Путь чернокнижника

Путь чернокнижника

***

Посвящаю своей alma mater — ОХЗДС (Орден Хранителей Знаний Древних Старших).

***

Много раз встречались они в воплощениях Вечности, в разных телах, ипостасях, эпохах и мирах.

Бывали они Учителем и учеником, мужем и женой, братом и сестрой, родителем и ребенком. Друг друга учили, поддерживали и тянули вверх на Пути к Вечности. То верными друзьями разделяли пищу и кров, то заклятыми врагами уничтожали друг друга, не жалея родных и близких своего врага.

Из жизни в жизнь сквозь века они проносили, то безграничную любовь, то неистребимую ненависть друг к другу, встречаясь в своих воплощениях вновь и вновь.

Они продолжат своё восхождение в эонах, и нет таких Сил, способных разлучить их насовсем… Не разорвать невидимые глазу цепи, связывающие их Вечностью, и не отдать никогда те долги, что навсегда останутся между ними, потому что они — части одного Духа, одного эйдоса[1], что временно распался на две части ускорения познания…

***

«Любите врагов ваших, с любовью и состраданием освобождайте их от греховной плоти, с благоговейной щедростью прекращайте их путь мирской, путь мученической жизни в обители порока, с превеликой радостью и любовью провожайте лично к Отцу их Небесному, ибо обретут они отныне покой и гармонию, что недостижима была в человеческой плоти. Благотворите ненавидящим вас и молитесь за упокой обижающих вас и гонящих вас, да не останется ваша молитва втуне, и обретут враги ваши Царствие Небесное вашими молитвами и трудами. А вы и далее будете нести свой труд и крест руки и слуги Элохим Гибор[2], освобождая от страданий земной жизни тех, кого ангелы и воля Элохим Цабаот[3]и Элохим Гибор привели под вашу руку. И в этом будет великая Любовь Отца Небесного и Его милость, воплощённая через вас».

Из наставлений адепта Левой Руки

[1] Эйдос — здесь: дух, монада, неделимая бессмертная частица, перемещающаяся из воплощения в воплощение.

[2]Элохим Гибор — с древнеевр. «Господь Всемогущий».

[3] Элохим Цабаот — с древнеевр. «Бог воинств»

Форшпиль

Доброго вам здравия или нездоровья, поскольку оба варианта есть равные проявления воплощения жизни и плана Абсолюта. И скорее нездоровье и схватка с ним заставят вас расти над собой и эволюционировать, нежели комфортное физическое благосостояние.

Представлюсь: ваш покорный слуга... Тьфу ты, аж сплюнуть захотелось! Попробую иначе: ваш справедливый Вершитель Судеб чёрный маг Андар[1]. Насколько мне доведётся определять именно вашу нить воплощения — будет зависеть от попадания в моё поле влияния. А это в свою очередь будет зависеть от Владык Кармы и исполнителей их решений, от разного рода хранителей, смотрителей на тонких планах.

Не люблю название "чёрный маг", но так меня чаще называют люди, так прижилось. Направление Левой Руки, исполнение наказания и другой грязной работы во все времена для людей было чёрным, тёмным, нечистым, некой бесовщиной, а потому внушающее любому смертному почти панический страх. Но таков мой путь, такова моя природа: чаще всего я насылаю болезни, неприятности, привороты, порчи, проклятия;калечу и ломаю тела, души, судьбы, прерываю нити воплощений. Нередко это происходит как бы невзначай. Имею в виду не мои целенаправленные ритуалы — человек так просто не покинет физический план — а подведение жертв ко мне Высшими Силами для выполнения задач моего воплощения. Гораздо чаще ко мне обращаются вопрошающие, готовые за немалую плату уничтожить и отправить к праотцам соседа/родственника/любовницу мужа/коллегу по работе. Да, именно так: одна из задач моего пребывания в теле — карать и наказывать, выполняя работу палача и исполнителя обвинительного приговора Высшего Правосудия.

Вот так зловредные люди раньше мне и подворачивались под руку по жизни. Чиновники и бюрократы, которые исключительно из-за своей алчности и природной гадливости ставили мне препоны. Помнится, попадались пара начальников на социальной работе, оборзевших от собственной безнаказанности, пытающихся несправедливо поступить со мной, или банкир, что никак не хотел идти на уступки, но безжалостно накручивал проценты. Сейчас все они сидят в местах не столь отдалённых и, по моим расчетам, сидеть им ещё лет по десять примерно.

Кто-то из моих жертв попал в аварию, кто-то помер, кто-то остался инвалидом, кто-то стал бомжом, побирающимся на свалке, а кто-то по «собственному желанию» влез в петлю. Это не значит, что я такой злой и за мелкую оплошность в мою сторону физически применял силу, ломая бюрократу обе ноги. Внешне это выглядело, словно чиновник просто переходил дорогу к своей припаркованной "бэхе-купе", а его сбивал огромный грузовик на максимальной скорости, внезапно незаметно подкравшийся в центре Москвы с её вечными пробками. В результате: открытый оскольчатый перелом бедренных костей и костей таза, сотрясение мозга, раздробление челюсти, два дня комы, длительный сепсис, так, что «счастливчик» едва оставался жив. Подобный масштаб ответки, если он спланирован именно в таком виде, был бы нарушением Баланса с моей стороны, за что в свою очередь получил бы наказание уже я. Именно поэтому всё происходило в разрешённых пределах отведённых мне полномочий. Я делал ритуал на физический удар, и при малом количестве грехов у «кроля» он отделался бы лёгким сотрясением мозга, возможно, даже без царапин. Но к этому времени у него накопилось столько неотработанных и некомпенсированных нарушений в казуальном теле[2], что удар тогда прилетел разом и оптом, а мой ритуал лишь ускорил и усилил пинок «судьбы».

Конечно, здесь надо упомянуть некоторую тонкость черномагического ремесла: перед атакой на жертву я всегда провожу диагностику, какое именно наказание мне можно использовать с точки зрения Высших Сил Правосудия, Баланса и Равновесия, а дальше работаю исключительно в этих пределах (я же не враг себе идти наперекор Силам). Выбираю цель и метод, наиболее подходящий для конкретного случая, но предвидеть полностью степень и тяжесть конечного результата мне не под силу. Да и, честно, говоря, не особо интересно. Моя программа — минимум. Планирую, чтобы объект сел в тюрьму на два года, а если его сажают на десять — тут уж не моя вина, сам заслужил. Получите и распишитесь.

Хотя…Надо признать, что пару раз по молодости, по неопытности и горячности собственного эго нарушал Баланс. Слишком жёстко наказывал за небольшую провинность. Кара не соответствовала нарушению, поэтому пришлось в срочном порядке жертвовать приличные суммы на монастыри, благотворительные фонды, а несколько человек даже понадобилось исцелить от тяжких хронических недугов, чтобы быстрее восстановить некомпенсированное с моей стороны действие.

В равной степени с разрушением мне подвластно и созидание. Умею ставить людям защиты, делать разные талисманы на красоту и омоложение, на финансовое благополучие и честную прибыль. Исцелять физические и душевные недуги, но не моё это всё, со скрипом выполнял ради восстановления Баланса.

Старые добрые времена... Такое бывало раньше. Сейчас, по мере моего магического роста и восхождения по Пути Строгости если кто-то и подвернётся под мой меч ката, то это будет скорее редким исключением. В основном, всё рабочие заказы от вопрошающих, и они тянутся, в основном, по моей специализации «чёрного мага». Редко кто обратится с нейтральной просьбой о восстановлении здоровья, улучшении материального дохода или увеличении магнетизма. Всё чаще звучат просьбы, что здоровье надо отнять у слишком здорового соседского ребёнка, красоту отжать у коллеги по работе, богатую долю украсть у учредителя фирмы. Особо продвинутые (откуда только узнали? Видимо, интернет иногда всё-таки просвещает) просят принести определённого человека в жертву гневному божеству или демону в обмен на богатство/здоровье/красоту и какие там еще блага нарисует их изощрённое воображение. Впрочем, подобный вариант поворота судеб тоже лежит в поле вероятностей и возможностей, если Владыки Кармы уже определили исход событий для жертвы. Иначе бы не обратились ко мне с такой просьбой, а я бы не осуществил ритуал «подношения», и не пошла бы в пищу гневному лику бога или Люди для меня с их запросами на магические услуги — скорее дань привычке, часть исполнения задачи воплощения на Земле, небольшая часть дохода, которая когда-то была основной. Потому заказчиков немного, но почти все они — сильные мира сего или их многочисленные родственники. Рекламу нигде не даю, сарафанное радио среди представителей нынешней "голубой крови" работает и так неплохо. Платят они, не скупясь и не оглядываясь на ценник, так что за неполный век работы я сумел сколотить приличное состояние, а сбережения выгодно вложить в акции и драгоценные вклады. И теперь, доходы от дивидендов и процентов с лихвой перекрывают мои нынешние скромные потребности, а регулярные гонорары от новых работ лишь дополнительно увеличивают общий размер инвестиций.

Мне сто четыре года. Выгляжу я попеременно и неопределённо на возраст между сорока и шестьюдесятью годами, ощущаю я себя примерно так же, лет на пятьдесят. Чёрные, как смоль, длинные волосы, слегка припорошенные сединой на висках, наполовину седая короткая бородка, которую пришлось отпустить, чтобы казаться старше.Моя борода начала седеть уже с тридцати лет, на что я в полушутку заявлял "Мудрость пробивается", вспоминая, как старых мудрецов называют аксакалами. "Ак сакал" — белая борода в переводе с тюркского.

Сохранение энергии, ежедневная проработка тонких тел и магические ритуалы на омоложение дали свой результат: я выгляжу слишком молодо для векового старца. При всех достижениях современной медицины, косметологии и косметической хирургии невозможно выглядеть столь «юно» в перемахнувшем вековой рубеж возрасте. Во избежание лишних вопросов у проверяющих документы служб, лет шесть назад, я начал было серьезно раздумывать о подделке паспорта, да так и бросил, потому что явно почувствовал, что, не смотря на крепость моего тела, срок его годности неумолимо истекает, а пришедшие на тонком плане знаки лишь подтвердили мое чутьё.

Время пришло. Магические методы больше не помогут удержать мой дух и душу как конгломерат тонких тел и сознаний в этом проводнике на физическом плане. По моим ощущениям, осталось совсем немного, год-полтора и придётся уходить.

Да, можно при желании хоть завтра сгореть огнём изнутри, перейти на энергетическую форму жизни и продолжить карабкаться дальше вверх по лестнице эволюции уже там, среди божественных форм. Но не хочу. Потому что именно карабкаться. Потому что здесь, среди людей, я ощущаю себя царём и богом, где за долгую жизнь я обеспечил себя богатством, здоровьем, властью, магической силой, почетом и практически поклонением. Мне доступны изысканные и очень недешёвые для большинства людей развлечения и наслаждения. Я не готов расстаться с этим. На уровне школьника среди богов я буду снова учиться, постигать, начиная с самых азов, снова бороться за достойный уровень сосуществования среди себе подобных, снова стремиться к успешному развитию и накоплению Сил. Неохота. Хочется ещё немного насладиться заработанным и заслуженным, поэтому у меня созрел план. Пора реализовать его в жизнь. Время поджимает. Необходимо найти преемника.

[1] Андар — злой дух, дэв в зороастризме.

[2] Казуальное тело — в индийских оккультных учениях это кармическое тело, где хранится информация по деяниям всех прожитых духом воплощений.

Пробуждение

У меня тоже когда-то был Учитель.

Я родился и рос в маленькой деревушке у подножия Кавказских гор, ближайшей вершиной к нам возвышалась Шалбуздаг. Ну как ближайшая? Почти шесть вёрст[1] по сложной пересечённой местности.

С малых лет, как себя осознаю и помню, а это примерно лет с четырёх-пяти, я всегда интересовался чем-то сверхъестественным и волшебным. Запоем слушал разные страшные мистические истории старожилов и тёток, которые ими щедро делились, найдя во мне благодарного слушателя. А истории неизбежно случались. Деревня наша небольшая, вокруг леса и горы, столь интимная близость к природным стихийным силам просто обязывала жителей иметь уважение к неведомым могущественным существам, что жили по соседству с нами.

И потому, да и в силу крепости традиций, что зачастую не искоренить запретом, несмотря на основную господствующую веру Мохаммеда, жители деревни исполняли некоторые простые языческие обряды в быту: для защиты, чтоб принести богатую дичь с охоты, прийти с озера с большим уловом, умилостивить духов гор, чтобы весной тающие ледники не затопили деревню, умаслить домового и овинника, чтобы те помогали по хозяйству.

Уже с тех лет во мне просыпалась могучая магическая сила, причём явно тёмного направления. Бывало, я гневался почти без причины. Мог в гневе крикнуть какое-то плохое пожелание обидчику. Пожелание непременно сбывалось. Ежели обидчика-человека не было, то от вспышки гнева могло что-нибудь сломаться по хозяйству. Моя бабушка, умевшая лечить руками и знающая некоторые заговоры для исцеления, быстро смекнула про мой дар. И начала учить меня по-своему уму-разуму. Запретила бате лупить меня в наказание жёсткой кожаной портупеей, что осталась у него еще со времён его недавней службы в рядах регулярной армии. Потому что родительское наказание меня послушным и покорным не делало, а злость на отца после такой порки уже однажды чуть не обернулась для него бедой: всегда смирная бурка — одна из наших кормилиц, дающая чудесное молоко, из которого у мамы получался не менее чудесный кумыс, — вдруг лягнула батю копытом по голове. Хорошо, что обошлось лишь ушибом, но после этого происшествия бабушка объяснила отцу подоплёку произошедшего, а меня приблизила к себе и начала потихоньку объяснять и рассказывать о Силе и контроле над ней.

— Сила в тебе пробуждается, сынок. Огромная Сила. И тёмная, как я погляжу.

— Наникэй (так я часто называл бабушку, поскольку по крови она была нерусской), это значит, что я плохой?

— Нет, сынок. Это значит, что ты такой, какой есть. Посмотри на природу: в лесу живут волки, которые едят лосей, газелей, зайцев. В горах живут беркуты, которые едят мышей, змей, сусликов, других птиц, детёнышей косуль. Не брезгуют они и падалью. Разве они плохие?

— Плохие! Волки у наших пастухов овец уводят!

— Эх, балам[2], они не плохие. Это их природа. Они часть общего круга жизни. Представь, что не будет волков и орлов. Зайцев станет слишком много, мыши заполонят все вокруг. Что тогда будет? Они съедят всю траву и кустарники, доберутся до наших посевов и огородов. Во всём мире есть баланс. Все мы ходим под Богом, и все мы — его создания, и хорошие и плохие. И «плохие», как видишь, тоже нужны. Ты тёмный, сынок, это не плохо, просто так есть, таким ты уж создан, так я вижу твою Силу. Тяжело тебе придётся среди людей. Для людей ты будешь плохой. Они будут сторониться тебя, а то и того хуже.

— Я не хочу быть плохим, — я был тогда растерян и даже потрясён непривычными словами бабушки.

— И не будешь. Люди многого не понимают и не поймут. Придётся притвориться и быть, как они, чтобы не выделяться, смешиваясь с толпой. Я тебе расскажу, балам.

Любимая бабушка стала для меня первым учителем в магии. Она учила меня контролировать и направлять силу. Мы вместе с ней ходили по лугам и небольшим возвышенностям. Наникэй была хоть и довольно бодрой для своих лет, но преклонный возраст всё-таки давал о себе знать, отнимая силы при продолжительных переходах. Поэтому мне нередко приходилось ждать, пока бабушка переведёт дух, при этом я ёрзал на месте от нетерпения — так хотелось поскорее идти вперёд, энергии было с лихвой. Наникэй показывала мне растения и повторяла названия трав, рассказывала, для чего они и как использовать. Рассказывала про лесных и горных духов, объясняла, как с ними подружиться, попросить помощи, отдать подношения. Давала мне простые техники, как усмирять свой гнев, чтобы не наломать дров и не привлечь ненужного негативного внимания окружающих людей. Я жадно впитывал каждое слово и искренне старался учиться. И у меня получалось. Видимо, опыт прошлых инкарнаций уже сказывался и помогал в постижении знаний.

А в четырнадцать лет, в свой второй рубежный возраст[3] я начал болеть. Приступами. Мне внезапно становилось плохо, накрывала сильная лихорадка и судороги. В таком тяжёлом состоянии в беспамятстве я мог лежать около суток под чутким надзором бабушки и сестры. Через сутки всё проходило, как ни в чём не бывало, будто и не было никакой болезни. А в беспамятстве одно за другим приходили видения.

Будто я жрец тёмного древнего молчаливого бога Р`ял-Йехху, стою в пещере с ручьём, текущим из неё, она служила естественным храмом для страшных ритуалов и смертельных кровавых приношений. Я возношу на каменный алтарь молодую девушку и вскрываю ей грудную клетку большим жертвенным ножом. В видении даже слово пришло "атам"(потом я у бабушки спрашивал, она мне объяснила, что так называется ритуальный кинжал).Жертва была во славу молчаливого тёмного бога за его благосклонность и помощь в борьбе с набирающими силу поклонниками креста. И наш бог нам помог. Почти все члены нашего ордена, участники Линии, идущей от Р`ял-Йехху, пусть их было и немного, уцелели. Пришлось притворяться, мимикрировать, отводить глаза, выполнять маскировку, с человеческих кровных жертв перейти на животных, начать отдавать толику своей крови. Но мы выжили и сохранили передачу Линии дальше.

В периоды лихоманок, бабушка заботливо обтирала мое лицо полотном, смоченным в прохладном отваре, и на миг выдергивала меня из калейдоскопа видений.

С начала сотворения мира существует разделение на Тёмных и Светлых магов. Я был Светлым. Меня атаковали магией. Причём во сне мой уровень магии был такой, что Силы во мне было немало, а вот видеть энергию я не мог, плохо чувствовал атаку. Сделал какое-то маленькое краткое защитное заклинание и поспешно укрылся в ближайшем доме у Тёмных. Там было несколько человек, почему-то настроенных ко мне нейтрально.

Самый молодой из Тёмных говорит, что он чувствует, что на меня продолжается воздействие потока Тёмной Силы и моё краткое заклинание помогло лишь совсем чуть-чуть.

Тогда я совершаю Ритуал Мьёлльнир[4]. Без ошибок, полностью, со всеми чёткими звуковыми произношениями, на четыре стороны света, разметая всё вокруг. Молодой Тёмный:

—Ого! Что это было, такое огненное?

—Это была быстрая чистка. Ну и заодно неплохая защита.

—Она мощная. И ты так много энергии тратишь на исполнение таких ритуалов?!

—Такие вещи не совершаются только на своей энергии. Призывается энергия культов и определённых божеств.

Тут Тёмный постарше сообщил мне, что одна из верховных магинь их клана хотела бы со мной пообщаться лично, как руководительница атаки. Она сообщила мне, что атака — нечто сродни боевому учению, а прямым исполнителем и проводником был маг-вампир (весёлый такой, он много лет сидел на цепи в подземелье, и совсем недавно был освобожден из заточения).

Мои методы защиты и применение заклинаний вызвали у клана Тёмных неподдельный интерес, многому их научили, а теперь они хотели бы продолжить обучение. Магических знаний, теории и способов призывать дополнительные силы у Тёмных было маловато. Работали они исключительно на своей личной Силе, либо на Силе отнятой у жертв.

Все видения глубоко вреза́лись в охваченное лихорадкой сознание и по выздоровлению еще долго будоражили мой разум, то и дело, внезапно, обрывками всплывали в памяти. Это были яркие моменты. Но однажды я узрел из ряда вон выходящее — мне привиделась смерть. Очень странным образом. Пожалуй, это самый запоминающийся эпизод из всех грёз и снов моего детства. Прошло уже девяносто лет, а я помню каждую деталь того сна...

Внезапный раскат гулкого колокола вывел меня из оцепенелого ожидания. Переставив котелок с горячей печи на подставку, я подумал, что да, я жду гостью. Жду давно в общем смысле, хотя конкретный ожидаемый приход нельзя предсказать, но сегодня-завтра она должна явиться точно. Только я так подумал, как интуитивно ощутил чьё-то присутствие за входной дверью в сенях. Это ощущение ни с чем нельзя спутать: слишком специфическое. В бульварных романах наверняка бы описали это как дуновение могильного холода. Но нет, на самом деле это не холод. Это скорее ощущение ветерка забвения, ощущение некоего предвкушения, когда долго ждёшь —и вот, наконец, это великое для тебя событие уже на подходе. По крайней мере, так я почувствовал приход моей гостьи. Не все рады её приходу. А если выразиться вернее, то на Земле меньшинство радуется встрече с ней.

Я отворил дверь. Да, это была Она, моя долгожданная гостья. Высокая, стройная, со слегка бледной кожей, с чёрными, как смоль, распущенными волосами до плеч и такого же цвета бездонными глазами, в которые слишком долго смотреть просто опасно — можно потеряться или раствориться навсегда. Одета она была в обтягивающие кожаные чёрные штаны и высокие до колен ботфорты на каблуках. Сверху была более свободная чёрная шёлковая рубашка с капюшоном, откинутым на плечи. Рукава рубашки заканчивались завязками в области локтей, ниже которых руки скрывались кожаными перчатками — того же любимого Хель цвета вороного крыла. Наряд прекрасной гостьи завершал жёсткий корсет до груди.

—Приветствую, Хельга. Силы и ясности тебе на твоём Пути.

—Хотела бы пожелать тебе здравия и долгих лет жизни, но сегодня настроение не лежит к сарказму, поэтому скажу проще: Силы и удачи в предстоящей дороге, тебе они пригодятся, возвращение будет не скорым,—с улыбкой ответила Хельга.

Я прошёл на кухню, моя гостья бесплотно и бесшумно следовала за мной.

—Чаю?—предложил я.

—А ты, я смотрю, сегодня склонен к сарказму. Благодарю, но при отсутствии плоти мне как бы чай ни к чему.

—Это не сарказм, всего лишь дань вежливости,—с лёгким поклоном головы ответил я.—Тем более, пища—это не только плотная оболочка, это в том числе и более тонкая энергия. Стихиали[5]с удовольствием поглощают, не трогая физической формы.

—У меня очень специфическая пища. Но вежливость твою оценила.

—Давно не виделись, Хель[6],—с лёгким вздохом произнёс я.

—Давно лишь для тебя, для меня это было словно пару часов назад. Ты, правда, выглядел слегка по-другому. Волосы были заколоты на макушке, да и вообще ты имел женское тело. Моя «жизнь» слишком долгая, время для меня течёт иначе. Только в прошлый раз я пришла, чтобы завершить твоё воплощение, таков был отмерен час. Сейчас же ты сам позвал меня.

—Я помню наши встречи. Не все, их было тоже слишком много, в разных местах Вселенной, в разных телах разных уровней, в разное время. Ярче всего помню несколько твоих последних визитов. Я думал о тебе, Хель. Я ждал тебя. В этом теле мне сейчас почти восемьдесят лет, долгих восемьдесят… Наконец-то боги и мой эйдос сжалились, посчитав, что я выполнил свои задачи, и разрешили самому определить время ухода из этого тела. В прошлом всего несколько раз мне было позволено призвать тебя, и я звал!

—Да, — подтвердила Хельга,—на этой Земле такие события очень редки, я их помню.

—Не все встречи с тобой были приятны и безболезненны,—со смехом сказал я. — Некоторые моменты были откровенно мучительны, особенно на костре. Ты не торопишься?—спросил я и сделал большой глоток матэ.

—Дел у меня, конечно, много. Но ты же знаешь, Путник, я вездесуща и справляюсь. Тем более, здесь редко меня призывают как Свидетеля. И в этот раз не я буду завершать жизнь твоего тела, и не я буду провожать тебя в посмертии. Ты и сам прекрасно справишься, я лишь Свидетель.

—Недолго осталось, уже совсем скоро. Я завершил все дела здесь, пора покинуть этот план, эту планету. Осталось только допить пиалу чудесного напитка. Я ждал тебя в течение жизни, иногда мысленно призывал тебя. Были моменты, когда я просто жаждал твоего прихода, так невыносимо становилась атмосфера вокруг, словно аллергия взрывала моё нутро от присутствия людей.

—Я знаю, Путник. Я же всегда рядом. И слышу тебя. И всем людям, что взывают ко мне, вслух или мысленно, внемлю.

—Но иногда, Хель, мне здесь нравилось. Удивительно, но бывали и такие моменты. И я ценил их как элементы мозаики всего Бытия. Эти моменты, может быть, отпечатались не как самые яркие во времени всех воплощений, что сохранились в памяти, но без них не будет цельной картины. Я рад уйти отсюда. Но чувствую, что довольно скоро снова вернусь. Нескоро для Земли, но скоро для течения времени эйдоса. «Вечность имеет свойство пролетать быстро». Пиала душистого напитка опустела. Вкусный был матэ… Пора.

Я сел в ардха-падмасану[7], прислонившись к стене спиной:

—Свидетельствуй, Хель. Наконец-то это закончилось,—и закрыл глаза.

Мои приступы случались с завидной регулярностью дважды в месяц. Я рассказал наникэй о своих видениях. Бабушка крепко призадумалась, поглядела на меня пристально и сказала, что эти сны — отрывки прошлого, это воспоминания из моих прошлых жизней.

— Балам, мы живём не одну жизнь. Их у нас уже были сотни, тысячи. Из жизни в жизнь мы меняем лишь тела и личности. С новым оборотом, с новым рождением мы почти ничего не помним о минувшем. Сейчас ты начал вспоминать. Видимо, придётся тебе двигаться дальше, как бы меня ни огорчало это как любящую бабушку.

— О чём ты сейчас говоришь, Наникэй?! — её слова встревожили меня, хоть я и не понял до конца их смысл.

— Я завтра всё тебе расскажу. И папе с мамой. Только прежде мне надо будет кое-что уточнить.

Ночью я долго ворочался, меня никак не отпускали думы и догадки, что же меня ждёт в ближайшем будущем, что же такого должна уточнить бабушка. Интуитивно я предчувствовал впереди большие перемены. Но всё же есть прелесть в отрочестве и юношестве — обилие сил и беззаботность. Поэтому вскоре молодое тело само решило прекратить умственное словоблудие, и я, наконец, крепко заснул.

[1] Верста — старорусская мера длины, равная 1 066,8 метра.

[2] Балам — с тюрк. «дитя, ребёнок».

[3] Каждые семь лет происходит поворот судьбы, определённый рубеж, конец семилетнего цикла.

[4] Ритуал Мьёлльнир — очищающий пространство и человека ритуал из магии Северной Традиции.

[5] Стихиали — магические существа, обитатели стихий.

[6] Хель – богиня Смерти в скандинавской мифологии.

[7] Ардха-падмасана — поза полулотоса в йоге.

Поиск Учителя

Лишь первые лучи солнца тронули небосвод, я проснулся от громких голосов на кухне. Бесшумно я слетел с кровати и босиком на цыпочках подбежал поближе, чутко прислушиваясь к тому, что вызвало шум. Спорили отец и бабушка. Притаившись, я старался не выдать себя и надеялся, что нигде подо мной не скрипнет половица.

— Я не могу его отпустить, — с жаром говорил отец, — мне некому будет помогать по хозяйству. И опять-таки, он растёт мужчиной, мне надо многому его научить.

— Сын! У него другая судьба, ему не бывать здесь! — жёстко отрезала наникэй. И, смягчившись, продолжила. — Сынок, я сама с радостью оставила бы внука здесь, в деревне, чтобы рос и жил обычной человеческой жизнью. Но он другой, у него свой путь. Сам видел, какие у него случаются приступы. Сила распирает его изнутри. Ему нужен Учитель, чтобы обрести эту огромную мощь и натренировать неимоверный контроль. Если эта Сила вырвется наружу до того, как он научиться ее контролировать, в деревне много кому станет плохо. Да и не только в деревне. Он будет крушить и уничтожать всё и вся без разбора, пока его не остановят. Найдется ли тогда нечто способное к противостоянию этой Силе? Пойми, у нас нет выбора…

Отец тяжело вздохнул. Но более не возражал. Издалека из тени я видел слёзы на глазах матери и старшей сестры, которые молча сидели на лавке и слушали спор, обратив застывшие взгляды в пол. Я тихонько вернулся к комнате и, нарочито громко топая, пошёл на кухню.

— Доброго всем утра! — приветствовал я родню. — А что случилось?

— Балам, ты вырос. И теперь тебе пора уезжать, искать Учителя, — с грустью ответила бабушка.

— Куда уезжать? — искренне удивился я.

— Пришла тебе пора обучаться магии у Учителя. А в нашем поселении нет колдунов и ведьм. В двух деревнях выше в горах я знаю одну ведающую и колдуна. Будешь проситься к ним на обучение. Расскажешь о своих приступах, о своих видениях. Увы, время не терпит, придётся торопиться. Сегодня тебе день на сборы, отправишься завтра утром.

Я так и стоял, опешив и не находя слов. Это было потрясением: всего в четырнадцать лет осознать, что нужно покинуть родной дом, папу, маму, сестру, любимую бабушку, товарищей по играм и броситься в неизвестность. Мне очень не хотелось уходить. Я не понимал, как можно так внезапно взять и бросить привычный уклад жизни.

Весь день прошёл в сборах, в некотором гнетущем молчании и тягостном ожидании. Я чувствовал скрытые слёзы родных. Сам ощущал грусть и тоску от предстоящей разлуки с близкими и от неизбежности поездки. В общем-то, особо собирать мне было нечего. Вся моя одежда на мне. В мешке на плече нехитрая снедь и бурдюк с водой. До первой деревни и до первой из упомянутых бабушкой людей магии — матушки Каракош — было почти тридцать вёрст по непростой дороге. Это полдня пути. Отец вызвался отвезти меня на нашей единственной лошади и обязался по велению наникэй оставить меня у дома колдуньи.

— Не беспокойся за него, он выплывет. Его ведут незримые силы к его предназначению, даже если оно окажется непростым, — подбодрила отца бабушка.

Рано-рано утром до рассвета, когда небо только начало сереть, и вместо темноты уже можно было различать силуэты, мы с отцом были готовы к отъезду. Провожать меня вышли мама, сестра и любимая бабушка. От бессонной тревожной ночи у всех были красные и заплаканные глаза, через которые сквозила надрывная грусть расставания. Я с горечью простился с сестрой, с мамой и, наконец, с наникэй.

— Наникэй, я же ещё вернусь? — при этом вопросе мой голос предательски дрогнул.

— Не буду тебя обманывать: я не знаю, балам. Не вижу, куда выведет тебя твоя судьба. Поэтому прощай. И пусть с тобой пребудет моё благословение.

Я изо всех сил старался держаться, но слёзы вдруг сами потекли из глаз. Я крепко, буквально на один миг обнял бабушку, после чего запрыгнул верхом на коня позади отца, который уже ожидал в седле. Набирая скорость, мы помчались вдаль к моему неизвестному будущему.

Всю дорогу отец держал лошадь на средней рыси, чтобы не загнать её, но чтобы при этом не тратить слишком много времени. Ведь ему ещё предстояло возвращаться назад. Пару раз мы делали короткие привалы, чтобы перекусить, накормить и напоить лошадь, дать ей передышку. И снова продолжали путь. На протяжении всего пути отец был молчалив и лицом темнее тучи. Было заметно, как тяжело далось ему решение отпустить меня, в нём боролись два противоборствующих желания.

Уже после обеда мы прибыли в деревню Каладжух, где, по словам бабушки, жила ведающая матушка Каракош. Спросили у местных, как до неё добраться. Те охотно показали. На самом отшибе деревни стояла добротная большая изба с крепким забором и незапертой калиткой — дом знаткой мастерицы.

Мы спешились.

— Александр (вот и пришло время узнать моё мирское имя), — начал отец, — мало шансов, что мы ещё увидимся. Потому живи достойно, сын. Ты научился в семье не столь многому, но помни мой наказ.

Затем отец достал из-за пазухи царский золотой.

— Держи. Мы с матерью хранили его на чёрный день. Вот он и настал. Отдашь за обучение, или ещё как он поможет тебе в трудное время.

В моем горле застыл ком, мешавший говорить. Я просто молчал и слушал.

— Папа... — с дрожью в голосе прошептал я.

— Прощай, сынок, — отец крепко обнял меня, буквально до боли стиснув мои плечи, развернулся, вскочил на коня и, более не оборачиваясь, стремглав умчался вдаль, а я так и остался одиноко стоять у ворот, растерянный, разбитый и опустошённый.

Еще никогда прежде на душе не было настолько тоскливо и муторно, слишком рано и слишком внезапно мне пришлось покинуть отчий дом, словно часть моего сердца оторвали от меня вместе с мясом, ничего не дав взамен. Я не знал, увижу ли вновь родных, как не знал, что ждёт меня завтра, но я верил своей бабушке и точно знал: наникэй не могла ошибаться, а значит нужно искать свой путь.

Когда горечь от разлуки с родными чуть ослабила свою хватку и моё дыхание восстановилось настолько, чтобы дышать ровно и без всхлипываний, я, наконец, сделал шаг вперёд и зашёл в открытую калитку, направляясь прямиком к дому матушки Каракош. Постучал в дверь, успевая отметить для себя и удивиться, что нигде не видно собачьей конуры и не слышно лая, хотя раньше я даже представить себе не мог двор без собак.

— Иду-иду! — услышал я мягкий и бодрый женский голос.

Дверь мне открыла пышная женщина с добрым лицом и пронзительным взглядом.

— Здравствуйте, матушка Каракош! Я к вам приехал учиться магии.

Ведающая матушка вдруг переменилась в лице, будто чего-то испугалась:

— Сгинь, нечистая сила! Вот же ж боги послали мне на голову наказание!

Я стоял и не понимал, что происходит. Поэтому постарался как можно быстрее, скороговоркой и сумбурно рассказать причину моего появления на этом пороге.

— Матушка Каракош, у меня приступы бывают с видениями, где я вижу прошлые жизни, так бабушка сказала, учиться к вам приехал, иначе плохо будет всем, пришлось срочно уехать, меня одного тут оставили, я с соседней деревни, Александр, сын Николая, я даже могу заплатить...

Знахарка прервала мой словесный поток жестом. Но лицо её уже снова приобрело мягкое и доброе выражение.

— Неоперившийся ещё дьяволенок, значит. Хоть и человек с виду, ребёнок ещё. Заходи, раз пришёл.

Мы прошли в дом на кухню. Первое, что мне бросилось в глаза в приспешне[1] — огромный-преогромный рыжий кот, размером с небольшую рысь. Он чинно возлежал на печи в позе сфинкса с выражением морды "вальяжный взгляд в вечность". Но увидев меня, он несколько переменил свою мордатую мину, теперь смотрел на меня сверху вниз удивлённо-надменно. Мол, что это за чудо-юдо сюда пожаловало.

— Ух ты, какой котище! — не смог сдержать я своего восторженного возгласа. — Какой огромный!

— Да, это наш Басилевс, помощничек мой. Ленится иногда, скотина, но всё равно его люблю. Да, Бася? — ласково сказала ведунья.

Кот что-то промурлыкал в ответ на внимание к столь важной персоне.

Матушка Каракош налила нам чаю, всё пристально изучая меня задумчивым взглядом. Я сложил руки вместе и молча ожидал, надеясь на чудо. Меня терзала и страшила участь быть выгнанным к ночи на улицу, потому я не выдержал и спросил:

— Матушка Каракош, вы будете меня учить?

Ведунья прищурила глаза и приблизилась ко мне, внимательно разглядывая. Интересно, что она там пыталась высмотреть?

— Ишь ты, выдумал тоже! Ты себя-то видел, бесовское отродье? Не в отражении, а насквозь, нутро своё видел? Ты ж аки демон во плоти, Тёмный. Чему я тебя учить буду?

Глаза у ведающей уже улыбались одними уголками. Не могла она долго злобу и хмурость держать по-настоящему.

Котище Басилевс, словно человек, менял выражение морды, не спуская с меня глаз. Теперь он глядел на меня, явно подтверждая, что я и есть бесовское отродье.

— Я людей лечу, исцеляю, добро им делаю, с хворой скотиной помогаю, урожай богаче стараюсь сделать, дождь вызвать там или затяжные ливни прогнать, охотникам в ловле добычи сподсобить, ребёнка выносить и роды облегчить, разумение детишкам усилить, — продолжила знахарка. — Всё к добру, всё на пользу. Светлая я. А ты Тёмный. У тебя прямо на лбу написано это для видящих. Твой дух пришёл на Землю карать и наказывать, калечить и убивать, разрушать и уничтожать. Тебе моё ремесло ни к чему. Не твоё оно. Не впрок. Не по природе твоей. Потому мне нечему тебя учить.

— Как же мне быть, Матушка?.. — я был ошарашен и сильно расстроен её словами. Мало того, что пришлось покинуть отчий дом, так и здесь не приняли.

— Искать себе другого наставника. Через вёрст двадцать на север есть село Гарах. Там знаткий мастер Сербаз живёт. Он двурушник, со всеми силами вровень знается, многим не гнушается, знает поболе моего. К нему тебе надо. Он, конечно, непростой и жёсткий. Но кто знает, может и примет тебя.

Я прихлебывал чай со сдобной плюшкой, что дала матушка. Молодое тело хотело есть, несмотря на расстроенные чувства.

— Добираться будешь сам. Пешком, думаю, дойдёшь за день-полтора. Сегодня, так и быть, переночуешь у меня в доме. Спозаранку выдвинешься.

После чая матушка Каракош проводила меня в дальнюю комнату с одним небольшим окном, где стояла деревянная кровать с настеленным на неё толстым слоем овечьих шкур.

— Спать будешь здесь. Это твой постой на ночь. А я пойду, делами займусь, некогда мне боле с тобой болтать, ещё сегодня люди придут по ведовскому ремеслу.

— Спасибо большое, Матушка Каракош.

