мне и противно. Она тоже визжит, как свинья, но это ничего.
Возвращение
Первый тест препарата прошел превосходно: испытуемый был возвращен к жизни спустя двадцать семь минут после полной остановки сердца и зафиксированного прекращения мозговой деятельности. Эти результаты шли вразрез со всей существующей медицинской теорией.
Доктору Паоло Манчини удалось синтезировать вещество, способное замораживать клетки организма после наступления смерти и предотвращать их отмирание.
После еще нескольких тестов и опубликования результатов исследования новостные порталы и крупнейшие телекомпании громогласно заявили о победе человека над смертью. Первый испытуемый, некто Клаудио Маркес, ставший в одночасье звездой наравне с самим доктором Манчини, весьма охотно посещал различные шоу и интервью.
На главный вопрос о том, что он видел «на той стороне», он отвечал одинаково: «Ничего, сплошную темноту». Это подтверждали остальные участники эксперимента.
Выходило, что ни один из возвращенных к жизни людей не видел и намека на нечто сверхъестественное, описанное в различных религиях. Многие люди восприняли это как доказательство отсутствия Бога, как такового. Общество раскололось. Религиозные деятели множества конфессий выступили против запуска препарата для массового использования, назвав факт его использования «противлением воли господа Бога».
Доктор Манчини в своей речи, на вручении Нобелевской премии в области медицины говорил, что не мог предвидеть таких последствий при разработке препарата. Но это не помогло: радикальные религиозные группировки объявили на него настоящую охоту. Его заклеймили, как человека «плюнувшего в лицо Создателю».
От начала тестирования препарата до момента массового использования прошло меньше года. Реанимировать людей стало намного проще.
В день своей первой смерти Паоло Манчини занимался разборкой результатов последних наблюдений за контрольной группой. Вызывали беспокойство выявленные изменения в характере испытуемых: у них отмечалась апатичность, утрата интереса к жизни. Доктор размышлял о последствиях применения препарата, когда в его кабинет ворвался человек в маске. Выкрикнув что-то на незнакомом языке, он бросил себе под ноги гранату.
Доктор не успел укрыться и получил ранения, несовместимые с жизнью. Но перед тем как потерять сознание, из последних сил вколол себе препарат, оказавшийся в ящике стола.
Манчини пришел в себя в огромном помещении, освещенном лишь сиянием монолита, что возвышался в центре. Камень переливался неземными цветами и источал низкий звук. Это басовитое гудение казалось ему знакомым, ранее уже слышимым во сне. По залу туда и обратно на первый взгляд хаотично мелькали тени с красным свечением по краю. Доктор не чувствовал своего тела, как будто был невесом, но двигаться не мог, что-то сковывало его. Ощущение беспомощности смешивалось с ощущением тревоги.
Одна из теней остановилась перед доктором и что-то пробулькала на незнакомом языке. Потом она неспешно подошла к монолиту и растворилась в нем. Манчини почувствовал облегчение и понемногу растворился в воздухе.
***
Известие о покушении разлетелось мгновенно. Также мгновенно люди узнали о том, что доктора Манчини удалось реанимировать. Пока останавливали кровь и зашивали поврежденные сосуды, тело оставалось в анабиозе благодаря препарату.
Придя в себя, выживший первым делом сообщил, что собирается продолжать работу над новыми версиями препарата и бросить вызов существующим устоям. Народ возликовал. Мало кто заметил, что его глаза поменяли цвет.
Наблюдатель
В поезд место на станции Калужская вошел сутулый пожилой мужичок и суетливо занял свободное место рядом со входом.
Одет он был бедно: в китайскую грязную куртку ядовитого расцветки, засаленные штаны с вытянутыми коленями и порванные кеды.
Хиленький и трясущийся, старичок не привлекал к себе внимание. Каждый, кто обратил внимание, через мгновение забывал про его существование.
Откинувшись на спинку сиденья седой лохматой головой и вытянув ноги, закрыл глаза.
Он тут же увидел картинку, как где-нибудь в мире умирала старая женщина. В грязной квартире, брошенная родственниками, она позапрошлым утром не смогла встать с кровати. На крики никто не явился. Вымотанная и слабая она не чувствовала, как под одеялом кончики омертвевших пальцев её ног объедают крысы. Животные не боялись и действовали решительно, почуяв слабость. Человек может без воды не более 6 дней. Ей не долго осталось.
