Алекс Асов

Пятая фаза

С каждым днём уснуть становится всё труднее. Бессонница стала моей постоянной спутницей. Мысли, как неугомонные тени, терзают сознание, возвращая к тому месту…

Закрывая глаза, я вновь уношу себя в круговорот воспоминаний, как в тот самый день. Всё повторяется, словно бесконечный видеоряд, зациклившийся в вечном внутричерепном проигрывателе, и конца этому не видно: сырые и тяжёлые хлопья снега медленно осыпаются с небес, облекая промёрзлую почву в белоснежный покров. В такое ненастье лучше остаться в тепле и уюте дома…

В тот день нас было трое…

Тот странный день не покидает меня. Каждый его миг воскрешается вновь, и я раз за разом мучительно переживаю его в своей памяти, но изменить что-то не в моих силах. Каждый раз всё начинается заново.

Что же тогда произошло?

Всё было как обычно, без изменений – всё по старой доброй традиции. Мы направлялись в давно знакомое нам место. Это ущелье, затерянное между двумя горами, представляло собой загадочную червоточину, в которой всё замирало, прислушиваясь к шагам гостей.

Меня терзало предчувствие: будто кто-то наблюдает за мной, и это ощущение держало в напряжении на протяжении всего пути. Лес был укутан плотным слоем свежевыпавшего снега, свинцовыми комьями липнувшего к ногам. С трудом поднимаясь по склону, я всё больше примечал, как диковинно меняется пейзаж, а мы всё глубже погружаемся в атмосферу опасности.

– Мы тут гости, – произнёс мой друг. – Следует поприветствовать лес, чтобы избежать нежелательных встреч. – Суеверие, но сейчас мы в дикой глуши. Грубо говоря, в жопе мира.

Несколько часов изнурительного продвижения через сугробы привели к гробовой тишине, на фоне которой звучал лишь писк в голове, оставшийся от шумного мегаполиса. Стихия вновь напомнила о себе: нам стало холодно, и мы решили остановиться, чтобы разжечь костёр. Все необходимые для долгого похода припасы были при нас, а для согрева едва ли что-то могло бы прийтись более кстати, чем приготовленный по нашему особенному рецепту ароматный и пряный глинтвейн.

Просыпаясь в холодном поту, я теряюсь между сном и явью, и ужасает сама мысль, что, возможно, мы все погружены в глубокий сон. Сердце колотится, как пойманная птица. Возможно, в этом ирреальном мире сны становятся отражением того, что мы не заметили или не поняли глазами в реальности. Каждый раз, преодолевая эти ветвистые подъемы и непреодолимые преграды, я ощущаю, как неведомая сила следит за каждым моим шагом…

Процесс мышления, подобно искре, внезапно пробуждается в моем теле; это состояние недоумения – нечто вроде дежавю. Оно длится лишь мгновение, но в этот миг я понимаю: я уже был здесь. Мы все уже были здесь…

Эта зловещая повторяемость внушает беспредельное беспокойство, словно фрагменты прошлого и будущего переплетаются в один вихрь, в котором я блуждаю без надежды на спасение.

Тепло костра обнимало меня, когда я услышал знакомую историю о снежном нетопыре. В те далёкие времена, когда смертоносные морозы терзали землю, люди отправлялись в лес в поисках древесины, соблюдая определённые ритуалы и чтя поверья. Опытный лесник, каждый миг своей жизни впитывавший в себя мудрость леса, всегда знал, где можно найти дрова. Однако именно в тот раз искомого топлива для огня не оказалось в доступных и проверенных местах. Осознавая вековые традиции, предостерегающие от бесцеремонного вторжения в лесные просторы, он всё же решился на отчаянный подвиг, проигнорировав страх перед потусторонней силой из старых легенд. Перед ним вставала дилемма: либо замёрзнуть, покорившись жестокости холодов, либо рискнуть и принести дрова, чтобы вновь развести тепло в печи, оберегающей его дом от стужи.

