Путешествие к смерти

Глава 1

Конечно, они разругались.

Часа два на заднем сиденье царила тишина, и Костя всерьёз поверил, что на этот раз обойдётся без скандала. Но, как только машина выехала за черту города и за окном замелькали квадраты зеленых полей, редких придорожных закусочных и заправок, так тут же Татка начала канючить и капризничать. Сначала жаловалась, что на неё дует — «Мальчики, закройте окна!», потом потребовала выключить кондиционер — «У меня от него голова болит!», следом заявила: «Дышать нечем! Сделайте уже что-нибудь!». Костя, сцепив зубы, крепче ухватился за руль, стараясь не реагировать, а Юрик сначала ласково уговаривал свою капризную возлюбленную, что-то нашептывал, даже напевал, но постепенно завёлся и вскоре с заднего сиденья уже доносились крики и обвинения, а в спинку кресла весьма ощутимо посыпались пинки и тычки.

Некоторое время Костя терпел, дав себе слово не вмешиваться, но вскоре разозлился и совсем было уже хотел наорать на них, как впереди по трассе увидел заправку, торопливо свернул, встал в очередь и вышел из машины. Тут же окрылись задние двери. Татка медленно, словно дав возможность полюбоваться красивым молодым телом, вылезла из салона, встряхнула тёмными волосами, с видимым наслаждением потянулась. Голубая футболка туго обтянула бюст, короткие шорты подтянулись еще выше, показав аппетитные ягодицы, и со стороны соседней машины послышались цоканье и восхищенный свист. Татка неторопливо повернулась, окинула взглядом высунувшихся в окна парней, подняла руку и показала средний палец. Свист тут же сменился возмущенными криками, но девушка, не обращая внимания, спокойно пошла к входным дверям придорожного кафе.

— Зверь, а не баба, — с восхищением проговорил Юрик, провожая её взглядом.

— Ты своего зверя укроти уже, — с плохо скрываемым раздражением сказал Костя. — А то достали, сил нет. Еще раз устроите подобный спектакль, богом клянусь, высажу вас на обочине и вернусь в город. Мне такой отдых не нужен, весь мозг вынесли… А ты мне, кстати обещал — «Мы будем сидеть тихо, как мышки». Мышки, мать вашу…

— Да не злись, Костян! — Юрик приобнял его за плечи могучей рукой. — Это ты в своём офисе такой раздражённый стал. Сейчас приедем в деревню, поваляешься на песочке, искупаешься в речке, весь негатив смоется, вот увидишь.

Заправившись и наскоро перекусив в придорожном кафе, они продолжили путь. Несколько часов двигались по автостраде, затем, повинуясь навигатору, свернули на просёлочную дорогу и долго колесили по ней, объезжая ямы и рытвины. Несмотря на закрытые наглухо окна, пыль проникла в машину и вскоре покрыла всё тонкой серой плёнкой.

На заднем сиденье царило перемирие. За гулом мотора доносился едва слышный шёпот, смешки, пару раз в спину сильно лягнули, но Костя молча терпел, в который раз дав себе обещание больше никогда не связываться с этой взбалмошной парочкой.

— О, вот и мои родные места! — Юрик вытянул вперед руку. — Вон, видите? Это остатки от колхоза, его вроде возрождать планировали, но так и не сподобились… А там, слева, разрушенная церковь… А вообще, тут красивейшие места — речка рядом, лес, фрукты свои. А какой у нас дом… Татка, подтверди, что дом шикарный.

Девушка что-то невнятно пробурчала, просунула длинные ноги в пространство между передними сиденьями и сложила их на коробку передач, голыми пятками прочертив линию на пыльной поверхности.

— Убери немедленно! — стараясь сдерживаться очень спокойно и очень твёрдо потребовал Костя.

— Ой, да лааааднооо… — протянула девушка, но ноги убрала.

— А это что такое? — стараясь отвлечься и заглушить в себе чувство раздражения, Костя кивком головы указал на виднеющийся с правой стороны белый купол.

— Где? А, вижу, — друг сложил руки на спинку переднего сиденья и оперся на них подбородком. Ему, видимо, было неудобно, но сесть по-другому не позволяла развалившаяся позади Татка. — Это здание недавно построили. Говорят, научный медицинский центр, занимаются изучением работы мозга, суперлюдей выводят. Персонал весь не местный, из деревенских на работу никого не берут, там даже уборщики и грузчики приезжие. Не знаю, правда или привирают…

— Мальчики, я писать хочу, — донеслось с заднего сиденья.

— Потерпи, уже скоро приедем.

— Ты хочешь, чтобы я описалась в машине твоего друга? — притворно удивилась девушка.

Костя, в который раз чертыхнувшись про себя, торопливо свернул на обочину и заглушил двигатель.

Татка открыла дверь, неторопливо вылезла и отошла за машину. Юрик поспешил вслед за ней.

Костя открыл окно, высунул руку, подставил под вечернее солнце открытую ладонь. Пахнуло запахом трав, луговых цветов. «Может, всё еще наладится», — он проводил взглядом рой разноцветных бабочек. «Я же могу вообще с ними не общаться, не видеть, не разговаривать, ну, по вечерам если только. Буду вставать с рассветом, уходить на речку, купаться, рыбачить…».

— Татка, ты чего? — услышал он голос друга.

— Да так… Мужик тут какой-то был…

— Подглядывал за тобой? — в голосе Юрика мгновенно прозвучала ревность.

— Не знаю, не поняла, — голос девушки был непривычно растерянным и Костя насторожился. Вылез из машины, подошел к другу. Тот стоял рядом с подругой, положив ей руку на плечо, и разглядывал деревья, разросшиеся по другую сторону дороги.

— Он странный, мужик этот… Весь в чёрном, в такую жару-то… — Татка оглянулась на ребят. У Кости мелькнула мысль, что он первый раз видит её такой — без обычных ужимок и кокетства. Обычная, симпатичная, слегка растерянная девушка. — Я сначала подумала, что это макет, ну, знаете, из фанеры, детей еще таких устанавливают на пешеходных переходах. А тут он вдруг вскинул руки вверх, вот так, — она вскинула руки, — скрестил их и опустил за голову. Я на минутку оглянулась, а когда повернулась, он уже исчез. Как вы думаете, что бы это значило?

