Радионяня для призрака

Глава 1

- Отныне, официально это наш объект- тоном, не терпящим возражений, заявил Николай Константинович:

-И прежде, чем вы оба начнёте ныть, я вас успокою- он бросил на стол радиоприемник:

-Я, да простят меня боги, не сомневаюсь, что от вас есть толк. И всё-таки, позволил себе одно нововведение.

Я внимательней присмотрелся к чёрному кирпичику радио. Обычный, китайский. Работает от батареек. Смущало только отсутствие рукоятки поиска частот. Николай Константинович был заядлым радиолюбителем, это тянулось со времён его членства в кружке авиастроения, где он впервые собрал полностью дистанционно управляемую модель вертолета. Было ему лет двенадцать. С тех пор авиация его не интересует, зато всё, что связано с радиоволнами, приводит в детский восторг.

-Будем считать, теперь у вас есть система видеонаблюдения- Никотин явно был доволен своей находчивостью и изобретательностью:

-Или аудиопрослушки, если вам угодно. Этот приемник настроен на частоту, в которой работает передатчик, который я закинул в подвал вашего нового объекта. В том месте, куда протоптана тропинка. Запомните. Я не хочу, чтобы вы тут слушали какой-нибудь ретро-фм, поэтому даже не пытайтесь настраивать эту штуку. Он физически не умеет принимать другие частоты. Связь, само собой, односторонняя. Кроме микрофона и передатчика там нет ничего. Поэтому, можете не переживать, что ваш храп будет слышен… с той стороны. В случае, если вдруг сигнал пропал, можете подойти к ближнему торцу здания, я вытащил антенну на улицу. Скорее всего, она просто упала, и её нужно поправить - звучало это просто, но я хорошо себе представлял, какую полосу препятствий нужно преодолеть, чтобы добраться до "ближнего торца здания". За дюжину лет там всё заросло непроходимой стеной шиповника и дикой малины:

- Ещё, мне совсем не нужно, чтобы вы двое бродили там без причины, провоцируя и распугивая всех на свете своими пропитыми мордами.

-Да и опасно, сами понимаете- добавил он, чуть тише.

Я пожал плечами: кого можно было отпугивать в давно заброшенном, да ещё и недостроенном больничном корпусе, было совершено неясно. Как и то, кого нам нужно было опасаться: нас двое, оба молодые и крепкие, у обоих на поясах шокеры. Собственно, в этом и заключается наша работа- распугивать да провоцировать кого ни попадя.

-Короче говоря- подвёл итог Никотин:

-Это не игрушка, а, так сказать, оптимизация труда. Сделали обход- сидите, слушаете. В случае чего, вызываете ЧОП. Сами не лезьте. Я хорошо знаю, что там ошивается, в основном, отчаянная братия- бомжи да наркоманы. Вот пусть ЧОПовцы ими и занимаются, а за вас мне отвечать, в случае чего. Надеюсь, всё ясно?

Всё было ясно. Макс, сидевший доселе молча, угрюмо кивнул, и тихо выматерился. Вахта начиналась весело.

†††††††††††††‡†††††††††††††

-Как считаешь, нахрена Никотину эти развалины?- без всякого энтузиазма, поинтересовался я:

-А чего непонятного- пройдясь лучом фонарика по окнам, обернулся Макс:

-Новый склад. Под долгосрочное хранение. Сколько тут до больнички то? Метров пятьдесят? А подвалы там ого-го!

-А мне кажется, - протянул я, бесцельно щёлкая своим фонариком:

-Разберет на кирпичи, и дело с концом

Версия Макса была более логичной, но он был слишком молчалив, и мне хотелось хоть немного его разговорить. Очень уж он мрачен, сам не свой.

-Сейчас все так делают. Покупают какие-нибудь развалины, и деребанят на стройматериалы. А освободившийся пустырь- под стоянку для дальнобоев.

-Э, брат- кисло усмехнулся напарник:

-Это же не просто больничка. Думаешь, чего Никотин так изголяется с этой прослушкой? Бомжей гонять? Как бы не так!

