Рассказ о монстрах

Рассказ первый.

В шумный трактир вошел мужчина диковинного вида, который привлек внимание некоторых посетителей, они внимательно разглядывали его. Они никогда не видели подобного: он был одет в толстую куртку с капюшоном, в штаны цвета хаки с большими карманами по бакам, а на ногах носил высокие берцы, в которые заправлял штаны. А за его спиной торчала необычное приспособление - какая-то стальная трубка с выходящими из нее другими металлическими механизмами. Из-за сумерек и капюшона накинутого на голову, лицо его было не разглядеть.

— Эль… один… спать… мне кровать… еда, - Голос путника был низок и скрипуч, сильный акцент и малый словарный запас давал понять, что он не местный.

Но трактирщик не лез не в свое дело, пока ему платят, пока не устраивают погромов, пока не пристают к персоналу - ему все равно кто и что. Он молча забрал оплату и рявкнул на кухню, что бы все вынесли. В скором времени перед чужаком уже стояла дымящаяся тарелка похлебки и глиняный стакан с мутной жижей. Как только он доел, трактирщик провел его в комнату.

— Я благодарить, добра ночь.

— Доброй ночи милсдарь, Вас разбудить утром? - трактирщик быстро говорил и словно выпаливал все в один момент не делая пауз.

Чужак несколько помедлил, явно не до конца понимая, чего от него хотят. Он нерешительно покивал головой:

— Нет, и тут же скрылся за дверью.

***

«Фух, как же я твою мать устал, несколько дней искал этот сраный дом, надо же было ему появится в середине болота, весь вымок»

Закрыв дверь мужчина первым же делом разделся и развесил одежду что бы она высохла, так же он сделал и с ботинками. Следом он принялся чистить автомат, хоть за весь день он не сделал ни одного выстрела, но умудрился изрядно искупать в болоте.

Этого мужчину называли Тау, или Тао. Он толком и не помнит как сюда попал, да и о прошлой жизни имеет смутные воспоминания. Очнулся на поляне, с пол сотней таких же непомнящих. Вот и бродит по миру, ища обрывки воспоминаний, а находят их в различных аномальных местах - местах, в которые выбрасывают куски из его мира, будь то здания, автомобили, вещи или как в его случае - люди. Даже автомат вон, в такой аномалии нашел, даже с цинковой коробкой, полной патронов. Правда, сам чуть не помер, пока искал.

Такие места периодически появляются, притягивая к себе различных «авантюристов», искателей, как прозвал их сам Тао. Не редко все это превращается в поножовщину. Но помимо этого, вокруг как на новогодней елке, то тут, то там появлялись различные «разрывы», места из которых вылезали плотоядные твари, либо растения, либо другие не менее неприятные вещи.

«Насмотрелись, блин кина и книг начитались, напридумывают же херни всякой, а ты в ней копайся. Местные вон, аж целые команды собирают, что бы в эти аномалии нырнуть.»

Тао растянулся на кровати, мысленно промотал все, что сегодня произошло, но ничего не надумав, завел на ручных часах будильник, свернулся калачиком и уснул. Он собирался встать до того, как поднимется солнце.

Уже не в первый раз он посещает таверны, и не единожды, к нему с рассветом нагрядывали люди По его душу, дескать кто он, откуда и что есть вкусного.

Иногда хватало просто откупиться, но зачастую приходилось отстреливаться.

«Надоело, вернусь к себе на следующей неделе и как следует высплюсь, пусть Гимини с командой ползает на пузе, а я отдохну» - улыбнувшись своей мысли, он крепко заснул.

Через шесть часов прозвенел будильник, и Тао разлепил глаза. Тело было деревянным, напряжение последнего месяца никуда не делось, но хоть немного легче.

Он достал из рюкзака котелок и портативную плитку. У них было не так уж много топлива, но Тао равздобыл для себя некоторые удобства для исследований. Разогрев воду он выудил блеклую банку, когда-то она пестрела яркими цветами, но сейчас все краски выцвели, оставив только тускло зеленый, болотный оттенок. Он открыл ее и по всей комнате разнесся запах молотого кофе, Тао втянул в себя этот воздух и с наслаждением улыбнулся. Заварил кофе и сел у окна осмотреть обстановку - нет ли подозрительных людей, а может таверну уже окружили местные и скоро придется пробиваться с боем - но нет, все было тихо.

Допивая кофе, он заглянул на дно кружки и со вздохом заглотил все остатки живительной жидкости, отпрянув от нее, он вновь посмотрел на улицу и чуть не выплюнул кофе, сильно подавившись.

— Лео! Блин, ты напугала меня до чертиков! - откашливаясь, парень впустил к себе посетительницу.

Через окно влезла не высокая девушка, фиалковые глаза блестели от смеха, а красные губы растянулись в улыбке. Ее явно забавила эта ситуация. Одета она была точно так же как и Слава, только еще она носила маску, прятавшую ее лицо. А прятать было что, местные бы сошли с ума увидев такую красавицу, а ее огнено рыжие волосы заставили бы усомниться их, что она человек. Они вдвоем уже проходили это. В тот раз было… сложно.

— Как же мне нравится твоя реакция! И тебе привет, Таврус, - она села на кровать и скинула с себя плащ, который полностью скрывал ее фигуру, не выдавая в той девушке, она уселась на кровать, закинув ногу на ногу, - Ну и? Я уже услышала запах кофе, не угостишь даму напитком?

— Ага, конечно, у тебя свой есть! Я тебе прошлую находку всю отдал! Вот и пей!

— Эх, Тао-Тао, нет в тебе романтики, ну хоть кипяточку можно даме?

— Хы-хы, даме, скажешь тоже. Ну, этого у меня навалом, так уж и быть, угощу тебя напитком, но! Это в последний раз, да и прекращай ко мне так заявляться, я из-за тебя заикой стану!

Он заварил еще кофе и налил его в кружку, сам же принялся пить из котелка. Они молча сидели и разглядывали друг друга, потягивая напиток, пока Слава все же не нарушил тишину:

—Ну и? С чем пожаловала?

— Лев Николаевич нашел еще одну точку, надо проверить.

— Э нет, я итак уже больше трех месяцев болтаюсь тут, хочу отдохнуть. Пусть Боров сам идет на вылазку.

— Перестань называть Льва Николаевича Боровом! Он все таки старше и как-никак, но ученый, уважаемый человек!

Тао лишь отмахнулся, и они продолжили думать каждый о своем: Лео о том, как уговорить его, ведь все же он прав, уже довольно давно на вылазке и отдых ему полагается, а с другой, на организацию другого искателя уйдут драгоценные дни. А Тао думал лишь о кофе, ему всегда нравился час перед рассветом, когда людей еще нет, но солнце вот-вот начнет вставать.

— Сигнал довольно сильный, ты ближайший к нему. Сам понимаешь, что это может быть один из нас. Может и сгинуть, совесть мучать не будет? А если это какая-нибудь сногсшибательная красотка с длинными ногами.

— Лео, я один раз подшутил над твоим постом, ты теперь мне это до конца жизни напоминать будешь?

— Ну а как ты хотел, ляпнул - будь добро расплачиваться.

Тао сделал еще один глоток, и задумался. Нельзя так оставлять, вдруг действительно - наш. Но усталость тоже может сильно помешать, он может ляпнуть что-то не то, или сделать. Сам распрощается с головой - и других утянет. Но время уходит.

— Да, на посмотреть. Но если там нет человека - я пас, разворачиваюсь и ухожу на базу.

— Конечно, Тао, все так и будет. И Тао, давай после вернемся в форт, все тебя ждут…

— Я.. я не помогу, я очень хочу, но правда, не могу. Давай больше не будем возвращаться к этому.

— Никто тебя не винит, ты не вино…

— Лео! Хватит. Тема закрыта.

— Прости

— Ты тоже, не хотел поднимать голос, вырвалось.

Они просидели еще какое-то время в тишине, допивая свой кофе, пока Тао наконец не достал портсигар и не достал сигарету.

— Огоньку не найдется, - после этих слов, Лео щелкнула пальцами и на ее двух пальцах разгорелось небольшое пламя, из-за которого ее пальцы быстро почернели. — Благодарю.

Он сделал затяжку и продолжил:

— Ладно, рассказывай, у меня на удивление хорошее настроение.

Девушка покопалась у себя в рюкзаке, пока не нашла небольшой портативный компьютер, от вида которого Слава даже присвистнул.

— Ого, нашли целый компьютер?

— Увы но нет, Манюня его восстановила, говорила, что там что-то поменяла, что-то перепаяла. Он работает, это главное. Наша сеть работает только в области десяти км, но и без сети он полезен, карты, заметки.

Она немного полазила по нему и наконец открыла карты и положила аппарат перед собой на стол.

— Тут сейчас мы, деревня «…», карта не детальная, все таки мы ее делали самостоятельно, покупали, обменивали, словом, что есть. Так вот, как передавал Лев Николаевич, сигнал от аномалии был здесь, рядом с крепостью «…».

Тао внимательно ее слушал и изучал карту, передвигая карту и изучая карту. Его приятно порадовало, что она настолько подробная. Там были даже отметки, какие деревни безопасны, где есть схроны и где можно самому схрониться.

— Погоди, тигрица, ты говоришь, что он появился тут, но в километрах тридцати земли Бледных.

— Да, именно поэтому ты и нужен, я одна не справлюсь.

— А другие?

— Скорпион все еще где-то в землях Бледных, с ним связи нет. Вирго и Ариес ушли на север, пока тоже не доступны. Либра занимается шпионажем в империи, Пицес… я если честно и а сама не знаю, чем он занят. Сагита и Канцер на юге, нашли какие-то развалины и их исследуют.

— А Гемини?

— Она на побегушках у Льва Николаевича, сам знаешь, от него ни на шаг, да и форт на всякий надо защищать. Кто-то из зодиаков должен быть.

— В общем я понял, тогда разделимся. Ты отправляйся в крепость и все там разузнай, я буду исследовать аномалию.

— Забери мобилку, это твой экземпляр. Он может передавать сообщения без доступна с ним, но радиус небольшой - километров десять. Словом, увидишь зеленый огонек в контактах - кто-то из нас рядом. Там забиты все Зодиаки, сержанты. И Лев Николаевич, конечно, - Она немного подумала и потом что-то вспомнив выхватила со стола портативный компьютер, что-то искала, - И да, фото, видео так же работают, так что пользуйся. Зарядки хватит на три дня бесперебойной работы. Но лучше держи его выключенным без необходимости. Зарядить его можно либо в форте, либо, - она достала пару батареек и положила их так же на стол, - либо батареями, но их мало.