Снег кружился в воздухе, как дым из трубы, а пронизывающий ветер завывал между деревьями, словно заблудившийся плачущий дух. В таких условиях легко заплутать, и вот, среди мрачной пурги, лесник ощутил неумолимую тяжесть взгляда, словно кто-то наблюдал за ним из тьмы. Холодное, зловещее чувство давило на плечи, а каждое движение, нарушающее гнетущую тишину, вызывало подлинный трепет.

И вот, он увидел его – неведомое существо, покрытое снежно-ледяной коркой, грациозно перемещающееся от ветки к ветке, словно птица с огромными крыльями или морской скат, плывущий по бездонной бездне. Лесник выжил в борьбе, или, быть может, чудище его просто отпустило? Об этом история умалчивает. Одно известно наверняка – после встречи с тем созданием он навлёк на себя проклятье обречённо переживать один и тот же день, не различая между собой реальность и сны.

– Всё одинаково, чёрт подери!

С каждым шагом наш путь становился всё более опасным и сложным. Снег, словно кандалы несчастных узников этого места, с каждым шагом делался всё тяжелей. Рюкзак давил на грудь и тянул вниз. Прежде посильная ноша, казалось, стала весить центнер.

Непогода изнуряла нас; проклятые берёзы, как бельма, мерцали перед глазами, временами трансформируясь в воображении в силуэты людей в белых одеяниях.

И вот, внезапно, наши уши уловили писк – звук, столь тонкий и неуловимый, что тот напоминал ультразвук. В этот момент в наших головах пришли в движение шестерни некоего механизма, словно в ответ на неведомый зов. Так разум сопротивлялся.

Спустя пару часов одному из нашей группы стало плохо – нашему «медиуму». Мы до смерти перепугались, пытаясь его откачать, и в полном его бреду услышали слова, гласящие, что где-то поблизости находился древний жертвенник забытых племён.

Никто не знал, что он увидел, но всем стало ясно, что нам нужно покинуть это место как можно быстрее.

– Уходим, – обессиленно молвил он.

Всё вокруг замело, сокрыв от нас наши же следы.

– Доставай навигатор, он покажет нам путь, – с поддельной уверенностью дрогнул голос.

Прибор указывал маршрут, но ведущий определённо не к дому. Он направлял в неизвестность, улавливая некий сгусток энергии.

Выбора не было – надо двигаться дальше.

Не помню, сколько раз мы оказывались в этом месте, но каждый раз необходимо было находить новые пути решения проблемы. Я предчувствую, что ждет впереди, но не могу вспомнить. Помню, что решения всегда нужно принимать немедленно и без промедлений. Часто приходилось повторять одно и то же несколько раз – это настоящая мука, как кошмар, из которого не выбраться. Если выбрать неверно, всё начнётся заново, колесо закрутится в обратном направлении, выпадет очередное число, и запустится безжалостный механизм.

Я всё ещё питаю надежду, что рано или поздно найду тот самый правильный ответ, который разгонит тьму растерянности; стремлюсь к ясности, к мгновению озарения, которое освободит меня от этой бесконечной круговерти. С каждым новым поворотом, с каждым шагом я надеюсь лишь на то, что однажды смогу покинуть этот замкнутый круг и обрести долгожданное облегчение.

Короткий зимний день ушёл. Давно должно темнеть, но ночь так и не наступает. Какое-то странное явление: на часах девять вечера, но вокруг царят лишь лёгкие сумерки. Белый небесный свет пробивается сквозь дымку тумана и режет глаза.

– Я сплю? Разбудите меня!

– Глянь на часы, – сказал друг, протягивая мне гаджет.

На экране, к моему ужасу, высвечивалось “51 час 33 минуты”. Слишком много вариантов – неисправное устройство, сбой программы… Всё что угодно; гаджет, похоже, замёрз и слетел с катушек. Но все эти догадки и неисправности могли быть порождены именно тем местом, где мы оказались.