Он замолчал, сделав паузу, чтобы закурить. Я тоже вытащил сигарету из пачки- мы практически завершили полночный обход, сделав полный круг по периметру вверенного под нашу опеку и охрану продсклада. Низко плывущие тучи скрывали луну, а на горизонте вспыхивали зарницы. Сухой ветер нес со стороны посёлка запахи дыма и навоза. С другой стороны изредка сотрясали тяжёлый влажный воздух, многотонные тягачи, проносящиеся по шоссе.

-Не знаю как ты, а я наслышан об этой больничке- наконец продолжил Макс, когда я уже был готов напомнить ему, что он, вообще то, диалог ведёт:

-Ее начали строить в начале девяностых. Бюджет резали до тех пор, пока строительство не встало. Отстроили только тот корпус, да успели заложить фундамент под второй. А затем, сам знаешь, какие времена пошли. Места здесь безлюдные, сам знаешь. А тогда так и вовсе было что на кладбище. Больничку облюбовали местные алхимики - варили там какую-то срань. Поэтому, поток торчков в этом районе не иссякал. Пока, в начале нулевых, наркоконтроль не занялся этим вопросом.

Макс выбросил окурок, и вновь замолчал. Я его не торопил- бесполезно. Ближайшие сосны зашипели под очередным порывом ветра, осыпав крышу склада дождём из иголок, и повисла короткая тишина, предвещающая затяжное ненастье:

-Мне лет шесть было- наконец, когда мы вернулись в сторожку, прячась от первых крупных капель дождя, продолжил рассказывать Макс:

-Тогда из каждого утюга об этом трубили. Штурмовали лабораторию целой дивизией. Местные говорили, мол дня три тут пальба не утихала. Когда спецназ, таки, выкурил наркош из подвалов… Короче, не только наркотиками они промышляли.

Голос Макса стал глухим, бесцветным, словно поддавшись печали, с которой вновь поднявшийся ветер завывал в печной трубе:

-Нигде об этом не писали, но точно известно, что помимо героина, эти мрази промышляли торговлей людьми. Подсаживали молодежь на хмурый, те влезали в долги. Дальше по накатанной- девушки шли в качестве секс игрушек. Уж не знаю, чем они их пичкали, что с ними делали, но они уже не были людьми. Вели себя, как куклы- как поставишь, так и стоит. Сами не говорят, слюни пускают. Кормили их через катетер. Короче, овощи. Пацанам везло больше: донорские органы шли за границу. Тогда не так сильно парились по-поводу СПИДа, поэтому сильно не крутили носом, брали. Ведь дёшево! А мясом кормили собак. И речь не только об остатках тел, были ещё и результаты незащищённого секса. Их там было под три десятка. Барышни в коматозе беременели, а местный доктор практиковался в абортах. Скольких там закопали, сложно сказать. Батя рассказывал, мол так и не смогли все останки выскребсти из под фундамента. Десятки тел так и остались там, залитые бетоном.

-Ну и жесть- покачал я головой, решив, что Макс уже закончил свой рассказ. Он молчал, задумчиво ковыряясь в поленьях, догорающих в «буржуйке». Я посчитал, что в этот раз он уже не заговорит. Но, ошибся.

-Жесть, само собой. Но главарей так и не закрыли. Слиняли они куда-то за бугор. С кучей то денег, когда страна в полной заднице, а у тебя уже налаженные контакты с верхушкой, это не сложно. Никотин того и побаивается: а вдруг вернутся? Говорят, остались там у них тайники. А я думаю, никто туда уже не вернётся. Никаких бомжей или наркоманов туда и пряником не заманишь. Это он лукавит. Никто туда не ходит, даже цветмет не воруют. Говорят, мол место нехорошее. Максимум, это шпана может залезть. Помнишь, прошлой весной гоняли здесь?

Я кивнул. Тогда мы задержали троих. Сверзились с плит забора, который ограждал наш продсклад от пустыря - посыпались с ограды буквально нам нам на головы, что перезрелые груши. Что-то лепетали о четвёртом, который остался в больнице. Пришлось вызывать наряд. Менты битый час шныряли по территории с фонариком. Никого не нашли. Пацанов забрали, нас обматерили, заставили писать объяснительную. Будто мы обязаны. Теперь вот, и впрямь обязаны. Чёртова больничка теперь наш геммор.