— Пошли в схрон, я неподалеку сделал землянку, без знаний и цели поиска, хрен ее найдешь, возьмем припасы и разделимся.

Через час, они уже вдвоем стояли у ничем не примечательного дерева, Слава присел на корточки и одним движением поднял люк, за которым была небольшая лестница, углубляясь на два метра вниз, а дальше - непроглядная тьма.

— Попрошу горючие вещества не проносить, зажигалки и спички в боевой режим не проводить.

— Да ты так и скажи, что бы я снаружи осталась!

— Не, ты одна еще опаснее, заходи давай, а и не забудь пометить это место и записать его.

Они спустились в низ, в небольшую комнату с печкой, нарами и выкопанными полками. На полках были разные вещи - консервы, какие-то закрутки, цинковые ящики с патронами разного калибра, магазины и обоймы. А так же бутылки с какой-то прозрачной жидкостью «водка, спирт и прочий высокоградусный продукт» отметил Тао. На удивление Лео, тут было довольно обжито и имелось много нужных вещей, даже несколько зажигалок.

— Итак, бери все что тебе нужно, я же возьму консерв, алкоголя и побольше патрон. Черт его знает, когда от бледных вернусь.

— Поняла, я возьму немного.

Мужчина пошуршал под нарами и вытащил от туда пистолет с глушителем и пачку дозвуковых патронов. Немного поразмыслив, автомат за спиной тоже решил оставить, но взамен ему решил взять другой, так же с глушителем и так же с до звуковыми патронами. В мире Бледных - лучше не шуметь. Так же покидал в рюкзак консервы и одну бутылку. Проверил нож, обувь, и еще немного поразмыслив, решил сменить куртку на «пиксельку», так в лесу он еще сильнее снизит свою распознаваемость.

— Отвернись, я переоденусь, - Тао пальцем указал девушке на выход.

— Ой да ладно, что я там не видела, - с ехидной улыбкой Лео побросала все ей необходимое в рюкзак и вылезла на верх.

В скором времени Тао вылез так же.

— Итак, вначале насчет схрона - обязательно отметь, но с пометкой, что во время дождей, или после зимы не является хорошим местом укрытия - может затапливать. Насчет поисков, - он вытащил КПК и открыл карту, - до этого места идем вместе. Держи рацию и передатчик, радиус метров двести. Я иду чуть поодаль впереди и смотрю за местность, идти несколько часов, в полдень будем на месте. Если встретим местных, в контакт не вступать, если они сами на него пойдут, сокращай разговор и иди дальше. Не отстают - кладем всех, тела прячем. Вопросы?

— Нет вопросов, пошли.

Несколько часов они пробирались в тишине, пока рация Лео не прохрипела и та не услышала голос Тао:

"Впереди десять человек. Прячутся. Замедлись. Узнаю отвечу."

Тао хоть и не плохо знал местный язык, но в некоторых случаях путал слова, из-за чего сейчас потратил несколько минут на разбор их разговора.

Отойдя на несколько метров, что бы его не услышали он достал рацию и нажал на кнопку:

— Враги. Кладем всех. Твои на два часа. Двое выйдут на дорогу, еще четверо прячутся. Начинаешь ты. На все тридцать секунд. Работаем.

Из динамика донеслось лишь хриплое «Поняла».

Тао зашел за спину шести мужчинам и старался держать их в поле зрения так, что бы еще и видеть дорогу. Вскоре показалась Лео. К ней вышло двое и приблизились, вскоре один из них попытался схватит ее, но схватился за горло и упал на землю.

Три выстрела по ближайшим, перевел прицел, три выстрела по тем, что прячутся поодаль. Без промаха, все упали. Тао тут же перевел орудие на другую сторону, где работала Лео, но увидев, что она сидит на последнем, успокоился и пошел к ней.

— Тихо-тихо, малыш, как комарик укусит. Тетя все сделает быстро, - она провела ножом по горлу последнего, смотря как он захлебывается в собственной крови, все это время улыбка не сходила с ее лица.

— Хватит, мертв он. Убери уже свой боевой оскал.

— Да блин! Не боевой это оскал. Ты ведь знаешь, что от нервов! От нервов.

— Но и ты знаешь, что я не перестану подшучивать над этим. Пошли давай, лик смерти блин.

Они оттащили тела подальше от дороги и бросили их в ближайший овраг. Со стороны и не сразу же заметишь, особенно если не знать, что искать.

Тао ножом вытащил у них пули из лба и забрал гильзы - все таки, материал ценный.

— Может все таки кремируем?

— Времени нет, да и через чур заметно. Ходу.

Тао отправил ее идти так же по дороге. Больше приключения по пути им не встречались.

— Разделимся, иди в город, а я пойду к месту появления аномалии. Встречаемся здесь же через, - он не успел договорить, как Лев перебила его.

— Нука-нука, и кто это сделал тебя главным? Мистер «янегажуськомандовать»

— А да? Совсем забыл, что ты у нас главный стратег. Вещай, великий мыслитель.

— Тогда сделаем так! Ты идешь к аномалии, а я в деревню! Входим на связь каждые четырнадцать часов. Сверим часы!

—О как. И как ты это придумала? Это ведь гениально, сделаем в точности как ты сказала!

Они сверили часы до секунды, установив у каждого таймер в четырнадцать часов. Пожелав друг другу удачи, парень взял автомат покрепче в руки и сверяясь с картой, отправился к аномалии. Как только он пересек границу Бледных, его паранойя усилилась многократно, он стал прислушиваться к каждому шороху. Проходя каждые сто метров он останавливался, вдруг уже за ним вышли Они, он изучал почву на наличие следов. Но все было спокойно и тихо, словно не было никакой опасности. Вот только это и было самое страшное, лес медленно убаюкивал твою тревожность, он потихоньку убеждал тебя в том, что опасности никакой нет, и ему хотелось верит. Но сколько уже людей эта мнимая безопасность погубила.

Чем глубже он заходил, тем сильнее была его паранойя. Все чаще старался сверяться с КПК. И наконец, он увидел вдалеке небольшой дом, приблизившись - это оказался дом в восточном стили, то ли японский, то ли корейский. К сожалению, он мало знал о востоке. А еще меньше он знал язык.

«Нда, надо было все таки взять пару уроков у Айко взять, если там конечно живы все»

Он подошел ко входной двери и дернул ее, она оказалась открытой. Он медленно открыл дверь держа оружие перед собой, что бы в случае чего открыть огонь. В коридоре было пусто и тихо. Он зашел внутрь, аккуратно закрыл дверь и тихо вошел внутрь, не опуская автомат. Первая комната - прихожая, телевизор, диван, никого нет. Кухня - пусто, тишина. Сан узел, точно так же. Он тщательно обследовал каждую комнату, но первый этаж был пуст.

«Теперь второй, надеюсь ступеньки скрипеть не будут»

Ступеньки слегка поскрипывали под его ногами, после каждого скрипа - он останавливался и прислушивался. Тишина.

Второй этаж.

Так же пусто, все выглядит так, словно люди недавно его покинули.

Когда он уже собирался уходить, он заметил на первом этаже, на кухне, на столе кружку. В ней был чай. Теплый.

— Если вы где-то прячетесь - выходите, я не трону, я друг.

Ему не ответили, он по копался в памяти, что бы отыскать хоть одну фразу.

— Как там было, ва… ватаси? Ваташи в..ва хммм. Ваташи ва томодачи. Как-то глупо себя чувствую, - Он уже хотел закурить, но ему почудилось, что сверху, под потолком, кто-то скребется.

«Люди все еще здесь, видимо, по какой-то причине не отзывается, не, но это точно не из-за моего знания языка»

Он вернулся наверх и начал тщательно изучать потолок, возможно, он упустил какой-то люк, или что-то похожее.

Спустя несколько минут поисков, он наконец нашел небольшую ручку, которая открывала проход на верх, на чердак. Парень потянул ручку вниз и та со скрипом отворила темное пространство на верху, в которое тут же начал вливаться свет, он покричал туда, но вновь ничего не услышал. Лишь когда он залез наверх и его глаза привыкли к темноте, он смог различить, что было наверху. Он увидел двух людей молодую женщину в возрасте до тридцати лет и ребенка, которую та отчаянно прижимала к себе.

"Они бояться, понятное дело, оказались непойми где, еще и приперся мужик в зеленке с автоматом на перевес. Тут бы любой испугался."

Тао приветливо помахал рукой и демонстративно отложил автомат в сторону, все это время женщина не спускала с него взгляд. Мужчина вновь попытался заговорить. Но не зная языка, контакт между ними никак не получался.

— Вот по этому я и не люблю ходить на спасательные миссии, черт побери! Почему вы не знаете русский! Мыж соседи... Хотя по той же логике я должен знать их язык, точно! - он вспомнил про одну из функций его КПК, Лео говорила, что в нем есть переводчик.

Достав КПК он быстро нашел нужную программу и следом нашел подходящий язык. Он написал всего пару слов "Я друг, я не причиню зла" и показал перевод на телефоне.

Женщина с явной настороженностью взглянула на КПК, но вскоре ее взгляд слегка разгладился и потеплел. Она закивала и начала без умолку болтать на своем языке. Вот только Тао ни черта не понял, он быстро замахал руками и передал ей телефон, что бы она на нем перевела.

Таким образом они пообщались несколько минут и начали спускаться вниз. К удивлению парня, как только они поняли, что он такой же как и они - не местный, попавший в этот мир случайно, они стали расспрашивать его обо всем. Он так же узнал, что их было трое - небольшая семья, мама, папа и дочка. Они попали сюда уже давно, и у них закончилась еда. Глава семейства выдвинулся на поиски еды, но увы, его не было уже слишком долго.

"Скорее всего, он уже не вернется.", - с грустью подвел итог Тао.

Спустившись на первый этаж - Тао застыл, прямо около лестницы, в гостиной перед телевизором стояло нечто отдаленно похожее на человека.

Оно было огромного роста, с ярко белой кожей, словно эта кожа никогда не встречалась с лучами солнца. Длинные конечности было необыкновенно мускулисты, а местами из под кожи выглядывали кости. В длинные, грязные волосы были ввязаны различные маленькие кости. В руках оно держало что-то наподобие самодельного топора, только вместо лезвия было использованна чья-то кость, которую, по всей видимости, тщательно заточили об камень.

Как только Тао вышел, тварь начала принюхиваться и обернулась на него. Из разорванных щек выглядывали ряды острых зубов, а несколько особенно огромных клыков и вовсе выглядели так, словно ими только и делали, что разрывали мясо и сгрызали кости. Его черные глаза пристально вперились в людей. По его мерзкой морде медленно начала расплываться улыбка, а из разорванных щек начала капать слюна.

