Путник бесконечной дороги

Путник бесконечной дороги

Памяти Жигулиной Лидии Николаевны, моей учительнице русского языка и литературы, которая привела меня в мир творчества.

Я хочу рассказать вам одну историю. Возможно, вы и не поверите ей, но даю честное слово, что здесь нет ни одного слова лжи.

В тот день я был в ужасном настроении. Ненависть разгоралась в моей душе. И причиной тому было письмо, которое принесли мне на работу. Анонимное письмо. И это в век цифровизации. Я даже сначала не хотел его открывать. Но что-то меня подтолкнуло вскрыть конверт. А в нём фотографии и записка, накарябанная кривыми квадратными буквами:

Твоя жена шлюха. Давно растут твои рога. И ребёнок не от тебя.

Ни подписи, ничего, даже нет такой пафосной надписи «Твой доброжелатель». Зачем? Кому это надо? Руки затряслись, и я не хотел смотреть фотографии. Но разум твердит одно, а руки делают другое. Снимок за снимком летели в урну. Каждый следующий откровеннее предыдущего. Снимок за снимком — и мои нервы не выдержали. Я не мог себе представить, что моя Леночка может мне изменить. И с кем? С моим родным братом. Да и он хорош, ведь знает, как я её люблю любил. Мир рухнул в одну секунду.

Может, аноним прав, и дочь не от меня. Получается, пять лет меня водили за нос. А может, и того больше. ПЯТЬ ЛЕТ! И что теперь? Нет. Она моя, моя дочка, ведь это я был рядом с ней все эти пять лет, я воспитывал, я укладывал её спать, я успокаивал, когда ей было страшно. Я не отдам её никому. Я ведь не могу её разлюбить? Для меня неважно, чья кровь течёт в ней. Разве? Неважно?

Ярость росла со скоростью бамбука, пронизывая меня насквозь, разрушая мой разум и сердце. Осталась только Машенька, мой единственный островок спокойствия.

Проклятое письмо разрушило мой тихий уютный мир, оставив только месть. Месть — единственное слово, которое мой разум мог принять. Жену и брата я уже вычеркнул из своей жизни, точнее, скоро вычеркну. Я должен отомстить. Должен выпустить ненависть наружу, пусть она всё решает. Месть — красивое слово. Попробуйте его на вкус, посмотрите со всех сторон, и вы поймёте, что оно вам нравится. Вот и я наслаждался им, даже не подозревая, какой бескрайней может быть сама месть. Я представлял, как задушу брата, а потом и эту суку-жену.

Я посмотрел на урну, в которой валялись фотки, и удивился, как быстро озверел. Именно озверел. Потом я доберусь и до Анонима, но это потом, сначала жена и брат.

Я ушёл с работы, никому ничего не сказав. Машину оставил на парковке, чтобы не попасть в аварию и добраться до них. Ведь мой мозг сейчас работает только в одном направлении. Возможно, авария была бы лучшим исходом для предателей. Как говорится: «И жили они долго и счастливо». Но этого не будет. Я встал между ними и их счастьем, защищая своё счастье. Своё счастье? Нет, не буду врать. Я хотел отомстить.

Всю дорогу до метро я размышлял, какими способами лучше будет с ними расправиться. И каждый новый мне казался лучше предыдущего. Я шёл вперёд, никого и ничего не замечая вокруг.

Я был ослеплён своей ревностью и у входа в метро сбил с ног старика. Это меня немного остудило. Я помог ему подняться, рассыпаясь извинениями. И как только наши взгляды сошлись, мои беды отошли на второй план. В его глазах была такая тоска, которую просто невозможно передать на бумаге. Обычный бездомный, потёртая старая одежда, спутанные длинные седые волосы и голубые глаза. Я с брезгливостью отношусь к таким людям, я всегда считал, что они сами виноваты в своей судьбе. Но этот взгляд вызвал у меня жалость. Он отряхнул одежду, поправил длинную бороду и пытался устоять на ногах, чтобы снова не упасть. Мне захотелось помочь.

— Папаша, когда ты ел последний раз?

Он потупил взгляд, и я заметил слезу стыда, застывшую в уголке глаза.

— Вчера утром добрая женщина меня угостила куском хлеба, — тихо произнёс старик.

Кусок хлеба.

