Путник

Глава 1

"Путник"

- Хозяева. Есть кто дома? - Кричал мужик с рюкзаком на плече, стуча в массивную деревянную воротину.

В окне дома он увидел женское лицо, а во дворе уже услышал мужской басистый голос.

- Ну кого еще нелёгкая принесла?

Ворота отворились и перед глазами путника предстал здоровый бородатый мужик в старой русской одежде.

- Хозяин, пусти переночевать, а то боюсь околею ночью в дороге.

Бородатый оглядел мужичонка с головы до пят, кряхтнул, почмокал губами, да и пропустил мимо себя его, без гласно.

- Обувку тут симай. Проходи в хату.

Скромное здешнее убранство очень насторожило мужичка. Деревянные лавки, стол, полы дощённые половиками застелены, керосиновые лампы. "А не попал ли я к староверам?" - мелькнула мыслишка в голове.

В доме гостя встретили ещё один громадный мужичище с бородой до пупа, девушка грудастая с длинной косой, хозяин дома - старик и старушка - очень строгая лицом. Дед с бабкой оба были высокого роста несмотря на свой старческий возраст.

Домочадцы встретили гостя не совсем дружелюбно. Смотря прямо в глаза, дед спросил странника:

- Откель будешь, мил человек? Какими стёжками дорожками заплутал в наши края?

- Ой батя, долго я до вас добираться. Заблудился я в вашей глуши. А тут слава тебе Господи ваш хуторок на моих путях очутился. Спасли вы меня, а то не ровен час сушить бы мне весла и сыграть в ящик. Осень-то нынче лютая выдалась.

- Ну проходи - проходи в хату, чего у порога стоять.

Усадили хозяева пришельца за стол, сами сели, кроме громадного бородача и девки румяной, которые стояли у печи. За небольшим окном наступала ночь.

- Ох и душно же у вас.

- А жар костей не ломит. Ты лучше рассказывай, как величать тебя?

- Александр.

- Стало быть Сашкой кличут. И что же Сашка в Христа веруешь? - добродушно спросил долговязый старик.

- Ну как верую? Знаю, что Бог есть.

- Ага. Христа, я тебя спрашиваю, исповедуешь? - Не унимался с этим вопросом дед.

- Не знаю батя. Был такой человек - сын Божий. А то, что Он Бог - сомневаюсь я.

- Сомневается он. Слышь, Поликарп? - Дед через плечо посмотрел на здорового кудлатого мужика.

- Слышу батя. За ворота его швырнуть? - Спросил тот.

Александр посмотрел удивленными глазами на Поликарпа и вжался в лавку.

- Брось баловать сынку. Али мы нехристи какие. Пущай ночку будет и станется с него.

Сашка расслабился и разжал пальцы вцепившиеся в лавку. В окне показался маленький, щупленький, лысоватый старичок, с перемотанной через всю голову тряпицей. Он жалобно посмотрел в окно на всех присутствующих. И вдруг замахал рукой, как бы зовя нас всех с собой. Страх на его лице был неподдельный.

- Степаныч, опять ты, поди прочь. Не нагоняй тоску, - замахала на него руками молчаливая старушка.

Костлявый старикашка опустил руки и прошел мимо окна тяжело вздохая.

Пришелец был в шоке от увиденного, его взгляд бегал от старухи к деду, от деда к старухе, а от неё на всех остальных присутствующих. Лица у всех были серьезные до нельзя.

- Так может впустить в дом старичка? - Нарушил тягучее молчание путник.

- Еще чего не хватало, - грозно процедил дед. - Чёрт с ним и сатана с лешим. И ни слова больше про него - шельму. Усёк?

- Да, - тихо произнес гость. А у самого голову разрывала множество вопросов, они мучили его досаждая ему.

- Значит так, зови меня дедом Иваном, хозяйку мою зовут Парасковией, дочь Глафирой, этот бугай Глебушка, а того ты уже знаешь. Бабы, мечите на стол кушанье, Пусть поподчивает и в люльку.

- Вот уж не думал, что в 21 веке своими глазами увижу настоящих староверов.

- Что ещё за староверы, кто такие, почему не знаю? - Спросил хозяин дома, наблюдая за тем, как на стол Глашка с матерью выставляли вареную картошку, сало, молоко, хлеб, чеснок.

- Ну как же? Это вы.

- Ты Сашка, тень на плетень-то не наводи.

В хате стали скромно смеяться все присутствующие.