Оно рванула к ним со скорость, которая не предназначена для людей, комнату оно пересекло быстрее, чем моргает человек. Но Тао был готов, он вскинул автомат быстрее, чем топор твари успел достать его. Громкий выстрел в замкнутом пространстве вывел из строя мать и дочь, те что-то кричали, но даже Тао ничего не слышал. Тварь с дыркой во лбу упала на спину. Только это было начало. Они не ходят по одному. Никогда не ходят.

Вскоре по всей округе раздался крик, который не способен произвести человек.

— Живо, на верх, прячьтесь, не выходите пока я за вами не вернусь, - он кричал поднимая их и отправляя на верх, он не сможет в одиночку их защитить, тем более женщин.

Девушки поняли все и без знания языка, они вбежали на верх так быстро, как могли. А Тао выглянул в окно и увидел в ста метрах толпу Бледных. Они смотрели на дом и словно чего-то ждали.

"Ублюдки сраные, подходите, этот дом станет вашей могилой. Десять, двадцать, сто, тысяча. Никто не покинет этот дом живым."

И они рванули в сторону дома, их было так много, что он не успел даже посчитать. По округе разнеслись звуки выстрела, Тао зажал курок автомата и почти каждый выстрел находил свою цель. Но вне зависимости от его меткости, их просто было слишком много. Рядом с ним одна из тварей своим делом выбило окно и не теряя секунды рванула на парня.

Тао, отбросил автомат, в ближнем бою от него было мало пользы. Он поднырнул под тварь и всадил несколько пуль тому в подбородок и пинком откинул его от себя. Из другого окна вылезла еще одна тварь и своим тесаком попыталась снести голову Тао, но тот с холодным расчетом выстрелил твари в кисть и та с отвратительным хлюпаньем разлетелась на части. Тварь не обращая внимания на раны продолжила атаку и вцепилась зубами в плече мужчины, но не смогла прокусить ткань, получила лезвие ножа в основание черепа и обмякло.

Они начали вылезать из всех окон, даже двери, металлические двери сумели выбить, чем больше они прорывались, тем больше трупов накапливалось в доме. В скором времени у Тао закончился весь боезапас. А нож сломался, когда он попытался им заблокировать удар топором.

"Я не хотел это применять, меня потом с ума сведет отходняк, но делать нечего"

Он оттолкнул от себя очередную тварь и глубоко вздохнул. Время для него словно замедлилось. Раздался голос, не принадлежащий ему. Вся его кожа начала изменяться, места, где были раны - тут же покрылись какой-то пленкой, а сам её цвет стал отливать блеском металла. Еще одна фраза на непонятном, даже ему, языке, и его глаза заволокла тьма, а на голове появились два рога.

Больше он не использовал оружие, ему оно было не нужно. Та скорость, с которой он принялся разрывать их на части, была многократно больше, чем выдавали твари. Видя как безумный человек, несмотря на раны и усталость, словно превратился в самую смерть. Они впервые испытали страх. Они впервые что-то поняли — у них не было никакого шанса выжать. Многие твари ломанулись из дома, пытаясь спасти свою жизнь. Но никому не удалось. Используя только руки и ноги, он добрался до ближайшего Бледного, увернулся от удара, да так, словно растворился. Он схватил одной рукой за лоб, а другой - за нижнюю челюсть и разорвал пасть пасть на куски. По всюду разлетелась темно-алая кровь. Но на лице Тао не было и капли эмоций. Все, что он видел - лишь врага перед ним. Его больше не волновали раны, его больше не волновала усталость. Все мысли, все переживания, что успели накопиться - всего этого больше не было.

Стоя посреди горы трупом и реки крови, сам Тао уже мало чем отличался от окровавленного трупа. Как только действие его усиления закончилось, его стошнило огромным количеством крови. Из глаз, ушей, ноздрей потекла черная кровь и он упал без сознания на пол гостиной.

***

Когда звуки боя закончились, маленькая Суюки, улизнула от мамы и решила спуститься вниз, её заинтересовал странный мужчина, который появился в их доме - все, что он знал, это пара фраз. Но она не чувствовала от него опасности, наоборот - она была уверена, что он хочет им помочь.

Но вот все внизу затихло, а он все еще не вернулся. Спустившись по лестнице с чердака, она медленно, стараясь не издавать шума прошла со второго этажа, на лестницу первого - там, вы гостиной она увидела его. Мужчина стоял посреди каких-то людей - но не людей, они были похожи, но отличались. Маленькая Суюки никогда таких не видела. Но та сцена, что предстала перед ее глазами - не то, что может выдержать маленькая девочка, она почти закричала, но вовремя успела закрыть рот ладонями. Но доли секунду писка, хватило, что бы он услышал ее. Его мертвецки бледное лицо повернулось к ней. В пустых глазах она увидела свое отражение, отражение, маленькой девочки, которую так легко убить. Это был уже не тот добрый дядя, который к ним пришел. Девочку охватил ужас, она замешкалась и упала на пол и начала ползти назад. Но услышала позади грохот. И чувство опасности нависшее над ней - ушло.

Она подбежала к бесчувственному телу. И хотела было его растолкать, но увидела под ним лужу темно-алой крови. Стараясь не наступать на страшных людей, она побежала к матери. И вдвоем, с трудом, они занесли его на второй этаж и уложили в кровать.

Раны на его теле были просто ужасными, повсюду были раны различной степени, колотые, резанные, местами у него словно кто-то оторвал или откусил часть плоти. Но... Не вооруженным взглядом было видно, как его тело заживляет само себя. И ему не нужна была медицинская помощь, но все же нельзя же его оставить в луже крови на первом этаже.

А спустя еще сутки пришла Она. И маленькая девочка еще никогда не чувствовала, да и не будет никогда чувствовать такой угрозы для своей жизни, как в тот день, когда повстречала огненно-волосую ведьму.

Она не пыталась им навредить, но когда она увидела его. В каком он состоянии и ту гору мертвых, она словно зажглась, вокруг нее даже сам воздух стал плавится.

— Я с ним, мы разделились когда искали вас. Я не причиню вреда. — Когда она успокоилась, а температура вокруг не остыла, она обратилась к матери маленькой Суюки, — Вы наверное напуганы, за столь короткое время перенести столько страха, я вас понимаю. Мы такие же, нас так же перенесло в этот мир. Этот мир... он опасен, чрезвычайно опасен. Мы пришли забрать вас туда, где вы будете в безопасности. Мы создали небольшой лагерь - куда приглашаем всех наших. Если вы, конечно, хотите.

— Это все не сон... Почему? За что мы здесь оказались? — По лицу женщины начали течь слезы, но маленькая Суюнь подбежала к ней и обняла сзади успокаивая ее, — Все хорошо, Су-су, мама не плачет, мама немного расстроена.

— Если бы мы знали, что тут происходит. Те твари внизу - одна из опасностей данного региона, Бледные, как мы их прозвали. Чрезвычайно быстрые и сильные. Они хороши в охоте. А охотятся они на людей. Мужчин они употребляют в пищу, а женщин...

— Но вам это не грозит, мы вдвоем тут - а значит, что вы будете в порядке. Соберите все необходимое. А так же, я, с вашего позволения, разберу все электронные приборы, некоторые детали в санузле и все, что может на пригодится.

— Мы не можем уйти.. Мой муж еще не вернулся.

— Он и не вернется, Бледные, скорей всего его уже нашли, — Лео несколько помедлила, почесала щеку и отвернула взгляд, — Но мы же можем оставить ему записку, так он поймет куда идти! Очень опасно оставаться здесь, если одно племя нас нашло - найдут и остальные. Вы для них - как новогодняя игрушка.

"Если она и после этого откажется, придется силой её тащить, надеюсь Тао быстрее придет в себя"

— Хорошо, ради безопасности дочери, мы пойдем с вами. А насчет всего, что вам надо - берите и делайте как посчитаете нужным. Я не думаю, что мы вернемся сюда.

***

Тао очнулся вечером того же дня, ощущения у него были далеко не райские. Помимо боли от ран, помимо боли в мышцах, помимо сильного головокружения и головной боли, он чувствовал невероятно сильный голод. А когда поднял глаза на человека, что сидел перед ним, то понял, что смотрит словно сквозь пленку. Ему сложно было уловить, кто перед ним. Правда, видя большое ярко-красное пятно, он быстро понял, кто перед ним:

— Лео, ты переживала и пришла сюда?

— Ага, ты не вышел на связь и мамочке пришлось бежать на выручку. Тао, я знаю, что на вас ваш аспект влияет подругому, но черт возьми! Там просто бойня! И после этого ты меня называешь маньячкой?

— Не шуми, блин, голова раскалывается. Как эти двое? В порядке?

— В полном, напуганы, не понимают где они, но в целом в порядке. Не знаю даже, кто их напугал больше - Бледные, или ты.

— Они из Японии?

— Верно.

— Значит, у них много электронных штучек.

— Верно.

— Значит, мне придется все это нести на себе.

— Верно.

— И ты мне совсем-совсем не поможешь?

— Верно.

— Да что б тебя! Заладила! Верно-верно, лучше бы помогла.

— Но Тао, я слабая хрупкая женщина, неужели ты заставишь меня нести тяжести. Я знаю, что такой сильный, красивый и умелый мужчина никогда не опуститься до того, что бы заставлять меня все нести.

— Опять твои манипуляции. Чертова ведьма.

Они оба посмеялись, и остались в тишине. каждый думал о своем. Ну не каждый, Тао не думал, головная боль, боль по всему телу не давали ему такой радости.

— Ладно, собирайте все, что может пригодится, по утру выступаем - я спать.

И тут же вырубился.

Рассказ второй.

Империя Спаин. Город Монорид. На его окраине, где-то в многочисленных, грязных трущобах, что окружен город, стоит ничем непримечательная изба. Местами в ней сквозили дыры, а местами виднелась плесень и признаки гниения дерева. Да и сколочена она была по большей части из мусора, а не из цельного дерева. Но то, что скрывалась под этой избой. Целый комплекс, уходящий глубоко под землю. Глубина комплекса была настолько большая, что даже крики не слышны были на поверхности на поверхности. Ничто не доносилось оттуда.

На входе в избу всегда присутствовало несколько человек - они тщательно следили, что бы никто посторонний не попал внутрь. Или не вышел наружу.

Помимо всего, каждую ночь в эту избу вносили коробки с чем-то. А после сюда наведывались толпы бедолаг. Некоторые заходили и больше не возвращались.