С той стороны холма растут уродливые деревья, склонившиеся к восходу. Увидеть бы солнце! Почувствовать его тепло хотя бы на миг…

Это всё, в чём мы нуждались в ту минуту, чтобы продолжить путь. Все мечты, что зовут человека за собой, лишь призраки, самозаблуждения, ведь именно он устанавливает свои цели и сам же стремится к их осуществлению. Мы тоже обладали такими мечтами. Но это место, с его суровыми истинами, заставляет отречься от людских мимолетных прихотей. Здесь распадаются иллюзии, и на их месте вырастают подлинные стремления.

Всё, что сейчас кажется желанным, – это погрузиться в глубокий сон, проснуться и навсегда забыть о том, что терзает душу, стать другим человеком, отыскать иное решение.

Прошло три часа, и на наших часах, в соответствии с новым временем, засияли загадочные цифры: 45 часов 55 минут. Время как будто течёт в обратном направлении, словно стремясь вернуть нас к забытому.

Мы не стали сбрасывать время. В этом странном измерении оно подчиняется своим собственным законам, не поддающимся нашему пониманию. Каждый миг ощущается иным, словно отголоски прошлых жизней вливаются в настоящую реальность.

Пройдя несколько километров, вдали мы заметили странное пятно на снегу. С осторожностью приблизились, и перед нами предстало нечто ужасное: это был труп, но не человека, а волка — существа, которое в наших краях встречается крайне редко. Хищников сильнее волка в наших лесах и вовсе не осталось.

– Кто же это мог сделать?

– Понятия не имею.

– Но, кажется, это произошло совсем недавно.

Внутренности зверя словно испарились, и он выглядел как пустой мешок с костями. Мы попытались изучить “мешок”, но не нашли ни единой зацепки.

И тут вновь раздался знакомый звук – умопомрачительный писк!

Рванул ветер, деревья зашевелились, под ногами возникли сильные вибрации. В гуще леса, плавно переплывая с места на место, что-то двигалось, но разглядеть это никак не удавалось. Оно перемещалось слишком быстро.

Как только я взглянул на дисплей, числа начали стремительно меняться…

– Я понял, это не время! Это координаты. Смотри: 51 градус 33 минуты 50 секунд на север, затем 45 градусов 55 минут 59 секунд на восток.

Это были те самые координаты, куда нас манило нечто. То, что видело, слышало, пугало и стремилось напасть. Оно явно влекло нас к определённому месту. У нас не было выбора – пока устройство работало, нужно двигаться вперёд.

Все сны, как правило, делятся на пять фаз. Первая фаза — медленный сон, представляющий собой стадию восстановления жизненной энергии. Вторая фаза знаменует отключение сознания, когда разум погружается в безмятежность. Третья фаза – это повышение чувствительности слуховой активности, когда даже самые тихие звуки могут пробудить нас. Четвёртая фаза – глубокий сон, в которую человек оказывается в состоянии, когда его очень трудно пробудить. И, наконец, пятая фаза выполняет важную роль психологической защиты, в ходе которой происходит переработка информации и обмен данными между различными слоями сознания.

Очень сложно понять, в какой фазе сна мы находимся. Сперва необходимо осознать, спим ли мы на самом деле. В царстве Морфея, где реальность и фантазия сплетаются в причудливый танец, наше сознание порой теряется. Мы, как странники в бескрайних просторах ночи, блуждаем между теми моментами, когда мир кажется неясным и эфемерным, и ясностью, где сны облекаются в слова.

Через некоторое время писк и дрожь земли затихли, странные движения в глубине леса стихли.

– Не думаю, что они ушли; они затаились и ждут нашего шага!

Друг предложил пробраться в тыл врага.

– Не стоит этого делать, нам нужно держаться вместе!

– Если мы разъединимся, то точно погибнем.

– Да пошёл ты. И ты, медиум, тоже!