Юрик с Костей переглянулись и одновременно пожали плечами.

В поселок они въехали когда солнце уже опускалось к верхушкам деревьев. За окнами машины проплывали добротные дома, огороженные то высоким забором, то низким штакетником, небольшой ухоженный парк с детской площадкой, вымощенная серым камнем центральная площадь. Костя сбросил скорость, ожидая толпы отдыхающих, бегающих голоногих ребятишек, но улицы были пустынны.

— Рано у вас тут спать ложатся, — бросил он через плечо другу, но тот не расслышал.

Юрик не обманул, дом действительно выглядел шикарно. Двухэтажный, с широкой террасой, он стоял в окружении высоких сосен, почти полностью скрываясь за деревьями. Сразу за домом начинался пологий спуск к реке. Но при всём великолепии чувствовалось отсутствие хозяина — сад был запущен, подъездную дорожку покрывали высокие сорняки.

Открыв массивную входную дверь, они вошли в просторное помещение. Налево от входа располагалась кухня, направо, отделенная невысокой перегородкой, — гостиная, напротив входа — широкая лестница на второй этаж. Костя заглянул за перегородку, окинул взглядом большой диван, кресла, массивный, сделанный под старину камин и впервые подумал, что отдых и в самом деле обещает быть приятным. Ну, если держаться подальше от влюбленной парочки. Он вздохнул и пошел на кухню к другу.

Юрик успел занести все пакеты и по-хозяйски раскладывал продукты в холодильник.

— Я уже всё, — рассеянно произнёс друг. — Ты обустраивайся, не стесняйся. Твоя комната наверху, как поднимешься — налево.

Но обустроится он не успел.

По лестнице спускалась Татка. Выглядела она как всегда эффектно — в купальнике, в широкополой, невесть зачем надетой, шляпе и с пляжным полотенцем, закинутым на плечо. Синий бюстгальтер и плавки были до того крошечными, что Костя в смущении отвёл взгляд.

— Готовы, мальчики?

— Татка, — выдохнул Юрик, — ну темень же на дворе, куда ты собралась?

— Купаться, друг мой, купаться.

Она прошла мимо ребят, открыла дверь и вышла наружу. Юрик, торопливо скинув футболку, двинулся следом. Костя, подумав, взял свой рюкзак, догнал друга и пошел по заросшей извилистой тропинке.

Дорожка вывела их на узкий песчаный пляж, залитый низко висевшим над горизонтом солнцем. Река была широкая, полноводная, противоположный берег едва угадывался за невесомой дымкой. Разноцветные блики от уходящего солнца играли на тёмной воде. День клонился к концу, но жара и не думала спадать.

Костя кинул рюкзак на песок, вздохнул полной грудью воздух и с удовлетворением почувствовал, как растворяется в этой вечерней тишине его накопленные за день усталость и раздражение. Он еще раз окинул взглядом пляж. На протяжении всей видимости на жёлтом песке виднелись только камни, стволы поваленных деревьев да позабытый кем-то большой разноцветный зонт, одиноко торчавший почти у самых деревьев.

— Слушай, здесь всегда так пусто? — спросил он Юрика.

— Нет, — подумав, ответил тот. — Обычно тут полно народа, особенно на выходных. Дети бегают, собаки лают, мамашки загорают. Шум, гам… А нам повезло, сегодня никого нет. Потому что одни мы, наверное, по вечерам любим купаться…

Костя стянул шорты, через голову снял влажную от духоты футболку, бросил на песок и пошёл к реке. У самой кромки воды стояла Татка, придерживая края шляпы. Волны лениво лизали ступни её ног, приглашая окунуться, но девушка не двигалась с места.

— Чего стоим? Кого ждём? — насмешливо спросил парень. — Ты так рвалась купаться, что, водичка холодная?

Татка, не обращая на его слова внимание, протянула вперед руку. Костя прищурился, приложил ладонь козырьком к глазам и посмотрел туда, куда указывала девушка.

Метрах в двадцати от берега на волнах неспешно покачивался продолговатый тёмный предмет. Рассмотреть его было сложно, так как он находился напротив низко стоявшего солнца. Поначалу Косте показалось, что это ком водорослей, или бревно, но тут подводным течением предмет подхватило, развернуло, пузырем надулась мокрая рубашка, показалась белёсая рука, скрылась под водой.

— Это что? — шёпотом спросила девушка. — Это же человек, правда?

Течением страшный предмет медленно сносило вниз.

— Навряд ли… — с сомнением протянул Юрик.

— Ну посмотрите вы внимательно! — не унималась девушка. — Вон рука, видите? Вторая в сторону откинута. Он в рубашке, но без штанов.

— Честно не вижу, — признался Юрик. Костя промолчал. — Может, это просто одежду снесло в реку?

— Какую одежду? Ты что, не видишь, что это тело? — рассердившись, закричала на него Татка. — Вон затылок виднеется, он вниз лицом плывёт! Ребята, его вытащить надо!

— Ни за что! — помотал головой парень. — Здесь течение очень обманчивое, я на глубину не полезу. Тем более там холодно, ногу судорогой сведет, и я рядом с ним качаться буду… Будешь потом мои руки рассматривать.

— Ну что ж вы трусы-то такие, — кричала девушка. — Ему же помочь нужно!

— Наташа, — пытаясь говорить спокойно, начал Костя. — Если это утопленник, то мы ему уже ничем не можем помочь.

Татка взглянула на него, хотела что-то сказать, но передумала, махнула рукой и пошла по пляжу прочь от реки.

— Таточка, не сердись, ну что мы могли сделать… — извиняющимся тоном произнес ей вслед Юрик.

Девушка остановилась, повернулась и взглянула на него с таким презрением, что у Кости перехватило дыхание.

— «Что я могу сделать?» — передразнила его она. — Ты никогда ничего не можешь сделать! Ты весь в этом — только мычишь и оправдываешься! Тоже мне мужик…

Она окинула его негодующим взглядом и направилась к дому.