Местные, кто уже давно тут живет, прекрасно знают, что происходит за стенами этой избы, и что лучше туда не соваться.

В одну из тех ночей, на небе не было ни луны, ни звезд, а темнота была настолько плотной, что казалась осязаемой. Ко входу в избу, ко входу в этот непроходимый лабиринт, подошел высокий стройный мужчина. Одет он был не тепично для этих мест - черный фрак, с ярко белой рубашкой и такими же белыми перчатками. Длинные черные волосы были аккуратно собраны в хвост, что не двигался даже, если бы мужчина начал бежать. а ярко зеленые глаза закрывали очки, из-за бликов которых, не было видно этих глаз Когда он подошел, охранники несколько занервничали и начали было доставать оружие, но присмотревшись - успокоились и поздоровались с ним.

— Доброй ночи милздарь, - здоровенный мордоворот, без пары передних зубов обратился к мужчине, он похлопал по плечу своего товарища, который все еще был встревожен, — Спокойнее, он к босу. Выж кх босу?

— Здравствуй Глен, как поживает Турия? Ей стало лучшей? — Спокойный низкий голос, с нотками галантнасти обратился к здоровяку, но мог бы просто пройти, после того как его признали, но предпочел завести небольшой разговор.

— Да, милздарь, ваше лекарство чудно ей помогло, еще раз спасиба, — Он низко поклонился, правда выглядело это скорее комично, чем галантно.

— А ваш друг?

— Это Рикшат, новенькай, чай недотепа редкастный, но ничего, мы его поднатаскаем.

Рикшат было потянул руку, что бы познакомится, но отдернул, когда на него рыкнул Глен, на что мужчина перед ними лишь улыбнулся и слегка поклонился.

— Приятно познакомиться с Вами, Рикшат. Я бы побеседовал с вами немного больше. Но боюсь, меня уже заждались.

— А ведь и правда, босс нам головы посносит, если мы Вас задержим, проходите.

— Благодарю, — Когда мужчина проходил мимо охранников, он похлопал по плечу здоровяка без зубов, что-то прошептал ему на ухо и улыбнулся, от его улыбки здоровяка прошиб пот..

Проходя вглубь, где было настолько сыро, что местами с потолка капала мутная вода, мужчина прикрывал свой нос платком. Он шел по темным коридорам, не медля не секунды, это был не первый раз, когда он спускался сюда. За почти год, что он провел в столице Империи, он успел вдоволь находится здесь. Пожалуй, он уже знал это подземелье лучше, чем его хозяева.

Завернув за очередной поворот, он остановился перед стальной дверью, он аккуратно трижды постучал в нее. А после вошел.

— О, сэр Либра, добро пожаловать, епт. Че пришел? — в большой комнате находилось порядка пятнадцати человек, все они стояли вокруг стола, на котором находилась карта столицы, с различными отметками.

— Я как всегда по делу, мистер Голдмен, - Он отвесил небольшой реверанс, а после прошел в глубь комнаты и сел на стул, напротив Голдмнена, - Мне стало известно, что Вы посещали одну аномалию, и нашли там человека. Я хотел бы увидеть его, и если возможно - забрать его/её. Конечно, я не останусь в долгу и щедро заплачу Вам.

— Э нет, хрен в костюме, боюсь, что в этот раз я вынужден отказать, тот мудень уже забронирован для знати. За него уже заплатили, завтра заберут. Так что, уходи и не врывайся больше ко мне, - Здоровяк отмахнулся от предложения и принялся дальше смотреть на карту.

— И все же, позвольте хотя бы встретиться с этим человеком. Скажем, как посещение зоопарка с маго-зверьми, идет? Конечно, я и за это заплачу.

— Вот это разговор, вот что мне в тебе нравится - это то, что ты готов платить практически за любой чих, — Главарь обнажил гнилые зубы и вновь обратил внимание на незваного гостя

— Уверяю Вас, любая работа или услуга должна быть вознаграждены, такова политика нашей компании.

Глава лишь хмыкнул и подозвал человека и что-то шепнул на ухо, на что тот кивнул и поспешил сопроводить гостя.

Они вдвоем прошли в глубь комплекса, по пути то и дело с разных сторон раздавались человеческие крики, какое-то рычание, а пару раз мимо них проводили зверолюдей. Каждый раз, проходя мимо, Либра зажимал рот и нос платком, на что его сопровождение лишь ухмылялось.

"Тюфяк, и что в нем босс нашел" - подумал бандит, но не подал вида.

Вскоре, они подошли к камере, в которой в лохмотьях и сильно избитый висел паренек лет шестнадцати-семнадцати, к сожалению, из-за гематом и крови, практически невозможно было разобрать его внешний вид. На руках, плечах были рубцы от порезов, а где-то все еще кровоточили раны.

— Он в сознании?

— Да, вон, один глаз еще видит и пристально пялиться на нас.

Либра подошел к парню и присел на одно колено:

— Ты понимаешь меня? - Либра решил спросить его на английском, так как это был самый распространенный язык, ему показалось, что в глазе паренька что-то мелькнуло. — Откуда ты?

— Рроссия, — еле смог вымолвить парень.

— Значит, один из наших. Давно тут?, — с сильным акцентом проговорил Либра.

— Не знаю... не могу следить за временем. Вы... вы поможете мне? — В голосе парнишки была смесь из надежды и отчаяния.

Глаза Либра изменились, в белок словно впрыснули черную жидкость, сам зрачок изменил цвет с ярко зеленого, на темно-темно оранжевый. Он взял парня за подбородок и всмотрелся тому в глаза, насколько это было возможно. От этого взгляда, все тело парня словно прошибла молния и он потерял сознание.

— Ты сам справишься, — Либра отпустил парня и поднялся во весь рост. — Я закончил, интересный юноша, жаль, что вы его продаете. Веди к старшему.

***

Когда этот мужик взглянул мне в глаза, я увидел что-то зловещее, я почувствовал, словно все мое тело разрывают на части, словно дикий зверь вцепился в меня зубами и принялся рвать и отгрызать одну часть за другой. И я потерял сознание.

Когда пришел в себя... Точнее, на меня вылили ведро ледяной воды. Я почувствовал что-то странное, по моим венам помимо крови начала циркулировать что-то, я не знал что, но чувствовал ее.

— Эй, поднимайся, за тобой пришли, — Я ни слова не понимал из того, что говорит мой надзиратель, я лишь смог поднять голову наверх, на что в ответ получил удар сапогом в лицо. Не самое приятное чувство, должен сказать.

От удара, меня отбросило немного назад, на спину. И я почувствовал, как мое сознание вновь покидает меня. Но вместо этого , в камеру вошел еще один человек и они вдвоем взяли меня под руки и куда-то понесли. Я плохо соображал, что происходит. Я толком не помнил, как здесь оказался, последнее, что помню, как вышел из дома в школу, а в следующий момент я стою в лесу и мне прилетает дубиной по голове.

Я так и умру? Я не успел даже попрощаться с родителями, а так же с сестрой. Я всегда говорил ей, что ее брат сильный, что он всегда сможет её защитить. Куда уж там, я не смог защитить даже сам себя.

В моей груди начала нарастать злоба и обида. А из глаз потекли слезы. На что вновь получил удар по затылку от этого ублюдка. Сознание погрузилось во мрак.

Когда я вновь очнулся, я уже и не был в тюрьме? Я... где я был? Меня рассматривал какой-то вычурно одетый толстяк, на голове у него не было волос, а на поясе висел хлыст.

— Отлично, он живой. Эй, Голдмен, зачем твои хулиганы портят мой товар? А если ему кости поломали? Как он сможет выступить на арене? , — И опять, я ничего не понимаю, но кажется... они спорят о чем-то? Давайте! Разругайте и придушите друг друга. Два ублюдка.

Я сам не заметил, как от одной мысли о смерти этих двух, на моем лице, или том что от него осталось, расцвела улыбка. От чего, мне прилетел еще один удар.

— Да что вы, уважаемый лорд Целиус. Посмотрите как он улыбается, мы лишь, так сказать, привели его в порядок. Но... Есть одна проблема. Мы его вытащили из аномалии, и он не местный, настолько не местный, что нам не удалось узнать на каком он языке говорит.

— О, он все поймет и без слов. У нас разные люди бывают. Но он выглядит довольно крепким. Даже лучше, чем я себе представлял, Он будет жемчужиной моей арены, — Толстяк передал мешок, явно с деньгами и мой поводок передали ему.

Ничего, ублюдок, как только мы выйдем, я дам деру и только знай как звали.

Но к сожалению, судьба распорядилась по другому. Мне завязали руки за спиной, а на голову надели мешок, в котором я ничего не видел. Меня вели как псину на поводке, то и дело подталкивая со спины палкой. По голосам я понял, что этот жирный был не один. А по тому, как часто один из голосов произносил слово "Целиус", я предположил, что этого жирного так и звали.

Если бы когда-нибудь, мне сказали, что выйдя за дверь своей квартиры, я окажусь непонятно где, рабом пытающимся выжить — я бы в лицо рассмеялся этому шутнику. Сейчас не весело. Совсем. Меня одолевает панические мысли. Неужели я так и умру. А если... если этот жирный по мальчикам? Меня начнут насиловать. За что мне это? Почему тот мужик не помог мне? Хоть чем-нибудь.

***

Прошел уже месяц, с тех пор как жирный Целиус, забрал меня. К моей небольшой радости, насиловать меня никто не стал. Правда, меня к чему-то готовили. Постепенно я стал разбирать слова, и язык стал более понятен, но легче не стало. Я предпочел большую часть времени молчать. Ежедневно меня заставляли упражняться с мечом и небольшим щитом. Я видел в одном фильме, подобное место, в нем обучали рабов-гладиаторов. Я стал гладиатором?

Помимо меня, здесь так же были и другие люди, причем всех цветов, здесь я впервые увидел чернокожего. Каждую неделю, часть из людей уводили, но возвращались далеко не все. А те, кто возвращался - их вид вызывал лишь тревогу. В крови и израненные. Я сдружился с одним из гладиаторов, с чернокожим парнем по имени Васиф. Я же называл его по простому - Вася. Это был здоровый мордоворот, на две головы выше меня. У него были короткие, кучерявые волосы, пухлые губы, прям как в тех фильмах про рабов, что я смотрел с родителями. Карие глаза, в которых не утихала воля к жизни. Насколько я смог понять, из наших разговоров, возраст его был примерно такой же, как и у меня. Только они считают по-другому. Он медленно обучал меня языку. А я взамен помогал ему обработать раны, а когда совсем все плохо - приносил еду и отбивал её от других, более целых гладиаторов.

