Путешествие на четверых, не считая собаки

Рюкзак.

По перрону уверенной походкой шёл высокий мужчина лет тридцати. Походные брюки, трекинговые ботинки и объёмный рюкзак за спиной выдавали в нём бывалого путешественника. Не вписывались в общую картину лишь его гладко выбритый подбородок и по офисному бледное лицо.

Тяжёлым взглядом он разрезал толпу как ледокол: в движениях чувствовалась некая железная уверенность, словно для него не существует варианта повернуть назад.

Проснувшись сегодня утром, он обвёл взглядом идеальный интерьер спальни, откинул руку на вторую половину кровати и ощутил холод постельного белья, а следом холодом обдало уже его самого, где-то в районе солнечного сплетения.

Из прихожей доносился мелодичный голос его девушки, которая впервые встала так рано и трещала по телефону, периодически заливаясь хохотом. Мужчине захотелось притвориться спящим, но, к счастью, послышался цокот её длинных каблуков, а следом – громкий звук закрывшейся входной двери.

Накануне она попросила у него деньги на «спашечку». Они с подругами в очередной раз собирались загород, в спа-салон, расположенный в сосновом бору. Как она говорила: «Девочкам нужно отдыхать и перезагружаться».

«Девочки отдыхали» в разных местах с периодичностью в два дня. Хотя она и не работала, мужчина никогда не спрашивал, от чего именно ей требовался отдых. Нужен так нужен. Он просто пополнял её карту.

Однако, подойдя к зеркалу этим утром, он задал вопрос, который со вчерашнего вечера крутился в голове:

- Что я здесь делаю?

Накануне он отбывал повинность на праздновании дня рождения её подруги. Он по обыкновению сидел молча, в разговорах о брендах, тачках, новомодных курсах по прокачке индивидуальности и о бизнес-тренерах не участвовал. Ему были интересны другие темы. Однако просьбы составить компанию на подобных мероприятиях выполнял каждый раз, терпел насмешки её друзей, попытки унизить его или принизить в её глазах (он так и не понял, чего этим добивались). Принимал её такой, какая есть, и, казалось, любил.

Вчера же что-то пошло не так. То ли, тон её, такой уверенный, то ли слова, легкомысленно необдуманные, а может всё дело в равнодушии её взгляда…

Три года он не был в отпуске. Работал по двенадцать часов в сутки, откладывал деньги на поездку в горы. Он так хотел показать ей красоту вершин, мечтал поделиться с ней ветром свободы. Часто рассказывал о головокружительных видах и в подробностях обсуждал с ней маршрут. Ему казалось, что путешествие в горы – это их общее желание. Но вчера она с улыбкой на лице вдруг произнесла, обращаясь к своей подруге:

- А мы с Лёшей поедем на море. Снимем коттедж на берегу, арендуем яхту и обязательно сходим в тот крутой ресторан, о котором ты рассказывала.

В этот момент девушка гладила его по руке, а мужчина смотрел на её идеальный профиль… и впервые заметил слегка потёкшую тушь, цвет помады показался слишком ярким, а запах её духов - удушающим.

Где-то в глубине сознания прорвало плотину. Он понял, что не знает о ней очень многого: как она готовит, читает ли книги, как обнимает его по собственной инициативе, а ещё не смог вспомнить, поздравляла ли она его хоть раз с днём рождения и как давно у них был секс. Зато он вспомнил, что последний раз общался со своими друзьями три года назад.

Дома, устраиваясь ко сну, он получил от своей девушки дежурное пожелание спокойной ночи, а спустя минуту - её размеренное дыхание и возможность подумать.

Утром реальность обрела дополнительную ясность, поэтому он принял душ и стал собираться. Еле нашёл свои походные вещи, достал старый рюкзак, который на протяжении долгого времени с укором глядел своим потрёпанным боком из шкафа, и составил список того, что нужно докупить. Направил работодателю заявление об отпуске, ставя того перед фактом.

И всё же перед выходом он позвонил ей, предложил поехать вместе. В ответ получил лишь оскорбления, услышал, что она не собирается потакать идиотским прихотям и ждать его не намерена. Под конец получил незаслуженную словесную оплеуху за то, что оставил её без средств к существованию. Видимо, она не успела увидеть банковский перевод, который он сделал.

Выйдя на улицу, он надел на плечи свой старый рюкзак и ощутил давно забытую лёгкость, словно скинул с себя гнетущий груз идеальной, но чужой для него жизни.

Его место в билете было обозначено номером 21. Открытая дверь купе явила взору первого соседа — мужчину с тонким носом и беспокойными глазами, который с ходу заявил, указывая себе куда-то под ноги:

- Он не со мной.

Обнаруживать.

Если можно было бы охарактеризовать человека глаголом, то к ней отлично подошло бы слово «обнаруживать».

Первые признаки «обнаруживателя» в ней проявились в полгода, когда её тётка, дама пафосная и манерная, чуть не лишилась носа. Тогда маленькая Ника посчитала часть лица родственницы весьма интересным объектом и вцепилась в него мёртвой хваткой. Попытки оторвать малышку привели к тому, что тетушка, прикрывая распухший до клоунских размеров некогда аристократичный нос, кричала о необходимости посещения детского психиатра и грозилась вызовом на дом батюшки, если родители в ближайшее время не озаботятся крещением дочери. В тот вечер мама с папой малютки искренне извинялись, но всерьёз мысли о батюшке и психиатре ещё не допускали.

Чуть позже, когда девочке стал доступен навык передвижения на четвереньках, она обнаружила хвост кота, а кот – способность ужиматься до размеров хомяка, дабы спастись от детского интереса в тех местах, пролезть в которые он ранее физической способности не имел.

Пока росла Ника, дом был похож на поле боя: кастрюли в унитазе, мука в стиральной машине, ковёр из крупы, тренажёр для папы в виде полкило фундука, рассыпанного по полу, и многое другое.

Где-то в возрасте 6 лет способность обнаруживать вышла на новый уровень. К примеру, найдя спички, Никуля обнаружила, что занавески на кухне очень красиво горят, мама умеет падать в обморок, а у папы есть ремень.

После того случая родители решили научить Нику читать и тем самым переключить неуёмное стремление чада к изучению мира в менее разрушительное русло. Сработало, но несколько не так, как они предполагали.

Ника была в восторге, особенно от энциклопедии по химии, стоящей на верхней полке книжного шкафа, а предки - в ужасе от череды последовавших за этим опытов дочери.

Были приняты очередные предупредительные меры. Первым делом из домашней библиотеки исчезли все книги, хоть как-то касающиеся физики, химии и даже биологии (на всякий случай), средства бытовой химии убраны в подвал, газовая плита заменена на электрическую, подана жалоба на магазин, в котором их дочери продали петарды.

В школьный период родителям стало легче, ведь их ребёнку открылся такой большой и интересный мир образовательного учреждения. В нём тяга Ники к обнаруживанию всяких «интересностей» распространилась, словно вирус, на всех вокруг.

Одноклассники обнаружили, что если прогулять урок всем классом, то сильно не накажут.

Учителя, замеченные в несправедливом отношении к ученикам, регулярно обнаруживали на своих стульях кнопки, пластилин, тушь и суперклей.

Однажды мальчики из параллельного класса, избившие соседа по парте Ники, обнаружили свои плавки на люстре общего холла школы.

Директор и члены комиссии РОНО, проводившие проверку, были слегка удивлены, обнаружив в школьной подсобке химичку в неглиже и трудовика без штанов (накануне Ника незаслуженно получила «неуд» по химии).

Даже педсовет вдруг понял, что, в принципе, практические занятия по физике можно исключить из образовательной программы в одном из классов (да, в том самом, где училась девочка).

Когда разрушительная сила стихийного бедствия под название «Ника» и терпение педагогов достигли предела, родителям пришлось согласиться с доводами директора и пообещать забрать дочь из школы, если за лето её поведение не изменится.

Но в то лето всё изменилось: Ника нашла свою истинную любовь. Это даже не любовь, а настоящая страсть! Горы.

И понеслось: туристические кружки с походами в лес, сплавы по рекам, занятие альпинизмом и даже участие в различных соревнованиях.

Недавно Нике исполнилось 26 лет, а обнаруживать, интересоваться новым и радоваться огромному миру она так и не перестала. Вот и сейчас, находясь в просторном зале аэропорта, она вдруг обнаружила, что её самолёт улетел ещё вчера.

Но уныние не характерно для человека, которого сполна описывает глагол «обнаруживать», поэтому девушка, прыгнув в такси, направилась на железнодорожный вокзал, а купленный на ходу билет с местом номер 22 грел ей душу.

Ботинки.

«Ботинки, одни ботинки перед глазами», - мысленно произнёс лохматый пёс дворовой породы и тяжело вздохнул.

Он сидел на перроне, поджав хвост, и смотрел на голубя. Птица в несвойственной для сизокрылых манере стояла совсем близко и, казалось, внимательно слушала.

«Ботинки разные бывают: новые, пахнущие магазином на соседней улице, и стоптанные от старости, чистые и грязные. И люди такие же, разные. Кто-то пахнет страхом или гневом, а кто-то пирожками и котлетами. Вку-усно» - протянула собака, после чего подняла морду принюхиваясь.

Голубь в ответ повернул голову и теперь взирал на собеседника одним левым глазом.

«А есть такие – фу! От них не пойми чем разит. Иногда и человека-то не видишь, а воняет. Они «это» духами называют, а я их за это вонючками», - выдал лохматый, натурально фыркнув.

«Но знаешь, хуже всего те, кто в бок пинает. Бывает, учуешь котлеты на дамочке, увяжешься за ней, хвостом машешь, бровки домиком строишь. Ну, ты знаешь всю процедуру. А она, плешивая такая, как даст тебе сумкой по хребту! Я однажды еле лапы унёс. Другая — век ей пирожков не видать - орала так, что думал всё, нос и глаза – последние мои инструменты», - горестно изрёк барбос и лёг, положив голову на лапы.

Голубь обошёл собаку и остановился, заинтересованно выпятив на неё уже правый глаз.

«Я ведь в прошлой жизни котом был, - продолжила дворняга. – Как меня хозяйка любила… Вкусностями кормила, пузо гладила, лоток вычищала, а я… Дурной был, врать не буду. Нос воротил от её котлет, да в тапки её ухажёра гадил. Вот и догадился: родился за гаражом, ресторан мой – помойки ближайшие. Ни хозяина, ни дома».

Пёс снова сел и стал чесать за ухом, отчего его шерсть затряслась грязными сосульками.

«Ты, скорее всего, тоже потом котом станешь, - важно заявил он единственному слушателю. - А Шарик с помойки, знаешь, что говорит? Что лучше запаха хозяина нет ничего на свете, даже колбаса не так вкусно пахнет. Чудной он, домашний был. Может, и знает что, только я ещё ни разу аппетитнее колбасы ничего не чуял».

Неожиданно пёс подскочил, спугнув загипнотизированного голубя. Птица, расправив крылья, переместилась поодаль, но наблюдать за лохматым не перестала. Рассказчик же вытянул шею, навострил уши, стал водить носом по сторонам. Сделал шаг к поезду, ещё один, завилял хвостом и, бросив на прощание голубю: «Ты только в тапки не гадь!» - кинулся за одним из спешащих по перрону пассажиров.

Он бежал за невысоким мужчиной в пальто, принюхивался к нему, утыкаясь от неловкости мокрым носом в брючину, и думал: «Чем же пахнет? Не котлеты и не колбаса. Может, консервы? Нет. Косточка из холодца? Не похоже».

Человек, заметив преследование, оглянулся. Взъерошенный комок грязной шести совсем не обрадовал, он нахмурился и замахал руками:

- Кыш, брысь блохастый! Чего ты привязался? Нет у меня ничего!

Но пёс не отставал, шёл следом и периодически тыкался тому мордой в ноги, оставляя мокрые пятна на одежде.

Мужчина был спасён лишь проводницей, внушительное телосложение которой для дворняги стало непреодолимой преградой на входе в вагон.

Но пёс не унывал, отошёл подальше и стал следить. Он многому научился на продуктовом рынке, куда периодически захаживал, в том числе и тому, что главное – это улучить момент. И когда проводницу обступили со всех сторон пассажиры, он ловко проскользнул в вагон и устремился по коридору, выискивая привлекательный аромат человека.

Следы привели его к распахнутой двери одного из купе, где располагались места с 21 по 24.

«Вот ты где!»

Экзотический.

Над входом монументального здания располагался двухметровый циферблат часов. Стрелки неумолимо отсчитывали время, подгоняя опаздывающих пассажиров.

Из такси неподалёку выпорхнула стройная блондинка в розовой куртке со стаканчиком кофе в руке. Пока водитель доставал из багажника увесистый чемодан, девушка восторженно произнесла в камеру телефона:

- Дорогие подписчики, это снова я! У меня для вас сюрприз. Хотя, наверное, вы уже догадались.

Она сделала театральную паузу и глотнула бодрящего напитка.

- Да, да, я отправляюсь в очередное экзотическое место. Но куда, пока вам не скажу. Оставайтесь на связи, приключения гарантирую!

Сунув телефон в карман, блондинка направилась в здание, утягивая прицепом свою поклажу.

Не найдя пандуса рядом с лестницей, нахмурилась, но взяла себя в руки, растянула пухлые губы в ослепительную улыбку и направила её, словно прожектор, в сторону ближайшего мужчины:

- Вы не поможете даме?

Однако тот, буркнув себе под нос, что не видит здесь дам, прошёл мимо и даже не взглянул на заготовленную для него красоту.

Гневно раздув ноздри, девушка крикнула в ответ: «Хам!» - и повернула голову в поисках иного джентльмена. Мимо неё в этот момент спешили к вокзалу женщина 45 лет и худой как палка парнишка.

- Молодой человек, помогите, пожалуйста, - обратилась к нему, распахнув куртку. В этот раз она решила брать более отчётливыми своими преимуществами.

- Это вы?! Вики-экзотика? – воскликнул парень.

- Я… - томным голосом ответила блондинка, поправляя волосы.

- Ему шестнадцать, прикройся, - вмешалась басом женщина.

Парень же бросился к чемодану и, еле оторвав от асфальта, потащил его вверх по лестнице. Он пыхтел, пошатывался, но фонтанировал восторгом.

За оказанную услугу девушка осчастливила юнца воздушным поцелуем и, когда мать потащила того вглубь здания, решила сделать фото с удачного ракурса.

В порыве блогерского вдохновения Вики резко развернулась к лестнице и наткнулась на торопливо поднимающуюся девушку. Картонный стаканчик, не выдержав натиска двух женских тел, выплюнул пластиковую крышку вместе с горячей жидкостью аккурат в лицо опаздывающей пассажирки.

- Ой, экзотичненько получилось, - произнесла блондинка, осторожно отступая.

Реакция пострадавшей последовала незамедлительно и имела такой набор фраз, что Вики сначала нахмурилась, потом в изумлении округлила глаза, а далее заинтересованно внимала, пытаясь запомнить - вдруг пригодится.

- Он ещё и с сиропом?! – гаркнула напоследок пострадавшая, махнула рукой на «белобрысую дуру» и скрылась в здании вокзала.

По пути к своему вагону блондинка, как настоящий профессионал, успела поведать своим подписчикам историю о хамах, чемоданах, и кофе на лице одной нахалки в качестве возмездия Вселенной за несчастную Вики-экзотика.

Пострадавшая же ринулась было в туалет, но тут по громкоговорителю сообщили: её поезд отправляется через 10 минут. Прорычав в воздух что-то не совсем вразумительное, но очень грозное, она направилась к перрону, утирая на ходу липкие капли кофе с карамельным сиропом.

На подходе к своему вагону она едва не споткнулась о грязного пса, который внезапно бросился ей наперерез. Совершив невообразимое па, девушка ушла от столкновения с мохнатой торпедой, но получила по заду своим увесистым рюкзаком.

Заняв очередь за другими припозднившимися пассажирами, осмотрела вещи, себя и пришла к выводу, что больше всего досталось волосам. Сильно напрягала перспектива остаться с карамельной шевелюрой до конца поездки, но как только слова «вагон СВ», «проводник», «аренда» и «душ» встали в один ряд, раздражение как рукой сняло.

Она глубоко вздохнула, улыбнулась и даже успела подумать, что зря столько наговорила несчастной неуклюжей девушке. С кем не бывает? Однако в этот момент сквозь шум вокзала донеслась речь о возмездии Вселенной.

- Боже, только не это, - прошептала девушка, подняв взор кверху.

Она хмуро сверлила затылок впереди стоящего пассажира, пока блондинка распиналась на камеру, заняв за ней очередь в вагон.

Стойко выдержав удивленный взгляд проводницы и последующую за этим усмешку, она шла по узкому коридору с одной лишь мыслью, которую крутила, как мантру: «В разные купе, пожалуйста, в разные купе!»

Но у Вселенной были свои планы, которые она решила сообщить голосом всё той же блондинки:

- Вот это экзотика, - протянула та, оказавшись вместе с пострадавшей напротив купе с местами 22 и 23.

Бинокль.

Каждый, кто хоть раз путешествовал поездом, знает, что сохранение привычной для обыденной жизни приватности — задача в тесном купе невыполнимая. Словно пассажирам на входе выдаются бинокли, которые приближают на расстояние вытянутой руки то, что люди пытаются скрыть, или, на худой конец, не выпячивать на общее обозрение, будь то дырявый носок или храп во сне.

С этим возникает и вторая проблема, характерная для тех, кто хорошо воспитан. Она заключается в умении невозмутимо реагировать на личные, а порой даже интимные, подробности жизни соседей по купе.

Гудок отправления поезда ещё не прозвучал, а испытание биноклем для некоторых пассажиров уже началось.

- Вот это экзотика, - выдохнула блондинка в дверях и обдала высокого мужчину с отличной фигурой настолько плотоядным взглядом, что тот инстинктивно попытался ужаться в размерах.

- Чур, здоровяк мой, - шепнула она рядом стоящей девушке с коричневыми разводами на лице.

Та сначала недоумённо посмотрела на блондинку, потом поймала смущённый взгляд здоровяка и послала ему в ответ улыбку сочувствия.

- Ой, а кто у нас тут, хорошенький такой? – пропищала блондинка, проходя в купе.

Из-под стола послышалось фырканье.

«Изыди, вонючка!» - беззвучно проворчал пёс, отодвигаясь подальше.

- Он не наш, - протараторил второй мужчина. – Наверное, из соседнего купе.

- Угу. И шёл он сюда через Альпы, - буркнула задержавшаяся в проходе девушка.

Здоровяк усмехнулся, согласно кивнув, но тут же был окружён приторным вниманием блондинки, которая села рядом с ним.

- Я Вики, - протянула она руку, увенчанную длиннющими ногтями цвета фуксии.

- Леша, - представился он и, быстро пожав девичьи пальцы, отодвинулся ближе к окну.

Другого мужчину, на вид которому было около пятидесяти, звали Владимиром Степановичем, девушка в дверях обозначилась как Ника.

- Мы прям как Чип и Дейл, - пискнула блондинка, отчего Ника закатила глаза и тяжело вздохнула.

Далее последовали запутанные «пятнашки» с передвижениями тел, чемоданов и рюкзаков. Когда все расселись по местам, поезд уже набирал ход.

Алексей сидел у окна и смотрел на пробегающий мимо пейзаж. Ника, устроившись напротив, тоже следила за последними городскими постройками. Движущаяся картинка стимулировала работу мозга.

Думали они примерно об одном: о широкой душе Владимира Степановича, которая, по их мнению, не позволила тому пройти мимо бездомного пса. Оба также посчитали, что силой характера новоиспечённый хозяин не отличался и трусил перед необходимостью отстаивания своих прав на животное. Одним словом, они решили, что псу и хозяину надо помочь.

Владимир Степанович расположился у двери. Он заботливо обнимал чёрный футляр с музыкальным инструментом, витал в собственных думах и даже не подозревал, что ему необходима помощь.

- Ой, а что это у вас? – спросила Вики, для которой тишина была невыносимой.

- Скрипка, - ответил он, кинув беспокойный взгляд под стол, где всё ещё сидела дворняга.

- Как здорово! – воскликнула блондинка и захлопала в ладоши. – А сыграйте нам? Что-нибудь из «Ласкового мая», например. Сейчас они опять так популярны.

Владимир Степанович моргнул, потом и вовсе прикрыл один глаз в попытке справиться с нервным тиком, откашлялся, собираясь с силами что-то ответить, но тут в дверях появилась проводница:

- Готовим документы!

В этот момент, не сговариваясь, Алексей и Ника резко вытянули ноги в попытке скрыть безбилетника. Столкнувшись в едином порыве коленями, они посмотрели друг на друга и без слов приняли уже общее решение.

К моменту возвращения хозяйки вагона, пространство под столом, было прикрыто краем Никиной куртки, которую та с усердием очищала влажными салфетками, а Алексей не менее усердно ей в этом помогал.

Проверка документов прошла в напряжённом молчании и под понимающим взглядом проводницы, которая перед уходом сама предложила Ники ключ от душевой кабины за небольшую плату.

Вот так, благодаря скоординированным действиям двух малознакомых людей беспородный пёс отправился в настоящее путешествие.

И, конечно же, этой ночью от «биноклей» пассажиров не скрылись некоторые особенности соседей: звучный храп блондинки, тревожный сон Владимира Степановича, многочисленные звонки здоровяку, которые тот сбрасывал, и внезапно проявившиеся после душа кудряшки на голове повеселевшей Ники.

Путешествие.

Путешествия, как и люди, имеют разные направления, цели, характер и послевкусие.

Стоит спросить мечтателя, и он поведает о ветре свободы, ласковом солнце, освобождающей силе моря и бескрайней энергии, что даруют ему новые места. Неугомонные экстраверты поделятся историями о людях, с которыми познакомились, о захватывающем сафари и жарких ночах в объятиях клубной музыки и неона. Мама двоих детей детально расскажет, где вкусно, сытно и недорого на отдыхе можно накормить семью, поделится расписанием аквапарка и впечатлением об анимации в отеле, а, возможно, даже даст контакт врача и адрес аптеки.

Однако если задать вопрос той же проводнице или, к примеру, официанту, приехавшему на курорт подзаработать, то велик риск узреть совсем иную картину, не менее живописную, но сильно отличную от предыдущих.

Но, что ни говори, а спонтанные поездки – самые запоминающиеся. Иногда даже бывает так, что обычная рабочая командировка перерастает в захватывающее путешествие, которое своим ярким духом может повернуть ветку жизни путешественника совсем в иную сторону…

Итак, в одно осеннее утро по бескрайним просторам мчался поезд. Дети уже бегали по проходу вагона, некоторые пассажиры с полотенцами на плечах, сжимая в руках зубные щётки и тюбики с пастой, ожидали своей очереди в туалет, когда из одного купе донёсся эмоциональный разговор.

- Я к нему не имею никакого отношения, - раздражённо произнёс мужчина.

- Не кричите, а то услышат. Алексей сказал, что, когда он зашёл в купе, вы были уже вдвоём. Вы же не отрицаете? - ответили ему женским голосом.

- Не отрицаю, но это ровным счётом ничего не меняет. Я его не звал. Он сам пришёл. И что вы прицепились ко мне со своим…

- Ш-ш! – перебил его женский голос. – Во-первых, не с моим, а с вашим, а во-вторых…

Но тот уже мужчина не выдержал и закричал:

- Он не мой! Сколько можно повторять?!

- Ну как же не ваш? – вмешался другой, более писклявый женский голос. – Посмотрите, как вы с ним похожи.

- Кто?! Я и этот плешивый?! – взвизгнул мужчина. - Ну, знаете ли! Немедленно прекратите эти ваши неуместные намёки! Я такого не потерплю!

Дверь с грохотом отодвинулась, и из купе выскочил мужчина с выпученными глазами и красными пятнами на лице. Заметавшись по коридору, он бросился в сторону тамбура, где едва не повалился навзничь, споткнувшись о порог.

Вслед за ним из купе высунулась блондинистая голова девушки яркой внешности, которая, проследив за уходом мужчины, тут же нырнула обратно.

- Пса однозначно ему надо сбагрить, иначе нас всех высадят, – твёрдо заявила она двум другим пассажирам.

Крупный мужчина и девушка, чья голова была увенчана каштановыми кудряшками, сидели напротив друг друга, пристально вглядываясь в глаза, пока не разразились хохотом.

- Чё вы ржёте? – проканючила блондинка.

- Вот лопухнулись, - отсмеявшись, произнёс мужчина.

- А я думаю, что всё не так уж и плохо. Да, дружок? - обратилась к собаке кудряшка. – У нас есть целых два дня, чтобы убедить Владимира Степановича во взаимной любви и привязанности.

Она потрепала грязного пса за ухом, а тот в ответ завилял хвостом.

Владимир Степанович нашёлся в вагоне-ресторане. Несмотря на то что часы за его спиной показывали половину десятого утра, перед ним на столике уже стоял бокал с коньяком.

- Не надо на меня так смотреть! – заявил он соседям по купе, оккупировавшим его стол. – И так нервы ни к чёрту, вы ещё с этой дворнягой.

- А мы и не осуждаем, - заявила блондинка и заказала себе шампанского.

Когда все определились с блюдами на завтрак, разговор продолжился.

- Ну не могу я его взять. Я в принципе с собаками не дружу. Сейчас же вообще по работе еду, - с напором произнёс он и, указав рукой куда-то вверх, добавил: - В горы.

- Кстати, действительно, кто куда едет? – спросила блондинка. – Вы сольётесь на следующей станции, а мне что с этой вонючкой делать? У меня съёмка.

- Вики, вы ещё недавно заявляли о нашем с ним сходстве, - с укором произнёс Владимир Степанович. На упрёк та лишь отмахнулась.

- Я до конечной с вами, - ответила вторая девушка. – Тоже, можно сказать, по работе.

- А вы, Алексей? – поинтересовалась она у четвёртого за столом.

- И я в горы, только не по работе. Просто хочу.

Вот так, незаметно, один беспородный пёс, волею случая оказавшийся в поезде, стал общей проблемой (или задачей) для четверых незнакомых людей, у которых изначально были совсем иные планы.

Паспорт.

- Они мне сразу как-то не понравились, - заявила крупная дама в форме проводницы и глотнула крепкого чая.

- Чем не понравились-то? - спросила коллега из соседнего купе, демонстрируя живой интерес к недавнему происшествию.

Под мерный стук колёс большая часть пассажиров уже уснула, за окном чернела ночь, а в служебном купе горел ночник, освещая немудрёную трапезу женщин — бутерброды с колбасой и сыром, да плитку шоколада.

- Ты знаешь, первым сел интеллигент этот. Ну мужичок и мужичок, пришибленный, конечно, но с кем не бывает? Вторым был тот, помоложе. Ой, Натах, ты б его видела! Богатырь… - протянула женщина. Она расправила плечи и, разведя руки в стороны, обозначила габариты пассажира.

- Будь я на десяток лет моложе, ох… - рассмеялась она по-девичьи звонким смехом.

Закинув в рот плитку шоколада, женщина продолжила:

- А потом нарисовалась деваха с видом «я провалилась в канализацию». Не спрашивай, не знаю, чё с ней. Как представила, что такая «красота» на бельё ляжет, содрогнулась и ключ от душа ей сунула.

Обе женщины скривились: одна от воспоминаний, другая – от живости собственного воображения.

- Последней краля подвалила, вся из себя. Я ведь, когда в их купе документы проверять зашла, чуть сразу и не вышла. Шмон – жуть! Даже работяги с вахты людьми пахнут, а тут словно на помойке флакон духов разбили. Я ж сначала на канализационную грешила, но нет, помылась– на человека стала похожа, а вонь всё равно по вагону ползёт. Потом подумала, что духи у фифы странные. Не поймёшь ведь расфуфырок этих. А оно вон чё оказалось… Не видать мне премии теперь, - тяжело вздохнула женщина и посмотрела в темень за окном.

- Да не переживай ты, - попыталась приободрить её коллега. – Чего только не было, и всё мимо. Где они сейчас?

- Блондинка та сразу заявила, что не при делах, а остальные у начальника поезда, разбираются, - ответила проводница и махнула рукой то ли на руководство, то ли на премию.

- Ты лучше скажи, как выяснилось? Ведь больше суток уже в пути.

- Ой, вообще… Не зря говорят, перекись мозги разжижает, - поведала женщина и усмехнулась. - Расфуфырка эта решила отдушки псу добавить, парфюмом пшикнула. Животина, конечно, тяпнула в ответ, видимо, в качестве благодарности за ароматизацию.

Проводница бросила взгляд в тёмный угол, где, свернувшись в клубок, лежала мохнатая собака. Она протянула кусок колбасы, который тут же с чавканьем был съеден.

- В купе такой грохот стоял, крики, лай. Я было подумала, с рельсов сошли. Но нет, просто блондинка в истерике по вагону бегает, да псина, ошалевшая, мечется из угла в угол. Ты бы видела, как он чихал! Еле успокоился. Тут-то ясно и стало, кто без паспорта и билета едет, - поведала женщина, а помолчав, добавила: – Пса жалко даже. Вот попал!

Представив всю картину, коллега рассмеялась и уверенно изрекла:

- Вот увидишь, мы ещё этот анекдот на корпоративах рассказывать будем.

Гулять.

Любой врач скажет: гулять полезно для здоровья, а что делать с этой рекомендацией, решать, конечно, вам.

В самое тёмное время перед рассветом по пустому перрону бежал лохматый пёс. Через один горящие фонари освещали скудное вокзальное обустройство: покосившуюся лавку, дырявую от старости урну и невысокий деревянный забор, сдерживающий рост густого кустарника.

«Гулять, гулять, гулять!» - повторял он в такт своему бегу.

Приблизившись к растительности, пёс задрал ногу и под мерное журчание беззвучно произнёс: «Хо-ро-шо!» После он отбежал чуть дальше, укладывая в голове новый опыт полутора дней.

Спонтанное путешествие на поезде принесло ему несколько новых открытий. Во-первых, теперь он знает, каков на вкус тяжёлый аромат духов некоторых людей: ещё хуже, чем запах. Во-вторых, запомнит на всю свою собачью жизнь, что значит спать в тепле, под крышей. А в-третьих, он понял: поиски еды не такая уж сложная задача по сравнению с невозможностью справить нужду, когда ему хочется.

За время путешествия он смог выбраться на улицу лишь три раза. Все вылазки сопровождались непонятными для него волнением и суетой людей, которые его окружали. Сначала они начинали тревожный разговор между собой, даже спорили о чём-то, а после один из них отправлялся в конец вагона, где вступал в контакт с другим человеком, большой женщиной. Для пса это означало, что путь к выходу свободен. Точно в таком же волнении они вместе возвращались в вагон, но пёс смирился с поведением окружающих и даже привязался к ним. Сейчас, сделав свои дела, он посмотрел на других участников экспедиции, и мысли убежать, даже не возникло.

А тем временем три уставших человека стояли на перроне рядом со своим багажом и молча провожали взглядом уходящий поезд.

- Меня впервые в жизни высадили, - произнесла Ника и хихикнула. – Интересный опыт.

- Хоть убей, не понимаю, как я здесь оказался?! – воскликнул Владимир Степанович. В его интонации сквозили нотки отчаянья.

- Примерно такой же вопрос я задал себе два дня назад, - спокойно ответил ему Алексей.

- И что вы после этого сделали? – поинтересовался первый.

- Я? Да вот, стою здесь с вами.

- О, господи боже мой! – взвыл Владимир Степанович и отошёл к лавке, на которую тут же рухнул.

- А я даже рад, что нас высадили, - продолжил Алексей усмехнувшись. – Ещё один выход на прогулку с псом, и меня бы утащили в недра служебного купе в качестве раба. Отвлекать без последствий такую даму, как наша проводница, становилось с каждым разом всё сложнее.

Ника рассмеялась и, присоединившись к Владимиру Степановичу, с улыбкой произнесла:

- Это ваше большое сердце вас сюда привело. Вы только посмотрите на него, ну разве не лапа?

Она указала на подбежавшего пса, а тот, уловив комплимент, завилял хвостом и уткнулся носом в брюки мужчины.

- Кыш, бродяга! Опять ты за своё! – возмутился он очередному беспардонному акту любопытства животного.

- Вы ему уже кличку придумали, - не сдавалась Ника и оптимистично добавила: - Хорошо, что штраф за собаку без билета не пришлось платить.

- Да я бы лучше заплатил, но доехал до конца. Посмотрите, где мы оказались, - продолжал сокрушаться Владимир Степанович. – Здесь даже вокзала нет.

Действительно, вид станции вполне ярко описывал их незавидное положение и сообщал о грядущих затруднениях с поиском иных средств передвижения. Совсем скоро, с рассветом, был найден единственный человек, который поделился сведениями об их местонахождении.

Угрюмый мужчина, источая стойкий запах спирта, поведал, что накануне вся деревня гуляла на юбилее некого Иваныча, и найти кого-либо из местных, кто сохранил способность сесть за руль, не представляется никакой возможности. Он указал гостям дорогу, ведущую через лес в соседний посёлок, где, по его словам, можно найти даже такси. Напоследок он прохрипел:

- Там десять километров всего, доберётесь. Только Хозяина не тревожьте, он нынче больно любопытный.

На последних словах информатора Алексей с Никой тревожно переглянулись. Владимира Степановича, человека музыкальной среды, больше волновал километраж предстоящего марш-броска, а пёс просто был рад размять ноги.

«Гулять, гулять, гулять!» - бежал он впереди троицы, а его хвост задорно торчал антенной.

Солнце.

На туристической базе, приютившейся среди сосен у подножия горы, царило оживление. Сборы сразу нескольких групп проходили под аккомпанемент русского рока, который распространяла чья-то портативная колонка.

Новички старательно укладывали снаряжение по рюкзакам. Под чутким руководством инструкторов их попытки продолжались ровно до тех пор, пока вещи не переставали сопротивляться и торчать углами сквозь водоотталкивающую ткань заплечников.

В отдалении под ярким осенним солнцем сушились спальные мешки и палатки тех, кто уже прошёл свой маршрут и сейчас наслаждался отдыхом за кружкой чая. Велись разговоры, то тут, то там слышался смех.

Из главного корпуса, вокруг которого располагались деревянные домики для временного размещения туристов, быстрой походкой вышел невысокий мужчина и закричал:

- Саня!

- Здесь я, - ответили ему басом.

Бородатый инструктор появился из-за угла деревянного дома с дымящейся кружкой в руке и вопросительно поднял бровь.

- Возьми группу Ники, а? Еле дозвонился до неё. Говорит, опаздывает ещё на день.

- Случилось что?

- Да какая-то там история с собакой. Приедет, расскажет. А люди уже второй день ждут. Бродят из угла в угол. Боюсь, знакомится друг с другом начнут, - поделился мужчина, щёлкнув себя под подбородком. – Сам знаешь, с бодуна далеко не уйдёшь.

- Сколько их? Новички? – спросил Саня.

- Восемь человек, трое с нуля. Только ты погоди немного, там ещё один подъезжает. Вернее, одна.

Нахмурившись, инструктор прожёг собеседника взглядом и медленно, почти с угрозой, произнёс:

- Михалыч, чё-то ты темнишь. Кого ждём?

- Да ладно тебе, сам рад будешь. Такое «солнце» к нам спешит, - протянул тот в ответ и расплылся в наиглупейшей на вид улыбке. – Ослепнуть можно!

Михалыч достал из кармана телефон и продемонстрировал вид «солнца» во всей красе. С экрана на Саню взирала гламурного вида дива: блондинистые волосы волной, огромные бирюзовые глаза, обрамленные веером чёрных ресниц, пухлые до неприличия губы, растянутые в порочную улыбку. А ниже шла надпись: «С вами снова Вики-экзотика!»

Саня сглотнул, стиснул зубы, потом и кулаки, а когда его правый глаз дёрнулся в нервном тике, он глубоко вздохнул и медленно произнёс:

- В прошлый раз, помнится, ты мне «звёздочку» подсунул. Напомнить, что та звездюлина натворила?

- Молоденькая, без опыта совсем, чего ты ожидал? – парировал Михалыч, разведя руки в стороны. Но глаза, забегавшие то вправо, то влево, выдавали его уязвимое положение в беседе.

- Ожидал?! – рыкнул Саня, выпучив глаза. – Ну, к примеру, что в первый же день она не сожжёт свою палатку, а на второй не утопит в реке рюкзак… - загибал он пальцы в такт воспоминаниям и угрожающе надвигался на координатора базы. – А помнишь ту «собачку», которую она тушёнкой втихаря весь поход подкармливала? Видимо, до того вкусно было, что "пёсик" за нами на базу припёрся.

- Ну каково, а? Спутать собаку с медведем?! – зарычал Саня, привлекая внимание окружающих.

Примирительно подняв руки, Михалыч сделал шаг назад.

Да, того косолапого они до конца сезона пытались отвадить. Тогда поток желающих выйти на маршрут почти иссяк, а финансовые дыры им пришлось латать весь следующий сезон.

- Ну уж нет! Мне таких небесных тел больше не надо. Разбирайся сам, - отрезал Саня и, расплёскивая горячую жидкость из кружки, быстрым шагом направился к скучающей от безделья группе туристов.

- Через полчаса выходим! – рявкнул он так, что с ближайшей сосны вспорхнула небольшая стайка мелких птиц.

Кочевой.

Трое, не считая собаки, двигались небольшим караваном где-то в лесной глуши. Скорость марш-броска в десять километров была прогулочная: участники подстраивались под темп передвижения самого старшего из них – Владимира Степановича. Мужчина хоть и шёл без остановок, однако по тяжёлому дыханию было ясно: такая нагрузка ему непривычна.

Сначала Ника по профессиональной привычке прислушивалась к чужим вдохам и выдохам, но, определив, что явных хрипов и скачков нет, решила отвлечься разговором.

- Лёша, судя по вашей снаряге, вы кочевник со стажем, - произнесла она, посмотрев на ещё одного участника незапланированного похода.

Алексея, высокого и мощного, прогулочный шаг отягощал. Он тоже периодически тяжело вздыхал, но не от усталости, а больше от скуки.

- Да, - подтвердил он догадку. – Я раньше увлекался спортивным туризмом, а потом забросил. Но вы, наверное, меня поймёте: с этим невозможно завязать, - улыбнулся он.

Дальнейший разговор о походах, вершинах, экипировке и забавных случаях съел примерно половину пути, раскрасив настроение участников и обогатив знаниями Владимира Степановича. Более того, выяснилось, что все трое направлялись в одну и ту же турбазу, где Нику, как инструктора, ждала группа туристов, а Алексея и Владимира Степановича — их маршрут (первый планировал стартовать в одиночку, второй – под руководством профессионала).

- Владимир Степанович, вы же говорили, что по работе едете, - не постеснявшись указать мужчине на противоречие показаний, Ника кивнула на футляр со скрипкой в его руке.

- А я по работе. Там такая дурацкая история, - попытался отмахнуться он.

- Ой, я очень люблю дурацкие истории, - протянула девушка в предвкушении.

Но неожиданно тот остановился и, указав рукой в лесные заросли, спросил:

- А кто это там шуршит? Белка?

Сперва Ника подумала, что белка - не лучший способ отвлечь её от истории, но тут в глаза бросилась реакция собаки.

Пёс, до этого беззаботно изучающий окрестности, сейчас встал как вкопанный. Его шерсть на загривке поднялась дыбом, хвост устремился к земле, а из недр собачьей сути послышалось грозное рычание.

- Таких больших белок я пока не встречал, - тихо произнёс Алексей и медленно стал стягивать с плеч лямки рюкзака.

- А кто же? – ещё вполне беспечно спросил мужчина.

Отвечать не пришлось. Впереди, примерно на расстоянии пятнадцати метров, из гущи кустарника на дорогу вышел огромный медведь. Его тёмно-коричневая шерсть колыхалась при каждом движении, создавая дополнительный эффект нереальной мощи животного.

- Ааааааааа, - тихо выдал тональность фа минор Владимир Степанович, вжимая голову в плечи.

Ника аккуратно вытащила из кармана телефон и стала в нём что-то искать.

- Ника, вы сдурели? – пискнул музыкант и на полусогнутых сделал шаг назад. – Не надо его фотографировать.

- Стойте на месте. Без резких движений, - прошептала она, но взгляда от экрана не оторвала.

Медведь наблюдал за гостями и принюхивался. Он вел огромным носом по воздуху и поворачивал голову то вправо, то влево, пытаясь охватить всю палитру запахов чужаков. В итоге решив, что этого недостаточно для знакомства, хозяин леса пошел на сближение.

- Мама, - тихо пропел музыкант.

Алексей, подняв рюкзак над головой, сделал резкий выпад навстречу косолапому и басом закричал. Однако тем самым он больше напугал Владимира Степановича, чем животное. Медведь ответил рыком и прыжком, изрядно сократившим расстояние. Мужчина продолжал попытки отогнать зверюгу, но тот, чувствуя превосходство, отступать не желал. Пёс тщетно метался между ними, заливаясь лаем.

Когда расстояние сократилось до ужасающего, из недр Никиного рюкзака донеслось: «Питание подключенО. Блютус подключенО. Максимальный уровень».

- Давай, - крикнула она.

Алексей, не мешкая, сделал очередной выпад в сторону медведя, загораживая собой Нику, а следом раздался оглушающий грохот залпа пушки.

Медведь испуганно вздрогнул и под треск веток ринулся в чащу.

Пару мгновений Леша так и стоял с рюкзаком в руках, словно прислушиваясь. Выплеск адреналина сопровождался его учащённым дыханием и лёгким тремором в руках.

- Надо уходить, - решительно заявил он оглядываясь.

Первым делом посмотрел на девушку, пытаясь определить её состояние. Именно поэтому не сразу заметил, как Владимир Степанович, размахивая футляром скрипки, прытко улепётывает в обратную сторону.

Музыканта удалось остановить не сразу. Уговоры продолжить путь заняли ещё какое-то время, но оставшееся расстояние до посёлка они преодолели со скоростью света.

Закуски.

- Зинаида Викторовна, ну сколько можно повторять?! – воскликнул невысокий мужчина. – Нельзя хамить клиентам.

Он сидел за массивным деревянным столом и, упираясь локтями в столешницу, нервно взлохмачивал собственную шевелюру.

- Михалыч, что ты ко мне прицепился? – фыркнула женщина в белом фартуке, накинутом прямо поверх куртки. – У нас не ресторан. Сегодня гречка с тушёнкой в меню, французские круассаны я тебе не рожу. Что было, то и предложили.

- Нет, Зинаида, ты ей грузинское блюдо «жричёдали» предложила. Думаешь, смешно? - тихо, словно в бессилии, спросил Михалыч.

- Да она сама просила «что-нибудь из фирменного». Ну мы и… - усмехнулась женщина, разведя руками.

Не выдержав силы беспечности ответа, Михалыч вскочил из-за стола и нервно прошёлся по комнате, предназначенной для проведения планёрок и организационных сборов работников базы спортивного туризма. Это был своеобразный, затерянный в лесах, офис, где составлялись планы на сезон, обсуждались составы групп и маршруты, поддерживалась связь с внешним миром и с инструкторами в походе.

- Она блогер. У неё подписчиков, как три посёлка городского типа. Ты понимаешь, скольких она настроит против нас? Не дай бог, ещё проверка какая-нибудь нагрянет. Головой-то думай! – перешёл на повышенный тон мужчина и постучал кулаком по собственному лбу для большей убедительности.

- Да не переживай ты. Удовлетворилась она своими «овощами на гриле», - произнесла женщина, манерно подняв руки к лицу и изображая клиентку.

Михалыч врос в пол и, пронзительно посмотрев на Зинаиду, медленно произнёс:

- Только не говори, что вы ей капусту на мангал выложили.

- Да нет, - отмахнулась та. – Сошлись на картошке по-деревенски, в мундире то бишь.

- Уверена? – с угрозой в голосе уточнил Михалыч.

- Да, точно, точно. Сидит вон на улице, - успокоила Зина.

Михалыч посмотрел в окно: под ярким солнцем за длинным столом восседала блондинка с кукольной внешностью и с явным аппетитом уплетала свой незамысловатый обед.

«Ладно хоть на дольки порезать догадались», - подумал мужчина, но расслабиться до конца не успел.

- А это что такое? – указал он на трудно диагностируемое по виду второе блюдо перед девушкой.

- А это… - замялась женщина. – Десерт, Баноффи.

- Ба… что? – пролепетал Михалыч и скривился, словно уксуса хлебнул. То ли название десерта для него не слишком аппетитно звучало, то ли такая гримаса иллюстрировала напряжённую работу мозга.

- Ба-но-ффи, - деловито повторила Зина. – Там бананы нужны, взбитые сливки, песочное тесто… Ай, не забивай голову. Всё равно кроме сгущёнки и вчерашней булки у нас ничего нет. Олег застрял с провизией где-то.

- И вы ей сгущёнку на булку навалили, – догадался мужчина.

- А куда деваться? – пожала плечами Зина. – Мы же не звери, желание клиента – закон! Там, между прочим, ещё сухофрукты и варенье. Одним словом, чем смогли…

- Ой, иди уже, Зина, - выдал Михалыч, тяжело опускаясь в кресло.

Открыв было дверь, женщина обернулась и изрекла:

- Если честно, Михалыч, не знаю, кто такую на маршруте выдержит. Как бы она не натворила дел.

- Ника подъезжает, её клиент.

- Ну, ежели Ника, то у фифы есть шанс, - хихикнула Зинаида.

- Какой?

- С похода человеком вернуться.

Удалённый.

- Ника!

- Лёша!

Приветственные возгласы прозвучали слаженным дуэтом ровно в тот момент, когда из внедорожника вышли двое мужчин и девушка в сопровождении лохматого пса.

Время было позднее, но гости и работники туристической базы ещё не успели отойти ко сну. Ночной холод почти всех загнал в уютные домики, лишь некоторые прогуливались, наслаждаясь ярким ночным небом.

- Боже, - тихо произнёс Алексей и беспомощно оглянулся на своих спутников.

- Как хорошо, что я не Лёша, - прошептала Ника.

Второй мужчина улыбнулся в ответ и поднял руки, безмолвно сообщая, что он солидарен с дамой.

Жёлтый свет уличного фонаря выцепил встречающих - невысокого мужчину и блондинку, которые с разных сторон спешили к автомобилю.

- Михалыч, как я рада тебя видеть! – сказала Ника и, подхватив под локоть, потащила подошедшего мужчину в сторону главного корпуса.

Блондинка же, достигнув цели, с воплем «Ииии!» повисла на шее Алексея.

- Эээ… Вики, - опешил он, пытаясь освободиться от крепкого девичьего захвата.

- Добрый вечер, Вики, - поздоровался второй мужчина.

Он кинул на «жертву» приветственных объятий сочувствующую улыбку и, подхватив футляр со скрипкой и небольшой саквояж, поспешил скрыться от греха подальше.

«Предатели!» - мысленно взвыл Алексей вслед компаньону, пытаясь освободиться от удушливого внимания блондинки.

А тем временем в главном корпусе Ника наливала кофе в исполинских размеров кружку и выслушивала тираду Михалыча о том, какая она безответственная. Когда тот выдохся, она спросила:

- Ну и кого мне завтра вести?

- В качестве наказания поведёшь двух, особых, - сообщил Михалыч, отбирая кофе. – Первый, считай вип-клиент. Светило современного музыкального мира. Какой-то композитор из Москвы. Его тур оплачен, ты не представляешь кем!

Михалыч назвал фамилию известного режиссёра, услышав которую Ника присвистнула.

- Вот, - со значением протянул мужчина. – Задача такая: вывести светило из депрессии, вдохнуть в него жизнь. На выходе мы должны выдать воодушевлённого и вдохновлённого на сотворение шедевров маэстро. Если точнее, то он главный по музыке в новом фильме, съёмки уже идут.

- Ну, нашёл Эвтерпу! - запротестовала Ника. - Не умею я воодушевлять.

- Ника, там такой бонус к основной оплате! Мы на него всё снаряжение обновим к следующему сезону, - попытался убедить Михалыч.

Однако увидев, как Ника закатывает глаза, отрезал:

- Вопрос решён, завтра на маршрут!

- А его, случайно, не Владимиром Степановичем зовут? – спросила девушка и, прищурившись, посмотрела в окно.

В свете фонаря, за длинным деревянным столом в одиночестве сидел музыкант. Поглаживая футляр со скрипкой, он задумчиво смотрел вверх. Ники на секунду показалось, что бескрайний небосвод, усеянный яркими звёздами, наблюдал за ним в ответ.

- А ты откуда знаешь? – удивился Михалыч.

- Мы с ним приехали, - пояснила девушка, оборачиваясь к координатору. – Ладно, берусь.

- А второй-то кто? – спросила она и, чувствуя очередной подвох, с подозрением покосилась на Михалыча.

- Это тебе в наказание, - сразу предупредил тот, подняв к верху указательный палец. – Известный блогер, Вики-экзотика.

- О нет! – воскликнула девушка. - Это исключено. Хоть режь, Михалыч.

- О да. Ты опоздала на несколько дней. Твоя группа без присмотра чуть в разнос не ушла. Пришлось Саню просить, хотя у него выходные. Считай, что это штрафной клиент, Ника.

Михалыч вбивал доводы, словно гвозди, в совесть девушки. Та, не выдержав грозного взгляда, снова отвернулась к окну, где разворачивалась комичная сценка.

Вокруг Алексея, цепляясь за его куртку, бегала блондинка, а за ней со звонким лаем гонялся пёс, периодически цепляя ту за розовую штанину. Мужчина пытался остановить блогершу и одновременно успокоить пса, но у него ничего не получалось.

Ника в голос рассмеялась и подумала, что, возможно, этот поход будет весьма занимательным. Однако, когда блондинка нырнула в раскрытую куртку Лёши, а тот рефлекторно обнял её одной рукой, на Нику обрушилось неведомое до сего дня чувство горечи, смешанное с желанием придушить "белобрысую" за окном.

Она резко обернулась к координатору и, скрипнув зубами, прошипела:

- Берусь. Только есть одно условие: это будет удалённый маршрут.

От её взгляда, в котором Тор разминался со своим Мьёльниром, Михалыч даже отшатнулся, но, взяв себя в руки, он расправил плечи и дипломатично произнёс:

- Вот и отлично.

Горизонт.

Небольшой отряд, состоящий из четырёх человек, медленно, но неуклонно двигался вперёд. Шли они уже второй час, и последние пятнадцать минут - в почти радостном молчании.

Несмотря на то что маршрут и план похода были согласованы по всем правилам ещё накануне вечером, с туристической базы группа стартовала со значительным опозданием.

Дело в том, что их проводника — Нику, отвечающую не только за сам переход, но и за предшествующие ему оформление документов, инструктаж и контроль за правильной укладкой снаряжения, утром ждал сюрприз.

Оказалось, что двое из участников-новичков не обладали даже малейшим представлением о походной одежде, не говоря уже об остальной необходимой утвари. И если у одного из них, Владимира Степановича, хватило жизненного опыта захватить с собой трекинговые ботинки, то у второй – молодой яркой блондинки по имени Вики – не было даже их.

Поэтому первым делом был «вскрыт» и проинспектирован пункт проката снаряжения на предмет наличия свободных палаток, спальников, ковриков и женских походных ботинок неожиданного 43 размера.

Из недр небольшого склада было выужено всё необходимое, включая искомую обувь, которая тут же была предложена Вики с подробным описанием последствий отказа. Ожидаемо блондинка выразила бурный протест против изменения своего внешнего облика. Резко отозвавшись об одежде Ники, она отправилась в поход в розовом спортивном костюме, такого же цвета куртке и в кроссовках со стразами.

Ника же имела достаточный опыт в туризме, чтобы осознавать всю глубину последствий такого выбора. Однако привычкой носить «белое пальто» она не страдала и при этом имела ряд причин для того, чтобы с лёгкостью согласиться с мнением спесивой дивы, не забыв злорадно ухмыльнуться про себя.

И всё же перед самым выходом Ника кинула в свой рюкзак дополнительную пару махровых носков и пачку лейкопластырей из собственных запасов, на всякий случай.

Первые полтора часа прошли под мозговышибательное чириканье недоразумения в розовом.

Сначала Вики фотографировала всё, что попадалось ей под руку, и пару раз даже кувыркнулась назад в стиле черепахи из-за перевесившего рюкзака.

Далее, заметив, что ждать её никто не собирается, она перешла в режим возмущения. Когда сотрясение воздуха капризами ей надоело, она сменила тактику и пошла в наступление. А наступала блондинка всей своей женской харизмой на четвёртого участника похода – Алексея.

Алексей, самый физически развитый в их четвёрке, женскому напору был не рад, поскольку шёл с огромной поклажей, стараясь экономить силы. Блондинка же то и дело цеплялась за него, сбивала с ритма и больше раздражала, чем влекла. Тем не менее мужчина не спешил ставить на место назойливую барышню, что, в свою очередь, весьма негативно сказывалось на настроении Ники.

Так они и шли ещё какое-то время, катая раздражение внутри своеобразного треугольника. Лишь Владимир Степанович был занят другим: под мерное глубокое дыхание он шагал вперёд и изредка, в задумчивости, поглядывал на пса, бегущего рядом.

По мере наматывания километров, речи блондинки слышались все реже, а вскоре и совсем утихли, выпустив на первый план музыку леса.

Когда заросли расступились, открыв вид на холмистую равнину, а Ника допустила мысль, что они хорошо идут, сзади послышалось завывание.

- Я больше не могу… - протянула блондинка и бухнулась прямо на тропе.

Вид при этом она имела настолько несчастный, что остальным стало очевидно: мотивировать в этот раз придётся с подбором гораздо более убедительных фраз.

Помявшись на месте, Ника нахмурилась, потом выдохнула и подошла к страдающей девице.

- Видишь линию горизонта? – спросила она, указав вдаль.

Впереди поднимался небольшой холм, потому до «края земли» визуально было рукой подать.

- Угу, - печально протянула Вики.

- Вот нам надо дойти до него и всё, привал, - не моргнув и глазом, сообщила Ника.

Мужчины недоумённо переглянулись.

- Точно? – плаксиво спросила блондинка.

- Точно, - уверенно заявила Ника.

Владимир Степанович отвернулся и мелко затрясся в попытке задавить смех, а Алексей свой успел закамуфлировать под кашель, прикрывшись кулаком.

В итоге до линии горизонта они шли ещё два часа.

Бродить.

Солнце давно скрылось за горизонтом, уступив место на небосводе россыпи звёзд и половинке Луны. В безлюдном лесу, меж сосен-великанов и двух палаток танцевал огнём костёр, отбрасывая вокруг тёплые блики.

Небольшая компания из четырёх человек уже расправилась с ужином и сидела на брёвнах в ожидании согревающего чая.

Блондинка усталым взглядом гипнотизировала котелок ровно пять минут. Сил дожидаться, пока тот нагреет пузо, у неё не осталось, потому, еле поднимая ноги, девушка поплелась к палатке.

- Не буду я ваш чай, - пробурчала она, ныряя в нутро переносных апартаментов. – Вот если бы шампанское…

Скинув кроссовки, она облачилась «гусеницей» и тут же уснула.

Остальные путники (двое мужчин и девушка) время в ожидании вкуснейшего на свете напитка, коим становится обычный чай после долгого перехода, коротали за разговором.

- И как давно вы начали… бродить, Ника? – обратился к девушке худощавый мужчина.

Ника улыбнулась и задумчиво посмотрела на небо, выуживая из памяти даты своей жизни.

- Наверное, это случилось после восьмого класса, - проговорила она, кивая себе в подтверждении истинности воспоминаний. – Но я категорически не согласна с формулировкой «бродить», Владимир Степанович. Бродит вино и заплутавший в лесу, а я походами живу. Каждый мой маршрут наполнен неподдельным интересом, поскольку даже пройденный ранее обязательно выдаст какой-нибудь сюрприз.

Вода в котелке с характерным звуком закипела, и Ника наполнила кружки, не забыв кинуть туда по бумажному пакетику.

- Вы знаете, я всегда была… Как бы это сказать? – протянула она и поджала губы в попытке удержать формулировки, которые не принято использовать в приличном обществе.

Несмотря на неформальную обстановку, вопрос поступил не от абы кого, а известного музыканта. Но навык фильтрации слов дал сбой, и она выдала, что есть:

- Да что ж скрывать? Родилась я с шилом в заднице. И первую свою туристическую группу повела прямиком из детского лагеря отдыха, в который меня отправили родители. Кроме моря и солнца, к счастью, там были ещё и горы.

- Самостоятельно? Без взрослых? – удивился Владимир Степанович.

- Вы же знаете подростков, - сказала Ника. – Им горы по плечу, а взрослые не указ. Когда вся территория лагеря была обследована вдоль и поперёк, мне стало скучно.

Обхватив свою кружку обеими руками, девушка пожала плечами, как бы в оправдание своего сумасбродного поступка, и, наблюдая искренний интерес слушателей, продолжила:

- Наивен тот, кто полагает, что дети ночами спят. На самом деле они мажут спящих пастой, прячут носки, натягивают простыню и кричат: «Потолок падает!» Вскоре наш отряд почти в полном составе дошёл до понимания, что засыпать нужно в числе последних, и тогда начались ночные литературные бдения. Мы до рассвета травили байки, в ход шли легенды, страшилки. В одну из таких ночей кто-то поведал о пещере, исполняющей желания. Где она находится, никто не знает, а найти её могут только самые достойные. Единственный ориентир – вход в форме сердца. Естественно, у меня родилась идея. Помню, самых достойных набралось человек десять.

- И вы нашли пещеру любви? - поинтересовался второй мужчина, принимая из рук Ники наполненную кружку. История его явно забавляла.

Его звали Алексей, и, в отличие от музыканта, он был заядлым туристом.

- Нет, конечно. Зато нашли нас, спустя сутки, в пятидесяти километрах от лагеря, голодных, уставших, но довольных, - усмехнулась Ника.

- Ничего себе! – присвистнул Лёша. – Вас как-то наказали?

- Даже не помню, но точно знаю: с того момента моя жизнь заиграла яркими красками.

Внезапно совсем рядом раздалось громкое и протяжное:

- Кх-р-р-р... пр-р-р-р...

- Святая Цецилия! – воскликнул Владимир Степанович, подпрыгнув на своём бревне. – Что это?! Опять медведь?

Пёс поднял морду, прислушиваясь. Туристы у костра несколько мгновений провели в напряжённом молчании, а потом грянуло ещё мощнее:

- Кх -кх-р-р-р... пр-р-р-р…

Алексей рассмеялся и, оглядываясь на одну из палаток, предположил:

- Наверное, Вики бродит по снам.

Однако встревоженный Владимир Степанович всё же поспешил укрыться в своей палатке.

- Главное, чтобы хозяин леса не решил вступить в диалог. Иначе наше «бродяжничество» перерастёт в марафон - задумчиво произнесла Ника.

Путеводитель.

Второй день похода встретил меня истошным криком. Распахнув глаза, я добрую минуту пыталась понять, где нахожусь и не сон ли это. Но тут снова раздался пронзительный женский рёв и ругательства:

- А-а-а-р-р-р! Да что б тебя!

Голос принадлежал Вики.

Я выскочила из палатки, не до конца расстегнув спальник, и потому, запутавшись в нём ногами, едва не растянулась на мокрой земле.

Увиденное не порадовало. Туман, в который я окунулась, был густым, хоть руками собирай. Он физически ощущался кожей, а видимость – нулевая.

Моё сознание в этот момент уловило первую странность: по всем показателям тумана быть не должно. Если ты инструктор, который регулярно водит группы в походы, то перво-наперво учишься серьёзно относиться к прогнозу погоды. Пренебрежение этой информацией может привести к трагедии. И я точно знала, что туман не ожидался.

Однако времени осознать явную несостыковку вчерашнего прогноза с тем, что сегодня предстало перед глазами, я себе не дала.

- Вики, где ты? Что случилось? – закричала, выбежав на мокрую траву в носках.

- Здесь! – прозвучало прямо в ухо.

Вики стояла рядом и имела вид взбешённой фурии. В руках она держала телефон и портативный аккумулятор.

- Ты посмотри на эту фингю! Один сдох, второй не заряжает! – восклицала она, потряхивая перед моим носом гаджетом. – Как я теперь буду выкладывать контент, а?!

На крики девушки из второй палатки вышел Алексей, но я это поняла лишь по едва различимому во мгле движению и его встревоженному голосу.

- Всё в порядке? – спросил он в белую пелену.

- Да. Не переживай, - ответила, пытаясь различить его силуэт.

Вики же резко развернулась и заголосила уже более мягким голосом:

- Ой, Лёшенька, спасай. Срочно нужен твой телефон!

Пара стремительных шагов – и она исчезла из вида.

Я выругалась. Чёрт-те что происходит! Мало мне капризной блондинки (это я при Вики) и медленно бредущего музыканта, который шарахается от каждого шороха (это я про Владимира Степановича), теперь ещё и туман такой, что утреннее чаепитие под вопросом.

Бурча себе под нос, я полезла обратно в палатку, где сменила промокшие носки и оделась.

Чуть позже, на общем собрании четырёх членов группы, не считая пса, который, к слову, всё утро беспокойно оглядывался вокруг, мы решили не спешить с выходом на тропу. Существовала вероятность, что солнце разгонит туман, и нам удастся без труда продолжить свой поход.

В ожидании приветливой погоды мы смогли разжечь костёр, не спеша позавтракали и взялись за сборы. Прошло два часа, а небесное светило нам так и не улыбнулось. Возможно, у него сегодня выходной. Хотя туман и стал реже, но видимости более десяти метров не давал.

По причитаниям Вики я поняла, что гаджет Лёши тоже сел, а аппарат Владимира Степановича почему-то не брал сеть.

Мой же, кнопочный, для целей ведения блога никак не подходил. Зато он имел свои неоспоримые преимущества: ловил сеть даже там, где официально её не было, и держал стальной хваткой заряд аккумулятора почти семь дней. Именно поэтому я удивилась, когда перед самым выходом проверила телефон: заряда осталось не более пятнадцати процентов.

Чёрт-те что!

Решила проверить и навигатор, который всегда брала с собой, хотя обычно пользовалась картой, вшитой немалым опытом прямиком в мой мозг. Каждая тропа здесь знакома лучше, чем дорога в туалет в собственной квартире, где я изредка появляюсь для оплаты коммунальных счетов. И всё же, цифра в сто процентов заряда на экране электронного путеводителя в ту минуту меня успокоила.

Вторая и последующие странности посыпались как из рога изобилия уже на тропе: то бревно поперёк дороги, которого не было в прошлый раз, то галька под ногами вместо глинистой почвы, то неожиданный поворот вправо, хотя по подсчётом до него ещё оставалось два часа пути.

Осмотреться вокруг не давал всё тот же туман, который иногда становился гуще, а порой рассеивался до условной видимости в двадцать метров. В эти моменты казалось, что мы идём по длинному белому коридору, который то вытягивался, то сжимался вокруг нас до размеров кабины лифта. Пару раз ловила ощущение, что мы вовсе стоим на месте.

При этом я мысленно крутила счётчик пройденных километров и всё больше тревожилась. Стараясь не шокировать своих подопечных, сохраняла внешнюю невозмутимость, а в душе боялась признаться в самой постыдной ошибке, которую только мог совершить инструктор по туризму. Я понятия не имела, где мы находимся.

Но мурашки по спине побежали лишь тогда, когда на очередной остановке мой навигатор выдал ошибку при загрузке карты. А после этот предатель и вовсе, пиликнув, отключился.

У нас действительно проблема…

Шероховатый.

По тропе в густом тумане двигалась небольшая группа туристов. Впереди шла худощавого телосложения девушка-инструктор. Она уверенно разрезала марево и крепко сжимала лямки рюкзака.

За ней следовал мужчина пятидесяти лет. От усталости его шаг был нетвёрдым. Человека иногда заносило вбок, отчего он сбивался с ритма. В такие моменты грязный пёс, бежавший рядом, поднимал голову и пытался поймать его уставший взгляд.

Блондинка в розовой куртке шла третьей. Её передвижение усложнялось плоской подошвой кроссовок, которая на мокрой почве скользила будто по утрамбованному мартовскому снегу. При очередном «вираже» девушка исправно издавала писк, выравнивалась, но уже почти не возмущалась.

Замыкал группу высокий мужчина по имени Алексей. И если последние двое от усталости смотрели под ноги, то Лёша, отступив на полшага в сторону, пристально всматривался в тонкую фигурку руководителя их небольшой группы.

Он познакомился с ней за несколько дней до выхода на маршрут и успел немного узнать. Ника (так завали инструктора) показалась ему живой, яркой в эмоциях и искренней в реакциях девушкой. С ней было весело и уютно. Её авантюры наполняли его грудную клетку жизнью, отчего дышалось легче.

Возможно, именно это давно забытое чувство и подстегнуло Алексея напроситься четвёртым в её группу. Проснувшись в то утро на турбазе, он сварил кофе и вышел на улицу: светило солнце, а воздух, казалось, обладал лечебными свойствами.

Картина, в которой одна хрупкая с виду женщина – Ника – пытается распределить снаряжение в три рюкзака и при этом не спровоцировать инфаркт у Владимира Степановича (сейчас он шёл вторым), ударила прямиком по центру принятия решений Алексея, и он мгновенно изменил свои планы.

В первый день наблюдать за ломкой новичков было даже забавно, но на второй его вниманием управляла лишь Ника. Странно-молчаливое настроение и тревожный взгляд девушки говорили о какой-то проблеме. Однако, что конкретно вызывало у неё беспокойство, Алексей никак не мог понять.

После очередного подъёма блондинка взмолилась о пощаде и отдыхе. Сделали привал.

Ника, которая прежде лично следила за костром, в этот раз попросила Алексея заняться очагом и, сообщив, что скоро вернётся, растворилась в дымке на тропе.

Прошло непростительно много времени, пока собранные ветки загорелись. От сырости они больше тлели, дополняя и без того плотный туман белёсым дымом. Продолжая бороться с влагой за результатную искру, Лёша нервно поглядывал то на свои часы, то на пустую тропинку, залитую мглой. Ники не было.

Как только костёр набрал силу, он выдвинулся за девушкой. Понимал, что в такой мути визуально найти кого-то сложно, потому надеялся хотя бы докричаться.

Однако буквально через двести метров сквозь туман проступили очертания девичьей фигуры. Ника стояла спиной к тропе, безвольно опустив руки, и на его шумное приближение не отреагировала. Она зависла, словно бабочка в паутине тумана.

Лёша остановился в метрах пяти. Страх и тревога – это всё, что было при нём в ту минуту. Страх за неё.

- Ника, - осторожно произнёс он, сдерживая внутреннюю дрожь.

- Лёш, ты? – спросила она, но так и не обернулась.

Мужчина сделал несколько медленных шагов, встал рядом и посмотрел ей в лицо. Её глаза горели нервным напряжением, а искусанная нижняя губа ярко выделялась на слишком бледной коже.

- Смотри, - указала она вперёд.

Алексей повернул голову, но ничего, кроме огромного куска скалы – валуна в диаметре около трёх метров – не увидел.

- Знаешь, что это? – спросила она, продолжая рассматривать кусок горной породы.

- Камень?

- Это не просто камень, - с тяжёлым вздохом произнесла Ника. – Потрогай его, пожалуйста.

Алексей положил руку на холодную поверхность и вопросительно посмотрел на инструктора.

- Шероховатый? – спросила она.

Решив быть терпеливым, Алексей подтвердил:

- Ну да.

- А он не может быть шершавым.

- В смысле? - хмыкнул мужчина.

Его напряжение было готово взорваться смехом, но он сдержался.

- Я на геологическом училась, - пояснила Ника и, словно проснувшись, стала тараторить про свойство залежей, географические метки и даже сыпала фамилиями исследователей.

Алексей не понимал, к чему сейчас эта лекция по геологии, но слушая прекрасный голос Ники, непрестанно улыбался. Плевать он хотел на горные породы, он просто радовался, что смог найти её в этой мгле.

Ника подошла совсем близко, дотронулась до предплечья и пристально посмотрела ему в глаза:

- Лёш, ближайшие залежи этой породы находятся в двух тысячах километров от турбазы…

Журнал.

Мужчина в форме МЧС сидел за столом в главном корпусе туристической базы и хмуро смотрел на журнал, лежащий перед ним.

- Она абсолютно нормальный человек, психически устойчивый. Поверь, я знаю, что говорю. Да, любит юморить, но, когда дело касается людей, Ника всегда демонстрировала серьёзный и ответственный подход. Исключительно серьёзный и ответственный, - внятно, чуть ли не по слогам выдавал речь координатор базы, которого здесь все звали Михалычем.

- Упала, головой ударилась. Всякое бывает, - пробасил в ответ мчсник, переведя взгляд на журнал.

- Все, что ли, головой ударились? Там ведь не только она пишет! – категорично заявил Михалыч, нервно вышагивая по кабинету из угла в угол.

Внезапно он остановился, задумчиво посмотрел в окно и, озарённой догадкой, произнёс:

- А может, грибы? Мухоморов наелись?

- Может, и грибы. Ладно, не мельтеши. Дай почитаю, - произнёс мужчина в форме и сильнее нахмурился.

К нему голову нахально пробрался образ Петрова, местного участкового, который обычно первым из правоохранителей прибывает на место происшествия. Этот образ сейчас чертыхался, живо выражая недовольство тем, что «опять трогают улики без перчаток». Крякнув в ответ воображаемому Петрову, мчсник потянулся к краю стола и вытащил из пластикового стакана карандаш, которым, аккуратно подцепив верхний лист, перевернул страницу журнала.

Назвать журналом то, что перед ним лежало, можно было лишь с натяжкой. Со слов Михалыча его принёс сегодня утром пёс, прямо в пасти. Мятые, грязные листы были вырваны из нотной тетради и скреплены в верхнем левом углу через прокол загнутой шпилькой для волос. Поперёк отпечатанным линиям шёл текст, написанный карандашом от руки. Надо признать, почерк на первых страницах был разборчивый, округлый. Писали в спокойной обстановке и очень обстоятельно, с подробным изложением деталей.

В начале имелся список людей, вошедших в состав группы: Ф.И.О., даты рождения и адреса проживания. Всего четыре человека.

Это был дневник, описывающий каждый день похода. Первый день давал чёткое понимание, в каком направлении двигалась группа, сколько километров прошла и где остановилась на ночёвку.

А запись второго дня содержала лишь расплывчатые ориентиры со множеством «наверное», «скорее всего» и «возможно». Существенно изменились погодные условия. Плотный туман не позволил группе правильно сориентироваться на местности, и они шли наугад.

На третий день погода не изменилась, потому инструктором было принято решение вернуться. Далее опять шло смутное описание перехода до прежней стоянки. Однако найти её они так и не смогли.

Туман рассеялся лишь на четвёртый день. С этого места начинается самое интересное. Местность, которую во всех деталях описывала Ника и даже зарисовывала в виде карты, была никому не знакома. Даже бывалый поисковик из МЧС, изучая сейчас журнал, стал всерьёз допускать мысли о галлюцинациях, вызванных грибами или, к примеру, укусом змеи.

Более того, Ника, инструктор группы, основываясь на знаниях геологии, сама делает выводы о том, что они находятся далеко за пределами их региона. С её слов горные породы, некоторые виды деревьев и кустарников, которые они встречали на пути, в местности, по которой пролегал маршрут, должны отсутствовать: не тот климатический пояс, не та природная зона. А такого быть не могло ни по каким разумным причинам, и, судя по вопросам, которыми завершалась запись четвёртого дня, Ника это прекрасно понимала.

Но то, что описывалось дальше, было ещё загадочнее.

С каждым днём почерк Ники менялся, становился более острым и одновременно слабым в нажиме. Однако пронумерованные и обозначенные датами дни содержали не менее подробное изложение переходов и ночёвок, включая описание почвы, флоры, фауны, погоды, примерного направления и километража, физического и психологического состояния членов группы, перечисления оставшихся продуктов, принимаемых решений (в том числе сначала о необходимости экономии еды, а потом о добыче её всеми доступными способами) и знаках, которые они оставляли для поисковых групп.

Местами встречались пометки, сделанные другими членами группы, которыми в основном дополнялись и уточнялись детали окружающей среды. А на последней странице размашистым почерком со множеством восклицательных знаков и непонятных рожиц было сделано заявление: некая Вики-Экзотика требовала признания мировой общественностью её подвига. Кроме того, дама, предполагая скорую кончину, посвящала свою смерть всем подписчикам, благодарила их и просила установить ей памятник из розового мрамора.

Мчсник посчитал бы Нику хорошим инструктором, если бы не одно «но»: в журнале описывалось десять дней похода группы, а по заверениям Михалыча, двух других работников турбазы и согласно одной видеозаписи, на маршрут эта группа вышла всего четыре дня назад.

Пробежавшись глазами по последнему предложению о розовом памятнике, мчсник посмотрел на Михалыча и выдал:

- Похоже, действительно грибы…

Водить.

Водить группы в походы для меня настолько же естественно, как для рыбы плавать. Однажды кто-то сказал: настоящее счастье заключается в том, чтобы зарабатывать, получая удовольствие, но такая привилегия доступна, увы, немногим.

Осознание, что тогда, в лагере отдыха, я вытащила счастливый билет в будущее, подогревало моё самодовольство. Чувствовала себя избранной и отказывалась понимать, почему люди страдают на нелюбимых работах.

И вот как обернулось… Видимо, такова кара за мою излишнюю самоуверенность.

Сейчас я сидела на пенке между двух раскинутых палаток и безучастно смотрела, как Лёша сначала разжигает огонь, а потом и готовит для нас всех еду. Он хмурился и постоянно оглядывался, словно проверяя, на месте я или нет.

А я не могла элементарно встать. В тот момент, когда поняла, что заблудились, где-то внутри меня вышибло пробки, стало темно и душно. Так ощущались тяжёлый груз вины и тихое отчаяние.

Бездумно наматывая травинку на палец, я на самом деле вела безмолвную, но яростную борьбу с самой собой за горстку энергии, чтобы встать и сообщить двум другим участникам похода о незавидном положении дел.

Вики и Владимир Степанович, оставаясь в неведении, продолжали заниматься своими делами: блондинка под непрекращающийся щебет о пустяках пыталась расчесать порядком спутанные локоны, а мужчина молча складывал собранные ветки для костра в одну кучу.

В моей практике было всякое, и плутали тоже. Но в этот раз всё совсем иначе. Смотрю, как Лёша помешивает варево в котелке, а в голове циркулярной пилой зудит без продыху мысль: «Где мы? Этого места нет на карте. Так быть не должно! Так не может быть …»

Сомнения в собственном восприятии того, что я видела вокруг, накручивались спиралью на уставшее сознание и подавляли волю.

А видела я вот что: утёс, на вершине которого мы находились, подпирал высокой каменной стеной бок реки и тянулся вслед за её блестящей поверхностью куда-то на запад. С востока же он органично врастал в гору, наполовину заросшую невысокими деревьями. Эти деревья… они смущали своей карликовостью. Их искривлённые, хрупкие стволы говорили о лесотундре, но никак не о Южном Урале.

Противоположный берег рассмотреть из-за остатков тумана пока не удавалось, и меня, признаться честно, пугала неизвестность. Что там, за пеленой проклятого тумана?

Голос блондинки отвлёк от мыслей:

- Как хорошо, что завтра мы вернёмся на базу! Душ – самое великое изобретение человечества, а шампунь – второе по значимости. Боже, я так устала! И хочу пирожное, а ещё мягкую кровать и капучино…

Вики тараторила, разглядывая себя в маленькое зеркало. К кому она обращалась, было непонятно, но её лицо впервые озаряла настоящая улыбка, отчего девушка словно светилась изнутри.

Меня от такой картины сначала затрясло, а потом накрыло тошнотой.

«Я же их всех обрекла! Нам не выбраться отсюда живыми. Я просто не знаю как…» - мысль стегнула, словно хлыст, и я рефлекторно вскочила на ноги. Хотелось бежать. Воздуха в лёгких стало меньше, вдохнула сквозь хрип и рванула вниз собачку молнии, расстёгивая куртку. Озираясь по сторонам в поисках чего-то, пошатнулась и едва не свалила палатку. Сделав шаг к костру, остановилась.

- Мы заблудились! – выкрикнула я и прижала ладонь ко рту.

Слова вылетели настолько неожиданно, что напугали не только Вики, но и меня саму.

Тишина повисла такая, что я не смогла больше смотреть на девушку. Повернула голову в сторону Владимира Степановича. Он застыл с охапкой веток и испуганно таращился на нас.

- Успокойся, тише, - произнёс Лёша, аккуратно приблизившись. Положив руки мне на плечи, он поймал взгляд.

- Мы найдём дорогу. Вот увидишь, - прошептал только для меня. Его уверенный голос, тяжесть крепких рук и твёрдый взгляд разжали обруч на грудной клетке, и я смогла свободно вдохнуть.

- В смысле, заблудились? – низко протянула Вики.

Она стояла, широко расставив ноги, и смотрела на источник проблем, то есть на меня, исподлобья. Лицо девушки при этом медленно, но верно покрывалось красными пятнами.

- Как это заблудились?! – прошипела блондинка, сузив глаза, а потом воскликнула: – Я тебе дам, заблудились! Это ещё что за халтура! Ты профессиональный ведун, вернее, ведок… или как вас там?! Я не потерплю, чтобы меня за нос водили! Я на тебя и всю твою замухрышенскую контору в суд подам! Я вас по миру пущу! Ах ты су…

- Хватит! – отрезал Лёша, прервав поток Вики. Он гаркнул так, что по утёсу пронеслось эхо, выдавая «ати» в нескольких повторениях.

-Успокойтесь! Мы найдём дорогу. Всё будет хорошо. Понятно? – он поочерёдно просверлил взглядом, не терпящим возражений, каждого из нас и отошёл к костру.

- Давайте лучше есть.

Хребет.

В этот раз костёр горел как-то уныло. Он словно подсвечивал трудное положение, в котором оказались четверо туристов.

Еда не радовала даже пса. Он без особого аппетита съел свою уменьшенную порцию и сидел рядом с мужчиной, прислушиваясь к его дыханию. Недавно он бросился на защиту своего человека и сейчас не хотел от него далеко отходить.

Да, это был именно его человек. На второй день прогулки по лесу пёс вдруг осознал, почему не хочет терять из виду молчаливого мужчину. Собаке не нужны причины для симпатии, собака не измеряет любовь шкалой «дал-получил», пёс просто понял: так пахнет хозяин. С той минуты жизнь беспородного бродяги изменилась. Он обрёл смысл своего существования - служить хозяину.

Когда противная блондинка стала кричать, пёс почуял настоящую угрозу и зарычал. Он не знал слов людей, но хорошо запомнил те, что говорила девушка, поскольку в тот момент от неё исходила острая волна ярости.

«…Я не собираюсь здесь умирать от голода! Я вас всех сожру, если понадобится! И первым будет этот!» - гавкала она, указывая рукой на его человека.

Пёс предупреждающе залаял, ведь над хозяином нависла угроза. Не собирался отступать и даже ждал момента, чтобы вцепиться в эту дурнопахнущую женщину. Он хотел испугать, подавить…чтобы было безопасно.

Но блондинку успокоила другая девушка, та, что всегда шла впереди. Пёс считал её пушистой, ведь на её голове росла густая волнистая шерсть.

Пушистая была доброй: делилась с ним кусочком засохшей колбасы, чесала пузо и вынимала колючки с боков. И способы доминирования у неё интересные… Оказывается, если плеснуть водой из кружки, то можно быстро успокоить бешеного человека. После этого пёс зауважал её ещё больше (достойно отстояла место вожака) и даже собирался дать ей новую кличку - «Крепкий хребет».

Но псу всё же не нравилось настроение людей. Своим чутким носом он улавливал тоску хозяина, хотя и не видел причин для этого, тревогу пушистой, волнение другого мужчины, и тихую злость блондинки.

«Зря они так, - думал он. – Вокруг такая красота! Простор, хоть и другой мир. Интересно же посмотреть, как здесь живут…»

Завязавшийся разговор отвлёк собаку от размышлений и вынудил прислушиваться к интонациям людей.

- Владимир Степанович, я прошу прощения. Вики погорячилась, она не всерьёз, - произнесла Ника, та, которую пёс нарёк Крепким хребтом.

- Вы знаете, Ника, я, может, и не против уже. Сил нет совсем. Видимо, остатки потратил на того медведя, - ответил мужчина, не поднимая взора от костра.

- Какого ещё медведя?! – воскликнула блондинка. – Здесь есть медведи?!

«Опять буянить начала», - подумал пёс и тихо зарычал.

- Успокойся, - отрезал второй мужчина по имени Алексей. - Нет здесь никаких медведей, и следов не видел.

«Неплохой кандидат в вожаки», - отметил про себя пёс, разглядывая Алексея.

- Ну и поход! В гробу я видела ваш туризм! – заявила блондинка и с гордым видом скрылась в палатке.

- Да дело даже не в походе, наверное, - задумчиво проговорил Владимир Степанович. – Может это и есть смысл моей жизни? Хоть жизни спасу… Сложно, знаете ли, бродить по свету без цели, в постоянном унынии между вспышками тревоги. Раньше было всё: и жена, и музыка, и смысл. А сейчас… жена ушла, забрав с собой вдохновение, а желание жить и радоваться как-то само испарилось. Вот Вселенная и показывает мне единственно верный путь.

Ника слушала внимательно, но к концу такого заявления всё же не нашлась с ответом. Она беспомощно обернулась к Алексею и округлила глаза, давая понять, что требуется его поддержка.

- А мне кажется, - заговорил Алексей после недолгого обдумывания, - что Вселенная вас сюда привела по другой причине. Она хочет научить ценить свою жизнь, какой бы она ни была. Жизнь – это слишком дорогой подарок, чтобы тратить его на уныние. Посмотрите на Бродягу…

Мужчина кивнул на пса, сидящего рядом с Владимиром Степановичем, и продолжил:

- Он явно вас защищает, и увязался за вами на вокзале не просто так. Вот ему не нужно никаких доказательств, чтобы жить. Берите пример, по мне, так он очень наглядный.

- И правда, Владимир Степанович, ну не бросите же вы его на произвол судьбы? – поддержала Ника.

Мужчина ничего не ответил. Он внимательно посмотрел на пса, почесал того за ухом и еле заметно улыбнулся.

- Предлагаю подняться выше, на гору. Возможно, так удастся понять, где мы оказались, - огласила свой план Ника, чтобы отвлечь всех от грустных мыслей.

Не отмеченный на карте.

Группа заблудившихся туристов потратила целый день на то, чтобы добраться до горы, с которой, по предположениям их инструктора Ники, удастся рассмотреть местность и определиться с направлением движения.

Силы были на исходе, как и провизия. Оказалось, что решение экономить еду объявить проще, чем выполнить. Алексей с Владимиром Степановичем подошли к этому серьёзно. Вики же соглашалась лишь на словах, а на деле втихаря подъедала свой запас протеиновых батончиков, словно могла запастись питательными веществами впрок.

Гора, на счастье путешественников, была пологой. Она лениво поднималась к небу, неся на своих боках поросль коряжистых деревьев и кустарников. Их нестройная россыпь тянулась по склонам и заканчивалась у «пояса», где властвовали большие валуны, будто склеенные друг с другой тонкой прослойкой грунта. Здесь подъём становился в разы круче, но всё ещё позволял подняться без альпинистского снаряжения. Дальше путь был отрезан почти вертикальной стеной, однако Ника надеялась, что и этой высоты хватит для обзора.

Подъём запланировали на раннее утро, а накануне вечером, когда раскинули палатки и разожгли костёр, туристы перешли к обсуждению деталей предстоящего восхождения. Более опытные члены группы, а это были Ника с Алексеем, пытались убедить остальных доверить подъём им, стращали как могли, но Вики и Владимир Степанович хором отказались оставаться в лагере. То ли недавняя угроза Вики слопать всех, если понадобиться, то ли страх перед дикими животными, но переубедить их так и не удалось.

Утром перед выходом Ника лично проверила состояние ступней Вики. Инструктор корила себя за то, что не настояла тогда, ещё будучи на турбазе, на специальной обуви. Обрабатывая и заклеивая пластырем мозоли девушки, она протянула ей свои махровые носки и сказала:

- Прости меня, пожалуйста.

- За то, что завела нас неизвестно куда? – бросила претензию Вики, подтвердив её изогнутой бровью.

- Нет, сейчас за обувь. Я должна была настоять на трекинговых ботинках, - покаялась Ника.

Вики же рассмеялась. Даже сейчас, спустя шесть дней, девушка выглядела отлично. Её светлые волосы освежали лицо, глаза даже без макияжа горели голубыми огнями. Возможно, помогали батончики.

- Ты что, никогда новые туфли не разнашивала? Ты бы видела мои пальцы после брендовых шпилек… Вот уже точно пыточное устройство, но красиво.

Однако Нике легче не стало.

- Я тебя приревновала, если честно, - буркнула она, опуская взгляд. –Потому и не стала отговаривать.

- К кому? – хмыкнула Вики. – А… К нашему здоровяку? Да больно он нужен. Это я так, тестирую свою притягательность. Заметила, как Лёшенька на тебя смотрит, и решила проверить. Рефлекс у меня такой, понимаешь? Ну он кремень, конечно. Так что дарю.

- Ничего он не смотрит, - промямлила Ника, уткнувшись взглядом в сухую землю под ногами, но на душе её распускались миленькие весенние цветочки.

Казалось бы, такая мелочь сейчас, когда стоит вопрос о выживании в дикой природе, не должна была иметь особого значения, но имела. Порой сущий пустяк способен вооружить человека всем необходимым для стойкости. Так и получилось, врождённый оптимизм, умноженный на профессионализм, говорил сейчас девушке, что всё будет хорошо.

Поднимались не спеша и осторожно. Лёша вёл группу, выбирая удачные места, за ним блондинка, потом Владимир Степанович и замыкала готовая подстраховать в любую секунду Ника. Чем выше забирались, тем чаще делали остановки.

Ника и Лёша детально разъясняли и показывали, куда нужно ставить ногу, за что ухватиться, как переместить инструктор тяжести и когда делать рывок. Ошибка на подъёме в условиях, при которых единственным лекарством оставался лишь подорожник, могла стоит жизни.

Увязавшийся за ними пёс, в какой-то момент отстал. Пометавшись по склону в поисках дороги, он спустился к подножию горы и уселся внизу в ожидании путешественников.

Наконец, когда солнце клонилось к горизонту, а группа окончательно выдохлась, Алексей сверху крикнул:

- Ещё немного, здесь площадка.

Спустя десять минут и несколько отчаянных рывков, четверо оказались на каменистом выступе в десять квадратных метров. Здесь, у скальной стены имелось углубление, очень напоминавшее вход в пещеру, но внимание туристов до него пока не добралось.

Когда Ника забралась на уступ, блондинка, обливаясь потом, так и стояла у края на карачках, Владимир Степанович сидел рядом, пытаясь отдышаться, а Алексей вытянулся в полный рост и смотрел вдаль.

Отвлечённые своей усталостью люди не видели, что Лёша замер с огромными от удивления глазами. Он потёр лицо в попытке прийти в себя и смахнуть галлюцинацию, раскинувшуюся во весь горизонт. Мужчина ещё пару секунд пытался бороться с увиденным, но в итоге, не сумев избавиться от «иллюзии», принял её и выдал:

- Твою ж мать!

Ника резко обернулась сначала на голос, а потом в сторону, куда был направлен ошалевший взгляд мужчины.

- Не показалось… - прошептала она.

Владимир Степанович устало прищурился и прохрипел:

- Это что, океан?

- Какой океан? Индийский? – заплетаясь от усталости языком, спросила Вики и тоже развернулась.

Воцарилось молчание. Каждый из путешественников в данную минуту пытался вспомнить географическую карту и протянуть воображаемую линейку от того места, где они должны находиться, к ближайшему сине-голубому участку.

По всем прикидкам, за пять дней вялотекущего шатания по лесу, они никак, ни при каких условиях, не могли выйти даже к ближайшему морю, которое находилось на расстоянии в несколько тысяч километров.

- Почему вы сказали «океан»? – спросила Ника, не отрывая взгляда от ужасающей и одновременно прекрасной картины.

- Не знаю. Пусть будет океан… океан, не отмеченный на карте.

Носорог

Раскрашивая небо в золотые оттенки, оранжевое солнце стремилось окунуться в водах неизвестного океана, а четверо все так и стояли в молчании на уступе горы. Небольшой ветерок с севера нежно оглаживал гостей.

Нарушая общее оцепенение, Владимир Степанович спросил:

- Э… я прошу прощения, но хотелось бы прояснить, мы долго созерцать будем? Боюсь, скоро стемнеет, а нам ещё спускаться.

- Дельное замечание. Пора бы уже начать решать вопрос с нашим возвращением на базу, - поддержала Вики.

Лёша тяжело вздохнул и ответил:

- Переночуем здесь.

Он развернулся, прошёлся взглядом по каменной площадке и подытожил:

- Места для ночлега достаточно. Главное, чтобы погода не испортилась.

Вики очень любила общее внимание и всякий раз, когда её пытались игнорировать, реагировала упорным сопротивлением. И сейчас она не позволила о себе забыть.

- А что с возвращением? Ладно она, – Вики махнула в сторону их инструктора рукой, - но ты-то должен знать, где мы оказались. Верно?

Невозмутимость Лёши в данную минуту была напускная. Он человек, как все здесь оказавшиеся. И как любой психически здоровый человек, он испытывал страх и неуверенность. Не было и не могло быть сомнений в том, что он справится, обуздает страх и будет действовать максимально разумно, но для этого ему нужно было время, хотя бы полчаса, чтобы прийти в себя. Вики об этом не знала, да и не желала задумываться.

- Ну что ты от меня хочешь?! – взорвался Лёша, внезапно перейдя на повышенный тон. – Я понятия не имею, что это за место. Не должно быть здесь ни океанов, ни морей, ни даже озёр. Я пытаюсь найти хоть какую-нибудь адекватную причину происходящему, но не могу!

Мужчина нервно прошёлся по выступу до рюкзака, резко дёрнул молнию, отчего та «захрипела», и стал так вытаскивать вещи, будто потрошил кого-то.

- Успокойтесь, - вмешалась Ника. – Давайте устроимся сначала, а потом обсудим.

Она переместила свой нахмуренный взгляд на напряжённую спину Алексея и с досадой поджала губы.

- Ну всё, Станиславский, начинай мариноваться. Тебя первого в расход пустим, - бросила Вики Владимиру Степановичу и отошла на другой конец площадки, продолжая бубнить себе под нос что-то о мужском шовинизме и неспособности современных мужчин решать проблемы.

- Станиславский был режиссёром, а я композитор, - парировал Владимир Степанович ей в спину. Стараясь выглядеть весомо, он расправил плечи и вздёрнул кверху тонкий нос.

- И прекратите уже ваши шуточки, - добавил он, однако взгляд при этом отвёл в сторону.

Пока остальные пытались смириться с увиденным и принять услышанное, Ника решила обследовать выступ. Почти сразу её вниманием завладела небольшая расщелина в скале. Вечерние лучи солнца проникали вглубь, освещая пространство грота.

«Какая удача…» - мысленно протянула Ника, протискиваясь внутрь.

Пещера была небольшой, сухой, без возможной в таких местах живности и даже с картиной на стене.

- Ничего себе… - прошептала Ника, рассматривая наскальную живопись.

Чёрным по светлому камню было изображено некое действие, на первый взгляд, трудно определяемое по смыслу. Четверо людей в виде палочек, приделанных к «огурцу», следовали цепью за животным, вид которого был не менее сложным в идентификации, чем событие на картине.

- Это что, носорог? – раздался за спиной голос Вики.

- Не уверена, - ответила Ника и после недолгого изучения добавила: – Носороги волосатыми вроде не бывают. Ну, я имею в виду с шерстью. Это же шерсть? – она указала пальцем на нижнюю часть бочкообразного туловища, с которого свисало нечто, смутно напоминавшее волосы.

- А зачем они за ним бегут? Сожрать хотят? – спросила Вики.

- Вряд ли, - в этот раз на вопрос ответил Владимир Степанович. - На таких рисунках обычно изображается орудие охоты, а здесь его нет.

Он подошёл ближе, протянул руку к последнему бегущему огурцу.

- Вот видите… - начал он, но оступившись, ткнул рукой в изображение, наполовину стерев одному из человечков ногу.

- О-ой, – ошарашенно протянул он.

- Кажется, вы только что подправили взгляд науки на происходящее в далёком прошлом, - ровным голосом констатировал недавно подошедший Алексей.

- Какой кошмар! Я не хотел! Честное слово, - запричитал Владимир Степанович.

- Да ладно вам верещать, - скривилась Вики. - Меня больше интересует, кого здесь на ужин можно употребить. Вот кто это?

Она хмуро смотрела на неведомую зверушку, покусывая нижнюю губу.

- Да какая разница, чем здесь питались тысячелетия назад. Нам это никак не поможет, - выдохнула Ника.

- Тысячелетия ли? – прошептал Владимир Степанович, рассматривая тёмную краску на своих пальцах.

- О! Я знаю, что это, - вдруг выдала Вики. - Это пёс-мутант стащил у людей колбасу, и теперь они его догоняют, чтобы отобрать. Кстати… - протянула она и с горящими глазами повернулась к остальным. – Мы же для начала можем съесть блохастого.

- Не позволю! – вскричал Владимир Степанович, забыв про краску и стёртую из истории человечества ногу огурца. – Не смейте приближаться к моему Бродяге!

Вики его слова пропустила мимо ушей. Она задумчиво прищурилась - в её блондинистой голове рождался план.

Ника, наблюдая, как Владимир Степанович выскочил из пещеры на выступ и принялся звать пса, ткнула в бок Алексея и довольно произнесла:

- Слышал, «к моему Бродяге»?

- Слышал, - улыбнулся Лёша.

Лагерь.

Солнце село, забрав с собой не только яркие цвета заката, но и тепло. Ветер усилился, заметно похолодало.

Владимир Степанович ещё какое время пытался дозваться пса. Он вглядывался во тьму склона то с одной стороны каменной площадки, то с другой, но отвечал ему лишь ветер, загоняя холод под куртку.

Пещеру, где решили переночевать, сложно было назвать пещерой. Своими размерами она напоминала больше четырёхместную палатку, ну или кухню в «хрущевке» на пять квадратных метров. Несмотря на свою малогабаритность, она надёжно укрывала путников от холода, и пока этого было достаточно.

Под мельтешащими лучами налобных фонариков остальные туристы расстилали спальники. Развернув свой у стены, Вики уселась по-турецки.

Она обвела хозяйским взглядом каменные своды и изрекла:

- Не номер-люкс, конечно, но жить можно.

Была у неё такая манера: если что-то вбила себе в блондинистую голову, то переубедить становилось практически невозможно. Девушка попросту не желала слышать иного мнения, даже приправленного изрядной долей разумных аргументов. Сея особенность за неделю блужданий по неизвестной местности стала видна для остальных участников похода без всякого вооружения зрительных органов.

Именно поэтому Ника поспешила скорректировать прозвучавшее умозаключение:

- Мы здесь не останемся.

Подняв идеальные по форме брови, блондинка усмехнулась:

- Что за тупость? Это ещё почему?

Ника в ответ промолчала, но про себя подумала: «Ни грамма сомнений, ноль рефлексий. Боже, как же я тебе завидую!»

Лёша, привалившись спиной к стене, устало вздохнул и пояснил:

- Вики, оглянись. Мы здесь даже огонь разжечь не сможем, не говоря уже о добычи еды, воды. Здесь можно только…

Он запнулся и замолчал, а Ника мысленно продолжила: «… умереть».

Вики же окинула «помещение» новым, подозрительным, взглядом.

- Его нигде нет, - угрюмо констатировал Владимир Степанович, заходя в «не номер-люкс». – А вдруг его волки загрызут?

Мужчина выглядел по-настоящему несчастным, потому Ника оторвалась от записей в журнале, которые делала по вечерам, и затараторила о выдающемся уме и богатейшем опыте выживания пса на улице. Она упирала на то, что для любого животного такой набор качеств – лучшая защита.

Владимир Степанович хоть и кивал, однако печали в его глазах меньше не стало.

- Кстати, о «загрызут»: я е-есть хочу, - протянула Вики, выудив из собственного арсенала миловидное выражение лица.

Владимир Степанович еле заметно вздрогнул и переместился к противоположной стене, где принялся разворачивать свой спальник. Лёше с Никой ничего не оставалось, как разместиться в центре между ними.

- Так, давайте определимся, что у нас с едой, – предложил Лёша, выуживая из своего рюкзака остатки съестного. Остальные последовали его примеру.

Общая ревизия показала, что в наличии имеются: одна банка с тушёнкой, початая пачка гречки и пять протеиновых батончиков (по два у Лёши с Никой и один у Владимира Степановича. Вики же свой запас умяла ещё днём).

- Ну… дня на три можно растянуть, если постараться, - прикинула вес и значимость общего богатства Ника.

- Завтра, когда спустимся, я попробую что-нибудь поймать в реке, — добавил Алексей. – Сейчас же предлагаю перекусить батончиками.

- А у меня не-ту, - хныкнула блондинка, надув губы пуще прежнего.

Ника молча протянула ей один из своих, и девушка, разорвав обёртку, тут же откусила половину.

- Слушай, - обратился к ней Лёша, - если тебе почку новую кто-нибудь подарит по доброте душевной, ты ему тоже спасибо не скажешь?

- Ну ты сравнил! – усмехнулась Вики, дожёвывая свой ужин. – Где почка стоимостью в миллионы, а где сраный батончик за сто рублей!

Цокнув языком, в разговор вмешался Владимир Степанович:

- Ну, здесь вы глубоко ошибаетесь, дорогая Виктория. Учитывая обстоятельства, примерно через неделю они сравняются в цене.

Вики улыбаться перестала, она внимательно посмотрела на обёртку батончика, которую держала в руках.

- Нет, ну серьёзно? Ты когда-нибудь кого-нибудь благодарила от чистого сердца? Пусть не от чистого – тут я лишка хватанул – но говорила спасибо? Простое слово «спа-си-бо»? - допытывался Лёша, разглядывая девушку, словно перед ним располагался некий объект исследования.

- Во-первых, я всего в этой жизни добилась сама, и себя я благодарю регулярно. Очень искреннее, между прочим. Все коучи это советуют, - ответила блондинка, задрав кверху не только нос, бровь, но и палец. - Во-вторых, если человек настаивает, могу и на чай немножко подкинуть.

- Ага, понятно. То есть для благодарности... с тобой торговаться надо. Занятно, - резюмировал Алексей, вытягиваясь на своём спальнике рядом с Никой.

После минутного обдумывания он продолжил:

- Вот сейчас, Вики, совсем иная ситуация, экстремальная. Мы сможем продержаться, только действуя сообща. Обустройством лагеря занимаемся вместе, еду делим поровну, друг друга поддерживаем и никому палки в колёса истериками и капризами не вставляем. Надеюсь, это понятно. И да, можно без благодарностей, но вместе.

Виктория не ответила. Она обиженно поджала губы и отвернулась к стене.

Когда с двух сторон раздался размеренный храп, Ника повернулась к Алексею и шёпотом спросила:

- Лёш, что делать будем?

- Сначала выживать, потом жить, - ответил он также тихо и обнял девушку.

Ржавчина.

Мне совершенно не хотелось просыпаться. Не то чтобы я сильно мёрз по ночам, но в этот раз было как-то по-другому… Уютно, что ли? Только открыв глаза, я понял, в чём дело. В моих объятьях спала Ника. Её кудряшки, словно вырвавшись на свободу, разметались вокруг головы и щекотали мне нос. Наверное, впервые длинные волосы меня не раздражали, наоборот, зарывшись в них, я чувствовал домашнее тепло.

Но настойчивый, хоть и тихий, голос Владимира Степановича, требовал вернуться в реальный мир, а именно в стылую пещеру неизвестной горы в неизвестной местности.

- Лёша… Алексе-ей, Виктория пропала, — хрипло сообщил он мне в ухо новость дня.

Аккуратно отстранившись от Ники, я сел и потёр лицо, прогоняя сон. Огляделся: спальника и рюкзака Вики не было на месте. Надел ботинки и вышел на площадку, вид с которой открылся вовсе не радужный: небо заволокло сизыми тучами, ветер усилился. Посмотрел вниз, но, кроме каменного склона и валунов, ничего не обнаружил. Ушла либо ночью, что вряд ли, либо рано утром.

Владимир Степанович топтался рядом и нервно растирал ладони.

- Надо её догнать, найти. Нехорошо бросать девушку, — произнёс он, заглядывая мне в лицо.

Я усмехнулся. Смешной он какой-то, наивный.

- Это не мы её бросили, а она нас.

- Но ведь погибнет же от голода, — не унимался сердобольный музыкант.

Бродяга, что ли, на него так подействовал…

- Думаю, что у нас теперь шансов умереть от голода гораздо больше, — настала моя очередь сообщать новости. Это пока только подозрение, конечно, но чуйка подсказывала, что я прав.

Естественно, мужчина не понял, о чём толкую, поэтому пришлось пояснить:

- Могу поспорить, она утащила все наши продукты.

- Не может быть! – опешил Владимир Степанович.

Физиономию в этот момент он имел весьма выразительную. Я был уверен, что музыкальная среда ещё тот гадюшник и простодушия не терпит. А он вон, прижился как-то.

Вернувшись в пещеру, я проверил рюкзак, куда вечером сложил оставшуюся провизию. Вот ведь гадина! Рюкзак был пуст.

Ника проснулась и сразу включилась в ситуацию.

- Блин, я так и думала! – с горечью в голосе произнесла она, заглядывая в пустое нутро моего заплечника. Следом проверила свой и выругалась. Вики оказалась более продуманной, чем мы её считали: спёрла также одну из двух палаток (это пережить можно) и аптечку (а это уже сложнее).

Смешно бубня под нос ругательства, Ники собрала волосы в хвост. Показалось, что этот факт меня опечалил больше, чем пропажа еды. Не проснулся ещё, наверное. Эх, кофе бы сейчас…

Со спуском решили не тянуть, собрали рюкзаки и выдвинулись в путь.

- Владимир Степанович, вы случаем не заядлый рыбак. Может, пару фишек подскажете, — спросил я, в попытке отвлечь мужчину, который продолжал сокрушаться на тему моральных принципов молодёжи.

- О, нет, Алексей, я только музу умею ловить, и то в последние годы из рук вон плохо, — кряхтя ответил музыкант, переступая очередной камень, и возобновил свой монолог о нравах.

Мне не хотелось думать, что причиной наступившего здеца являюсь я, но почему-то думалось.

«Да, признаю, что сбежал сюда не как благородный принц, и по телефону расставаться стрёмно, хоть и очень удобно. Но! У нас что, парни перестали расставаться с девушками? Я один такой грешник? Это, соответственно, кара небес?.. Доходчиво, однако, обратка прилетела, ничего не скажешь, — рассуждал я, глядя под ноги, но стоило перевести взгляд на хмурое небо, поймал новую мысль: — Или… Погоди. Ты мне желание исполнил, что ли?»

Обращался я, видимо, уже к Богу. Покатал себе второй вариант, посмотрел на Нику, и тут же почувствовал тепло и уют, которое она дарила одним своим присутствием. Она спускалась осторожно, даже слишком сосредоточенно, словно пыталась заглушить поток нерадостных мыслей. Захотелось обнять её. Вновь взглянул на небо и от чистого сердца прошептал: «Спасибо».

Закрыв для себя философский вопрос, вернул себе способность слышать голос реальности в исполнении Владимира Степановича:

- Если вы оба предполагали возможность совершения Викторией столь отвратительного, я бы сказал, бесчеловечного поступка, почему не приняли мер?

За нас ответила Ника, и я с ней был полностью согласен.

- Надежда, Владимир Степанович, винить нужно только её, — обречённо выдохнула она. – Надежда на лучшее в людях.

Устойчивое ещё вчера настроение группы сегодня медленно разъедала ржавчина страха, и с этим надо было что-то делать.

Экспедиция.

Весьма сложно надеяться на лучшее под урчание голодного желудка. И все же трое туристов надеялись. Надеялись, пока спускались с горы, что найдут пса, добираясь к реке, рассчитывали обнаружить следы Вики, и, в конце концов, отчаянно уповали на рыбалку. Но увы, Фортуна была глуха и слепа в тот день.

Уже совсем стемнело, а Алексей, самый оптимистично настроенный из них, продолжал попытки поймать хоть что-нибудь в холодной реке. Он был уверен, что её тёмные воды хранят их ужин, нужно лишь немного подождать. Ника с Владимиром Степановичем сидели около костра и наблюдали за его тёмной фигурой на берегу, колдующей над импровизированной удочкой.

- Вы задолжали мне дурацкую историю, - обратилась девушка к Владимиру Степановичу.

Мужчина был молчалив с того момента, как понял, что Бродягу, беспородного пса, который увязался за ними ещё в пути на туристическую базу, не найти.

В ответ он грустно улыбнулся и протянул руки к костру в надежде согреться.

- К чему вам мои дурацкие истории, если прямо сейчас мы находимся в эпицентре одного из самых трагических сюжетов? – спросил он, посмотрев на Нику.

- Хм… Окунуться в чужую историю – хороший способ на время забыть о своей, не находите? – произнесла Ника, принюхиваясь к вареву из неизвестных трав в котелке. Пить этот отвар ей было страшно, но запах с нотками мелиссы обнадёживал, да и вариантов других не было.

- История началась год назад, с развода. По крайней мере, для меня. Со слов жены, ей стало всё понятно за пять лет до этого, - начал Владимир Степанович, но ненадолго замолчал, а после, взъерошив редеющие волосы, прошептал: - Пять лет… Пять лет она пыталась до меня достучаться, но я был всецело поглощён музыкой. По сути, мы с ней не особо отличаемся от остальных таких пар. Просто в какой-то момент люди расходятся в интересах, во взглядах, в путях. Кто-то это замечает раньше, а кто-то, как я, слеп и глух до последнего. При оформлении документов она сказала, что устала от эфемерности музыки и ей хочется чего-то более приземлённого, настоящего…

Мужчина встал с бревна. Сделав пару шагов в темноту, он задрал голову и посмотрел на небо.

- Она нашла своё настоящее? – спросила Ника, рассматривая фигуру собеседника. Он ссутулился и весь стал, словно меньше.

- О да, приземлённее некуда. Вышла замуж за владельца сети обувных магазинов и теперь твёрдо стоит на ногах, - усмехнулся он и вернулся к костру.

«Действительно», - подумала Ника, поражаясь в очередной раз тому, как столь разные люди изначально находят друг друга.

- А я с тех пор, как бабочка на булавке и за стеклом: всё вижу, всё слышу, но двинуться не могу. И писать не получается, словно виню музыку за произошедшее. Хотя сейчас понимаю, это я бежал от правды и, в какой-то мере, от ответственности.

Владимир Степанович снова замолчал. Он ворошил длинной веткой угли костра, пребывая глубоко в своих мыслях.

- И вы решили отправиться в путешествие… – осторожно предположила Ника.

- Я? – спросил мужчина, вернувшись в реальность, он тихо рассмеялся и пояснил: - О нет, Ника. В состоянии душевной анестезии прошёл год. Это когда ты вроде всё понимаешь, но ничего сделать не можешь: ни вернуть, ни идти дальше. Некое застревание между прошлым и будущим, а настоящего и вовсе нет. При этом с каждым днём будущее меркнет, контракты разрываются, люди теряются...

- Знаете, что я заметил? – обратился он к Нике. Девушка была увлечена рассказом настолько, что почти не ощущала голода. Она пожала плечами и заинтересованно подалась вперёд.

- Если человек склонен к самокопанию (как я), то в бездействии он может себя закопать. От меня почти ничего не осталось, когда друг решил меня спасти. Упрямый с детства, он таскал моё безвольное тело по всяким мероприятиям, подсовывал предложения об участии в проектах и знакомил с интеллигентными дамами, но без толку. Однажды он явился ко мне в пять утра и с порога заявил, что у него горит план (он снимает очередной фильм с огромным бюджетом), а я «нерадивый лентяй, хоть и гений» отказываю ему в помощи. Буквально вытащил меня из дома, посадил в поезд и сказал, что придушит собственноручно, если не вернусь самим собой. И вот я здесь, в экспедиции, в которую отправился на поиски, получается, самого себя.

Мужчина развёл руками. В этот момент он улыбнулся, а его глаза засветились.

Ника же, наоборот, нахмурилась и пробормотала:

- Да уж, действительно эффектный драматический поворот – потеряться в неизвестной местности… в процессе поисков себя.

- Именно! – воскликнул Владимир Степанович и рассмеялся.

Девушка с удивлением поняла, что перед ней теперь сидит совсем иной человек: сияющий, харизматичный, искренний.

Мужчина продолжал хохотать и сквозь смех отрывисто говорил:

- Всё сработало шаг за шагом: и Бродяга с его грязным носом… и то, как нас высадили с поезда… Боже, у меня же ни одного штрафа за всю жизнь!.. Потом медведь этот, туман в походе, океан, которого нет на карте, и то, как Вики хотела меня съесть первым… Последней каплей, конечно, стал её побег с нашей едой… Вот сижу сейчас жутко голодный и жить хочу. Это прекрасно!

Владимир Степанович вытер выступившие слёзы и уже спокойно произнёс:

- Бродягу только жалко…

Ника не успела ответить, как из темноты донёсся лай. Они вскочили и, озираясь по сторонам, наперебой принялись звать пса. Вскоре в ауру костра ворвался мохнатый, как всегда, грязный Бродяга, который сразу же кинулся к Владимиру Степановичу.

- Бродяга... вернулся, - приговаривал мужчина, обнимая пса, пока тот извивался в попытке облизать лицо своего хозяина.

- А что это у него? – спросила Ника, подходя ближе.

Вокруг шеи собаки был завязан розовый шарфик Вики.

Пугало.

Эта ночь выдалась, на удивление, светлой. К вечеру ветер разогнал тучи, и на небе появилась полная, яркая луна. Она заливала высокий берег голубым светом, отражалась в реке, обрисовывала деревья и кустарники, играла с тенями.

У костра между тремя путниками метался пёс, Бродяга. Он лаял и, хватаясь зубами за штанину Владимира Степановича, тянул того куда-то вдоль реки, прочь от огня.

Пёс видел, как люди волновались, о чём-то переговаривались, рассматривали шарф дурнопахнущей (по мнению пса) женщины, но идти с ним не собирались.

Бродяга сел между туристами и фыркнул. В своих собачьих мыслях он сетовал на трудности перевода и неспособность двуногих к доверию. Последний факт представлялся ему крайне несправедливым, ведь сам пёс доверял, несмотря на их странное поведение.

Он мог бы прочесть целую лекцию на тему "Странности в поведении людей" и даже получить за неё какую-нибудь награду. Сейчас, по его мнению, высшей степенью чудаковатости обладала их игра, по правилам которой они блуждали кругами уже несколько дней, лазили вверх по неудобным камням, воздерживались от еды и спали в больших мешках на холодной земле, хотя вернуться в тепло и уют базы, где вкусно пахло котлетами, не составляло никакого труда. Пёс знал, что дорога обратно не займёт и половины дня. "Люди, такие люди..." - думал он каждый раз, когда следовал за туристами на очередной круг их маршрута.

Но в данный момент у него была другая задача: вернуть овцу, вернее дурнопахнущую женщину, в стадо. Сама дойти она не может, значит, решил пёс, остальных нужно привести к ней.

После долгих «уговоров», включавших лай и виляние хвостом, путешественники, наконец, догадались, что от них требовалось. Бродяга полагал, что сработал давно известный собачий лайфхак, приём на крайний случай. Трюк выполняется по следующей схеме: ухватить за штанину и потянуть, отбежать в сторону, гавкнуть, вернуться и снова схватить за штанину. Далее повторять до полного усвоения человеком передаваемой информации. Только есть нюанс, работа должна выполняться с филигранной точностью. Любая практикующая такой способ коммуникации собака знала: ни в коем случае нельзя хватать зубами саму ногу человека, в противном случае начнётся такой кордебалет, что мало не покажется…

…Трое туристов следовали за псом вдоль кромки реки на юг и сами себе удивлялись: на ночь глядя, с тускло светящимися фонариками идут по зову дворняги, имея смутный ориентир и такой же неопределённый повод в виде шарфа четвёртого члена группы — Вики, которая к тому же накануне сбежала с общей провизией.

- От Вики одни неприятности, - пробурчал Владимир Степанович.

- Если она жива, то ненадолго, - решительно заявила Ника.

Вскоре Алексей, шедший первым, остановился. В этом месте река имела изгиб почти под девяносто градусов, и крутой берег, по низу которого и шли туристы, перекрывал обзор. Лёша сделал шаг в воду, чтобы разглядеть то, что скрывалось за поворотом.

- Выключите фонарики, там что-то есть, но рассмотреть не могу, - прошептал он.

Ещё какое-то время они не двигались, давая глазам возможность перестроиться на естественное лунное освещение. Постепенно на фоне серебристой реки стал проявляться силуэт, зависший в воздухе у склона над водой.

«Висельник?» - подумал Владимир Степанович и сам испугался своего же предположения. Мужчина крепче ухватил фонарь в готовности нажать на кнопку «ВКЛ» в любой момент.

- Пугало? – прошептала Ника и стала озираться по сторонам в поисках тех, кто мог его здесь соорудить, и в особенности тех, кого предполагалось пугать.

- Не думаю, – ответил Алексей и добавил подробностей: - Они руками махать не умеют.

От этих слов у Владимира Степановича встали дыбом остатки волос на голове, а палец рефлекторно зажёг фонарик. Впрочем, его орудие защиты лишь тускло мигнуло и вновь погасло.

Из темноты доносился чей-то монотонный бубнёж, но слов разобрать не получалось. Туристы замерли: Алексей оценивал ситуацию, Ника пыталась разобрать слова, а Владимир Степанович просто оцепенел от ужаса. В итоге решение за всех принял пёс, он громко залаял и побежал к «пугалу».

В ответ послышалась быстрая, отрывочная речь:

- Бродяга, миленький, ты вернулся! Хороший, хороший мальчик! Я больше никогда-никогда так делать не буду. И есть тебя не буду, и красть еду не буду, и в походы больше не пойду. Господи, я всех любить буду, на благотворительность деньги переведу, чаевые всем оставлять буду, и спасибо всегда говорить, только помоги мне выбраться отсюда! Пожа-алуйста! Я домой хочу-у-у…

Узнать Вики можно было только по голосу. Девушка висела, зацепившись рюкзаком за толстую ветку дерева, которое росло на берегу. При этом она была так измазана речной тиной и грязью, что розовый цвет куртки даже не проглядывал.

- По-моему, это я видел в «Рэмбо», - тихо протянул Лёша и уже во весь голос обратился к девушке: - Привет, Вики!

Камера.

- Какой занятный диссонанс, – произнёс Владимир Степанович, поднявшись со своего места. – Очень, очень интересно…

Мужчина вдохновенно расхаживал по полянке, где обустроились туристы, и, напевая себе под нос, плавно дирижировал воображаемой палочкой. Изредка он отвлекался от своего занятия и кидал нетерпеливые взгляды к общему костру.

После ночного спасения Вики из цепких лап дерева, за ветки которого зацепился её рюкзак, группа поднялась на высокий берег и разбила лагерь. Утро же намекнуло, что дислокацию лучше поменять – слишком открытое место, ветер здесь гулял без препятствий, усложняя и без того непростое положение заблудившихся.

Тем не менее новый день принёс и хорошие новости. Как выяснилось, во время одиночного скитания Вики успела съесть лишь часть общих запасов еды. Планируя побег, она не задумалась о том, что крупу перед употреблением следует в чём-то варить, и дала дёру с общей провизией, но без котелка. Посему в это волшебно ветреное и вдохновляюще хмурое утро четверо голодных людей имели возможность гипнотизировать восторженным взглядом котелок с гречкой.

- Дар богов… - протянула Ника после первой ложки.

- Угу, - подтвердил Владимир Степанович, смакуя обычную кашу, словно изысканное блюдо. Алексей согласно кивнул. Пёс и тот ел аккуратно, с наслаждением.

Одна лишь Вики молчала. С момента спасения она не произнесла ни слова, вид имела высокомерный и даже в некоторой степени демонстративный. Желающих тратить силы на метание бисера перед свиньёй не нашлось, потому тема подлой кражи продуктов не поднималась.

На костре уже закипал отвар из проверенных опытом трав, обещая добавить тепла не только телу, но и общению, когда Ника спросила:

- Владимир Степанович, о каком диссонансе вы говорили недавно?

- А вы не чувствуете? – спросил мужчина, откладывая в сторону тарелку. – Свобода без свободы. Вот сидим мы на открытом пространстве, под бескрайним небом, а ощущение… будто в тюремной камере. Мы вольны делать что угодно, идти на все четыре стороны, но идти-то, собственно, некуда. Очень интересная по ощущениям дисгармония. Думаю, смогу её описать, музыкой.

Мужчина мечтательно посмотрел на горы, барабаня пальцами по колену одному ему известный ритм, а потом спросил:

- Вот что для вас свобода, Ника?

- Наверное, возможность заниматься тем, что нравится, - ответила девушка, но уже не столь уверено, как делала это раньше. Наливая в кружки ароматный напиток, она погрузилась в раздумье.

- А для вас, Вики? – Владимир Степанович обратился к блондинке. Как самый тревожный человек в группе, он не мог не прощупать почву: молчаливая девушка, ранее обещавшая съесть его первым, вызывала у него беспокойство.

- Деньги, конечно, - фыркнула она и окатила мужчину таким взглядом, что тот поспешил отвести свой в сторону самого крупного члена группы – Алексея, который одним своим внушительным видом обещал: никто никого не съест.

- О да, деньги сейчас весьма способствуют ощущению свободы… - низко протянул Алексей, а когда Вики подняла бровь в знак своего превосходства, добавил: - У нас как раз туалетная бумага заканчивается.

Блондинка, закатив глаза, щёлкнула языком, а Лёша невозмутимо помешал ложкой горячий отвар в кружке Ники, остужая для неё кипяток.

- Сам я всегда ставил знак равенства между свободой и вдохновением, эдаким состоянием внутренней продуктивной гармонии, но посмотрите… - поделился Владимир Степанович и, указав рукой на пустую тарелку, продолжил: - Муза весьма хрупкое составляющее, она требует как минимум наличия сытого желудка.

Воцарилась тишина. Согреваясь походным чаем, каждый думал о своём. Владимир Степанович достал нотную тетрадь и стал что-то записывать простым карандашом, Вики пыталась стереть влажной салфеткой засохшую грязь с левого кроссовка, Лёша с Никой обменялись подбадривающими взглядами, а пёс рассматривал сидящих у костра людей мудрым взглядом.

- Я предлагаю воспринимать происходящее как тест. Возможно, кто-то сверху проверяет, кто мы на самом деле и достойны ли лучшего? – наконец произнесла Ника и достала самодельный журнал, в который вносила пометки об их передвижениях. Покусав в задумчивости кончик карандаша, она в несколько коротких предложениях описала события последних двух дней.

- Согласен, - сказал Алексей, поднимаясь на ноги. – Пойду попытаю счастье в рыбалке, а вы бы посмотрели вокруг, может, ягоды, грибы найдёте. Потом предлагаю двигаться вверх по реке, еды больше нет, надо искать людей.

Когда мужчины разбрелись, Вики подошла к Нике и заглянула ей через плечо.

- Это дневник? – спросила она, присматриваясь к рукописным заметкам на неровно вырванных листах нотной тетради. – Для чего он?

- Путевой, - подтвердила Ника. – Он нужен для последующего анализа маршрута, которым мы двигаемся.

- И кто будет делать анализ? – любопытствовала Вики.

- Обычно мы это делаем с другими инструкторами и координатором базы, но в нашем случае, допускаю, что анализом займётся следователь, когда найдёт останки, - флегматично ответила Ника.

- Как… ка-кие останки? – проблеяла блондинка побледнев.

- Наши, - пожала плечами инструктор.

Далее Ника четверть часа наблюдала сцену под названием «Осознание ситуации» в исполнении Вики. Надо признать, делала она это не без удовольствия. Успокоившись, блондинка решительно отобрала листы журнала и принялась что-то выводить размашистым почерком. Ника же после прочтения её письменного заявления залилась таким безудержным смехом, что вскоре начала икать.

Дорога.

«Да что ж такое-то?! - бурчал в мыслях пёс, семеня рядом с мужчиной: - Это где и как я нагрешил, что мне попался столь неразумный хозяин? Неужели в прошлой кошачьей в тапки нассал?»

Сначала Бродяга думал, что это игра такая, по типу «принеси палку». Только вместо палки нужно просто следовать за хозяином, куда бы его ни понесло, и если справишься, то в конце обязательно ждёт вкусняшка, к примеру, котлета. А что такое прогулка для бродячей собаки? «Легкотня, а не задача!» - обрадовался пёс.

Он взялся за миссию со всем присущим ему воодушевлением, однако вскоре понял, что игра гораздо сложнее, и даже предположил, что часть правил осталась за пределами его понимания, потому действовал по интуиции, хотя и с некоторым недоумением. Позже, когда желудок стал подавал голодные сигналы, пёс продолжал «играл» уже на чистой собачьей воле. Хозяин всё-таки.

С каждым днём этой странной игры, когда они ходили из одного угла в другой, в его мечтах котлета становилась сочнее, ароматнее и увеличивалась в размерах, пока не достигла объёмов среднестатистической конуры.

В тот день дурнопахнущая женщина поманила его за собой банкой консервов. Пёс так изголодался (на небольшой порции гречки далеко не уедешь), что опомнился уже далеко от лагеря и хозяина, с удавкой на шее, привязанным к дереву. Увы, ему досталась лишь банка с остатками, которую небрежно швырнула на землю блондинка.

О, как он себя корил! Корил за то, что не прошёл проверку на преданность, испортил игру и, скорее всего, настроение хозяину. Пытался бежать, рвался изо всех оставшихся сил на свободу, но шарф больно сдавливал шею.

Когда эта женщина с явными признаками бешенства свалилась с крутого берега и повисла на дереве, Бродяге, наконец, удалось освободиться. Заглаживая вину, он даже привёл к ней остальных.

Но в итоге всё равно получил лишь горстку каши. Именно в тот момент он заподозрил: хозяин не в себе, да и остальные тоже. Не исключал при этом, что заразились все от блондинки. Ну невозможно же столько дней бродить туда-сюда просто так. Люди странные, но не до такой же степени, в конце концов!

Сегодня, выдвинувшись вверх по реке, туристы вновь прошли мимо заветной дороги к дому, а пёс окончательно уверовал в общее помешательство. Он пытался вернуть отряд на нужный путь, лаял, вилял хвостом, но какой там! Люди не понимали.

Теперь вот бредут, удаляясь с каждым шагом от драгоценных котлет всё дальше, и Бродяге остаётся лишь философствовать на тему неизбежной кармы собак, побывавших в шкуре котов. «Видимо, я тигром был, или львом, когда гадил хозяину в тапки», - решил он, смирившись с необходимостью исправлять ошибки прошлой жизни.

Нос Бродяги почти перестал улавливать след дороги к дому, когда отряд остановился и раскинул палатки в небольшой низине. Ежедневный ритуал повторился: разожгли костёр, вскипятили воду, выпили по кружке и легли спать. Не забыли люди напоить и его.

Пёс аккуратно свернулся калачиком в палатке хозяина и даже задремал, но его что-то разбудило. Он сел, прислушался. Вокруг тишина. Поддев мордой ткань палатки, он расстегнул молнию и вылез наружу.

Тишина.

Огляделся: в темноте различались лишь силуэты деревьев и кустарников, раскачивающихся на ветру. Однако тревога не прошла. Что же не так?

Повёл носом - всё в порядке. «Приснилось, может?» - подумал пёс и решил залезть обратно, как вдруг с юга в низину ворвался поток ветра, обошёл стоянку по кругу и улёгся, а Бродягу словно бревном по голове ударили, и шерсть встала дыбом вмиг…

Его окатило чужим, инородным и каким-то жутким запахом. Пёс поджал хвост и оскалился, тихо зарычав. В этот момент у него было лишь одно желание – бежать как можно быстрее и как можно дальше отсюда.

Усилием воли он заставил себя пролистать картотеку всех известных запахов, но ничего похожего так и не нашёл. Это был не человек и, возможно, даже не животное, по крайней мере из тех, что встречал, а встречал он многих. Однажды даже забрёл в зоопарк по молодости лет, откуда быстро, позорно поджав хвост, ретировался.

Судя по малой концентрации, существо, кем бы оно ни было, находилось далеко от стоянки. Объемы пригоняемого ветром запаха говорили, что оно очень больших размеров, а любой, кто больше, другом быть не может.

«Думай, думай!» - твердила себе дворняга, пытаясь справится с паникой от очередной порции зловещего аромата.

Наконец, у пса родился план. Кинувшись к оставленному рядом с палаткой рюкзаку, Бродяга поскрёб его с одной стороны, с другой, перевернул, уцепив зубами, и выудил-таки ценную вещь, которой люди уделяли больше всего внимания – журнал. Зажав листы бумаги в пасти, он понёсся к тропинке, ведущей домой, и, казалось, сама Вселенная помогала: ветер дул в спину.

Гигантский.

- Т-т-там ж-ж-жопа, м-мохнатая! – шептала, выпучив покрасневшие глаза, Вики, а только что проснувшаяся Ника с трудом пыталась её понять.

- Вики, ты издеваешься? – выдохнула инструктор, откидывая волосы со лба. Намереваясь лечь обратно в уютный тёплый спальник, она успокаивающе произнесла: - Это всего лишь сон. Спи.

Но блондинка вцепилась холодными трясущимися пальцами в плечи Ники и вывалила надрывным шёпотом:

- П-послушай же меня! Я пошла в туалет, а там туман, я сначала не поняла, а потом услышала шорох, повернулась и увидела ЭТО… Оно о-очень большое, как дом, мохнатое и глаз нет, я сразу рванула сюда. Бежать надо, пока оно задом стоит! Слышишь ты?

- Боже мой, Вики, ты рехнулась? Единственная мохнатая жопа здесь – это то, что мы заблудились.

- На ногах она, больших ногах! – сипло шептала Вики в ответ и дрожала как осиновый лист.

- Ладно, - сдалась Ника. – Я посмотрю.

Натянув штаны, куртку, инструктор выглянула из палатки в предрассветные сумерки и поёжилась: низину, в которой разбили лагерь, затопил густой туман.

«Дежавю», - подумала девушка, надевая кроссовки. Подойдя к палатке, где спали мужчины, Ника обратила внимание, что та наполовину открыта. Нахмурившись, заглянула внутрь. Сильная половина отряда в лице двух человек предавалась отдыху, как говорится, без задних ног.

Ника тихо позвала:

- Лёша, Лё-ёш…

Алексей проснулся с трудом. На его густо заросшем лице виднелся след в виде полосы от складки спальника, над левым ухом волосы торчали гребешком. Мужчина потёр глаза, прогоняя сон, но всё равно щурился в отчаянной попытке удержать веки открытыми.

- Ника? Что случилось? – хрипло спросил он.

- Слушай, Вики, кажется, с ума сошла... Говорит, в туалет пошла и там увидела мохнатую задницу на ножках, - тихо произнесла девушка и прыснула от своих же слов.

- Чего?

Лёша подвис, его лицо выражало напряжённую работу мозга. Придя к какому-то выводу, он в задумчивом удивлении поднял брови.

- Неожиданно самокритично с её стороны, - пробормотал он и потянулся за штанами.

Первым делом Лёша заглянул в палатку к Вики. Девушка сидела, обхватив согнутые в коленях ноги, и отбивала зубами ритм «ча-ча-ча».

- Где? – хмуро спросил мужчина.

- Т-там, - ответила она, указав на юг.

Когда Ника с Лёшей поднялись на пригорок с южной стороны, они ничего, кроме тумана, не увидели, настолько тот был плотный. Хотя местами он казался плотнее и гуще. Виднелась лишь верхушка единственного в округе высокого дерева.

Не успел Лёша предложить Нике пройтись, совершить, так сказать, утренний моцион, как впереди громко, словно выстрел, что-то треснуло, а следом крона выступающего над слоем тумана дерева резко колыхнулась, вся, как будто это было не дерево вовсе, а небольшой букетик полевых цветов.

Туристы замерли.

Спустя пару их громких выдохов, треск повторился, но на этот раз дерево сорвалось с места и шапкой полетело вниз, приземлившись под звуки ломаемых веток в двух метрах от Лёши с Никой.

Девушка в ужасе наблюдала как лежащая теперь на земле зелёная верхушка дёрнулась, а спустя ещё один неровный выдох была рывком утащена невиданной силой в гущу тумана. Мужчина в этот момент не отводил напряжённого взгляда от серого, особо густого, пятна мглы перед ними. И под звук утаскиваемого дерева, понял, что это не сгусток тумана, это нечто гигантское, не менее пяти метров в высоту, и оно слегка двинулось, изменив свои очертания.

Он обернулся к Нике и, обхватив её лицо обеими ладонями, прошептал прямо ей в губы:

- Собери всех, надо уходить. Идите на север.

- А ты? – почти беззвучно спросила Ника.

- Догоню вас, - выдохнул Лёша и грубо, в спешке, прижался на миг к губам девушки.

Спустя секунду он исчез в тумане.

Ника же, несмотря на трясущиеся поджилки, осторожно спустилась с пригорка и, заглянув в палатку к Вики, с напором прошептала:

- Собирайся, живо! Уходим.

Следом она нырнула в мужскую палатку, где растолкала спящего Владимира Степановича и отдала приказ бежать. Вид у Ники был настолько говорящий, что интеллигентный музыкант подхватил штаны, куртку, с ходу прыгнул в кроссовки и, как был в подштанниках, прытко побежал вслед за девушками.

Алексей тем временем абсолютно бесшумно прошёл несколько метров, подбираясь к «пятну тумана» ближе. Замер. Увиденное отразилось в его сознании лишь одной мыслью: «Твою душу мать!»

Навигатор.

- Кушай, кушай, мой хороший. Изголодался весь, - приговаривала Зинаида Викторовна, наблюдая, как пёс рывками заглатывает котлеты.

Бродяга ел, но на ус мотал. А мотал он на свои потерявшиеся в шерсти усы тот факт, что и эти люди на базе особой толковостью не располагали. Пёс был уверен: ценная вещь туристов, с которыми его угораздило выйти на прогулку, насторожит и заставит сородичей прийти на помощь. Вот если бы ему, обычной дворняге, принесли ошейник Задиры из дома у мусорки, где попадаются отличные сосиски, он и то бы побежал по следу, даже невзирая на вечные конфликты с этим домашним бестолковым кобелём. А эти вон… сидят, болтают и на помощь не спешат.

- Похоже, действительно грибы… - начал мужчина форме МЧС, прочитав последнюю страницу записей в журнале, но его оборвал заливистый лай собаки.

- Фу! Тише ты, приблудный! – осадил пса Михалыч. – Чего орёшь?!

Но пёс не унимался, продолжал лаять и наскакивать грязными лапами то на Михалыча, то на Зинаиду Викторовну, стоявшую рядом. К мчснику Бродяга близко не подходил – уж больно суровый взгляд у того был. Как оказалось, правильно делал, потому что «форменный» так рявкнул басом «Фу!», что у пса хвост сам собой спрятался меж задних лап.

Отбежав подальше, Бродяга встряхнулся и, пригнув морду к земле, посмотрел на обидчика. «Ах, так?!» - тихо прорычал он и в три прыжка кинулся прямо на стол. В следующий миг лохматый уже улепётывал в лес с рацией мчсника в зубах, а люди, наконец-то, побежали следом.

***

Трое неслись сквозь густой туман, стараясь не потерять друг друга из вида. Тяжёлое дыхание и шум ломаемых под ногами сучьев выдавал их с головой, но по-другому они не могли, было слишком страшно.

Молочная мгла создавала ощущение, что они стоят на месте, ориентир на север был давно потерян. Они просто бежали как можно быстрее и как можно дальше…

Запыхавшимся голосом Владимир Степанович спросил, замедляя бег:

- Позвольте уточнить, куда мы бежим? И где Алексей, в конце концов?

Ника споткнулась и остановилась. Блондинка пробежала мимо, но тут же вернулась и встала рядом. Тяжело дыша, она озиралась по сторонам почти безумным взглядом. Мужчина всё ещё был в подштанниках, которые и без того худые ноги превращали в кривые верёвочки, торчащие из-под удлинённой куртки.

- Лёша сказал на север… - пролепетала Ника, стараясь восстановить дыхание.

Она медленно обернулась вокруг в попытках хоть что-то рассмотреть. Подняв уставшие, даже какие-то больные, глаза на Владимира Степановича, девушка хотела сообщить ещё что-то, но, выдав лишь отдельные слова, внезапно расплакалась. Из её глаз тихо брызнули слёзы, которые она сразу же смахнула ладонью. Подняв лицо вверх, девушка сделала глубокий вдох. Сглотнула.

- Боже мой, Ника! Вы меня пугаете, - встревожился Владимир Степанович. Он еле удерживал равновесие в нелепой позе, застряв одной ногой в штанине. Реакция Ники заставила мужчину бросить и брюки, и попытки в них влезть. Он обхватил девушку за плечи и слегка встряхнул её, приводя в чувство.

- Что случилось с Лёшей?! – потребовал он пояснений.

Владимир Степанович внимательно сканировал лицо инструктора в надежде найти ответы, но Ника в тот момент походила на безвольную куклу.

- Его сожрала та тварь, - выдала за неё блондинка, и, затравленно посмотрев по сторонам, устрашающе прошептала: - Мы все сдохнем в её пасти.

Мужчина побледнел, отступил на шаг и схватился за сердце. Словно могильной плитой троицу накрыла тишина…

- Не дождёшься! – выстрелили слова во мгле, а следом сквозь туман проступил силуэт Алексея. Ещё миг и он стоял рядом, живой и невредимый. Ника рывком прижалась к его груди и облегчённо выдохнула.

Рассказывать об увиденном Лёша отказался до тех пор, пока они не найдут безопасное место, поэтому группа двинулась дальше. На этот раз шли тихо, на ощупь. Через полчаса они наткнулись на подножие горы, но, в каком именно месте, понять не удалось: туман так и не отступил. Казалось, что за день он стал только гуще.

Забравшись повыше, туристы расположились в относительно удобном месте, на природной каменной ступени. Сели рядом, почти касаясь друг друга коленями, и по очереди, начиная с Вики, каждый изложил свой взгляд на произошедшее.

- Я не палеонтолог… - проговорил Алексей, нервно почесав затылок. – Но мне кажется… скорее всего… я не уверен…

- Ну же! – выпалил Владимир Степанович.

- Это вроде как… мамонт, - выдал, наконец, Лёша и пожал плечами.

- Мамонт? – округлил глаза музыкант. – Не может быть!

- Не… - задумчиво протянула Вики и, утвердительно кивнув, сообщила: – Огромная мохнатая жопа, которую я видела, вписывается в этот вариант.

- Безумие… - прошептал Владимир Степанович, покачав головой.

- Каждый сходит с ума по-своему… Но я тоже видела, что он умеет, - тихо прокомментировала Ника.

Впервые за всё время похода никто никому не задал вопрос, что же делать дальше.

***

Бродяга очень старался привести подмогу для туристов, но, нырнув в непроглядную хмарь тумана, потерял из виду бежавших за ним людей с базы. Более того, мгла, как стеной, отрезала их голоса. Вот они бежали сзади и что-то кричали и бац! Остались только тишина и муть.

«Что-то неладное с погодой в этом месте», - подумал пёс и не стал останавливаться, а побежал дальше на поиски своей группы заблудившихся туристов. Теперь у него был козырь – рация.

Нашёл. Он нашёл их уже поздней ночью, по запаху.

Когда увидел хозяина, съёжившегося на камне, кинулся к нему, облизал всё, что мог, отбивая хвостом джигу-дрыгу, а потом не успокоился ровно до тех пор, пока люди не пошли следом за ним.

Скрипка.

- Уверены, что мы вернёмся в наше время? – спросила блондинка, не сбавляя шага. – Рация какая-то слишком олдовая, ну то есть, старомодная.

- Вики, если сейчас меня встретит пионер в красном галстуке, я его как родного обниму. И вообще, радио изобрели – уже не мамонты, - пропыхтел в приподнятом настроении Владимир Степанович.

Ника обернулась и с улыбкой пояснила:

- Это у местных спасателей никак не обновят оборудование. Обещали вроде.

Из всей четвёрки лишь Алексей сохранял бдительность. Рация молчала, поэтому радоваться раньше времени он не спешил. Стараясь не потерять из вида пса, мужчина всецело сосредоточился на дороге.

- Теперь понятно, почему Лёша ничего не смог поймать в реке, - продолжил рассуждения Владимир Степанович: - Те рыбины предполагают приманку размером с одного из нас.

Блондинка споткнулась, а Ника рассмеялась, правда несколько нервно.

Туристы шли в густом тумане на голос пса. Их мохнатый навигатор периодически подбегал ближе, а после снова разрывал дистанцию, уводя измотанных людей всё дальше от пугающего места.

Внезапно собачий лай послышался сбоку, звук гулко отражался от сводов скрытой туманом пещеры и множился эхом. Группа остановилась и буквально на ощупь принялась искать вход. На миг людей обуял страх: что если они не смогут пройти, пролезть или проползти там, где может пёс?

К счастью, вход хоть и был узковат, но пропустил каждого, а дальше и вовсе камень расступался, превращая небольшое углубление в просторную пещеру.

Было слишком темно, и двух зажигалок не хватало, чтобы понять, насколько безопасен путь, поэтому Алексей предложил остальным подождать на месте, пока он разведывает дорогу.

Пробираясь через огромные камни, он отмахивался от мыслей о путешествии в прошлое и доисторических временах. Если бы не видел огромного зверя собственными глазами, ни за что бы не поверил! Лёша рад бы списать всё на галлюцинации, но Вики с её «огромной мохнатой задницей на ножках» подтверждала факт. Конечно, сама по себе мысль, что ты сходишь с ума, счастья не прибавляет, но, по крайней мере, позволяет не выпадать из привычной реальности.

Пёс уводил его куда-то вглубь. Развилки не встречались, это радовало. Вскоре треском «ожила» рация, но поймать волну не получилось. Ещё через метров двадцать впереди замаячило светлое пятно выхода.

Первое, что увидел Лёша снаружи, это сосна. Обычное, знакомое с детства дерево сейчас показалось настолько родным, что он был готов обнять ствол, как недавно Владимир Степанович обещал обнять пионера. Тумана не было совсем. «Добрый знак, не иначе, - осторожно подумал мужчина. - Неужели выбрались?»

Дальше идти без остальных Лёша не решился, мало ли. К тому времени, как он вернулся, среди членов группы зрел очередной конфликт.

- Я вам говорю, не носорог это был, а дворняга! – почти кричала блондинка. – Мы обязаны оставить сообщение!

- Что у вас здесь? - пробасил Алексей, выныривая из темноты пещеры. - Пошлите, там есть выход.

- Я никуда не пойду, пока не оставлю знак, - упёрлась Вики. Она сложила руки на груди и сверкнула упрямым взглядом из-под насупленных бровей.

Ника сделала несколько протяжных вдохов-выдохов и пояснила:

- Вики считает, что тот рисунок, в первой пещере, был посланием для нас, но мы не поняли.

- Да! - с напором подтвердила Вики и энергично принялась за объяснение: - Там Бродяга был нарисован. Вспомни: лохматый, грязный, с рацией на носу он ведёт четверых человечков, то есть нас, на выход. Кто-то оставил нам подсказку, понимаешь? Поэтому мы просто обязаны что-то нарисовать в ответ.

- Что за бред?! - устало произнёс Алексей, почесав затылок.

- А мамонт не бред? - парировала блондинка и обратилась уже ко всем членам сразу: - Здесь всё возможно, неужели не поняли? Мы должны оставить сообщение!

- Откуда такая уверенность? - поинтересовался Владимир Степанович, прищурившись.

- Чувствую! - выпалила Вики.

- Ну раз чувствуешь, пиши, - указал на свод пещеры Лёша. – Только быстрее.

- Что писать? - растерялась девушка.

- Да хоть "Выход" со стрелкой.

Оставив после себя криво нацарапанный указатель, туристы, наконец, выбрались из пещеры. Их встретил Бродяга, знакомые породы деревьев и… закат.

- Мы что, целый день в пещере были? – тихо обратилась к Лёше Ника.

- Сомневаюсь.

Пёс повёл группу дальше по сосновому лесу, но делал он это более размеренно. Вскоре удалось рацией поймать волну, а ещё минут через пятнадцать туристы вышли на поисковую группу. Радости и облегчению не было предела.

По пути на базу их напоили, угостили протеиновыми батончиками и завалили вопросами. Ника взяла удар на себя, пообещав рассказать всё в подробностях, но позже.

На базе Зинаида Викторовна расчистила стол, отогнав всех не в меру любопытных, включая хмурого мчсника, усадила скитальцев и быстро принесла по тарелке щей и пюре с котлетами.

За поздним, долгожданным ужином случился разговор.

- Ника, нас могут принять за сумасшедших. Кто поверит? – серьезно произнёс Лёша.

- Знаю, но они уже видели журнал, - пожала плечами Ника и добавила: - К тому же мало кто из потерявшихся возвращается в адекватном состоянии. Здесь к такому привычные.

- За меня не беспокойтесь, - отмахнулся Владимир Степанович и с улыбкой добавил: – Я и так из не совсем нормальной среды.

- А я ничего подтверждать не стану, мне слава crazy woman не нужна, - отрезала Вики.

Она поднялась из-за стола и поспешила к Зинаиде с вопросом, есть ли здесь душ.

- Душ? – рассмеялась женщина. – Ну пошли, покажу тебе… «душ».

Зинаида отвела девушку в сторону небольшого сруба и, закрывая за блондинкой толстую деревянную дверь, произнесла с непроницаемым выражением лица:

- После моего горохового супа, там даже джакузи иногда случается.

Остаток вечера туристы, находящиеся на базе, имели уникальную возможность наслаждаться великолепной, тонкой, душераздирающей игрой на скрипке. Никто из них не подозревал, что стал свидетелем появления на свет шедевра.

Ориентир.

После полуночи на туристической базе ещё не спали. Стайка молоденьких туристок хихикала у костра под байки бравого рассказчика, которого периодически прерывал гитарными переливами другой не менее видный музыкант-самоучка. Разбавить сие соревнование за девичье внимание к очагу был отправлен стажёр спасательной службы; молодому человеку этой ночью «посчастливилось» выступать в роли трезвого водителя старшего по возрасту и званию коллеги.

Двое мужчин разместились внутри корпуса, в кабинете, предназначенном для решения организационных вопросов. Иногда, в особо напряжённые дни, он использовался для приведения в чувства отдельных лиц путём применения народных антидепрессантых средств. На столе стояла початая бутылка водки, банка солёных огурцов, сварганенные заботливой рукой местного повара бутерброды со шпротами, сыр, колбаса.

- Слушай, Михалыч, - пробасил мчсник после очередной рюмки. – Я не знаю, грибы это или не грибы, но выглядели твои потеряшки так, будто голодали неделю. Ты скажи, - он нахмурил кустистые брови и почти трезвым взглядом уставился на координатора базы, - группу на маршрут без провизии выпустил?

Михалыч вытаращил глаза и даже открыл было рот для шумных возражений, но солёный огурец, вставший поперёк его горла, спутал планы. Мужчина долго откашливался, утирал выступившие в борьбе за глоток воздуха слезы, но всё же ответил:

- Антоха, шутишь, что ли? Да я во всём этом, - он обвёл рукой окно, выходящее на центр базы, - не то что собаку съел, на волков перекинулся. Всё рассчитали: провизия на пять дней похода, часть общая, часть — с учётом индивидуальной потребности КБЖУ. Ты сам слышал: съели они всё.

- Че-то не сильно их порадовал твой КБЖУ. На них смотреть страшно: истощение не только налицо, но и на других конечностях.

Михалыч разлил ещё по одной.

- Чертовщина какая-то… Чем больше об этом думаю, тем страшнее становится, - тихо произнёс он, задумчиво покрутив в руках рюмку.

Разом опустошив содержимое, Михалыч поморщился и в этот раз лишь занюхал огурцом. Он поставил локоть на столешницу, подпёр кулаком уставшее лицо и хрипло прошептал, словно их мог кто-то услышать:

- Я ведь каждый день по группе, а то и больше, на маршрут выпускаю. Если хоть на миг допущу эту околесицу вот сюда, - он потыкал пальцем в лоб, - то всё… труба дело. Придётся увольняться ко всем египетским коням!

Антон, крякнув, усмехнулся и помотал головой.

- Не согласен я с тобой, Михалыч. Столько людей теряется бесследно. А сколько тех, кто похожую околесицу несёт! Вот только одного скитальца к психам легче отнести, чем всю группу. Я сейчас чё думаю: а вдруг это всё правда? Может аномалия какая? Это ж многое объясняет! – мужчина воодушевлённо раздавал в пространство риторические вопросы, глаза его блестели, щёки горели, а руки взмывали то вверх, то в стороны.

Михалыч же, внимательно наблюдая за представлением, скептически улыбался.

- Антон Николаевич, ты что, на пенсию собрался?

Мчсник замолчал. Опустив взгляд к столешнице, он громко выдохнул, почесал колючий подбородок и с улыбкой изрёк:

- Может, действительно пора…

Год спустя.

На туристической базе среди высоких сосен жужжали комары и туристы. Мимо длинного деревянного стола, расположенного под открытым небом в центре площадки для отдыха и сборов, пронеслась рыжая девица.

- Как же они меня достали! – прорычала она, размахивая руками у лица, и скрылась в одном из корпусов.

Бородатый мужчина за столом проводил её взглядом. Перед ним лежал раскрытый блокнот, со страниц которого многочисленными пунктами требовательно «взирал» список необходимого снаряжения и оборудования. До старта экспедиции оставалось три дня.

- Ага! – воскликнула худенькая шатенка, наваливаясь на мужчину со спины. – Разве ты не знаешь, что мужьям запрещено заглядываться на других женщин? – спросила она с напускной серьёзностью.

- Да ты у меня ревнивая! – улыбнулся в ответ мужчина и одним плавным движением усадил её себе на колени. - Видимо, репеллент забыла, - пояснил он, кивнув в сторону домика, где скрылась рыжая.

- Так это Сашкина группа, надо ему сказать, - ответила девушка, озираясь по сторонам в поисках инструктора.

Бородач крепче обнял жену, уткнулся в не защищённую воротником куртки шею и пробурчал:

- Сам скажу.

- В нашей семье не только я ревнивая, да? – хихикнула девушка.

Игры новобрачных прервал видеозвонок. На экране смартфона сначала пошло квадратами, а потом проявилось натуральными изгибами лицо худощавого мужчины.

- Владимир Степанович, здравствуйте? Как дела в творческом мире? – поприветствовала звонившего девушка.

- Ника, Лёша, как же я рад вас видеть! – пришёл ответ с небольшой задержкой.

Владимир Степанович выпрямился и официальным тоном продолжил:

- Поздравляю, дорогие мои. Брак – не просто отвратительно звучащее слово, а ключевое событие: вы объединили две разных Вселенных в одну. Теперь берегите её!

- Обязательно, - ответил Алексей.

- Спасибо огромное за подарок. Ребята играли просто волшебно! Все гости в восторге, – добавила Ника.

- Очень рад, что угодил, - довольно отозвался музыкант. - А я весь в работе. До премьеры фильма всего ничего, расставляем последние акценты.

- Как Бродяга поживает? – поинтересовалась Ника.

- Лучше всех, мне кажется. Сами полюбуйтесь, - рассмеялся музыкант и перевёл камеру телефона на ухоженного пса, сидящего рядом.

Бродяга с интересом обнюхал экран и, высунув язык, завилял хвостом, словно действительно узнал знакомых.

- Ну, когда в свадебное путешествие? – спросил Владимир Степанович, вновь появляясь в кадре.

- Представляете, - оживилась Ника. – Нам Вики подарок прислала, путёвку на Мальдивы, с надписью «Там не заблудишься».

- Оу! - удивился музыкант. – Говорят, там красиво.

- Наверное, но мы сдали путёвку в агентство, а вырученные деньги вложили в экспедицию, - довольно улыбаясь, сообщила девушка.

- Экспедицию? – насторожился Владимир Степанович. – О, нет-нет! Только не говорите…

- О да, – подтвердил его опасения Лёша. – Не желаете с нами?

- Боже упаси! – воскликнул мужчина на том конце провода и завис своим изображением.

Когда связь возобновилась, с экрана телефона на них взирало не на шутку встревоженное лицо Владимира Степановича и сплошным потоком неслась речь о безответственности молодых, наплевательском отношении к сердечно-сосудистой системе их близких, конкретно — самого мужчины, и разного рода предостережения.

- Владимир Степанович, всё будет хорошо, не переживайте за нас, - попыталась успокоить его Ника. – Для нас с Лёшей лучшего путешествия не найти.

- К тому же в этот раз серьёзная команда собралась, - присоединился Лёша. – Два опытных инструктора, биолог, палеонтолог, физик, врач, пенсионер МЧС и даже один плоскоземельщик.

- Не плоскоземельщик, а блогер-обозреватель необъяснимых явлений, - поправила мужа Ника и обратилась к Владимиру Степановичу: - Мы попробуем снять на камеру хоть что-нибудь, и, если получится, привезём вам открытку из далёкого прошлого.

- Ох… - тяжело вздохнул музыкант. - Вы только дворнягу с собой взять не забудьте, какую-нибудь почумазее.