На пляже воцарилось неловкое молчание.

— Слушай, может, это, конечно, не моё дело… — не выдержав, начал Костя.

— Да, — грубо прервал его Юрик. — Это не твоё дело.

*****

Лёжа на влажных простынях, Костя прокручивал в голове события прошедшего дня. Как бы он себя не пытался успокоить, всё казалось странным в этой поездке — и пустые улицы деревни в самый разгар лета, и тот предмет в реке, до жути походивший на утопленника, и чёрный незнакомец, встреченный ими в дороге. Да и взбалмошная Наталья, чего греха таить, ничего кроме раздражения не вызывала. Он вздохнул, повернулся на другой бок, закрыл глаза. Приглушенно шумел кондиционер, пытаясь разогнать царившую в комнате духоту, что-то поскрипывало, шуршало в углу. Промаявшись с полчаса, он встал, захватил со стола пачку сигарет, зажигалку и пошел к двери на балкон. Отодвинул занавеску, взялся за ручку, и невольно остановился, заглядевшись на луну на небосклоне. Нереально огромная, она висела низко над горизонтом, заливая всё ярким светом. Вид был волшебным, и поначалу чёрную фигуру, стоявшую на лужайке перед домом, он тоже воспринял как призрачное виденье, навеянное сказочной атмосферой.

Человек стоял на подъездной дорожке, опустив голову, слегка покачиваясь из стороны в сторону. В неровном свете луны, видны были только очертания фигуры, ни одежды, ни лица разглядеть не удавалось. Он долго стоял, не двигаясь с места. И когда у Кости уже зародились сомнения, живой ли он, чёрный человек медленно поднял вверх руки, запрокинул за голову, поднял к луне лицо и в воздухе раздался протяжный вой.

Не помня себя от страха, Костя отскочил от балконной двери и звук тот час же прекратился. Парень осторожно выглянул, но и дорожка и поляна перед домом были пусты, таинственный незнакомец исчез так же внезапно, как и появился.

Отбросив в сторону сигареты, Костя забрался на кровать, закутался в простыни и промучился до утра, то бодрствуя, то впадая в полузабытье, пока в комнату не проникли первые лучи солнца. И только тогда уснул полноценным сном.

Проснулся Костя разбитым, с головной болью. Умывшись в маленькой уборной, он спустился вниз и в гостиной увидел сидевшего на диване Юрика.

— Долго спишь, — хмуро поприветствовал тот друга.

— Ты что, всю ночь здесь просидел?

— Да нет, вот только вышел. Пол ночи уснуть не мог, духота страшная, даже кондиционер не помогает. Сны еще какие-то дикие… Слушай, у тебя сигареты остались? Я свои все выкурил ночью.

Костя достал из заднего кармана шорт полупустую пачку и кинул Юрику. Тот поймал, заглянул внутрь и разочаровано присвистнул.

— Ну, это нам часа на два… Слушай, давай смотаемся до магазина, он уже должен быть открыт. Заодно молоко купим. Татка кофе только с молоком пьёт, проснётся, будет нам нагоняй, что вчера не позаботились. И мороженое. Татка страсть как мороженое любит.

На голодный желудок Костя ехать наотрез отказался. Сварил себе кофе, кинул пакет каши в воду. Юрик сидел рядом и ныл, что им уже надо съездить, вот сейчас проснётся Татка, а молока нет, и опять будут обвинения и обидки. Кофе под его нытьё сделался совсем безвкусным и Костя наконец сдался.

Парковка перед магазином была пуста, только у самого входа поперек белых линий разметки стоял черный пикап. Костя встал на ближайшее ко входу место, вышел из машины, обошел пикап, невольно заглянул внутрь сквозь настежь открытые двери. Салон казался разгромленным — солнцезащитный козырек был сорван со своего места и криво висел, покачиваясь на сквозняке, бардачок зиял раскрытой дверцей, ключи небрежно лежали на сиденье, рядом с монтировкой, часть которой была покрыта густой тёмной жидкостью. Лужица той же темной жидкости скопилась у самого порога и тягучими каплями стекала на асфальт. От машины потянуло тухлым душком и Костя брезгливо поморщился.

— Интересно, что здесь случилось… — пробормотал Юрик, заглядывая внутрь. — Драка, что ли была.

— Мне совсем не интересно, — Костя перешагнул через цепочку бурых пятен на асфальте и пошел ко входу. — Ты идёшь?

— Я тебя догоню, — крикнул друг. — Ты, главное, молоко и мороженое купи. И сигареты.

Костя вошел в двери магазина и окинул взглядом помещение. По левую руку у витражного окна располагалось мини-кафе. За столиком сидели две девушки. Она из них, с длинными распущенными волосами, сгорбившись, сидела на краешке стула, рискуя свалиться. Опустив голову и свесив руки почти до пола, она ни на что не реагировала, пребывая то ли в глубокой задумчивости, ли то в полудрёме. Вторая, темноволосая девушка, сидевшая напротив подруги, повернулась на звук открывающихся дверей и взглянула на вошедшего. Костю поразила её улыбка. Широкая, почти от уха до уха, с плотно сжатыми губами, на которых ещё оставались следы ярко-красной помады, она до странного напоминала улыбку Джокера. Он невольно замедлил шаг, пытаясь понять, что вызвало у неё такую реакцию. Девушка сфокусировала на нём свой взгляд, дёрганным, механическим движением ухватилась за стакан с кофе, подняла его к голове и прислонила к щеке. Рывком наклонила, коричневая струя потекла по лицу и закапала на стол.

«Обкуренная, что ли…», — Костя отвёл взгляд, обошел стойку кассира с неподвижно стоявшим за ней парнем и зашагал вглубь магазина. Пройдя несколько стеллажей, он нашёл отдел с молочкой, взял два пакета, выбрал в холодильнике мороженое, повернулся и застыл на месте. Перед ним стоял кассир, тот самый, который минуту назад занимал место за стойкой кассы. Вместо формы на нём была не первой свежести футболка, заляпанная бурыми пятнами, и линялые джинсы. Парень смотрел на Костю, губы его медленно расползлись в улыбке.