— Я здесь уже больше пяти лет. Каждый день, я ощущаю, что дыхание костяной госпожи все ближе. Но я не сдаюсь. Однажды, вот увидишь, Саша, однажды я выкуплю свою свободу и вернусь домой. В жаркие пески. Я женюсь на самой красивой женщине моего племени. Я даже готов отдать всех коров и коз, что есть в моей семье.

— Как её имя? Той, о ком ты вспоминаешь?

— Акъяиля. Дочь старосты деревни. Прекраснее женщины я не встречал. За нее... за нее я готов был даже прыгнуть в пасть ко льву.

Мы часто перед сном разговаривали, наши клетки были по соседству. Но я чаще слушал, как Вася рассказывает мне о своей родине. Как он в действе ловил змей, как его отец учил его охотиться. Но ни разу мы с ним не разговаривали о том, как он сюда попал. У меня язык не поворачивался задать ему этот вопрос.

Спустя еще один месяц, моя подготовка закончилась, теперь и я должен был выйти на арену и обагрить камень своей кровью.

— Я возлагаю на тебя большие надежды, все таки, ты мне не дешево достался. Если ты сдохнешь в первом же бою — я скормлю твою тушу твоему же дружку. Не разочаруй меня, — перед первым боем, к моей клетке пришел этот боров. Я впервые за три месяца его увидел. И лучше бы и так все продолжалось.

Чем ближе момент выхода, тем сильнее тряслись мои руки, глотка настолько сильно пересохло, что любое воздействие и она разлететься на тысячи кусков, как сброшенная на пол ваза.

От страха, что пронизывал меня до самых пяток, я начал нашептывать себе "Все будет в порядке, ты выживешь", сам того и не заметил, я начал еще и раскачиваться. Словно убаюкивал себя.

И вот, моя клетка открылась и я в каких-то обносках вышел на арену. Меня приветствовал рев толпы, свист и топот тысяч ног. Арена была в точности такая - какую я себе и представлял, круглый колизей. Передо мной стоял такой же бедолага как и я. Он с трудом держал взгляд на мне. Я оглядел толпу и мой взгляд зацепился за одну фигуру — того самого мужчину, что пришел ко мне в той тюрьме. Он внимательно смотрел на меня, а когда наши взгляды встретились, он кивнул мне.

"Ублюдок, насмехаешься надо мной? Один из наших говоришь? Почему ты мне не помогаешь! Раз я один из ваших!"

Меня охватила злость, с которой я мог сделать лишь одно — выплеснуть её на бедолагу передо мной. Я глубоко вздохнул и выдохнул. Запах смерти заполнил мои легкие. Выходов с этой арены всего лишь два — или вперед ногами, или на своих ногах.

Когда я повернул голову, то первое что увидел, как к моей голове со свистом приближался кусок металла. Лишь на одних рефлексах я смог отдернуть голову, но дрожь в ногах никуда не делась и я плюхнулся на землю. Мой противник зря времени не терял, он тут же атаковал меня, пока я растеряно сидел на пятой точке. Все что я успел - это прикрыть голову маленьким щитом.

"Дзынь"

Мне показалось, что удар стали о сталь был самым громким звуком, что я слышал, он оглушил меня настолько, что я перестал слышать вообще что-либо, кроме стука моего сердца. После этого удара, все мысли убежали, спрятались. Голова была абсолютно пуста. Я сидя махнул мечом в его сторону, но он отскочил, что дало мне время подняться. И я встретился глазами со своим врагом. Врагом, которого мне навязала мне эта арена. Может, мы бы смогли с ним подружится, может, его где-то ждет семья, может, ему было уготовано умереть в глубокой старости в окружении любящей семьи. Подарить жизнь множеству детей. Но... мне моя жизнь дороже. Я не хочу умирать.

Он вновь рванул в атаку. Но так неуклюже, он уже устал? Я защитился своим меленьким щитом и отвел удар от себя, в то же время, ударил наотмашь мечом, но его отбили, моя рука ощутила сильный удар, когда меч встретился с его щитом. Он воспользовался моей секундной оплошностью и выбил меч у меня из рук. Все, что я успел, это ударить щитом ему в челюсть, а другой, уже свободной рукой я захватил его за затылок и принялся бить его щитом в лицо.

Я бил и бил, уже не помня, как оказался на земле. Я бил и бил Баклером, пока его лицо не превратилось в мешанину. Уже трудно было узнать хоть какие-то очертания. Мои руки были омыты кровью, я первый раз убил человека.

Но как оказалось, далеко не последний.

Когда меня оттащили от него, я плохо соображал, я был в ступоре и напуган. Но зрителям, похоже понравилось. Они скандировали только одно слово "кровь за золото, кровь за золото", больные ублюдки.

Когда я вернулся в тренировочный зал, нам принесли еду. Вот только голода я не ощущал, то дерьмо, что нам скармливали, мне напоминало его лицо. А я даже и не знал имени того, чью жизнь забрал. Вася меня не пытался утешить, он знал, что этим не помочь, он просто был рядом, хоть я не был сильно ранен, но он помог мне нанести мазь на руки и почти насильно заставил есть.

— Ешь давай, а то ты итак слишком бледный, а без еды совсем прозрачным станешь. Послушай, Саша. Все мы встретимся с костяной госпожой. Есть ли разница сейчас или позже? Этот мальчишка умер как мужчина, как воин. Но ты живешь, выживи и выкупи свою свободу.

Я не смог ему что-то ответить, но он был прав, все что важно - это то, что я жив. И я выживу.

Следующие полгода проходили в нескончаемых драках на арене, с каждым разом мне попадались все более сильные противники. Все больше ран накапливало мое тело, и все больше лиц мне снилось ночью. Когда они приходили ко мне, они ничего не говорили, они молча стояли и смотрели на меня, а я смотрел на них.

Моя психика все хуже справлялась с каждым боем, к моему ужасу, у меня хорошо получалось драться, мои тренировки до этого мира оказали мне огромную услугу. Один раз, меня выпустили на поле с голыми руками, против такого же. Все что мог мой оппонент - бездумно махать кулаками. Я быстро свел на нет все его атаки, когда смог поймать его руку и с помощью болевого приема я сломал ее. Звук лопающееся кожи, сухожилий и мышц, хруст кости. Я никогда не забуду этого.

Я начал ловить себя на мысли. Что мне начинает это нравится. С какого-то момента, я выходил на арену... с улыбкой.

Я полностью запутался в себе. Я уже не понимал кто я. Вся жизнь до попадания на арену мне казалась сном. Я никогда не жил ни в какой многоэтажке. Я никогда не ходил ни в какую школу. У меня не было никогда семьи и дома. Я все это придумал. Все это придумал, что бы справиться со стрессом.

А спустя еще немного времени, ко мне прицепилось дурацкое прозвище "милая улыбка". Все реже ко мне обращались по имени, и все чаще по прозвищу. Только один все так же называл меня Саша. И только он один не давал мне погрязнуть в своих внутренних демонах. Он научил меня играть в шашки. Мы смастерили самостоятельно игральное поле и фишки. В дни, когда нам не приходилось выходить на арену, мы постоянно играли. Вася мне рассказывал о том, как он охотился на ту или иную дичь.

— И вот значит, идем мы с отцом домой. За всю неделю нам не удалось никого поймать. Понимаешь? А гигант уже опускался. И я вот от злости как кинул копье в кусты. И! Я попал! Представляешь!? Я просто кинул от злости и добыл еду нам!

Конечно, скорее всего это были выдумки. Но владение копьем у него было на уровне.

— Иногда, когда охоты не было, я бесшумно подкрадывался к Акъяиле и наблюдал за ней. Как она расчесывает волосы, как вплетает в них цветок, что я сумел купить у торговцев. А иногда, хихик — Он заулыбался и захихикал от этого воспоминания, — А иногда я тихонечко подкрадывался к ней и такой "Че здесь происходит", а она пугалась и потом колотила своими маленькими кулачками по мне.

Его яркая улыбка начала стихать и на лице появилась эмоция отчаяния.

— Я никогда с ней не встречусь.

Я было хотел что-то сказать, как-то подбодрить его... но не нашел слов.

А на следующий день, мне пришлось драться с ним. С моим дорогим другом. Единственным человеком. С Васифом.

В тот день, я вновь вышел со своей фирменной улыбкой. Признаю, мне начали очень нравиться эти битвы, я стал почти зависим от адреналина. Трибуны скандировали мое прозвище. И... из темноты вышел... Вася.

Этот момент полностью опустошил меня. Я опустил руки.

— Нет, нет, нет. Кто угодно, но только не он. Вы издеваетесь? Какого черта вы выпустили меня против него?

Я хотел жить, больше всего я хотел жить. Но убивать его, я не хотел убивать настолько же сильно, насколько хотел жить. Ведь... это же Вася, тот кто помог мне не сойти с ума, тот кто научил меня драться, тот кто защищал меня, а я защищал его. И мне надо его убить.

— Саша, не бойся, это так и должно быть. Если нам суждено встретиться с костяной госпожой — этого не избежать. Саш... прости, но я очень хочу вновь увидеть её.

Он рванул на меня. Я впервые смог осознать, насколько он силен. Он был быстрее меня, он был крупнее меня. Сильнее. Опытнее.

"Дзынь"

Я еле смог успеть заблокировать удар копья своим Баклером и ощутить всю силу Васи. Как тут же получил удар в живот другой стороны копья.

— Хватит думать, ты сильный, я тоже сильный. Не смей мне поддаваться, ты тоже хочешь жить. Дерись за свою жизнь. Не смей сдаваться.

Я не мог, как я мог, это ведь он. Все что я мог, это уклоняться от ударов копья, но он попадал. Я накапливал все больше и больше ран на своем теле. Меч скользил от крови в моей руке, а Баклер уже представлял из себя полный хлам. Я заблокировал в очередной раз его выпад, он приблизился ко мне и ударил своим гигантским кулаком мне в нос.

— Ты не уважаешь меня? Тебе плевать на свою жизнь! Не смей просто умереть. Если ты просто так сдохнешь, то ты мне не друг! Я не хочу быть другом с тем, кто вот так просто отдает то, за что он боролся. Будь перед тобой друг, враг, на хоть родной отец. Борись за свою жизнь.

Он был прав, я сильно хотел жить.

