...ради НЕЁ...

Глава 1

Всё началось весной, в день первого апреля, в день смеха…

Их семьи жили в одном доме, но в разных подъездах. Родители дружили настолько хорошо и крепко, что у трёх шалопаев: Алёшки, Сергея и Димыча вместо одной мамы и одного папы, было их по двое. И как пелось в известной песенке из фильма «Кавказская пленница» это было и хорошо, и плохо; смотря, с какой стороны посмотреть.

Так вот, если смотреть в одного края, то иметь две мамы здорово. Каждая похвалит, приласкает и, конечно же, даст чего-нибудь вкусного. Но вот если зайти с другого края, то каждая из них могла от души протянуть по спине или ногам мокрым полотенцем за шалости, дурные поступки или несделанные уроки, не деля мальчишек на своих или чужих.

С папами дело обстояло чуть лучше. Помогали и развлекали они оба, но, к счастью, только дядя Ваня – настоящий папа для Серёжки и Димыча – считал себя обязанным иной раз выступить от лица мам в качестве «карающего меча правосудия», как заумно называл себя он. Дядя Толя – отец Алёшки – больше поддавался благодушному настроению, и, будучи в почти постоянном подпитии, никогда не считал проступки мальчишек чем-то из ряда вон выходящим.

Как всякий уважающий себя восьмилетка, Серёжа уже знал, что детей не находят в капусте, а приносят из больницы под названием роддом. И потому, когда Алёшкина мама уехала в эту самую больницу, слова родителей о том, что тот теперь тоже стал старшим братом, не стали для Сергея чем-то неожиданным. Зато сильно поразили самого Алёшку. Впрочем, возможно его больше убила новость, что мама и маленькая сестричка останутся в роддоме на неделю. Ведь его вечно подвыпившая бабка и занятый работой дядя Толя не утруждали себя готовкой.

К счастью, на этот случай у мальчишки имелась «вторая мама». И пусть он не мог жить у друзей всю неделю, ведь семья Игонькиных вчетвером ютилась в такой же двухкомнатной квартирке, но он мог спокойно приходить на обеды и ужины, как того требовала тётя Варя.

Вот и в тот по-летнему жаркий первоапрельский день они вместе завалились к Лёшке домой, чтобы он мог оставить там портфель, прежде чем отправиться в гости, и едва ли не полетели кубарем из-за оставленной на пороге сумки.

- Лёша? — На шум и грохот из спальни выглянули.

- Тётя Лена, это мы с Алёшкой пришли, — ответил за всех Сергей. Будучи старше первоклашки Лёшки и своего брата детсадовца он учился уже во втором классе, и со стороны казался маленьким взрослым. И даже разговаривал соответственно. Вот и сейчас он по-взрослому сразу же поинтересовался:

– Это вас уже выписали?

- Да, Серёжа, выписали! – улыбнулась в ответ женщина, и крепко обняла побежавшего к ней сына. – Соскучился?

- Угу! – со слезами в голосе буркнул Алёшка, не отнимая лица от живота матери.

- Ну, ты бы хоть разулся, а то грязь в спальню занесёшь…

-Да, ну! – отмахнулся мальчишка, и, вспомнив, вскинул голову. — Где Она?

- Ой, а вы, правда, с Ней приехали?! – сорвался с места Димыч.

- С ней, с ней! – рассмеялась тётя Лена. — Пойдёмте, покажу, только тихо, чтобы не разбудить.

- Вы идите, я пока разуюсь, — отпустил всех Серёжа, и склонился развязать ботинки. Пройти в обуви, как это сделали друзья, он не мог. Дома мама строго следила за этим, и точно бы настучала по балде, попробуй он так сделать.

Разувшись, он поправил брошенный портфель, отодвинул с прохода сумку, и только после этого зашёл в спальню.

Димыч и Алёшка уже сидели на кровати, и как новую игрушку, разглядывали маленькую девочку. В распашонке и смешных марлевых трусиках, та лежала на расправленном розовом одеяле. Они теребили крохотные пальчики на ногах, а малышка сонно их подтягивала под себя, избегая щекотки.

- Мы решили назвать её – Алина, — проговорила тётя Лена, подходя сзади, и кладя руки на плечи Сергею.

- Красиво, — степенно согласился он, и хотел что-то ещё добавить, но девочка, которую видимо всё-таки достали игры мальчишек с ногами, вдруг расплакалась. И тётя Лена поторопилась взять её на руки. Слишком быстро, отчего с головы девочки спал белый чепчик, открывая светлые похожие на пух цыплёнка кудряшки. Сергею даже захотелось их потрогать. На самом ли деле они такие мягкие и пушистые, как выглядели со стороны?