Я долго сидел, погружённый в свои невесёлые думы о перипетиях судьбы. Потом услышал, как кто-то пришёл к знаткой. Обрывки голосов долетали до моей дальней комнаты. Как я понял, это приехали к матушке за магической помощью. Может быть, даже издалека. Потом, ближе к ночи, пришёл мужчина. А это был муж матушки, подумал я. Вскоре после его прихода, прежде чем закрыть глаза и, наконец, уснуть, я решил напиться воды, но тут вспомнил, что бурдюк пуст, а значит, придется встать и наполнить его, благо колодец недалеко от дома. Осторожно приоткрыв ставни и стараясь не издавать лишнего шума, я прошмыгнул во двор чрез окно: я чувствовал себя неловко в чужом доме и не хотел лишний раз беспокоить хозяев, привлекая к себе внимание.

Украдкой пробираясь по тропинке к колодцу, я увидел сидящего возле сарая Басилевса. Во дворе уже сгустились вечерние сумерки, но ночь ещё полностью не вступила в свои права, и можно было рассмотреть, чем он там так самозабвенно занимается. А котище не просто сидел и бездельничал: он, как мне казалось, увлечённо дирижировал правой лапой, подёргивая в такт кончиком пушистого хвоста. А перед ним синхронно маршировали три маленькие мышки. Два шага назад, разворот, теперь два шага вперёд, разворот, шаг в сторону, мышки присели, дружно выпрыгнули вверх. Это было невообразимо! Моя челюсть от удивления буквально отвисла и не хотела подниматься обратно. Всё это было похоже на сон! Басилевс выглядел, как истинный дирижёр или как кукловод, который за ниточки дёргает мышек, а те, словно игрушечные марионетки, его исправно слушаются и продолжают своё представление на радость Басилевсу. Вдруг кот заметил меня, обратив в мою сторону морду с ярко-зелёными глазами. По его недоумённо-растерянному взгляду я понял, что застал кота врасплох явно за какой-то шалостью. Три мышки вслед за своим командиром синхронно повернули мордочки и одновременно посмотрели на меня, заморгав бусинками-глазами.

— Мр-р-кыш! — сказал Басилевс и махнул лапкой мышам. Мыши бросились врассыпную и моментально скрылись из виду.

Котище уже успел оправиться от внезапного вторжения, как ни в чем не бывало широко зевнул, сводя длиннющие усы в кучку, поправил языком на груди шёрстку и направился ко мне вальяжной хозяйской походкой. Я осторожно (мало ли, вдруг я ему не нравлюсь) протянул руку к голове Басилевса и, видя, что тот не против, погладил его. Кот довольно замурчал.

— Что, рыжий, всё играешься? — спросил я со смехом.

— Мр-р-мда, — ответил мне волшебный зверь и пошёл дальше по своим кошачьим архиважным делам, которые надо непременно успеть переделать, иногда даже бегом.

Позже, в кровати, эта невероятная сцена никак не выходила у меня из головы, вызывая смех и восторг. Басилевс — действительно необычный волшебный кот. Я только лишь слегка прикоснулся к этой бесконечности из мира волшебства, а что же будет дальше? Красочные фантазии о неизведанных и бескрайних возможностях Магии незаметно и плавно увлекли меня в страну снов. Лишь раз я просыпался ночью, одолеваемый жаждой, которую утолил тут же из своего наполненного колодезной водой бурдюка.

[1] Приспешня — устар. кухня

Вторая попытка

Когда я открыл глаза, было ещё темно. Стараясь не разбудить хозяев, я собрал котомку и бесшумно двинулся по коридору к выходу. Матушка Каракош, услышав или учуяв моё передвижение, вышла из своей комнаты.

— Пройдём на кухню, Александр, сын Николая.

На кухне я увидел два сияющих жёлто-зеленых огонька на печи. Выглядело это жутковато, хотя и понятно, что так светились глаза кота. У Басилевса печь была явно излюбленным местом. Мои глаза тоже были зелёными. Только так сверкать в темноте я не умел.

Матушка Каракош зажгла свечу, и кухня озарилась смутными бликами с тенями.

— Держи в дорогу, — ведунья протянула мне свежий каравай хлеба. — Путь неблизкий, пригодится.

— Спасибо вам большое, Матушка Каракош.

— Пойдём во двор, провожу.

Мы вышли во двор. Возле колодца стояло полное ведро ключевой воды, откуда я вновь наполнил свой походный бурдюк. Где-то в соседних дворах загавкали псы.

— Пойдёшь ровно на север, тут не должен заплутать. Там поначалу земляная накатанная дорога идёт, где телеги ездят, потом чуть вправо широкая тропа. По ней и двигай. Пару подлесков, потом один небольшой лесок, после которого горная возвышенность, обогнёшь по подножию, там и упрёшься в село Гарах, — объяснила мне дорогу ведающая мать. — Небо уже начинает сереть, через час будет восход. Коли поторопишься, то успеешь до села сразу после заката.

— Моя вам огромная благодарность, Матушка. Спасибо за всё.

Я было развернулся и собрался уходить, но всё же рискнул задать вопрос, который засел внутри занозой и зудел, потому что другого случая спросить могло и не представиться.

— Матушка Каракош, скажите, пожалуйста, а почему у вас в своём доме и собаки нет? Вдруг, воришки какие? А то и просто детвора-хулиганьё за яблоками залезет? Собака как-никак отпугнет.

Матушка улыбнулась:

— Да кто ж к ведьме сунется? Меня в деревне все знают. Это первая защита. А вторая защита — овинник и домовой, что двор и дом стерегут от гостей непрошенных, как во плоти, так и без. Меня предупреждают при надобности. Третья защита — мой помощничек Басилевс. Этот кот непростой, он много чего умеет и могёт. А четвёртая защита — словеса обережные, что надежным тыном ограждают поместье. К чему ещё собака?

— Ого... — только и смог я прошептать.

— Собака — страж порога, — поясняла знахарка. — Она своим присутствием магии мешает да тонким энергиям затрудняет проход на физический план. Колдовству своим лаем гадит невпопад. Котейка — другое дело. Кошка — проводник между мирами. Посему человеку знания собака ни к чему. Вот тебе одна из тонкостей нашего ремесла. Многому ещё предстоит научиться. А теперь ступай. Удачи и света тебе на пути!

Я поклонился Матушке и вышел за околицу.

***

Шёл я прямиком на север по широкой двухколейной земляной дороге посреди полей, которые чередовались участками с дикорастущей травой и с ячменем и пшеницей. Как и сказала ведунья, через несколько часов ходу накатанная для телеги широкая дорога уходила чуть влево, а правее продолжалась довольно свободная для пешего ходока тропа. И натоптана она была плотно. Видимо, её довольно часто использовали жители соседних деревень.

Ещё немного пройдя по тропинке, я решил перевести дух и сделать маленький привал. Сел прямо в густую траву и осмотрел своё богатство. Так, полбуханки хлеба, что пекла мама, осталось ещё из дома. Его надо съесть в первую очередь. Каравай от матушки Каракош, совсем свежий и невероятно душистый. Бурдюк с запасом воды чуть больше половины и маленький перочинный ножичек, моё детское сокровище, которым я настрогал немало веток для самодельных удочек. Ножик я захватил — и на всякий случай, и просто было жаль расставаться с прикипевшим сердцу инструментом. Царский золотой от отца я предусмотрительно и бережно носил во внутреннем миниатюрном кармане полукафтана, откуда его можно было достать с немалым усилием.

Вот и сейчас я оглянулся вокруг, убедился в отсутствии какой-либо живой души и, сопя и высунув язык, с трудом выковырял золотой из своего тайника. Золотые пять рублей Николая Второго. Полюбовался на игру света на драгоценном металле, на двуглавого орла, на профиль государя, который ныне здравствовал и правил. Монета, подаренная отцом, вновь всколыхнула тоску по родному дому. Я чуть не заплакал, но быстро взял себя в руки, поскорее спрятал монету, вскочил и помчался прочь от грустных мыслей и воспоминаний, словно одному лишь встречному ветру было под силу развеять тоску, внезапно охватившую мою душу.

Колесо года плавно завершало лето, но днём всё ещё было жарковато в полукафтане, особенно если мчишься во весь опор. Всю дорогу, конечно, бежать я не собирался. Потеть не хотелось, да и силы экономнее расходуются в пешем ходе, поэтому довольно скоро я перешел с бега на шаг. Идти я старался всё равно быстро, не желая встретить и провести ночь в поле или в лесу.

Прошёл один подлесок, другой. Постепенно дошёл до леса, края которого по обе стороны терялись далеко в горизонте. Ели и сосны темнели, маня прохладой и в то же время слегка настораживая. Лес был чужой и незнакомый.

— Тропа прямая, выведет к подножию горы, а там и до села совсем недалече, — успокоил я сам себя, выдохнул и шагнул в лес.

Время стояло уже послеобеденное, солнце ускоряло свой бег к закату. Я торопился и бодро шагал по проложенной тропинке. В лесу и вправду было прохладнее, лучи солнца еле-еле пробивались своими бликами сквозь густую хвойную крону. И вот тут я наткнулся на развилку. Растерянно остановился. Ведунья ничего о ней не говорила, вперёд должна была идти только одна дорога. А сейчас я явственно наблюдал перед собой распутье: влево уходила маленькая узенькая тропинка, а чуть правее под острым углом к первой шла прежняя хорошо утрамбованная широкая тропа. "Потому знахарка и не упоминала про распутье, потому что широкая тропа идёт одна", — логично предположил я и смело зашагал по правому пути.

Не знаю, сколько времени я брёл, но солнце опустилось ещё ниже, и в лесу сгустились сумерки. Тропа, к моему ужасу, начала сперва сужаться, а потом и вовсе исчезла, а под ногами смачно зачавкала почва, тревожно намекая на возможную топь впереди. Что делать? Куда идти? Возвращаться назад по тропе до развилки? Тогда мне точно придётся ночевать в лесу, а такая перспектива лишь усиливала мою и без того нарастающую панику, потому что как-то нужно будет спать, а в незнакомом диком лесу всегда есть шанс нарваться на волка, медведя или того же секача. Или попробовать обойти предполагаемое болото по кромке?

Я задумался, включил логику: узкая тропинка шла влево вперёд под острым углом к моей широкой тропе, если я пойду ровно влево по прямой, то есть шанс, что вектор моего направления пересечется с маленькой тропинкой. Так я и сделал.

Идти становилось все сложнее. Между хвойными исполинами каким-то чудом умудрялись плотно и густо расти мелкие кустарники и мелкие лиственные деревца. Их ветки больно хлестали, мешая передвижению, паутина с ветвей то и дело цеплялась мне на лицо, лезла в глаза и рот. А между тем, сумерки сгущались все сильнее и сильнее. Я уже с трудом различал силуэт своих ладоней. Казалось, что лес в одночасье стал зловещим: отовсюду доносился скрип, шорох, из стороны в стороны раскачивались великаны, где-то хлопала крыльями и ухала сова, начали раздаваться голоса обитателей леса, которых я вообще никогда не слышал.

Отчаянье медленно, но верно разрасталось в моей душе. Настал момент, когда я осознал, что окончательно сбился с пути и заблудился и что мне придётся здесь ночевать. А рядом лишь голоствольные сосны и ели, чьи нижние ветви давно осыпались из-за вечной нехватки света в теневом ярусе леса. То есть подходящих больших раскидистых ветвей, где можно более-менее безопасно провести ночь и даже подремать, однозначно не предвиделось.

Я упорно не хотел сдаваться. Интуиция подсказывала мне, что дело здесь нечистое. Не могла тропа так заплутать. И если даже произошло раздвоение тропы, то я уже должен был, по моим расчётам, выйти вновь на прежнее направление, на маленькую узкую тропу.

Осталось вспомнить уроки моей любимой наникэй. Я опустился на колени возле дерева, успокоился. Достал каравай ведуньи. Пусть будет весь каравай, пусть будет большая для меня жертва. Положил каравай под дерево. Закрыл глаза и начал взывать:

— Дедушка лесовик, сёстры берегини[1], взываю к вам! Леший, хозяин леса набольший, вот тебе каравай, вот тебе мой поклон! Выведи меня из леса, не губи, отпусти!

Я совершил глубокий поклон, коснувшись лбом ковра из опавших листьев и хвои. Встал, не открывая глаз, максимально расслабился и отключил логику. Мне послышался вдох и выдох леса. Открыл глаза и пошёл, куда они глядят. Хотя это было сказано с натяжкой, потому что к этому времени густые сумерки, окунающиеся в темень ночи, уже не позволяли что-либо с точностью рассмотреть. Шёл я, откинув разумное мышление, с пустой головой, шёл туда, куда меня вели. А повело меня сначала левее, а потом правее и ещё резко правее. И вскоре я вышел из леса прямо к тропинке, ведущей дальше по полю. Чуть поодаль впереди в свете звёзд виднелась невысокая гора. Я вышел, куда надо. Обернулся, низко поклонился, поблагодарил ещё раз дедушку лесовика.

Тут, на опушке леса, росла большая раскидистая сосна. Сородичи не мешали ей расти вверх и вширь, потому она свободно развесила свою густую и мощную крону во все стороны. Толстые ветви наверху могли подойти для обустройства ночлега. После всех блужданий я уже достаточно устал и решил переночевать здесь. С этими мыслями я полез вверх по древу. Благо, низко растущие ветви этому способствовали. Поднявшись ближе к верхушке, я обнаружил прочную развилку из трёх ветвей, где вполне удобно устроился. Удобно, насколько это было возможно: одна нога у меня свободно свисала, а сам я застыл в полулежачем-полусидячем положении. Но и этому я был рад. Мысленно поблагодарив богов за благополучный исход, я наскоро доел остатки хлеба и провалился в сон.

***

Разбудила меня жгучая боль на щеке, по которой я инстинктивно спросонья и шлёпнул, добавив себе очередную порцию боли. Слепень, паразит! Успел улететь. Но продолжал жужжать неподалеку, не теряя надежду полакомиться свежатинкой.

Солнце уже встало и медленно поднималось всё выше над горизонтом. С трудом расправляя затёкшие чресла, что окаменели за ночь сна в неудобном положении, я спустился по веткам вниз. Помахал руками и ногами, принудительно разгоняя кровь по жилам. Через пару минут появилась бодрость, и я был готов к продолжению своего путешествия.

Вон чуть впереди гора, обойду её по низу слева, а там должно быть и поселение Гарах, если матушка Каракош всё верно описала. Нужно было поторопиться. Уже хотелось есть, а ничего из провизии не осталось. Несколько глотков воды из бурдюка наполнили желудок, но сытости не прибавили. Скорым ходом я направился к цели своего поиска — к обретению Учителя.

Путь от опушки леса до деревни, где должен обитать мастер Сербаз, даже быстрым шагом занял почти четыре часа. Когда я поравнялся с первым домом, в животе моём довольно звонко урчало от голода. Да и бурдюк с водой пора было наполнять.

Чуть впереди три пацана лет восьми гоняли палками старое колесо от телеги. Увидев меня, они на миг приостановились в заинтересованности — увидели новое лицо — а потом продолжили свою забаву.

— Ребята, — обратился я к детворе, — не подскажете, где живёт мастер Сербаз?

Мальчишки остановились

— Это колдун который? — спросил один из них, видимо, самый бойкий.

— Да, который колдун, — подтвердил я.

— Во-он там, чуть правее, в самом чёрном доме, — сказал один из детей, протягивая руку в сторону дальних домов.

— Как и его душа, — рычащим загробным шёпотом сказал другой. И вот они все трое уже стоят и смеются над остроумной на их взгляд шуткой. Ну что взять с детей?

— Спасибо большое, — махнул я рукой и пошагал в указанном направлении.

Хоть в этот раз не пришлось идти до противоположного конца деревни. Дом Сербаза был в черте поселения, но как-то немного в стороне. Издали он выделялся на фоне обычно светлых или пёстрых зданий своим чёрным окрасом: и забор, и дом были выкрашены в тёмно-серо-чёрный цвет.

Я очень надеялся обрести в этом доме долговременное пристанище и найти Учителя в лице мастера Сербаза. "А может быть, меня там ещё и покормят", — внутренним голосом отозвался желудок. Хоть я и не позволял себе унывать, но глубоко в душе мысли о моём статусе сироты терзали меня. Назад мне дороги не было, только вперёд. Я верил словам бабушки, и должен был найти ведущего меня по пути магии.

Подойдя к ограде дома, я постучал в калитку. Не услышав привычного при появлении чужака у ворот собачьего лая, я внутренне самодовольно усмехнулся, чувствуя себя причастным к великой магии: теперь-то я знаю, почему у колдунов нет собак во дворе.

Через пару минут дверь отворил молодой парень. Судя по виду, на пару лет старше меня. В отличие от моего девственно чистого лица, у него над верхней губой уже виднелись редкие черные усики.

— Тебе чего? — нахмурился парень.

— Я к мастеру Сербазу.

— Зачем он тебе? Какой у тебя вопрос?

— У меня важный разговор к нему, подробностей тебе говорить не буду! — насупился я.

— Кто там, Ильхам? — донесся голос из открытой в дом двери.

— Какой-то парень. Говорит, что важный разговор к вам.

— Пусть проходит!

Ильхам недовольно посторонился. "Даа, — подумал я, — с таким помощником и собака не нужна. Этот будет лаять по ночам и забор охранять получше любого пса".

У входа я снял свои полусапожки и прошёл в дом. В большой и светлой благодаря большим окнам комнате за столом сидел и пил чай из блюдца лысый старичок с хитрыми чёрными глазами и небольшой седой бородкой. В целом, глядя на его лицо, нельзя было сказать, что он прямо старик — вполне себе бодрый, мужик в силе, но вот борода была полностью белоснежной. На голове же — ни волосинки. Само собой против моей воли представилась мне картинка, как ярко блестит его лысина на солнце.

— Мастер Сербаз?

— Да, собственной персоной. А ты кто и откуда?

— Александр, сын Николая из ***. Ищу Учителя в магическом искусстве. Был у матушки Каракош, она меня к вам послала.

— Учиться, значит, хочешь? Тайную науку постигать? А потянешь, хватит сил-то и способностей?

— Хватит! — с горячностью ответил я. И тут же добавил, понурив голову. — Должно хватить. Мне обратно ходу нет. Наникэй наказала найти Учителя, иначе Сила вырвется, и многим станет плохо вокруг.

— Смотри-ка, страсти какие! — улыбнулся Сербаз.

После чего он на несколько секунд закрыл глаза и, открыв их, посмотрел на меня иначе. Мастер пронзил меня своим взглядом. Чёрные глаза превратились в два копья, что приткнули меня на месте, лишив сил и возможности двигаться. Два смоляных ворона влетели в меня через очи и проникли в самые глубокие и скрытые уголки души, куда я и сам покуда не заглядывал за отсутствием такого умения. Когда вороны вернулись назад, и взгляд Сербаза стал прежним, я чувствовал себя прочитанной книгой.

Мастер прищурился.

— А на кой ляд ты мне нужен как ученик? У меня уже есть ученик, Ильхам, он тебя встретил на входе. Он же мой помощник во всём.

— Мастер Сербаз! Пожалуйста, не гоните меня, мне некуда идти. Возьмите меня, прошу!

Маг ненадолго впал в раздумье, отвернув взор в сторону и поглаживая свою белоснежную бородку, и промолвил:

— Я не твой Учитель. Даже если мне есть, чему научить, а у тебя есть способности это понять и принять. Так что придётся тебе возвращаться домой или идти дальше пытать счастья.

У меня оставался последний имеющийся аргумент. Хоть я и прикипел к своему золотому (и драгоценность, и память о доме), но решился им пожертвовать. Поклонился колдуну-двурушнику и повторил:

— Мастер, я могу заплатить.

— Чем же ты заплатишь, юнец? — изогнул бровь Сербаз.

— З-з-золотым, — с пыхтением достал я монету и положил на стол.

Сербаз взял монету, рассмотрел поближе.

— Разве ты не знаешь, что за сокровенные знания и возможность стать магом платят не золотом, а своим сердцем и душой? Это нельзя оценить и купить за деньги.

Я удивился и не нашёлся, что ответить. Потому просто помотал отрицательно головой и молча стоял, ожидая продолжения диалога.

— За эту небольшую плату я окажу тебе небольшую услугу, — будто бы смягчившись, сказал мастер. — Есть один сильный маг, живёт отшельником, вдали от людей. Я тебя провожу, сам дорогу не найдёшь. Туда почти день пути. Выдвинемся через два дня. Пока поживёшь здесь, Ильхаму поможешь по хозяйству.

— Ученик! — крикнул он Ильхаму. — Покажи Александру место ночлега. Ну и расскажи про свои основные обязанности — ему полезно будет.

Ильхам стоял в сенях перед комнатой и сразу откликнулся. В этот момент мой живот предательски заурчал.

— И покорми парня, — добавил колдун.

— Хорошо, Мастер! — ответил Ильхам. И уже обращаясь ко мне, сказал:

— Пойдём, я тебе всё покажу.

Ильхам слышал разговор и, поняв, что в ученики меня брать не собираются, смягчил свой гнев на милость. И слегка свысока (он ведь действительный ученик мага) и снисходительно показал мне место ночлега — огромный сноп сена в хлеву. Это же сено использовалось для прокорма пятнистой коровки.

Вкратце Ильхам ввёл меня в курс дела моих ближайших обязанностей на эти пару дней: помогать ему по хозяйству, убирать за курами, кормить их, загонять на ночь в курятник, кормить и доить корову, выводить её на выпас и привязывать, стирать, убирать, готовить. В общем, всё хозяйство полностью лежало на плечах ученика, а для меня это всё было не впервой. Чай, не в городе вырос.

Потом мы прошли на кухню, где Ильхам налил мне бобовую похлёбку с курицей. Дал большой кусок хлеба. Я с жадностью накинулся на еду. Ощущение было, что не ел сто лет.

— Ешь-ешь, проголодался, небось, — улыбался Ильхам. — Мы с Учителем недавно завтракали.

В голове у меня роился ворох вопросов, которые не терпелось задать ученику мага. Но еда слишком меня захватила, чтобы прерываться.

Наконец, с трапезой было покончено. После долгого вынужденного голодания я, конечно, не чувствовал себя сытым. Но это пройдёт. Я постеснялся спрашивать добавки, и так чувствуя благодарность за обед.

— Спасибо за обед, Ильхам! Очень вкусно.

— Во благо! Я сам готовил, — похвастался Ильхам.

После обеда мы пошли в поле накосить сена для Зорьки, потом я подметал двор и таскал воду из колодца в баню, носил и насыпал зерно курицам, колол дрова взамен использованных для растопки бани. Оказывается, Мастер сжалился и дал указание ученику нагреть сегодня баню, чтобы я смог нормально отмыться после долгого перехода. И уже после бани был ужин. К этому времени, дополнительно разомлевший после жара и сытной еды, я еле передвигал ноги от усталости. Кажется, я заснул ещё до того, как моя голова коснулась подушки сена.

И весь следующий день тоже прошёл в трудах и заботах. Я помогал Ильхаму во всём, а где и полностью самостоятельно занимался наведением и поддержанием порядка. Особенно, когда к Мастеру пришли люди за помощью, и ученик убежал постигать тонкости и законы целительства под руководством учителя на наглядном материале, так сказать.

Ближе к вечеру Мастер Сербаз сидел в доме, отдыхал за чашкой чая. Ильхам взял вёдра и пошёл за водой к колодцу, что находился недалеко, на улице за углом. Я пропалывал грядку с луком и собирался догнать Ильхама и помочь ему принести воду, как только закончу эту грядку. Оставалось мне совсем немного. Неожиданно незапертая калитка открылась, и двое мужчин втащили третьего. Тащили они его на простыне вместо носилок. Парень на простыне был без сознания. Выглядел он, мягко говоря, ужасно: ввалившиеся щёки, тёмные круги под глазами, при этом сам он весь был пунцового цвета.

Один из мужчин — тот, что постарше — закричал:

— Мастер Сербаз! Мастер Сербаз, вы дома?!

Сербаз собственнолично вышел на крыльцо.

— Доброго тебе здравия, Мастер Сербаз! Помоги, прошу! Младший сын Микдад третьего дня вернулся с пастбища в горах. Уже тогда был сам не свой, плохо ему стало. С тех пор без памяти. Иногда приходит в себя, бредит и поминает какого-то одноглазого! Что ни пробовали, ничего не помогает, ему только хуже.

Опытный маг без лишних вопросов только и произнёс:

— Кафтар[2] вселился, захватил жизненную силу твоего сына. Надо выгонять. Заноси!

Мужчины занесли болезного в дом, но вскоре вышли и, тихо переговариваясь, исчезли за калиткой. А мне стало прямо невмоготу, как интересно, и я подбежал к окошку, чтобы краем глаза подглядеть, что же будет делать Мастер Сербаз, как он будет творить своё колдовство. Пытался я затаить дыхание, но толком не получалось: слишком волновался и переживал, что колдун заметит меня и накажет. Но продолжал подглядывать, интерес пересиливал страх.

В комнате больной лежал на спине. Было заметно, что он весь покрыт испариной и дрожит. Видимо, лихорадка его усилилась. Мастер Сербаз достал огромную плеть, рукоятка которой была сделана из ноги какого-то животного, с копытом на конце. Было похоже, что это нога косули. Мастер Сербаз крепко взялся правой рукой за хват плети, а затем, чеканя каждую букву, громко и жёстко произнёс низким голосом:

— Кафрах, муу сунс! Хэвэки хучээр, та хунийг орхиж болно!

После чего резко хлестнул больного по телу. Потом вновь проговорил своё заклинание и крепко приложился плетью по больному. Я завороженно смотрел на ритуал в смешанных чувствах дичайшего интереса, азарта и ужаса. Всё громче пропевал колдун заклинание, всё сильнее летела плеть.

— Кафрах, муу сунс! Хэвэки хучээр, та хунийг орхиж болно!

Поначалу больной, весь пунцовый и мокрый от лихорадочного пота, никак не реагировал на манипуляции Мастера. Лежал, как труп. Но вскоре он стал стонать, заметно подрагивать. И цвет лица его на глазах менялся. Из пунцового он стал красным, потом розовым, затем побледнел. Стало заметно, что теперь у него почти здоровый цвет, лишь слегка немного бледный. После очередного удара хвостом плети парень очнулся и открыл глаза. Подсмотрев достаточно, я поскорее побежал к Ильхаму на подмогу.

Уже спустя энное количество лет я, вспоминая тот эпизод, понял, что поступил всё-таки не очень хорошо. И дело не в этическом аспекте, что я без разрешения подглядел на ритуал изгнания болезни/злого духа из человека. Просто магический ритуал — это таинство, не предназначенное для множества глаз и ушей. Наблюдатели могут испортить течение энергий и намерение мага своим намерением и ожиданием. Также существа иных планов и миров, помогающие магу осуществить обряд, могут запросто не захотеть отзываться из-за лишних глаз. С другой стороны, кто знает: возможно, так всё произошло именно по причине, что мне, как будущему магу, нужно было самому узреть этот ритуал, погрузиться чуть глубже в таинство ведовской работы?..

За эти два дня моего пребывания в доме Мастера Сербаза я не отставал и с вопросами от Ильхама. Мне было очень интересно, каково это — быть учеником мага. Ильхам вполне охотно и где-то даже по секрету рассказывал о своём обучении, о жизни под боком учителя. Рассказал о своей трагической судьбе, которая вывела его на Путь Магии. Почти шесть лет назад случился пожар, в котором сгорели его родители. Ночью вспыхнул дом, пламя молниеносно, как дикий быстрый и голодный зверь, охватило их избу и двор полностью, не давая возможности и просвета перескочить мимо огня. Отец вынес Ильхама на руках, обжигаясь и получая жуткие раны от пожара. Потом отец побежал в горящий дом за матерью, в этот момент кровля рухнула и погребла под собой обоих родителей Ильхама. Так он остался сиротой. В память о тех событиях ему остался шрам от ожога на левой стороне груди (Ильхам даже показал) и вечная незатухающая боль в душе.

Несколько дней убитый горем сирота жил у старосты села. Как вдруг объявился Мастер Сербаз и выразил готовность приютить у себя мальчика. Выбор, как понимаете, у Ильхама был небольшой. Уже потом, спустя некоторое время Учитель раскрыл парню тайну о своём видении-знаке, что будет ему ученик, он сирота и помечен огнём пожара. С тех пор Ильхам стал учеником мага. Вот уже почти шесть лет он живёт и обучается у колдуна.

Ещё по большому секрету ученик мага поведал, что он не просто ученик, а "посох мага" — то есть тот, кому учитель передаёт все свои знания и силу, кому учитель отдаёт максимум своей Силы перед смертью. И уровень своего обучения Ильхам тоже назвал — черичан[3]. Я, правда, особо не понимал в этой иерархии магического роста. Но был в радостном восторге от возможности прикоснуться к чему-то необычайному, тайному и сокровенному.

На тот момент, в четырнадцать лет я не задумывался о столь странной, как кажется сейчас, откровенности ученика. Спустя годы я вижу основу этой откровенности: Ильхам почти шесть лет не общался со сверстниками, отдавая всё своё время заботам по хозяйству и магическому обучению. Колдун Сербаз не только показывал на людях ритуальные методики и рассказывал о тонкостях применения тех или иных магических подходов, но и задавал ученику много учить наизусть из своих книг, заставлял переписывать, создавая свою собственную Книгу Теней[4]. А ещё Учитель строго спрашивал, так что расслабляться не приходилось.

Подобное общение почти со сверстником (между нами разница действительно оказалась в два года) для Ильхама было, как редкая жемчужина. Плюс он искренне чувствовал и верил, что я обрету своего учителя, что мой дальнейший жизненный путь тоже лежит исключительно в русле магии. То есть, он видел во мне брата по духу. И неоднократно во время своего рассказа об обучении подчёркивал, что вот такие приёмы, методы и испытания ждут и меня. А я жадно впитывал и запоминал.

[1] Берегини — в славянской мифологии женские духи, чаще выступали с защитной функцией, но не всегда. Обитали на природе.

[2] Кафтар — злой одноглазый горный дух.

[3] Черичан — четвёртый уровень обучения в славянской ведовской системе, подмастерье.

[4] Книга Теней — книга, куда колдуны заносят теоретические и практические сведения по магической науке.

Попытка третья

Наступил день дальнего похода к магу-отшельнику. Рано утром до наступления рассвета мастер Сербаз зашёл в хлев и крикнул меня. Спал я в ту ночь чутко, так что сразу же подскочил. Наскоро умылся. И был готов. Сербаз дал мне небольшой мешок, как я понял, с провизией:

— Держи, Александр! Перекусим в пути, дорога неблизкая.

Ильхам тоже был уже на ногах. Я пожал ему на прощание руку. Кто знает, может быть, жизнь ещё пересечет наши дорожки.

Мастер Сербаз шёл молча и быстро. Приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы не отстать. Складывалось впечатление, будто я почтенный старец, едва поспевающий за юнцом, а не наоборот.

Примерно в полдень мы перекусили прямо на ходу. Еда без изысков, но она дала сытость и силы продолжать путь: вяленое мясо, похоже на гуся, ржаные сухари, вода.

Только после обеда, как солнце ускорило свой бег к заходу, Мастер Сербаз разрешил привал. Короткий, минут на тридцать. Мы наскоро перекусили, после чего колдун лёг и мгновенно провалился в дрёму. Я просто отдыхал. Некоторая усталость чувствовалась, но сонливости не было — всё перебивало волнение и предвкушение встречи с отшельником.

Незадолго до заката мы с Мастером оказались у подножия горы. Вверх вела узенькая и крутая тропинка, петляющая между кустарников и деревьев.

— Всё, Александр, я свою помощь оказал. Дальше ты сам. Эта тропинка ведёт к вершине. На самой вершине будет хижина Мастера Азриэля[1] — так зовут этого мага-одиночку.

— Вы не проводите меня дальше? — удивился я. — А вдруг этот отшельник не примет меня? Вдруг я заблужусь в темноте? Солнце уже почти село...

— Я и так оказал тебе неоценимую услугу. Привыкай к препятствиям и трудностям, парень. Их будет ещё очень и очень много на твоём пути, — с этими словами колдун Сербаз повернулся и прежним быстрым шагом растворился в наступающих сумерках.

Я вздохнул и побрёл по тропинке вверх, выбор у меня был небольшой — только вперёд.

Местами более-менее пологая тропинка сменялась почти вертикальным подъёмом, и тогда приходилось всем телом прижиматься к земле и цепляться руками за выступы, чтобы не слететь вниз. Стемнело очень быстро. Если бы не Луна, сиявшая в своей растущей к полнолунию налитости, была бы кромешная тьма, где пробираешься лишь наощупь. Но Луна тоже не слишком помогала. Тропинку я видел смутно. Хотя какую, к чёрту, тропинку — похоже, тут давно никто не ходил, кроме диких зверей. Если при свете солнца ещё можно было заметить тонкий след утоптанной земли, то в темноте это всё терялось в бликах и неверных тенях от кустов и деревьев, которые чудом росли вертикально вверх на почти отвесной поверхности.

И на меня напал страх, который придавал силы и ускорения. Я один, в горах, ночью, в полной темноте. Вокруг слышались какие-то звуки, скрипы, раздавались крики неизвестных животных и птиц. Я очень торопился подняться на вершину. Сердце билось в груди затравленным зайцем. И от нелёгкого подъёма, и от страха, наполнявшего меня. Во рту пересохло от жажды и волнения. Волей-неволей закрадывались мысли, а не обманул ли меня колдун. Забрал золотой и бросил меня погибать? Может, я и пропаду здесь, на этой горе. Стараясь не думать о плохом, я полз, шёл, бежал, карабкался, местами где-то поскальзывался, успев ухватиться за тянущиеся ко мне ветви и удержаться от падения, и снова стремился вперёд.

Часа через два или три я, пыхтя и кряхтя, вскарабкался, наконец, на верх этой горы. Обессиленный, я свалился на спину и просто лежал, глядя на звёзды и луну, жадно заглатывая воздух кусками. Отдышался. Уж не чудо ли: в кромешной темноте взобраться на гору, избежать нападения зверей и не сорваться вниз. Уже не всё так плохо. Переключив внимание на будущее, я встал, отряхнулся и посмотрел вперёд, что меня ожидало. Всего в метрах пятидесяти от себя увидел неясные очертания хижины с трубой на крыше. Без какого-либо забора или частокола вокруг. Рядом с избой была постройка чуть меньшего размера. Тоже с трубой, торчащей из крыши. Видимо, баня или сарай.

Подойдя ближе, я заметил в свете луны окна в хижине. Но никакого огонька свечи или керосинки не было видно. «Время позднее. Скорее всего, Мастер Азриэль спит», — подумал я. И всё равно направился к двери со своей подростковой наивностью и упрямством. Потому что ночевать на улице мне совсем не хотелось. А лезть без спросу в сарай тоже казалось неприличным. Направился к двери с твёрдым намерением постучать, разбудить Мастера и попроситься хотя бы на ночлег. Я устал и уже не слишком верил в везение, что меня возьмут в ученики. Уже дважды меня перенаправляли от одного знаткого к другому. Почему бы истории не повториться вновь?

Только я подошёл к хижине, как меня сбил с ног мощный удар. Я грохнулся наземь и тут же почувствовал на груди прижатое древко шеста, которое не давало сдвинуться с места и затрудняло дыхание. Надо мною возвышался чей-то смутный силуэт.

— Кто таков? Гостей ночью не жду, — услышал я глухой, слегка с хрипотцой голос.

— Меня зовут Александр. Я ищу учителя. В магии. Бабушка меня направила из-за моих видений к матушке Каракош на обучение, а та отправила меня к Мастеру Сербазу. А Мастер Сербаз привёл к вам. Оставил меня внизу у горы, я сюда один поднялся. Вы Мастер Азриэль?

— Ааа, Сербаз… Старый шутник, — послышалась в голосе говорившего усмешка, — тут большая дорога есть, даже телега спокойно проедет. Крюк совсем небольшой, а добираться в итоге быстрее. Кто же по горе полезет, когда дорога есть? Только если ты.

Незнакомец убрал шест и позволил мне встать.

— Вы Мастер Азриэль?

— Кто же ещё? Тут другие не живут. Поблизости вообще никто из людей не живёт.

Мысленно я помянул добрым словом колдуна Сербаза, всё-таки не обманул, хоть и пошутил на прощание.

— Мастер Азриэль, — я опустился на одно колено, — возьмите меня в ученики, прошу вас! Мне нельзя без обучения. И наникэй так сказала. Сила меня разорвёт. Я отплачу, как могу, отработаю, буду помогать по хозяйству.

Мастер помолчал. Потом промолвил:

— Мне не нужны ученики. Я никого не беру. Ты зря потратил время, приятель.

Мне хотелось плакать. Я потратил столько времени и сил, подвергался смертельным опасностям, отдал последний хлеб и золотой отца, чуть не заблудился в лесу, мало ел — и всё напрасно… Комок подкатил к горлу и мешал что-либо сказать. Кое-как я собрался, проглотил предательскую дрожь в горле и прошептал:

— Позвольте хотя бы переночевать у вас, Мастер Азриэль.

— Чай не звери. А люди. Которые чаще хуже зверей. Позволяю, — ответил отшельник. — Обожди.

Маг зашёл в хижину и вышел с горящей свечой. При слабом свете свечи я сразу же обратил внимание на смуглость его кожи и на ярко-синие глаза. Даже в этой полутьме они словно светились.

Мастер Азриэль проводил меня до соседней постройки. Открыл дверь — в нос ударил запах курятника. Свеча слегка раскрыла тьму внутри.

— Вот здесь, справа, — показал жестом мастер, — есть куча сена. Можешь на ней переночевать.

С этими словами отшельник прикрыл дверь и ушёл. А я лёг на сено и стал предаваться унылым мыслям, как всё у меня плохо и что же делать дальше. Даже всплакнул немного от жалости к себе. А почему бы и нет? Сирота, покинувший отчий дом по необходимости, тут меня не приняли, там не пришёлся ко двору, и последняя надежда — Мастер Азриэль — тоже объявил, что не берёт учеников. Был повод поплакать четырнадцатилетнему мальчугану. Горевал я недолго, поскольку пришёл Морфей и забрал меня к себе в своё царство.