И вновь тычок в меня копьем. Главный минус копья в том, что если подойти в близь, то оно становиться практически бесполезным. Я отбросил меч. Он мне мешал, все же, мое главное оружие - мои руки. Я поднырнул под копье и прошел ему в ноги, я хватил его под колени и что было сил кинул оземь. Мы начали бороться на земле, кое как я смог преодолеть разрыв силы и массы своим умением бороться, я взял его на удушающий и принялся душить. Он рвал кожу моих рук когтями, дорвался до мяса. Но я не отпускал. По моим щекам потекли слезы. Я хотел отпустить. Хотел поднять его, хотел выслушать еще один его рассказ. Сыграть еще в одну партию в шашки. Но он медленно терял силы. И вскоре перестал сопротивляться.

Меня охватило жгучее чувство потери. Моя грудь разрывалась на куски. В моем кошмаре прибавилось еще одно лицо, лицо того, кто мне был дорог. Того, кто предпочел сражаться, того, кто подбадривал, даже зная, что он сам может умереть.

Моя грудь невероятно жгла, словно её жгли горелкой. Горе, стресс и что-то еще полностью поглотило её. Я ничего не видел перед собой, видел лишь тело Васи, его глаза и глаза... еще какие-то глаза. Я вновь почувствовал, что по моим венам течет что-то еще, помимо крови.

***

Либра каждую неделю посещал арену. Он не пропускал ни одного боя того парня. Каждый раз, когда мальчик был на краю смерти, он был готов ворваться на арену и забрать его, даже не смотря на то, что он накликает на себя невероятную опасность.

И в тот день он так же был на арене. Ему была противно зрелище, ему были противны эти люди. Ему был противен сам акт этого зверства.

И в этот день, он лицезрел рождение Его.

Когда Он рыдал на делом своего друга. Вокруг Него начал образовываться вихрь, мана из окружающего мира начала всасываться в тело парня, наполняя каждую его клетку, силой. И когда сосуд был полностью заполнен, малец неосознанно высвободил всю ману, что поглотил. Либра никогда не видел настолько сильного взрыва манны.

Ближайшие места к полю были сметены взрывом, самого Либра так же коснулся взрыв, но он успел защититься, остальным повезло меньше.

" Я не ожидал от него такого. Надо забрать его. Иначе сюда нагрянет инквизиция."

Пока не улеглась пыль, Либра спустился на арену. Повсюду валялись остатки тел, камня и дерева. Сверху то и дело сыпал дождь из крови и мяса.

Он подошел к парню и проверил того.

"Живой, но в плачевном состоянии"

Либра закинул паренька на плечо и уже хотел уходить, как взглянул на чернокожего парня. Он думал, что тот уже мертв. Но заметил слабое дыхание.

"Проклятье, яж не Тао, чтоб тягать еще и этого здоровяка. Ладно, он дорог малышу. Пусть считает это подарком"

И два тела исчезли с арены.

Инквизиция еще долго расследовала произошедшее, но не смогла найти никаких следов. Даже обвинить было некого, ведь даже сам владелец арены в этот день был разорван выбросом маны. Ненавидя тело виновного, они сделали вывод, что его так же разорвало взрывом маны.

А спустя еще месяц. Крупнейшая группировка столицы была полностью вырезана, не оставив ни одного её представителя

Рассказ третий.

Великая пустыня Д`Хамуи. Султанат Алри-Сульб. В самом сердце пустыне, в самой жарком месте на планете , где духи огня пляшут танцы, где элементали рождаются буквально из воздуха. Нашлось одно место – самый крупный оазис в пустыне. В оазисе первый из султанов построил свой дворец – прекраснейший из дворцов, подобного нет на свете. Каждый, кто посещал этот дворец – навсегда это запомнит. Купола его покрыты золотом, а стены блестят мрамором. Каждый гражданин столицы в один голос скажет – он счастливейший человек, что живет в тени султана. Тысячи караванов ежедневно посещали этот город. В одном из караванов, на въезде в столицу сидели два человека, один из которых постоянно жаловался на жару и неудобства:

— Чтоб я еще раз согласился на подобную работу. Вот ведь знал же, что ты втянешь меня в какую-то ж... Авантюру, но чтоб в пески! Да я тут сдохну сейчас! Ну почему я? Почему ты не утянула за собой Ариеса. Ну почему Я. Тут жарко, мало воды, нехватка места. Еще эти долбанные сидушки – у меня от них задница вся каменная. — Парень среднего роста, изнывая от жары бесконечно жаловался спутнице. Его некогда бледная кожа, стала почти бронзовой, он постоянно обмахивал себя веером и то и дело прикладывал губы к бурдюку с водой. После очередного глотка он поднял бледно голубые глаза к своей напарнице и начал вновь ныть.

— Ну ладно тебе. Зато какое приключение! Да и разве тебе не хотелось увидеть меня в столь открытой одежде? — Девушка, сидевшая напротив наоборот, чувствовала себя словно в своей стихии, она была одета в топ, укрывавший пару упругих грудей, и что-то наподобие шорт. Ее золотые глаза с радостью изучали все вокруг, если бы не вечно изнывающий друг, она бы уже точно выскочила из каравана и побежала к воротом, что бы побыстрее начать изучать этот чудесный город! — Да и ты как будто не знаешь, что куда малышка Вирго – туда и наш грубиян.

— Отправилась бы одна! Чего меня тянуть!

— Поодиночке можно путешествовать только Гимини и Скорпиону. Ну и капитану, но тут скорее кто его остановит?

— Я скучаю по кэпу, сколько его уже не видели?

— Долго, но за ним Лев приглядывает. Она почти как связной между всеми нами. Отчеты разносит, из больших городов. Эх, накрыть бы нам всю планету связью, было бы так чудесно.

— Дааа, можно было б смотреть юбуп, двич. Есть пиццу и заливать в себя пиво!

— Тебе лишь бы чего-нибудь пожрать. Канц, ты мне лучше скажи, как ты столько жрешь, а выглядишь... Ну...

— Выгляжу так великолепно? – Перебил ее начинания. — Это скорее ты выглядишь как горилла перекаченная!

— Если сравнивать меня с капитаном или с Ариесом – я вообще малышка, – Хихикнула Сагита, но в сравнении с большинством девушек, она выглядела поистине гигантской. Только это придавало ей еще больше шарма, крупные, сильные бедра, тонкая талия, большая грудь и широкие плечи, в купе с милым личиком придавали ей шарм, от которого сложно оторвать взгляд,

Она переодически поигрывала мускулами на солнце, от чего жеманный Канц только грустнел.

Эти двое уже как месяц путешествуют по пустыне. Вот только из-за постоянных трат на воду и выпивку, без которых Канц отказывался куда-либо идти, они уже остались без капли денег, из-за чего им пришлось податься наемниками в караван купца. Платил он щедро, да и кормешку брал на себя. Единственное, из-за Канца – пришлось покупать воду за свои деньги.

Помимо них, в караване было еще пятнадцать охранников, ими руководил уже в годах араб, весь седой, со шрамом на глазу, но по одному виду которого можно было понять – он отвернет тебе голову, лучше не зли.

По пути караван встречался с разными трудностями, от бандитов и маго-зверей, до песчаных демонов. Отвратительные твари, гротескные фигуры с рядами бритвенно острых зубов. По всему телу их пульсируют опухоли. Они прячутся в барханах и никогда не узнаешь, не сидит ли один из них прямо у тебя под ногами. Они любили нападать неожиданно, в гуще сражений, или когда у каравана случалась аварийная остановка, или когда они останавливались на ночь.

Но самым страшным противником были духи и элементали огня. Эти сущности были бесплотны, только сильные маги могли с ними справиться. Приходилось тратить не мало золота на различные амулеты и заклятия, что бы пройти невредимым.

— Ну Сагита! Жаркооо.

— И ничего не жарко, а наоборот, прекрасная погода. Солнце в зените, можно прочувствовать всю любовь этого гиганта.

Вечно угрюмое лицо Канца вдруг напряглось и стало серьезным:

— Слушай, – он смотрел в окно повозки, что-то привлекло его внимание, – Если на нас прям вот сейчас мчится орда из почти сотни бедуинов, то ты бы как отреагировала?

— Конечно бы побежала к главе и предупредила! Надо ж отбиться, а то их вон, аж сотня. А к чему такой вопрос?

— Ох Сагита, иногда ты меня пряма таки поражаешь, ну в окно посмотри, блин.

С севера на караван мчалось множество бедуинов на верблюдах, все они были укрыты в ткани и размахивали палашами. Некоторые уже достали луки и прицелились. Сагита лишь радостно улыбнулась и поспешила выпрыгнуть из повозки. Остальные охранники уже приготовились к бою. Хоть их было и намного меньше нападающих, но каждый из них был прожженный воин. За девушкой вывалился и ее напарник, явно не обрадовавшийся подобным исходом, он встал позади нее и продолжил обмахивать себя.

Позволив прибиться поближе, Сагита активировала свой аспект и двумя руками сотворила огненное копье. Первое брошенное ею копье попало точно в цель – прибило к земле одного бедолагу, а вместе с ним и его животное

«Взрыв»

Копье взорвалось и подожгло тех бедуинов, что были ближе всего к жертве. Следом полетели еще копья, один за одним каждое копье находило свою цель и взрывалось,противник не успевал среагировать, преодолеть эти метры для бандитов стали отнюдь не простым. Но многие начали подгонять верблюдов, спешили войти в ближний бой, надеясь, что в рукопашном бою у них появится преимущество, из-за большего числа. Но это только еще больше раззадорило золотоглавую воительницу. Она достала из-за спины большой палаш. Её глаза засветились еще ярче и с радостью она ринулась в бой. Там, где проносилась она, оставались лишь мертвые. Противник почти ничего не мог противопоставить Сагите. Ее стиль боя был похож на танец, очень кровавый, но танец. Её палаш пел песнь смерти, каждый свист означал одно бездыханное тело. Она появлялась там, где обстановка становилась тяжелее всего. В её шелковые волосы были вплетены украшения, а на ногам висели маленькие, золотые цепочки и сейчас, их звон ознаменовал скорую смерть врага. Она ступала на песок голыми ногами, насколько бы песок не был горяч, он не вредил её. Многие люди из каравана видели в девушке кровавое божество. Пускай магия и боевые искусства для них были не в новинку, но она оставила сильный след на их памяти. Вскоре, все бедуины, которые еще выжили, начали в панике отступать и бежать. В этом бою караван потерял всего пару охранников. Если бы не своевременная помощь Сагиты, то весь караван был бы обречен.