-Ну, так вот четвёртого то нашли- под раскат грома, как-то недобро ухмыльнулся Макс:

- Я, честно, даже удивился. Обычно, пропадают, и всё. Но тут что-то пошло не так. Школьники в ручье его голову выловили. С месяц назад. А его, ведь, даже не искали.

†††††††††††††‡†††††††††††††

Приемник медитативно потрескивал атмосферными помехами. Я понятия не имел, что за микрофон использовал Никотин, куда он там его засунул, и работает ли эта хрень в принципе - даже оглушительные раскаты грома он улавливал с трудом. Учитывая ещё и качество динамика, который воспроизводил эти невразумительные звуки, получалось что-то похожее на удар перьевой подушкой по куску жести. Как ни странно, это убаюкивало. Глухой раскат за окном, а следом, с небольшой задержкой - приглушённый и исковерканный он же из динамика. Словно кусочек этого грохота заблудился, полз по грязному подвалу, продираясь сквозь белый шум радиопомех, и, наконец, вывалился из динамика. Помятый, грязный, пристыженный своим опозданием. В какой то момент, я даже заулыбался, отпуская мысли в "свободное плавание".

-Не знаю как ты- выдернув меня из сладкой пооудрёмы, внезапно заговорил Максим:

-А я уволюсь.

-С чего бы?- удивился я, вытирая уголок рта от слюны.

-С того бы, что не хочу я. Надоело.

-Ты из-за больнички?- я совсем отошёл ото сна:

-Ты что…боишься?

-Нахрен иди- огрызнулся Макс:

-Боишься! Тоже мне, смельчак. Может и боюсь. Только идиот ничего не боится.

В голосе читался столь явный стыд, что мне и самому неловко стало. Я попал в точку, чего совершенно не ожидал, Макс точно был не робкого десятка.

-Чем тебе не угодила эта развалина?

-Всем не угодила- как-то тяжело выдохнул напарник, покосившись на потрескивающий приемник:

-Говорю же- нехорошее место. Жуткие там вещи творились, вот оно и…испортилось.

-Ты же не веришь во всю эту чепуху- не унимался я:

-Откуда такая суеверность?

-Не суеверность это- отмахнулся Макс:

-Скорее, осторожность. Ты то городской, не в курсе, что здесь иногда происходит.

Тут он был прав: на вахту мне приходилось добираться электричкой. А Макс мог дойти пешком за двадцать минут неторопливым шагом. Он был местным, и наверняка знал, о чём говорит. Либо, считал, что знает. В любом случае, этого человека чем попало не пронять. Мне было до чёртиков любопытно, что его может так пугать. Но расспрашивать не имело смысла- коль уж Макс не захочет говорить, ему хоть кол на лбу теши, ни слова не скажет. К моему удивлению, он не стал выдерживать томительные театральные паузы, как делал всегда.

-Пацанами ещё были. Бегали всюду, искали на причинное место приключений. Уже не помню, кому в голову пришла восхитительная мысль устроить испытания. Ну, знаешь как это бывает у детей: сделай то, или это, иначе не пацан. И не видать тебе восхищения в глазах девчонок. А девчонки, как раз, и были главными заводилами. Задание было простым: зайти в больницу. Найти подвал и пройти его до конца. В одиночку идти не захотел никто. Было принято решение вломиться туда всей компанией.

Он закурил, болезненно поморщившись от вспышки зажигалки. В сторожке царил мягкий полумрак, уютно потрескивала печка, за окном бушевала майская гроза, а перекрывая всё это, ломая весь уют, на углу стола шипел приемник. Я невольно поежился, представив себе, что именно так звучит сама тьма. Тихое, монотонное шипение. Белый шум триллионов невидимых глазу микроскопических процессов. Они, как коты Шредингера, о котором я недавно читал статью: происходя без стороннего наблюдателя, они одновременно есть, и их нет. Ноты хаоса, складывающиеся в причудливую музыку без единого инструмента. И чёрт его знает, что они могут образовать, во что слиться под действием бесконечной энтропии неопределенности.