- Хочешь её подержать? – удивилась тётя Лена, заметив его протянутую руку. – Можешь, конечно, но только осторожно.

И прежде чем, Серёжка успел придумать ответ или хотя бы просто мотнуть головой, в его руках оказалась живая кукла. Она дышала, махала руками, а ещё смотрела на него не по-детски огромными серо-голубыми глазами...

Время пьяной вечеринки по поводу ухода в армию старшего из братьев Игонькиных перевалило далеко за полночь, когда кто-то из гостей заметил, что Лёшкина сестрёнка, утомившись танцевать, уснула в одном из кресел.

- Ну, вот, ведь говорила ей, что устанет! Но она ж упёртая! Пойду и всё! И что мне с ней теперь делать? — расстроилась тётя Лена, ища в толпе гуляющих сына или мужа.

- Не переживайте! Я уложу её у родителей! – вызвался Сергей, и, подойдя, легко поднял Алину с кресла. Маленькая, худая, в тонком сарафанчике, с растрепавшейся русой косичкой. От его прикосновения она не проснулась, а лишь доверчиво прислонилась вспотевшим лбом к его груди. Внутри ёкнуло.

Он донёс её до спальни родителей, и уложил. Подумав, накрыл покрывалом. В зале шумела толпа провожающих, гремела музыка, не давая спать наверно всем соседям от первого до девятого этажа, но, не мешая девочке. Ощутив под щекой подушку, она, довольно улыбаясь во сне, тут же засунула под неё руки, одновременно вытягиваясь во весь рост, отчего босая нога, вынырнув из-под покрывала, свесилась с кровати.

Чисто автоматически Сергей наклонился вернуть детскую ножку под одеяло. Но едва прикоснувшись к разукрашенной царапинами и свежими ссадинами ступне, замер, ощутив горячую волну нежности. Почти такую же какую чувствовал все эти десять лет, оберегая и ухаживая за Алиной как старший брат. Но сейчас к этой братской любви примешалось что-то совсем иное, непонятное, но не пугающее. На самом деле казалось, что он чувствовал это всегда, просто теперь это чувство как-то обособилось и вынырнуло на поверхность, привлекая внимание. Как Димыч в далёком апреле, Сергей не удержался и провёл пальцем по гладкой подошве маленькой ступни, и, как тогда, девочка сжала пальцы и потянула ногу к себе, пряча от щекотки.

Сергей заулыбался и встал. Тоска, грусть и даже боязнь уезжать из дома, царившие в душе с самого начала провод – исчезли. И всё из-за тепла, из-за света, что излучала девочка, лежавшая перед ним на кровати. Который, как думалось, видели и чувствовали многие, купались в нём, исцеляясь от горестей и печали.

Впуская шум, открылась дверь, и Сергея позвали.

- Сейчас! – недовольно отозвался он, отмахиваясь. Друзья не унимались, и, развернувшись, парень почти побежал к выходу из комнаты. Он не хотел, чтобы пьяные дебоширы разбудили Алину.

Утром, уже возле военкомата, обнимая мать и отца, прощаясь с братом и друзьями, он периодически искал её взглядом. Голоногую девчонку в расхлябанных сандалиях, сонно державшуюся за руку тёти Лены. Искал, ловя себя на мысли, что хочет поскорее увидеть, какой она станет через два года.

И не ожидал, что сердце бессовестно защемит, когда после поцелуя Люды, сокурсницы по училищу, к нему подошла Алина.

- Возвращайся, скорей, — шепнула она, тоже целуя его в щёку, и неловко обнимая за шею. Обняв в ответ, Сергей едва сдержался, не прижать её к себе сильнее. Именно в этот миг совершенно чётко понимая, что влюблён в это сероглазое курносое чудо с русыми пушистыми волосами и звонким голосом.

Безнадёжно и давно.

Сказать, что полтора года в армии прошли легко, Сергей бы не смог. И дело было не в том, что после офицерской учебки его послали в Азербайджан, в ту самую горячую точку, которых так боялась мать. И не в том, что он не смог найти общий язык с высшим командным составом и ротой, из-за чего и проводил большую часть службы либо в лазарете, либо на гауптвахте.

Хреново было получать письма из дома. Те самые, в которых мать, переживая, постоянно просила «не лезть никуда очертя голову», где отец призывал держаться и «быть мужиком, как я тебя учил», и, где не было ни строчки об Алине.

За исключением одного раза.