Старик мечтательно улыбнулся и задышал чаще. Он чуть потянулся рукой вперёд, чтобы прикоснуться к мёртвой плоти, тем самым разрушив иллюзию. Обозлился на себя, но глаза не открыл.
Потом расслабился и увидел другую картинку. Где-нибудь в мире группа пьяных подростков насиловала девушку. Их было четверо. Пока трое дожидались своей очереди, посмеиваясь, крепкий чернокожий парень налег всем телом на извивающуюся хрупкую фигуру и стягивал с неё колготки. Другой рукой он приставил остриё ножа к щеке девушки. Чтобы была сговорчивее. Девушка вскрикнула и замерла. Приготовилась к боли. После того, как с ней наиграются, скорее всего исполосуют ее миловидное личико.
Старик облизнул губы. Оттянул штаны в районе промежности. Ему нравилось смотреть за таким. Он чувствовал, как кровь приливает к чреслам. Но кто-то из пассажиров проходя мимо, наступил ему на ногу. Морок подернулся и стал пропадать. Старик выругался, но глаз не открыл. Вернуть картинку нельзя, нужно искать новую.
Где-то в мире в ванной комнате сидел парень в одних трусах. Его бритая голова была опущена. С уголка губ стекала слюна.
Рука перетянута резиновым жгутом. Он что-то мычал, закатив глаза. Рядом валялся грязный шприц с остатками крови.
Старик недовольно наблюдал замершее мгновение, сквозь прикрытые глаза, но тут фигура начала судорожно изгибаться. Изо рта парня раздалось хрипение, а потом пошла пена. Старик улыбнулся.
Ему нравилось смотреть, как мышцы бедняги напрягаются, как он испражняется на себя и беспомощно стучит руками.
Но всё закончилось слишком быстро. Пришлось искать что-нибудь новое.
Наконец, после долгих поисков была найдена настоящая жемчужина. То что порадовало.
Где-то в мире по тротуару какого-то моста шла девушка. Она пьяно покачивалась и спотыкалась. Периодически отхлебывала вина из бутылки, что несла с собой. Кричала на проезжающие машины.
Старик наблюдал за ней заинтересовано, ему нравились сложные картины. Заерзал на сиденьи, всё также не открывая глаз.
Девушка тем времен прошла середину моста и остановилась. Подошла к парапету и перегнулась, наблюдая за рябью воды. Задумалась о чём-то, а потом зарыдала. Мерзко и судорожно, навзрыд. Размазывая сопли и слезы по щекам.
Старик ожидал развязки, нервно сглатывая.
Бутылка разбилась о кованый металл и в руках девушки осталась розочка. Ни на секунду не задумавшись, девушка с силой воткнула горлышко бутылки себе в шею и закашлялась кровью. Глаза её закатились и она потеряла сознание, а тело её перегнувшись через ограду моста с плеском упало в воду.
Старик возликовал. Даже вскрикнул от радости. По спине пробежали мурашки. Ощущение эйфории нахлынуло и стало очень хорошо. Диктор электронным голосом объявил его остановку.
Он мог наблюдать любые события в любой точке мира. Подглядывать. Он сначала смотрел разные картины, но быстро понял, что наибольшее удовольствие получает от таких картин.
Просветленный
Звезды говорят со мной.
Мне открылось значение их ровного мерцания, неподвластное понимаю простых смертных, одной ночью прошлого лета.
Тогда, очнувшись ото сна под деревом оливы в моём саду, я осознал, что слышу мириады тихих голосов.
Подняв голову к небу, я обомлел: звезды подмигивали мне, и в этих попеременных затуханиях и всплесках света я различал порядок и строгий смысл. На чёрном пергаменте небесного свода появлялись и гасли буквы и символы, числа и знаки, адресованные просветленному человеку.
В тот первый раз мой разум едва поспевал за их письмом.
Они приветствовали меня и радовались, что были услышаны. Я не отвечал им, но внимал каждому знаку. Только когда первые лучи рассветного солнца коснулись моих седин, уставшее тело моё упало на землю и веки сомкнулись.
