Путешествие

Глава 1

С каждым шагом изношенные ботинки нещадно заливало. В них мерзко хлюпала вода. Носки стали противными от напитавшей их воды. Но это всё было совершенно неважно, ведь я двигался вперёд, сквозь топкое, залитое бесконечными дождями, поле.

Тропить посохом не было нужды – это не болото и риска провалиться глубоко не было. Хотя по виду и не скажешь – повсюду камыш и рогоз, разросшиеся выше моего роста. Хорошо что растут лишь небольшими зарослями и отчётливо видно горизонт. Значит не пропущу место, в которое направляюсь.

Подъём ноги. Опускание. Шаг. Каждое движение заливало в обувь всё новую и новую воду. Мои попытки выискивать места в неглубоких лужах были тщетны и периодически я проваливался на высоту своих берцев. В таких случаях в них попадала ещё и мутная грязь вперемешку с тиной.

Понятия не имею сколько ещё придётся идти. Ориентиров не было, одно лишь только направление, но даже оно могло измениться, ведь компаса я не брал. Это был абсолютно взвешенный поступок – место, в которое я направляюсь, компасом и картой не найдёшь. Тут нужны способы ориентирования иного плана.

Иногда на пути попадались ветки и редкие стволы поваленных гнилых деревьев. На них я отдыхал и пил из фляги, иногда делал краткие перерывы на сон. Опавшие прошлогодние листья служили мне одеялом.

Иногда приходилось продираться сквозь необъятные заросли высокого камыша. Дождевая вода, скапливавшаяся на его листьях и стеблях, стекала мне на голову и за шиворот, несмотря на плотно повязанный вокруг шеи шарф.

Но время шло, километры уверенно сменяли друг друга, а пейзаж вокруг никак не менялся. Я был готов к этому и не переживал. По своим ориентирам было понятно, что путь правильный, а значит нужно было лишь продолжать идти, не сбиваясь.

***

Я пришёл в себя лёжа в трясине. Тусклый свет раннего утра пробивался сквозь воду и, едва рассеиваясь, светил прямо в глаза. Неприятно просыпаться вот так. Оттолкнувшись от дна, выплыл к берегу и наконец-то смог продышаться.

Осенний ветер нёс в себе холод близящейся зимы и подмораживал воду, в которой я находился.

Тело совсем размокло, и я чувствовал, как кожа сморщилась от переизбытка влаги. Делать нечего, нужно двигаться дальше. Привыкшие к долгому лежанию ноги еле сгибались, вытаскивая меня на сушу. Позвоночник сгорбился, не давая сразу распрямиться и пришлось немного понаклоняться в разные стороны, разминая его. Вперёд. Назад. Вперёд. Назад. С движением из тела уходила накопившаяся боль и скованность.

Насквозь вымокшая одежда висела грудой неопрятных тряпок. С неё непрестанно лилась грязная мутная вода вперемешку с ошмётками какой-то болотной растительности. Я наклонился, уперев руки в колени и открыл рот. Оттуда сразу же потекла вода, набравшаяся за ночь в лёгких и горле, и я закашлялся.

Пошатываясь, по привычке пошарил в карманах – пусто. Хотя память подсказывала что там было нечто важное и нужное. Что именно? Залитая водой голова не могла дать ни одного дельного воспоминания об этом. Часы? Блокнот? Шарф?

Я засучил мокрые рукава и руками полез под воду, наощупь шаря по илистому дну. Камни, вперемешку с каким-то железным мусором то и дело царапали кожу, но непонятное упорство не позволила прекратить поиски пока не была обследована вся округа.

Никого и ничего. От сердца неожиданно отлегло, ведь если ничего не найдено, то и потерять я ничего не мог. А значит можно идти, благо границу Больших Болот я пересёк ещё вчера вечером.

***

Снег вперемешку с дождём падал с неба. Погода совершенно испортилась. Пригнанные откуда-то с горизонта тёмные тучи заполонили небо и приходилось терпеть ветер, бьющий в лицо вместе с осадками. Снежинки то и дело попадали в рот, и я постоянно откашливался то ли от незваных хлопьев то ли от начинающейся болезни.

Выщерблины в бетоне смотрели на меня своими перекошенными лицами. Кто-то злился, кто-то жалел, а некоторые пытались мне что-то прошептать, но ветер далеко уносил все слова. Хотелось остановиться и прижаться ухом к холодной шершавой поверхности чтобы проверить, но нужно было торопиться. Это не нравилось ни им ни мне, и я чувствовал себя виноватым, хотя сделать ничего не мог.