На второй год службы, в апреле, мать написала, что Алина попала в больницу с переломом позвоночника. От такой новости у Сергея потемнело в глазах, и он с трудом сумел дочитать, что травма пусть и серьёзная, но девочка легко отделалась. Ходить и танцевать будет.

Но даже такое известие было лучше полной неизвестности. И в ожидании пусть не дембеля, хотя бы отпуска, ему оставалось лишь фантазировать, представляя, как Алина выросла, и, чем занимается в его отсутствие. В такие моменты ему даже не приходило в голову, что она-то как раз вряд ли о нём думает, и если вспоминает, то не иначе, как о старшем брате.

Отпуск он получил на Новый год, за два месяца до дембеля. На следующий же день после приезда собрали дружеско-семейную посиделку. Его родители, да родители Лёшки с Алиной. Без сына, который уже тоже ушёл в армию, но с дочкой.

С привычным куцым хвостиком русых волос, в короткой джинсовой юбке и бесформенном свитере. За два года она вытянулась и чуть округлилась. Как объяснила тётя Лена, от долгого лежания в больнице после травмы. Вспомнив, как потрясла его эта новость Сергей взглянул через стол на Алину. Она же занятая размазыванием оливье по тарелке, даже не подняла головы. В компании взрослых ей явно было слишком скучно. Впрочем, и ему тоже.

Она не выдержала первой. Шепнув что-то матери, она выскользнула из-за стола, и вышла. Он задержался. Дядя Толя уже весьма поддавший решил непременно с ним выпить.

От двух рюмок водки Серёгу повело. Но к счастью, родители переключились на какие-то свои темы, и больше никто с выпивкой к нему не приставал. Захотелось в туалет.

Вышел из кухни, и, проходя мимо своей с братом комнаты, увидел, что дверь туда приоткрыта. Хотя точно помнил, что закрывал. Мать терпеть не могла открытых дверей. Хотел просто закрыть, но услышал внутри какие-то шорохи и аккуратно заглянул.

Алинка сидела на подоконнике. С ногами. Подтянув колени к груди. В ушах наушники. В руках плеер, а рядом книга. Со своего места Сергей не увидел, что за автор, но удивился, каким идеально ровным выглядел том. Таких книг у них дома точно не было.

Отец, фанатик старины, искал и покупал исключительно старинные издания. Ну, может не прямо таки старинные, но старые, и дореволюционные точно. Собирая собственную библиотеку, он забил ими всю стенку, все свободные шкафы, безбоязненно выселив одежду и посуду, которую мать пыталась там хранить.

И кстати Алинка, научившаяся читать ещё лет с шести, приходя в гости проводила всё свободное время именно там. То, что сейчас она оказалась в их комнате, Сергея удивило. Мелькнула мысль, что может быть она захотела с ним поговорить, но... Ещё раз посмотрев на то, как она сидела, Сергей понял, что, скорее всего, после ухода Димыча в армию, она приходя вместе с родителями, пряталась здесь от назойливого внимания взрослых.

После туалета, парень вновь остановился возле двери в спальню, которую так и не закрыл. Ему захотелось зайти, спросить, что Алина слушает, что за книгу читала. Но не смог. Что-то его останавливало. Наверно, пугала мысль, что он стал для неё одним из надоедливых взрослых. Ведь в течение вечера, она обычно ведшая себя очень раскованно и шумно, не обратила на него никакого внимания, лишь по приходу буркнув «привет». И его думавшего о ней всё это время такое поведение обижало, и даже злило.

Именно, злило! Как она может его игнорировать? Он уже шагнул было вперёд, чтобы войти, но из кухни раздался хохот родителей. Сердце ухнуло, и заколотилось как сумасшедшее. Блин! Вот идиот! Чуть было не сорвался!

Развернувшись, он пошёл в зал. Включил верхний свет, захлопнул дверь, схватил с полки первую попавшуюся книгу и завалился на диван.

Читать не смог. От адреналина буквы прыгали перед глазами как блохи, не давая сосредоточиться. Мысли гудели, скопом, не разделяясь и исчезая.

И сквозь эту мешанину перед внутренним взором проступало виденье девочки сидящей на подоконнике. Стройные ноги, изящные руки с тонкими запястьями, острые плечи, и едва наметившаяся грудь, которую стало заметно лишь под натянутым от сидения свитером. Точёная шея в облаке лёгких кудряшек, и профиль как на старинных гравюрах. Может быть, она и не выглядела именно так, просто его фантазия явно разбушевалась. Если бы только она с ним поговорила! Он бы рассказал ей обо всём, что его мучило.