На следующую ночь всё повторилось. Как только на небе зажглась первая звезда, я услышал её тонкий зов.
Неподвластный собственной воле, я вышел из дверей дома и устремил взгляд наверх. Небосвод кружился над головой, а звезды пели тихую и прекрасную песню, в которой не было ни любви, ни смерти, ни тоски, ни сладости. Только безмерная, распростёртая пустота и величие.
Не в силах сдержать своих чувств, я пал ниц и взмолился объяснить мне всё. И был услышан.
С тех пор мы говорили.
Я узнал суть высшего существования и отринул прошлых богов своих, как отринул прошлую свою мелкую жизнь. По сравнению с величиной всего, что открылось мне - отброшенное казалось величиной с маковое зёрнышко. Мой дом, всех моих слуг и скот, жену и детей: всё это я отдал бы только за одну чистую ночь.
Повинуясь их зову, я оставил всё, что имел и отправился в пустыню, где никто не мешал бы мне говорить со звёздами. Туда, где их танец ночью не затмевается смрадом чужих мыслей и снов.
Я был среди них и внимал им. Наконец-то, мой освобожденный разум смог осознать их мудрость и величину.
Ночами я садился на песок и смотрел в небо, опоенный их блеском.
О, это было лучшее время!
Однажды я заметил караван, что шёл невдалеке. Я бежал за ними и кричал о том, что открылось мне. Мне хотелось поделиться благостью, открытой просветленному человеку. Но надтреснутый сосуд не может быть наполнен: напуганные караванщики избили меня и следующую ночь я лежал на холодном песке, слушая утешения, что шептали мне звезды.
Более всего мне хотелось вознестись к ним, оставив свою бренную оболочку. Быть частью их вечности.
После весенних дождей я вернулся в свой город, но не домой спешил. Пробравшись внутрь храма Зевса, я поджег его факелом. Пламя разрасталось очень быстро, подхватывая и пожирая скарб и мебель, а я наблюдал за этим нетерпеливо. Не звезды приказали мне сотворить это, им не интересна человеческая суета. Я сам решил открыть всем живущим правду. Стоя наверху перед взвивающимся пламенем, освещающим ночную тьму, я кричал людям об откровении, что даровали мне звезды. Но испуганные и глухие, глупцы не слушали меня и только глазели на всполохи. Они молились. Но не тем богам! Я кричал всё громче, срывая голос о благости небес и бесконечности сущего, но лишь стенания были мне ответом.
Стража схватила меня, опустошённого и разочарованного. Они сбросили моё уставшее тело вниз, к подножью храма, где обезумевшая толпа разорвала меня в клочья. Они топтали меня ногами и плевали в меня. Эти глупцы называли меня богохульником. Мне хотелось кричать: "А ваши боги говорят с вами, о ничтожные?", но я не мог. Из последних сил я смотрел наверх, туда, где возвышались мои звезды. Но дым заволок небо, и я не увидел их даже в последний раз. Слезы наполнили мои глаза прежде, чем я последний раз вздохнул...
... и вознёсся наверх, туда, где нет ничего и есть всё. Я стал одним из них в холодной и приятной, обволакивающей пустоте. Там, где меня понимают и слушают. Там, где я существую.
Иногда я смотрю вниз и тихо улыбаюсь своему суетному прошлому. Я слышу шёпот, и звезды, что вокруг, говорят со мной.
Планктон расправил плечи
Игорь Петрович вызвал Костю в свой кабинет после обеда.
Разговор начал издалека:
— Есть новая задача, Константин, нужно автоматизировать ведение журналов ЭСМ-6. Я думаю, у тебя это много времени не займет...
Далее следовало изложение сути.
— Я зашиваюсь, — сказал Костя, придав голосу твердости, — вы же знаете, что у меня завал полный. Я отчитываюсь каждую неделю...
— Не знаю. Разберись, — пожал плечами Игорь Павлович, — специалист на твоей должности должен уметь грамотно распределять свое время и ресурсы.
Костя выпучил глаза.
— Какие у меня ресурсы? Я старший специалист, даже не руководитель. Из ресурсов только я сам.