Когда Сагита смахивала кровь с клинка, к ней подошел глава каравана, выглядел он помято, он потерял первоклассных бойцов, с которыми через многое прошел:

— Я сильно впечатлен. Ваше владение палашем, мисс Сагита, меня удивило и обрадовало, благодаря вам, сегодня наш караван не отправится по Сирату. Благодарю. – Он почтительно склонил голову перед воительницей, но после с некоторым неодобрением взглянул на ее спутника, – Правда, я надеялся, что и ваш спутник так же поможет нам, все таки, мы его взял в охрану.

Она взглянула на Канца, который сейчас сидел у ближайщей повозки и усердно обмахивал себя, пытаясь хоть немного охладиться.

— Скажем так, Саад, пока что я буду выполнять работу и за себя, и за него. Ему сильно некомфортно в пустыне. Он дитя ... Севера. Не злитесь на него. Если понадобится, он встанет в один ряд со мной. – Сагита похлопала главу охранников по плечу и вернулась к своему товарищу и пока никто не видел, схватила того за ухо и злостно шикнула на него.

Им предстояло преодолеть еще не один километр, пока они прибудут в столицу. Они оба знали, что это не первая встреча с опасностями пустыни.

— Ну и за что я получил на этот раз?! Яж ничего не сделал!

— Вот именно! Засранец, я тут работаю, бегаю, потею, а он сидит, любуется и обмахивает себя веером.

— Сагитушка, но а как за такой красавицей не любоваться, когда мне еще удастся наблюдать за тобой в твоей родной стихии? Да и эй, мне итак тяжело! Если бы ты хотела, что бы тебе помогали в бою надо было... Ладно-ладно, в следующий раз я помогу, даже если это будет стоить мне обезвоживанием и жалкой, прижалкйо смертью! Стану бестелесным духом и буду тебя донимать до конца жизни!

Девушка закатила глаза.

— Вот, хоть не знаю, за пятки их кусай.

— Злюка ты, злю-ка.

Через час, караван отправился в путь. Сагита после потери охранников, пришлось чаще стоять в дозоре, она то и дело мелькала по всему каравану, а из-за Канца, ей прибавилось еще больше работы, она взяла и его обязанности по охране на себя.

На закате они остановились на ночлег, хоть глава каравана и взял на себя обязанность в снабжении водой и пищей, но Канцу не нравилась местная готовка и он взял это на себя. Да и готовить он любил. Он сидел у костра и что-то готовил в котелке, тихо мурлыкая себе под нос песню. То и дело он отвлекался на гейзерную кофеварку, проверяя кофе. Ночью не было столь невыносимой для него жары и он наконец мог вздохнуть полной грудью и даже начать улыбаться. Они с собой носили не мало различных консервов, а при помощи своего аспекта Канц замораживал их, хоть это и приносило ему сильное истощение, но он предпочитал усталость – плохой еде.

Ночные дежурства Сагиты, Канц забирал на себя, таким образом, они смогли распределить обязанности. Они забирала его работу днем, а но – ночью. Правда, пока на них никто ночью не нападал, по этому он мог с радостью бездельничать. Но это «пока» быстро закончилось. Что было странно, обычно путешествие караванов довольно мирные. Но видимо не в этот раз.

Канц делал обход вокруг каравана, как заметил неподалеку от их стоянки прекрасную девушку. Она была столь очаровательна, что любому мужчине было сложно оторвать от нее взгляд. Длинные волосы цвета вороново крыла прикрывали все ее прелести. Глаза цвета глубокой ночи словно проникали в саму суть человека. Все в ней манило и притягивало, она медленно, но грациозно шла к каравану. Ее бледная кожа, словно шелк поблескивал при тусклом свете луны. Вскоре позади нее появились еще больше столь же прелестных созданий.

Канц начал глотать слюну, настолько они были прекрасны.

«Так... Сейчас глубокая ночь, мы посреди пустыни, где до ближайшего города хрен знает сколько идти, а тут толпа великолепных женщин. Я конечно идиот, но не настолько, что бы попасть в очевидную ловушку.»

Но все же они были пленительно прекрасны, он словно под гипнозом пошел к ним и очень быстро ушел из света костра.

На утро караванщики нашли множество иссушенных, разлагающихся тел, из них вытянули всю влагу. Омерзительные пальцы-когти, были обломаны с местами обморожений.

— Что... Гули? Но... Чего?, — глава охраны стоял с ошарашенным видом перед множеством тел мертвецов, он был полностью растерян.

К нему подошла Сагита, которая только что заступила в «наряд».

— Ох ёп... Кхм, ну и зрелище. А их тут не мало.

— Твоих рук дело?

— Да ты что?! Конечно нет, я сладко спала и видела сны о прекрасном рыцаре, который спасет меня из башни... Ну не суть. Нет, это наш ночной дежурный.

— Тот лентяй? Ты обманываешь меня?

— Я говорила, что он не слабак, просто не его стихий, — она пожала плечами и оставила Саага одного в глубоком шоке.

Она нашла изнеможенного Канца в карете, он полностью укутался в ткани и слегка подрагивал. Она тихонько приблизилась к нему и оставив рядом с ним свой бурдюк с водой, ушла в патруль.

По пути они еще несколько раз сталкивались с несколькими местными бандитами, но все благополучно добрались до столицы. Глава охраны, на протяжении всех дней пытался переманить Сагиту и Канца к себе в караван, на постоянной основе, но они все время отказывали, оставляя главу лишь тяжело вздыхать.

Караван стоял в длинной веренице таких же торговых судн. По какой-то причине, каждого при входе в столицу, проверяли чрезвычайно тщательно, если даже не с рвением умалишенного. Казалось, что стражники были готовы раздеть каждого, что бы что-то найти. Они заглядывали в самые темные углы повозок, заставляли вытаскивать все товары и вещи, и только после полной проверки, которая занимала иногда не один час, людей пропускали.

Сагита была удивлена и озадачена, что могло произойти, что довело до такого.

— Сааг, что они ищут? Тебе что-нибудь известно? — Сагита подошла к главе охраны, который раздавал поручения своим людям, а так же помогал в легком аудите вещей и товаров.

— О, Сагитушка! — При виде девушки, на не молодом лице появилась слабая улыбка, которой он одарил ее. — Мы немного опоздали, до начала приготовлений к празднику, я надеялся, что мы прибудем двумя лунами раньше. Но нет, теперь придется ждать. У нас не мало редкого товара, нас могут продержать не одну луну, перед тем, как впустить.

— Это проблема, старик, если мы порешаем и нас пустят побыстрее, да и не так тщательно проверят, нам же заплатят больше?

— А ты справишься? Конечно мы доплатим больше. За такое, и ста реалов не жалко!

— Не «я», а мы. Но ста реалов мало, давай двести и договорились.

— Моя дорогая, двести слишком дорого. Остановимсся... Скажем, на ста пятидесяти? По рукам

Они начали спорить о сумме, в итоге, спустя минут пятнадцать, они сторговались на ста восьмидесяти реалах. Радостная Сагита, чуть ли не в припрыжку побежала к Канцу, что бы обрадовать того работой. Но тот лишь отмахнулся от нее, сославшись на то, что слишком жарко, ему лень, да и венера в марсе в кольцах сатурна не позволяет ему это сделать.

Через пять минут, она тащила за ногу верещащего Канца к воротам столицы.

— Ну отпусти ты меня! Варвраща! Дикарка! Баба с мышцами вместо мозгов! Я просто умру на этом солнце! — Сагита не обращала никакого внимания на выкрики своего товарища, лишь молча, с небольшой улыбкой тащила брыкающегося парня.

На двадцатом оскорблении, он смирился со своей участью и просто лежал с закрытыми глазами.

Когда они подошли чуть ближе, она швырнула парня как тряпичную куклу:

— Иди, договаривайся, а я тебе так и быть, банку колы даже дам.

— Ага, я в прошлый раз повелся у тебя на поводу. Ты обещала мне приготовить пиццу, в итоге что? Я жевал лепешку измазанную острым соусом! Нетнетнет. Я не поведусь, вначале покажи банку. — Канц поднялся на ноги, отряхивая себя от песка и дорожной пыли, на его лбу уже начали появляться бисерина пота.

Сагита взглянула на него самым милым взглядом, на которое только была способна, она стояла и шаркала ногой попутно обнимая себя руками за плечи:

— Ну пожалуйста. Ты же выполнишь просьбу дамы?

— Дамы? Где ты ее увидела, я вижу только перекаченную гориллу.

— Ах тыж засранец! — От ее милого вида не осталось и следа, Сагита за секунду превратилась в ночную фурию и вцепилась в шиворот парня тряся его как тряпичную куклу. Казалось, что вот вот и он из-за этого потеряет сознание.

На них стали обращать внимание люди в караванах, некоторые даже показывали на них пальцем и смеялись. И в правду, Сагита возвышалась над парнем на добрые две голову и сейчас словно играла его слабой тушкой.

— Сагита. Прекрати, — Прозвучал непривычно строгий голос Канца, а на его лице не было и тени улыбки, воздух вокруг них них начал быстро охлаждаться, а на руках девушки появились паутинки инея. — Посмеялись и хватит. Отпусти меня на ноги.

Сагита почувствовала, как мурашки побежали по ее спине, а ее сильные руки начали дрожать, и не понятно, от холода, или испуга. Его ярко-синие глаза смотрели в ее, даже не глаза, а словно в душу, на его лице не было привычной иронии.

— Извини... Я заигралась, — Она аккуратно поставила парня на землю и отошла от него. — Но нам правда надо как можно быстрее попасть в город, мы итак задержались. Лев Николаевич сказал...

— Я знаю. — Канц не дал ей договорить и направился к стражникам у ворот, он практически расталкивал всех по-пути, что бы добраться.

Сперва вооруженные люди, стоящие на воротах не восприняли его в серьез и не обратили никакого на него внимания, но словно что-то почувствовав, их прошиб холодный пот и они в ужасе начали мотать головой из стороны в сторону в поисках угрозы. Тогда Канц и привлек их внимание к себе. Он поговорил с ними не больше минуты и показал им что-то из своего кармана. Спустя еще минуту, их караван уже запускали внутрь.

— Опять твое колдунство?

Канц лишь пожал плечами:

— Немного правды, немного лжи и щепотка помутнения разума и вот им уже кажется, что у нас личная печать султана, а на деле, — Он достал из кармана глиняный кусок от вазы, — просто кусок мусора. Все, теперь будь добра не беспокоить меня до наступления ночи. Жара здесь меня слишком выматывает.

— Я поняла... И на, держи, как и обещала, правда она теплая. — она протянула ему красно-белую банку и оставила одного в карете.

День, когда султан родился, был назначен как день злотобога, день, когда боги одарили жителей песков тем, кто поведет их вперед. Каждый год в столице устраивали великое празднование, в эти дни охрана была не удвоена или утроена, а в десятки раз. В этот день любого за стенами кормили и поили от пуза за бесплатно.