- Серёж! - её голос произносящий его имя. У неё потрясающий голос. Почему никому не пришло в голову дать ей позвонить ему в армию? Он даже стал бы не говорить с ней, просто стоял и слушал, как она его зовёт.

- Серёж! А, Серёж, ты спишь, да?

- Что? - дёрнулся он, и, сообразив, что голос ему уже не чудится, поверх книги уставился на вошедшую в зал Алину. То есть она даже не вошла, а лишь приоткрыла дверь, и заглядывала внутрь как любопытная кошка. Серый цвет свитера и кудряшки коротких волос, выбившиеся из хвоста, только усиливали это впечатление. - Что тебе нужно?

- То есть ты не спишь? - уточнила девочка, и тут же вошла, закрывая дверь одной рукой, а вторую пряча за спиной.

- Сплю! - буркнул Сергей. Вот ведь блин, как она не вовремя.

- Не спишь, спящие не разговаривают.

- Много ты знаешь, ещё как разговаривают, прямо во сне!

- Ну, хватит, - скривилась Алина, подходя ближе. - Я серьёзно.

- И я серьёзно, чё надо? - чёрт, чёрт, чёрт, никогда раньше он так с ней не разговаривал, наоборот стремился вести себя лучше грубого в обращении Лёшки, которому маленькая сестрёнка всегда мешалась. - Ну, что молчишь?

Повернувшись, он обнаружил, что она подошла ближе. Замерев буквально возле дивана.

- Серёж, дядя Ваня сказал, что ты хорошо в шахматы играешь.

Парень хмыкнул.

- Конечно, играю, ведь он меня и научил.

- А ты меня научишь?

- Чего? - Сергей опустил книгу на грудь, заинтересовываясь. И он не ожидал, что Алина тут же сядет рядом. Слишком близко, достаточно для того, чтобы протянув руку погладить гладкие колени. От этих мыслей сердце сорвалось в бешеный аллюр, а в ушах загремели барабаны.

- Смотри! Это мы с папой купили, правда, классные?!

Только теперь парень понял, что не книгу он видел на подоконнике, когда девочка слушала музыку. Сувенирные шахматы в коробке, закрывающейся на металлический крючок. Сами фигуры не больше ногтя, аккуратные и на деревянных штырьках, чтобы надёжно крепиться в отверстиях на клетках игрового поля.

- Ну, ничего так! – протянул он, больше сражаясь с собой, чем думая над Алинкиной просьбой. Он бы научил… Чёрт!

- Мне они очень понравились, но родители не умеют, а Алёшка только в шашки…

- В кружок в школе запишись! – сердито предложил Сергей, делая вид, что потерял к разговору интерес, и снова берясь за книгу. Но, больше из желания отгородиться ею от девочки.

- Нету, я спрашивала… Так научишь? Серёж, ну научишь? – прося, Алина аккуратно коснулась его руки. И дрожь вожделения пробила парня от паха до затылка.

- Блин! – подорвался Сергей с кровати, накрывая книгой то, что могло его сейчас выдать. - Ты решила за раз меня за все прошедшие полтора года достать?!

Девочка, явно испугавшись его реакции, отшатнулась и вскочила.

-Прости! Я не хотела! Извини!

Она почти бегом бросилась к дверям.

- Я научу! – бросил он ей вслед, и она умудрилась его услышать. Затормозила в шаге от выхода. И оглянулась. В огромных серо-жемчужных глазах можно было легко утонуть. – Научу, вернусь и обязательно научу…

Яркая, как весеннее солнце улыбка проступила на закушенных поначалу губах.

- Спасибо! – ничего не переспрашивая, счастливо шепнула Алина, и, прижав к себе футляр с шахматами, выскользнула в коридор.

До дембеля оставался лишь месяц. Ему оставалось перетерпеть чуть больше тридцати дней, чтобы в первых числах марта, наконец, вернуться домой. В мыслях он уже видел, как купив цветы, идёт к Алинкиным родителям для разговора. Заранее представлял, насколько тяжёлым будет этот разговор, потому неустанно прокручивал в голове слова, которые бы убедили взрослых в серьёзности его намерений. И всё равно понимал, что чтобы не сказал, всё равно будет неправильно понят. Слишком уж маленькой была пока Алина.

За мучительными размышлениями он почти не обращал внимания на происходящее вокруг. Да и не происходило там ничего нового, те же озлобленные как шакалы сослужившивцы и осатанелые командиры, которых оставалось терпеть чуть больше месяца. Разве что гауптвахт вроде как стало меньше. А вот назначение в караул к оружейке почти удивило. И то, что там произошло, даже не было в буквальном смысле дракой. Просто очередная тупая ругань с одним из состава. Почему все вдруг потянулись за оружием, он не запомнил. Но...