— Вот именно, что специалист. Такой, каких на рынке труда жопой ешь. Так что думай.
Костя встал со стула и хотел выйти из кабинета, поняв бесполезность разговора, но остановился.
— Вы обещали меня в прошлом году повысить. Мне всё еще стоит на это рассчитывать или это место Наташа займет?
— Как ты меня утомил, Костя со своим повышением, — произнес босс со вздохом, — хватит ходить и клянчить. Придет время - решу. Пока иди работай, у меня совещание. План автоматизации завтра жду.
Костя вернулся за рабочий стол и проверил телефон: три пропущенных и пять сообщений. Все от жены. Первым сообщением она отправила свое фото в каком-то платье в примерочной и вопрос: "Как тебе?". Далее просьба скинуть 5000 руб. Далее сетование, что ей жарко в примерочной и ждать она не может. Затем пошли звонки и гневный смайлики.
Костя быстро перевел денег и задумался: пожалуй, от еще одного платья ее гардероб точно взорвется. Потом зачем-то соврал в сообщении жене, что вопрос по повышению почти решён.
Откинувшись в кресле, сидел, глядя в окно, не в силах собраться с мыслями.
Телефон снова ожил. Писал брат: "У отца годовщина на выходных, приедешь? Мама обещала гуся запечь."
Костя начал набирать ответ о том, что скорее всего будет занят и приболел, но остановился и снова замер.
От оцепенения оторвал женский смех: это его коллеги обсуждали отпуск, который Наташа провела с мужем на Гоа. Она показывала фотографии и рассказывала, как там ей понравилось.
Костя с женой уже несколько лет не мог выбраться за границу, за что постоянно получал упреки.
"Ты мужик и должен тащить семью. Я думала, у тебя есть план на жизнь, а ты сидишь в этом болоте и результат от этого плачевный".
Костя опустил голову. Перед глазами плясали красные круги. Хотелось выть и плакать. Накипело.
Он попробовал несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться, но телефон снова ожил и отвлек.
Незнакомый номер.
— Добрый день! Рады вам сообщить, что вам одобрена скидка до 50% на курсы вокала...
— ИДИ НА ХУЙ! — крикнул Костя в трубку во весь голос. Раздались гудки.
Коллеги смотрели на него с удивлением.
— Ты чего ругаешься-то? Коллекторы замучили? — усмехнулась Наташа.
— Тебя ебать не должно, поэтому тоже нахуй идешь, — сказал Костя, но уже спокойнее. Встал из кресла и расправил плечи.
Твердым шагом он направился в кабинет к начальнику, где шло совещание.
— Выйди, пожалуйста, Константин, — начал было Игорь Петрович, но Костя уже вошел внутрь и направлялся прямо к нему.
Наклонился и проговорил прямо в лицо:
— Ты гондон и как руководитель, и как человек. Очень давно хотел сказать, что ты меня заебал и я ухожу и время пришло. Я бы тебе в ебало плюнул, но воспитан не так.
По пути к выходу продолжил:
— Можешь считать это моим заявлением на увольнение.
Сзади раздался гневный голос начальника, но Костя шел к выходу.
По пути в деревню, сбрасывал звонки жены, коллег и начальника пока не надоело. Выключил телефон.
Что будет дальше — ему было не важно. Важно, что он ехал к маме, которую не навещал уже почти год.
Столько же он не видел брата и своих племянников. С братом они обязательно сходят на рыбалку и вспомнят, как с отцом ловили карасей и безумно радовались такой мелочи. Сердце впервые за долгое время билось ровно и спокойно. И дышать было легко.
Слово
Никто из наших уже не помнит, откуда они пришли. Давно это было, лет сто назад. Предания гласят, что ящеры появились из трещины в земле и пришли в наши города и села. Они грабили деревни, жгли посевы, уводили в рабство ремесленников и безжалостно уничтожали любое сопротивление. Наши предки сражались яростно, но число ящерам было тьма. На каждого убитого появлялось еще двое. И русские покорились.
С тех времен мы платили дань золотом и зерном. Находясь под постоянным надзором и угнетением, мы забыли, кто мы есть. Забыли свои корни и то, как когда-то были свободными.