Руки быстро перебирали металлические скобы перед собой. Лестница тянулась всё выше и выше. Коричневые от налипшей на них ржавчины, ладони, уже не разгибались от ледяного холода. Даже боль отступила, оставив на своём месте только ощущение от прикосновения к металлу. Наверное, если мясо слезет с кости я этого и не почувствую. Интересно, а какое оно на вкус? И как давно я последний раз хоть что-то клал в рот? Когда залезу наверх нужно будет обязательно поесть, шарф, наверное, сгодится для этого. Он такой мягкий и красивый, стоит сварить его в чайнике, заодно согреюсь.

Но чем быстрее я пытался карабкаться наверх, тем громче слышалось вязкое клокочущее бульканье в основании конструкции. Уже невозможно было не замечать сильный крен колонн, вдоль которых я взбирался. Трескались плиты перекрытия, некоторые из них с громким всплеском падали вниз, в пузырящуюся тину и медленно опускались на дно.

Было понятно, что в этой гонке мне никак не успеть, но упорству, с которым я продолжал лезть наверх, можно было позавидовать. Взгляд цеплялся за слишком быстро приближающуюся поверхность воды внизу – нет, не успею, я карабкался гораздо медленнее необходимого.

Когда показалась верхняя платформа, стало ясно что всё кончено и дальше подниматься просто некуда. На остатках силы воли перебросил себя с лестницы на бетон, чтобы наконец отдышаться. Подполз прямо к краю плиты и посмотрел вниз.

За границей перекрытия, в самом низу, показалась поверхность озера. Её поверхность нарушалась оседающей бетонной конструкцией и падающими обломками. С каждой секундой вода приближалась всё ближе.

Когда конструкция полностью исчезла под водой, меня во всех сторон закрутили волны, быстро успокоившиеся. Двигаться уже не хотелось, поэтому, оставаясь неподвижным, я позволил себе опуститься на дно.

***

Вот я и дошёл. Сверху, стоя на покрытой высохшей травой балке, было хорошо видно длинный затопленный песчаный котлован, своей формой похожий скорее на реку. Обособленной от окружающего мира высокими балками, он тянулся за самый горизонт.

Прямо посередине, разделяемая на две части, едва показавшись над водой, пролегала железная дорога. Она уже давно никем не использовалась. Старый железнодорожный состав вдалеке стоял на ней длинной ржавой гусеницей. Часть вагонов накренилась, часть упала, высыпав содержимое в воду. В любом случае, мне нужен не он.

Поправив, плотно привязанный стальным тросом к ноге пучок арматуры, я начал спускаться по крутому склону вниз к воде. Цепляясь за травяную поросль, чтобы не скатиться кубарем, аккуратно ковылял зигзагами, постепенно снижаясь к песчаному берегу.

Из-за арматуры колено не сгибалось, и нога плохо слушалась, при каждом шаге грозя оступиться и поскользнуться под такой тяжестью.

Но вот я ступил не крошечную полоску песчаной отмели совсем у края реки. Вода была мутная и тёмная, дна не было видно даже совсем рядом с берегом. Лишь непонятные листья водорослей едва показывались у поверхности.

Скованность не позволяла присесть, поэтому пришлось лечь на живот и пробовать воду ладонью. Ледяное касание мгновенно обожгло кожу, и рука сама отдёрнулась обратно. Делать было нечего и, сделав пару вдохов, я, перебирая конечностями, пополз в мутную пучину.

Бесконечный холод не щадил ни меня ни мои лёгкие, внезапно забывшие как дышать. Тело горело, и деться от этого всепроникающего мороза было некуда. Зубы дрожали со скоростью пулемётной очереди.

Вскоре кислород в лёгких стал заканчиваться, и поддавшись естественному рефлексу, я не выдержал и сделал глубокий вдох. Первое мгновение облегчения сменилось жуткой резью в горле, трахее и лёгких – вода попала внутрь и теперь всё внутри полыхало острыми иглами боли и холода.

Когда я заполз на достаточную глубину то уже смог подняться на ноги – часть веса арматуры забрала на себя вода. Теперь можно было свободно ходить по дну, не борясь с подъёмной силой и риском всплыть к поверхности. Впрочем, ходить лишь с одной сгибающейся ногой было всё равно неудобно и пришлось приспособиться. Хотя будь даже у меня две нормальные ноги – развить обычную пешеходную скорость как на суше не вышло бы, помешает сопротивление воды.