«Прости, малышка!» - проскользнуло в мыслях, лишь на мгновение опережая пулю, вылетевшую из нацеленного на него дула. Яркая вспышка болью ударила по глазам, и он провалился в пустоту. В мягкую шоколодно-шёлковую массу что обхватила его со всех сторон, мешая движению. И он не двигался. Просто потому что его больше не осталось, вокруг существовала лишь голодная пустота и что-то под ней...

А ещё... плач!

Надрывно высокий, истеричный, пронзительный, мешающий настолько, что он открыл глаза. И тогда осознал себя снова цельным, способным что-то делать. Например, думать и видеть.

И он увидел Её.

Алину. Она стояла метрах в двух от него. Куда только делся мелкий, угловатый ребёнок с неряшливыми хвостиками, с коробкой шахмат в руках? Истерично всхлипывая, сжимая в руках две красные гвоздки, перед ним стояла девушка в джинсах, в короткой куртке, русые волосы, сколотые на затылке, неровная чёлка неприятными мокрыми соплями нависла на глаза.

Заплаканная, растрёпанная… Высокая… Повзрослевшая.

- Алинка? – не веря себе позвал он, и вздрогнул, когда она словно столкнувшись с ним взглядом, накинулась на него с упрёками:

- Как ты мог?! Почему? Ты же обещал!

Но, не выдержав напряжения, звонкий голос сорвался на высокой ноте, и она резко замолчала. Морщаясь от слёз, закусив до побеления нижнюю губу, и вцепившись холодными руками в тощие стебли гвоздик.

- Алина, - прошептал он, подаваясь ей на встречу, пытаясь обнять, но прошёл сквозь неё. Но казалось, она всё же почувствовала его прикосновение, потому что очнулась. Сделала шаг вперёд, вплотную придвинувшись к могильной ограде, аккуратно положила через неё гвоздики на солдатский обелиск, едва уловимо провела пальцами по фотографии, выпрямилась.

- Врун несчастный! – зло бросила в воздух, вытирая непрестанно льющиеся слёзы по-детски, кулаком, и развернувшись, пошла прочь.

Ему не осталось ничего другого как последовать за ней.

С того дня как пуля из направленного на него оружия разнесла ему голову, прошло восемь лет. Его родители успели поседеть от новости, что их старших сын совершил самоубийство, Димыч успел вернуться из армии, жениться, развестись, перенести инфаркт и стать почти инвалидом, а ещё классным поваром. Лёшка занялся мелким бизнесом «купи-продай».

А Алинка успела повзрослеть.

Закончить школу, техникум, устроиться на работу, и даже начать встречаться с парнями. Узнав о последнем Сергей пришёл в жуткое бешенство. И нашлось единственное, что хоть как-то его утешило. Что никаких долгосрочных отношений ни с кем у неё не складывалось.

- Уже уходишь? – удивлённо спросила Алина.

Мужчина, который пришёл к ней в гости по глупой инет договорённости, типа починить компьютер, остановился. Сергей видел, насколько сильно тот хочет отозваться на немой намёк девушки, но летели секунды, а мужчина всё никак не мог решиться.

И Сергей не понял, что произошло. Только что он стоял рядом с новым избранником Алины, а потом…

Девушка вдруг оказалась напротив него. Не сбоку, а именно напротив. И широко открытыми глазами смотрела на него в упор! Чуть с насмешкой, с вызовом, ожидая…

Преодолевая неведомо откуда взявшееся сопротивление, Сергей протянул руку и взялся за тонкое запястье. Под пальцами оглушительно забился пульс чужой жизни, в одно мгновение, выбивая все ненужные вопросы. Какая разница, как такое стало возможно, если он, наконец, может прикоснуться к Ней!

Завёл руку ей за спину и так притянул к себе. С наслаждением ощущая всем внезапно появившимся телом лёгкую дрожь девушки. Его свободная ладонь очень правильно оказалась сначала на её плече, коснулась шеи, и, нырнув на затылок под волосы, запрокинула голову Алины.

Прикоснуться к чуть приоткрытым пухлым губам, поймать рвавшееся с них нервное дыхание, и… обезуметь от Желания, что в один миг раскалённой лавой прошлось по всему телу, зависнув в паху.

Он столько времени наблюдал, как она дарит другим мужчинам то, что он мечтал оставить только для себя. Столько раз исходил яростью от ревности и бессилия, что сейчас просто не мог остановиться. Да, даже если им грозила катастрофа, он бы не смог отойти и отпустить Алину хоть на мгновение.