-Всё шло легко и просто- выпустив пару сизых колечек, говорил Максим:

-Охраны нет, в заборе уже с десятка три лазов. Нас было шестеро. Девчонки ждали снаружи. Фонарики были только у двоих. Помню… Не знаю, может это я уже додумал позже, когда мы улепетывали со всех ног, но у меня было хреновое предчувствие. Знаешь, такое вяжущее, как хурма. Только вяжет сердце.

Я неуверенно кивнул. Может, я и не совсем понимал, но догадывался о чём речь. Приблизительно так я чувствую себя сейчас, слушая голос напарника на фоне потрескивания проклятого приёмника.

-Мы без каких-либо препятствий прошли в самый дальний конец подвала. Ничего особенного- кафельный пол и стены. Много дверей таких, стеклянных, с мутными рельефными стёклами. Если в больнице бывал, наверняка видел. И пахло странно. Не больницей, а… не знаю, как объяснить. У меня этот запах ассоциировался с застоявшейся водой в пруду, ряской и лягушками. По началу шли перешептываясь, крадучись. Потом осмелели, хихикали, говорили в полный голос. Страхи таяли с каждым шагом, с каждым пустым помещением. Напрасно. Когда мы уже собрались уходить, кто-то сказал, что слышал чей-то голос. Все, и я в том числе, сделали вид, что не поверили. Но замолчали разом. А дальше…

Максим сбил пепел в поддувало печки, не отрывая взгляда от оранжевых сполохов за металлической дверцей:

-Мы все чётко видели этот силуэт за дверью. Чёрт его знает, откуда там взялся свет. В одном из боковых помещений. Мы испугались, что это может быть охрана. Стекло не позволяло разглядеть кто, или что стоит за дверью. Просто контур человека, размытый изломами стекла. На фоне мертвенно-белого света, который лился из комнаты, в которой и лампы то нет. Кто-то шёпотом предложил бежать мимо. А в следующий миг, дверь распахнулась. Будто от порыва ветра. Бум!- Макс резким движением развёл руки в стороны, демонстрируя створки двери:

-Стекло разлетелось в мелкую крошку, а по узкому коридору пронеслась волна прохлады, словно и впрямь дохнуло ветром. Мы будто оцепенели, все как один приросли к месту. Не знаю, кто первый заметил характерный хруст стекла под ногой. Точно, как если бы кто-то шагнул к нам из-за двери. Но там никого не было, оба фонарика светили прямо в пустой проём! Прежде, чем мы все ринулись прочь, я успел опустить взгляд на осколки у двери. На них чётко был виден отпечаток босой ноги, а в следующую секунду рядом появился второй, а мы уже сорвались с места.

Он прикурил вторую сигарету от окурка первой. Я с изумлением заметил дрожь в его руке:

-Мы выбрались целыми и невредимыми. Девчонки, конечно же, рещили, что мы их разыгрываем. Но убрались оттуда с явным удовольствием. Казалось, всё в порядке. Все целы, хоть и напуганы. Я уверял себя, что приятели правы, и это был всего лишь сквозняк. Либо что-то упало на дверь с той стороны. Но, в глубине души знал, что это самообман. Совсем худо стало уже потом, когда мы расходились по домам. Ты же знаешь, как это происходит в больших компаниях? Все, кому по пути, идут вместе, провожая друг-друга. Активно дискутируя, мы проводили девчонок. Даже не заметили, как дошли до улицы ещё двоих. Нас осталось четверо. И вот, когда мы дошли до поворота на мою улицу, мы с ужасом ощутили, что здесь кого-то не хватает. Нет, вроде бы все были на месте- вошло нас шестеро, шестеро и вышло. Двое ушли на окраине посёлка, ещё троим нужно идти в другой конец. А я сворачивал в боковую улицу. Мы, казалось, расходились как всегда. И всё-таки, во мне возникло отвратительное чувство, что я НЕ ДОЛЖЕН идти к дому один! Кто-то ещё должен был идти со мной. Кто-то, кто жил чуть дальше меня по улице. Кто-то, кого мы все хорошо знали. Тот, кто был седьмым, кто вошёл в этот подвал, и чей, третий, фонарик подсвечивал тот силуэт из-за стеклянной двери. Ещё один друг, что вошёл внутрь. Да так и не вышел, понимаешь?