- Это он батя, думает что мы старые и верующие от того и староверы, - сказал Глеб улыбаясь.

- Сам знаю, что он думает, не шуми, не встревай в разговор, пока отец слово держит, - сердито отдёрнул сына отец.

- Прости батя, - понурив голову пробасил детина.

- Значит мы староверы, говоришь. А ведь это от твоего недоразумения душа в потёмки залезла. Вера вечна, она одна, Бог же один и другого быть не может. Так?

- Так, - согласился обескураженный Сашка. - Но... - хотел было продолжить он.

- Я не договорил. Что значит веровать по-новому и по-старому? Бог неизменен и вера не может быть новой или старой, она как есть так и есть. Понял?

- Ну-у, не совсем.

- Батя, а может всё же его вытолкнуть за ворота, - вновь произнёс Поликарп.

- Угомонись, сынку. Это ему бисово отродье не даёт уразуметь истину. Ну ты лопай - лопай, налегай на картошечку. Мы с тобой еще побеседуем.

Вдруг, в окне снова объявился сухощавый старичок и как прежде начал манить нас на улицу.

- Вот окаянный, неугомонный. Чур, меня, - перекрестившись, старушка занавесила окошки.

Александр заметил, как все трижды перекрестились. Было настолько неловко, что гость сам перекрестил себя раз.

- И всё же кто это? - Не удержался Сашка.

- Брат мой, - ответил старик, поднимаясь из-за стола. - Ну всё, будет, спать пора. Прасковья постели ему в сенях. Глафира со стола убери.

Всю ночь думки одолевали голову путника. Почему родного брата дед Иван не пускает к себе в дом и зачем этот старичок зовет всех на улицу? Проснулся Александр от толчка в ногу.

- Вставай, лентяй, бока все отлежал, - сказал Поликарп стоя над ним и сверлил полусонного пронзительным взглядом, - батя зовет.

- Сколько времени? Я же совсем не спал.

- Почти шесть. Все уже на ногах, один ты разлёживаешься.

- С ума сойти. Почти шесть, и это называется христианское гостеприимство.

- Не бурчи, вставай, иди за стол.

Александр прошёл в хату и увидел за столом деда Ивана поглощающего жареную рыбу.

- Ну и жара в доме, я так и не смог уснуть. А запах гари вы не чувствуете?

- Это от печи всё, не волновайся. Всё что должно было сгореть, давно уже сгорело. Лопай рыбку.

- А где все?

- По хозяйству управляются. А ты как думал? Ишь? - С ухмылкой произнес дед. Ну так ты мне расскажешь во что ты веруешь?

- В Бога, наверно, - запихивая картошку в рот, сказал Сашка.

Дед аж рыбу в сторону отложил от такого ответа.

- Как наверно? Это как?

- Да не знаю я. Я его не видел, как могу в Него верить. Думаю, где-то что-то есть в космосе.

- Святые угодники, - дед Иван отложил рыбу в сторону, вытер руки, губы об тряпицу и посмотрел пристально на пришельца. - Ведь ты даже, когда говоришь про Бога, не перестаёшь жевать. Как ты можешь узреть Его? Душа у тебя черна как ночь. Ведь вера у человека не от видения очами, а от духовного прозрения, а иначе это была бы не вера, а знание ума нашего суетного. Космос, ой куда тебя понесло паря. Ты под носом у себя не видишь что творится, а молвишь о космосе. Дитя ты ещё неразумное, - после этих слов дед опустил понуро голову.

Я чувствовал, что за занавесками в окне стоит старичок, меня распирало желание увидеть его. Я не удержался и отдернул шторки, перед моими глазами стоял всё тот же с болезненным лицом старче. Он умоляющий смотрел на меня и звал к себе. Моё любопытство и чувство сострадания преодолело все мои страхи, я выбежал на улицу, открыл ворота, бросится к окнам, но никого не увидел. Побежал к дороге, крикнул его, но ни звука вокруг, лишь рассеивающаяся тьма и пустое пространство. Обернувшись, я направилась назад в дом, но от увиденного у меня волосы встали дыбом, а по всему телу побежали мурашки. На месте дома, из которого я только что выбежал, стоял сгоревший почти дотла сруб, обгорелая печная труба торчала в его центре. Страх объял меня до костей.

Позже я узнал, что это семья Акиньфьевых староверов в 1918 году сожгла себя в собственном доме. Один дед Лука с больным зубом, отказался сгореть со всеми, а подчинился новой власти. Говорят, что он так и умер от зубной боли.