Наша пара устремилась в центр города, там находилась нужная им гостиница, где по словам Гимини, их ждет информатор. Только все усугублялось тем, что улицы города были переполнены празднующими людьми. Через эти медленно текущие реки людей было чрезвычайно сложно пройти. Казалось, еще немного и начнется давка, но повсюду виднелась белоснежное одеяние стражи, которые не допускали ни малейшего проявление беспорядков. Город был ярко украшен по случаю праздника и через каждые сто метров были установлены различные лавки, в которых любой желающий мог отведать различные блюда, многие лавки даже не взимали денег – такова была щедрость великого султана.

Сагита то и дело мелькала меж этих лавок утоляя свой неуемный аппетит. Канц лишь обреченно следовал за ней, пытаясь не потерять ту из виду. Повсюду были радостные, улыбающиеся люди, а детский смех звучал из каждого уголка. Словно весь город утопал в радости от праздника. То тут, то там, Сагита добегала до лавки и возвращалась с различными вкусностями, предлагая их Канцу, но того от одного их вида тошнило, и он каждый раз отказывался от всего, что она ему приносила. А та была и рада, больше еды достанется ей.

К вечеру они добрались до центра города, обширной площади, которая занимала с несколько футбольных полей. Сейчас, по середине этой площади, местные власти возводили какого-то идола, или свое божество, из соломы, а каркас был усилен черным деревом, глазницы божества были сделаны таким образом, чтоб из них вырывались языки пламени. К завтрашнему дню, к пику празднования, они закончат постройку.

Но кое-что смутило Канца, пока веселящаяся Сагита где-то опять пропала.

— Твой рот, там человека, они проводят человеческие жертвоприношения? — Канц перекрестился, и уже хотел развернуться, не его дело, чем занимались местные жители.

«По...помогите, пожалуйста, хоть кто-нибудь» — Но, он услышал язык из своего мира. Язык, который вернул его во времена, когда его не заботило ничто и никто. Время, когда он беззаботно жил, но то и время получай нагоняй от своей сестры. Душа упала в пятки, а по телу пробежала мелкая дрож

Быстро обернувшись, он вбурил взгляд в женщину, висящую в середине идола. Она молила о спасении... Он знал этот язык.

— Сагита, кажется, нам не понадобится искать информатора.

— Что? А чего так, ты что-то узнал? — счастливая и сытая Сагита лишь вытерла жир со своих алых губ рукой.

Канц поднял левую руку и указательным пальцем указал на идола:

— Мы здесь за ней. — Его лицо было темнее тучи, а нутро начало по-тихому вскипать. Ему не было дело, что местные делают друг с другом. Но своих они не бросят.

— Вот бл***. — От увиденного, Сагита выронила свое лакомство. Вся радость от праздника тут же улетучилась. Она больше не видела праздника и радостных людей. Теперь она видела только поле боя, и будущую резню.

Они остановились в гостинице, ближайшей к центру, сняли себе самый дешевый номер.

В тускло освещаемой комнате, в которой из удобств была лишь кровать и стол с табуреткой, на кровати молчаливо сидел Канц и планировал способ вытащить ту женщину из западни.

Уже несколько часов он планировал, и оцепенев смотрел в одну точку. Сагита не могла унять нервы, она ходила из стороны в сторону и каждый раз, проходя мимо свечи, та начинала сильнее разгораться.

Наконец, со вздохом заговорил Канц:

— В центре много стражи, легко уйти не получится. Да и как я разведал, там множество сигнальных амулетов, если мы пойдем напролом — вся столица сбежится и все усложнится. — Он немного помолчал, затем поднялся и подошел к столу и достал карту города. — Единственное, что мы можем сделать, что ТЫ можешь сделать, устроить в другом конце города погром, что бы перетянуть стражу на себя, в это время я вытащу её из идола и мы сбежим по канализации.

— Канц, я понимаю, что нам нужно её спасти, но это означает, что мне придется перебить множество стражников. Такова цена за всего одну женщину. — Сагита понимала, к чему все идет, понимала еще тогда, когда увидела подвешенную девушку на площади. Будь здесь командир, или будь здесь Скорпион или Гимини, может и можно было что-то сделать по-другому.

— И она оправдана, ведь она – наша. — Канц оторвал свои глаза от карты и посмотрел в глаза боевой подруги. В них не было и тени сомнений, лишь холод принятого решения.

— Одобрил бы твой план командир? — Она пыталась еще как-то образумить парня.

— Его здесь нет! Сколько мы его уже не видели? Два? Три года? Сколько ты будешь полагаться на него и его мнение? Его нет с нами. Что ты предлагаешь? — Каждое слово тихим стуком отдавало в сердце Сагиты. Её сердце пылало от несправедливости. Она не хотела так поступать, но каждый её аргумент разбивался о холодный расчет Канца.

— Ты бы мог наложить чары... И ... — Она начала мямлить, и отступать под напором Канца.

— И вся столица сбежится к нам и придется прорываться силой. В любом случае. — Он напирал на нее сильнее и сильнее.

— Погибнут невинные! — Взмолилась она, её голос звучал отчаянно и грустно.

— Плевать, плевать я хотел на них! Они занимаются человеческим жертвоприношением! Черт возьми, ты их жалеешь!

— Жорж... Я...

— Не смей. Произносить. Мое. Имя. — С каждым последующим словом, температура в комнате начала стремительно падать, а по стеклу пошла паутина инея. Тень позади парня начала неестественно извиваться и принимать очертание чего-то зловещего. — Наши имена нельзя нигде произносить, не только у стен есть уши.

— Прости. Но то что ты предлагаешь, резня и бойня. — Голос Сагиты стал настолько тих, словно трепещущая свеча при бурном ветре.

— У нас нет времени, что бы придумать план безопаснее, только ночь. Утром мы ее не вытащим так легко, будет еще больше смертей.

— И чем же мы будем отличатся от тех, кто занимается жертвоприношением? Мы будем такими же варварами. — У нее не осталось больше аргументов, она не знала, чем еще можно ответить.

— Цель оправдывает средства. Вспомни, как ты сожгла по приказу командира целую деревню.

— Это другое, там не было выбора...

— Сейчас как думаешь? Есть выбор? Ты хочешь бросить одного из нашего? Может вообще свернем операцию и пойдем в цитадель цедить пиво? Если уж ты меня взяла в пески, то будь любезна, помочь.

— Мне это не нравится, сильно не нравится, но я доверюсь тебе. Потому что ты — это ты. Что я должна сделать?

Из гостиницы вышло два человека в длинных плащах, их головы были спрятаны под капюшоном, а на лицах были маски. Они перебросили между собой несколько фраз и словно испарились в воздухе.

А спустя пять минут, на другом конце столицы, произошел сильный взрыв и огненный гриб расцвел на на ее окраине.

Канц, скрываясь в тенях пробирался к центру, туда, где сейчас находилась скульптура. Мимо него пробегала стража,перепуганный жители выглядывали из окон своих домов, но стража кричала на них и заставляла укрыться внутри. Вскоре, улицы замолкли, лишь далекие взрывы раскатывались по тихой округе. Канцу было не по себе, хоть он и был настроен решительно, но все же это был первый раз, когда они проводили нечто настолько дерзкое. Буквально все, что угодно могло пойти не так. Они оба, несмотря на их силу, могли погибнуть.

Добравшись до площади, Канц увидел, что на данный момент, её охраняли всего несколько человек, не в пример меньше с тем, сколько её охраняли до этого. Все, что ему оставалось — ликвидировать стражу. Он опустил руки и из рукавов на землю, начал опускаться густой туман и двигаться в сторону его цели. При виде тумана, стражники начали нервничать и схватились за оружие. Ледяной туман, медленно подкатывал к ним и погружал в непроглядный барьер. Довольно быстро, и они уже не видели ничего дальше своего носа. А еще через мгновение, они начали слышать тихие вскрики и звон чего-то, что напоминало звон разбитого стекла. Стражники пытались сбежать из смертоносного тумана, но как бы сильно они не пытались, у них ничего не выходило, они все так же оставались этом проклятом тумане. Один за одним они погибали, оставляя после себя лишь лужу крови на земле. Все закончилось так же быстро, как и началось, на площади больше не осталось никого, кто мог остановить Канца. Он развеял свой туман, и площадь вновь стала доступна для глаз.

Девушка, что была в самом центре статуи с ужасом смотрела вниз. Для нее все это было словно сбывшийся кошмар. Вначале она оказалась в новом, абсолютно непонятном для нее мире, не успела она прийти в себя, как ее схватили люди и подвесили внутри какой-то статуи. А теперь это...

Она смотрела на мужчину в балахоне, что медленно подходил к ней со смесью ужаса и отчаяния. Она уже догадывалась, что не переживет ближайшие пару дней.

Канц двумя прыжками оказался напротив девушки. Увидев его, она хотела закричать, но тот зажал ей рот рукой:

— Тихо, я пришел сюда, что бы вытащить тебя. У нас мало времени. Идем.

Она не могла поверить своим ушам, за последнюю неделю, что она провела здесь она впервые услышала родную речь. Она тут же согласилась и слегка кивнула.

Он прикоснулся к веревкам, что удерживали девушку и те начали покрываться льдом и легко разломались освобождая её.

— Бежать сможешь? Нам нужно быстрее покинуть город, иначе будут проблемы.

— За нами будут гнаться? Почему они меня вообще схватили? Кто ты?

— Слишком много вопросов, идем. У нас мало времени. Скоро меня накроет откатом.

Он схватил её за руку и повел в сторону канализации, по которой, как он рассчитывал им удастся сбежать. Но до нее еще надо добраться, а откат накроет его с минуты на минуту. Чем ближе они подходили, тем сильнее он чувстввовал это. Его ноги начинали отказывать и подкашиваться, а в глаза все плыть. С каждым шагом боль в голове становилась все сильнее. Казалось, что она вот вот лопнет. Он потратил слишком много сил. Из уголков глаз начала течь кровь. Но не было времени смахнуть её. А когда они наконец добрались до люка. То повсюду был слышан топот, словно весь город уже объединился, что бы догнать их, догнать и запереть жертву обратно, а её спасителя просто убить.

Канц не успел, не успел всего несколько минут. Его глаза закатились назад и сознание начало тихо угасать. Он держался из последних сил, но все.

«Все кончено», последнее, что пронеслось в его голове. Но на последней доли секунду, возможно уже в бреду, ему показались ярко рыжие волосы. А потом, холодная темнота.