Но самое главное - мы забили слово. Со времен покорения оно было под строжайшим запретом. Слово, что помогало подниматься, сопротивляться и сражаться, работать и отдыхать. Слово, что когда-то создавало города и диктовало нашу волю. Это слово и было всей нашей сутью.
Ящеры никогда и ничего не создавали, а жили за счет нашего труда. Пользуясь безнаказанностью, они творили, что хотели.
Окрест нашей деревни прошлым летом случился неурожай. И ящеры забрали всю рожь и пшено, оставив нас погибать. Ляличи они сожгли в назидание со всеми жителями. Тогда мы и решили прогнать ящерную заразу с наших земель, пусть даже ценой наших жизней. Всё равно терять нам было уже нечего.
Собрались мы мужиками, да вооружились всем, чем только можно. Кто вилы взял, кто косы. Порешили выступать утром и прямо в их лагерь ударить. Нас больше, да только у них мечи и луки, броня всякая, что наши кузнецы ковали. Вечером старика Пантелеймона навестили, чтобы он нам рассказал, как ящеров бить. Один он остался, кто помнил.
— В головы им цельте, — сказал он, — только в голову им пробить можно, кожа у них шибко крепкая. Мы-то в своё время много их покосили, тварей этих. Да только без пользы это, если без слова волшебного бьешь. Слово это они шибко не любят. Корчатся от него, шипят, да хватку теряют. Да только не знаете вы его, а я уж забыл почти.
— Что это за слово, скажи, нам, деда? — взмолились мы.
Он подозвал нашего старшого и на ухо ему прошептал что-то. Старшой нахмурился и кивнул, понял, мол. В ту же ночь пришли ящеры да уволокли деда Пантелеймона на веревке к себе в лагерь. Он и не сопротивлялся, принял свою судьбу.
А на утро мы выступили. Неровно шли, без выучки. Из последних сил, но злобой полные. Встали на холме перед лагерем и закричали, чтобы выходили твари на честный бой. Выстроились ящеры под холм, щитами закрылись, а лучники их по нам начали подло бить издали.
Падали русские под градом стрел. Глянул на это наш старшой, да гаркнул, что есть сил слово волшебное, да так что везде в округе его услышали:
— БЛЯЯЯЯЯЯДЬ!
Ощетинились ящеры, да в атаку бросились прямо на нас, луки и щиты свои побросав.
Да только каждый рус теперь слово волшебное знал. Бились мы долго и яростно. Много наших полегло, да только ящеров и того больше. Разбили мы их лагерь и дальше пошли. Некогда нам горевать было, надо всем русам слово передать, да смести погань с земли нашей. Чтобы не забывали больше.
Дом
Дом в деревне обладал душой. В детстве он казался нам с братом таинственным и волшебным местом с множеством комнат, наполненных странными, непонятными вещицами: прялками, щетками странной формы, деталями сепаратора, блеснами и многим другим. Дом встречал нас, приезжающих на летние каникулы, каждый раз чем-то новым и как будто скучал. Темный, сырой и тихий он был похож на сказочный лес, который манил нас. Он рассказывал свою историю скрипами и завываниями ветра в печной трубе.
В нем всегда было тепло, всегда. В каком бы я ни был возрасте, мне всегда было уютно в этих комнатах слушать бабушкины рассказы или смотреть глупые сериалы по России 1 под храп деда, уснувшего в кресле.
Годы шли, а дом жил. Он трескался, приседал, прорастал водопроводом и трубами отопления. Старые вещи спрятались куда-то, но дом всё равно жил.
Так было, пока не умер дед. Я помню, как он лежал последний год своей жизни на скрипучей кровати, уставившись в ковер на стене, и дом тоже помнил. Его стены напитались ожиданием агонии и болью, замерев навсегда. Я на всю жизнь запомню дряблые тряпки вместо мышц на ногах и безумный, но одновременно все понимающий взгляд, сиплое дыхание из стиснутых клешнями легких. Метастазы после последнего выдоха остались висеть в воздухе. И дом умер. Скоропостижно, корчась в муках, а душа его ушла через дымоход.
И сразу стало холодно. Тишина и пустота. Тень бабушки, хоть и живой, одиноко бродит из комнаты в комнату, охая. Она тоже стала почти пустой.