— Вам лучше пройти в подсобку, — проговорил он. Из-за того, что губы его были растянуты, слова прозвучали невнятно.

— Зачем?

— Там лучше, — неопределенно ответил кассир.

— Лучше — что? — уточнил Костя, невольно проследив за движением руки. За стеллажом виднелась приоткрытая дверь, на полу перед ней — небольшая лужица такой же бурой жидкости, что и на футболке парня. Лужица была слегка смазана, будто по её краю что-то протащили. Что-то тяжелое и длинное, как представилось Косте.

— Всё — лучше, — послышался женский голос, и повернувшись, он увидел, что к парню присоединилась девушка из кафе. Коричневый след от кофе по-прежнему виднелся у неё на щеке, красная помада на растянутых губах внушала чувство омерзения. Тут только он обратил внимание, что одна лямка её сарафана была оторвана и свисала неопрятным грязным лоскутом.

— Нет, спасибо, — он сделал движение, чтобы обойти их, но тут же девушка рывком приблизилась, а кассир, передвинувшись, загородил ему проход.

— Что тут происходит? — скандальным голосом спросил Юрик за спинами у странной парочки и у Кости мгновенно отлегло от сердца. Могучий Юрик более чем на голову возвышался над щуплыми парнем с девушками, и те, видимо, оценив изменение обстановки, мгновенно отступили за стеллажи.

— Чего им надо было? — недовольно спросил Юрик.

— Да бес их знает… — Костя еще раз взглянул в сторону подсобки и поторопился к выходу. — Обкуренные до невменяемости.

На кассе парень в футболке с бурыми пятнами, не прекращая улыбаться, пробил мороженое, молоко и две пачки сигарет. Костя торопливо рассчитался и вышел из магазина, дав себе слово, что больше он сюда ни ногой.

— Тебе не кажется, что здесь очень странно? — спросил он у Юрика, когда машина отъехала от магазина. — Вчера утопленник, сегодня эта парочка. И ты обратил внимание что людей на улице нет? И вчера вечером тоже не было…

— Ну как нет? — вяло отреагировал Юрик. — Вот только что в магазине были. Обкуренные правда, но ведь люди же. Молодежь сейчас вообще безбашенная пошла, мы не такие были в их возрасте… Да и не утопленник вчера был, наверняка, бревно плыло или водоросли. Слушай, как ты думаешь, Татка уже проснулась? Может, еще в кондитерскую сгоняем? Там такие эклеры продают…

— Нет уж, — решительно сказал Костя и свернул в проезд, ведущий к дому. — Никаких эклеров. Но хотелось бы понять, что здесь происходит…

Они медленно продвигались по пустынным улицам, внимательно рассматривая дома по обеим сторонам улицы. Всё те же добротные здания, некоторые увитые плющом по самую крышу. Но теперь они не казались такими уж уютными, скорее, наводили на мысль о скрытой угрозе. В одном из окон дрогнула штора, показалось лицо, и тут же скрылось. Костя торопливо нажал на тормоз, даже не позаботившись припарковать машину, заглушил двигатель и выскочил наружу.

— Ты куда? — закричал Юрик.

Не отвечая, парень бегом пересек пространство до дома, открыл калитку и двинулся к входной двери. Тут же послышался звук открываемого окна и сверху звучный голос прокричал:

— Не двигаться! Или я стреляю!

Костя остановился и поднял вверх руки.

— Я не представляю для вас опасности. Я просто хочу спросить, что здесь происходит? Куда исчезли все люди?

— Прочь от моего дома! — прокричал тот же голос. — Если не уберешься, я прострелю тебе голову!

— Я всего лишь хочу поговорить, — всё так же с поднятыми руками, Костя сделал шаг вперёд. Тут же раздался звук выстрела и рядом с его ногой взметнулся фонтанчик земли. Парень, не веря, как заворожённый уставился в то место, куда попала пуля.

— Я сказал убирайся! — в голосе его невидимого собеседника послышались истерические нотки. — Пошёл вон отсюда!

И тут же выстрелил еще раз. Второй фонтанчик взвился у его ноги. Третий выстрел прошёл совсем рядом с головой, и Костя, опомнившись, бросился бежать. Куда попал следующий выстрел, он не разобрал. Не в него и слава богу.

У самой калитки он столкнулся с Юриком, схватил его за руку и потащил к машине. С разбегу запрыгнув на водительское сиденье завел машину трясущимися руками и тронулся с места.

— Он что, стрелял? — друг с изумлением оглянулся назад. — Что вообще происходит?

— Это я тебя хочу спросить! — заорал на него Костя. — Что здесь, твою мать, происходит? Куда ты меня завёз, сукин ты сын?

Парень угрюмо молчал.

— Короче, вы, как хотите, а я сваливаю отсюда. Только вещи заберу.

— Татка так хотела отдохнуть, ей не понравится…

— Да пошла твоя Татка знаешь куда?

— Знаю, — буркнул Юрик и отвернулся к окну.

Костя припарковал машину на подъездной дорожке у самого входа, вышел, громко хлопнув дверью и сразу направился к себе на второй этаж. Наспех затолкав вещи в рюкзак, внимательно осмотрел комнату, не забыл ли чего, подошел к окну и сверху вниз взглянул на поляну перед домом. Пусто.

— Как бы то ни было, я убираюсь отсюда, — громко сказал он и вышел из комнаты.

Внизу никого не было.

— Юра, я жду пятнадцать минут, потом уезжаю один, если вы не спуститесь, — крикнул Костя, зашёл на кухню и остолбенел от удивления.

На кухне царил беспорядок — ящики кухонных шкафов были выдвинуты, на полу рассыпаны кухонные приборы. Перевёрнутые стулья сгрудились у дальней стенки, стопка тарелок стояла на самом краю столешницы, рискуя в любой момент свалиться вниз. Костя сделал шаг, под ногами хрустнуло. Он кончиком кроссовки пошевелили осколки. Кажется, это была ваза, еще утром она стояла на столе.

— Какого чёрта тут произошло? — спросил он сам себя, поднимая с пола вилку.