Идя по мягкому илистому дну, я спускался на всё большую глубину. Давление нарастало, какие-либо намёки на прозрачность воды и солнечный свет давно улетучились и приходилось что есть мочи выпучивать глаза в попытках разглядеть дорогу. Это не помогало, поэтому я вытянул руку перед собой, ощупывая пространство впереди и ища преграды.

Водоросли становились всё крупнее, их мясистые длинные листья обвивались вокруг ног и касались вытянутых вперёд ладоней, неприятными ощущениями отдаваясь на коже.

Внезапно, россыпь тусклых белых пятен показалась прямо перед моим лицом. Ничего толком разобрать было нельзя, и я протянул ладонь. Что-то мягкое и упругое отозвалось в пальцах. Неживое – пульса не было. Подойдя ближе, я продолжал ощупывать предмет перед собой. Вскоре рука нашла какую-то ветхую бахрому, клоками свисающую с края твёрдого белёсого стержня.

С силой потянув на себя, я оторвал немного субстанции и поднёс к глазам чтобы рассмотреть. Проплывавшая недалеко рыба мгновенно выхватила нечто из руки и унеслась прочь. След из тёмной взвеси последовал за украденным куском.

Ничего понять не удалось, и я начал обходить преграду, оказавшуюся на удивление слишком крупной. Я вёл по ней рукой, отслеживая, когда она наконец закончится чтобы пройти дальше. Постоянно проваливаясь в рыхлые пропасти, ладонь то и дело натыкалась на твёрдые изгибающиеся стержни, обвитые такой же бахромой. Они уходили далеко наверх и ощупать их целиков не выходило.

В какой-то момент под пальцами возникла странная решётчатая поверхность. Она была бледная и даже в такой темноте её можно было немного разглядеть. Множество тонких пластинок создавали большую плоскость, более всего напоминавшую гребень расчёски или китовый ус. Вода, словно бы самостоятельно, слабым потоком затягивалась внутрь.

Внезапное движение всей этой невообразимой массы толкнуло меня сильным течением и отбросило в сторону, проворачивая в потоках воды. Сильно ударившись спиной о дно, я распластался, не спасло даже одеяло из мягких густых водорослей.

Хаотичный поток всё нарастал. Песок, поднявшийся со дна, начал проникать в глаза, уши, нос и под одежду, неприятно скребя по коже.

Меня закручивало и мотало в разные стороны. Поднимало к поверхности и опускало обратно вниз. На долю секунды прямо перед лицом возник огромный блестящий глаз с протёкшим зрачком и тут же скрылся обратно во тьме.

Я хватался руками за что только можно: водоросли, камни, остатки ржавых механизмов. Пару раз цеплялся за огромный плавник, из которого торчали голые белеющие кости. В конце концов, эта гигантская масса закрученной воды и чьей-то необъятной туши, сделала пару кругов надо мной и начала биться о дно неподалёку. Эхо ударов отдавалось в воде и расходилось во все стороны.

Интересно, мёртвые Они едят трупнину? Проверять не хотелось и я замер на месте, стараясь не привлекать к себе внимание. Какое-то время, ухватившись за камень, удалось переждать пока всё не успокоится. И когда наконец песок осел обратно, а вода стала вновь стоячей, я медленно и неспеша начал подниматься.

Наощупь проверил цельность тела – рёбра, голова и остальное были в порядке. Впрочем, пару прутов арматуры выскользнули из пучка и всё-таки впились в стопу, пробив её через ботинок. Ходить это не мешало, поэтому я успокоился.

Только после всего произошедшего заметил, как вокруг стало заметно светлее. Поднял взгляд к поверхности – поверхность воды стала заметно ближе. Кажется я у берега.

Всё складывалось крайне удачно и уже скоро я вышел к цели путешествия – широкому бетонному основанию посреди дна. По его краям стояли изъеденные временем опоры. Часть из них обвалилась, обнажив кости арматуры, часть просто исчезла. Но для меня это было не главное. В центре платформы зиял провал, уходящий ещё глубже.

Доковыляв до его края, я посмотрел вниз – полнейшая темнота скрывала нутро конструкции. Но я чувствовал – дальше вниз, ещё несколько сот метров абсолютная пустота голых пустых стен.

Сделав шаг в пропасть, я начал медленно опускаться под собственной тяжестью. Это было похоже на свободное падение, замедленное в десятки раз. Чувство нарастающего давления ощущалось всё сильнее и вскоре меня сковало со всех сторон, не давая даже пошевелиться.

Сколько я так падал – неизвестно. В конце спуска, моё тело сжало со всех сторон и скрутило в позу эмбриона. Я перестал сопротивляться.