Краем создания он успел заметить, как удивлённо сначала распахнулись её глаза, но сдавшись под напором, она с лёгкостью отозвалась на его страсть, целуя в ответ. Но поцелуя ему хватило бы тогда, в прошлом, а сейчас хотелось большего, много большего. И он не хотел упустить представившийся шанс.

Он успел лишь ощутить жар обнажённой кожи под рубашкой, и почувствовать пальцами биение сердца отбивавшего такт под нежной грудью, как вдруг чудо закончилось.

Удар, больше похожий на столкновение с грузовиком, выкинул Сергея в мёртвый шоколадно-ирисочный океан меж звёзд. Вернуться к Алине он смог лишь через несколько дней. Она и её новый ухажёр начали встречаться.

А он, Сергей, впервые в своей послесмертной жизни не стал препятствовать. Наоборот. Он желал, чтобы они как можно больше времени проводили вместе. Он с нетерпением ждал каждой новой встречи, надеясь, что сможет повторить чудо с попаданием в чужое тело, когда сумел прикоснуться к любимой. Ради этого он даже сутками преследовал несчастного ухажёра, навязывая ему мысли о девушке. Заставлял видеть её во сне, и мечтать днями.

Дело минуты, взять телефон, набрать её номер, и прерывающимся от волнения голосом проговорить:

- Привет! С новым годом тебя!

- Привет! И тебя также! – даже не видя её лица, он чувствовал, как она улыбается. И не испытывал ревности. Сейчас её улыбки и в самом деле предназначались ему. Это грело. Но оставалось одно, что он мечтал заполучить.

- Я могу к тебе сейчас придти?

- Сейчас? – как-то с сомнением протянула она, и ему показалось, что она, как и он, смотрит на календарь.

- А что не так?

- Ром, я завтра на защиту уезжаю…

- Ну и отлично, я приду тебя подбодрить! Ты же наверняка волнуешься...

- Правда? Только подбодрить? – как же хорошо он её знает, что с лёгкостью угадывает каждую её эмоцию. Ведь сейчас спросив, она стоит, прищурив один глаз, ожидая его ответа. Это как детская игра «верю - не верю». И он не может отказаться играть.

- Честное пионерское, только подбодрить!

- Я жду! – шепчет она, и сердце срывается в аллюр.

Одевшись, он выбегает из квартиры, не обращая внимания на то, что кричит ему вслед женщина. Жена Алининого ухажёра. Но сейчас в теле её мужа был Сергей, и он не чувствовал никакого стыда или смущения. Он слишком долго этого добивался. А получилось только сегодня. Когда мужчина вернулся с рождественского корпоратива под шафе, и пошёл в душ. А Сергей - за ним. И как получилось, что вместе с мыслями об Алине он сам вдруг проник внутрь головы пьяного, снова не понял. Но почувствовал, что чужое тело вновь ему подвластно.

И от этого пьянящего чувства победы любые другие мысли почти отключились. Да и ощущения тоже.

Лишь когда почти ворвавшись в её квартиру, угрём просочившись по стенке, чтобы не попадаться на глаза её родителям, за закрытой дверью, наконец, что было силы прижал её к себе, только тогда почувствовал насколько сильно замёрз.

- Ты холодный! – смеясь, фыркнула она, выворачиваясь из его объятий.

- И даже больше! – он поймал её ладонь, и опустил себе на брюки, туда, где отлично чувствовалось его желание.

- Что больше? – переспросила она, почти по-детски с интересом, ощупывая предложенное, а он, млея от робко-требовательных прикосновений, не сразу смог ответить. Не выдержав, он прижал её к себе, и прошептал на ухо.

- Думая о тебе, я даже трусы забыл надеть!

И это было правдой. Только на полпути к её дому, он ощутил, как мёрзнет под джинсами его зад и мужское естество, так как, выскочив из душа, торопясь, он напрочь забыл про бельё.

В мерцании гирлянд он рассмотрел, как в предвкушении засверкали её глаза, и больше не смог терпеть.

Но позже когда они были уже в постели и до апогея оставалось совсем немного, Сергея застиг оргазм иного рода. Бесконечного сердечного или даже духовного счастья. Оглушённый внезапным приливом новых ощущений парень завис над Алиной. Быть с ней, быть над ней, быть... в ней... Счастье стоившее всего потустороннего ирисочного океана.

Девушка заметила его замешательство.

- Что-то не так?

Чуть прикрыв глаза и прикусив губу, он же смог лишь едва мотнуть головой.

- Точно? - чуть растерянно переспросила Алина, приподнимаясь к нему зависшему на вытянутых руках. Коснулась щеки, провела пальцем по губам. - Что не так?