— Прикинь, Татки нет, — за его плечом сказал Юрик. Широкое его лицо выражало крайнюю степень озабоченности. И тут он увидел разгром в кухне, удивленно присвистнул. — А здесь что случилось?

Костя пожал плечами, прошел за перегородку в гостиную. В комнате также царил хаос — журнальный столик лежал на боку, ковровая дорожка сбилась и мятой кучей собралась у дивана, торшер наклонился вперед, готовый упасть. Юрик хотел что-то сказать, но тут же поднял руку, призывая к тишине, и к чему-то прислушался. Потом, крадучись, сделал несколько шагов к окну. Костя последовал за ним.

За камином, скорчившись, поджав ноги и выставив перед собой нож для разделки мяса сидела Татка. Первое, что бросилось в глаза парням — это сбитые до крови коленки и багровый синяк на правом предплечье. Её и так большие глаза расширились, рот был полуоткрыт, она дышала часто и прерывисто, глядя куда-то поверх парней.

— Господи, что с тобой? — растерянно спросил Юра, присаживаясь перед ней на корточки. Девушка по-прежнему смотрела куда-то поверх его головы, неподвижная, словно восковая кукла. Из-за расширенных во всю радужку зрачков её глаза казались совсем чёрными.

— Таточка, всё хорошо, ничего не бойся… Давай я это заберу, — Юрик взял за деревянную рукоятку ножа и потянул на себя. И тут Татка наконец очнулась, завизжала, рванула на себя нож, лягнула парня ногой и попыталась еще плотнее втиснутся в пространство за камином.

— Девочка моя, это же я… — Юрик несмело прикоснулся к ее ноге, погладил. Тихо сказал что-то ласковое и нежное и девушка перевела на него свой затуманенный взгляд. Приободрившись, он продолжил плавно и напевно говорить ей успокаивающие слова, и вскоре зрачки в глазах девушки сузились, дыхание стало ровнее, она разжала руки, выронила нож и горько разрыдалась.

— Вот так, хорошая моя, — бормотал Юрик. Ногой откинул в сторону нож, привлёк девушку к себе, погладил по голове. Она с такой силой вцепилась ему в плечо, что тот невольно охнул.

— Ю... Юра, — всхлипывала Татка. — Увези, увези меня отсюда…

— Да, конечно, — засуетился парень, вскочил на ноги, осторожно поднял свою подругу, и Костя поразился перемене, произошедшей с ней. Ничего не осталось от той яркой, нагловатой красотки, которой она была еще прошлым вечером. Сейчас перед ними стояла поникшая девушка с потухшими, заплаканными глазами. Тёмные волосы растрепались, край майки выбился из шорт, ноги в синяках и ушибах. Он подошёл ближе, оглядел пространство за камином, где она пряталась.

— Наташа, что здесь произошло?

Девушка подняла на него взгляд и вдруг мелко затрясла головой. Волосы упали на лицо, она выгнулась, запрокинула руки и закричала так страшно, что у Кости мурашки пошли по телу.

— Всё, всё уже закончилось, Наточка, — Юрик опять схватил девушку, привлёк к себе, с силой опустил ее руки, обнял, погладил по голове. — Не надо её сейчас ни о чем спрашивать, — сердито прошептал он. И, громко: — Мы сейчас домой поедем, ну его, такой отдых, правда, девочка моя?

Костя вздохнул, пошел на кухню, поднял с пола свой походный рюкзак.

— Вы вещи не будете забирать? — спросил он у друга. Тот осторожно вёл к входной двери всхлипывающую девушку.

— Да бог с ними… В следующий раз заберем, ничего там ценного нет. Ты только дверь запри и ключ мне отдай.

Закрыв входную дверь, Костя сел за руль, бросил рюкзак на переднее сиденье. Оглянувшись, проверил, что друзья на месте. Девушка сидела сгорбившись, закрыв лицо спутанными волосами и сложив ладони перед собой, словно в молитве. Костя обратил внимание, как сильно дрожат ее пальцы.

— Всё, мы устроились, поехали, — поторопил его друг.

Бросив последний раз взгляд на дом, Костя вырулил за ворота на пустую улицу и с большим облегчением направился к выезду из этой странной деревни. Он уже решил, что как только вернётся в город и отвезет девушку домой, так тут же поедет в полицию. Пусть они разберутся, что вообще здесь происходит. И с утопленником разберутся, и с обкуренными посетителями магазина, а самое главное — с тем любителем пострелять из окна в безоружных людей.

— Я пить хочу, — внезапно произнесла Татка.

— Костя, дай воды, — засуетился Юрик.

— У меня нет, — с досадой произнес тот. — Не захватил, мы же её в холодильник вчера поставили, чтобы охладилась. Всё так быстро произошло, я даже и не вспомнил про воду. Кстати, молоко с мороженым в багажнике болтается.

— Ну какое сейчас мороженое, вода нужна. Ладно, возвращаться не будем, купим по дороге.

— В тот магазин я не поеду, — быстро сказал Костя.

— Я и не прошу. На выезде будет заправка, там тоже магазин есть. Сейчас прямо по главной дороге, пока знак не увидишь.

За окном мелькали дома, деревья. Улицы по-прежнему были пусты, но за окнами некоторых домов виднелись силуэты людей. Они стояли неподвижно, провожая взглядом машину.

Заехав на заправку, Костя увидел машину, стоявшую с открытыми настежь дверями, заправочный шланг, валяющийся на земле, рядом с большим деревянным щитом, на котором от руки было написано «Заправка не работает! Бензина нет! И не будет!».

— Не нравится мне всё это, — громко сказал он. — Кажется, здесь тоже что-то произошло.

— Мы ни во что вмешиваться не будем. Только воду захватим и поедем дальше.

— Я в туалет хочу, — тихо сказала Татка.

Юрик помог подруге выйти из машины и бережно повел к синим кабинкам с нарисованными мужскими и женскими силуэтами. Девушка зашла в правую кабинку, закрыла за собой дверь. Костя подумал и пошел в левую.