Дом умер не только внутренне, но и внешне. Двор опустел, исчезла живность, покосился забор. Попытки что-то исправить напоминают попытки напудрить лицо трупу.
Поразительно, как смерть одного человека может повлиять на все. Он ушел, забрав у каждого что-то. Каждому из нас он дал свой совет. "Надо жить, что ж делать" - сказал он мне.
Кажется, что дому он сказал: "Идем со мной", или "Береги ее", не знаю. Но я точно знаю, что дом никогда не станет для меня тем, чем был. Только крыша, только стены и холод.
Транзистор
Эту историю рассказал мне отец.
В далеком 1977 году он учился в 6А классе, и Нина Павловна под конец учебного года организовала классный час на тему “Моё увлечение”. Все ученики должны были принести на занятие предмет, связанный с любимым делом и коротко рассказать о нем.
Ребята были в восторженном ожидании: все с нетерпением ждали окончания шестого урока. У каждого был шанс проявить себя.
Серега Мильков притащил в школу гитару. Петька Сурнин пришел с грампластинкой. Пару ребят принесли свои любимые книги, а Наташа Зорина продемонстрировала рисунки, что она написала в художественной школе.
Мой папа тогда очень увлекался футболом. Гордо демонстрируя мяч, он рассказал, что болеет за Динамо и о своем кумире Льве Яшине.
Костя Спицын, самый хулиганистый в 6А, забыл о задании, но вышел из ситуации. Указывая на галстук, он сказал, что его любимое дело – быть пионером и следовать заветам великого В.И. Ленина.
Нина Павловна конечно его раскусила, но ругать не стала. Махнула рукой и смеясь отправила на место.
Последним она вызвала отвечать Славика. Этот паренек был тихим троечником, который обязательно есть в каждом классе. Такие никогда не вызываются отвечать сами, они тихо сидят на задней парте и ни с кем особенно не общаются. Перебиваясь с тройки на двойку они кое-как успевают за школьной программой.
Славика никто из одноклассников не называл по имени. У него было прозвище Балбес за внешнее сходство с персонажем Никулина.
И вот он вышел отвечать и, быстро вздохнув, достал из кармана что-то совсем мелкое. Какой-то крошечный бочонок на двух ножках.
— Балбес мусор какой-то притащил, —
шепнул Костя моему отцу.
— Что это у тебя? — спросила Нина Павловна, прищуриваясь, чтобы рассмотреть вещицу.
— Это транзистор, — объяснил Славик и начал рассказывать о своём увлечении.
Славик ходил в кружок радиолюбителей и разбирался в деталях и микросхемах.
Он с упоением рассказывал о предохранителях, транзисторах и об устройстве радио.
Ребята завороженно слушали Славу, никто и никогда не слышал, чтобы он так долго и интересно о чём-то рассказывал. На секунду все забыли, что перед ними тот самый Балбес.
— Ну какой молодец, — Нина Павловна восхищенно всплеснула руками, — если не забросишь учёбу - точно станешь новым Поповым. А расскажи ребятам, почему тебя так заинтересовало радио?
Славик чуть замешкался и произнёс:
— Меня папа приучил. Он тоже любил технику.
После уроков парни облепили Балбеса.
— А ты можешь собрать приёмник?
— Умеешь паять?
— Как можно прийти в кружок?
Со всех сторон сыпали вопросами, на которые Славик тихо отвечал.
Потом Костя попросил посмотреть транзистор поближе.
— Только отдай, — сказал Славик, передавая детальку, — эта последняя от папки осталась. Остальные мать продала и раздала.
Костя кивнул и аккуратно принял транзистор.
— Вот это вещь! — сказал он и передал её дальше, чтобы все посмотрели, — а ты чего не говорил, что одни с мамой живете?
Славик пожал плечами. Костя опустил ему руку на плечо и сказал:
— Да не раскисай ты, вот нас с мамкой тоже отец бросил и ничего. Живём, ещё и получше некоторых.
Славик как-то сжался, опустил голову и тихо ответил:
— Он не ушёл. Он умер от сердечного приступа в прошлом году.
Все перестали галдеть. На парту кто-то аккуратно положил транзистор.