Моё сердце сжалось. Мне показалось, что этот человек никогда не будет просить о помощи. Это выше его, он готов принимать любые испытания судьбы.

Кусок хлеба.

Да разве это еда?

— Пойдём со мной.

— Куда? — Старик отпрянул от меня, и страх нарисовался на его лице.

— Не бойся. Пойдём.

Он колебался, но решил согласиться. Я направился к первому же кафе, но у дверей старик остановился.

— Я не могу, — прошептал он едва слышно, но я расслышал слова.

— Почему?

— Мне неудобно, потому что я сам не могу себя прокормить, — тихо произнёс старик, и ещё одна слеза скатилась из его голубых глаз.

— Прекрати, отец, — отрезал я. — Просто представь, что встретились старые друзья и решили зайти в бар.

— Но вы даже не знаете меня.

— Вот там и узнаю. — Я показал на кафе. Мне всё-таки удалось его уговорить, и через минуту мы уже сидели за столиком, а официант стоял рядом. Он брезгливо покосился на старика, а тот весь сжался, словно улитка, спрятавшаяся в свою раковину.

Я заказал себе кружку пива и закуску, ему — бизнес-ланч. Выбрать что-нибудь подороже он отказался, сказав, что не заслуживает лучшего. А я понимал, что это самое малое, что я мог для него сделать.

Потихоньку старик начал выползать из своей раковины. Он поднял голову и посмотрел на меня с благодарностью. В этот момент официант принёс пиво для меня и овощной салат для старика. Я ждал, что он набросится на еду, но тот не спешил.

— Спасибо вам. Вы очень добрый человек.

— Ну что вы. — Это смутило меня: ведь совсем недавно я шёл убивать жену и брата.

Старик приступил к еде очень аккуратно, как истинный аристократ. Один кусок хлеба он съел, а второй положил на салфетку. Принесли борщ. Я молча попивал пиво, наблюдая за стариком, пытаясь понять, почему рядом с ним мне становилось спокойнее, почему буря во мне утихала.

Вскоре принесли картофельное пюре с котлетами. Одну из котлет постигла та же участь, что и хлеб.

— Вы не будете против, если это я возьму с собой? — Он показал на салфетку.

— Конечно, нет. — К этому времени я уже заказал вторую кружку пива. А старик отказался от спиртного, и ему принесли чай. Моя ярость отступала, а я просто сидел и наблюдал за стариком, не понимая, что происходит у меня в душе. Но хоть ненависть ослабла, я не отказался от своего плана. Это просто была передышка. Старик допил чай и заговорил:

— Я не могу вам заплатить за этот прекрасный обед. Но может, вместо платы я вам расскажу историю своей жизни?

— С удовольствием выслушаю её от начала и до конца. — Я не соврал, меня распирало любопытство. Что с ним случилось? Как он оказался на улице? Ведь на его лице читался и ум, и гордость, и сила. Что могло сломать такого человека? И если уж быть честным до конца, то у меня было предчувствие, что именно из-за этого рассказа я и встретил его. Он начал свою историю:

— Я родился и вырос на земле…

— А в каком крае? — Это был первый и последний раз, когда я его перебил. Больше я не проронил ни слова до конца его рассказа.

— Разве это имеет какое-то отношение к истории? С вашего позволения я опущу названия и имена, чтобы не отвлекать от самого рассказа.

Так вот, я родился и вырос на земле. Я был первенцем в семье, а через пару лет после моего рождения у меня появился брат. Родители в нём души не чаяли. Я думал, что они любят его больше, чем меня. И с каждым днём, с каждым месяцем и с каждым годом ревность росла во мне. Но прошло много лет, и я понял, как сильно ошибался.

Мы помогали родителям по хозяйству, а оно у нас было немаленькое: куры, овцы, коровы да огромные поля пшеницы. Брата с детства тянуло к земле. Он любил копаться в ней. И земля отвечала ему взаимностью: к чему бы он ни прикасался, всё росло и приумножалось.

Брат любил помогать отцу, а я всё это ненавидел. Мне хотелось жить там, где не надо пасти стада, где не надо вспахивать поля. Я хотел лёгкой жизни. Для меня та жизнь была просто пыткой. Моего брата всегда хвалили, а мне всегда доставалось. Но я сам был виноват, а тогда мне казалось, что надо мной просто издеваются. Специально цепляются и наказывают, чтобы я почувствовал себя полным ничтожеством.