Сделав свои дела, он локтем нажал на кнопку слива, включил кран, намылил руки и тщательно их ополоснул. Стряхивая капли воды, поднял глаза и всмотрелся в мутное зеркало, разглядывая своё отражение. Лицо было уставшим, в глазах поселился испуг, чёрная щетина покрывала подбородок, отчего вид был неряшливым и запущенным. Костя вспомнил посетителей кафе, их нереальную улыбку, и растянул свои губы, пытаясь почувствовать, каково это. Повертел голову из стороны в сторону. Отраженный в зеркале уставший парень покорно повторил его движения. Почувствовав себя глупо, Костя перестал улыбаться, поднял руку, потёр щетину. Но отражение в зеркале не поменялось — там по-прежнему отражалось лицо с растянутыми в улыбке губами. Костя замер.

Глаза отражения в зеркале блеснули голодным светом, его двойник слегка придвинулся к тонкой грани между стеклом и реальностью, приложил ладони, надавил. На зеркале появились две едва заметных выпуклости.

Костя, не в силах отвести взгляд, наблюдал за своим ожившим отражением. Тот приблизился еще сильнее, почти вплотную к тонкой разделяющей их границе, и теперь было заметно, что двойник немного отличается от оригинала. Глаза поменяли свой цвет на коньячный, с красным отливом, губы стали тоньше, щеки запали и острые скулы выделялись на бледном лице. Парень в зазеркалье подмигнул и медленно обнажил остро отточенные зубы.

Костя вскрикнул, не с первого раза нащупал ручку, дёрнул за неё и вывалился из кабинки.

— Ты чего? — с удивлением уставился на него Юрик.

— Там… Там… — замычал Костя, указывая на кабинку, но потом махнул рукой, вцепился в друга и потащил его к машине.

— Да погоди ты, — с досадой сказал Юрик и стряхнул его руку со своего плеча. — Там Татка еще не вышла.

— Откуда не вышла? Из туалета?

— Ну да… Ты куда? Дурак, что ли?

Но Костя его не слушал. Он кинулся к синей кабинке, рванул за ручку. Дверь легко распахнулась, и парень, не ожидавший этого, потерял равновесие и рухнул на асфальт. Тут же вскочил и одновременно с Юриком ввалился в женский туалет. Пусто.

— Татка… — растерянно позвал Юра. — Ты где, девочка моя?

— Ты всё время был здесь? — отрывисто спросил Костя.

— Нет, отходил на пару минут, мне показалось что там человек, не разобрал, мужчина или женщина. Но никого не встретил.

Костя еще раз заглянул в кабинку, вышел, оглядел заправку, сложил ладони рупором у рта и прокричал:

— Наташа! Ты где?

Тишина.

— Может, она сама пошла за водой? — предположил Юрик. Костя подумал, что в этом есть резон и широкими шагами направился к зданию, над входом которой висела вывеска «Кафе».

Он толкнул дверь, мельком взглянул на звякнувший вверху колокольчик, огляделся. Большими шагами прошел мимо стеллажей с продуктами, кофейными столиками со стоявшими рядом с ними барными стульями, подошел к прилавку. Со злостью приложился рукой по звонку, рядом с которым красовалась табличка «Если меня нет, то просто нажмите на звонок».

— Есть тут кто? — крикнул он, не особо надеясь на отклик. Но над столешницей медленно поднялась голова с взъерошенными волосами, показались глаза. Они таращились на незваных гостей со страхом и недоверием.

— Всё в порядке, — торопливо сказал Костя и зачем-то показал раскрытые ладони. — Мы не причиним тебе вреда.

Парень медленно поднялся. Был он совсем молоденький, темноволосый, тонкогубый, с белым лицом и чёрными, полными ужаса, глазами. От него пахнуло запахом давно не мытого тела, синюю рубашку покрывали пятна пота. Он молча смотрел на друзей, двумя руками крепко сжимая бейсбольную биту.

— Ты девушку не видел? — с надеждой взглянул на него Юрик. — Девушка у нас пропала. Темноволосая. Высокая, красивая. Не заходила сюда?

— Девушка… — медленно произнес парень. — Давно пропала?

— Ну, минут десять, не засекали.

— Десять минут… Значит, он еще сытый… Наелся… Шанс есть…

Парень отбросил биту в сторону, одним махом перемахнул через столешницу, бросился к выходу. Но тут же остановился, повернулся к друзьям:

— А этих, с улыбками, не видели? Нет их рядом? Улыбчивых таких…

Костя с Юриком переглянулись.

— Парень, ты бредишь, что ли? Каких улыбчивых?

— Десять минут… — повторил парень, словно не услышав вопроса. Он опять побежал между стеллажами, но вдруг замер, как будто напоролся на непреодолимое препятствие. Костя взглянул на выход и похолодел от страха.

На пути к выходу стояла высокая фигура. Плоская, чёрная. Лицо скрывала тень, но руки, длинные, белые с извивающимися, словно червяки, пальцами, ярко выделялись на тёмном фоне. Костя мгновенно узнал фигуру незнакомца, которую он видел ночью на лужайке перед домом. Человек медленно поднял руки, взмахнул ими, как дирижер, и парень в синей рубахе как подкошенный упал на пол. Он тонко заверещал, как подраненный заяц, схватился за ножку стола, пытаясь удержаться, но тут же вскрикнул от боли, выгнулся, приподнялся в воздух и переломился пополам. Тёмная фигура перевернула руки ладонями вверх и словно повинуясь этому жесту, тело парня поднялось в воздух и медленно поплыло к нему. Кровь красными каплями капала на пол, провожая его движение.