Ощущение искры прошедшее по телу разрядом, и Сергей склонившись прошептал:

- Хочу остаться в тебе!

Она легко рассмеялась, сжала коленями его бёдра, обняла за шею.

- Да, запросто!

Всего несколько движений и вместо ожидаемого оргазма его вдруг сорвало с места и куда-то понесло. Алина и спальня исчезли сменившись багровой тьмой и шум. Удар о что-то теплое и упругое, разряд молнии, треск... и Сергей снова погрузился в глубину ирисочного океана.

- Ой, не наш! - ойкнула постаревшая тётя Лена заглядывая в железную больничную колыбель, где спал Алинин и его, Сергея, сын. Невозможно, нереально, но глядя на малыша Сергей отчётливо видел свои черты, а то, как мальчишка поджимал во сне губы, походило на его собственного отца. И уж точно если бы его мать увидела этого недельного карапуза - она бы точно признала в нём родную кровь. Но никому не пришло в голову её позвать, а Сергей после той ночи потерял такую возможность.

Сам он смог вернуться лишь спустя восемь месяцев, чтобы обнаружить Алину в роддоме, а беднягу женатика не найти даже в черте города. Видимо, идея стать отцом тому не сильно понравилась. За это Сергей мог его простить. Отдавать сына кому бы то ни было, а тем более этому несчастному, на воспитание он не хотел. Но вот то, что он лишил Сергея призрака возможности вновь хотя бы на время стать живым - бесило.

Тем более, что других мужчин молодая женщина пока к себе не подпускала. Не вселятся же в её подруг? Хотя позже, ради эксперимента, или хотя бы ради мгновения прикоснуться к ней, он об этом думал, и чести ради, пробовал. Не получилось.

Так что ему оставалось лишь тенью следовать за ней и сыном, не имея возможности как либо поучаствовать в их жизни. Оставаться бестелесным призраком, пока Алина становилась ещё старше, и пока рос их ребёнок.

- Сожалею, но вы должны понимать...

- Понимать?! - истеричный голос женщины взвился под потолок больничного коридора.

- Понимать, что вашего сына фактически больше нет. - терпеливо и статично продолжал врач. - Мозг...

- Мозг не повреждён!

- Не повреждён, но согласно приборам он не функционирует. Иначе говоря, ваш сын мёртв.

- Нет! Пожалуйста, нет! Не говорите это! - умоляя женщина вцепилась в руку доктора, и не устояв упала на колени. - Нет, нет, не говорите... Мой сыночек... мой мальчик.. он жив... он вон там, он же просто спит.. Доктор, пожалуйста, ну, пожалуйста...

- Мне жаль, но мы просто не в состоянии ещё что-либо сделать...

- Нет, пожалуйста! Ну, пожалуйста! У меня же кроме него никого нет!

- Мне, правда, жаль!

Подбежали медсёстры, помогая плачущей женщине подняться, и отвести в раскрытую дверь ближайшей палаты. А доктор остался, и только Сергей оказавшийся рядом увидел как подрагивали кисти молодого человека. Похоже, врач недавно, и ещё не стал циником, как большинство собратьев по профессии. Или может быть причина была в ином?

- Не переживай, так, Павлуша, - к врачу застывшему посередь коридора, подошёл пухлый седовласый мужчина. - Не всех можно вылечить, ещё меньше можно помочь тем, кто сам не хочет жить...

Зависнув у высокой кровати Сергей несколько мгновений разглядывал лежащего. Обычный парень, лет двадцати двух. Открытый лоб, прямой нос, длинные по девичьи ресницы, бледные впалые щёки с лёгкой щетиной, тонкие губы. Тёмные волосы неровно подрезанные чуть выше широких бровей. Худая грудная клетка, и длинные руки с пальцами музыканта лежащие поверх покрывала.

Ничего примечательного. Но, и ничего что мешало бы дальше жить. Так почему же по словам врачей парень этого не хотел?

Сергей смотрел и не видел причин для смерти, и вместе с этим не ощущал жизни. Как бы то ни было - медики не врали. Душа покинула тело, чья грудная клетка поднималась лишь за счёт вдавливаемого в лёгкие воздуха, а кровь циркулировала по артериям и венам благодаря аппарату перекачки крови.

Пустая механическая кукла.

Идея пришла вместе с группой людей в белых халатах.

Рванулся вперёд всем... не сердцем, не душой, всем своим посмертным существом, чтобы успеть заполнить пустоту в чужом оставленном теле. Не надеялся, боялся поверить, что получится. Что сумеет...