Я молчал. Это звучало слишком. Особенно, учитывая обстоятельства. Максима моё красноречие ничуть не смутило:

-Знаю, что ты думаешь. Что это всё можно списать на детское воображение и вполне объяснимые вещи. Тем более, что никто не искал пропавшего пацана. А меня это бесило! Да что там- он с горечью всплеснул руками:

-Мне до сих пор это не даёт покоя. Кажется неправильным. Ведь пропал человек! И я нутром чую: меня что-то связывало с ним. Он был для меня важен. Но никто ничего не помнил ни о каком мальчишке, жившем на моей улице. Вскоре, ввели комендантский час. Две женщины пасли коз. И в лесочке, в полукилометре от посёлка нашли оторванную голову, принадлежавшую, судя по всему, двенадцатилетнему пареньку.

Я нервно заерзал на деревянном топчане. Провести параллель с находкой в ручье труда мне не составило. Куда больших усилий требовало простое принятие того факта, что такое вообще возможно.

-Как оказалось, это был не единичный случай- бросив на меня понимающий взгляд, продолжал Максим:

-Четвертый, или пятый. Их связывало одно: они входили в развалины больницы. И не выходили. Словно исчезали из реальности. В лучшем случае, находили головы, которые никто и опознать не мог. Как я понимаю, даже их упоминание в документах исчезало. Не спрашивай, как такое возможно. Не знаю, и знать не хочу. И тебе не советую в это лезть. Сегодня, когда Никотин притащил эту штуку- Макс с отвращением пнул стол, на котором продолжал шипеть приемник:

-Я, будто бы вспомнил…лицо. Как из полузабытого сна, будто взглянул на отражение в покрытой рябью поверхности воды. Или сквозь мутное стекло больничной двери. В прошлый раз, с той шпаной, я поклялся себе- если это повторится, я уйду. Уеду нахрен из этой чертовой дыры- чем дальше, тем лучше. Я уже почти забыл, но, как видишь, существуют вещи, способные воскресить…нет, не воскресить. Заставить подняться в полный рост гнилые тела давно и глубоко похороненных воспоминаний. Всё это я рассказал тебе, чтобы предупредить. Можешь не верить, можешь считать меня чокнутым, или, даже фантазером. Твоё дело. Об одном прошу. Распорядись этой информацией разумно.

Я кивнул, и уже собрался было что-то сказать, но Макс остановил меня, прежде, чем я издал хоть звук:

-И ещё кое-что. Захочешь со мной поговорить на эту тему без очень веской на то причины, имей ввиду: получишь по зубам.

Судя по тону и грозно сдвинутым бровям, он точно не шутил и не преувеличивал. Я проглотил свои рассуждения и теории, и отправился делать кофе.

†††††††††††††‡†††††††††††††

Признаюсь, я не так и долго размышлял о рассказе напарника. Впечатление он оставил неприятное. Верил ли я ему? Скептиком я точно не был, но и верить во что попало не привык: давно понял, что мир вокруг слишком велик и сложен, чтобы быть уверенным в чем-либо на все сто процентов. Поэтому, считал, что подобное возможно, но, скорее всего, имеет вполне объяснимые причины. Быть может, наука пока что не добралась до этой области мироздания, не ограничила всё формулами и аксиомами, не дала чёткой формулировки, поэтому и кажется это всё паранормальной чертовщиной.

Я обходил склад, бездумно шаря фонариком по ящикам, коробкам и кулям. Внутри было сухо и прохладно - наэлектризованный грозой воздух ощутимо поддувал сквозь стыки в вагонке. Убедившись, что все окна целы, ворота надёжно заперты, а с потолка нигде не капает, я выглянул сквозь служебный вход, удостоверился, что по-прежнему льёт водопадом, и на том вернулся в сторожку.

Макс не спал, хоть мы и договаривались спать по очереди, и сейчас был его черед.

- Ну и апокалипсис на улице, бр-р-р! - деланно поежившись, бодро сообщил я:

-Хрена с два я выйду из под крыши!