Из-за спины незнакомца тенью выскользнула тощая девушка и Костя узнал недавнюю знакомую из магазина. Она широко раскрыла рот, наполненный двумя рядами остро отточенных зубов, и вонзилась в тело парня. Она рычала, чавкала, разрывала и заглатывала куски плоти вместе с одеждой. В комнате расплылся запах крови, свежего мяса, слышался треск ломающихся костей и разрываемых сухожилий. Чёрный человек по-прежнему стоял неподвижно, подняв вверх руки. Проглотив последнюю часть тела, девушка опустилась на четвереньки и, скуля как провинившийся пёс, поползла к таинственному незнакомцу. Достигнув его ног, она смиренно опустила голову и оголила плечи. Человек возложил руки на её тело, сжал. И тут же его некогда белые пальцы наполнились голубым цветом, струя неведомой жидкости потекла из девушки через пальцы по венам вверх, к самому сердцу. Каждая вена, жилка, ярко выделалась на теле чёрного человека, словно обладающего прозрачной кожей. Девушка тряслась, тихонько поскуливала, но не делала ни одной попытки освободится. Наконец свет стал угасать, поток иссяк. Миг — и незнакомец со своей жуткой компаньонкой пропал. Лишь негромко и жалобно звякнул колокольчик над дверью.

Костя так и стоял, как завороженный, уставившийся в то место, где только что стоял чёрный человек. Из забытья его вывел звук гудка автомобиля, раздавшегося снаружи. Не веря себе, он схватил за руку друга и уже явственно они расслышали сигналы и гул проезжающих машин. Юрик в нетерпении высвободился и выбежал из кафе. Пару секунд замешкался у входа, пытаясь определить, откуда идёт звук, разобрался и кинулся по направлению к шоссе.

— Подожди! — крикнул ему Костя, пытаясь догнать. В боку совсем некстати закололо, дыхание прервалось. Он выбежал из здания, зашатался, прижал ладонь к ребрам, пытаясь восстановить дыхание, и бросился за другом, стараясь не выпускать его из вида. Но, не добежав до шоссе, оступился и кубарем скатился в канаву. Тяжело дыша, с трудом приподнялся, но снова лёг на землю, наблюдая сквозь высокую траву как вдалеке по шоссе медленно движется колонна автоцистерн. Впереди колонны и по бокам шли люди в ярко-жёлтых комбинезонах. От шлемов с прозрачным экраном тянулись гофрированные трубки к баллонам, прикрепленных у них за спиной. Руки в чёрных перчатках сжимали шланги, конец которых был прикручен к цистернам идущих рядом машин.

Юрик бежал к ним, размахивая руками и выкрикивая что-то на ходу. Из-за гула машин Костя не мог разобрать ни слова. Он попытался встать, но ноги подкосились и он вновь тяжело осел на землю. Люди в жёлтых комбинезонах заметили мчащегося к ним парня и идущий впереди поднял руку, призывая всех остановиться. Юрик подбежал, что-то оживленно стал рассказывать, показывая на заправку, на здание кафе, но человек в комбинезоне знаками показал ему отойти подальше. Даже с такого расстояния Костя разглядел, как его друг растерялся, но просьбу выполнил, отошел на десяток шагов. И тут же, словно получив приказ, люди в желтых комбинезонах вскинули шланги вверх, направили на Юрика и нажали на спуск. Сноп яркого пламени вырвался из раструбов и окутал парня. Тот страшно закричал и в унисон с ним закричал и Костя. Юрик, объятый пламенем, упал как подкошенный, перекатился, несколько раз дёрнулся и затих. Люди в жёлтых комбинезонах аккуратно обошли его дымящееся тело и направились к заправке, внимательно осматриваясь вокруг. Машина с большой цистерной медленно двигалась за ними.

— Нет-нет-нет, — прошептал Костя и ползком, стараясь не выдавать место своего нахождения, двинулся в сторону к деревьям. Спрятавшись за кустом, он наблюдал как люди в жёлтых комбинезонах обошли стоявшие на заправке машины, заглянули внутрь, подошли к зданию кофейни, но внутрь заходить не стали. Направили на него раструбы своих шлангов и через мгновение здание уже было охвачено огнем.

Костя, забыв про боль в боку, вскочил на ноги и, пригибаясь, побежал в лес, прочь от этого страшного места. Позади бушевал огонь, его преследовал запах горелой резины, дерева и человеческой плоти. Он не помнил, сколько бежал, но вскоре между деревьями показался просвет, мелькнули машины, и, всхлипнув от счастья он понял, что у него всё получилось. Выбежал на дорогу, в изнеможении остановился и последнее, что увидел — это фары летящей не него машины. Потом удар и тьма.

*****

Очнулся Костя от жажды. Болела голова, ломило всё тело. Он застонал и попытался повернуться.

— Тише, тише, — услышал над собой и, разлепив слезящиеся глаза, увидел немолодую женщину в белом халате.

— Пить — прохрипел он и тут же ему сунули трубочку в рот. И, напившись, опять провалился в забытие.

Второй раз он проснулся поздно утром, когда солнце заливало комнату ярким светом. Рядом с его кроватью на стуле сидела всё та же женщина. Была она круглой, розовой, уютной. Очки с чёрной оправой на носу делали её похожей на мудрую сову из детского мультфильма.

— Лежи спокойно и старайся не двигаться, у тебя игла в руке, капельницу поставили.

— Где я?

— В больнице. Тебя нашли лежащим на дороге без сознания. — Костя тут же вспомнил свет фар, летящий на него, удар, сбивший с ног. — Пожарники наши нашли, выезжали на тушение пожара, а тут ты лежишь. Кто-то сбил и уехал, но либо тебя краем задело, либо машина медленно ехала — всего-то сломана рука и трещины в рёбрах. Счастливчик…

— Пожар… — медленно произнёс Костя. В памяти мгновенно всплыла картина горящего Юрика, и он застонал от нахлынувших чувств.

— Да, каждый год у нас тут лесные пожары, МЧС предупреждает, но всё без толку. Всегда находятся умники, которые в самое пекло лезут. На мой взгляд их и спасать-то не надо, сами виноваты, — женщина сурово поджала губы.

Костя откинулся на подушку и закрыл глаза. В голове шумело, каждая клеточка измученного тела вопила от боли. Он вспомнил объятого огнем Юрика, напуганную, дрожащую Татку. Где она сейчас. Да и жива ли. Что произошло в этой богом забытой деревушке, что случилось с его жителями и кто такой чёрный человек, так легко управляющий телами людей? Нет ответа. Скорее всего, он и не узнает, такие тайны тщательно охраняются. Люди в жёлтых комбинезонах, по всей видимости, проводили зачистку, убирали ненужных свидетелей. А он, дурак, ещё в полицию хотел идти…

Дверь скрипнула и он снова открыл глаза.

— Вы позволите, Тамара Николаевна? — произнёс мужской голос. — Мне нужно поговорить с пациентом.

Женщина нахмурилась, но ничего не сказала, поднялась и молча вышла из палаты.

К кровати подошел грузный немолодой мужчина в белом халате с папкой под мышкой. Он поставил стул ближе, сел, положил папку на колени и заботливо разгладил пальцами обложку.

— Ну-с, молодой человек, рассказывайте, как вас занесло в самое пекло лесных пожаров. И что вы вообще там делали?

— Вы кто? — помолчав, спросил Костя.

— Я ваш лечащий врач. Зовут меня Сергей Николаевич. Мне нужно восстановить картину всего происходящего. Не каждый день мы на обочине находим сбитых машинами людей. Тем более вы не местный, это мы уже проверили. Так что вас привело к нам?

Парень молча смотрел на незваного посетителя. Белый халат обтягивал массивные плечи, на загорелом лице тёмные глаза с цепким взглядом, губы сжаты в тонкую линию. Толстые пальцы покрыты шрамами, мизинец на левой руке отсутствовал. Он выглядел как человек, привыкший отдавать команды, и привыкший, чтобы эти команды выполнялись. И совсем не был похож на медицинского работника.

— Нуууу, мы поехали с друзьями отдохнуть. — неуверенно начал Костя. — Юрик все уши прожужжал про свои родные места, он тут родился и вырос. А потом Юрик с Таткой…

— Простите, — перебил его посетитель. — Юрий Дроздов и Наталья Трофимова?

— Юрий Дроздов — да, а фамилию Татки… Натальи, я не помню.

— Это не страшно. Продолжайте.

Костя смотрел на Сергея Николаевича и всё яснее понимал, что сейчас происходит самый важный в его жизни разговор. И от того, как он будет отвечать, зависит, выйдет он из этой больницы или нет.

— Мы приехали, зашли в дом. Татка… Наталья с Юриком сразу же разругались, мы даже выйти никуда не успели…

— Из-за чего разругались?

— Да так, по пустякам. Стали цепляться друг к другу на ровном месте. Возможно, просто устали от поездки. Мы весь день в пути были.

— Так, и что дальше? Поругались ребята и что?

— Ничего, утром встали, Татка сказала, что видеть Юрика не хочет, а хочет домой. Ну мы и поехали.

— А на заправку вы зачем заехали? Вы же только что накануне заправили полный бак?

— Татка пить захотела. И кофе. И эклеры. Пришлось остановиться. Она пошла в туалет, а мы в кафе. Но там никого не было, ни посетителей, ни продавца, вообще никого, — Костя смотрел прямо в чёрные внимательные глаза сидевшего напротив. — Вышли из кафе, смотрим — двери туалета открыты, а Татки нет. На неё это похоже, она вообще взбалмошная девица, могла и пешком к трассе двинуть. Мы разделились с Юриком и пошли её искать. Я ходил, звал, слышу крики. Вернулся назад на заправку, а там всё в огне. Ну я и побежал. Взорваться же всё там могло, испугался очень… Сам не понял куда бежал, а потом — раз, удар и я в больнице.

Собеседник молчал, задумчиво разглядывая Костю.

— Скажите, — не выдержав затянувшейся паузы, спросил тот. — А где Юрик? И Татка? Они к вам в больницу не поступали?

— Что? — словно очнувшись, переспросил посетитель. — А, друзья ваши? Нет, не поступали. Но будем надеяться, что с ними всё хорошо. Хотя пожар там сильнейший. Много людей погибло. Вам очень повезло, что вы выбрались из этого пекла. Травму только серьёзную получили. И сейчас от многих факторов зависит, выживете вы или нет.

— У меня перелом руки и трещина в рёбрах, — почему-то шёпотом сказал Костя. Во рту мгновенно пересохло. — От таких повреждений не умирают.

— Трещины в рёбрах — это очень опасно. А вдруг врач ошибся и там перелом? И кусок кости вонзится вам в сердце? А у вас мама одинокая и братик младший. Он, кажется, в первой гимназии учится?

— В первой, — медленно произнёс Костя.

— Славный мальчик, общительный такой… И мама у вас очень приятная, на работе её очень ценят. Так что вам есть о ком заботиться. Надеюсь, мы поняли друг друга. Ну, я пойду, пожалуй. А вы выздоравливайте, если будете молодцом, то завтра вас уже выпишут.

Посетитель дружески похлопал парня по руке, той самой, из которой торчала игла капельницы, встал со стула и вышел из палаты. И только с его уходом Костя смог выдохнуть.

Какой же он дурак… Он поднял левую руку и повязкой на гипсе вытер взмокший лоб. В полицию он хотел идти… Нет уж. До самой смерти молчать будет. Правильно сказал Сергей Николаевич, ему есть о ком заботиться. Юрика жалко до слёз, но думать нужно о живых, а не о мёртвых.

Вернулась медсестра. Всё с теми же сурово поджатыми губами поставила на место стул, заменила банку с прозрачной жидкостью на штативе. Спросила, не нужно ли чего.

— Вы не могли бы закрыть жалюзи? — попросил Костя, заслоняясь ладонью от света. — Солнце прямо в глаза светит.

Тамара Николаевна подошла к окну, взялась за шнурок, висевший сбоку, но что-то на улице привлекло её внимание и она замерла, напряженно вглядываясь в сквер напротив. Парень из вежливости подождал, потом, не выдержав, нетерпеливо окликнул её. Она оглянулась, ничего не ответила и снова повернулась к окну.

— Что-то случилось? — насторожился Костя.

— Тут человек был, у дерева, — медленно ответила медсестра. — Странный такой, чёрный, плоский, как будто вырезанный по трафарету. Гаишников еще таких ставят на дороге. Сначала стоял неподвижно, а потом вроде как мой взгляд почувствовал, дёрнулся, закинул над головой скрещенные руки. Я оглянулась на тебя, а когда повернулась, он пропал. Как ты думаешь, что бы это значило?