У всех единовременно возникло одно и то же ощущение. Не жалости, нет. Это было ощущение какого-то единства и желания помочь другу, отвлечь от плохих мыслей.
Мой папа сказал:
— А пойдём сегодня с нами в кино на Фантоцци?
Славик не ответил.
Тогда Костя предложил:
— Хочешь сегодня с нами в лес пойти, чтобы клад искать? У Петьки вон карта есть. Найдём сокровища, как в Бронзовой птице и целый вагон деталей тебе купим!
Мальчик поднял голову и улыбнулся.
— Да, было бы здорово, — сказал он, — но я сегодня маме обещал помочь. Она почтальоном работает, а я ей сумку помогаю таскать.
Все понимающе покивали.
— Ты это, давай не раскисай, Славка. И если кто обижать будет - только скажи. Мы своих в обиду не даём, — произнёс Костя и все с ним согласились.
С тех пор Балбесом Славика никто не называл.
Чуда не произошло. После этого мальчик не стал душой компании, не стал лучше учиться. Но всё же, как говорит мой папа - “он перестал ходить бирюком” и даже начал улыбаться.
Отзыв из книги жалоб и предложений в магазине "Найк"
Выражаю огромную благодарность всей торговой сети и вашему магазину в частности за великолепный ассортимент и качество товаров, а также за понимание желаний клиента на интуитивном уровне.
26.06 текущего года я пришел к вам в магазин с целью приобрести форму для пробежек.
Немного о себе. Мне 34 года и при росте 165 см, я вешу почти 110 кг. Я не привлекателен для девушек от слова "совсем" и не пользуюсь у них популярностью. Поэтому я решил похудеть хотя бы до 70 кг. Из красивой рекламы вашей фирмы я узнал о великолепных кроссовках, которые сами несут тебя вперед, а еще об утягивающих майке и шортах, которые смогут удерживать мой жир во время бега.
Ваш слоган "Джаста ду ит" окончательно убедил меня в том, что дорогу осилит идущий.
Проблема оказалась в том, что продукция Найк стоит абсолютно космических денег, и имея в кармане лишь 1000 руб., я грустно разглядывал стойки с товаром, в поисках хотя бы чего-нибудь подходящего, но найти не мог.
Потом ко мне подошел подкаченный молодой человек в серой футболке и предложил свою помощь. Я попросил его о скидке в 90% на беговые кроссовки ядовито-зеленого оттенка и комплект спортивной формы. Понимаю, что это глупо, но и вы войдите в мое положение, я был на грани отчаяния. В ответ он улыбнулся и уточнил, чего мне хочется получить от занятий спортом. Я ответил прямо, что мне не хватает женского общества, как и писал ранее.
Он уточнил сумму, которой я располагаю, и указал на красивую оранжевую скакалку на стойке напротив. Она стоила 800 руб. Это было не совсем то, чего я хотел, но все-таки лучше, чем ничего.
Парень сказал, что все в моих крепких руках и мило улыбнулся, похлопав по плечу. Уточнил, что заниматься лучше ранним утром, чтобы помочь организму проснуться. Потом добавил: "джаста ду ит!" и понес скакалку на кассу.
С тех пор моя жизнь изменилась! Где бы я ни был, я всегда носил с собой мою скакалку. Она оказалась необыкновенно крепкой и удобной. Ее пластиковые ручки не врезались в кожу при использовании, а ваш милый логотип мотивировал и подбадривал: “давай парень, ты сможешь.”
И я справился. Ранним утром уходил в парк, где подкарауливал бегающих тощих девушек в кустах возле дорожки. Потом накидывал им на шею сзади скакалку и душил, пока они не теряли сознание. Потом насиловал их в тех же кустах. Это было великолепно. Я мог делать это по нескольку раз, а если они приходили в сознание, мне стоило только подтянуть скакалку на себя, и все повторялось. Без крика и шума. Удобно и практично.
Но теперь, к сожалению, веселье кончилось и мой фоторобот висит почти на каждом столбе. И я принял решение использовать мою скакалку последний раз.
Надеюсь, она меня не подведет и выдержит мои почти 100 кг. Заранее спасибо за прекрасные крепкие крючки в ваших примерочных.
Ви дид ит!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