-Сиди себе- отмахнулся Макс. Казалось, мрачная туча ушла с его лица, хоть немного и запятнала уголки глаз:

-Нужно быть совсем отчаянным, чтоб лезть в такую глушь по такой погоде, чтобы стырить ящик консервов! Не хотел бы я столкнуться с настолько целеустремлённым воришкой.

-Ты прав- с довольной миной, плюхнулся я на топчан '

-Склад цел, нигде не течет, всё ровно.

Я кивнул на приемник:

-Молчит?

-Как рыба об лёд- чуть поморщился Макс:

-Даже крыс не слыхать. Дай бог, до утра всё так и останется...

Я уже закрыл глаза, собравшись хорошенько вздремнуть. Но не тут-то было.

Очередной разряд молнии был слишком ярким. В короткой паузе, между ослепительной вспышкой и сокрушительным ударом грома, я успел различить треск и шипение, с которыми электроны проделывали себе путь с небес на землю.

-А вот это было близко- испуганно выдохнул я. Приемник хрюкнул помехами, и начал издавать странные звуки.

-Антенна – с горечью констатировал Макс.

Я не мог не поддаться на его умоляющий взгляд:

-Да и чёрт с ней- живо представив, как под проливным ливнем, все в грязи и колючках, в полной темноте мы ищем треклятую антенну, я лишь махнул рукой:

-Утром разберёмся

Макс улыбнулся, и с явным облегчением выключил приемник.

-Разбудишь, если что- буркнул я, завалившись обратно на топчан прямо в обуви:

-Только сам не вырубись.

†††††††††††††‡†††††††††††††

Разбудил меня не Макс, а звук капающей воды. Кажется, гроза наконец смолкла. Но звук шёл не с улицы. Поднявшись на локтях, и с трудом разлепив закисшие глаза, я стал прислушиваться. Звук был странным. Механическим. Будто…

Я слепо уставился в ту сторону, где на столе стоял приёмник. Он вновь шипел, как ни в чём не бывало. В сторожке царила чернильная тьма. А в воздухе витала почти осязаемая угроза.

Чьё-то дыхание. Искаженный помехами и дрянным качеством звука вздох, и монотонное сопение. Будто насос, нагнетающий чудовищное давление первобытного ужаса в тесную сторожку.

-Макс- шёпотом позвал я.

-Я слышу- отозвался он дрогнувшим голосом:

-Уже полчаса там капает вода и кто-то дышит! Но я не включал эту штуку! И антенна…

-Выключи его- чувствуя, как пересыхают всё внутренности, застонал я.

Звук дыхания резко стал громче. Словно его обладатель придвинул лицо вплотную к микрофону. И стал принюхиваться, шумно втягивая воздух.

Волосы встали дыбом, когда в голове визуализировалась картинка, как это должно было выглядеть со стороны. Родилось острое предчувствие беды.

-Вот же срань- невольно вырвалось у меня. И приемник тут же подхватил:

-Да и чёрт с ней- раздался из динамика мой собственный голос, и следом, без паузы, добавил голосом Макса:

-Имей ввиду: получишь по зубам!

Я вскочил. Уж не знаю, что я собирался сделать, на что расчитывал- тело начало жить своей жизнью. В голове вертелись тысячи мыслей разом, одна безумнее другой:

-А вот это было рядом!- довольным котом проурчал приемник. Голос, казалось, был идентичен моему, но отличался полным отсутствием интонаций:

-Вот же срань!

-Оно слышало нас! Всё это время! - причитал Макс откуда-то из угла сторожки. Он что-то остервенело начал царапать на полу.

Я физически ощутил, как на мне сконцентрировалась чья-то невообразимо тёмная воля, примяв все мои мысли своей чёрной, необъятной громадой. Тут же что-то громоздкое завозилось рядом с микрофоном.

Я медленно, спиной пятился к выходу, где был выключатель. Под подошвой что-то хрустнуло. Как-то машинально, без попытки осмыслить своё действие, я включил фонарик и направил луч на предмет под своей ногой.