Так прошло моё детство — я привык к земле, к скоту. Я смирился с мыслью, что это моя жизнь, моя судьба, и другой не будет. Наверное, я всё это не любил из-за того, что у брата всё получалось лучше. А я был неуклюжим и постоянно что-нибудь да портил. Да, я понимаю, что это всё было из-за моего нежелания работать. Но тогда я не мог себе в этом признаться.

Именно тогда меня начали посещать дурные мысли. Я стал плохо спать, мне снились кошмары, а днём они поселялись у меня в голове. Я представлял, как буду убивать брата. Картины были кровавыми. И это пугало меня, но и радовало одновременно. Я считал, что после его исчезновения родители всю любовь отдадут мне. Как же я ошибался.

День за днём, ночь за ночью в моей голове рос план убийства. И в один из дней я позвал брата в поле, чтобы показать ему «кое-что». Он с удовольствием последовал за мной. Он всегда радовался любым мелочам и готов был участвовать во всех моих затеях. Он любил меня. А я рыскал глазами по земле в поисках ножа, припрятанного ещё вчера вечером. Кровь закипала во мне. Я должен это сделать. Я не мог совладать со своими чувствами.

Наконец в траве блеснул металл. Я нагнулся и поднял свой нож. Брат шёл впереди и ничего не заметил. В следующее мгновение я поступил как трус, как предатель: я нанёс удар в спину. Он даже не вскрикнул, он просто обмяк и рухнул на землю.

Я бросил нож на землю и спокойным шагом отправился домой, довольный своим поступком. А вечером, когда стемнело, отец спросил меня: «Где твой брат?» Я взорвался и выкрикнул: «Не знаю, я ему не сторож». Я хлопнул дверью и ушёл, чтобы остаться одному. И вот тогда понял, что натворил. Понял, что родители не перестанут любить его. Понял, что разрушил нашу жизнь. Понял, что всегда любил своего брата, а зависть просто застлала мне глаза. Стыд и отчаяние охватили меня, а в голове стучала фраза отца: «Где твой брат? Где твой брат? Где твой брат?»

Той ночью я покинул дом. Я не мог им признаться. Я не мог там остаться. И с тех пор я скитаюсь по свету и рассказываю свою историю в надежде когда-нибудь искупить свою вину.

Старик тяжело вздохнул и замолчал. Я не знал, что ответить. Теперь мне стало жаль его ещё больше. Я не мог представить, каково жить с таким ужасным грузом на своей душе.

Мы сидели молча и смотрели друг на друга. И я вспомнил, куда направлялся до этой встречи с ним. Будто сам Господь Бог привёл его ко мне, чтобы предостеречь. А возможно, так оно и было.

Старик молча поднялся со стула, взял завёрнутую в салфетку еду и, поблагодарив меня, собрался уходить.

— Постой. — Я полез в карман и достал все деньги, что у меня были. Протянул ему. Старик отказался. Но я просто взял и вложил их в его костлявую руку.

— Постой, — второй раз я окликнул его. — Как ваше имя?

— Каин, — спокойно ответил старик и поднял волосы со лба, показывая клеймо, выжженное на его коже. — Любой из нас может стать Каином.

Это были его последние слова. Он развернулся и ушёл, растворившись в толпе людей, спешащих жить. А я продолжал сидеть.

Печать на его лбу врезалась в мою память, как и его последние слова. Я никогда не смогу забыть его лица, полного раскаяния. Он принял своё наказание, не сопротивляясь. Хотя мне казалось, что он уже давно искупил свой грех — своею жизнью.

Он словно знал о моих намерениях. Я до конца жизни буду ему благодарен за то, что он помог мне потушить ярость в моей душе. Ведь если бы не эта встреча, я бы стал убийцей. А так моя история закончилась совсем по-другому. Мы развелись тихо и спокойно. Жена оставила дочку мне, так как она хотела построить свою новую жизнь. Аноним остался призраком прошлого, который пытался сломать мою жизнь, а я просто забыл о нём. Теперь живу с Моей дочкой, и меня совсем не интересует, чья кровь течёт в её жилах.

Спасибо, что прочитали. Буду рад узнать, что вы почувствовали после этой истории.