Медиум, недолго думая, поднялся с холодного снега и закричал:

– Хватит! Мать вашу! Вы даже не представляете где вы и кому сопротивляетесь! Вы забыли зачем здесь и в который раз?

После слов медиума напряжение лишь возросло; мы были насторожены и недовольны друг другом. Долгое время аномалии не появлялись. Проходя через тёмный коридор из изогнутых деревьев, мы наткнулись на круг, в центре которого зияла яма под кострище, а вокруг возвышался алтарь.

– Откуда он здесь?

– Меня волнует другое! Смотри, дерево и торчащая ручка из него, что это?

Это был старинный механизм с механическим циферблатом. Из этого “ржавого шкафа” торчала ручка с непонятными письменами, странным образом манящая коснуться её.

– Смотрите, а там те самые координаты. Мы шли именно сюда.

– Что будем делать?

– Крутите рулетку!

Протянув дрожащую кисть к ручке, я совершил движение сверху вниз, и механизм, хрустя шестернями, ожил, наполнив пространство энергией. Цифры закружились, реальность вокруг стремительно сменяла свои образы, а эпохи и неведомые миры, словно листы на ветру, мелькали у нас перед глазами. Воздух то обжигал, то охлаждал. Мы за секунды пронеслись между различными галактиками, лицезря бескрайние просторы Вселенной.

В потоках времени, подобно 25-му кадру, возникло оно – то самое существо. Оно что-то говорило. Его слова словно окутывали нас, но наши умы воспринимали лишь бессвязный шёпот, едва уловимый, как голос из глубин бездны. Это было откровение, тихое и мощное, как самый сокровенный тайный шёпот, несущий в себе безмерную мудрость и тайну бытия. Мы заглянули в нечто запретное, и, даже не осознавая того, почувствовали, как наши души становятся частью бесконечного путешествия, скользящего по краю реальности и фантазии.

Кто-то бродит за пеленой забвения, а сверху раздаётся множество голосов. Они что-то обсуждают, но их слова невозможно разобрать…

Транквилизаторы даровали мне спокойствие, но с каждым новым применением возникали сбои. Все события, наслаиваясь одно на другое, создавали сложный узор из переживаний, который завораживал меня. За время, проведённое здесь, я побывал во множестве мест, каждое из которых оставило глубокий след в моей душе. Каждая встреча, каждый момент, даже самые мимолетные, переплетались в единую симфонию ощущений, заставляя меня осознавать, насколько богата жизнь, даже в своей непредсказуемой сложности и насколько силён первобытный страх человека перед неизведанным. Сбои стали не только источником тревоги, но и приглашением в самые потаённые глубины моего внутреннего мира. Тут, в этом удивительном хаосе, я нашел красоту, присущую каждой мелочи, каждой мысли.

В тот день нас было трое…

Мы собрались сбежать из психушки.

Дул ветер от вентилятора, в палате царила такая жара, что хотелось только холодного снега. В глубине коридора, в дальнем окне которого виднелись уродливые и кривые деревья, раздался какой-то писк. Шестерёнки дьявольского механизма вновь пришли в движение – это был прибор, с помощью которого в мозг вводили петлю, и вращательными движениями наносили повреждение ткани.

Я пребывал в палате под номером 51, и ко мне часто заходил мой друг, которого я называл просто медиком. Иногда он позволял нам выйти на улицу! Игра в рулетку была его излюбленным развлечением. Однажды, в ходе очередного раунда, он проиграл и пообещал предоставить нам шанс сбежать отсюда, из психиатрической больницы. Для него это тоже являлось своего рода игрой, в которой, по его мнению, проиграть он не мог, поскольку не верил в то, что мы, порой блуждающие в потугах найти туалет и в припадках пускающие на полу слюни, действительно на это способны.

Да, тогда, когда у нас в очередной раз это почти получилось, мы изрядно разозлили его, когда чуть не устроили пожар, спалив при этом казённый стул, в попытках развести костёр и разогреть на нём виноградный сок, будто бы то был глинтвейн.