Я понятия не имел, как выглядит передатчик, который сварганил Никотин, но это мне ничуть не помешало понять- это именно он.

-Макс- я посветил фонариком в сторону напарника. Он сидел, забившись в угол, выставив перед собой шокер и нож, которым мы обычно открывали банки с сардинами, и безумно вращал глазами, одними губами повторяя:

«Он идёт! Он рядом!»

-Макс- голос срывался от леденящего ужаса, а луч света прыгал по всей сторожке:

-Оно УЖЕ здесь! Нужно срочно уходить, прямо сейчас!

Но уйти нам не дали. Я отчётливо почувствовал чьё-то дыхание у себя на затылке. Что-то холодное и неосязаемое, словно ударной волной швырнуло меня в дверь. За миг до того, как мои пятки оторвались от пола, совсем рядом мелькнул силуэт- белый, словно выплеснувшееся из ведра молоко. Отчётливо услышал истошный вопль Максима, разряд шокера и свой голос:

-Разбудишь, если что.

А через долю секунды, мой затылок с силой поцеловал дверной косяк, подарив полное равнодушие к происходящему. Я тонул в липком безразличии.

†††††††††††††‡†††††††††††††

-Да как тебя угораздило?!

Голос доносился издалека. Кто-то не то сокрушался, не то возмущался - мне было слишком тяжело читать интонации.

Он был знако́м, но я никак не мог вспомнить, кому он принадлежит. По щеке что-то ударило, затем ещё раз:

-Давай, чёрт тебя дери!

Затылок отозвался горстью битого стекла, застряашего прямо в мозгах. По крайней мере, так казалось.

Боль быстро вернула меня в сознание. А вместе с сознанием, вернулся и ужас. Я в панике вскочил, оттолкнув от себя Никотиныча, схватился за шокер. И на минуту ослеп

Было утро. Сторожку освещал косой луч солнечного света, падающий сквозь крохотное окошко. Перевернутый топчан, рассыпавшаяся по всей сторожке зола из печки – что-то случилось этой ночью. Но что именно- в памяти лишь отрывочные фрагменты, осколки воспоминаний. Их острые грани резали мозг, пронзая череп.

Я вопросительно уставился на начальника смены, который от неожиданности потерял дар речи.

По наитию бросился к журналу, где я и мои сменщики отмечали обходы. Под вчерашним числом было лишь моё имя.

-Ты что, прям так сильно приложился?- в голосе Николая Константиновича появились нотки тревоги:

-Может скорую вызвать?

-Никотин Константинович- чуть заикаясь ткнул я ему журнал:

-Почему я один в смене, почему две другие смены работают в паре?! Подумайте!

Я пытался удержать в голове что-то важное, но оно неумолимо ускользало. Поэтому, я торопился поскорее всё сказать.

-А и впрямь- деланно удивился начальник:

- Успокойся, спрячь игрушку. Напарника захотел? Ты и один до этого неплохо справлялся. Но, если всё так плохо, могу кого-нибудь перевести из дневных…

-Да нахер дневных!- не поддаваясь на заискивающий тон Никотина, паниковал я:

-Я не об этом, нас же вчера здесь было двое, когда вы притащили это сраное радио, и…

Я невольно бросил взгляд на приёмник. Точно. Больница.

-Да успокойся наконец! - грубо вырвал у меня из рук журнал начальник:

-Ты второй год один в смене, не городи чепухи. А по-поводу сраного радио, кстати, не забудь упомянуть в объяснительной. Как и по-поводу прочего разгрома, что здесь творится! Если не хочешь в неоплачиваемый отпуск…

Мой взгляд упал на участок пола в углу сторожки. Там валялся нож, которым я обычно открывал банки с сардинами. Рядом кривыми буквами было накорябано «нас двое». Что-то всплыло в памяти, как утопленник по весне. Чёртова больничка. «Уеду нахрен из этой чертовой дыры - чем дальше, тем лучше»

Я не помнил того, кто это сказал. Не помнил, кто оставил надпись на полу. Но точно помнил, что главное не это.

-Нет, не хочу- решительно заявил я:

-Пожалуй, лучше на увольнение по собственному желанию напишу. Что-то мне не очень подходит график.