- Простите...

- Алёшенька.... - и невесомое, высушенное горем тело матери придавило его к кровати, вбивая из сознания, но не из жизни.

Дурацкая драка ни за что, закончившаяся внутричерепной гематомой. Операция прошла успешно, но «он» не пришёл в себя после наркоза, и пролежал в коме больше полугода. Врачи не надеялись. Планировалось со дня на день отключить поддержку жизнедеятельности организма. Но не давала мать. Она единственная кто ждала возвращения сына во что бы то ни стало. И потому не дала «убить», увидев лишь шевеление пальцев.

Но даже чувствуя благодарность Сергей старался не ради неё. Ей он уже вернул ребёнка, пусть и не помнящего абсолютно ничего из прошлого.

Теперь он сам хотел вернуться к любимой и сыну. Прошло слишком много лет с того момента, когда он мог прикоснутся к Алине. И только её глупое попадание в очередной раз в больницу, куда он, как всегда, отправился за ней, подарило ему невероятный шанс, который он не собирался упускать.

«Как быстро идёт на поправку» - удивлялись врачи, а ему казалось, что всё происходит чертовски медленно. Чужое тело потеряв прежнего владельца не очень-то торопилось принять нового. Но закусывая губы, чтобы не кричать от боли в почти отрофировавшихся мышцах, он старательно разрабатывал руки и ноги, чтобы встать и пойти.

Он почти успел.

В тот день, когда ему разрешили наконец самостоятельно ходить, и они с матерью вдохновлённые успехами, спустились в больничную оранжерею, Алину выписали.

То есть он не знал, что выписали, пока не увидел её подходящую к стеклянным дверям корпуса, уже не в больничной одежде, навстречу совсем состарившейся тетё Лене.

Конечно глупо было кидаться ей наперерез, но другой идеи, как её остановить и обратить на себя внимание, у Сергея не нашлось. Столкнулись. Он осел, она едва не упала. Но тут же кинулась к нему.

- Эй, ты в порядке?

- Конечно!

- Ну и слава богу, давай, помогу встать!

- Алёша, ну что же ты, - закудахтала мать, тоже бросаясь на помощь. - Зачем ты встал?

- Я просто...

- Он просто валял дурака, - в обычной язвительной манере хихикнула Алина, помогая ему подняться и сесть обратно на скамейку. - Все они такие. Чуть оживут, и сразу в приключения.

- Да, вы уж простите его, он не специально, ему только недавно ходить самостоятельно разрешили...

- Видимо всё же поторопились... - снова хихикнула Алина. - Ну пока, герой, отдыхай.

Дать ей уйти просто так, Сергей не мог. Схватил за запястье зависшей в воздухе руки.

- Как тебя зовут, помощница?

Алина оглянулась с удивлением.

- Меня? Алина.... - осмотрела его с ног до головы, и добавила, - Но для тебя наверно тётя Алина, так что телефончик не дам, самой нужен.

И упорхнула в раскрытые двери навстречу солнцу.

Его фея ради которой он рискнул и вернулся с того света.

Но как выяснилось стать снова живым, куда проще, чем объяснить и доказать это.

Он пришёл к любимой сразу едва только выбрался из больницы и из-под опеки обезумевшей от счастья матери. Думал, что достаточно будет сказать кто он, как всё случилось, и главное, что он её любит и хочет быть только с ней.

Но она его банально послала. С риском оказаться в полиции он преследовал её несколько дней пытаясь поговорить, и лишь неделю спустя она вдруг решила прислушаться к его словам.

Молча, не перебивая, без насмешек и недоверия. Когда он закончил, ещё раз осмотрела его с ног до головы пристальным прищуром. Потом обречённо вздохнула. На мгновение ему показалось, что всё произошло и ему поверили. Но едва он протянул к ней руку, она тут же отшагнула.

- Не выдумывай ерунды, ребёнок! Считаешь можно забить сороколетней женщине голову такой чушью? Просто представь, что при неудачных для меня обстоятельствах я могла бы стать твоей матерью!

- Но!

- Иди домой и проспись, а потом найди себе молоденькую девочку и играй в любовь с ней! А меня оставь в покое!

- Я не пьян, и говорю правду.

- А я не услышала ничего, во что можно было бы поверить. - тут же ответила Алина и развернувшись, пошла прочь.

- Дура, мне не нужен никто кроме тебя! – отчаявшись, крикнул Сергей ей вслед. Плечи женщины дрогнули от грубости, но она не остановилась. - Дура… я же обещал научить тебя играть в шахматы! Я обещал и я вернулся!