Здесь, в этой обители проклятых, память о прежних усилиях казалась столь хрупкой, что легко забывалось сколько раз мы ловили ветер свободы, лишь чтобы вновь оказаться в этих оковах.

Возле главного здания больницы располагался восточный корпус, где находился приют для животных. Однажды нам позволили посетить это место, и там мы встретили пса, которому, из-за схожести с диким хищником, дали имя Волк. Мы подбрасывали ему еду из столовой. Хоть там кормят и отвратительно, собаке всё равно приходилась по вкусу эта богомерзкая стряпня. Однако наши действия требовали осторожности, ведь охранник часто патрулировал эту местность. Но, несмотря на сложные обстоятельства, каждое наше свидание с Волком наполняло сердце теплом и радостью. Он ждал нас с надеждой, его глаза сверкали, когда мы приближались, и в те милые минуты весь наполненный ужасами мир вокруг исчезал.

Сегодня, после обеда, мы намеревались навестить нашего четвероногого друга, но, как только мы прибыли, его там не оказалось. Неожиданно к нам подошёл пожилой мужичок и произнес:

– Псину-то вашу забрали!

– Как это забрали?

– На воротник вон той сучке. Видишь, какая у неё тачка?

– Вот тварь.

– Да, та ещё стерва. Это жена главного хирурга, – пояснял старичок. – Здесь другие законы. Бедняга зря огрызался, когда она к нему полезла. Чуют, говорят, собаки сволочей.

Долгое молчание…

– Слушай, мужик, у меня есть просьба: мне нужно “проснуться”, поможешь?

– Конечно, как скажешь. Вам, психам, виднее, что вам нужно.

– Вот что тебе надо сделать: возьми гаджет, когда меня вывезут на тележке, выставь дату и время – 51 час 33 минуты, и время пойдет назад!

– Да, сделаю, не проблема! Что мне за это?

– Видишь ту тачку? Она будет твоей!

–Ладно, не знаю, чем вас там накачивают, но договорились.

Спустя 33 минуты и 50 секунд после обеденного перерыва из палаты номер 45 вывезли тележку, скрипящую от неровных швов гранитной плитки. Из-под респиратора доктора звучали вероломные слова.

– Вот и закончилась дружба, – подумал я.

– Ну что, готов к экскурсии по галактикам?

– Готов, ублюдок!

Протянув непоколебимую кисть к ручке, хирург совершил движение сверху вниз, и механизм, хрустя шестернями, ожил, наполнив пространство энергией. Цифры закружились, реальность вокруг стремительно сменяла свои образы, а эпохи и неведомые миры, словно листы на ветру, мелькали у нас перед глазами. Воздух то обжигал, то охлаждал. Мы за секунды пронеслись между различными галактиками, лицезря бескрайние просторы Вселенной.

Через 55 минут и 59 секунд, после длительной операции, я пришёл в себя в автобусе, пробуждённый шумом дороги и громкими голосами пассажиров, среди которых, по всей видимости, имелись студенты медицинского колледжа. Они с увлечением обсуждали неудачные эксперименты с лоботомией, превращая вдруг в фарс то, что должно быть серьёзным. Рядом со мной сидел какой-то парень, погружённый в игру на своём телефоне, и бесконечно крутил рулетку, будто бы вся его остальная жизнь лишена всякого смысла.

В салоне стояла женщина, аристократически неуместная в этом окружении; её стиль заметно хромал: экстравагантные очки на её лице, волчья шкура, странно обвисшая на шее. Как таких земля носит? Бедные животные, их страдания стали модным аксессуаром, символом неясной роскошной жизни. В этом смешении забвения и разговоров о голоде знаний я ощутил, как время и место теряют свои привычные границы, превращаясь в театральную сцену, где каждый играет свою роль в абсурдном представлении.

Было холодно, снег постепенно окутывал землю, словно белоснежная вуаль, а мои друзья терпеливо дожидались меня на вершине горы, неподалеку от ущелья.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге