Пять посылок

Глава 1. Стеклянный шарик

Глава 1. Стеклянный шарик

Место доставки находилось в подвале заброшенной школы небольшого городка на севере Шираши. Название города он не запомнил, лишь маршрут, который вёл к точке назначения через цепь снежных гор и непроходимые дикие леса.

Он шёл по пустым улицам некогда живого города. Сейчас здесь никто не живёт. Последние поселенцы покинули его почти пятнадцать лет назад, после очередного схода оползней, который разрушил и так еле живую инфраструктуру города. Половина города находилась под каменными обломками и толстым слоем земли, на которой за эти пятнадцать лет так ничего и не выросло.

Под тёмными ботинками с металлическим носом томно хлюпали лужи. Дождь настиг его ещё вчера и не хотел отпускать, следуя за ним по пятам. Курьер остановился и посмотрел вниз, проверяя обувь.

Двойная шнуровка крест на крест была туго стянута и не могла развязаться. Но он всё равно дёрнул её, проверяя на прочность. Небольшая прихоть, которую он позволял себе, чтобы отвлечься от мыслей.

Сквозь толстые тканевые перчатки он не ощущал холод внешней агрессивной среды. Как и не ощущал жары. Он ничего не чувствовал. Все ощущения в его теле были ненастоящими, лишь эхом, которое приходило с небольшой задержкой или не приходило вовсе. Курьер давно перестал обращать на это внимание. Так надо.

Он прошёл мимо административного центра города, перешагивая с одного валуна на другой. Крыша здания была пробита, и с первого взгляда нельзя было сказать, что послужило виной. Может быть, всё тот же оползень. А может, недобросовестные подрядчики, что распили выданный им бюджет, отчего здание вышло из эксплуатации раньше положенного срока.

На торцевой стороне здания красовалась большая медная табличка. «Администрация го». Остальную часть надписи было невозможно прочесть из-за грязи, что прилипла к ней. Безымянный, более никому не нужный город. Но именно здесь его ждут.

Взобравшись на холм, достигший в высоту крыш двухэтажных домов, курьер аккуратно скатился вниз боком, стараясь не повредить свой рюкзак. По виду рюкзак напоминал бесформенное месиво, сшитое из вощёной ткани. Его лямки были широкими, с мягкой подкладкой, но всё врезались в плечи из-за тяжёлой ноши. На внешней стороне — несколько карманов разного размера с пластиковыми защёлками, которые вопреки здравой логике всё ещё были целыми.

Курьер опустился на землю и поудобней поправил рюкзак. В конце улицы виднелось светлое здание с коричневыми грязевыми потёками по всему фасаду. Школа.

Металлический забор, служивший какой-никакой защитой, сейчас впускал каждого, стоило лишь легонько на него надавить. Прутья расступились, и Курьер протиснулся внутрь, перед этим застряв рюкзаком.

Школа была маленькой. Оно и не удивительно, судя по количеству домов, что насчитал Курьер, здесь от силы училось четыреста детей.

Он подошёл к парадному входу и потянул на себя дверь с латунной ручкой. Та со скрипом открылась, обнажая внутренности. У стен стояли размокшие столы, в углу покоилось несколько маленьких стульев с ржавыми металлическими ножками. Пахло сыростью и мокрой древесиной. С потолка время от времени капало, образуя на полу большие грязные лужи. Ближе к концу коридора, проходя мимо открытых кабинетов, в которых мелькали всё те же столы, стулья, тёмные портреты на стенах и школьные доски, Курьер увидел спуск вниз. Одной рукой он взялся за перила, другой придерживал рюкзак, который неприятно пошатывался в стороны при каждом шаге.

Воды в подвале было больше. Здесь она доходила почти до края ботинок. Было темно, поэтому Курьеру пришлось идти на ощупь, опираясь на стену. Пройдя несколько метров, появился поворот, слегка уходивший вверх, где вода больше не доставала.

Через маленькие продолговатые оконца просачивался тусклый дневной свет, отражаясь от мокрых стен. На правой стене были вмонтированы несколько дешевых металлических вешалок с отбитыми крючками. Под ними покоилось несколько пар обуви, какая-то тряпка и гнилой веник.

В самом углу на ржавой трубе сидела ворона. Её темное оперение сливалось со всем остальным в этом подвале, удавалось лишь различить её небольшие блестящие глаза. Она пристально смотрела за курьером и не собиралась улетать.

Курьер снял с себя рюкзак и аккуратно поставил его на пол. Несколько секунд что-то перебирал и наконец вытащил из него маленькую деревянную коробочку. Указательным пальцем он отодвинул щеколду в сторону и убрал грань.

Внутри коробочки, на зелёной бархатной подушечке, покоился стеклянный шарик, с которыми обычно играют дети во дворе. Он положил его на пол и сделал два шага назад.

Ворона опустилась на пол и вприпрыжку приблизилась к шарику. Её голова склонилась на бок, разглядывая в нём своё искажённое отражение. Так прошло несколько минут, ворона то и дело меняла наклон головы, отпрыгивала в сторону, заходя с другой стороны, будто что-то проверяя.

Потом открыла клюв и заговорила.

— Я видела это. Раньше. В другой жизни.

Она замолчала, пару раз махнула крыльями, схватила клювом шарик и вылетела через разбитое окно.

Из внутреннего кармана плаща показалась книжка. Курьер пролистнул несколько страниц, нашёл интересующий его заказ и сделал пометку.

«Получатель: ворона. Статус: доставлено. Примечание: возможно, не ворона».

Глава 2. Пластинка

Курьер стоял на пороге дома для престарелых. Точнее, на том, что от него осталось. В прошлом году здесь произошёл пожар, и более это здание не поддавалось восстановлению, но на втором этаже осталась одна единственная целая комната, которую языки пламени обошли стороной.

Внутри пахло сажей, все стены, пол и потолок были в черной копоти, а в воздухе витала черная пыль, которая то и дело норовила прилипнуть к золотистому визору скафандра, отчего Курьеру приходилось раз в несколько секунд стряхивать её, чтобы та не мешала обзору.

Курьер поднялся по обгоревшей лестнице. Она жалобно скрипела, лишний раз напоминая, что лучше на ней не задерживаться.

На втором этаже, у самого края лестницы, стоял почерневший каркас кресла-каталки. Он легонечко толкнул его, колёса медленно заскрипели, и кресло ударилось в то, что раньше было дверью. Сейчас за ней, друг на друге, громоздились наполовину сожжённые деревянные брусья, по фактуре напоминающие змеиную кожу.

Курьер подошёл к белой двери с номером двадцать один. Её пожар не тронул. Даже сажа не прилипла. Она осталась ровно такой же, какой была до пожара, будто кто-то каждый день приходил сюда и заботливо сдувал любую пылинку, что осмелилась осесть на ней.

Дверь отворилась, и за ней показалась светлая комната. Аккуратно застеленная кровать с большой и мягкой на вид подушкой, письменный стол с канцелярскими принадлежностями и большим граммофоном с медной трубой, красный ковёр с простым геометрическим узором, резной шкаф, тюль у окна и крошечное растение в глиняном горшке на подоконнике. Всё выглядело так, словно помещение все еще используется по назначению, а постоялец вышел на улицу подышать свежим воздухом.

Курьер шагнул внутрь, огляделся по сторонам. Снял рюкзак и поставил его на кровать, пачкая белое покрывало. В его руке оказалась тёмная пластинка. Курьер не знал ни её названия, ни что на ней было записано. Ему и не нужно было этого знать. Это не его дело. Его задача — доставить посылку.

Он поставил пластинку на граммофон и опустил иглу.

Из трубы полилось резкое трещание, похожее на звук лопающихся костей. Затем началась тишина. Абсолютная, звенящая тишина. Она заполнила всю комнату, вытесняя остальные звуки. Курьер понял, что не слышит даже собственного дыхания.

Из тишины прорезался старый женский голос.

— Я ждала очень долго. Думала, ты уже не придёшь.

Курьер не ответил. Он не знал, к кому обращается голос. Может, к нему. Может, к тому, кто должен был прийти, но не пришёл.

— Спасибо, — сказал голос. — Теперь я могу уйти.

Игла поднялась сама собой. Пластинка перестала вращаться, и граммофон затих. Курьер взял пластинку в руки и вернул её обратно в рюкзак.

Этот заказ был странным. В примечаниях к нему было сказано вернуть пластинку отправителю — таких заказов он еще не получал.

В накладной он написал: «Получатель: голос. Статус: доставлено. Примечание: голос ушёл. Куда — неизвестно».

Глава 3. Консервная банка

Здесь, на городской свалке, тянуло жжёной резиной, гнилью и химикатами. Курьер медленно продвигался меж гор мусора, стараясь не утонуть в них. То и дело то тут, то там оказывались места, ступив на которые, мусор разъезжался в стороны, уходил вниз, утягивая за собой часть горы, пытаясь похоронить под своим весом Курьера.

В этих бесформенных тенях виднелось прошлое всех, кто жил в Растепу. Здесь разбитый телевизор, тут стеклянные осколки, что раньше были бутылкой дорого вина, чуть дальше пустая пачка из-под сигарет, детская коляска без двух передних колёс.

Где-то вдалеке послышался шум приближающегося грузовика. Очередная порция мусора. В среднем за день на свалку попадает сорок тонн мусора, что является нормой для такого города. Но от этих мыслей Курьеру не становилось легче.

Наконец на горизонте замаячил пункт назначения. Курьер подошёл к горе мусора и начал карабкаться наверх, как альпинист, цепляясь за перекошенную ножку дивана, опираясь на сложенный ковёр с проплешинами, его шлем тёрся о мусорные пакеты, с которых что-то капало.

Наконец он остановился на середине горы и прошёл вдоль торчащих арматур, прижимая своё тело поближе, стараясь не упасть вниз. Он очутился на относительно ровной плоскости. Из мусора торчал старый пузатый холодильник, стоявший чуть особняком, будто его специально оставили лежать именно так.

Напротив холодильника, на грязном ржавом складном стуле, сидел человек.

Он был мёртв. На его серой, иссохшей голове покоились крупноразмерные наушники. Их провод тянулся куда-то под холодильник, исчезая в щели под дверцей, а из них самих доносились обрывки слов.

Курьер подошёл ближе. Монотонный женский голос повторял одни и те же фразы раз за разом:

«Меня зовут Марта. Я работала на фабрике. У меня были муж и дочь. Меня зовут Марта. Я работала на фабрике. У меня были муж и дочь. Меня зовут...»

Он снял наушники с головы мертвеца, и голос затих. Провод выскользнул из-под дверцы сам собой и упал на землю, свернувшись кольцами, как змея.

Курьер подошёл к холодильнику и потянул за ручку. Как только дверь распахнулась, из холодильника потянуло холодом, который смог ощутить даже Курьер. Стало холодно не физически, как-то по-другому, словно холод въедался в кости, минуя все слои одежды, перчатки, ботинки и даже скафандр.

Внутри оказалось пусто. Только на задней стенке, в углу, темнела надпись, выцарапанная чем-то острым.

«ПОЖАЛУЙСТА. НЕ ОСТАВЛЯЙ ЕЁ ОДНУ».

Курьеру захотелось поскорее уйти, поэтому он не стал медлить и полез в рюкзак. Оттуда вынырнула пустая ребристая банка из-под тушёнки с облезшей этикеткой. Курьер поставил её во внутрь холодильника, закрыл дверцу и начал ждать.

Всё это время холодильник ровно гудел, создавая ощущение, что он работает, хотя по понятным причинам это было невозможным.

Через две минуты Курьер открыл дверь и забрал банку. Теперь её тонкие алюминиевые стенки обволакивала тёмная субстанция, по консистенции напоминающая нефть. Внутри неё что-то противно булькало, выпуская тонкие струйки воздуха, который пах мокрой землёй.

Курьер закрыл банку пластиковой крышкой и надёжно замотал скотчем, чтобы из неё ничего не вылилось.

В накладной он написал: «Получатель: холодильник. Статус: обмен. Примечание: не открывать. Ни при каких обстоятельствах».

Он положил банку в рюкзак и пошёл прочь, оставляя за своей спиной еще работающий холодильник, из которого теперь доносилось радостное урчание.

Глава 4. Кукла

Курьер шёл между высотных домов, стараясь не глядеть наверх. Ему не нравилось ощущение замкнутого пространства сверху. Небо должно быть чистым. А сейчас вокруг него громоздились бетонные параллелепипеды, уходящие высоко вверх и перекрывающие чистое голубое небо.

Мимо него прошла девушка с большой, явно тяжёлой сумкой. Следом за ней пробежала собака промеж ног Курьера. Затем был мужчина, лихорадочно посматривающий на часы. Никто из них не обращал внимания на пыльного астронавта с огромным рюкзаком.

Пройдя через парковку и минуя декоративные кусты, Курьер вышел на пустующую детскую площадку. Горка, несколько качель, песочница и скамейки. Все пёстрые, чтобы детский глаз радовался. Чтобы родители были счастливы, потому что их дети счастливы.

Курьер сел на деревянную скамейку с облупившейся краской, снял рюкзак, поставил его рядом и начал массировать плечи, которые затекли от тяжелой ноши. Затем достал из рюкзака детскую куклу в нарядном платьице с белыми цветами. Глазами у неё выступали две черные пуговицы, а под ними виднелся широкий рот, вышитый красными нитями. Он усадил её рядом и начал ждать.

Через несколько минут на площадку вышел мальчик. На вид ему было лет семь, в шортах и короткой футболке по погоде. В руке он держал веревку, заканчивающуюся на конце узлом.

Он сел на качели и начал раскачиваться. Верёвка легла рядом.

— Ты принёс? — спросил он, не глядя на Курьера.

— Да.

Курьер подошёл ближе и протянул ему куклу. Мальчик спрыгнул с качель и аккуратно взял её из рук, стараясь не касаться рук Курьера. Несколько секунд он смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на верёвку в своей руке.

— Я хотел привязать её. Чтобы не потерять.

Мальчик медленно развязал узел на конце верёвки. Обвязал её вокруг талии куклы, как привязывают воздушный шарик, чтобы тот не улетел. Потом прижал куклу к груди и закрыл глаза.

— Мама, — тихо произнесли его губы.

Тряпичные руки обняли мальчика в ответ. Глаза-пуговицы блеснули в свете случайного блика. Верёвка, свисавшая с талии куклы, натянулась. Её второй конец, тот, что волочился по земле, приподнялся и мягко обвился вокруг запястья мальчика. Бережно. Как держат за руку.

Мальчик открыл глаза. Посмотрел на верёвку на своём запястье. На куклу.

— Теперь не потеряется, — сказал он.

Мальчик развернулся и пошёл прочь, волоча за собой веревку, на другом конце которой, перебирая тряпичными ногами, семенила кукла.

Курьер вернулся к скамье, закинул на плечи рюкзак и сделал пометку в журнале: «Получатель: мальчик. Статус: доставлено. Примечание: у мальчика теперь есть мама. У мамы — сын. Не разлучать».

Глава 5. Эхо

Он шёл по белому, хрустящему под ногами песку уже несколько часов. Высоко в небе палило жгучее Полперское солнце. Горизонт дрожал от жара, то и дело норовя сформировать очередной мираж, на которые Курьер не обращал внимания.

Он двигался по песчаным дюнам, выписывая странную на первый взгляд траекторию. Прямо. По диагонали влево. По диагонали вправо. Снова по диагонали влево. Снова по прямой. Но по-другому было нельзя. Не пропустят.

Наконец он остановился.

Перед ним из-под песка начал появляться стол. Сначала показалась столешница из ДСП с сигаретной подпалиной на углу и отпиленным уголком. Затем появились тонкие металлические ножки с пластиковыми набойниками. Песок вокруг стола осыпался, заполняя образовавшиеся трещины.

На столе лежал лист бумаги и старый магнитофон, какие более не производятся. Курьер подошёл ближе и взял листок. Текст был написан корявым, плохо читаемым почерком. Все буквы были разными, какие-то больше, какие-то меньше, некоторые были начерчены с таким нажимом, что бумага продавилась насквозь. Будто тот, кто это написал, только учился этому делу или не имел рук вовсе.

«ИСТОРИЯ. КОТОРЫЕ ИДУТ. СЛЫШАЛ. ХОЧУ ЗНАТЬ ДАЛЬШЕ. ПРИШЛИ МНЕ ИХ».

Курьер положил листок обратно. Он знал, о ком идёт речь. Слышал от других. Они искали третьего. Их история еще не закончена.

Но курьер не рассказывал историй. Он доставлял посылки.

Он взял со стола магнитофон, поставил на песок, затем снял рюкзак и опустился рядом, поджимая ноги в коленях. Нажал на кнопку и заговорил.

Его голос, приглушенный маской, звучал тихо и отстранённо, не выражая эмоций. Он рассказывал, что слышал сам — обрывки слухов, что донеслись до него от других. О том, как один сломал руку, а второй прикрыл его щитом. О старике с тростью, который учил их слушать лес. О враче, который зашивал раны голыми руками. О смерти многих людей. О человеке, что знает о Курьерах.

Он говорил минуту. Может, две. Когда слова закончились, он нажал «стоп». Затем нажал «запись» и «воспроизведение» одновременно. Катушки магнитофона начали вращаться в обратную сторону, создавая неравномерное жужжание. Лента то ускорялась, то замедлялась, хотя к магнитофону никто не прикасался.

Курьер ждал.

Через несколько минут магнитофон щёлкнул и затих. Кассета внутри него остановилась. Курьер открыл крышку, достал её. Пластик стал тёплым и заметно потяжелел. Он положил кассету на стол и отошёл в сторону.

Стол дрогнул и начал медленно погружаться в песок. Через несколько секунд стол и все его содержимое исчезло. Из-под песка вытолкнулись два предмета.

Первый — вишневого цвета агат. Небольшой полудрагоценный камень размером с фалангу пальца, отполированный ветром до матового блеска.

Второй — кость. Крупная, длинной с предплечье, тяжелая и явно нечеловеческая. По всей её поверхности, от одного края до другого, тянулись выгравированные слова. Они выглядели так, словно сама кость позволила им появится, а не то, что их высекли ножом или любым другим острым предметом.

Курьер поднял кость и повертел её в руках, рассматривая послание. Почерк был тот же, такой же корявый и неравномерный. Но теперь это был не запрос. Теперь это было ответом.

«СЛУШАЛО. ПОНЯЛО. ЖДЁТ. ПЕРЕДАЙ ЭТО ТОМУ. КТО НОСИТ ЩИТ. ПУСТЬ ЗНАЕТ — ЗА НИМИ СМОТРЯТ. НЕ СО ЗЛОМ. С ЛЮБОПЫТСТВОМ».

Курьер перечитал это несколько раз, затем достал из кармана плаща кусок ткани и бережно завернул в него кость и агат. Он понял, кому это предназначено.

В накладной он написал:

«Получатель: Станция Заря. Статус: доставлено. Примечание: заказ выполнен. Получен встречный заказ. Новый адрес: Элиас Хейл. Посылка: агат».