В ту ночь мне приснился очень яркий сон. Знаете, бывают такие очень яркие сны, которые мы помним потом всю жизнь. У кого-то их может быть всего парочку за жизнь, у кого-то больше. Если такой сон приснится в глубоком детстве, то мы помним его во всех мелочах и подробностях даже на смертном одре, словно увидели этот сон вчера.

Стоял я на краю пропасти, на самом краю высокой скалы. И кто-то звал меня на помощь, из последних сил цепляясь за край обрыва. Я подбежал к краю—там висел какой-то парень, почему-то он смотрел вниз, я не видел его лица. Я схватил его двумя руками за кисть и тянул вверх. Кричал ему, чтобы он схватился за меня второй рукой. Не хватало сил, парень оказался очень тяжёлым. Я его немного вытащил вверх, и тут он приподнял голову и взглянул на меня. И ужас пронзил меня всего—это был я! На меня смотрел я собственной персоной. Только лицо у него было более злое и какое-то взрослое что ли… И глаза—это были глаза старца, глаза дремучего старика, прожившего сотни лет. От нахлынувшего страха меня покинули силы. Парень приподнялся, крепко обнял меня и негромко сказал: «Идём со мной». И, не разжимая объятий, утянул меня в пропасть.

Я кричал от ужаса свободного полёта. И удивлялся где-то там задней мыслью, почему я никак не могу проснуться, ведь обычно от страшного сна я всегда просыпался, иногда даже с криком. Каким-то образом я чётко знал, что это сон. А здесь мы летели. Я кричал. И я с парнем начали сливаться воедино, он стал мной, я стал им, и оземь ударился уже единый я с этим парнем. И от удара я умер, переломав себе все кости, разбив всё тело. Умерев, я лежал с открытыми глазами и смотрел на окружающие скалы. Тут кто-то подошёл ко мне и начал меня собирать. Я не видел, кто это. Мог только чувствовать, как мои кости и внутренние органы встают на место. Более того, было странное ощущение, что эти органы новые, лучше прежних. Тут, наконец, сборка была закончена. Некто наклонился надо мной, я увидел, что это Мастер Азриэль. «Вставай, Андар!» — сказал Мастер.

— Вставай, парень! Вставай. Солнце уже появилось над горизонтом, — разбудил меня отшельник.

Я открыл глаза. Мастер склонился надо мной. Синева его глаз просто завораживала. Чёрные длинные волосы в хвост. Подёрнутые сединой виски и короткая борода. Одет он был в чёрный балахон с капюшоном. Как у монахов. Только было видно, что ткань здесь плотная, способная выдержать долгие издевательства на охоте и испытания временем.

— Мастер Азриэль, мне снился чудный и одновременно страшный сон. И вы там были.

— Да ну? Сны снятся — это хорошо, — буднично ответил отшельник своим глухим с хрипотцой голосом, а глаза его в этот момент сверкнули лукавым огнём.

Я вспомнил о своём положении и снова поник. Мне некуда было идти. Назад дороги нет. Домой мне не вернуться. Матушка Каракош и Мастер Сербаз меня не взяли на обучение. И здесь мне тоже дали от ворот поворот. В принципе, терять мне было нечего. Поэтому я собрался с духом и решился:

— Мастер Азриэль, прошу вас, умоляю, возьмите меня в ученики! Мне больше некуда идти. И возвращаться мне тоже нельзя.

— Я. Не беру. Учеников, — чеканя каждое слово, произнёс отшельник. — Но: ты можешь остаться у меня в качестве слуги. Будешь мне помогать по хозяйству и на охоте.

Я до земли поклонился Мастеру, чувствуя искреннюю благодарность.

— Спасибо вам огромное, Мастер Азриэль! Я буду вам верным и исправным слугой.

Маг слегка поморщился.

— Отвыкай ты от этого христианского рабского слова «спасибо». Тем самым желаешь человеку «Спаси тебя бог Яхве». А человек может быть вообще далёк от этого бога. А то и вовсе на другом полюсе, или сам всё делает, с опорой на свой дух, становясь ровней и в независимость от богов. «Благодарю» и иные формы тебе в помощь.

— Благодарю вас, Мастер!

С этого самого момента жизнь моя кардинально перевернулась. То был судьбоносный момент. И сон оказался вещим: я действительно словно заново родился после смерти. А ещё теперь я спал на деревянной кровати в самом доме.

[1] Азриэль — в каббале одно из имён ангела смерти.

Слуга

Став слугой мага-отшельника, я обрёл новую жизнь, новый ритм, кров над головой, пищу и новые обязанности. Всё хозяйство и поддержание его в порядке полностью легло на мои плечи. Мне приходилось убираться, мыть посуду и полы, стирать одежду, ухаживать за птицами, благо хоть, кроме кур у Мастера Азриэля не было другой живности; от меня требовалось ежедневно чистить курятник, поить и кормить кур, собирать яйца и менять в хлеве подстил из сена. А также следить за сохранностью мешков с зерном, коих в количестве нескольких штук хранились в сарае под замком, дабы не отсырели и не испортились.

Мне приходилось таскать воду для хозяйственных нужд, и я ходил за ней к ближайшему ручью с деревянными вёдрами. Близкий ручей казался совсем рядом, пока идёшь туда налегке, но обратно, с двумя полными вёдрами, дорога к дому превращалась в вечность. Первое время я натирал кровавые мозоли от деревянных ручек. Воды нужно было много, и поход за ней обращался для меня одним из основных испытаний, с которым я был вынужден смириться, но потом, внезапно, кожа рук огрубела настолько, что эта работа стала для меня вполне привычной и менее болезненной.

Мастер Азриэль поначалу готовил еду сам, постепенно открывая мне рецепты и все тонкости кулинарного нехитрого искусства. Я помогал магу, выполняя черновую работу, внимательно следил за всеми его действиями, а затем повторял в точности так, как показывал Мастер, и таким образом учился. Когда, наконец, моя стряпня, достигла удовлетворительного уровня, обязанности ежедневной готовки перешли на меня целиком. Только ржаной хлеб Мастер так и не доверил печь мне, этот процесс ему нравился самому, и он готовил его сразу на несколько дней. Хлеб получался действительно волшебный и невероятно вкусный, с хрустящей корочкой и пористым мякишем. Мастер заботливо «растил» собственную закваску в течение нескольких дней, начиная колдовать над ней еще задолго до начала выпечки. Затем бережно замешивал в коробе тесто, выстаивал его всю ночь, а рано утром формировал хлеба, после чего еще несколько часов растаивал караваи, прежде чем отправить их в печь. Когда по всему дому начинал разноситься ржаной аппетитный аромат, Мастер доставал хлеба из печи, укладывал на застланный чистыми льняными полотнами стол и прикрывал их такими же полотнами сверху, до полного остывания и созревания выпечки. Мама тоже пекла вкусный хлеб, но такого, как пек Мастер, я не пробовал больше никогда.

Мы часто питались яйцами, что ежедневно щедро сыпали несушки или солёным мясом из дичи, что добывал отшельник на охоте. В мою задачу входило помочь хозяину выдублить шкуру и засолить мясо в бочке, которое потом так же и хранилось в деревянной емкости, переложенное слоями с солью.

Когда Мастер Азриэль желал, я готовил свежее мясо кур. Для этого мне пришлось научиться забивать птицу, потрошить её и ощипывать перья. Первое время было непросто отрубать у живых кур головы, но я быстро освоился, ведь так требовал Мастер, и я не мог его ослушаться.

Сам маг занимался своими делами, во многом привлекая меня как помощника, окромя его магических ритуалов. Он что-то начитывал на незнакомом языке, еле слышно для меня, медитировал, делал какие-то чудные упражнения — всё это для меня было странной, но чудесной и непонятной китайской грамотой.

Отшельник жил вдали от людей. Ближайший маленький посёлок располагался примерно в двадцати верстах к юго-востоку. А на северо-западе, вёрст через сорок, лежало большое село Касумкент, размером почти с город. Это не близко, но и не слишком далеко. Поэтому около раза в месяц к Азриэлю наведывались гости. Как я понял — за помощью. Что именно требовалось гостям, исцелиться, приворожить, чего-то ещё наколдовать — мне было неведомо. Приезжали люди разного уровня, кто-то на телеге с простой лошадкой, а кто-то и в дорогущей резной карете с четвёркой в упряжи. После таких посещений у нас всегда появлялись дополнительные запасы зерна и муки, а также деньги, я полагаю, тоже нередко служили средством оплаты за помощь Мастера.

Было одно незыблемое правило: Азриэль не брал плату мясом. Его он предпочитал добывать сам на охоте. Причём ставил исключительно силки, куда попадались куропатки, зайцы, иногда мелкие лани или дикие козы. Ну а я, как верный слуга, тащил всё это домой. В отказе Мастера брать мясо как оплату лежала не просто личная прихоть мага: после многих методов и ритуалов клиенту именно после подобного пожертвования за магическую помощь запрещалось есть какое-либо мясо в течение сорока дней. И уже бывали случаи, что люди нарушали запрет, сводя на нет всю чародейскую работу.

Редко, примерно раз в пару месяцев, не чаще, хозяин уходил на несколько дней в ближайшее село. За покупками, как он сам говорил. Возвращался действительно с солидным мешком. Обычно он покупал спички, соль, чернила, перья, что-нибудь из инструментов.

В мои обязанности входила заготовка дров, которые мы использовали для приготовления пищи и растапливания бани, находящейся в одном строении с сараем. Я таскал спилы, а потом колол и складывал дрова в поленницу. Поначалу я сильно уставал от обилия тяжёлой работы, а потом привык и довольно быстро и ловко справлялся с функциями слуги, ставшими для меня привычными.

Но не только груз домашней работы лёг на мои плечи, Мастер Азриэль ежедневно давал мне дополнительные задания. Смысл которых я достаточно долго просто не понимал. Он заставлял меня стоять в стойке всадника, широко расставив ноги и присев до параллели с полом, находясь при этом с ровной спиной, по полчаса. Полчаса — легко сказать. Целых полчаса каждый день. Первый раз я и пяти минут не простоял, упав с дрожью в ногах. За что и получил палкой Мастера очередной больной удар по хребту.

— За что, Мастер Азриэль?! — вскричал я, потирая ушибленное место.

— Самые болезненные уроки — самые запоминающиеся, — с ухмылкой ответил отшельник. Другого ответа я не дождался.

Только через два месяца я сумел довести свою способность стоять в неумолимой стойке всадника все полчаса. Мастер точно отмерял ход времени своим хронографом на цепочке. Это были медного цвета часы с отстёгивающейся крышкой, которые очень непривычно было видеть в руках горного отшельника. Хронометр выглядел пришельцем из больших городов. Я и не видел таких раньше.

Сам же Мастер мне и подсказал, как суметь простоять так долго. После двух недель неудач, когда моё время стояния никак хотело передвигаться дальше пятиминутного рубежа, после кучи ударов шестом, отшельник подсказал:

— Твоё тело может простоять и больше тридцати минут. А ты устаёшь. Выйди из тела. Поставь тело в позу и выйди вниманием из тела, смотри сначала со стороны на себя, а потом и вовсе можешь никуда не смотреть.

И я опробовал рекомендацию Мастера. Я закрывал глаза и улетал далеко в свои мечты или воспоминания. Я вспоминал родной дом, мечтал о своём неизвестном будущем, потом просто забывался, пока предательская дрожь в ногах не возвращала мои мысли к реальности. Но время нахождения в позе всадника медленно, но начало увеличиваться! Я был рад таким трансформациям и удивлён, что мысли могут творить чудеса, а я могу забывать о теле.

Ещё одно странное ежедневное задание, которое давал мне Мастер, — он заставлял меня сидеть и смотреть в одну точку на стене. По времени я так должен был просидеть час. Ежедневно. Смотреть в точку и сквозь неё, не моргая. И вновь меня хватало лишь на короткое время, потом внимание начинало смазываться, я проваливался в сон. Словно из-под земли тут же появлялся Мастер (чуял он, что ли?) и бил меня шестом. Так я мог получить до шести тумаков за час сидения. Постепенно прогресс пошёл, тумаков стало перепадать меньше. А потом они и вовсе прекратились. Потому что я мог спокойно просидеть час, глядя далеко сквозь точку на стене, просматривая звёзды во Вселенной, рассматривая какие-то необычайно яркие картины, что всплывали перед взором, а то и вовсе вокруг наступала пустота без мыслей.

***

Память подкидывает мне выборочно и другие яркие моменты той поры, когда я был слугой у Мастера-отшельника. Воспоминания вообще странным образом устроены так, что мы помним что-то выдающееся, необычное, вызвавшее новые ощущения и эмоции. Эмоции — это энергия. Энергетически окрашенное воспоминание лежит на полках архивного хранилища духа, где хранятся все эпизоды прошлого в виде сухого остатка опыта, и выглядит оно заметнее, поэтому нашему внутреннему поисковику при обращении к памяти проще найти и поднять более колоритные обёртки таких воспоминаний.

В один из дней на мага нашла причуда — строиться. Он дал мне ремень из сыромятной кожи, показал необходимый охват камней, которые мне следует найти — диаметром примерно в пядь[1] — и наказал натаскать таких к дому, а затем сложить горкой чуть поодаль нашего жилища. По подсчётам Мастера, нам понадобятся не менее ста булыжников.

Вроде как горы вокруг, камней должно быть много, но даже в этих условиях было непросто находить скальные обломки нужного размера. Они, как назло, попадались то слишком малы, то невероятно велики, и единственным верным решением было добывать нужный для строительства материал прямо из гор. Благо, что у колдуна хранились инструменты, среди которых завалялась кирка, что значительно облегчало мне задачу. Я с трудом откалывал от скал куски породы тех габаритов, которые потребовал найти Мастер и стаскивал их к дому. С собой у меня был мешок, но за раз я всё равно не мог утащить несколько камней, так как много сил отнимала работа киркой, зато благодаря мешку мне удавалось позволить рукам хоть немного отдохнуть, загрузив тяжесть на спину. В день я добывал и относил по четыре-пять булыжников, что уже неплохо с учётом моего и без того максимально загруженного обязанностями времени.

Так я колол и таскал тяжелый материал, пока, наконец, не набралось нужное количество камней. Получилась достаточно внушительная горка. И только я облегчённо было вздохнул и утёр со лба пот, что закончилась эта страда, мой хозяин передумал и приказал переместить булыжники впритык к избе. Будем там делать пристройку. Что остается бедному слуге? Ещё неделю, не разгибая спины, кусок за куском, я перетаскивал каменную горку на место, указанное магом.

А потом пришло время строить. Поначалу я не совсем понимал, к чему такая конструкция, да ещё непонятного размера. Квадратная постройка высотой и длиной в два аршина[2]. Задней стенкой этого строения выступала стена дома. Я даже было спросил у колдуна:

— Мастер Азриэль, для чего нам эта постройка? Такая странная и непонятная.

— Подрастёшь — узнаешь, — отрезал маг.

Мастер не любил пустопорожние разговоры и вообще не очень охотно отвечал на вопросы, поэтому такую реплику я слышал в ту пору часто.

Работы мне всегда хватало с лихвой, особенно, пока шла стройка. Нужны были не только булыжники, и мне пришлось натаскать ещё с разреза горы известь, глину и песок.

Вперемешку с водой такой состав давал клейкую и вяжущую смесь для укрепления и сцепки камней между собой. Не было тогда цемента в современном понимании этого слова, да и слова такого еще не придумали. Смешивал с водой нехитрые ингредиенты и под чутким руководством Мастера строил. На это тоже ушло несколько дней.

Я полагал, что останется какое-то отверстие для двери, или даже пусть без неё, но через которое можно будет легко убирать что-то на хранение от дождя или ветра, но я ошибся. По велению колдуна я оставил лишь узкую щель размером в две пяди шириной и в аршин высотой. В качестве крыши мне было велено класть связанные между собой тонкие стволы деревьев, после чего обильно смазывать их все той же строительной смесью, а сверху ровным слоем укладывать камни с дополнительной клейкой прослойкой.

Когда работа над строением была полностью завершена, я остался доволен собой. Для новичка-строителя получилось вполне прилично.

Но тогда я так и не узнал, для чего всё это затевалось и сооружалось. Пристройка осталась стоять пустая. Мастер ни для чего её не использовал и, казалось, полностью потерял к ней всякий интерес.

***

Я уже упоминал, что в близкой доступности людей не было. Поэтому в целом места в округе были нетронутые, дичь и рыба непуганая, а популяция не была истощена неуёмными человеческими запросами. Такое изобилие помогало в охоте и рыбалке.

За рыбой мы ходили к горной речушке, прихватив с собой бредни. Находили место помельче и натягивали сеть, держа против течения. Рыба крупная и мелкая набивалась достаточно быстро. Даже часа не требовалось для поимки богатого улова.

Но бредни мы доставали только к концу рыбалки. В первую очередь Мастер обращался к реке с какими-то заклинаниями, делал подношение, что было мне уже знакомо. Люди, живущие близко к природе, по большей части привыкают бережно и с уважением относиться к незримым силам. Потом наступало время фантазий Азриэля. Из подручных средств он сооружал мне инструмент наподобие пики, привязав острие от старого ножа или заточив ножом конец палки. Моя задача состояла в том, чтобы залезть по колено в реку, выждать, пока приблизится рыба, и пронзить этой пикой добычу.

Знали бы вы, как это оказалось непросто! Рыбы в реке было много. Но когда я там стоял неподвижно, пока не начинало от холода сводить ноги, рыбы будто чувствовали меня и не приближались. Даже какие-то случайные рыбки, которые умудрялись подплыть ближе, успевали проскочить у ног и увильнуть от моего разящего удара. Раз за разом я промахивался, едва не раня самого себя. Мастер стоял на берегу, держался за живот и громко хохотал.

— Мастер Азриэль, хорошо вам там смеяться! А у меня ноги мёрзнут.

— Что, не поймал ещё? Ха-ха, какой же из тебя рыболов-добытчик?! Скажу какой — никакой! — продолжал насмехаться Мастер.

Ни в первый, ни во второй поход на рыбалку я так и не смог никого поймать с помощью пики, за что оставался без рыбы. Точнее, рыбу, пойманную с помощью бредней, я тащил, потрошил, готовил, но есть её мне колдун не разрешал. Поясняя, что я не заслужил.

В третью нашу рыбалку удача мне снова не благоволила. В безуспешном рвении поймать рыбку я умудрился упасть и полностью намокнуть. Наконец, от холода, усталости и тщетности моих усилий я в сердцах швырнул пику на берег.

— К чёрту её! Мастер Азриэль, мне никогда не поймать эту дурацкую рыбу, да еще этой чертовой палкой! Вам там легко сидеть и гоготать! Тоже мне, нашли себе развлечение дурачить мальчишку! Вот сами бы попробовали так ловить — узнали бы, почем фунт лиха и как это непросто!

Мастер Азриэль вдруг изменился в лице, помрачнел. В его бездонных синих глазах заискрили молнии.

— Не дорос покамест указывать мне, — сурово сказал он, — гляди, стервец!

С этими словами он скинул на траву сапоги, закатал до колена портки и зашёл в воду. Я испугался резкой перемены настроения мага, понял, что слишком погорячился и почувствовал себя виноватым.

Мастер встал, закрыл глаза, словно настраиваясь на что-то. Я внимательно наблюдал за магом и вскоре не поверил своим глазам. Если меня рыбы опасливо и старательно оплывали стороной, то колдуна они словно перестали замечать, проплывали совсем вблизи с ним и даже касались его ног.

Секунда, миг, вспышка! Мастер вонзил руки в воду и вытащил большую рыбину, жёстко зажав её пальцами. Он победоносно взглянул на меня и выбросил рыбу на берег.

— Мастер Азриэль, так нечестно: вы колдовали. Вы стояли, закрыв глаза, и колдовали. Конечно, так проще ловить рыбу.

— Э-эх, молодо-зелено! Эта магия доступна всем, в том числе и тебе. Учись! Ты стоишь и думаешь, что ты человек, который ловит рыбу. И рыба чувствует человека, который охотится на них. А ты должен закрыть глаза, настроиться и стать деревом. Видеть себя деревом, чувствовать себя деревом, ощущать свои листочки, ощущать единый ствол, который растёт из дна реки. Пробуй!

Меня поразило это простое объяснение. И я попробовал. Закрыл глаза, изо всех сил представляя себя деревом, сухим деревом, простирающим свои ветви над гладью воды. Аж начал потеть от натуги. В этом же состоянии через несколько минут открыл глаза. О чудо! Рыбы плыли возле моих ног, уже не остерегаясь меня. Пика была наготове и, наконец, вонзилась своим острием в добычу. Так я первый раз поймал рыбу.

По дороге к дому я попросил прощения у хозяина за необдуманные слова. Но всё равно за мою горячность Мастер меня наказал: я должен был сидеть без еды и воды в сделанной мною каменной постройке и медитировать над содеянным. (Вот она, оказывается, для чего была нужна! Я сам себе строил каземат.) Более того, по приказу мага на глаза я натянул чёрную повязку, которую нельзя было снимать. Ещё я должен был молчать. Так я и просидел все эти три дня — молча и в полной темноте. Лежать в этом квадратном строении не получалось, а выходить можно было лишь по нужде, не снимая повязки, наощупь.

Ощущения были необычные. Мне было горько за собственную горячность и обидно, что маг наказал настолько сурово. Но вся эта рябь на поверхности эго и картинки на внутреннем чёрном экране слились воедино. Сон и явь перестали существовать как раздельные явления. Я не понимал, в каком состоянии нахожусь в тот или иной момент времени. Всплывало много событий и воспоминаний прошлого: отчий дом, годы, что я прожил там, яркие эпизоды из той жизни. Поиск и путь к обретению Учителя, которого я так и не обрёл, зато обрёл хозяина и стал слугой. Вспышками появлялись какие-то образы, что я относил к фантазии, к порождению моего разума: я видел себя могущественным чёрным колдуном, я видел какие-то футуристические технологические приспособления, полёты к звёздам, видел войны, страшное оружие. Иногда я не просто видел себя со стороны, а полностью погружался в сюжет видения, становясь полноценным участником, влияющим на события своей волей. Я забывал, что я слуга Александр, сидящий в каменном коробе. Я становился тем, кем был в видении. Настолько глубоким и ощутимым получалось погружение, что зримое невозможно было отличить от привычной реальности.

Ночь. Мы служители Первой Тьмы, отроки богов, что зовутся Древними. Я и мой товарищ — адепты Ордена Lex Talionis. Находимся по заданию старших в далёкой стране. У меня почти красные волосы и ярко-зелёные глаза со змеиными зрачками. Мой боевой коллега удивительно на меня похож, словно мы братья.

Была запущена целая цепочка негативных событий, сделанных умышленно и специально «работниками» Третьей Тьмы. Проще говоря, это вечно голодные твари, противящиеся Творению как таковому, умудрились найти где-то лазейку и возможность повлиять на проявленный мир. И напакостили. Как снежный ком ускорялась цепная реакция, Архонты закрыли проход, уничтожив не-созданий Третьей Тьмы. Ведь никто их специально не создавал, они лишь побочный мусор от Творения мира. Даже уничтожить-то их полностью нельзя, можно только выкинуть обратно в их отстойник. Но нужно было теперь остановить этот ком, прервать цепь между причиной и следствиями.

Нас закинули в недавнее прошлое во времени и пространстве — на несколько дней. Потрачена была уйма ресурсов. И нам, как служителям Ордена, тоже это перемещение дастся непросто — минус несколько лет жизни. Мотаться по времени истощает тело максимально быстро. Пришлось дополнительно использовать пространственные порталы, поскольку события всей цепочки были совершены в разных местах.

Пьяный сел за руль автомобиля — поэтому сбил человека — из-за этого шпион сумел провернуть свою операцию — по этой причине у профессионального вора получилось украсть великий Алмаз Чавичи — что привело к гибели отдельной страны. Нам нужно было в первую и главную очередь отменить самое первое событие. Это ломает цепочку, но не прерывает её полностью, что может привести к новым неизвестным негативным последствиям. Поэтому остальные события тоже придётся зачищать, убирать затухающую волну после устранения первого звена цепи.

Оптимальный вариант оказался в убийстве пьяного водителя. Да неужели? Неожиданно. Ну да ладно. Мы на месте. В темноте, как тени, скользим по незнакомому городу к нужной точке — к бару. Из бара вышла цель. Вышел. Слегка пошатываясь, с горящим взором. Там, я смотрю, не только алкоголь в крови бурлит. Малый арбалет. Стреляю. Всё?

Вот чего я точно не ожидал от пьяного, вышедшего из бара, – его защиты и контратаки. Он рукой отбил стрелу и пальнул из огнестрела в ответ. Меня зацепил по касательной. Мой брат уже сбоку. Атакует ножом, завязалась драка. Я подлетел следом, схватил сзади цель, сворачивая шею и давя на болевые точки. Обычно это дело секунды. Здесь объект сопротивляется и хрипит. Ещё нажим, включаю внутренний резерв, мысленно проговаривая атакующую магическую формулу. Выключен. Контрольный — инъекция яда. Уходим. Вышедшая охрана что-то кричит далеко позади. Аналитики, мать их, не предупредили, что цель — не простой обыватель. Обыватель не отбивает рукой стрелу от арбалета.

Рана слабая. Залепил. Прочёл исцеляющую формулу. Создаём портал, летим по цепочке дальше.

Человек, которого должны были сбить. Его просто усыпляем. Полдня проваляется во сне, даже медики не разбудят. Но предусмотрительно оставляем спящую тушку возле больницы.

Следующая. Грёбаные порталы. Чуть не тошнит после каждого. Не любит мой желудок такие перемещения. Ювелирная галерея, богатейшая выставка, только два дня. Великий Алмаз Чавичи. Здесь светлое время суток. Галерея открыта. Вон вор, изучает место работы. Толпа народу. Плавно подходим. Инъекция сна. Относим в подсобку. Надели маски, выскочили, кинули газовые шашки. Пять секунд, вся толпа спит, охранники тоже валятся в кучу. Берём Алмаз, пихаем его в карман старшему охраннику. Сигнализация вовсю орёт. После такого происшествия охрану утроят. Алмаз будет под более надёжной защитой, никуда не денется.

Вышли из галереи. Надо отойти в сторону и сделать портал. Вроде бы можно возвращаться на базу. Уточнить у аналитиков, порвалась ли цепь, всё ли устранено. Нас сбивают с ног. Твою же мать! Защиты выдержали, но атака была магической. И тут налетели какие-то бойцы в чёрном. Глаза у них странные. Не как у нас. А без зрачков, чёрные и узкие. Эти физически атакуют, магической атаки прямой нет, лишь магические талисманы их усиливают, чую.

Бьёмся с братом бок о бок. Бойцы не умирают от наших ударов. А должны бы. Ого. Замечаю краем глаза — вон поодаль сидит дама и усиливает эту ораву. Так, играть уже надоело. Кидаю в даму энергетический жезл Вольтара. Попал. Дама улетела, опрокинулась навзничь. Есть шанс, что выживет. Маленький, но есть. Берёмся с братом рука за руку и начинаем читать Имена Власти. Нас охватывает огненное яркое пламя, становясь всё горячее и расширяясь во все стороны. Мгновение, и вспышка сожгла атакующих и раскидала их частями по кустам.

Чую, снова идёт атака тонким планом. Брат делает портал. Я вырисовываю на земле семь разноцветных сфер, читаю заклинание, покрывающее пространство вокруг нерушимой защитой: «…Et Dominus Nominum i nviolabili bono...» Товарищ выстроил переход, летим в круговерть на базу.

Вот мы на базе, только вышли из пространственно-временного туннеля. Тут всё тело зазудело, я начинаю чесаться. Я смотрю на руки, чешу лицо — с меня слезает старая кожа, крупными кусками. Толстая и сухая кожа. И она действительно старая, будто сушилась годами где-то на солнце. Словно линька у змеи. Я стою в испуге и шоке и спрашиваю у товарища:

— Брат, что это? Что мне с этим делать? Может быть, собрать старую кожу и сохранить, ведь она может ещё пригодиться?

— Брось молоть ерунду. Старое должно быть откинуто и уничтожено.

Я трогаю лицо и ощущаю новую кожу, а ещё я не узнаю своего лица, оно изменилось…

Всё слилось в единый калейдоскоп, потом наступила тьма, я куда-то провалился.

Ещё тогда, в эти медитативные три дня я вспомнил о своих приступах в родном доме. Когда я падал замертво, помимо моей воли, и зрил видения. Наникэй тогда сказала, что это из-за пробивающейся и растущей Силы, что приступы пройдут, когда я начну обучение магии у Учителя. И вот удивительно, что с момента, как я ушёл искать Учителя, и мой жизненный путь привёл меня к Мастеру Азриэлю в качестве слуги, у меня больше не было приступов. Хотя магии я не обучаюсь. Очень странно… Неужели Наникэй ошиблась?

***

Меня привели в чувство приближающиеся к моему коробу шаги.

— Александр, просыпайся. Трое суток уже прошло, — услышал я ставший привычным голос Мастера. — Сейчас не произноси ни слова, снимай повязку и тихонько выходи. Заговоришь, когда я скажу.

Я аккуратно снял повязку. За пределами короба уже ярко светило солнце. Оно проникало даже сквозь закрытые веки. Я попробовал открыть глаза, будучи в полутьме каменного дома. Это оказалось больно, пришлось снова их закрыть, и немного проморгаться. И всё равно мне пришлось около минуты щуриться, пока не привык к свету. Только потом я медленно вылез, выпрямился, затёкшие кости захрустели.

— Так, парень, сейчас громко и искренне прокричи своё самое горячее желание в настоящем времени! И представь его ярко уже воплотившимся, прямо узри его! — воодушевлённо сказал колдун, озорно и хитро глядя на меня.

Недоумение отразилось на моём лице, но я не осмелился перечить Мастеру:

— Я обретаю Учителя в магии! — неистово и неожиданно для себя громко крикнул я.

Перед моим взором вспыхнула ярким пламенем картина, в которой я стоял на коленях, а некий Учитель в балахоне, который скрывал его лицо, посохом прикасался к моей голове. Мне было не узнать своего голоса в крике. Было ощущение, будто звуковые волны, извергаемые мною, стали плотными, как пространство над костром, их можно было пощупать, заметить пристальным внимательным взглядом. Они прорывали ткань мира. И словно эхом отразились в горах от моего возгласа.

— Да будет так! — громко подтвердил отшельник.

— Что это было, Мастер Азриэль? — услышал я уже свой привычный голос. — Почему мой голос был другой, и почему такая реакция мира?

Мастер улыбался:

— Ты три дня молчал и ничего не видел. В твоём взгляде и голосе накопилась Сила. И ты её выбросил с жёстким намерением и искренним желанием души и сердца. Это желание копилось, зрело, усиливалось, вело тебя по пути. И оно выстрелило. И ткань мира начала плавиться, твоё желание ушло, твои линии судьбы будут меняться.

— Это магия?

— Да, и это тоже магия. Видишь, необязательно совершать какие-то специальные ритуалы и призывать силы иных миров.

***

Было ещё одно необычное для слуги задание от Мастера — читать книги. У отшельника было много магических трудов. Когда я убирался в его комнате, то невольно затаивал дыхание от ощущения силы, что шла от этих древних фолиантов и гримуаров. Комната мага скорее напоминала кабинет. Возле окна располагался огромный древний стол из чёрного дерева, на котором лежали книги, какие-то записи мага, перо и чернильница. Небольшой камин в стене. Рядом с камином кочерга, несколько дров, отдельная металлическая жаровница. С десяток разных подсвечников, разных форм и размеров с целыми и частично прогоревшими свечами располагались по всей комнате. В противоположной стороне от стола стояло старинное большое кресло. Думаю, здесь и присаживались гости во время своих нечастых визитов к магу. И книги, книги, книги. Самый большой деревянный шкаф был полностью заполнен разными изданиями. Немало среди них было и на неизвестных мне языках — так, по крайней мере, судил я по корешку. Потому что прикасаться Мастер мне не разрешал, а я и не осмеливался своевольничать — всё равно отшельник узнает. Так и глядел со стороны. Ещё там стоял волшебный, как я называл про себя, чёрный комод, наглухо закрытый. За всё время я ни разу не видел его открытым. Скорее всего, отшельник там хранил особо ценные или особо опасные магические артефакты.

Раз в неделю Азриэль давал мне один из своих гримуаров, заставлял меня читать какой-то отрывок вслух, а потом рассказывать, как я его понял. В такие моменты я сидел в его комнате на полу, постелив циновку, а Мастер зажигал пряные травы и смотрел отрешённо далеко и сквозь пространство, слушая моё чтение. Надо сказать, что я не посещал школу — в нашей деревне её просто не было. Кому было очень нужно — ходили в школу за несколько вёрст в соседнее село. Но грамоте всё же я был обучен. Моя бабушка научила меня в детстве писать, читать и считать. Каждый раз я вспоминал её с теплотой и благодарностью. И это умение от наникэй мне сейчас очень пригодилось.

Мастер Азриэль, сколько я его знал, никогда не был особо словоохотливым и болтливым. И после того, как я прочитывал отрывок из книги, рассказывал, как его понял, он внимательно слушал меня, но не давал своих объяснений. Говорил только «хорошо» или «подумай ещё над этим, как будет время». Если я уже тогда чувствовал в себе талант философа, ритора, имел склонность к длинным пространным рассуждениям и объяснениям, как с самим собой, так и с учениками в будущем, то Мастер Азриэль был в большей степени прагматиком и считал, что теория понимается через практику. И практика стояла на первом месте. А иногда просто нужно было время для созревания и осознания каких-то вселенских истин, независимо от практики. Потому как бывают некоторые вещи, до восприятия которых нужно банально подождать, дорасти.

Книги были действительно разные. Были и по магии, в прочитанных отрывках которых объяснялось строение мира, строение тонких тел человека, направление текущей энергии, история появления мира и человека, место человека в мире. Ещё была у Мастера Азриэля интересная большая Библия. Со Святым Писанием я поверхностно ознакомился ещё при жизни в лоне семьи. Но эта Библия была иная. Она была толще и больше. Я спросил у Мастера, почему она другая. На что сначала получил ответ «Подрастёшь — поймёшь!», а потом всё-таки Азриэль пояснил, что классическая Библия — это собрание только канонических текстов. А в его Библии собраны как канон, так и апокриф — писания, отвергнутые священниками по тем или иным причинам. И там говорилось много чего интересного, что было для меня в новинку. В том числе встречались упоминания о реинкарнации.

Такой багаж новых знаний мне вливался, а потом переваривался и усваивался в течение недели в процессе нелёгкой работы для тела, когда я мог одновременно медитировать над прочитанным и постигать скрытый тайный смысл посланий святых и магов.

[1] Пядь — старорусская мера длины, равная 0,1778 метра.

[2] Аршин — старорусская мера длины, равная 0,7112 метра.

Убийство

В моей жизни слуги был момент, который калёным железом врезался мне в сердце и в память. И, думаю, никогда не сотрётся оттуда. Слишком болезненный был опыт, хоть и жизненно важный.

Для охоты маг использовал силки, которые плёл сам из пеньковой верёвки вперемешку с конским волосом. Расставлял их по лесу штук десять-пятнадцать. Потом на следующий день мы шли и вместе их проверяли. Мастер убивал ножом или топориком попавшегося зайца или тетерева, а я тащил тушки с собой.

В один из дней мы, как обычно, пошли проверять силки. Первые несколько ловушек были пустыми. А вот в очередной из них оказалась крупная дичь: в силках запуталась молодая лань. Несмотря на её размер, две задние лапы увязли, и она не могла вырваться. Лань лежала, глубоко дыша, а когда она услышала наше приближение, то задышала ещё сильнее, забила передними копытами, пытаясь отползти. Тщетно.

— Сегодня дух леса щедр к нам, слуга Александр, — сказал Мастер, доставая топорик, который завсегда висел у него на поясе во время охоты.

Мастер сделал пару шагов к лани, потом остановился, будто задумавшись, и повернулся ко мне. Засунул топорик за пояс и вынул свой огромный охотничий нож, протянул рукоятью ко мне.

— Держи. Твоё время становиться охотником. Надо убить лань. Перережь горло, не по центру, а чуть сбоку. Только сначала прижми её голову ногой, иначе будет лягаться.

Я ужаснулся. Липкая дрожь пробежала по животу.

— Мастер, нет! Я никогда никого не убивал, кроме куриц, — проговорил я.

Я действительно никогда не резал таких больших животных, даже домашний скот. Дома обычно с этим прекрасно справлялся отец. Да, здесь я научился убивать куриц. Но их глупый взгляд ставил куриц с их яйцами в один иерархический уровень в моём видении. Как-то не получалось таких жалеть. А здесь в глазах лани видны разум, эмоции и страх!

Мастер Азриэль продолжал держать нож:

— Бери. Режь. Жёстко и твёрдо. Без жалости. Лань уже обрела смерть. Ты — слуга, я говорю тебе — режь!

Дрожащими руками я взял нож. Какой же он тяжёлый, не легче топора… Подошёл к лани, она забрыкалась, но силы её покинули в бесплодных попытках вырваться. Она просто глубоко дышала и обречённо смотрела на меня своими большими чёрными глазами. Я видел отражение своих зелёных глаз в её затравленном взгляде. Она с ужасом смотрела на меня. Я прижал её голову ногой к земле, лань снова забила передними копытами, рискуя попасть по мне, и тогда мне пришлось придавить их еще и левой рукой, оставив для ножа свободной лишь правую.

Было невыносимо жалко лишать её жизни. Несколько раз я в нерешительности подводил нож к горлу животного и не мог двинуться дальше. Не мог. Кто я, чтобы лишать это прекрасное существо жизни? Так я думал тогда. Ещё, наверное, с пару минут я боролся с самим собой, нависая над обезумевшим от ужаса животным. Горячие слёзы текли у меня по щекам и капали на лань. Не выдержав терзаний совести, я откинул нож.

— Простите, Мастер, я не могу… Я не могу убить её. Она же живая, посмотрите в её глаза: она буквально молит о пощаде!

Мастер молча взял нож, отодвинул меня в сторону, прижал голову лани и резким ударом топора отсёк её. Голова легко отделилась от тела. Азриэль что-то шептал. Тело животного билось в агонии.

Когда кровь немного стекла, а тело перестало двигаться, я привычно взвалил на себя тушу, и мы повернули назад. Азриэль шёл впереди, не говоря ни слова. Я был в поникшем настроении и ощущал слабость в ногах.

По возвращению домой мы так же молча освежевали тушу, разделили её на отдельные куски мяса, после чего небольшую часть я сразу поставил готовиться в печь, а остальное убрал в бочку с солью. Шкуру лани я вынес на улицу и замочил в кадушке с отваром из диких трав и коры деревьев, густо сдобренных все той же солью.

За домашними хлопотами я полностью успокоился и, к тому времени как приготовился ужин, явственно ощутил усталость и голод. Я достал из печи румяное мясо и подал на стол. И вот тут Мастер Азриэль отодвинул от меня ароматный кусок и запретил мне есть.

— Ты не заслужил еды. Ты не смог добыть себе пищу, — маг отломил кусок мяса, обнюхал его и, удовлетворенный запахом, начал трапезничать. — Вместо этого плакал и размусоливал какие-то нюни, что не можешь убить. Во всех мирах все друг друга едят, — продолжил свою поучительную тираду Азриэль, тщательно пережевывая и наслаждаясь едой. — Боги едят людей, люди едят животных, животные едят траву и других животных, — тут Мастер откусил очередной кусок мяса. — И только паразиты едят всех, — с этими словами маг окинул меня взглядом с ног до головы, задумчиво выдержал паузу и отправил очередной сочный кусок себе в рот.

Пока Мастер насыщался, всё это время я отводил взгляд от еды и переминался с ноги на ногу, не решаясь уйти.

— Это круговорот жизни и смерти, — закончил наконец колдун. Утёр жир с губ и подбородка, швырнул полотняную салфетку на стол. — Убери со стола! — приказал маг и отправился к себе.

Я сглотнул комок обиды. Уже так жутко хотелось есть после нескольких вёрст с тушей на плечах, домашних дел и готовки, что я не выдержал и крикнул Мастеру вслед:

— Мастер, можно мне хоть что-нибудь съесть? Я же умру без еды!

— Так умри! — вспыхнул Азриэль. — Умри, если не способен бороться за себя, за своё выживание в этом мире! К чему слабаки этому миру хищников?! Только в качестве еды. Не сможешь бороться с хищниками или самому стать хищником — так сам станешь добычей, и тебя сожрут!

Вспышки молний пробегали по синеве его глаз.

— Ты не будешь есть, пока не исправишься. Пока не усвоишь этот урок. Я всё сказал, — отрезал Мастер и ушёл к себе.

А я с обидой и грустью вернулся на кухню и выпил много-много воды. Пить мне, по крайней мере, не запрещали. Спал я в ту ночь плохо. Мне снилась еда. Хотелось не просто есть, хотелось дико жрать.

На следующий день я занимался мездрением[1] шкуры, старательно выскабливал этот жировой слой. Силы меня покинули. Уже не так сильно хотелось есть, но слабость наполнила все чресла. Потому вся работа давалась с трудом. Отшельник вновь ушёл в лес ставить силки.

К вечеру я валился без сил от усталости и голода. Живот глубоко втянулся, скулы впали. Я начал сильно мёрзнуть. На ночь дополнительно укрылся одной из шкур, что были в запасе. Это помогло согреться. Чуть-чуть. Всё равно было холодно. И я несколько раз просыпался от дрожи и сосания под ложечкой.

Новое промозглое и голодное утро. Я. Хочу. Есть. Мои мысли занимала еда. И слабость. Выполнять работу по дому становилось всё тяжелее. То я в своих мечтаниях возвращался к манящим пахучим образам еды, то улетал куда-то высоко в лимб, где нет образов и идей, только нечто бесплотное и бесконечное, словно голое небо без облаков. Периодически на несколько секунд я впадал в прострацию и отрешённость, зависая в неподвижности.

После очередного обеда (которого у меня не было) Мастер позвал на охоту, пришла пора проверить силки. Я шёл за отшельником, периодически спотыкаясь и теряя концентрацию внимания. Первые несколько силков — ничего. Остальные — ничего, один из силков был порван. Видимо, случайно попался сильный зверь. Подходя к последней из поставленных ловушек, я снова завидел молодую лань, попавшуюся в силки двумя задними лапами. Просто какое-то де жа вю.

— Сегодня дух леса щедр к нам, слуга Александр, — сказал Мастер, доставая топорик, который завсегда висел у него на поясе во время охоты. — Силок последний из наших. Символически твой последний шанс. Держи.

Мастер засунул топорик за пояс и вновь протянул мне рукоятью свой огромный нож.

— Режь. По горлу. Справа. Жёстко и без жалости. Ты ешь, тебя едят. Это закон миров во Вселенной.

Я взял нож. Подошёл к лани, заглянул ей в затравленные глаза, нырнул в чёрный омут отражений своих глаз, зелень которых ярко была видна. И пришло осознание в тот миг, что я и лань — мы едины в своей роли в Мироздании. Мы часть круговорота жизней и капли в общем море этой большой Игры под названием Вселенная. Я — это она, она — это я как воплощенные эйдосы единого Абсолюта в разных телах, как частицы этого Абсолюта, постигающего самого себя через нас как через разные грани. Я ем себя, отдавая себя в жертву себе. Я убиваю себя, становясь жертвой самому себе.

Ещё в тот миг увидел я, что жизнь и смерть — единое целое. Без еды я медленно умираю, силы покидают меня. И чья-то смерть продолжит мою жизнь, как смерть растений и грибов продолжали жизнь этой лани. И смерть одинакова для нас, она всегда рядом, она всегда наблюдает. И в любой неожиданный момент она может перенести нас через Калинов мост, через реку Стикс, через реку Маналу, через реку Гьёлль, через Ахерон, через мост Аментет на другую сторону. Мы все равны. За смертью идёт жизнь. И только через смерть возможна жизнь. За жизнью идёт смерть. И только через жизнь возможна смерть. Смерть и Жизнь — это как две сестры-близняшки. Даже более того: Смерть и Жизнь — это два лика одной и той же богини, что приходит на роды и даёт дары жизни, а потом приходит на смертном одре и забирает в посмертие, помогая существу в качестве проводника на ту сторону. И жалеть жизнь — обижать смерть. Бояться смерти — обижать жизнь. Потому что они равны и равноценны в Мироздании.

Я подошёл к лани, наступил на голову, резко рубанул ножом снизу вверх. Кровь хлынула потоком, лань забилась. Ещё с полминуты трепыхалось тело в агонии. Всё. Ни одной эмоции не родилось в моём психическом поле, ни ряби не пробежало по гладкой поверхности души.

Мастер пристально смотрел на меня, потом забрал нож, вытер его о листву:

— Ты усвоил урок, мой слуга Александр. Похвально.

В этот раз Азриэль сам донёс тушу до дома. И разрешил мне поесть. Только прежде всего заставил съесть зелень и кашу. Так что мясо я готовил уже относительно сытым. Жареная лань пошла мне уже как лакомство, долгожданное лакомство. И очень-очень вкусное. Мало я могу припомнить моментов в своей жизни, когда еда казалось буквально пищей богов.

[1] Мездрение — удаление со шкуры подкожного слоя — мездры.

Ученик

Два года пробыл я слугой в доме Мастера Азриэля. За это время я возмужал, окреп от постоянной физической работы и каждодневного стояния в позе всадника. На лице вовсю уже лезла щетина, которую я пока не брил, не видя в этом необходимости, потому как ни с кем не общался, кроме хозяина Азриэля. А вот волосы отрастил длинные в подражание Мастеру. Для удобства завязывал их шнурком в хвост.

Я исправно выполнял свои обязанности. Жил — не тужил, если не учитывать, что червячок сомнения внутри меня непрестанно тревожил. Глодал меня и нашёптывал, что надо бы учиться магии, а здесь я напрасно трачу время в прислуживании. Вот такой вот червячок, а, может быть, и змей-искуситель, который гложет и сбивает всех без разбора, даже адептов Левой Руки или служителей Второй Тьмы. С точки зрения обывательского мировоззрения, православных попов и святош это как-то непонятно и нелогично: как змей может есть или сбивать с пути своих же? Ведь по их мнению, сторонники тьмы (без разницы какой там тьмы, ибо внешний религиозный круг христианства не осложнен разветвлённой мифологией, причисляя к бесам всех остальных богов, кроме их единственно правильного) поклоняются змею как ключевому символу. Персонификация в виде главного демона прилагается.

Возможно, кто-то действительно служит, потому что слуги есть везде, и в любом направлении существуют свои жрецы, пифии, адепты, глашатаи, пророки и миссионеры. Это тоже вариации служения, только уровень разный, задачи разные, сила их отличается — некоторых и слугой язык не повернется назвать, тут ведь как посмотреть. А кто-то и не служит, а уподобляется бунту тех, кто посмел бросить вызов Демиургу и сумел обрести свою жестокую свободу, поставив главным авторитетом и объектом поклонения не внешнего бога или демона, а собственный Дух. В одной из известных религий Ахриман не требует поклонения и служения себе, но подаёт пример для подражания и уподобления, учит обретению собственного Бога в себе, учит становлению Богом. В этом суть и квинтэссенция Левого Пути, а совсем не те сказки, что баяли и бают священники своей пастве.

Сомнения начинали грызть меня всё сильнее. Я был молод, горяч, мне хотелось обучаться чародейству, стать настоящим магом. Пока же я научился отлично готовить, превосходно рубил дрова, виртуозно и долго смотреть в точку на стене, научился убивать зверей. "И где же здесь магия?!" — спрашивал меня недовольный нетерпеливый внутренний голос. А я и не понимал, что ответить, потому что не знал, куда идти обучаться, где искать Учителя.

Я честно пытался заглушать этот внутренний голос, игнорировать его, не обращать внимания. Но он, словно снежный ком, набирал силу, становился мощнее, плотнее и назойливее, всё чаще колол меня своими иглами неуверенности в своих действиях и звал отправиться на поиски дальше. Настал час, когда я не мог более не замечать эту распирающую меня изнутри энергию, не мог не слышать этот Зов, лишивший меня даже сна.

Наконец, я решился подойти к Мастеру и спросить, куда я могу пойти искать Учителя, ибо невмоготу, ибо я не могу больше сопротивляться этому Зову — я должен учиться истинным знаниям, ведовству, я должен стать магом, в этом я вижу и чувствую смысл. Тут бесполезно объяснять с помощью логики, это понимание лежит за её пределами. У каждого человека в жизни свой путь, своя стезя, свои задачи, миссия, своя роль. И его тянет в собственную индивидуальную сторону заниматься именно чем-то своим не потому, что это престижно, прибыльно, выгодно, модно, удобно, а потому что он не может не заниматься этим. Воин всю жизнь сражается и защищается, потому что он не может этим не заниматься; маг изучает оккультную науку и практику, потому что он не может не идти путём магии — это их природа и сущность. Так и я чувствовал себя, всем нутром стремящимся к познанию тайных наук.

Я подошёл к хозяину с твёрдым намерением спросить у него, где мне искать Учителя, в какую сторону мне направить свои стопы. Решимость и намерение мои затвердели и стали к тому времени непоколебимыми. Я был готов уйти на поиск, пусть даже Мастер Азриэль и не даст мне ответ и подсказку. Мастер сидел в своём кабинете и писал за столом, по обыкновению зажгя благовонную траву со смолой ладана в курильнице. Густой ароматный и пряный дым расстилался по комнате.

— Мастер Азриэль! Прошу прощения, что вас отвлекаю. Но у меня важный вопрос.

Отшельник отложил перо и развернулся на своём высоком чёрном, под цвет стола и из той же древесины, стуле. Его синие глаза смотрели цепко и пронзительно, словно он проник в мою душу и уже знал заранее, что я скажу. Я прокашлялся и заговорил:

— Мастер Азриэль, я вам рассказывал свою историю, как у меня были приступы, как бабушка отправила меня искать учителя магии. Также вам известно, что Матушка Каракош отказала мне в обучении, Мастер Сербаз не взял меня в ученики, зато проводил меня к вам. Но и вы не взяли меня в ученики, зато приютили меня в качестве слуги, за что я вам безмерно благодарен. Но я не могу так больше, меня раздирает изнутри, Оно зовёт меня. Я чувствую, что должен обучаться магии, должен развиваться дальше. Подскажите, Мастер, куда мне отправиться на поиск Учителя?

Волнуясь, я даже слегка сбивался в речи и переминался с ноги на ногу. Мастер вздохнул, не отводя своего тяжёлого взгляда.

— Я тебе посоветую пока идти куда подальше с глаз моих, наивный мечтатель! — зло и жёстко ответил маг. — А если точнее, то на сегодня ты освобождён от своих обязанностей. Отправляйся-ка в свой каменный короб и помедитируй до утра. Тема твоей медитации "Почему я не созрел учиться магии. Почему я такой неблагодарный. И почему я такой недальновидный". Всё, свободен!

Отшельник высказался и повернулся обратно к столу, показывая, что разговор окончен. Кровь прилила к моему лицу, обида подступила к горлу. Ну что ж, я уже принял решение и не пойду в короб, а пойду искать Учителя. Ведь я уже решился уйти, даже если Азриэль мне не ничего не подскажет. И тут внезапно я почувствовал резкую слабость и понял, что теряю сознание...

Я стою, надо мною яркое чистое голубое небо, лишь пара маленьких белых облаков проплывает вдали. Ослепляющее солнце в зените. Куда ни глянь — вокруг одно небо, во все стороны до горизонта. Понимаю, что я во сне. Но никуда бежать не хочется, я здесь как зритель.

— Это люцидник, — подсказывает мне гулкий голос сверху. Этот голос всеобъемлющ, он будто заполняет всё пространство вокруг.

— Что такое люцидник? — тонким, не своим голоском спрашиваю я, пытаясь разглядеть обладателя голоса сверху.

— Это сон-символ, который показан тебе. Ты не можешь влиять на события сна, хоть и понимаешь, что это сон. Это знак, важная информация, — раскатисто прогрохотал голос.

С трудом мне удалось извернуть голову кверху и увидеть огромного орла, который плавно опускался ниже ко мне, и вскоре его тень заслонила меня от слепящих лучей солнца.

— Чего ты хочешь больше всего, птенец? — спросил орёл.

— Я хочу летать! Я хочу такие же большие крылья, как у тебя! Я чувствую, что летать — это моё! — пропищал я.

— Ха-ха-ха! — медленно рассмеялся исполин. — Взгляни же на себя! Да-да! Просто посмотри на себя!

Я посмотрел на свое тело, на свои бока и понял, что я — птица, вот перья, вот крылья. И я лечу! Внизу размытыми очертаниями сквозь рваные тучи виднелась земля. Мне стало страшно: а вдруг я упаду?

— Не бойся, малыш, ты уже летишь, ты уже умеешь летать, у тебя уже есть крылья. Ты будешь расти, сможешь летать всё выше и лучше, а крылья твои станут большими, как у меня.

Орёл спустился ещё ниже ко мне, и я увидел его большие ярко-синие глаза...

Прихожу в себя. Открываю глаза. Лежу на полу. Скосил взгляд — Мастер Азриэль зажигает свечу в подсвечнике. Завидев меня в сознании, он подошёл ближе.

— Очнулся-таки, парень. С час, наверное, провалялся. Я тебя даже не трогал.

Я не спешил подниматься, ощущая некую специфическую, почти забытую слабость и жутчайший холод в груди, будто сверху на меня насыпали лёд. Такое своеобразное ощущение всегда нападало после приступов.

— Мастер, у меня снова был приступ. Впервые за два года.

— Я так и понял, — задумчиво произнёс Азриэль, — Сила вновь стучится, хочет подняться на новый уровень реализации и свободы. Видимо, ты действительно созрел для следующего этапа, для индивидуального обучения...

В тот момент удача, или уж ангел-хранитель, или мой собственный дух пнули меня, то есть осенили своим тонким дуновением, и я догадался вновь просить у Мастера:

— Мастер Азриэль! Прошу вас, возьмите меня в ученики! Я буду самым старательным учеником!

Мастер очень загадочно улыбнулся, посмотрел в потолок и ответил шёпотом:

— Ты уже умеешь летать. Теперь надо учиться лететь выше.

И уже обычным голосом добавил:

— Так и будешь лежать в непотребной позе? Может быть, встанешь и попросишь нормально?

Я поспешно встал, аж слегка закружилась голова. Преклонил одно колено.

— Мастер Азриэль, прошу вас, будьте моим Учителем! Возьмите меня в ученики!

— Я принимаю твоё прошение, слуга Александр. Но не даю ответа тотчас же. Потому что ты не совсем осознаёшь, на что ты идёшь, что от тебя потребуется.

— Я готов на всё, Мастер! — поспешно и горячо ответил я. — Жизнь сама по себе не имеет ценности, если она не наполнена личным смыслом.

— Смотри, — продолжал отшельник, — твоя воля станет моей волей, ты будешь мне подчиняться. Это раз. Твоя жизнь превратится в каждодневную битву, не только с собой, со своими слабостями, с трудностями самого жизненного уклада. Но и с внешними врагами. Это будут настоящие ведьмы и маги, духи, демоны и другие существа. Слабостям и жалости больше не будет места. Это не вопрос прихоти, а вопрос выживания. Это два. Ну а три: от тебя требуется жертва, уже здесь и сейчас на этом этапе.

— Какая, Мастер? — затаив дыхание, ещё не веря происходящему, спросил я.

— Ты должен отказаться от семьи. От своей прошлой семьи. Ты поклянёшься, что вольно или невольно не будешь искать встречи с ними. Ты и так более двух лет их не видел и ничего не слышал о них. Но ты должен осознать и добровольно сделать выбор. Это будет твоей крупной жертвой. Я не прошу от тебя ответа сейчас. Скажешь его мне через три дня, которые ты проведёшь в медитации в каменном доме, — глаза мага ехидно улыбнулись, или же мне просто надумалось.

— Снова в повязке? — скривил я лицо.

— Нет. Возьми с собой хлеба и воды, повязка не нужна, но будешь соблюдать молчание эти три дня. По завершении которых дашь мне ответ. Подумай хорошенько, взвесь всё. Всегда есть выбор, всегда есть выход. Сила, что разрывает тебя изнутри и ищет применения — не приговор. Я могу её закрыть у тебя. И вновь она проснётся лишь в следующем воплощении. Либо ты сможешь отдать её мне добровольно, тогда ты вернёшься обратно в отчий дом и будешь вести прежнюю жизнь. Ведь именно из-за этой Силы тебе пришлось отправиться на поиски. Не будет силы — не будет проблем и ответственности с ней. Ступай.

Времени на раздумья у меня было достаточно. Я погрузился в себя и окунулся в сомнения. Не ожидал такого поворота. Да, я уже больше двух лет не видел родных, не знаю, как они там. Не знаю даже, жива ли там моя наникэй, ведь она уже старенькая. У меня не было уверенности, что я смогу увидеть родной дом вновь. Но глубоко-глубоко в душе теплилась крохотная надежда, что однажды настанет миг, когда приеду хотя бы в гости и повидаю родных. Теперь же я должен вычеркнуть эту надежду навсегда. И больше никогда не пытаться вернуться домой. Всё ради того, чтобы начать обучаться магии.

С другой стороны, маг-отшельник указал мне на возможность, о которой я не имел ни малейшего представления: шанс отказаться от Силы, отдать её, не слышать более её Зов, вернуться назад обычным человеком. Вести обычную жизнь, не будет больше приступов, не будет видений, не будет щемящей тоски в сердце по чему-то непонятному и неизведанному.

Внутри я замер, аки буриданов осёл, не зная, что выбрать. Интуиция мне кричала, что я и Магия неразделимы, она в моей природе и сущности. Разум мне твердил, что можно отказаться от магии и спокойно жить.

Мнение интуиции я понял. Осталось разобраться с разумом, понять, чего именно он хочет и какие у него аргументы. Рацио любит убедительные логические доказательства, чётко взвешенные факты, понятные ему аргументы и доводы.

Я увидел перед внутренним взором большие весы. На одной чаше справа лежал отказ от магии и возвращение домой, на другой чаше слева — окончательный отказ от родственников и начало магического обучения. Начал насыпать мысли в обе чаши:

— возможность жить обычной жизнью — направо;

— постигать неизведанное — налево;

— предсказуемость и стабильность, жена, семья, родственники — направо;

— непредсказуемость, обретение Силы — налево;

— не будет приступов и угрозы для окружающих — направо;

— так и здесь не будет приступов и угрозы окружающим — налево;

— ещё налево я положил уверенное мнение интуиции в противовес колеблющемуся разуму. Весы слегка склонились в левую сторону.

Разум предпринял последнюю отчаянную попытку, заговорив во мне моим же голосом:

— Ты больше никогда не увидишь папу, маму, сестру, наникэй, если станешь учеником чёрного мага.

— Я уже ушёл от них, и ничтожен шанс увидеть их вновь.

— Тебе постоянно придётся сражаться. Очень быстро можешь проиграть и умереть. И жертва твоя будет напрасной.

— Путь Мага — это Путь Воина. Я готов к этому. И я не вижу смысла в прозябании жизни без наполнения её значимыми и судьбоносно важными событиями и вещами.

— Это твоя лишь самая первая жертва. И она уже так высока. Представь, какие будут жертвы дальше.

— У меня нет ничего моего, что принадлежало бы мне. Нет ничего постоянного. У меня нет даже возможности точного планирования, потому что жизнь постоянно вносит свои коррективы. У меня нет уверенности в завтрашнем дне.

Внутренний голос замолчал, не зная, что противопоставить. А я положил на правую чашу себя прошлого, свою прежнюю жизнь. Весы перевесили вправо. А слева я положил свою смерть, что даст переход к рождению не человека Александра, но мага. И я готов умереть, если это необходимо для движения дальше. Весы колебались: то левая, то правая чаша опускалась вниз. Как наяву, показались передо мной мои родичи: отец, мать, сестра, любимая наникэй. Я смотрел на них, они были совсем близко. Печаль накрыла меня. Это пришла печаль расставания.

"Прощай, отец, я люблю тебя. Возможно, мы ещё увидимся в эонах", — сказал я, и образ папы растворился.

"Прощай, мама, я люблю тебя, мы ещё не раз пересечёмся в Вечности", — и образ мамы растворился.

"Прощай, моя сестра, у нас нет с тобой долгов и привязок", — и образ сестры растворился.

"Прощай в этой жизни, моя любимая наникэй. Ты мой первый Учитель. Но мы обязательно увидимся", — произнёс я, а слёзы самовольно текли, обжигая щеки.

"Прощай, балам. Мы скоро увидимся. Вечность имеет свойство проходить быстро", — ответила моя бабушка, и её лик растворился во тьме.

Левая чаша весов с большой скоростью полетела вниз, правая чаша опрокинулась, весы перевернулись. Я принял окончательное решение, я готов принести себя всего, свой уютный прежний образ, что является лишь лёгкой временной пылью на вечном лике Духа, в жертву Себе. Ради развития, ради роста, ради смысла.

Отведённый мне на размышления срок истёк. Мастер Азриэль подошёл к коробу. Приложил палец к губам.

— Тсс! Только не разговаривай пока, ещё немного сохрани молчание. Я задам вопрос, а ты кивни либо помотай головой. Итак, ты готов совершить жертву, пройти Посвящение и стать учеником чёрного мага?

Я плавно и отчётливо кивнул.

— Хорошо. Я ожидал такого ответа. Но всё же всегда существует свобода воли и противлению ходу судьбы. Тогда Посвящение проведём сегодня, уже скоро. До него тоже сохрани молчание, заговоришь уже во время инициации. Эта энергия понадобится тебе. А теперь затопи баню, Посвящение следует принимать очищенным. И продолжай держать пост: только хлеб и вода.

Я истопил баню. По очереди мы с Мастером помылись. Азриэль выдал мне белый балахон длиной до щиколоток. Сам же он был одет в фиолетовую мантию. Мы прошли в его кабинет. На полу был начерчен круг и различные, незнакомые мне знаки и символы. По четырём сторонам горели свечи в подсвечниках, дым благовоний витал в воздухе, окно в комнату было слегка приоткрыто.

— Вставай в круг предо мной, претендент Александр! — Мастер указал красивым резным посохом на Центр круга.

Я впервые видел этот посох у Мастера. Видимо, он хранился в том волшебном шкафу под замком. Посох был явно сделан из кости, изображал он извитое тело змеи с двумя головами, чёрной и белой.

Босиком, в белом балахоне на голое тело, с распущенными волосами я встал напротив Мастера.

— Преклони одно колено, человек Александр!

Я опустился на одно колено, а Мастер Азриэль развернулся в противоположную от меня сторону, направил посох перед собой и начал читать короткое заклинание:

— Атуом Вагэм Аззэу Веграм Теззо Сео Ваам!

Трижды он прочитал его в одну сторону, потом повернулся строго направо и повторил. Так он прочёл эту формулу на все четыре стороны света.

Удивительным образом изменился его голос. Обычно слегка глухой, с небольшой хрипотцой, во время чтения волшебных заклинаний голос Мастера наливался силой и мощью, становился звонким, твёрдым, певучим. Слова его камнем падали и звенели, разрезая пространство, утверждая закон произнесённого и утверждённого незримыми свидетелями, что были призваны в пространство инициации.

После полного круга Мастер вновь оказался спиной ко мне и трижды прочитал:«Равухх, вэйя додан шахад!»Потом развернулся лицом ко мне и, глядя поверх моей головы, протяжно и твёрдо сказал:«Ухав-Махса, вэйя додан шахад!»

Потом Мастер обратился ко мне с вопросами:

— Клянёшься ли ты, что ты отдаёшь мне свою волю, чтобы стать иным существом?

Я почти трясся, меня так сильно будоражил этот обряд. Но сомнений не было, я их откинул в каменном доме.

— Клянусь!

— Клянёшься ли ты, что отрекаешься от своей семьи, чтобы обрести новую жизнь?

— Клянусь!

— Клянёшься ли ты идти путём мага, несмотря на смертельные опасности, дабы подняться над Смертью?

— Клянусь!

Маг с неким воодушевлением посмотрел на меня. Когда-то и он был на моём месте.

— Тогда отныне и навсегда в этой жизни нарекаю тебя Андаром! Это твоё первое магическое имя внешнего круга. То имя, которое вводит тебя в первый круг чернокнижников, то имя, которое можно произносить прилюдно и по которому к тебе будут обращаться.

Мастер Азриэль поднял посох и остриём его прикоснулся к моей голове. Меня словно пронзила молния, всё тело задрожало, я закрыл глаза от напряжения. Но и по внутреннему взору пробегали фиолетовые молнии. Тело моё бросило в жар, я вспотел.

Маг-мистериор опустил свой посох и отошёл на шаг назад, поднял руки в позу Оранта[1]:

«Вызываю и призываю

Силы ветров, силы земли, силы огня,

Силы воды, силы звёзд и силы времени.

Да войдут они и наполнят Андара, стоящем

На камне основ, имя которому Абузаар!

Я, Азриэль. Я, Ар-Ми-Рин-Зи. Я, Айоданн Мангоа,

Астад-мабди[2]Анхра-Майнью,

Говорю и творю это действо

Во имя и силой всех духов и теней, что подчинены мне!

Да исполнится Андар силой и могуществом,

Да обретёт власть над тенями, дэвами и отражениями!

Как покорялись дэвы Ахриману и были частью его, так

Покорятся и Андару!

Что находится внизу, подобно тому, что находится вверху.

Чудесной силой сплетения тьмы, тени и дыма наполнится Андар!

Пусть в силе он пребудет всегда,

А слово его навеки будет верным и твёрдым!

Пусть враги его станут пылью,

А Андар обретёт власть над светом и тьмой!

Сила Сил и Основа Основ через меня, астад-мабди Азриэля,

на ключе Владыки Раххана Аспати Аратром Лидан

Гамор Усса Мертаб Гавазза снизойдёт и утвердит сказанное!

Да свершится!

Да будет так во имя Зариха!

Да будет так во имя Тапрана!

Да будет так во имя Араш-Савара!

Арез».

Мне почудился ветер со всех сторон, жаркий и горячий. Виделось, будто Мастера окутал чёрно-белый туман, который сплёлся, но пока не смешался воедино. И тут Мастер Азриэль направил посох на меня, и весь туман вошёл в моё нутро. От внезапности ощущения я едва не вскрикнул! Огромная сила наполняла меня, чёрное и белое вдруг разом сплелось во мне в одно целое, в единый серый сплав. Я трясся, дрожал и шатался, не в силах пошевелиться. Хорошо, что стоял на одном колене, иначе просто упал бы, не удержавшись на ногах. Поток вошёл в меня, наполнил и стал со мною нераздельным. Хор каких-то голосов быстрым шёпотом наперебой затараторили в голове. Не знаю, сколько это длилось, несколько секунд или целую вечность. Наконец всё закончилось.

Мастер Азриэль опустил посох.

— Вставай, ученик Андар. Поднимайся, неофит Андар. Поздравляю тебя с твоим вхождением в круг магов, дарх-миад[3] Андар! Всё прошло хорошо, духи были благосклонны и приняли тебя.

Это был триумф счастья! Наконец-то я обрёл Учителя, наконец-то я буду обучаться магии! Мечта сбылась. Я приподнялся и поклонился Учителю:

— Благодарю вас, Учитель!

В ту ночь мне снилось жертвоприношение, где жертвой был я. Связанный по рукам и ногам, я лежал на алтаре, а вокруг клубился сизый дым и летали серые духи. Мне было тревожно и слегка страшно в ожидании неизвестного. Я увидел, как надо мной склонился Учитель, почему-то у него из головы росли длинные рога. В руках у него был огромный двусторонний кинжал, которым он проткнул мне грудь чуть ли не насквозь, при этом духи вокруг, как толпа зевак, одобрительно загудели. Я был так поражён и ошарашен происходящим, что не мог пошевелить ни единым мускулом и тем более не в состоянии был издать какой-либо звук.

Тем временем Учитель с видом заправского мясника разрезал мою грудную клетку, вынул оттуда ещё бьющееся сердце и откинул его куда-то в сторону. Проследить, куда именно, было невозможно из-за густой дымовой завесы, но, как только горячая плоть гулко коснулась земли, тут же раздалось смачное чавканье. Потом Мастер откуда-то достал горящий, в буквальном смысле объятый пламенем ярко-красный камень и аккуратно вложил «огонь» в мой живой труп. Как только камень недостающим пазлом оказался в углублении на месте живого сердца, а маг убрал свои руки от нового сердца, разрез на груди тут же затянулся.

После Учитель одним мощным ударом отсёк мне голову. Я видел всё это со стороны. Мне стоило бы больше ужасаться, но это начинало как-то становиться привычным, что меня уже регулярно режут и убивают. Я просто наблюдал в отстранённом лёгком шоке. Вот мою голову накрыл выдвинувшийся сизый дым, словно длинное щупальце какого-то живого существа протянуло свою конечность. Потом дым отполз назад, головы моей на месте уже не было, и снова раздалось чавканье.

Мастер Азриэль достал другую голову — она выглядела так же, как и моя, только с двумя рогами. Рога были покороче, чем у Учителя. Он приладил голову к шее трупа, и она мгновенно приросла. После чего мой мистериор достал свой волшебный посох, прижал его конец к моей груди и начал читать заклинанье. Мощная, ярко-сине-серебряная молния пронзила всё тело насквозь, приподнимая его над алтарем. Несколько секунд бездыханное тело зависало в свободном полете, содрогаясь от импульсов, бьющих фонтаном из орудия мага. Закончив колдовство, Мастер опустил посох, и тело рухнуло на жертвенник, ещё раз подпрыгнуло, и я ожил.

[1] Поза Оранта — от лат. «молящийся». Поза для воззваний и молитв. Человек стоит прямо, руки подняты и согнуты под углом, ладони открыты и обращены от человека.

[2] Астад-мабди — девятая инициатическая ступень в ахриманизме. Мастерская. Соответствует ступени «Магистр Храма» в иерархии герметической традиции Ордена Золотой Зари.

[3] Дарх-миад — первая инициатическая ученическая степень в ахриманизме. Соответствует ступени «Неофит/вступающий» в иерархии герметической традиции Ордена Золотой Зари.

Тонкости мастерства

Итак, через два года своего пребывания у Мастера Азриэля в качестве слуги я поднялся до уровня ученика. Хозяин стал Учителем. Не могу сказать, что моя жизнь прямо сразу кардинально изменилась. И да, и нет. Все мои обязанности по дому и хозяйству остались прежними. Добавилось магическое обучение, как теоретическое, так и практическое.

В целом же на тот момент я был ещё наивен и счастлив, что Учитель взял меня в ученики и начал обучать. Действительно, это важный этап, значительный рубеж — момент официального признания, получение настоящего «живого» посвящения в ученики на этом плотном физическом плане. А моя наивность, как я понял уже через несколько лет обучения у Азриэля, заключалась в том, что я думал о начале магического обучения только с момента этого официального посвящения в неофиты, в дарх-миады. Хотя на самом деле Мастер начал меня обучать гораздо раньше — с того самого момента, когда взял меня к себе слугой.

Он заставлял меня стоять в позе всадника, тем самым я уже прорабатывал своё физическое, эфирное и витальное тело. Развивал энергетические центры — Муладхару, Свадхистану и Манипуру[1], тем самым развивая волю, стремление, выносливость, силу, повышая иммунитет, пластичность и регенерацию, усиливая концентрацию, внимание и укрепляя щупальца намерения[2] как орган тонкого витального тела.

Вся тяжёлая работа по дому аналогично укрепляла мои нижние тела и чакры (Муладхара — физическое, Свадхистана — эфирное, Манипура — витальное).

Медитация на точку ещё сильнее растила мою волю и намерение, а заодно усиливала мой «третий глаз» — Аджну-чакру[3].

Чтение гримуаров, апокрифов и иных магических трудов, а также последующее рассуждение и анализ прочитанного увеличивали мой багаж знаний и эрудицию, повышали уровень магической теории, развивали моё ментальное тело, его способности и возможности, расширяли Аджну и Вишудху[4]. Это колоссально укрепляло мой интеллект, память, красноречие, способности к анализу и синтезу, к поглощению огромных объёмов информации и оперированию с ними в рекордно короткие сроки. Это же выстраивало трамплин к миру идей через расширяющееся воображение, способности к визуализации и представлению.

Трёхдневные марафоны молчания давали ядерный взрыв энергии в чакре Вишудхе, наделяя слово Силой Закона, чтобы уже только им можно было трансформировать эту плотную реальность по своей воле. А добавляя сюда укреплённые концентрацию и намерение, можно было сказать твёрдо, что я встал не просто на Путь Мага, а на путь к обретению божественности. Ибо плох тот солдат, что не мечтает стать генералом. И плох тот маг, что не мечтает стать богом.

Более того, Учитель дал мне первое посвящение, дал мне огромный заём Силы уже в первую же ночь, когда я ночевал у него. На это и указывал тайный символический смысл моего сна-видения в ту ночь.

Все эти тренировки готовили меня к дальнейшему обучению, давали мне базу, основу энергетики, чтобы мои тонкие тела окрепли на нижних трёх ярусах и стали способными вмещать огромные объёмы энергии и выдерживать дальнейшие ритуалы и инициации с высокими вибрациями. Сосуд должен быть огромным и крепким, чтобы впустить в себя священное пламя Фохата[5] и не разлететься на мелкие осколки. Тренировки энергетики одновременно косвенно и по соответствующим связям прорабатывают способности сознания. Тренировки сознания затрагивают и усиливают энергетику. Левое тесно связано с правым, а правое с левым. Взаимосвязь и взаимозависимость.

А ещё просто нахождение рядом с Учителем столь высокого уровня даёт огромный рывок в магическом и духовном развитии. На востоке это называется «шактипат». Личная Сила Учителя наполняет пространство и всех, кто находится в нём. Она индуцирует живые и неживые объекты, заражая полностью — и сознание и энергетику — своей вибрацией. Более высокочастотный объект приводит более низкочастотные объекты в резонанс с собой. Это физика. Зачастую просто пару лет жить рядом с таким Учителем, убираться по хозяйству даст больший толчок в развитии, нежели годы самостоятельной магической практики по книгам.

Но всё это я осознал лишь спустя несколько лет. Когда моё сознание ещё немного созрело, и я стал видеть и понимать больше.

***

Как я уже упоминал, мой Учитель в целом не любил длинные пространственные теоретические объяснения, дабы не уподобляться философам, которых он называл демагогами и «ментальными мастурбаторами». При этом, однако, признавал, что некоторые идеи этих словоблудов вполне достойны ознакомления с ними. Поэтому в библиотеке мага были сочинения древнегреческих и древнеримских философов. Учитель упоминал о них, да и вообще вскользь и обобщённо говорил про тех, кто стоял у истоков наук, что они практически все являлись посвящёнными магами, состояли в магических орденах или ковенах. Но это было сокрытой частью их жизни. Что не оставило след в истории. А если и оставило, то только на эзотерическом уровне, не дойдя до экзотерических философских книг, где представлены лишь труды и достижения человеческого рацио, правой стороны, но не магии, левой стороны бытия.

Но теперь я стал уже не слугой, но челой, то бишь учеником, неофитом, дарх-миадом. И отмашка Учителя «Подрастёшь — поймёшь!» от моего назойливого и любопытного разума отныне стала звучать реже. Подробные объяснения стали появляться чаще в речи Мастера Азриэля. Но всё же основным методом обучения он считал и щедро использовал — метод самостоятельного постижения. Ученик идёт сам, Учитель лишь подсказывает ему дорогу и направляет, иногда берёт за шкирку и возвращает на путь истинный, если ученик начинает уходить слишком далеко с тропы познания в заблуждение.

На некоторые вопросы Учитель отвечал и подсказывал, объяснял тонкости законов магии и правила выполнения ритуалов. Например, для проведения атаки недостаточно просто сделать один ритуал и всё, дело в шляпе. Это целая отдельная оккультная наука, имеющая свои общие законы и частные вариации проявления в зависимости от используемой магической традиции, от выбранного метода и от самого оператора, от его Личной и Магической Силы[6].

— Если тебе под руку подвернётся человек, который каким-то образом встал у тебя на пути, или, например, этот человек будет целью-жертвой при заказе от твоего клиента, то прежде всего выполняешь диагностику. То есть смотришь, что ты имеешь право сделать с этой жертвой и как это соотносится с запросом клиента, — обычно вечером начинал свою лекцию Учитель, в своём кабинете, привычно воскурив травы (теперь уже я знал, что это можжевельник и рута). — Только для наивных обывателей чёрный маг — это наглое нечеловеческое существо, не признающее никаких законов. На самом деле законов очень и очень много, которые надо соблюсти, правила, которые необходимо выполнить. Чем-то можно пренебречь, что-то обойти, что-то компенсировать, а чему-то обязательно необходимо подчиниться — для успешности воздействия. Есть, конечно, некоторые «чёрные братья», как их иногда называют, — те ставят во главу угла своё эго максимально, делая всё во славу своей прихоти, но не духа. Не вижу в этом эффективности, не разделяю этого.

Обычно в такие моменты Учитель садился в кресло, имея возможность облокотиться спиной и расслабиться. Глаза его подёргивались лёгкой дымкой, словно он был одновременно здесь и где-то ещё, в ином мире. Я привычно сидел на циновке на полу и усиленно внимал нечастому подробному объяснению от Учителя.

— Если твои возможности и пределы атаки соотносятся с запросом клиента, интуитивно выбираешь подходящий метод воздействия по своим возможностям и умениям. Выполнять ритуал лучше во вторник или в субботу. Ставишь непрогляд, чтобы не оставить следа и своей подписи на работе. Потом ставишь защиту от отката и обратки. Любое твоё воздействие на человека отражается в той или иной степени от его защит, от его хранителей. Также своим воздействием ты вносишь мощное возмущение в энергетическое поле Земли, воздействуешь на линию судьбы жертвы, там тоже есть свои хранители и контролёры. Они стараются отбить твою атаку, она летит обратно к тебе. Для этого и нужны подобные защиты. Ставятся на три дня — в это время обычно летит обратка. Далее: подключаешься к теневому потоку, можно использовать просто Инь-канал, можно подключиться к силе Самаэля или Лилит, можно использовать помощь Левиафана[7]. Это даст мощный дополнительный заём энергии. Потом снимаешь защиту жертвы. Можно пробивать. Но проще и мягче, если снять защиту, отодвинуть её, либо вообще пройти мимо через мир теней и ударить в полную силу, — продолжал Учитель, глядя в мою сторону, но будто не видя меня. — Выполнил ритуал — поставь закреп. Чтобы другой мастер или сама жертва, даже с помощью священника, не смогли снять работу. Если ритуал однократный, то через три седмицы[8] повторяешь всю схему работы. Тут нужна вещь жертвы, которую она носила, или кусок его плоти. Либо, если невозможно достать такое, то тебе надобно самому хотя бы мельком взглянуть на жертву, чтобы был перед твоими глазами астральный слепок, на который и проводишь атаку. Понятно, что дорога и лишняя твоя суета оплачиваются отдельно. Бывают подходы, когда ритуал проводится циклом по три-семь-двадцать один-сорок дней. Тут уже дальше смотришь по ходу дела или по диагностике, нужно ли будет выполнять поддел.

— Учитель, а более длинные циклы — более сильные и надёжные?

— Чаще всего так, но это не абсолютное правило. Скорее, просто вариация выполнения метода. У некоторых ритуалов есть особые условия, когда без нужного количества дней выполнения они практически не сработают.

Таких щедрых и подробных объяснений получить у Учителя можно было крайне редко. Для этого он должен был находиться просто в великодушном состоянии духа. Первые пару раз я просто слушал, затаив дыхание, сосредоточив всё своё внимание в усердии не пропустить ни слова, всё запомнить. А потом стал записывать. Мастер Азриэль выдал мне тетрадь, перо и чернила из своих запасов. Я ложился для удобства и кратко записывал тонкости магического искусства.

— Всё вышеперечисленное имеет смысл, если ты атакуешь напрямую, сам, с помощью методов, иных сил и потоков. Если ты отсылаешь на работу духа или демона, то тут главное, чтобы правильно сделать подношение, определиться с силами и возможностями духа или демона. В этом случае не нужны никакие снятия, никакие дополнительные защиты. Ты посылаешь работника, остальное на его плечах. Можно ещё, как вариант, отдать жертву в пищу богу или демону. Тогда тот уже сам разберётся, как именно съесть или поднакусывать своё лакомство.

Учитель вздохнул, дымка пропала с его глаз. Лекция закончена. Он собирался было вставать. Но пару слов всё-таки добавил:

— А если атаковать через астрал в ведогоне[9], то там всё проще. Достаточно иметь астральный образ жертвы. В тонком плане вся работа идёт представлением, намерением и визуализацией.

— А как это, через астрал, Учитель? Расскажите, — подал я голос.

— Подрастёшь — поймёшь! — привычно закончил ликбез Мастер Азриэль.

[1] Муладхара — в индийских эзотерических учениях орган тонких тел. Первая чакра снизу из семи существующих. Цвет красный. Отвечает за физическую силу и здоровье. Этой чакре соответствует физическое тело человека, первое из семи существующих.

Свадхистана — вторая чакра снизу. Цвет оранжевый. Отвечает за молодость и сексуальность. Этой чакре соответствует эфирное тело человека, второе из семи существующих.

Манипура — третья чакра снизу. Цвет жёлтый. Отвечает за волю, деньги, гнев. Этой чакре соответствует витальное тело человека, третье из семи существующих.

[2] Щупальца намерения — орган витального тела. Отвечает за намерение, проявляется вовне как сила воля, как намерение. Можно использовать для атаки и нажима на энергетику и сознание других людей.

[3] Аджна — шестая чакра снизу. Цвет синий. Отвечает за ясновидение, интуицию, концентрацию внимания. Этой чакре соответствует казуальное тело человека, шестое из семи существующих.

[4] Вишудха — пятая чакра снизу. Цвет голубой. Отвечает за мышление, интеллект, красноречие. Этой чакре соответствует ментальное тело человека, пятое из семи существующих.

[5] Фохат — духовный божественный огонь.

[6] Личная Сила — магическая сила, полученная в наследство по роду, имеющаяся с прошлых жизней, сила собственной энергетики.

Магическая Сила — сила, полученная от эгрегоров, культов и божеств. Достигается обычно после подключек, инициаций, посвящений. Отображает уровень и статус в той или иной магической традиции.

[7] Самаэль — в каббале ангел смерти и ангел тьмы. Иногда соответствует Сатане.

Лилит — в каббале демоница, мать демонов, Чёрная Мать.

Левиафан — древний змей, чудовище, один из древних тёмных богов.

[8] Седмица — устар., семь дней недели.

[9] Ведогон — тонкое тело человека. Соответствует витальному или астральному телу в йогической терминологии.

Клиенты

Теперь Мастер позволял мне в качестве обучающегося находиться на некоторых сеансах, когда он принимал далёких гостей — клиентов. Я стоял сбоку и внимательно за всем наблюдал и слушал. После того, как гости уезжали, я задавал вопросы, Учитель Азриэль отвечал и пояснял тонкости работы с тем или иным случаем.

Однажды в роскошной карете с золотыми вензелями приезжала богатая дама с заносчивым выражением лица, но очень больная с виду. Под руку её вёл молодой помощник-мужчина. Долго и нудно она рассказывала о трудностях своей жизни, о том, как страшно жить, бриллианты совсем мелкие пошли, слуги наглые, а красный призрак мировой революции бродит по Европе, нагнетая страху на буржуазию. Мастер не перебивал, давая выговориться. В итоге стареющая изнеженная мадам подошла к сути вопроса, что плохо ей физически, болеет она сильно. То там, то здесь покалывает, и уже не в здоровье она поглощать прежние дозы вина и гастрономических вкусностей, а так хочется. Вот слуги бегают, наглые, ничего не делают, здоровье, как у коня. Вот бы ей такое.

Мастер Азриэль чаще всего делал диагностику вопроса на глаз, то есть и так видел, что к чему. В редких-редких случаях он доставал старшие арканы Таро и уточнял неясные моменты. Здесь ему было понятно без дополнительных мантических[1] операций.

— Мадам Готье, ваша болезнь называется увяданием организма, то есть вы банально стареете, как и все мы. Но это полбеды. Более важная причина в постоянных многолетних излишествах алкоголя, пищи и плотских утех, которые ускоренно износили ваше тело и органы. По-хорошему, надо бы ограничить себя в употреблении всего приятного и привычного вашему образу жизни, перейти на хлеб и воду на некоторое время. Может быть, посетить курсы эстетики, где преподают упражнения для тела. Гости говорили, сейчас это довольно модно в Петербурге, — ответил Мастер Азриэль.

— Что вы, Мастер Азриэль! Как можно мне, потомственной дворянке есть холопскую пищу? А упражнения… Да, что-то слышала про такое, — с некоторым недоумением сказала мадам Готье, всем своим лицом выдавая, что точно ничего подобного не слышала. — Думаю, это не совсем моё. Да ещё и с моими болячками. А можно как-то наколдовать мне здоровье?

Глаза дворянки загорелись при мысли, что можно лишь магией вернуть ей здоровье и прежние силы.

Учитель явно ожидал подобного ответа.

— Можно. Скинуть ваши болячки, дряхлость. Вам дать толчок силы и молодости. Но это недешёвая услуга. Триста рублей золотом. Зато вы сможете вернуться к прежнему образу жизни.

— Ох! — выдохнула поражённая мадам. — Действительно, совсем недёшево. Но я готова. Отзывы о вашей работе всегда превосходные, Мастер Азриэль. Алексей, расплатись, — приказала она молодому помощнику.

Алексей вынул из походной сумки три небольших завязанных золотой тесьмой алых мешочка. Учитель кивнул на шкаф с книгами:

— Положите на полку к книгам.

— Мастер, вы даже не пересчитаете? — удивлённо спросила мадам Готье.

— Я привык доверять своим гостям, которые прибывают ко мне исключительно по личным рекомендациям. А ещё я пока не встречал людей, которые хотели бы обмануть чернокнижника, — засмеялся с хрипотцой Мастер.

Как ученик я был в лютом восторге от красноречия и умения Учителя вести диалог с клиентами, ещё меня поражала его способность видеть людей и ситуацию без инструментов диагностики. Вдобавок я слегка ошалел от увиденных воочию трёхсот золотых. Это же целое состояние! Не предполагал, что мой Учитель настолько богатый. В доме всего хватало, не было нужды, но в целом Мастер Азриэль жил довольно скромно, если примерно представить его гонорары — а приезжали к нему богатеи на роскошных каретах в том числе, не только простолюдины из соседнего села с мешком зерна в качестве оплаты.

— Я готова, Мастер Азриэль! — с горящими глазами воскликнула импозантная дворянка. — Хоть сейчас! Что от меня ещё требуется?

— Сейчас посмотрим, — сказал Мастер и откуда-то из недр своей мантии достал колоду Таро, состоящую только из старших арканов. — Лучше всего я бы предпочёл скинуть вашу дряхлость на одну из ваших молодых служанок, забрав у неё силу и молодость. Но что-то мне подсказывает, что лимит ваших грехов в этой жизни — назовём это так — подходит к своему завершению. И если вы сделаете такое, то проживёте совсем недолго и умрёте в мучениях. Сейчас даже уточним при вас. Спросим у карт, есть ли для вас возможность отнять у служанки молодость, красоту и силу. И что это принесёт вам.

Учитель прикрыл веки и перемешал колоду, левой рукой вынул карту. Аркан Башня. Он показал гостье картинку:

— Башня. Благоприятной возможности отнять у кого-то молодость и силу у вас уже нет.

Мастер вложил аркан в колоду и вновь перемешал. Вынул следующую карту, которая зацепила с собой ещё одну. Два аркана: Повешенный и Смерть. Демонстрация клиентке.

— Ой, мамочки! Что же э-это? — слегка взвизгнула впечатлительная мадам.

— А это вас ждёт, если вы всё-таки отнимете здоровье. Сначала обездвиженность, потом смерть. Потому сей вариант точно не про вас. Будем скидывать на мертвяка. А потом брать животную силу. От вас требуется вами ношенная одежда, как можно скорее. А потом, через две недели ровно, как раз будет новолуние, вы должны вновь приехать. Привезите с собой живую змею. Ядовитую или неядовитую — роли не играет. Но это должна быть непременно самка.

— А как же их различить-то? – удивилась мадам. — Под хвост им не заглянешь!

Тут дама засмеялась своей шутке во весь голос. Алексей ей почти неслышно вторил. Думаю, ему не столько было смешно, сколько так было положено: мадам Готье любила угодников.

— Уточните, когда будете покупать. Либо ловить змею должен знающий, — не повёл и бровью Мастер в ответ на плоскую шутку стареющей гедонистки.

— Алексей, помоги-ка мне, — кряхтя, поднялась мадам. — Помоги снять подъюбник.

Никого не стесняясь (а перед кем, собственно, робеть?), потомственная дворянка мадам Готье задрала юбку, а Лексей старательно снимал подъюбник. Я скромно отвёл глаза, чтобы не пялиться на панталоны гостьи.

— Андар, возьми вещь гостьи, — обратился ко мне Мастер.

Я забрал у Алексея подъюбник.

— Ещё один момент, мадам: вы крещёная?

— Да, конечно.

— Ваше имя по кресту? Это важно знать.

— Ефросинья.

— Хорошо. Итак, мадам Готье, я вас жду через две недели, покамест начну первый этап работы. В добрый путь. И помните, — Азриэль прижал палец к губам, — никому ни слова о наших действиях. Вы и Алексей должны быть, как рыбы.

Мадам заговорщицки кивнула и провела по рту жестом застегивающейся молнии.

Мы проводили гостей под старческие причитания дамы, как всё-таки у неё всё болит, что сейчас бы хорошо графинчик настойки, и мечтания о том, как всё будет скоро прекрасно. Слава сильного мага Азриэля была прочной и нерушимой.

После чего мы, наконец-то, прошли в кабинет. Учитель воскурил травы и сел в кресло. Я лёг на полу с тетрадью, поняв, что наступил редкий момент подробных объяснений магических законов и правил, миг раскрытия тонкостей чародейского мастерства.

— Учитель, я в восторге от ваших умений видеть сокрытое! Вам же не нужно было даже доставать колоду, вы и так знали! Я прав?

— Да, ученик Андар, Таро я достал лишь для эффекта и для более наглядного объяснения клиентке. Старая изнеженная особа, не желающая хоть каплю напрячь волю и ограничить себя в чём-то, зато готовая бросить в адскую топку десятки молодых девушек ради своего здоровья и красоты. Но таковы люди, — слегка развёл руками Мастер. — Отнять силу, красоту и здоровье у её служанки было бы наиболее эффективным и долгоиграющим методом в данном случае. Но мадам Готье уже слишком много заняла удачи и возможностей у этой жизни. Придётся ограничиться более приземлёнными и слабыми методами. Дряхлость тела сбросим на её мёртвую тёзку, а силу и молодость возьмём у змеи. Хотя… Всё это ненадолго. С таким разгульным и распутным образом жизни толчок силы и молодости истощится максимум за три года, а потом она начнёт усиленно и ускоренно дряхлеть.

— А есть ли способы надолго отогнать старость и дряхлость? — спросил я.

— Есть, конечно. Но это слишком сложно. Нужна дисциплина, ограничения, упражнения тела и энергетики каждодневно и до самой смерти. Такое под силу единицам. Это всё помогает сохранить энергию, силу и молодость. Можно, конечно, в дополнение иногда посещать астральный храм Иштар[2], там у неё есть ванна омоложения. Но далеко не всем туда есть доступ. И далеко не всех я смогу туда провести, хоть у меня и есть проход. Вообще, любой ресурс можно растратить быстро, какой бы большой он не был, если вести образ жизни, подобно нашей даме.

На следующий день после обеда мы выдвинулись в ближайший посёлок, что в двадцати вёрстах к югу. Там же был и погост, на котором Мастер Азриэль выполнял свои работы по необходимости. Была пятница. По плану Учителя нам нужно было там остановиться на постой, выполнить работу на кладбище после полуночи, переночевать, а уже с утра выдвинуться обратно домой.

Так и сделали. Дорога пешим ходом заняла более четырёх часов. Ели совсем немного на ходу — сухари и вяленое мясо. Но ещё с собой захватили мёд, немного муки и зерна, свечи, спички. И, конечно же, нестираный подъюбник мадам Готье как обязательный элемент предстоящей работы.

— Мастер Азриэль, а для чего нам мёд и зерно?

— Для помина, — пояснил маг.

Остановились у какой-то бабули Зары в доме на краю села. Вопросов она не задавала — видимо, Учитель не первый раз гостевал у неё. Мы поужинали с дороги ещё тёплым пирогом от хозяйки и прошли в нашу комнату: две низенькие кровати, всё чисто, уютно, удобства во дворе. Время потихоньку двигалось к закату.

— Посиди здесь, Андар, — сказал Учитель и вышел с припасами на кухню.

Там Азриэль о чём-то переговаривался с нашей хозяйкой. Затопили они печь. Запахло готовкой. После Мастер вернулся в комнату и прилёг.

— Так, ученик, как наступит полночь, пойдём до погоста. Тут ходу минут пятнадцать. Там найдём могилу с именем Ефросинья, — вполголоса объяснял мне Учитель. — Когда мы делаем сброс на одноимённую могилу, то день наилучший для этого — суббота, вот она как раз и наступит после полуночи. Ещё надо покойника уважить, открыть могилу: обойти её три раза против часовой стрелки, положить помин — кутью и кисель ягодный. Потом только читать заговор или заклинание. После так же закрываем могилу по часовой стрелке и молча, не проронив ни звука, возвращаемся назад сюда. И оборачиваться тоже не стоит, чтобы не испортить работу. Туда идём — молчим, обратно идём — совсем молчим. Понял, Андар?

— Понял, Учитель!

— А потом, после работы, через пару седмиц надо добраться до храма и поставить свечу за упокой умершей.

— А это для чего?

— Так это тот же перекид старости и болезни. Только не на живого, а на мёртвого. Свеча есть малая жертва как некая компенсация. Мы много чего можем убрать неприятного нам из жизни, болезни скинуть, перекинуть, молодость отнять. Но многое из этого лишь отдаление, как обезболивание нарыва, который по-хорошему надо вырезать. А мы его обезболиваем, оттягивая процесс, когда уже не будет иных вариантов, кроме как разбираться с самим нарывом, с самой первопричиной. Убираем из этой жизни, эта же проблема всплывёт в следующей. Возможно, даже в ухудшенном варианте. А сейчас ложись, подремлем пару часов.

Я лёг и какое-то время не мог уснуть, ворочаясь, несмотря на предшествующую долгую дорогу — в голову лез предстоящий ритуал. А ещё я как-то побаивался кладбище и мертвяков, за всю свою жизнь я бывал там лишь пару раз, да и то недолго. Всё же сон сморил меня. Только я закрыл глаза, как тут же Учитель меня и разбудил.

— Вставай, Андар, пора, — прошептал Мастер.

Мы бодро собрались и отправились. Учитель шёл, чётко зная дорогу, я просто следовал за ним. А на улице царствовала почти непроглядная темень. Яркие звёзды, рассыпанные по всему безоблачному небу и сияющая луна, начавшая только-только убывать, слегка освещали нам дорогу. Вскоре показались кресты погоста. Словно тени встали они перед нами. Дрожь страха меня всё-таки пробрала, хоть я и убеждал себя изо всех сил, что бояться нечего. Но это был мой первый опыт знакомства с некромантией, хоть и в качестве ученика-наблюдателя, поэтому дикое волнение вполне объяснимо.

Зашли на кладбище, Мастер зажёг толстую свечу и медленно стал обходить могилы, приглядываясь к надписям на каменных надгробиях или просто на деревянных крестах — кому на что хватило средств. На удивление или, скорее, как и ожидалось, Азриэль быстро нашёл нужную могилу, не прошло и пяти минут. Его интуиция была развита до недосягаемых для меня высот. Он многое чуял, многое видел. А то и вовсе мысленно переговаривался с мёртвыми духами. Я их не наблюдал обычным зрением. Но ощущение было недюжинное, что вокруг меня ходит куча народу. И звуки, постоянно какие-то звуки: где-то что-то шуршало, там скрипели кресты, тут что-то стучало по камню, пару раз каркнула ворона, по ночам обычно спящая.

Могила стояла с простым деревянным крестом, на котором были вырезаны даты рождения и смерти. Не так давно, пяток лет лишь миновал. Феофанова Ефросинья Денисовна. Ушла в мир иной в возрасте тридцати шести лет. Нестарая. Но, в принципе, своё отжила в среднем. Вон, бабуле Заре с виду все шестьдесят. Пока жива. Но она — одна из редких долгожительниц в те годы.

Учитель передал мне горящую свечу и отодвинул в сторонку, чтобы я не мешал, но при этом освещал пространство.

Мастер Азриэль трижды обошёл могилу против часовой стрелки. Положил на край могилы помин: маленькую плошку мёда, три блина, кутью и крынку с киселём. После повязал подъюбник на крест и начал читать:

«Вот стою я на перепутье, между жизнью и смертью,

Между Явью и Навью, между живыми и мёртвыми.

Призываю силы порожние, выкликаю все семь сил,

семь духов царствия посмертия.

Кадар, Умар, Иули, Гааб, Мара, Вада, Хотт,

Придите, дряхлость и болезни рабы Ефросиньи заберите.

Как лежит покойник недвижимо, кровь его не течёт,

Чресла не движутся, хворости не донимают, покойник не страдает.

Так и раба Ефросинья не страдает, кровью не истекает,

Болезнь её не донимает, старость в землю отступает.

Дело моё верное. Слово моё крепкое.

Гааб. Мара. Джад.

Исполните просимое».

Ещё шесть раз Мастер прочитал заклинание своим изменившимся зычным голосом. Мне почудилось, что звуки движения вокруг усилились. Учитель дочитал, обошёл могилу посолонь и махнул рукой в сторону села. Мы отправились в обратный путь.

Когда уже зашли в избу, закрыли за собой дверь, Мастер Азриэль мне тихонько сказал:

— Всё прошло хорошо, помех не было, духи не противились. С утра двигаем домой. Через две недели должна прибыть наша клиентка со змеёй. Практически две змеи приедут!

От собственной шутки Азриэль бесшумно засмеялся. А мне вот пришлось двумя руками прикрывать рот, чтобы не загоготать во всё горло. Таким образом пыталось вырваться накопившееся нервное напряжение.

— А вот потом можно и до храма добраться, поставить свечу упокоенной в благодарность. Благодарность в этом мире — часть вселенского Баланса и Равновесия. Но про это как-нибудь потом. Сейчас — спать!

Поспали мы всего часа три и вышли ещё до рассвета. Всё-таки хотелось поскорее попасть домой. Хозяйство требовало постоянного ухода и надзора.

***

К новолунию, как и было условлено, прикатила карета с золотыми вензелями и ручками в двери. Фаворит мадам Готье Алексей помог хозяйке добраться до хижины и войти внутрь. В одной руке он нёс туго завязанный холщовый мешок.

— Алексей пусть подождёт в карете, — сказал Учитель. — Здесь будет происходить таинство, никого посторонних не должно быть. В моём кабинете останемся только я и мадам Готье.

Алексей отправился восвояси в пару к извозчику. Я скрылся в другой комнате.

Из кабинета Азриэля долетали приглушённые обрывки фраз. Сначала разговоры, отдельные слова. Потом молчание. Потом я услышал ораторскую интонацию Мастера, которой он читал заклинания. В общей сложности около часа пробыла мадам Готье у Учителя. Потом я услышал, как они выходят, и тоже поднялся проводить. Меня слегка удивила внешность дамы — лицо её и руки были измазаны в крови, но виду я не подал. Проводили клиентку, при этом дама упорно молчала. Полагаю, это одно из условий успешности магической работы. Хотя, Азриэль мог и в шутку так обозначить, чтобы не слушать заурядную болтовню клиентки, он такое может. Учитель позвал меня с собой:

— Андар, достань солёного мяса и вина — я жутко проголодался — и принеси в кабинет.

У отшельника был неплохой запас красных вин. Расходовался резерв очень медленно, поскольку Мастер редко его употреблял. Но после особо тяжёлых ритуалов он позволял себе выпить пару бокалов. Ещё в загашнике хранились несколько больших бутылей спирта, который тратился исключительно на бытовые нужды и для приготовления травяных настоек. Я достал солонину, положил на тарелку, открыл бутылку красного, этикетка вещала «Красное князя Голицына Л. С.», и достал серебряный кубок.

Учитель сидел в кресле, вид его был уставший. Видимо, ритуал высосал немало сил. Я поставил на подставку мяса и вина. Мастер прожевал солидный кусок, осушил кубок, после чего уже откинулся назад. И начал раскрывать азы мастерства по выполненному ритуалу для мадам Готье.

— Использование жертвенной крови — один из распространённых способов омоложения. Используется кровь разных животных, берётся того же пола, что и клиент. Лучше всего в новолуние — хороший момент для коренных изменений, трансформаций, преображений. Полнолуние тоже подойдёт, но слабее.

В данном ритуале убивается живая змея. Притащили они, додумались же, гадюку. Иные, мол, рядом за городом не водятся. Ну да это ладно, опыт обращения с аспидами имеется. Отрезал я ей голову, кровь свежую слил в сосуд со святой водой. Потом начитал заклинание. Да, важный момент, ученик: когда делаешь что-то на исцеление или на омоложение, красоту, даже на денежное обогащение — прежде на себя надо ставить защиту от перетяга, от отдачи. Чтобы не отдать своего клиенту. В общем, потом этой заговорённой смесью клиентка обмазывается полностью — ну ты видел. В принципе, хорошо было бы тебе наблюдать весь ритуал. Но тут мадам Готье была обнажена. Это слишком сильное зрелище: тебе удар по психике на всю жизнь, да и клиентка могла смущаться, — вполголоса засмеялся Учитель. — Вообще, на жертвенной крови очень много ритуалов. На слом другой работы, на борьбу с супротивным мастером, на желание. На желание — самое простое. Когда режешь животное, кровь хлещет, подставляешь левую руку и проговариваешь своё желание с намерением и визуализацией. Можно отдельным заговором, можно своими словами — и так отлично сработает. Если хочешь заговором, то можно следующий подход применить. Дуешь на левую руку в крови и говоришь:«Жертва убивается, кровь проливается, задел мой исполняется. Желаю. Воплощаю то-то и то-то. Арез».Во время смерти с кровью идёт выброс силы осознания и жизненной силы. Она просто вырывается мощным потоком. Мы направляем своим намерением и словом этот поток на реализацию своего желания.

— А мадам Готье сильно омолодится? На сколько лет? — спросил я Учителя.

— Внешне лет на десять примерно. Самочувствие улучшится, будет ощущать, что помолодела даже больше, чем на десять лет. Но внешнее изменение тут относительно, изменится энергетика, изменится восприятие её окружающими. Можно выглядеть и на свои пятьдесят лет, но при этом выглядеть чудесно, бодро, быть с подтянутым и сильным телом, с горящими блестящими глазами. А можно и в двадцать ходить потухшим и вялым. Всё это вопрос наличия энергии. Чем больше у человека энергии, тем больше у него возможностей, тем он ярче и привлекательнее для окружающих.

— Ого, на целых десять лет моложе! – искренне удивился я.

— Да… Эффекта максимум года на три хватит. Сейчас старушка бросится во все тяжкие, максимально используя дарованные здоровье, привлекательность и моложавость. Но я ей дал отличный совет. Если послушается, сможет оставаться молодой и здоровой гораздо дольше, — тут Учитель прищурил глаза, хитро посмотрел на меня и выдал: — Сексуальный вампиризм!

— А что это? Вампиры пьют кровь, чаще всего кусая за шею. Сексуальные вампиры пьют кровь из других мест?

Тут Мастер Азриэль захохотал уже во всё горло.

— Ха-ха! Ну, Андар, уморил! Надо запомнить эту отличную шутку! Нет, сексуальные вампиры не сосут, — снова взрыв смеха, — кровь «из других мест», как ты выразился. Сексуальный вампиризм предполагает отъём сексуальной энергии. В первую очередь из чакры Свадхистаны. Это именно то, что прежде всего необходимо мадам Готье, чтобы оставаться дольше молодой и здоровой. Схема несложная: она постоянно должна находить свежих любовников. Тех, что юны и здоровы. И через раз, или каждый раз — как захочется барыне — во время занятия сексом не самой получать удовольствие, а ждать финала любовника. Когда самец завершает любовную потеху, в этот момент наша мадам Готье, новообращённая сексуальная вампирша, начинает жадно высасывать всю оранжевую энергию из Свадхистаны жертвы. Чакра в такой момент максимально раскрывается. И можно забрать не только щедро выброшенную энергию, но и вытянуть дополнительные резервы из самой чакры. Аналогично периодически я посоветовал клиентке тянуть красную энергию из Муладхары-чакры во время соития. Конечно, постельные партнёры будут быстро чахнуть и слабеть от таких утех. Но, во-первых, мужчины сами добровольно разбрасывают свою жизненную энергию во все стороны, стараясь осеменить всех и вся. А во-вторых, фавориты дамы не бедствуют, они получают свою компенсацию.

— Прямо воровство или грабёж!

— Обмен, просто обмен. Ничего личного. Те, кто сознаёт опасность и вред контакта с дамами, особенно со стареющими дамами — не лезут добровольно в пасть тигру.

— Учитель, неужели нет пользы от слияния с женщинами?! — возмущённо спросила через меня моя подростковая плоть.

— Конечно же, есть, мой ученик! Мужчина должен познать плоть и разврат. Это не хуже, а то и зачастую лучше разовьёт некоторые аспекты Свадхистаны, чем регулярные практики и чтение мантр. Мужчина-маг должен испить эту чашу до дна, чтобы взять под контроль своё сексуальное желание, а потом уже контролировать его по своему усмотрению.

Сексуальное желание, желание слиться с противоположностью — одна из самых сильнейших тяг человека. Это огромная, колоссальная, могущественная, почти непреодолимая сила. Это сравнимо с силой самого большого водопада в мире, это взрыв посильнее извержения исполинского вулкана, это та же самая творящая сила, что породила богов! Да что там говорить, она породила всю Вселенную! И маг, обретая контроль над этой силой, поднимается намного выше общего уровня, выше обывателей, даже выше других магов. Когда же маг дойдёт до уровня контроля своей сексуальной силы, тогда его стратегией станет целибат[3] или специальные тайные техники соития без потери энергии. Теперь, когда есть контроль, эта накапливающаяся постоянно энергия не будет разрывать самого мага, а будет течь выше, в другие чакры и каналы, развивая их.

— Плоть и разврат… — мечтательно произнёс я, ведь я ещё ни разу не познал женского тела.

Мастер взял ещё кусок мяса, а я услужливо налил вина в кубок. Лицо Учителя уже перестало выглядеть таким уставшим и осунувшимся, еда и вино придали сил.

— Да, ученик, это тоже ожидает тебя в будущем. Необходимый, но опасный период проработки твоей сущности. Опасность в том, что очень затягивает, и бывает сложно остановиться. Для мужчины-обывателя обилие партнёрш играют положительную роль. Много партнёрш, много новых и разных. Во время соития мужчина однократно отдаёт женщине много энергии. Бывает и обратный отток энергии, но реже. Между мужчиной и женщиной создаётся энергетическая связь на семь лет. И мужчина в течение семи лет невольно, даже не зная об этом, подпитывается от каждой женщины, с которой он был. А если у него их было сто, а если больше? Представляешь, какой резервуар энергии? Только качество и уровень энергии соответствующий, не очень высокий. Для обывателя сойдёт, будет в помощь. А для мага нет: будет снижать его собственный уровень энергии. Вряд ли там было сто женщин — и все богини, — Мастер улыбнулся. — Время позднее, пойдём отдыхать.

Я убрал съестное и отправился спать, размышляя и пытаясь постичь и запомнить очередной важный урок Мастера.

[1] Мантика — гадание, считка информации с помощью тех или иных магических инструментов.

[2] Иштар — шумерская богиня плодородия, любви, сексуальности и красоты.

[3] Целибат — образ жизни или обет воздержания от половой жизни.

Добыча информации

Гораздо чаще мне приходилось искать ответы на свои вопросы самому. У меня каждый день в голове возникало множество дилемм. Я спрашивал у Учителя. Он отвечал, чтобы я запомнил свой вопрос, ответ будет потом. Я запоминал, а если находился недалеко от дома — бежал стрелой туда и записывал. Когда собиралось несколько пунктов, требующих разъяснения, Учитель давал мне пару-тройку магических гримуаров и велел искать ответы в них. Я сидел, копался, искал, читал, находил что-то, записывал себе кратко. А потом отвечал на свои вопросы Мастеру Азриэлю. Он сидел в своём кресле, блаженно прикрыв наполовину глаза, втягивал дым благовонных трав и слушал. Потом кратко выдавал своё резюме, правильно ли я нашёл ответ или следует искать дальше. Например:

— Хорошо, ученик. На твоём уровне восприятия и осознания это достаточный ответ.

Или:

— Недостаточно. Ищи ещё, здесь есть ещё грани.

Когда я упорно не мог найти нужную информацию, Учитель отправлял меня медитировать. На самом деле, очень хороший способ. Когда вы уже сломали весь свой интеллектуальный аппарат, приложили все имеющиеся силы разума и логики к решению задачи или к нахождению ответа, и всё тщетно, стоит обратиться к инструментам безмолвного знания.

Есть пространство идей, есть Хроники Акаши[1], в которых хранится информация как в архиве всех знаний человечества. Содержатся там и неземные сведения, которые так или иначе связаны с человеческой расой или были спущены богами людям. Надо только уметь настроиться на этот уровень информации. Да и сам наш дух/эйдос/монада очень многое знает: ведь вы живёте как человек всего лишь первую жизнь, а дух прошёл уже через сотни и тысячи воплощений, скрупулёзно и бережно сохраняя опыт и знания жизней в виде сухого остатка в башне памяти казуального тела. И медитация — один из способов выудить необходимые данные.

Я садился с ровной спиной, прислонялся для удобства к стене, закрывал глаза и настраивался на нечто высшее, посылая вопрос туда, вверх. И ждал ответа. И приходили образы, иногда зрительно, иногда, словно голос шептал ответ или намёк на ответ, бывало, что просто являлось прямое безмолвное знание. Эти интуитивно полученные символические и обрывочные части информации обрабатывались тут же интеллектом, соединялись воедино в синтез с пробными решениями разума, и получалось озарение. Рождался ответ! В первое время я был в диком восторге от такого: что можно получить обратную связь откуда-то оттуда, сверху.

Ещё был вариант медитации посложнее: получение информации через сон. У мага-отшельника было множество методов для вещих снов, из разных магических систем и традиций. Какие-то работали у меня лучше, какие-то хуже, от иных я вовсе не чувствовал эффект. В целом это непростой метод по причине, что мы забываем сновидения. Потому что иногда отклик приходил, а я потом просыпался и благополучно забывал, что такого важного мне приснилось. Временами же это было очень ярко! Снился знаковый сон, нередко это был люцидник, после которого я сразу просыпался и чётко помнил все мельчайшие детали. Лучше всего такие запрограммированные сны удавались, если три дня перед методом не есть плоти. А ещё лучше получалось, если не есть плоти и совсем не употреблять соли. Тем самым мы убираем заземляющие продукты, и наш ведогон воспаряет ввысь.

А случалось, что Учитель никак не отвечал на мой запрос, повторяя свою любимую присказку:

— Подрастёшь — поймёшь!

А потом добавлял:

— Сейчас этот ответ тебе ничего не даст. Просто кусочек непроверенной информации, который ты даже не сможешь сравнить со своей имеющейся базой данных. Теория без практики мертва. Только знание ценно, то есть та информация, которую можно применить на практике и которую ты проверил лично. Своими ножками протоптал, на своей шкуре испытал, проверил и узнал, как это работает именно у тебя. Как именно это знание преломляется и отображается в твоей жизни.

Существовал ещё один воистину чудесный метод добычи данных: получение знамений и намёков у обитателей тонких миров, незримых обычному человеческому миру. Конечно, это на ура работает лишь у тех, кто обладает хоть какой-то степенью яснослышания, кто может воспринимать голос духов. Призывается дух или демон, можно также обратиться к ангелу или гению. Чаще это выполняется на природе. Можно воззвать и к пороговым Стражам Межмирья, дозволительно к представителям народа фейри[2], годится даже к джиннам. Тут кому что ближе, у кого что лучше получится, зависит и от Силы и от Авторитета, иначе говоря — от Личной Силы и Магической Силы. Нужен определённый минимум Личной Силы, чтобы вас услышали, и определённый нижний предел Магической Силы, чтобы вам ответили. В данном случае Магическая Сила, или Авторитет, выступает как статус для определённых духов. Например, вы работали долгое время в рамках северной и кельтской традиций. Народы этих миров будут вас слышать и отвечать. Вы для них стали «своим». Ежели вы приедете в Сибирь и обратитесь к шаманским духам впервые в своей жизни, первый раз вообще в череде ваших воплощений — вас услышат, Личной Силы хватит. Но вряд ли ответят, ведь вы для них незнакомец, не «свой».

Духи лучше всего откликаются в пороговые Дни Силы — в Самайн, Имболк, на Ивана Купала, в дни осеннего и весеннего равноденствия, в дни летнего и зимнего солнцестояния. Призываешь, вопрошаешь, получаешь ответ. Я белой завистью завидовал Учителю, который мог видеть и слышать духов. Я же в результате таких ритуалов получал лишь еле слышный шёпот у себя в голове, иногда приходили зрительные образы. Бывало, что ничего не приходило. И лишь потом, во сне являлся символичный ответ, который ещё нужно было разгадать. Справедливости ради надо сказать, что и это уже было неплохим результатом для трёх лет обучения — так сказал Учитель. Я верил ему, хоть мне и не с кем было себя сравнить. А по мере развития и магического продвижения точность полученной информации возрастала, мне легче становилось слышать духов.

И, конечно же, в курсе своего обучения я не избежал обязательной мантической дисциплины. Считка сведений с помощью наработанных и широко известных инструментов: цыганские обычные карты, таро, руны, карты Ленорман, И-Цзин, символы Маджонг. Это доступный и довольно удобный способ. Чем более вы практикуетесь со своими орудиями оракульства, тем лучше и точнее они начинают отвечать, тем лучше и точнее вы начинаете понимать значение переданных символов. Ваши карты или руны начинают «шептать» вам, срастаясь с вами, соединяясь с вашей энергетикой.

Мастер Азриэль умел осознанно выходить в тонкий план, на уровень осознанных сновидений и астрала. Это очень облегчало получение необходимого. Когда ему нужно было что-то узнать, ночью во время сна физического тела он на тонком плане посещал Хроники Акаши, библиотеки Храма Знаний, где и находил требующийся метод, нужные знания, полезные подсказки. Это очень высокий уровень, доступный немногим. Я мог тогда лишь мечтать о подобном.

[1] Хроники Акаши — мистическое знание, хранилище всех знаний человечество, находится в информационном поле Земли.

[2] Фейри — мифический народ, волшебные существа, живущие в Сиде, в волшебной стране. Существует несколько видов: гномы, феи, эльфы, ши, брауни.

Практики мага

Прошло три года моего обучения у мага Азриэля и пять лет пребывания в его доме. Мне исполнилось девятнадцать лет. За это время Мастер многому меня обучил. Я потерял счёт различным посвящениям и инициациям в уникальные системы, во всякого рода магические традиции. К моему теоретическому постижению магических знаний через объяснения Учителя, через чтение священных трудов, через медитации и размышления добавлялась и практика.

— Исключительно теоретик и мыслитель эзотерической науки — это философ, который ни разу в жизни не практиковал, не менял реальность согласно своей воле осознанно. Исключительно практик-эмпирик эзотерической науки, который ни разу в жизни не испытывал любопытства постичь законы, по которым работают все его артефакты и ритуалы, — это колдун. Две крайности, два дисбаланса, которые слабы в своих крайностях. Маг объединяет в себе теорию и практику, он учёный магической науки, который ставит эксперименты на основе полученной информации, превращая исходную теорию в применимое знание. Он учёный, который на основе эмпирического постижения выводит магические законы и пополняет теоретический базис магии.

Как уже упоминал, моя практика заключалась в наблюдении за ритуалами и обрядами Учителя, за его работой с клиентами. Я запоминал и записывал, Учитель пояснял тонкости мастерства. А ещё моей практикой, с момента моего первого посвящений в дарх-миады и до конца моих дней, стала проработка энергетики, своих тонких тел и аспектов своего сознания. Ежедневно, сразу после пробуждения и перед сном я прокачивал свои чакры, энергетические центры эфирного и астрального тел, прорабатывал энергоузлы витального и ментального тел, «включал» в себе стихии, проживал арканы Таро, теневые арканы Таро, медитировал на руны, читал мантры для чакр, мантры божествам, гимны богам, проникал в образ того или иного бога или богини, обретая их качества. Ещё я выполнял дыхательные упражнения, различные виды задержки дыхания, созерцал глифы, носил на себе талисманы, раскрывающие грани способностей.

Руны — это отдельная песня, они мне стали самыми близкими, несмотря на разностороннюю подготовку и тренировку. Как говорил Учитель, миру публично известны тридцать две магические руны — Футарк и нортумбрийский ряд в сумме, которые были дарованы людям. Мне же Учитель открыл руны всех Девяти Миров. У каждого мира — Асгарда, Альвхейма, Ванахейма, Муспелльхейма, Мидгарда, Йотунхейма, Нифльхейма, Хельхейма и Свартальвхейма[1] — есть свои руны, которые были посланы именно этому миру и его жителям. Но посвящённые маги высокого уровня, к которым относился и Мастер Азриэль, имели доступ к астральному Храму Рун, откуда черпали знания о всех священных знаках Девяти Миров. В каждом хейме своё количество рун. Я собственноручно спилил тонкую берёзу и настрогал сто семьдесят две деревянные плашки, на которых вырезал руны девяти миров Иггдрасиль. И проживал их. Каждую по месяцу. Обагрял руну своей кровью из надреза ладони перед циклом проживания руны, носил её с собой как амулет, медитировал на неё, созерцая, впитывал и наполнялся тем потоком энергии, что несла она. И через это я менял свою энергетику и своё сознание.

В каждом человеке есть частичка одного из Девяти Миров, часть элементов и стихий тех измерений. Посредством рун я выстраивал в себе силу и мудрость тех рас, что населяют миры Древа Иггдрасиль. Через магические символы я выстраивал в себе полностью всё Мироздание, раскрывая способности духа. Какие-то руны отзывались хорошо, я будто знал их долгое время раньше, какие-то отзывались слабо, какие-то были непонятны, поскольку энергия была очень чуждая, неземная и сложная для восприятия и понимания. В одном из циклов, когда я совсем не видел и не чувствовал потока символа, не видел изменений ни внутри себя, ни в знаках окружающего мира — это были руны Альвхейма — я не выдержал и обратился к Мастеру:

— Учитель, почему я не чувствую некоторые руны? Прямо совсем! Ощущение, будто просто теряю время, а толку нет.

Учитель привычно ответил:

— Подрастёшь — почувствуешь! Некоторые руны и глифы звенят на очень высокой частоте. И их не почувствуют неофиты твоего уровня. Но польза всё равно есть. Медленно, но верно высокая энергия подтягивает тебя к своему уровню. Так что продолжай. Не всегда твои субъективные ощущения отображают истинное положение дел. Просто продолжай работать со всеми священными знаками.

Раскрывая в себе энергии этих северных символов, я становился мудрее и сильнее.

У каждого неофита, адепта, мага есть свои любимые мантические инструменты. Как вы уже догадались, для меня любимыми стали руны. Я их чувствовал, они мне шептали. Этот раздел магии был явно близок мне в прошлых жизнях — так сильно мне откликались эти знаки. И в дальнейшей жизни руны всегда служили мне отличной поддержкой при оказании магических воздействий.

Очень нравилась мне и работа со стихиями. Практичная и простая, дающая мощный результат и скачок в развитии. Незаменима для работы со стихийными духами и элементами — сильфами, гномами, ундинами, саламандрами. Через проработку природных элементов я увеличивал свою Личную Силу, укреплял одновременно и энергетику и аспекты сознания — всё в нас взаимосвязано; также увеличивал свой Авторитет, сиречь Магическую Силу.

Нахождение в горах было хорошим подспорьем для работы с элементом земли. Я становился на камень босиком, читал формулу земли, медитировал и впитывал в себя энергию земли. При работе с водой шёл к ручью, умывал лицо, руки, заходил ногами, наполнял себя Водой. Для контакта с воздушной стихией горы, как ни странно, тоже хорошо подходили. Там сильна стихия земли. Но высота гор служит обиталищем и многочисленным сильфам. К стихии огня я обращался через горящую печь: смотрел на огонь, читал формулу подключки к Огню, наполнял себя жаром пламени, при этом даже сильно потел.

У каждой стихии своё соответствие по стороне света. Согласно западной эзотерической традиции, инструменты которой по большей части использовал Учитель, и я вслед за ним, востоку соответствовал воздух, югу — огонь, западу — вода, северу — земля. Эти стихии соответствуют элементам. В восточной традиции, в частности в китайской и японской магии, немного иначе, там вообще свои пять стихий. Но то Восток — дело тонкое, у них всё немного иначе. Стихия — понятие более широкое, чем элемент. Элемент — самое простое, неделимое, так сказать. Стихия — это гораздо больше. И стихий больше. Есть стихия времени, стихия смерти, стихия леса — все они содержат в себе разные элементы в разных пропорциях и сочетаниях. Стихия может вмещать в себя несколько элементов. Та же энергия Кундалини, для примера, — это и земля и огонь одновременно. Возьмите лаву из вулкана — это тоже огонь и земля, слитые воедино. Туман — это воздух и вода вместе.

Каждая сторона света несёт свою силу, свои особенности. Ритуалы, поклонения, воззвания следует совершать в определённом направлении, в зависимости от ключа и цели обряда. На восток — благие подходы, молитвы к благим ликам божеств, все ритуалы, использующие силу воздуха. На юг — методы, использующие силу огня или огненных божеств, духов, демонов. На запад — порчи, воззвания к гневным божествам, обряды с силой воды. На север — обращение к Магии Хроноса, магии времени, божествам судьбы и кармы, также все ритуалы, связанные с силой земли и божествами земли.

Все посвящения в руны, в арканы Таро, все иные посвящения в каналы богов разных мифологий и культов от Учителя давали лишь зерно, толчок, искорку, которую дальше уже самостоятельно нужно было взрастить и увеличить, превратить в столб пламени. Инициация даёт ниточку, связующий канал, это дар, это ступенька Авторитета в определённом направлении, куда затаскивает Учитель. Далее этот канал надо прорабатывать и увеличивать, расширять. Тут решает постоянная практика, каждодневный труд над собой. Имея увеличившуюся Магическую Силу, мы можем через эту ниточку получить больше энергии для увеличения своей Личной Силы. Разрабатывая свою Силу с помощью определённых инструментов, данных людям богами, мы, в том числе, косвенно увеличиваем и Авторитет в культе.

В течение этих трёх лет обучения Мастер Азриэль не допускал меня до работы с людьми, позволяя только наблюдать и учиться. К концу третьего года обучения я получил важную инициацию — Учитель произвёл меня в назарих[2]. С этого уровня я начал тренировать своё магическое искусство на людях.

[1] Девять миров Древа Иггдрасиль — в скандинавской мифологии девять миров, в каждом из которых живёт своя раса существ. Земле соответствует Мидгард.

[2] Назарих — третья инициатическая ученическая степень в ахриманизме. Соответствует ступени «Теоретик» в иерархии герметической традиции Ордена Золотой Зари.

Работа в двойке

В первую очередь Учитель начал допускать меня к общим ритуалам, когда он делал основную работу, а я дополнительную. Либо я совершал тот же самый обряд, одновременно с Мастером, усиливая и ускоряя действие его чародейства.

Перед такими магическими подходами Азриэль читал заговор, чтобы моя сила и работа шла с ним в резонанс, а не перебивала и не уводила в сторону:

«Единый труд, едино направление,

Одну нам тягу тянуть,

Всем силам нашим стать одним,

Спознаться, соединиться, в один сосуд слиться.

Благословляю подмастерье в помощь и подспорье,

Словом и делом помочь, вершить,

Не отвести и не перебить.

Ключ. Замок. Язык.

Аминь».

Также Мастер мне давал напутствие ставить защиты самостоятельно: от перетяга, от обратки, что я послушно и исполнял.

Однажды в селе чуть не утопла девка, еле откачали. Мать её дочку в охапку — и скорее к нам. Сама, на телеге с пегой кобылой. Так гнала лошаденку, что кобыла пришла вся в пене. Как только телега подкатила к ограде нашего жилища, так с неё тут же, бросив вожжи, спрыгнула женщина и стремглав помчалась к дому. С самого порога мать затараторила:

— Мастер Азриэль, спасите, прошу, не губите! Валька чуть не утопла — вон же ж какая бледная до сих пор! А это всё из-за хахаля одного, подруженция ейная бывшая, Аська, по ведьмам да по бабкам бегает, ей-богу, насквозь вижу. Да и сама на погост, видать, заглядывает. Вот и решила мою Вальку сжить со свету! Помогите, Мастер Азриэль! Ладно, хранители уберегли в этот раз!

— Не тараторь ты так, сейчас уже приехали, некуда торопиться. Пройди. Как величать тебя? — спросил Учитель.

— Варварой назвали.

— И дочку захвати. Проходите, посмотрим.

Мамаша взяла дочь Вальку за руку и повела в дом. Валька по возрасту была готова на выданье. Видно было, несмотря на бледность, что девка симпатичная, аппетитная и в теле. Я даже загляделся. Молодая кровь бурлила во мне, не находя выброса по прямому назначению.

Уже без напоминания Мастера я отложил колку дров и прошёл в избу, чтобы послушать разговор и быть в курсе предстоящих работ.

Варвара снова было собиралась завести какую-то песню про ведьму, что сживает со свету её дочку, но Мастер жестом прижал палец к губам, заставив мамашу замолчать.

— Тише, не отвлекай.

Учитель усадил Вальку на стул, взял за руку. Смотрел куда-то сквозь неё вдаль, взгляд его затуманился. Откуда-то оттуда, будто издалека, раздался его голос:

— Да, Варвара, ты права. Девка-черноволоска — та, что Аська — сжить со свету решила твою Вальку. Всё из-за парня, любовь неразделённая, хочет, чтобы он с ней остался. Делала на смерть Вальке. Сама ворожбу творила. Видать, бабки не взялись на тот свет отправить. Да сил своих не хватило. Вот ангелы-хранители и сдюжили. Не померла.

Тут Мастер будто вернулся, взгляд его стал прежним. Он посмотрел на Варвару:

— Так, Варвара, ты пока ступай в телегу. Мы с Андаром будем справляться, счищать с твоей дочки.

— Я тут наскребла денег чутка, на коровку копила, — полезла было мамаша за пазуху.

Мастер жестом её остановил.

— Обойдёмся без денег. В качестве оплаты привези через три дня масла и сыра. Сколько не жалко. А себе корову купишь.

Варвара, благодаря и кланяясь, убежала во двор к своей телеге. А мы приступили к своему колдовскому ремеслу.

Мастер начертил на полу круг, положил в него бледную Вальку. Кажется, теперь к её бледности прибавился ещё и страх. Не чаяла она, что попадёт на приём к чернокнижнику.

Я отошёл в свою комнату, сделал оберег от перетяга: связал бечёвой крест-накрест две маленькие осиновые щепочки. На этот крест начитал специальный заговор. Отметил для себя сегодняшний день, это важно, так как следующие три дня мне придётся носить крест на себе, не снимая, а по истечению этого времени отдать его воде или земле. После чего вернулся к Мастеру в кабинет.

Учитель прочитал заговор вхождения сил учителя и ученика в резонанс, в рабочую двойку, а дальше мы вместе начали читать заклинание отсыла наведённого негатива на отправителя. Если по незнанию или небрежности вражина, пославшая силы смерти на Вальку, не ставила себе защит от обратки и отката, её собственный негатив, в несколько раз усилившись, возвратится ей.

— Адзам Аруха! Хмех Шитан Бирмигрдах! Мератсав Тадад Ойбугирд Мий!— в унисон читал я с Мастером.

Учитель направил свой посох на Вальку. Это был уже другой посох, не костяной с двумя головами, а древесный. Прямая чёрная палка, утончающаяся к своему концу. На волшебном инструменте были едва видны какие-то витиеватые письмена.

Мы двенадцать раз повторили заклинание. Я чувствовал сильное напряжение и мощный поток энергии, который накрыл пространство и проходил через нас, как через проводников.

Валька с закрытыми глазами хоть и пыталась лежать смирно, но всё равно вся дрожала. То ли от страха, то ли обряд так подействовал. Потому как если смотреть на тонком плане, ясным видением, то картинка была бы иная: некая тёмная сила-сущность, жёстко, быстро и бесцеремонно оторвала поселившуюся в Вальке смертельную грязь и улетела прочь к отправителю.

— Теперь дочищаем остатки пламенем, — сообщил мне Мастер.

Мы начали читать формулу очищающего огня, семикратно:

—Таш! Аш! Аштаиш! Фах! Фаш!

Я сильно и остро чувствовал опустившийся жар, на меня, на всё помещение, в первую очередь — на Вальку.

Всё, основная работа была сделана. Я помог девушке подняться. Отвёл к мамаше в телегу. А к ночи мы ещё раз повторили очищение Вальки огнём, только уже по фантому — визуализируемому образу.

На следующий день я вышел во двор рубить дрова. Не успел расколоть и пару поленьев, как колун, будто чужой, вырвался из рук и сильно ударил меня обухом по ноге. Я аж закричал! Потом закусил губу до крови, скинул сапог и схватился за стопу, потирая ушибленное место. Больно. Припухлость возникла сразу. Было понятно, что скоро нальётся лиловый синяк. Пару минут я ещё потёр, решил, что надо немного расходиться. Надел сапог, взял парочку уже расколотых дров и пошёл под навес, положить дрова в общую поленницу, которая возле бани уже была выше меня ростом. Положил полено, другое… И тут, будто кто толкнул специально, поленница взяла и обрушилась на меня. Пара тумаков и ссадин на голове, сильная царапина на бедре как результат. Мне всё это явно не нравилось. Я сплюнул в сердцах и пошёл в избу к Учителю.

— Учитель, помогите! Что происходит? Ни с того ни с сего: то колун из рук валится, то поленница на меня падает!

Мастер Азриэль на меня внимательно посмотрел и прищурился.

— А возьми-ка ты, ученик Андар, свои руны и глянь на состояние своей энергетики.

Я достал свой мешочек с рунами. Настроился, вытянул левой рукой четыре плашки. Перевёрнутая Тейваз, Уруз, перевёрнутая Лагуз, Кеназ. Негатив, удар по здоровью, какое-то ослабление, от воды по огню… Рассказал Учителю.

— Всё понятно, ученик. Причина и так ясна — перетяг. Несмотря на оберег от перетяга, не хватило его мощи полностью блокировать перетекание негатива на тебя. Но свою задачу оберег выполняет, потому ты легко отделался. У меня же уровень такой, что многое само не липнет, вдобавок к защитам.

— Что же делать, Мастер? Как блокировать негатив в таком случае?

— Просто. Будет тебе уроком. Самые запоминающиеся уроки — самые болезненные. Ставь два оберега перед работами. Два от перетяга. Или две защиты от отката и обратки. Одну в виде талисмана, можно также на воду, второй ставь на энергетику, словесно.

Я поклонился.

— Благодарю вас за урок, Мастер!

— Во благо. Учись. Скинь перетяг на пустое ведро. А потом три дня чистку делай. После защиты обнови.

— Хорошо, Учитель!

Однократно я сделал сброс перетяга на пустое ведро, которое потом хорошенько вымыл. Ещё три дня я чистил себя, подключаясь к потоку кристалла Туаран на тонком плане. Его золотистый мягкий свет рассеивал и изгонял любой негатив из пространства тонких тел. И с тех пор приучил себя ставить по две защиты при сложных работах. По мере получения инициаций, неофит и адепт получают некоторый уровень пассивной защиты. Просто от внешней случайной или специальной атаки, от перетяга, от обратки, от отката. Сама Сила и Авторитет развивающегося мага растут. Но увеличивает соразмерно и сложность работ, трудность препятствий. Таков Путь: он всегда будет подкидывать сложные задачи, чтобы неофит или адепт мог расти дальше и выше. Только в преодолении возможен подъём.

А через три дня приехала Варвара и с выпученными глазами, скороговоркой поведала:

— Спасибо тебе, Мастер Азриэль, век не забуду! Валька-то прям хорошо себя чувствует! Отошла, сил набралась, зарумянилась. Всё вашими трудами! А Аська-вражина померла! День как.

— Как же померла? — спросил Учитель, ничуть не удивившись.

— Мыла любимую кобылу свою. Там то ли пчела, то ли слепень кусил, вот лошадь и взбеленилась, начала брыкаться. Лягнула — и всё.

— Око за око. Каждый получит по трудам своим, — задумчиво произнёс чернокнижник.

Варвара наспех передала большой кусок сыра и масла в огромном глиняном кувшине с широким горлом. Которые я сразу же отнёс в подпол, где попрохладнее. По Валькиной матери было видно, что она поражена свершившимся и побаивается Мастера. И потому она поскорее убралась восвояси.

— Вот сейчас поедет в село и по секрету всем разнесёт, какой злой и страшный чёрный колдун этот Азриэль! — засмеялся Мастер лёгкой хрипотцой, глядя вслед удаляющейся телеге. — Так и возникает дурная слава. Бояться будут, детишек мной пугать. Пока всё неплохо, сами справляются: где фельдшер помогает, где поп православный. А меня, да и вообще адептов магического ремесла, хают, обзывают. А как врачевание не в силах, когда батюшка только и может, что отпеть или даже отругать за греховные помыслы — к нам бегут. Потому как у нас нет греховности в деяниях. И не ведает это простолюдное дурачьё, что всё есть проявление божественного промысла на земле. Главное — соблюдать великий Баланс.

— Учитель, всё давно хотел у вас спросить. Сейчас ваши слова мне напомнили: вас называют чёрным магом, чернокнижником. Но вы нередко жертвуете на храм. Как так?

— Хоть чёрным, хоть серым назови, только в печь не клади, — ответил Мастер. — Для церкви любой, знающийся с магией, — колдун-чернокнижник. Ну и люд это мнение почитает, приучили так. Иду я по Левому Пути и по Срединному, заглядывая иногда и на Правый при острой необходимости, белым меня точно сложно назвать, потому как не поклоняюсь и не служу никакому единому богу. Обращаюсь к разным силам, богам, демонам, духам. Все мы едины во Вселенной. Только на разных уровнях. А на храм жертвую — это часть жертвы от моего дохода, квадра[1]. Да и боженька их не такой добрый, как они его представляют. Через церковь и иконы их святых есть привороты, порчи смертные на человека и на весь род его, можно на богатство ритуалы через храм проводить, на рост по службе и почёт. Так что Бог Яхве, его лики Саваоф, Элохим Гибор, Элохим Цабаот вполне и чернокнижникам помогают, когда надо отправить на тот свет. Яхве христиане Богом-Отцом кличут.

Сказанное было для меня откровением и поразило до глубины души.

— А почему ангелы и Бог откликаются на призыв чёрного мага? – удивлённо спросил я.

— Чёрный, серый — это всё слова людские. Им лишь бы ярлык повесить. Бог — не светлый, как они считают. Бог-демиург — он и чёрный, и серый, и белый, и любого другого цвета и качества. Потому как вмещает в себе великое множество. Он создал сонм ангелов и бесов — они его дети, его творения. И те, и те исполняют его волю согласно своей природе, которую Он породил. Смекаешь, ученик? Есть чёрные колдуны и ведьмы, которые отрицают светлое в богах, не признают благие лики богов. Тем самым убирая из-под своей опоры один столб. Я уважаю тех, кого называют тёмными богами. Но не поклоняюсь и не служу, а лишь уподобляюсь. А демонам многим и вовсе приказываю через слова силы. Потому чаще меня называют двурушником. Ярлыки, ярлыки…

[1] Квадра — в магических традициях регулярная жертва, деньгами, трудом или чем-то ещё миру, на храм. Благотворительность. Обычно от десяти процентов.

Законы магии

За первые три года ученичества у мага Азриэля я многое записывал, ещё больше запоминал. В итоге у меня собралось несколько тетрадок, которые потом, спустя много лет я переписал в одну цельную Книгу Теней. А тогда у меня были «Тетради Теней». И тогда же на листах бумаги я записал себе законы и правила магии. Часть почерпнул из магических книг, часть рассказал мне Учитель, до чего-то додумался сам, а Мастер подтвердил мои догадки. Так эти законы и остались практически неизменными в моих записях. Разве что пару предложений дописал, когда появились мысли в дополнение.

1.Закон Знания.Знание — сила. Нам многое внушают, начиная с младенчества. Объясняют, как устроен мир, что существует, чего не существует. Тем самым мы заимствуем обывательский миф, картину мира, которую нам внедряют в сознание. И многие люди не задумываются об истинности сказанного, о правдивости того, что говорят родители, воспитатели. И лишь немногие пытаются постичь мир самостоятельно, постичь реальность за пределами известных знаний. Такие немногие становятся первооткрывателями, изобретателями, исследователями, учёными. И, конечно же, магами. Поскольку истинный маг — это всегда идущий впереди, новатор, испытатель, мыслитель, экспериментатор. Да, и у магов есть свои законы, свои правила, своя картина мира, свои учителя, который объясняют мироздание, исходя из своего мифа. Но магическая картина мира намного богаче и шире, чем парадигма социального человека. Эзотерическое мировоззрение включает в себя взгляд социума плюс Бесконечность, которую маг хочет постичь в своих воплощениях в эонах.

Этот Закон Знания лежит в основе многих наук. Постигая мир, наблюдая за правилами, которые можно увидеть, отследить, зафиксировать, люди науки научаются, как воздействовать на этот мир, изменять его. Зная, что и как работает, мы можем этим управлять в большей степени. Знание причины даёт ключ к решению. Маги знают гораздо больше об устройстве людей и Вселенной. Потому и уровень их воздействия намного больше и мощнее, чем у обычного человека. Они знают ключи и способы изменения реальности.

2.Закон Имени.Имена и названия отражают суть явления или объекта. Зная имя, мы постигаем грань сущности, тот лик, что нам представлен. Зная имя, мы можем управлять через него духом, что определён этим именем. Этот закон широко используется в магии. Чтобы призвать и попросить ангела или духа, или приказать в случае демона (хотя там тоже можно просить — кому как нравится), надо знать его эпитет, его ноумен. Чтобы призвать ту или иную силу божества, мы должны знать вербальное звучание этого аспекта бога. Иначе высокие существа просто не услышат.

3.Закон Слова.Слово породило этот мир. Звук вибрирует, создавая вибрации творения. Наша реальность звучит. Через слово мы можем влиять на реальность. Существует иерархия слов и звуков. Древние языки, многие из которых утеряны для социальных наук, являются наиболее сильными в плане воздействия на пространство и существ, его населяющих. Потому что в древности магия в большей степени пронизывала нашу Землю. Все мифологии с народом фейри, драконами, магами, домовыми, лешими, русалками, богами, полубогами не совсем фантазия, а, скорее, искажённая летопись. И древние языки с их словами, буквами, звуками соотносились со многими магическими архетипами, напрямую были связаны с источниками Силы. А некоторые языки и вовсе специально создавались исключительно для оккультных целей, не для обыденного использования.

Иерархия языков и слов показывает нам иерархию самих их носителей. Вербальная сила разная у тех или иных людей. Чем сильнее маг, чем мощнее у него развита Вишудха, тем ближе его слово к Закону для окружающей мага реальности. Само собой, здесь играет роль не только Вишудха, но и сила Манипуры как проводник и источник воли, щупальца намерения как образ и орган концентрации и сосредоточения, в целом энергетический потенциал мага играет немаловажную роль.

Закон Слова связан и с Законом Имени. Слова выступают в роли ключей. Здесь можно представить образ тонкого механизма, огромного сейфа с чувствительными замками, где маг настраивает и подбирает ключики для раскрытия сокровищницы. И здесь мы снова видим иерархию логосов. Можно выстроить дворец с помощью сотни специальных заклинаний. А можно виртуозно сплести узор пространства всего из десяти слов-ключей и звуковых агм, и вот он — дворец стоит!

Можно, конечно же, любые препятствия проломить, снести замки иной агмой, этаким волшебным словом-молотом. Это когда лень, или нет времени подбирать ключи. Но за такой агмой должна стоять огромная Сила. Молот в двести килограмм много чего может разнести, но лишь сильный богатырь сможет успешно использовать такое оружие.

4.Закон Подобия.Что вверху, подобно тому, что внизу. Прекрасный закон для практического использования. Можно уподобить себя тому или иному божеству. И в этом образе проводить ритуал — эффективность ритуала возрастёт в десятки раз.

Через принцип подобия мы лепим фигурки и называем их именем врага. Всё, теперь в наших руках копия противника. И манипуляции с таким образом лягут на самого недруга. С той же самой целью можно использовать иные подобия человека — его тень, его портрет. Также части тела могут быть использованы в ритуалах на благо или на вред человека: ногти, слюна, пот, кровь. Кровь особенно сильна, как и вся магия крови. Через несколько капель крови можно уничтожить весь род.

Через подобие мы привлекаем к себе богатство. Есть такие амулеты: кроличья лапка и голова удода. Их способность привлекать богатство и изобилие к владельцу объясняется высокой плодовитостью кролика и удода. А плодородие и изобилие всегда связаны с высокой плодовитостью. Конечно, над высушенной головой удода или кроличьей лапкой надо предварительно прочитать специальное заклинание для активации их силы. Либо же периодически медитировать, насыщая амулет своим намерением и силой привлекать финансы. Иначе это лишь своеобразная суеверная безделушка, форма без содержания.

Закон Подобия тесно связан с резонансом и индукцией. Высокая частота вибрирует и настраивает низкочастотный объект под себя, подтягивает его на свой уровень. Пропуская через себя высоковибрационные потоки — такие, как энергии рун, Таро, каналы божеств, энергии эпитетов богов — мы становимся ими, мы приближаемся к тождественности им. Соответственно те, кто всю жизнь однобоко, в нарушение всего здравого смысла и баланса, контактирует только с бесами, уподобляет свою энергетику и статус этим низковибрационным духам. Хотя, кто знает?.. Может быть, у подобных колдунов и ведьм мечта такая — стать бесом?

5.Закон Равновесия и Баланса.Незыблемый и всепроникающий закон нашей проявленной Вселенной. Его ещё называют на Востоке Законом Кармы. Всё в нашей Вселенной находится в динамическом балансе и равновесии. Именно динамическом. То есть, если есть где-то нарушение, оно будет восстановлено с лихвой. А потом качнётся назад, пока не придёт в равновесие, а потом ещё что-нибудь качнёт эти весы. И так до бесконечности. Причём с точки зрения человеческой нарушение может быть вопиющим, а справедливость никогда не наступающей. На самом деле Справедливость есть и будет. Просто она может наступить в следующей жизни. Для существ, которые следят во Вселенной за Равновесием и Балансом — всякие боги, демиурги, архонты, Владыки Кармы — восемьдесят лет человеческой жизни меньше мига.

Если где-то на Земле всё плохо, то в другом месте на Земле всё хорошо. И общий баланс сохраняется.

Для отдельного мага этот закон очень важен. Маг может убивать, уничтожать, предавать, совершать иные, плохие с точки зрения человеческой морали, деяния. И при этом маг может продвигаться вверх по своему пути на Древе Восхождения. Поскольку вышеуказанные вещи он совершал в пределах своих полномочий, в рамках той роли, что он играет в данном воплощении. Главное — соблюдать Баланс и Равновесие. Черти, дэвы не плохие, они просто выполняют свою работу согласно своей природе.

И священник-экзорцист может легко нарушить воспитательный процесс от Высших Сил, переступить грань Справедливости, излишне усердствуя в своём искусстве изгнания тёмных существ из людей. А потом он падает, дробя себе большеберцовые кости. Ибо смотреть на разноцветный мир через белые очки иногда опасно — можно ноги переломать.

И черномагические братья и сёстры могут легко нарушить равновесие. И нарушают. В погоне за удовлетворением своего эго. Да, их задача воплощения состоит в довольно грязной работе — они казнят и наказывают. Но иногда они заигрываются и начинают пускать под откос даже тех, кто не входит в их поле деятельности. Или эти маги используют слишком сильное наказание, которое излишне, оно превышает компенсированное действие, не соответствует нарушению.

Потом этим зарвавшимся чёрным магам приходилось в лёгких случаях просто расплачиваться проблемами в своей жизни. В более жёстких случаях их навещали братья из Ордена Lex Talionis[1] и вершили свой приговор. Этакая магическая инквизиция, контролирующая сохранение баланса. Не та католическая служба, что была в Средние Века. Магическая инквизиция выше церковных институтов. Орден Lex Talionis на Земле служит, можно сказать, Владыкам Кармы, в области оккультных нарушений. Более осознанный чернокнижник, идущий на поводу своего эго и понимающий это, совершает нарушение. А потом его же и компенсирует самостоятельно, поскорее восстанавливает баланс. Не зря же среди магов ходит поговорка: «Исцелил девять человек — любого десятого можешь убивать с чистой совестью».

Большинство населения не видят полноты и всеобъемлемости Закона Равновесия и Справедливости. Потому что люди судят, исходя из своего ограниченного мировоззрения, в котором свои понятия о справедливости. А при суждении и осуждении зачастую вовсе забывают о каких-то религиозных рекомендациях, на авторитет которых часто ссылаются. Люди такие люди. Приматы такие приматы.

6.Закон Бесконечного Развития.Согласно этому закону, всё может развиваться бесконечно. Закон этот в таком понимании связывается с иерархической лестницей существ. Боги или Бог, что есть высшие существа для людей, для кого-то они — лишь муравьи в лесу. Потолок для одного является дном для другого. И существо, познавшее Голод Души, Голод Духа, ощутившее вкус познания и духовные дары, никогда не успокоится и не насытится до конца. Оно будет стремиться вперёд и вверх. И любая задержка будет временна. Потому что это невозможно утолить полностью.

Бесконечность познания отрицает по своей сути возможность совершенства. Любое совершенство на одном уровне даёт лишь право на переход на следующий ярус, где снова приходится начинать со ступени первичного аминокислотного бульона, с позиции амёбы в лучшем случае. И вновь расти, покоряя новые вершины.

7.Закон Истинности.Ещё его можно назвать законом индивидуальной правды. Если представить, что есть некая абстрактная Абсолютная Истина, то любое мнение о ней, любой взгляд и точка зрения будет лишь частной индивидуальной правдой. Даже если это мнение пророка, святого, отшельника, большого начальника, царя, Бога; даже если мнение Демиурга, любого иного авторитета — это будет лишь частью, гранью. Ни одно существо во Вселенной не может полностью быть идентичным Истине и познать её. Здесь мы наглядно видим связь Закона Истинности с Законом Бесконечного Развития.

Поэтому для каждого мага может быть своя индивидуальная правда. И методы, которые вполне эффективные и проверенные веками, могут не срабатывать у иного мага. По ряду причин. Но факт налицо: для него этот метод не подходит, он не работает для него. Это его личная правда.

Даже социальные законы людей, их юридические нормы работают для разных граждан и субъектов по-разному, в зависимости от их статуса, положения, финансового состояния. Аналогично законы мироздания и кармы по-разному реализуются для существ во Вселенной, в зависимости от их уровня и качества энергии, силы, кармического статуса, осознанности, эмоциональной вовлечённости. У каждого своя правда. Главный критерий личной истинности — это личный опыт, своя собственная эмпирическая проверка.

8.Закон Правдивой Лжи.Этот закон тесно связан с Законом Слова. Мощное слово Создателей породило нашу проявленную Вселенную и три Источника, что поддерживают её существование. Если вы что-то говорите, то ваше слово меняет реальность вокруг вас. Даже если этого пока нет в реальности, то есть пока ваши слова являются ложью. Если обыватель скажет ложь — это будет сотрясением воздуха, изменением вибраций возле его рта от звука, не более. Максимум ему кто-то поверит при его твёрдом намерении, сильной воле и убедительности с красноречием. Если бог скажет ложь — это воплотится и реализуется. И станет правдой. Чем больше сила мага, чем выше его уровень, тем ближе он к божественности, тем сильнее его Слово, тем сильнее его Слово преобразует ложь (то, чего пока нет в пространстве) в правду (то, что проявлено в реальности, на физическом уровне).

Здесь есть маленькая хитрость, связанная с намерением людей. Эту реальность творят намерения многих существ разного уровня. И люди её творят в том числе. Когда миллионам людей внушают, что магии не существует, и никто из них не задумывается проверить на своём опыте, не пытается постичь собственную правду, то в намерении этих миллионов, в их субъективном пространстве и мировоззрении магии действительно не существует. И когда они её увидят, то они её не увидят. Кокон их коллективного убеждения и намерения слепит и не даёт увидеть то, чего нет. Умвельт[2] в человеческом проявлении, так сказать. И если один человек сможет убедить миллион человек в своей лжи, миллион намерений превратят эту ложь в правду, миллион намерений дадут энергию для превращения этой лжи в правду.

Механизм исполнения желаний логически связан с Законом Правдивой Лжи. У нас есть идея на ментальном уровне, которая пока ложь (не реализована на физическом уровне). Потом мы её спускаем на уровень чувствования, где наполняем энергий чувств и эмоций. Видим это желание реализованным, чувствуем его, ощущаем себя в той реальности, где эта идея уже является правдой (реализована). Подключаем энергию воли, добавляем пробивную силу огня, туда же включаем мощь щупалец намерения, которые тянут правду из ментальной реальности на физический уровень. Теперь весь этот конгломерат колоссальной мощи включаем через ретранслятор и усилитель — Вишудху, через слово выбрасываем в мир. Пространство начнёт меняться от такого посыла. Ложь станет правдой. А если сюда же подключить ещё и физическую энергию, то есть пойти ножками и поделать что-нибудь ручками для реализации на материальном уровне — тогда это будет максимальным набором для достижения успеха и реализации желания. Вообще, последний момент очень важен. Для некоторых людей — со слабой энергетикой — чрезвычайно важен, является абсолютно обязательным компонентом исполнения его желания, превращения его лжи в правду.

9.Закон Жертвы.Закон этот тесно связан с понятиями баланса, равновесия и справедливости. Везде и всегда должен быть баланс. Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать, чем-то пожертвовать. Это сравнимо с законом сохранения энергии из физики. Энергия никуда не девается. Ресурсы как разновидность энергии не приходят просто так, везде есть обмен, который регулируется Законом Равновесия. Для достижения цели, исполнения желания мы жертвуем силами, ресурсами, временем, и деньгами в том числе — это всё жертва.

Жертвы магов — это одни из самых жестоких жертв с точки зрения человека. Потому что на каждом этапе своего развития Маг отрывает часть себя и бросает в раскалённое горнило, где куётся он сам как будущий бог. Каждый раз он отдирает с кровью и болью часть себя самого и кидает на жертвенный алтарь своему личному богу, то есть Себе, своему духу, своему эйдосу. Это семья, друзья, возможность иметь детей, мирское богатство, иногда даже какой-то обет на всю жизнь. Постепенно он выбросит всё, что имеет значение для социального человека. Это не значит, что этого у него не будет обычной жизни или профессии или он не будет пользоваться атрибутами общества: всё-таки чёрный маг — это не религиозный монах. Но у него этого всего не будет внутри, маг не будет эмоционально привязан, всё социальное станет лишь декорациями для него, вариантом лестницы, с помощью которой он поднимается вперёд и вверх.

Ещё к этому закону относится и понятие «квадры», которое в христианской практике известно под названием «десятина»: человек должен жертвовать десятью процентами от своего дохода миру. Или церкви — по мнению церкви. Или, если это маг, — в пользу того божества, духа, который ему чаще всего помогает, с которым он сотрудничает постоянно. Это касается всех людей. Особенно это касается тех, кто так или иначе контактирует с высшими и низшими силами. Во время ритуала происходит жертва: маг отдаёт своё внимание, часть своей энергии тому, кого вызывает или к кому воззывает. Жертва — это подношение, которое может быть иногда весьма недешёвым. И когда Мастер Азриэль убивал животное, а потом и меня научил, то всегда убивал его во имя Анхра-Майнью, либо во славу своего собственного эйдоса. Ставшее привычным сжигание свечи в храме — это тоже малая жертва.

Даже обычный человек, не видящий дальше своего носа и шире материальных объектов, крепко и сильно связан со многими незримыми силами, которые его поддерживают, да и пакостят тоже. Помогают разные хранители, ангелы, его же собственный дух, который содействует своему самовольному инструменту реализовывать его [духа] план на воплощение. Помогает подключка к тому или иному культу: крещение в христианстве, обряд наречения имени в исламе и иудаизме. А мешают паразиты всех мастей и уровней. И потому человек должен отдать свою жертву этому миру, то есть десять процентов от его дохода. Потому что жизнь всё равно заберёт свою плату за помощь. И чаще всего окружающая реальность забирает больше десяти процентов.

Поэтому Учитель оставлял часть добычи в лесу, поэтому зимой, в голодные времена подкидывал мослы в лесу — для подкормки животных, делал кормушки для птиц, которые я регулярно пополнял. Потому иногда жертвовал деньги на храм. И редко, когда жизнь его заносила в город, — жертвовал на сиротский приют. Ты даёшь миру, мир даёт тебе. Закон Жертвы и Закон Равновесия.

10.Закон Нисхождения Знаний.Если многие вышеописанные законы подходят как для магов, так и для мирян, то этот закон всё-таки более всего относится к эзотерической традиции. Многие методы и способы выполнения ритуалов передаются от учителя к ученику, от старшего к младшему. Говоря «старший/младший», имею в виду в первую очередь уровень в магической иерархии, во вторую очередь возраст. Пока адепт не пересёк Бездну[3] и не стал Мастером или Магом, иначе астад-мабди или ядогром[4], то он может передавать методы и магические подходы только младшим по возрасту. Тогда эти методы продолжат работать и у него. Если же он отдаст метод человеку старше себя — тот у него перестанет быть эффективным.

После пересечения Бездны сущность мага меняется, он приближается к божественности, к уровню Вознесения, он уже далее дочищает оставшиеся недоработки в человеческой форме, подтягивает мелкие отстающие моменты. С этой ступени он уже может учить многих, не боясь потери Силы, как своей, так и магических ритуалов. Такова привилегия астад-мабди или ядогра.

Есть, конечно, методы, которые вседоступны. И сила которых не теряется, кому бы ты их не передал. Подобные подходы существуют в каждой традиции. Это большинство ритуалов с рунами, с обращением к богам Северной Традиции, это работа с Таро, это апокрифические молитвы, некоторые мантры.

В принципе, в передаче какого-то метода многим смысла мало. От учителя к ученику, с которым учитель соединяет свою судьбу, за которого он несёт ответственность, на которого возлагает большие надежды, от успеха которого зависит его собственный успех — да, тут максимальная передача Силы и знаний безусловны и неоспоримы. А большинству сокровенный метод мага будет не впрок. Обыватель не сможет его успешно выполнить, как по отсутствию Силы, так и по нехватке силы воли, из-за страха, из-за суетливости разума. А если обыватель и сделает метод, то эффект будет ничтожен. Каждый должен заниматься своим делом. Профессионал выполнит работу лучше любителя. А, например, передавать метод коллеге — тут прежде десять раз подумать надо, насколько плюсы превышают минусы столь опрометчивого шага. Когда маг отдаёт иной ведьме метод, он открывает ей ток Силы от себя, через который она может украсть его волшебную мощь, здоровье или удачу. В общем, как и всегда, маг должен быть жёстким скупердяем в отношении всего, что отдаёт окружающим.

11.Закон Силы.Всеобъемлющий закон для всех и вся. Кто сильнее, тот и прав. Кто сильнее, у того и правда. Легко наблюдается на примере социальной истории: историю пишут победители. То есть правда пишется так, как видят её те, кто оказался сильнее.

Причём, тут имеется в виду именно глубинная настоящая Сила, не только её какой-то низменный физический аспект. У кого больше Силы, у того больше и власть.

Чем больше Силы у мага, тем большим количество правил и законов он может пренебречь при совершении ведовских ритуалов. Его мощи хватит для реализации. Можно идти через ключики, зная слова чудесные, подбирая отмычки к тонким механизмам реальности. А можно иметь неимоверную Силу и самому творить реальность, сметая всё остальное с пути.

Любую цель можно достичь во Вселенной, если хватит Силы на реализацию. Любой человек, который растёт магически и духовно, постоянно развивается, однажды накопит достаточно количество мощи и энергии, чтобы смести все препятствия, что ранее казались непреодолимыми на пути к цели. Тут уже встаёт лишь вопрос времени.

[1]Lex Talionis — с лат. «Закон возмездия».

[2] Умвельт — в биосемиотике обозначение ограниченности восприятия живого существа. Оно воспринимает только те раздражители окружающего мира, которые способны воспринять его органы чувств.

[3] Бездна Даат — в каббале ложная сфира. Очень важный и архисложный для прохождения рубеж для мага. После прохождения Бездны маг уже в этой жизни может стать Вознесённым, либо станет им в посмертии.

[4] Ядогр — десятая инициатическая ступень в ахриманизме. Мастерская. Соответствует ступени «Маг» в иерархии герметической традиции Ордена Золотой Зари.

Посвящения

День шёл за днём, месяц проходил за месяцем, год пролетал за годом. Песок времени утекал, столь быстрый и медленный одновременно. Я неустанно и каждодневно практиковался, совершенствуя грани своей сущности всё больше и больше, всё выше и выше поднимаясь по эволюционному Древу, которое отображает как строение любого существа во Вселенной в минимуме, и равно отображает строение всей Вселенной. Получал различные инициации, которые, словно кирпичики, выстраивали основу для последующих ключевых посвящений — в ту или иную ступень ученичества.

Я не знал, каким образом Учитель видит и понимает, что пришло время давать мне следующую ступень. Пытался было сам выстроить какую-то логическую схему: по временным промежуткам между ученическими посвящениями, по количеству промежуточных инициаций между ними, но не увидел никакой стройной системы. Мне было любопытно, и однажды, после посвящения меня в рашук[1], я даже спросил:

— Учитель! А каким образом вы понимаете, что подошло время давать мне очередную ученическую ступень? Я пытался додуматься сам, даже медитировал, но как-то не достиг особых успехов в этом…

Мастер Азриэль пристально посмотрел на меня и будто сквозь меня холодным блеском своих синих глаз.

— Вижу. Просто вижу, даже сейчас. Есть разные схемы восхождения мага от стадии человека до уровня божественности. Одна из удобных и логичных для использования — каббалистическое Древо Сефирот[2]. Развиваясь, ты поднимаешься по этому Древу. И даже если я не буду давать тебе ученическую ступень через посвящение, ты всё равно будешь расти, подниматься по ветвям этого Древа. Скажем так, твой духовный статус и подъёмы по Древу на следующий этап — закономерные следствия твоих практик, тренировок, твоего магического роста. Официальное посвящение закрепляет твой уровень на этаже проявленности, даёт дополнительные дары этой очередной ступени. Иначе говоря, ты достигаешь ярус на Древе по срезу нагваля[3], по невидимой левой стороне, а официальное посвящение выравнивает и проявляет это по тоналю[4], по правой видимой стороне мира. Понимаешь, ученик?

— Немного сложновато для понимания. Но полностью я пойму позже, я постараюсь. Я помню схему Древа Сефирот из ваших книг, Учитель. Ещё дополнительно загляну, освежу свою память.

— Только что ты получил уровень рашук. Это означает, что на Древе ты достиг сфиры Ход[5], выражаясь в терминах еврейского учения.

Мысль пронзила меня, и я поскорее уточнил у Мастера:

— Получается, сначала я достигаю уровня на духовном уровне, а потом вы фиксируете это в реальности, официально, так сказать?

— Да, ученик, именно так.

— А нельзя ли сначала дать ученическую степень в реальности, а потом этот ученик дорастёт до этого уровня духовно? Будет ли это быстрее?

Учитель ухмыльнулся:

— Можно и Вознесённым сразу обозваться. А толку-то, если истинный объём Силы и Авторитета не соответствует?..

Учитель слегка задумался, погрузившись в воспоминания, и продолжил:

— Когда-то я был мистериором в Ордене Lex Talionis — в одном из древнейших магических орденов на Земле. Моя задача была ясна, исходя из названия должности: я проводил посвящения, выполняя свою роль в инициации неофитов, адептов наряду с Магистрами Ордена. И дополнительно обучал служителей ордена боевой магии, смертельным атакам, применению ядов. В общем, малефицистика — мой предмет. Так там на каждой ступени обучения, на каждом ученическом уровне были свои отличники и свои неуспевающие. Официальный статус их был одинаков. Такова политика обучения во многих орденах: ученики получают следующую ступень одновременно. Конечно, из тех, кто добрался, ибо на пути вверх большинство отсеиваются. Так вот, между отличниками и отстающими была пропасть. Уровень их мог быть «Философ» — на сфире Нецах[6]. Но при этом самый успешный ученик уже подбирался к Бездне, отталкиваясь от Гебуры[7], а самый слабый был вытянут с большим трудом на саму Нецах.

— LexTalionis? Я не ослышался, Мастер? Мастер Азриэль, ведь у меня был сон, где я являлся служителем этого Ордена, выполнял какие-то боевые задания.

Учитель хитро на меня посмотрел:

— А ты думал, что просто так ко мне попал? Случайно? Этому Ордену много веков. И сон твой был, скорее всего, следом памяти прошлого воплощения. Твой дух уже проживал в одной из жизней в этом ордене. Иначе говоря, ты уже являлся в нём служителем.

— Вот это да, Учитель! Как интересно! Вы расскажете мне про Орден? – глаза мои загорелись, когда крупицы из жизни Учителя всплывали в нашем разговоре.

Мастер Азриэль очень скудно рассказывал о своей прошлой жизни.

— Расскажу ученик. Когда-нибудь. Когда придёт время. А касаемо ранних посвящений… Тут не всё так просто. Инициации бывают разного уровня. Инициации дают мощный поток, открывают канал. И сосуд адепта должен быть готов выдержать объём и напор новой энергии. Когда мощные инициации дают слишком рано — итог плачевен. Это не байки с целью напугать, я наблюдал это лично. Сосуд учеников трескается, надламывается. Иногда разбивается на осколки. И не склеить, не заделать течь — можно банально не успеть. Конечно, можно вытянуть ученика гораздо быстрее и сильнее, чем по обычной схеме обучения. Но придётся одновременно вести работы не только по открытию Сил, а ещё по постоянному обновлению и увеличению его сосуда. Слишком искусственно. И, в общем-то, неоправданно затратно относительно ресурсов.

Мне оставалось только ждать и надеяться. Помня, что терпение — одно из величайших добродетелей ученика магии в любой традиции. «На дне терпения находится небо», как однажды написал великий двуликий классик.

[1] Рашук — четвёртая инициатическая ученическая степень в ахриманизме. Соответствует ступени «Практик» в иерархии герметической традиции Ордена Золотой Зари.

[2] Древо Сефирот — в каббале схема проекции снисхождения божественного духа по уровням. Также используется как карта, как схема восхождения к уровню Вознесения.

[3] Нагваль — левая сторона Бытия, это магия, это Первичная Тьма, это подсознательное и бессознательное, это скрытое и тайное. Также относится к описанию левосторонних магических течений.

[4] Тональ — правая сторона Бытия, это разум, это всё доступное для восприятия обычного человека. Это материальный и социальный мир человека. Также относится к описанию правосторонних магических течений.

[5] Сфира Ход — в каббале восьмая сефира Древа Жизни, соответствующая числу 8. Название сефиры происходит от глагольного корня, означающего «красота», «слава», «величие». Номера сфир идут в обратном порядке по направлению Восхождения.

[6] Сфира Нецах — в каббале седьмая сефира Древа Жизни, соответствующая числу 7. Название сефиры происходит от глагольного корня, означающего «сиять», «быть ярким», «быть совершенным».

[7] Сфира Гебура — в каббале пятая сефира Древа Жизни, соответствующая числу 5. Название сефиры происходит от глагольного корня, означающего «быть сильным, связывать, усиливать, гордиться».

Нюансы зимних практик

Приближалась зима. На дворе стояла первая декада октября. Несмотря на южное расположение нашего края, жили мы в горах, посему ледяная пора наступала раньше. Уже выпал первый снег. Я сходил за водой, взопрел немного и вышел на улицу остыть и отдышаться. Посмотрел вдаль на заснеженные шапки скал. Как же красиво! Можно сказать, я вырос в горной местности, и мне всегда было хорошо здесь. Я чувствовал себя дома, для меня просто находиться средь каменных исполинов — уже давало дополнительные силы. Душа пела и рвалась ввысь, внутри меня будто играла эпическая музыка, и, обладай я хоть какими-то способностями к поэтическому сложению, непременно выдал бы величественную элегию во славу горной зимы. Но, увы, чего не умел, того не умел.

Зима у нас — самое спокойное время года. И работы по хозяйству меньше. Охотиться зимой Мастер Азриэль не ходил. Зато благодаря снежным зимам прибавлялась обязанность по уборке снега вокруг дома и хлева. И то, это скорее была наша собственная с Учителем прихоть. Можно было лишь протоптать тропинки и ходить по ним. Но маг-отшельник брал широкую самодельную деревянную лопату и шёл убирать снег вместе со мной. Каждый день либо через день. Учитель пояснял, что телу требуется постоянная умеренная физическая нагрузка как обязательное условие здоровья.

— Наше тело — это своеобразный механизм. Который требует постоянной смазки и движения. Тогда все шарниры его работают исправно, масло прокатывается по всем суставчикам, ничего не ржавеет. А без движения наступает застой, болото. И смерть. Впрочем, это характерно для всех жизненных процессов в природе, — говаривал Мастер.

В остальном же зимой было гораздо спокойнее, нежели в остальные сезоны. К снежной поре мы набирали большие запасы, чтобы хватило на весь сезон. За две недели упорного слаженного труда мы набивали достаточно дикого зверя, мясо которого я солил в бочках. Набирали много трав, ягоды черники, ежевики и дикой смородины. Которые мы мочили в бочках. Если вдруг случалось, что оставалось мало зерна или муки, то Учитель отсылал меня с деньгами в село. Там я покупал необходимое количество провизии на зиму. За дополнительную плату это довозили до дома Мастера Азриэля. Благо денег хватало, а отшельника в селе знали почти все. Если не знали, то слышали точно. Но нехватки зерна случалось на моей памяти лишь пару раз. Обычно же люди, что приезжали за помощью к Учителю, оставляли достаточно продуктов в качестве оплаты.

В целом, клиенты зимой почти не приезжали. Самое большее — два человека за четыре месяца снежного покрова. Снег накрывал дороги толстым слоем. Это не способствовало перемещению на дальние расстояния. Только на санях и можно было добраться, не спеша. И то, если только поставить кобылке специальные широкие накладки на копыта, чтобы меньше проваливались в сугроб. Зимой до Мастера добирались самые отчаявшиеся, перепробовавшие разные иные способы достижения своих целей, но не получившие результаты. Теперь у них оставалось последнее, на их взгляд — «продать душу дьяволу», а точнее — обратиться к чернокнижнику. С другой стороны, большинство клиентов магов и являются такими — отчаявшимися.

В студёную пору сменялся и акцент в моей практике. Именно благодаря более спокойному ритму жизни. Мы гораздо больше спали и отдыхали физически. Это давало больший запас энергии для сложных магических опытов. Особенно для осознанных перемещений на тонких планах в сновидении. В иные сезоны я постепенно успел начитать все даосские мантры-формулы для осознания себя во сне. Их было пять. Итого пять циклов. Эти формулы не давали прямого осознания во сне. Зато давали поначалу очень яркие запоминающиеся сновидения, часто присутствовали сны-люцидники, ещё формулы укрепляли и оформляли тело сновидения, которое потом, по достижении определённого уровня развития, оставалось только направить намерением на осознание и перемещение в тонких планах с необходимыми задачами.

Проблема осознанных сновидений именно в нехватке энергии. Её просто не хватает обычному человеку. Даже обычному магу. Когда в яви много дел, много передвижений, труда и физической нагрузки — сил не остаётся на путешествия по другим мирам. Зима давала возможность много спать и гораздо меньше двигаться. Поэтому я переключался на попытки осознаться во сне и переместиться в определённое место. Вообще, тело сновидения — это не вы сами. Это иной проводник, иное тело вашего эйдоса, коих у него шесть на данное воплощение (седьмое атманическое — это сам эйдос). И у тела сновидения свой норов. Чаще всего это ваше другое «я» какое-то бесстрашное и игривое, слишком неугомонное. По крайней мере, у меня такое. Если перед самым засыпанием не ставить намерением и визуализацией определённую задачу телу сновидения, то при осознании во сне оно куда-то улетает в поисках приключений на свою сновидческую задницу.

Зимой я осознавался довольно быстро, сил было много. Буквально неделю начитки специальной формулы из Магии Древних — и вуаля: я сплю и понимаю, что я во сне. Проверку реальности зачастую не проводил, слишком остро ощущал характер окружающего измерения и его свойства, то бишь чётко понимал, что нахожусь сознанием в тонком теле. Начинал выполнять поставленную заранее задачу. Для примера, у меня это были: вызвать образ руны и увидеть её энергию; посмотреться в зеркало; использовать зеркало как портал для перемещения в другую часть сновидения; превратиться в дракона (полностью так и не удалось, получился получеловек-полудракон); превратиться в птицу (вот здесь вышло); прочитать во сне мантру и увидеть её энергетическое воздействие (биджа[1] Хум вызывала фиолетовое свечение из моих рук, которое плавило камень) и т.д.

А вот выйти в астрал все мои попытки оканчивались ничем. Сновидение — уровень ниже астрала. Сновидение — это часть подсознания, где много ложных образов, не имеющих за собой энергию и сущность. В астрале же мы летаем в более высоком мире, где большинство форм имеют сущность и энергию. То есть там они живые. И там вас могут легко сожрать, если нет защиты и оружия. Я грустно спрашивал у Учителя, почему у меня не получается никак выйти на астральный уровень. Азриэль меня успокоил, сказав, что это неважно. Потому что для полноценного перемещения по иным мирам у мага всё равно не хватит своей энергии, как бы он ни старался.

— Однажды ты просто заведёшь себе духа-помощника, которого будешь подкармливать, общаться с ним. А он будет тебя за счёт своей силы носить по разным мирам тонких планов.

— А чем кормить его, Учитель?

— Молоком, сладкой водой, ягодами.

Я недоверчиво хмыкнул:

— Духу достаточно чашки молока, чтобы он потом меня таскал везде? С чего бы вдруг такая щедрость?

— Потому что ты судишь из своего плотного мира и из оценки ресурсов здесь. В тонких планах энергия ценится по-другому, там даже время течёт иначе. Плотная энергия молока — она концентрирована для тонкотелого духа. Ему этой энергии надолго хватит. А ты ему даёшь её вот так легко, с барского плеча. Вот такой вот симбиоз и сотрудничество. Для тебя несложно налить чашку медовой воды, а духу несложно покатать тебя по мирам.

— Какой дивный и бесконечно непознаваемый этот мир, Учитель…

— Именно так, ученик. Не сказать точнее, — похвалил меня Мастер Азриэль.

А ещё во время осознанных сновидений меня пытались преследовать некие существа. Я пытался убегать, чаще успешно. В тех случаях, когда они меня догоняли — меня выбрасывало в явь, в тело. На мой вопрос о природе этих существ Учитель отвечал неоднозначно:

— Это могут быть и лазутчики иного мира, которым захотелось поесть твою энергию. Ведь когда ты понимаешь, что ты во сне, светимость твоего тела сновидения меняется. Ты словно огонёк для мотыльков, светишься и манишь, становишься вкусным. А ещё, что скорее всего, это могли быть архонты — стражи Межмирья. Они увидели твою осознанность происходящего, заметили твою изменившуюся светимость, и пытались снизить твою энергию, а то и просто выбросить за пределы тонкого мира. Потому что архонтам важна стабильность границ. А ты маг, нарушитель, пытающийся вылезти из человеческих пределов. Архонты — они за стабильность. Они не пропускают вражеских существ к людям, они же препятствуют тренировкам и перемещению магов в тонких мирах. Станешь сильнее, тогда станет проще. Тебя уже не будут пытаться выкинуть. Чаще просто постараются убить или сожрать, — на позитивной ноте ответил мне Мастер.

[1] Биджа — термин в индуизме, буддизме, сикхизме. Означает отдельный слог мантры. Иногда используется отдельно и самостоятельно.

Дикая Охота

Снег мягко струился с хмурых небес. А я стоял и улыбался, чувствуя единение с природой в настоящем моменте. Какое счастье, что я попал к Учителю Азриэлю! Я чувствовал себя на своём месте. Сила направлялась, куда нужно, приступов больше не было. Я выполнял свою роль и задачу воплощения. Всё более сложные работы с клиентами доверял мне Учитель. И получалось. Нередко с тумаками, потому что бывали мелкие оплошности. Но в этом и урок. Не ошибается только тот, кто ничего не делает.

Я стоял и смотрел в небо, ловил ртом снежинки первого снега, который, по обычаю, сейчас накроет землю белым одеялом лишь ненадолго, а потом растает, как неверный изменник. Воспоминания прошлого нахлынули на меня, заставив улыбнуться. Мне пришли образы Матушки Каракош, её огромного волшебного котищи, образы Мастера Сербаза и его посоха Ильхама. Особенно забавно сейчас было вспомнить Ильхама и его рассказы об обучении магии. Ученик Сербаза был полностью убеждён, когда вкратце рассказывал о методах и тонкостях его обучения, что у меня будет то же самое, аналогичное. Но, оказалось, что моя подготовка проходила немного иначе.

Для начала: меня вовсе не взяли в ученики, а только в слуги. При этом втайне от моего понимания Мастер Азриэль уже начал меня учить. Потом: Мастер Азриэль давал много читать и выискивать ответы в книгах, додумывать самому в размышлениях и медитациях. Мастер Сербаз же не жаловал книги. Он вообще тяготел более к приземлённой магии, к колдовству, без глубокого погружения в высокие материи. Для Сербаза не было актуальным стремление развиваться вверх и однажды стать богом. Его вполне устраивало расширяться горизонтально, становясь всё сильнее на своём уровне. В этом же русле он учил и Ильхама.

Тут у меня промелькнула мысль — а откуда я это знаю про Сербаза? Ведь я перекинулся с ним всего парой фраз за краткие дни знакомства. Но сейчас, вспоминая Мастера Сербаза, я словно видел его воочию, видел его черты и свойства, знал о нём больше, чем при прощании. И я ощущал, что это не мои пустые фантазии, а так оно и есть, это безмолвное знание. Похоже, мои тренировки по развитию интуиции и «третьего глаза» не прошли даром.

Забавной казалась именно незыблемая уверенность Ильхама в едином шаблоне обучения у магов. Хотя этих вариантов — множество. И в книгах Учителя я встречал упоминания разновидностей магического обучения. Где-то гуру объясняет много, где-то мало, где-то учитель жесток, где-то мягок. Иногда один и тот же учитель к первому ученику со всей душой, казалось бы, а второго всё время сзади на задворках держит, заставляя делать что-то непонятное. Потому что у каждого свой Путь, у каждого ученика свои способы обучения, наиболее подходящие только для его эффективного развития, исходя из индивидуальных особенностей личности, свойств и качеств багажа эйдоса, с которым тот воплотился здесь. У каждого собственный своеобразный Учитель с личными привычками, со странностями и заскоками, с индивидуальными предпочтениями. Потому и не может быть одинаковых шаблонов обучения. Вплоть до того, что учитель вовсе может не объяснять ничего ученику в его дневном сознании, отправляя лишь к книгам или медитациям: потому что у ученика колоссальный потенциал, который максимально раскроется лишь в максимально сложных условиях с предельно самостоятельными усилиями, без подсказок. А в это время учитель вполне может давать знания и инициации ученику через тонкий план, так что ученик не будет помнить это досконально, а лишь догадываться по обрывкам снов. У всех индивидуальное обучение.

«Наверное, сейчас Ильхам уже достиг уровень сукмана[1]», — подумал я. — Ведь он на пять лет раньше, нет, даже на семь лет раньше начал обучение, если считать мой срок обучения с момента посвящения в дарх-миад. Хотя… Кто его знает? Ведь скорость роста и продвижения у всех разная. И от падения полностью никто не застрахован. Мне это невозможно представить, но Учитель рассказывал, что некоторые ученики уходят, бросают обучение или вовсе предают своих наставников в погоне за иллюзорными целями».

— Андар! — оторвал меня от размышлений окрик Учителя, вышедшего на крыльцо. — Посмотри, как прекрасны горы зимой! Этим воздухом невозможно надышаться!

— Да, Учитель! Вы будто читаете мои мысли.

— Связь ученика с учителем ближе, чем ты можешь себе представить, Андар! Однажды и у тебя будут ученики, и ты поймёшь сам.

Учитель жадно втянул морозный воздух.

— Красота!.. Кстати, ученик, совсем скоро Самайн[2]. Осталась неделя. Будет Дикая Охота. И в этом году ты будешь в ней участвовать, — подмигнул мне Мастер.

Я изменился в лице и невольно подтянулся. В книгах было немало упоминаний о Дикой Охоте на Самайн. Тут даже не было необходимости спрашивать у Азриэля подробности. Предстояло испытание.

В легендах про Дикую Охоту упоминались разные существа, что были её предводителями. Это Король Артур, Карл Великий, Один-Альфёдр[3] — в зависимости от местности и народности. Но особенность Дикой Охоты едина для всех народов: во время пороговой ночи Самайна истончается завеса между мирами. И в эту ночь из других миров в наш проникают всадники: мёртвые духи, нечисть, эльфы, духи разномастные, элементали, стихиали — все они охотятся за душами людей. Конечно, тут с подачи христианского мифа Дикая Охота была объявлена сатанинским праздником. И очень не рекомендовалось в эту ночь выходить на улицу. А только сидеть дома и читать христианские защитные молитвы. Что ж, в этом есть часть правды: для боящихся потустороннего, а тем более смерти, выход только один — забиться в норки и читать защитные обереги, взывая к своему богу.

Для мага же ночь Дикой Охоты — одна из возможностей получить огромный толчок Силы. Маг бросает вызов Хозяину Дикой Охоты и его свите. Приглашает всех духов состязаться с ним за Силу. Правила несложны. Адепт идёт накануне Самайна к лесу, выбирает мысленно маршрут в несколько вёрст. Необходимо обозначить маршрут, чтобы адепт знал конечную точку. Разжигает костёр, бросает травы в него, кладёт рядом подношение — хлеб и мёд — и вызывает духов на состязание. Маг должен пройти или пробежать маршрут ночью до восхода солнца. А вся свита с предводителем будут ему мешать. И если бросивший вызов умудрится заблудиться, не сможет пройти маршрут вовремя, а то и вовсе околеет (да, такое тоже возможно, потому как мёртвяки из свиты очень голодны), то большой кусок Силы мага достаётся духам. Ежели маршрут пройден магом успешно, он получает свой духовный дар от Хозяина Дикой Охоты и его духов. Всё просто.

Я даже задрожал в волнении и предвкушении, вспомнив особенности прохождения Дикой Охоты.

Неделя проскочила, как один день. Я был весь в предвкушении и мандраже перед схваткой с духами за Силой. Я думал о маршруте, перед глазами вставали образы битвы, образы моего бега по ночному лесу. И даже страх пытался поселиться в моём сердце, бесшумно нашёптывая о возможности передумать, о бесконечно высокой плате и великом риске. Я гнал все ненужные мысли и страх изо всех сил. У меня была иная, более сильная мотивация, больший страх, нежели ужас схватки со сворой Дикой Охоты: страх не получить Силу, страх топтаться на месте без развития, страх предать Учителя и свой собственный дух, свой собственный Путь. А отказаться от битвы из-за каких-то мыслей, что нашептали мне паразиты сознания, — это именно предательство, никак иначе. Я сжал зубы, почувствовав, как жаркий пламень гнева разгорается в солнечном сплетении, и выплюнул ответ своим, или не своим, мыслям:

— Я буду биться до конца! Я пройду весь маршрут за право обрести кусочек Силы, за право подняться на следующую ступень в развитии! И если мне суждено умереть в этой схватке, то да будет так! Лучше умереть в бою, чем отказаться из страха.

В ночь накануне Самайна я подошёл к опушке леса с дровами и подношением. Сложив огромную поленницу треугольной формы, щедро полил её подсолнечным маслом. Потом накидал пряных трав сверху — шалфей, вербену, можжевельник — и запалил пламень. Огонь жадно принялся пожирать масло и сухую древесину, уже через минуту он взметнулся вверх выше моего роста, отбрасывая блики и тени на несколько шагов вокруг. Густой дым и аромат от трав разнёсся вокруг. Чуть сбоку от костра я положил подношение — крынку мёда и каравай хлеба — и обозначил вслух просьбу незримым принять эти дары. После чего воззвал к духам по сути моего вызова. Мой голос песней разрезал пространство и воздух, отражаясь эхом от ближних вершин, слова звенели и падали камнем, утвержденные Законом Произнесённого:

— Свора Дикой Охоты, духи несметные, живые и мёртвые, Вотан-Фрарид[4]! Атрид[5]! Я, рашук Андар, взываю к вам, выкликаю вас на схватку! Придите, услышьте, ответьте! Духи мертвые, духи живые, народ Туата Де Даннан[6], духи леса, тени и духи межмирья, я бросаю вам вызов за право обладать вашей Силой! Следующей ночью от полуночи и до восхода дневного ока от сего места и до скалы Кара-Даг я пройду весь путь и одолею вас! Тем самым обрету вашу Силу. Если я проиграю эту битву, моя Сила станет вашей. Небо, свидетельствуй! Воздух, свидетельствуй! Огонь, свидетельствуй! Вода, свидетельствуй! Земля, свидетельствуй! Дух мой, свидетельствуй! Все условия обозначены, победит сильнейший! Да будет так!

Клич дан. Я замолчал, слова мои и обрывки эха будто ещё плавали в пространстве, меняя его и обретая почти физическую плотность. Вокруг пробежали тени, из леса раздались уханье совы и крики неизвестных мне птиц, поднялся ветер и бросился порывом мне в лицо. Это был знак: меня услышали и приняли мой вызов.

А за несколько часов до моего забега Учитель поведал мне некоторые условия состязания, о которых не упоминалось в книгах.

— Андар, в Дикой Охоте есть некоторые правила, чтобы всё было честно, и в случае победы никто не мог тебя уличить в жульничестве и не отдать Силу. Во-первых, ты должен быть легко одет.

— Учитель, а это для чего? На улице так-то морозно, — вытаращил я глаза.

— Не бойся, голышом не побежишь, — ухмыльнулся Мастер. — Наденешь лёгкие штаны, полусапожки, рубаху и летний полукафтан. Всё равно тебе придётся торопиться, замёрзнуть не успеешь. Да и бежать-то по прямой всего около пяти вёрст. Мелочь!

По моему возмущённо-жалостливому взгляду было видно, что я думаю о такой лёгкой одежде в мороз. Учитель понял мой взгляд, но продолжал, будто не заметив.

— Ещё один очень важный момент: ты не имеешь права использовать магию как обращение за помощью к внешним силам. Нельзя призывать поток рун, нельзя взывать за помощью к божествам. Только ты и твоё намерение. Ты должен быть обнажен магически. Если будет совсем тяжко, допускается воззвать к своему Духу, к своему эйдосу. Ведь это тоже высшая часть тебя. Запомнил, ученик?

— Запомнил... — вздохнул я.

— Помни об этом нюансе, чтобы в пылу схватки механически, по привычке не призвать руны. Сделай зарубку на памяти. Иначе духи будут оспаривать твою победу как нечестную.Еслиты победишь.

— А можно и проиграть? Бывали такие случаи на вашей памяти, Мастер?

— Можно и проиграть, безусловно. Всякое бывало у неофитов в мою бытность мистериором в Ордене. Свора Дикой Охоты во главе с предводителем — это не детская игра для любителей сказок. Это настоящая опасность. И обитатели иных миров в ночь Самайна приходят к нам именно на Охоту, за добычей, настроены они серьёзно. Пощады и послаблений ждать не стоит. Бывало, что кто-то забывал в спешке о правилах, призывал потоки божеств, после чего спокойно и без помех добирался до обозначенного места. Но без победы. Потому что нарушил правила. Таким неофитам приходилось вновь пытать счастья через год. Некоторые теряли нить маршрута, плутали всю ночь и не успевали добраться к финишу до наступления рассвета. Они проиграли. Дикая Охота выпила большую часть их Силы. Нет, они не умерли, но слегка откинулись назад в своём объёме Личной Силы. Болели несколько дней.

Учитель замолчал, вглядываясь в прошлое.

— Учитель, а были те, кто умер во время Дикой Охоты?

— Был при мне такой прискорбный случай, — с печалью в голосе ответил Азриэль. — Духи загнали послушницу Ордена к охотничьей яме с кольями, куда она и провалилась. Мы нашли её слишком поздно. Уже не было возможности спасти девушку даже магическими средствами.

Я сглотнул комок в горле, проникаясь серьёзностью предстоящей схватки.

— Ладно, ученик, не будем о грустном! Ты идёшь на бой за победой, а не за поражением. Маг не ищет смерти, но он готов к ней. Маг бьётся до конца за свою цель и своё намерение. И только превосходящая сила может остановить его. И то, только лишь физически. Потому что дух и намерение мага непоколебимы и несгибаемы в Вечности. Помни об этом в схватке. Оставшееся до начала время проведи в тишине, потрать его на направление своего намерения.

Пару часов я просидел в медитации, настраиваясь и выполняя ваджра-мудру[7], иное её название — «докко ин». Потом молча встал, легко оделся и направился к выходу. Учитель встал меня проводить. Он тоже молчал. Только одна фраза слетела с его губ:

— В добрый путь!

Я без звука кивнул и вышел в ночь.

Мороз невелик, да стоять не велит. Потому я довольно бодро, вприпрыжку добрался до опушки леса. Небольшой растущий полумесяц слегка освещал путь, а снег, ещё оставшийся местами на земле после таяния, усиливал этот слабый лунный свет своим отражением. Я остановился на секунду перед хвойником, сделал глубокий вдох и нырнул в чащу. До скалы Кара-Даг я уже несколько раз ходил. Дорога мне была знакома. Сложно заблудиться в известном лесу, где уже не раз виданные деревья и кустарники служат отличными ориентирами. Но в эту ночь я не узнавал лес. Всё было иным, будто я здесь впервые. Я не узнавал звериных тропок, не узнавал деревья и кусты. Снег покрывал ковёр из пожухлых листьев лишь частично, открывая чёрные прогалины. В густоте леса от полумесяца не было никакого толку. Поначалу я вообще ничего не видел, идя практически на ощупь в кромешной тьме. Потом всё-таки глаза как-то адаптировались к смутным отблескам. Ещё я почувствовал давление в области «третьего глаза» — привычная компенсация организма: когда один орган перестает работать на полную мощь, другие части тела стараются взять на себя часть функции нерабочего анализатора. Синие блики и сполохи перед глазами свидетельствовали о попытках моего тела «включить» фонарь Аджны-чакры, чтобы хоть как-то увидеть путь. Не знаю, помогло ли это, либо всё-таки крохи лунного света попадали на землю сквозь хвою, но видеть я стал лучше.

Наверное, где-то с треть версты я пробирался спокойно. Поспешая, но не бегом, наступая на носки и слегка подогнув туловище, чтобы успевать реагировать на перепады высот поверхности. А бугров, ямок, корневых древесных узлов в лесу завсегда хватает. И направление я чуял, несмотря на ночную мглу. Строго на север. По прямой, без отклонения.

А вот потом началась какая-то вакханалия… Со всех сторон на меня посыпались какие-то близкие и далёкие звуки разных птиц. Многих я никогда не слышал ранее. Я понимал: маловероятно, что эти звуки изданы горлом живых птиц во плоти, это добавляло страху, и я перешёл на лёгкую трусцу. Нижний ярус леса состоял из голых на зиму невысоких деревьев и кустарников. И они начали бить меня своими ветками. Я бежал, и складывалось впечатление, что древесные существа изо всех сил пытаются до меня дотянуться и больнее хлестнуть. Полукафтан как-то ещё спасал моё тело, а вот по лицу и рукам ветки иногда попадали очень больно, оставляя кровавые ссадины.

Поднялся ветер, верхушки деревьев сильно раскачивало, сами деревья жутко скрипели. Их терзающий душу скрип отдавался в мозгу дребезжащим голосом: «Сдавайся…» Ага, сейчас, только сделаю шаг назад, чтобы быстрее разбежаться и сдаться! Гнев разгорался во мне, придавая сил и сжигая страх. Раздался громкий хруст, и одно из старых гнилых деревьев повалилось. Конечно же, на меня. Едва я успел увернуться от самого ствола, но одна из толстых ветвей скользнула мне по голове, содрав шапку и оставив небольшой ушиб. От распаренной моей головы валил густой пар. Жалко шапку. Но я чувствовал интуитивно, что задерживаться точно нельзя, надо скорее бежать вперёд.

Краем глаза я заметил по бокам пробегающие тени. Невозможное, казалось бы, зрелище: видеть тени среди деревьев в почти кромешной тьме леса. Но я видел их! И чувствовал, что они приближаются. Вот тут стало ещё страшнее. Тени — это даже не духи. Это определённый класс существ, живущих в своём странном нечеловеческом мире. В измерении со своими непонятными разуму законами строения Вселенной. И они могут не только сожрать, но и забрать к себе в плен, где будут держать взаперти и медленно пить силы мага. С учётом, что для существ иных миров, и теней в том числе, наша энергия — как самый сильный концентрат, то магу придётся пробыть пленником лет так тысячу, прежде чем его силы полностью иссякнут, и он умрёт. Это хуже обычной смерти!

Я припустил во весь дух, чувствуя серьёзную опасность. При этом старался приложить все усилия и способности, чтобы не врезаться лбом в столб дерева. На фоне преследующих меня теней удары веток по лицу я уже перестал замечать. Несмертельно, а царапины заживут. Внезапно я стал слышать шорох, как будто что-то сыпется. И этот противный звук становился всё ближе и ближе. И тут со всех сторон на меня посыпались толчки, удары, пинки, тумаки, шлепки. Я аж вскрикнул от неожиданности. Догнали, твари неземные! Добавить ещё скорости я не мог, поскольку был и так на пределе. Пар от моего дыхания и разгорячённого тела клубился вверх, оставляя за мной длинный шлейф. Тычки сбивали меня с маршрута. Я отвлекался, пытался вилять, уклоняться туловищем, раскачиваясь на бегу асинхронно вперёд и назад, в стороны, вниз и вверх, но удары продолжали сыпаться градом. Пытался настроиться и сообразить, куда же я бегу. Не получалось. Пинки сбивали с толку. Обилие толчков и пинков начали оставлять на мне физические следы. Полукафтан разодрался о какую-то острую корягу, заодно процарапав рёбра справа. Там стало тепло и липко. Царапина, но кровь явно брызнула. Побитые уши горели огнём.

О! Впереди появился просвет! Я осознавал, что бегу уже явно не на север, к своей манящей скале. Но просвет давал надежду, что там я смогу быстро сориентировать своё местоположение, а не бегать по кругу. А такое тоже могло быть: свора способна просто гонять претендента до восхода солнца, а потом на месте и полакомиться Личной Силой проигравшего.

Конец леса. «Будет полянка или кромка леса», — мелькнула у меня на бегу мысль. И потухла. Потому что я действительно выскочил к кромке леса. Только дальше шёл обрыв в глубокую пропасть. Для понимания: от линии растущих деревьев до обрыва было всего пару-тройку шагов. В доли секунд мой мозг обработал информацию, и я срочно начал притормаживать. Балансируя руками, я успел остановиться в опасной близости от края. И вот здесь сзади мне прилетел очередной пинок. Именно по тому самому месту, о котором вы подумали. Духи любят посмеяться. Если бы я не знал, с кем я веду состязания, можно было бы подумать, что сзади меня подпнул рослый здоровый мужик в жёстком кованом сапоге. Я кубарем полетел вперёд, лихорадочно пытаясь зацепиться любой частью тела за землю, траву, камни, воздух…

Сложно сказать, благодаря чему я уцелел в этот день и не разбился. Я откровенно считаю это чудом. В моей недолгой жизни было много волшебства и прямо божественных чудес, но сегодня случилось непостижимое, я остался живым, летя вперёд головой в пропасть — это главное диво в моей судьбе. Мои попытки ухватиться хоть за что-нибудь, видимо, принесли пользу и в нужный момент слегка притормозили мой бреющий полёт. Однако я всё-таки сорвался и полетел вниз навстречу распахнувшей свои объятья пропасти. Развеваясь от ветра, мой драный полукафтан умудрился зацепиться своей полой за выступающий из отвесной земли камень, от чего надорвался ещё сильнее, но остановил моё падение. По дуге, по принципу маятника я ударился о каменистую землю обрыва и разбил себе губы в кровь, но тогда даже не заметил этого — настолько сильно был повышен адреналин в крови. Я перестал чувствовать боль в стремлении выжить. Твёрдая почва, камни под руками вместо неосязаемого воздуха — уже отлично! Я впился в землю, прижался всем телом. Одёжка, выполнив свою спасательную функцию, оторвалась от камня. От волнения и скоростного бега я задыхался и дышал с широко открытым ртом, жадно глотая воздух в попытках надышаться. Вроде чуть успокоился, медленно поднял глаза, оценил обстановку. Висел я примерно в двух аршинах от горизонтальной поверхности. Руки вытянуты вверх, одна кисть намертво держит торчащий камень, вторая — в земляной выемке. Носками упираюсь в вертикальную землю.

Теперь надо медленно подтянуться. Несмотря на зашкаливающий уровень возбуждённости, силы постепенно покидали меня в столь неудобном положении. И пальцы быстро дубели на морозе, не желая больше слушаться. «Торопись!» — говорил я сам себе. Ещё несколько минут, и пальцы перестанут сгибаться. И тогда дорога будет только в одном направлении без вариантов — вниз. Я аккуратно приподнял ногу, согнул её в колене и начал носком крошить землю, делая углубление для опоры стопы. Хорошо, что ещё зима как следует не вступила в свои права, и земля не стала мёрзлой, не поддающейся даже жёсткому металлу. Получается! Сделал ямку, попробовал опереться — работает, держит. Теперь переношу вес на правую ногу, правую руку вытягиваю выше, начинаю ею крошить жёсткую землю. Пальцы плохо слушаются. От них, словно сквозь толщу тумана, доносится боль. Плевать. Заживёт. Надо выжить. Сделал ямку, вцепился рукой. Выдохнул. Теперь время левой стороны. Аккуратно приподнял левую ногу, нащупал выступающий камень, пробую надавить. Ещё сильнее. Пробую половину веса — держит, отлично. Левую руку вытягиваю выше. Сердце бухает в груди, сбивая тяжёлое дыхание. Кисть нащупала камень. Удобный, шершавый. И вроде прочно сидит. Вцепился в него. Немного осталось до края обрыва. Рискнуть, отпустить опору ног, подтянуться на руках и вытянуть руку вверх — этого будет достаточно, чтобы зацепиться за край. Ну! Подтягиваюсь из последних сил… Тут камень под левой рукой предательски закачался и, выскочив из земли, улетел в пропасть. Твою же мать! Я повис на одной руке, сразу же упёрся правым носком в выдолбленное углубление. Сердце забилось быстрей, чем у птички. Я не успевал дышать, в глазах слегка потемнело. Так, делаю вывод: камень — явно ненадёжная опора. Левой ногой нащупал углубление, опёрся. Вытянул левую руку, начал скрести грунт. Боль. Да, пусть будет больно! Пока живой. Скребу, пальцы в кровь. Ногти отрастут. Сделал углубление, вцепился, дышу. И тут понимаю, что силы покидают меня полностью. Я истощён. Нужна вторая попытка, но руки уже не держат и почти не слушаются. Внезапно на меня навалилась слабость, накрыла всё тело.

Всё кончено, успокойся. Ты сделал всё, что мог. Ты постарался, ты настоящий воин, истинный маг. Ты не отказался от боя, а проигрыш в схватке — не позор, а честь. Мысли плавно убаюкивали меня, завораживая теплотой смерти. Смерть будет нестрашной. И безболезненной. Я сорвусь вниз, секунды свободного полёта. Даже ничего не почувствую. Всё закончится. Да, это проигрыш, но я выжал себя полностью… Глаза мои закрывались…

Я встряхнул головой, отгоняя морок.

— Катитесь вы к чёртовой матери к себе обратно, грёбаные твари! — взревел я, ощущая, как пламя вспыхнуло с новой силой в животе, в груди, наполняя меня Силой, окатывая и зажигая всего, насыщая мои ослабшие конечности. — Я не сдамся! Ты слышишь меня, Дикая Свора?!

Сверху раздался гиеноподобный смех.

«Я воин и я буду им всегда! Поражение никогда не поселится в моей душе и моём сердце! Я помню всех своих предков, своих учителей и наставников, чьи души стоят за мной, незримо наблюдая, помню свой Орден, служению которому я отдал много воплощений и который поддерживает меня в веках! Моя битва будет яростной и беспощадной! Не отступать! Встать рогом! Гор-Дар-Ваэ-Ос!» — мысленно я повторял про себя. Чувствовал, что мои воплощения, мои магические Традиции, мои боги со мной, даже если я не взывал к ним, нарушая правила Дикой Охоты. Я был с ними сотни, тысячи лет, а они были со мной. Эти связи нерушимы в цепи воплощений.

— Гор-Дар-Ваэ-Ос! Гор-Дар-Ваэ-Ос!— повторял я вслух всё громче одно из имён моего эйдоса, и мой дух отзывался, давая мне магическую Силу, наполняя мои чресла физической мощью. Это имя мне открыл Учитель в своё время.

Я превратился в пламень, готовый рвать и метать, готовый биться снова и снова и ринуться в гущу битвы! В самое пекло, в адскую мясорубку, в жестокое смертоубийственное месиво. Готов был вспарывать чрева врагов, раздирать им грудь, вырывая сердца голыми руками, с неистовым рёвом возносить кровавые жертвы своему Духу и любимому богу войны! Жаждал утирать пот и кровь врагов со своего чела, ненароком вкушать кровь свежеубитых, что фонтаном щедро лилась на меня, тем самым даруя мне дополнительные силы и ярость бойни! Мечтал потерять счёт всех тех, чей жизненный путь воплощения сегодня прервали бы мои руки и мой верный меч! Я мысленно входил в транс священной битвы, слившись воедино с Духом, с духом войны, с богом войны, став на время чистым орудием Воздаяния и Правосудия! Я рычал в горящем стремлении стереть жизни врагов с лица планеты, отправить их души на перевоплощение, рубить, пронзать и разрезать плоть вокруг себя, напитывая почву живительной драгоценной алой влагой — пока хватит сил и дыхания! Глаза мои застлала красная пелена, эхо рыка разлеталось по горам, возвещая нисхождение духа адепта и мастера войны на Землю.

Я подогнул слегка колени и одним мощным одним прыжком вылетел вверх, по пояс поднявшись над краем обрыва. Зацепился руками, вскочил на ноги.

— Держитесь, суки! — сказал я, поднял рядом лежащую толстую сосновую ветку и метнулся в лес.

По моим подсчётам, свора загнала меня восточнее северного вектора, где и сбросила со скалы. Теперь нужно пробежать по диагонали на северо-запад. Я бежал, весь горя. Дубинка в руках зажглась от меня незримым обычному человеческому обычному взору пламенем, напиталась моей энергией. Волшебные палочки по-настоящему существуют. Иногда это посохи, иногда жезлы, иногда и дубинки. Они помогают сконцентрировать, усилить и направить волю и намерение чародея. На меня снова начали нападать. Но уже слабее. Я превратился в огнь горящий, наполненной силой своего духа. Я бежал, повторяя вслух имя грани собственного эйдоса. И пытался достать атакующих тварей своей горящей дубинкой. Да! Есть! Раздался жалобный визг. Кого-то зацепил. Я ускорился, направляя конец своей волшебной палочки вперёд, направляя пламя туда, расчищая себе путь. Мелкие тычки, ветки — всё нипочём, уже не чувствую, сжигаю на ходу.

Полянка. Прогалины. Можно бежать быстрее, без опаски столкнуться с деревом. Тут и лунный свет немного ярче. А вот в конце полянки стоит огромный великан. Реально снежный великан. Отгоняю от себя оторопь. Я выжил над пропастью. Теперь меня не испугать иллюзией! Хотя… Это не совсем иллюзия. На фоне всех моих постоянных практик, на фоне обострившейся в темноте интуиции и активировавшейся Аджны-чакры я начал видеть и слышать сверх своего обыкновения. Скорее всего, обычный человек не услышал бы смех духов, не увидел бы великана. А я видел и слышал тонким зрением и слухом.

Бегу прямо на великана, как факел, подняв свою дубинку. Добегаю, бью дубиной. На физическом уровне обличье великана приобрела огромная ель, чьи ветви были плотно покрыты снежной шалью. Весь этот снег грохается на меня. Откапываюсь, бегу дальше. Слышу звуки всё дальше позади. Похоже, свора отстаёт. Слава Мне, слава Духу!

Дальше я добежал без особых проблем. Всё, конец пути. Скала Кара-Даг. Добегаю, дотрагиваюсь рукой. Смотрю в небо на месяц, не веря своему счастью и победе. Потом кричу в лес:

— Я победил! Ты слышишь, Дикая Свора?! Ты слышишь, Один-Атрид?! Я одержал вверх в этой схватке! Ихх-хаа!!!

В ответ я услышал из леса громкое лошадиное ржание. Откуда бы в ночном лесу лошади? Закономерный вопрос. Никак, сам Слейпнир[8] подал одобрительный соглашающийся голос?

Я радовался и смеялся. Это первая такая трудная победа из череды многих побед и поражений на моём магическом пути восхождения.

Обратно я спокойно возвращался по кромке леса, по дуге. Путь здесь длиннее, но заблудиться точно сложно. Да и свет луны помогал. Примерно через час с небольшим вошёл в дом. Я представлял собой то ещё зрелище: кровоподтёки и ссадины по всему лицу, голове и шее, рассечённая шишка на лбу, разодранные в кровь руки, пару ногтей остались на скале, лохмотья полукафтана. Учитель встретил меня на крыльце.

— Андар! Я вижу, потрепало тебя знатно, мой ученик! Но, главное, что жив, что вернулся. Пройдём скорее в дом.

Мастер Азриэль даже поухаживал за мной: усадил меня в кресло, принёс кусок мяса с хлебом. Налил красного вина и добавил туда несколько капель травяного настоя.

— Выпей. И поешь. Тебе надо обязательно подкрепиться. Нелегко далась тебе победа.

А я чувствовал смертельную усталость. Но она уходила на задний план на фоне радости, что я победил. И особенно меня воодушевляла искренняя радость Учителя. И его забота.

— Учитель, я смог, я победил. Свора скинула меня со скалы. Но каким-то чудом я всё-таки выкарабкался. Я обратился за помощью к своему эйдосу, почувствовал за спиной свои прошлые жизни, свои магические традиции, ковены и ордены, в состав которых входил, своих богов, с кем сотрудничал веками. И меня наполнило неимоверной силой! Это было воистину настоящее чудо!

— Да, ученик, это чудо. Сказать честно, я не сомневался, что ты одержишь победу в этом забеге. Но всё же маленький шанс на неудачу всегда есть. Так же, как всегда есть возможность удачи в самых пропащих ситуациях. Ничтожная вероятность, но есть. Удача — она очень капризная госпожа. Да, можно подружиться с ней, заручиться её благословением через её лики и ипостаси в разных культах. Но всецело полагаться на неё нельзя. Удача чаще всего как десерт к результату кропотливого упорного труда, к соблюдению всех правил, нюансов достижения цели. Поэтому я очень рад, что ты остался жив. И рад, что у меня остался ученик, — улыбнулся Мастер.

Я выпил залпом вино с настойкой. Оно жаром прокатилось по внутренностям, прибавляя мне сил. И вцепился в мясо с хлебом. Только сейчас я ощутил, насколько я устал и зверски голоден. Подкрепиться надо непременно. Жадно проглатывая куски, почти не жуя, я спросил:

— Честно, Учитель? Вы действительно опасались потерять меня?

Мастер Азриэль пристально и серьёзно на меня посмотрел.

— Ты прочитал много книг, Андар, где упоминались ученики, учителя, гуру. Узнал про разные варианты обучения и наставничества. Но, видимо, не совсем до конца осознаешь связь ученика с Учителем в магической цепи преемственности. Вступивший на Путь, дерзнувший и осмелившийся подать заявку на выход за пределы человеческой формы, претендующий на обладание сакральными знаниями, обучается, растёт, поднимается всё выше, набирается теоретического и практического опыта. Через взлёты и падения, через ошибки и удары, через огонь, воду и медные трубы он идёт вперёд и вверх. Кстати, медные трубы — самое опасное испытание. Этот идущий по пути ученик начинает искать магическую школу, ковен, орден. Или сразу начинает искать учителя. Ученик страстно жаждет обрести того, кто поведёт его в Вечность. И очень непросто обрести достойного Учителя. И не легче Учителю обрести достойного верного ученика.

Глядя на меня, Мастер тоже налил себе вина в кубок, присел на свой любимый стул и продолжил:

— В один момент адепт достигает переполнения своего сосуда. И чтобы расти дальше, ему требуется отдавать часть своих знаний. Ему, так или иначе, требуются ученики и последователи. То есть те, кому его знания принесут существенную пользу на пути, смогут стать трамплином для мощного рывка. Это может быть вариант наставничества, когда адепт в рамках орденского обучения и плана передаёт знания младшей группе, а может передавать и самостоятельно без какой-либо школы. Возможен вариант через написание книг и трактатов — тоже хорошо, чтобы прочитали многие. Наилучший результат для обучения — индивидуальный. Но он же самый сложный и опасный, как для ученика, так и для Учителя. Учитель нужен ученику, ученик нужен Учителю. Их судьбы связываются. Ответственность лежит на обоих. Успех одного — это успех другого. Неудача одного — это неудача другого. А ты, Андар, не просто ученик, ты — мой посох. То есть тот, кому я отдам максимум своей Силы, кому я передам самые ценные посвящения и инициации, кто станет моим преемником в линиях и традициях, что я несу. Для Учителя потеря ученика — большая утрата.

— Теперь я понимаю вас, Мастер!

— Ещё лучше поймёшь, когда у самого появятся ученики.

— А это когда примерно? — с интересом спросил я, затаив надежду услышать сейчас предсказание.

— Ученик готов — появится Учитель. Учитель готов — появятся ученики. Запомни это незыблемое правило, — засмеялся отшельник Азриэль.

— Учитель, ваш совет обратиться к собственному духу очень помог мне на Дикой Охоте. Прямо спас от гибели. У меня появились силы, ощутил колоссальную поддержку. Иногда после обращения к богам нет такого мощного отклика. Получается, внутри каждого из нас живёт собственный бог?

— Отличная догадка, ученик! Эйдосы, что воплощены в разных расах, потенциально равны, они все — частицы раздробившегося Абсолюта. Просто монады богов, к примеру, более раскрыты в своих возможностях, более развиты, чем у людей. Здесь играет, конечно, важную роль и фактор времени. Чаще всего более развитые существа дольше живут и воплощаются во Вселенной. Но твой дух всегда ближе к тебе, нежели любой внешний бог. К тому же, сторонний бог всегда преследует свои интересы в первую очередь. Тут могут быть и неожиданности. Твой собственный дух всегда будет помогать тебе в твоих интересах, — тут Мастер засмеялся в голос, с трудом остановившись. — Точнее сказать, что дух твой всё равно будет действовать прежде всего в своих интересах, а не в твоих как личности. Потому что Он тут главный в жизни. Не всегда тебе будет нравиться его выбор. Но, поверь, план эйдоса на эту жизнь — наилучший для его развития. Грубо и примерно говоря, какое-либо божество будет жадничать, не выдавая самые убойные и мощные методы развития и воздействия. И при заключении контракта или обета будет всегда стараться занять более выигрышную позицию. Твой же собственный дух будет стараться раскрыться в тебе по максимуму, насколько позволяют кармические ограничения. Но чтобы помощь его была сильнее, чтобы ты лучше ловил его намёки, его стремления, необходимо нарабатывать с ним контакт. Расширять канал связи, так сказать. Как и в случае с внешними божественными силами.

К этому времени я уже доел свой ночной ужин. Мне стало тепло и хорошо. Глаза осоловели, потянуло спать. Мастер поглядел на меня и сказал:

— Непростая у тебя схватка была сегодня, Андар. И слава богам, ты победил. Умаялся. Я заранее ведро воды на печи нагрел. Ополоснись на крыльце. Баню уж не стал топить ночью, чтоб соседушку-банника не обижать.

— А он обидится? — сонно спросил я.

— Ну не любит он, когда в его время там плескаются. Можно, конечно, приструнить. Не так сложно магу с князьями тьмы в подчинении осадить банника, чтоб не хулиганил. Но ты и так устал, чтобы ещё в парилку идти. Ополоснись быстренько, смой кровь, омой ссадины и ложись спать.

Пожелав Учителю доброй ночи, я разделся, наспех ополоснулся на крыльце и провалился в глубокий сон.

И был мне сон ярче яви. В том сновидении Один-Атрид со всей своей свитой возвращался с охоты домой, в Асгард. При них была богатая добыча — души людей и Сила проигравших магов и ведьм. Вокруг было людное место, много народу, не только люди, но и ещё иные странные существа — жители Тонкого Мира. Все куда-то спешили, толкались. Но при этом заблаговременно уступали свободную дорогу Всеотцу с его сворой. Видимо, понимали, кто идёт. Люди садились в железные закрытые длинные кареты без лошадей. И колёса там были железные. Целый длинный ряд таких повозок были жёстко соединены друг с другом и двигались, как единое целое. Тогда я не знал, что такое "поезд" и "железнодорожный вокзал". Из самого переднего вагона торчала высокая труба, откуда валил чёрный густой дым. И чудо: эти вагоны быстро уезжали с вокзала, даже без лошадей. Это было удивительно для меня!

А вот Атрид со своими слугами подошёл (сейчас, с высоты своих знаний я могу утверждать точно, поскольку помню это знаковое сновидение молодости вплоть до мелочей) к личному высокоскоростному электропоезду с обтекаемым корпусом. Я стоял рядом, разинув рот, и глядел то на Альфёдра, то на поезд. Атрид заметил меня, подошёл и пожал мне руку.

— До встречи в иных мирах! — сказал Один, подмигнул мне и зашёл в вагон. Челюсть моя опустилась ещё ниже.

Вот зашла вся свита с добычей, двери закрылись, поезд дёрнулся и с огромным ускорением помчался вперёд по рельсам. И тут торчащие из торцов поезда подобия крыльев зацепили мой полукафтан. Я даже не успел испугаться, как меня уже несло в далёкую даль вместе с поездом. А когда локомотив покинул пределы вокзала, мы вдруг оказались в бесконечном космосе и направились в Асгард...

Минута темноты, и меня перебросило в сновидении. Я огляделся: дорогой роскошный огромный дом. Большие комнаты, много комнат. Тут в коридоре я заметил движение — некто высокий и крупный вальяжно прошёл мимо "моей" комнаты. Я поспешил выскочить в коридор. И увидел со спины бога. Интуитивно я знал, что это Один-Аудун[9]. Он по пояс голый. Огромные мышцы бугрятся под его кожей. Я приветствую его, мы беседуем, идём далее по коридору, и он мне даёт монетку.

— Ничего себе! — восклицаю я. — Перед лицом Небес, перед лицом всех девяти миров Иггдрасиля, перед ликом Вечности пусть эта монета, что подарил мне бог Аудун, станет мне денежным талисманом и принесёт удачу!

— Ну раз ты сказал, — улыбается Всеотец, — то пусть будет так!

Дальше мы вышли на улицу. И Аудун говорит мне и показывает пальцем вперёд:

— Вот сейчас проверим, как твой талисман работает. Поймаешь Удачу?

Я смотрю по указанному направлению и вижу, как Удача бежит. В виде невысокой белокурой девушки. Торопится очень быстрым шагом. Я её догоняю, хватаю, разворачиваю к себе. Она что-то говорит, что ей надо бежать, она торопится, но я держу её. Держу крепко, изо всех сил, как никого и ничто ещё не держал.

Рывком я вскочил с кровати и проснулся. Я помнил каждую мелочь, каждую деталь во сне, помню даже сейчас, спустя много лет. За окном были предрассветные сумерки. Скоро рассвет. Проспал я не слишком долго, но спать больше не хотелось — слишком взбудоражило меня видение. Я выглянул из комнаты и увидел отблеск огня в кабинете Учителя. На цыпочках пробравшись туда, я убедился, что Мастер не спит. Он сидел за столом и писал.

— Не спите, Учитель?

Азриэль оторвался от письма и развернулся вполоборота.

— Как видишь сам, Андар, не сплю. Что-то бессонница в эту пороговую ночь не даёт сомкнуть глаз. А ты выглядишь значительно лучше. Видимо, дар Силы от Дикой Своры с предводителем был щедр и наполнил тебя.

— Мастер, я видел чудный сон, из-за которого и проснулся.

Я подробно пересказал Учителю весь свой сон.

— Очень символичное и знаковое видение, ученик. Сон в продолжение твоей победы на Дикой Охоте. Атрид дал тебе своё благословение и даже забрал с собой в Асгард. Где ты дополнительно обрёл монету и Удачу.

— Ничего себе! Я что, был в Асгарде?!

— Не надо всё воспринимать настолько буквально. Учись различать символику, Андар. Однозначно можно сказать, что ты получил часть силы от Одина как предводителя Дикой Охоты, его благословение и артефакт. Монета — это теперь твой артефакт на тонком плане. Ты будешь в достатке в этой жизни, не будешь обделён богатством. А ещё одно чудо, что ты поймал Удачу. Теперь твоя степень везения и фартовости увеличатся. Только обрати внимание вновь на тонкости и отличия знаков сна: монетка в твоих руках сидит надёжно, можно положить в карман, можно зашить в одежду. А Удача, строптивая девка, пытается вырваться. И чтобы далее оставаться с ней, нельзя будет расслабляться.

— А что это за артефакты, Учитель? Я встречал на страницах книг упоминания о них. Но там никто не писал об артефактах тонкого плана.

— Не обо всём написано в книгах. Что-то сокрыто, что-то завуалировано, что-то намеренно искажено, что-то подано под соусом выдумки. Чтобы не поняли непосвященные, о чём на самом деле идёт речь, попади могучий магический гримуар в их руки. Мы живём не только здесь, на физическом уровне во плоти. Каждый человек — это эйдос, надевший шесть оболочек, шесть тел для воплощения, шесть уровней и шесть разных жизней. Эти тела и проводники сознания живут своей жизнью. У большинства людей вообще могут быть развиты и пробуждены только два-три тела: физическое, эфирное и, в лучшем случае, витальное. У мага могут быть пробуждены все шесть, в зависимости от его уровня развития. Так вот, на тонких уровнях ты можешь приобретать, открывать и завоёвывать различные амулеты, талисманы, артефакты. Каждый из них будет нести определённую функцию и способность. Их действие будет распространяться и на твой физический план, на твою обычную земную жизнь. Очень удобно. Нет необходимости носить с собой гроздь талисманов на шее.

— Это просто невероятно, Учитель!!! — восторженно воскликнул я. Глаза мои радостно сияли своей зеленью.

— Этот мир и эта Вселенная бесконечно непознаваемы. Тебе ещё многое предстоит узнать и пережить на пути становления богом, мой ученик.

[1] Сукман — седьмой уровень обучения в славянской ведовской системе, начальный Мастер, Знаток.

[2] Самайн, Самхейн — один из четырёх главных праздников Колеса Года у кельтских народов, язычников и викканской магической традиции.

[3] Альфёдр — «Всеотец», хейти-эпитет Одина, главы пантеона в скандинавском язычестве.

[4] Фрарид — «Скачущий впереди», хейти-эпитет Одина, главы пантеона в скандинавском язычестве.

[5] Атрид — «Нападающий всадник», хейти-эпитет Одина, главы пантеона в скандинавском язычестве.

[6] Туата Де Даннан — мифический народ в кельтской мифологии. Соотносится с ши, сидами, народом фейри, иногда считаются ирландскими богами.

[7] Ваджра-мудра — «Огненная стрела». Пальцы обеих рук складываются в замок. Указательный и большой пальцы выпрямлены и прижаты друг к другу. Дарует силу молнии, помогает направить внимание и намерение на достижение цели, подключает к силе бога Индры.

[8] Слейпнир — восьминогий жеребец бога Одина.

[9] Аудун — «Древний друг богатства», хейти-эпитет Одина, главы пантеона в скандинавском язычестве.

Тёмная Ночь Души

Мне исполнился двадцать один год. Очередной рубежный возраст. Прошло уже целых семь лет, как я вступил на порог дома Мастера Азриэля. Семь лет — тоже рубежный срок. Я тащил воду из ручья и размышлял, что же меня ждёт в этом году — новое испытание или очередной закономерный скачок роста в магическом искусстве? Хотя одно часто связано с другим. Высокую ступень предваряет непростое препятствие, сложный урок, который надо успешно усвоить, чтобы взойти на неё. Могут быть и какие-то кардинальные судьбоносные изменения в такие годы. В прошлый подобный «рубикон» моя привычная жизнь перевернулась с ног на голову, я словно оказался в иной Вселенной: покинул отчий дом, стал обучаться магии, начал изменяться. И продолжаю меняться.

Эти изменения далеко не всегда радужны и прекрасны. И в последнее время меня начала глодать пустота внутри. Даже не знаю, как объяснить точнее. Словно я потерял цель и ориентир. Внешне всё оставалось прежним: работа по дому, по хозяйству, чтение книг, помощь Учителю с клиентами, собственная практика, охота, рыбалка. На поверхностном уровне ничего не поменялось. А внутри — холод и вакуум. Жизнь поблекла, потеряла смысл, стала серой и унылой, ничего не радовало. Как будто кто-то пришёл и погасил весь мой глубинный огонь и желание. По инерции, пиная и заставляя делать себя то, что необходимо, я шёл и делал, осознавая, что превращаюсь в голема, который не имеет собственных желаний и устремлений, всецело подчиняясь внешним командам. И это состояние с каждым днём всё усиливалось и усиливалось.

В очередной раз, пока шёл с полными вёдрами воды домой, я пытался анализировать своё состояние, найти причину, что же вызвало внутренний штиль. И не находил ответа. Лень и апатия накрыли и поглотили меня, не давая возможности даже полноценно размышлять. Некий морок проник в меня, выпил досуха и поселился надолго. Я подошёл к дому, занёс вёдра на кухню и снова вышел во двор. Сел на бревно возле хлева, что служило мне скамейкой. И задумался. Хотя «задумался» будет не совсем верным определением. Я не думал. В голове не было мыслей. Я просто сидел, забыв себя, забыв, где я, забыв, кто я, пребывая в полнейшей пустоте. Солнце начало клониться к закату. А я продолжал сидеть полностью без движения, как выключенный механизм, уставившийся в одну точку.

Откуда издали, будто из глубокого сна, со дна озера сквозь толщу воды я начал слышать голос:

— Андар! Андар! Ученик, что с тобой?

Голос становился громче, приближался, с болью выводя меня из оцепенения. И знаете, что страшно: я не хотел возвращаться. Я не хотел возвращаться в своё тело, в физическую реальность, где не было более смысла в магии, где не было для меня цели, где вкус жизни пропал, а вместо него подсунули подделку, обёртку без содержания.

— Андар! — голос становился сильнее, в нём уже появились резкие жёсткие нотки, словно в звук намеренно вливали силу.

Этот голос пробудил меня. Я вернулся в тело, глаза обрели осмысленное выражение. На улице уже наступили вечерние сумерки. Передо мной стоял Учитель. Тень озабоченности лежала на его лице. Я встал.

— Да, Учитель, я здесь.

— Слишком далеко улетел в медитации? Или что-то произошло? — спросил Мастер, заглядывая мне в глаза.

— Не знаю, Учитель. Может быть, просто хандра. Думаю, пройдёт.

— Ученик, давай зайдём в дом, и ты мне расскажешь, что творится у тебя на душе. За тобой я не замечал подобных медитаций, когда ты проваливался в небытие на несколько часов. Есть у меня подозрение, что именно происходит. Но сначала я хотел бы выслушать твои мысли.

Мы прошли в дом, я разлил по кружкам настой листьев малины. Сели в кабинете Учителя. Мастер Азриэль — в кресле, а я, как обычно, на полу.

— Ученик Андар, я хочу услышать о твоих переживаниях, о твоих мыслях. Что-то в тебе изменилось и меняется сейчас. Расскажи без утайки.

— Так и нет переживаний, Учитель. Особо даже рассказывать не о чем. Будто кончился во мне огонь и заряд. Я размышлял в последнее время над этим, пытаясь проанализировать и отыскать причину. Но безуспешно, я просто не знаю, что со мной происходит и почему… — начал я и замолк, не зная, что говорить дальше.

Я молчал, пытаясь собрать все разрозненные мысли воедино, стараясь оформить и высказать ускользающую мысль. Азриэль терпеливо ждал, пристально на меня глядя. Он видел моё смятение и тушевание и будто пытался мысленно подтолкнуть меня, помочь. И тут я схватил эту идею за хвост, что неуловимо летала в пустой голове, меня прорвало:

— Учитель, я чувствую себя никак, я чувствую себя амёбой, инструментом без собственной воли, без стремлений и смысла. У меня пропали цель и смысл жизни. Хочется лишь сесть, заснуть и больше не просыпаться никогда. Ощущение, будто одна часть меня на вершине горы в снегах, другая — на дне озера, а третья часть умерла. Это полный раздрай и пустота, вы же видите, мне даже тяжело становится собрать в единое стройное предложение все мысли. Лень наваливается, ничего делать не хочется, ни в чём не вижу смысла. И, главное, я не вижу выхода из этого состояния, я не вижу, куда двигаться и зачем двигаться. Не вижу направления, куда приложить силы. Все прошлые устремления превратились в пепел, на них более нельзя опереться. Я лечу в темноте и не вижу никаких ориентиров, никакой плотности, не ощущаю ничего осязаемого. Мне не хочется жить, мне не хочется умереть, мне не хочется существовать и быть. Возможно, это просто мелочь, и я всё себе надумал. И это несерьёзное временное помешательство пройдёт…

Я выговорился. Выбросил из себя сгусток энергии и вновь потух, истощённый. Учитель задумчиво и серьёзно проговорил:

— Это действительно временно, ученик. Но это не мелочь, а серьёзное испытание для твоего духа. Испытание именно в том, что надо продолжать идти, продолжать делать то, что нужно, даже если не видишь смысла, даже если нет сил и желания. Потому что в такие моменты ничто не имеет веса и авторитета в жизни, ничего не имеет радости и не рождает эмоций. Но надо упорно следовать избранному вектору, помнить, что магия — это то, что наполняло твоё существование истинным смыслом, давало тебе направление движения, ставило тебе далёкие цели, испытывало тебя и награждало тебя. Магия и была твоей жизнью последние семь лет. Об этом ни в коем случае не нужно забывать. И в этой памяти черпать хоть какую-то мотивацию к движению вперёд.

— Так что же со мной, Мастер? — спросил я безучастно.

— Ты подбираешься к уровню Тиферет[1], если смотреть по Древу Сефирот. И сейчас ты проходишь Парокет[2]. Поэтому, грубо говоря, тебя разнесло в клочья. Твою энергетику, твоё сознание. Можно, конечно, и помягче сравнить: ты сейчас в стадии куколки. До того был гусеницей, перед тобой находились понятные цели и задачи. Потом станешь бабочкой, снова будут понятные цели и задачи. А сейчас ты куколка, и потому висишь в некотором небытии. Тебя нет прежнего, тебя нет нового. Ты пока между, поэтому таковы все твои ощущения.

— Как вы точно описали, Учитель! Действительно, я чувствую себя, как завёрнутая в кокон куколка.

— В магической теории и практике данный переход называется Тёмной Ночью Души. Когда повсюду мрак, ты не видишь ничего вокруг, ты не видишь себя. И даже не можешь понять, жив ли ты, в проявленной ли реальности, или же барахтаешься в посмертии в своих разлагающихся снах тонких тел.

— Тёмная Ночь Души… — попробовал я на вкус это название. — Подходящее название. Конечно, Полная Задница тоже бы подошло.

Учитель громко засмеялся.

— О, у тебя ещё есть силы шутить! Это хороший знак. На самом деле, твоё состояние — это норма и закономерный этап развития. Который надо пройти, надо перетерпеть, сжав зубы, потому что путь магов непрост. Это всегда битва, это всегда терпение, это всегда жертвы, это всегда борьба с самим собой в первую очередь. Часто это просто вопрос времени, потому что куколка созреет и превратится в бабочку, в адепта. И ты станешь тарих-махр[3]. Уже скоро. Опасность этого периода в том, что неофит на переходе к адепту очень уязвим, почти беззащитен. Более того, бывали случаи, когда маг не понимал, что с ним происходит, не мог верно определить дальнейшую стратегию действий, а рядом не было учителей и наставников, кто мог бы ему объяснить, поддержать. И маг в суете и спешке начинал чудить, совершать ненужные торопливые действия. Иногда это приводило к неправильному созреванию бабочки. Несбалансированная негармоничная бабочка очень сильно подвержена риску свалиться вниз и разбиться. Это, кстати, общее правило на все времена: чем больший крен в развитии в одну сторону, тем больше шансов потерять равновесие, больше шансов сорваться с немалой высоты магических достижений. Сильный перекос делает уязвимыми слабые стороны. Бывало, что враги нападали на мага в этот переходный период. И достигали большого успеха в своей атаке беззащитного адепта эзотерического искусства. Если рядом не было кого-то, кто мог поддержать, а колдун не озаботился временным покоем на этапе превращения.

— И что же мне делать? Подскажите, Учитель.

— Никаких резких движений. Я здесь, рядом. Врагов на горизонте у тебя не наблюдается. Мы знаем, что с тобой происходит. Твоя задача — потерпеть, скоро всё закончится. Я даже смогу ускорить твой переход на уровень Тиферет.

Вот тут мне стало интересно и удивительно, я даже оживился.

— Как же ускорить прохождение Тёмной Ночи Души, Мастер Азриэль?

— Инициация в следующую ступень тарих-махр даст тебе ускорение, — ответил Мастер.

— Но вы же говорили, что давать инициацию в следующую ученическую ступень раньше времени не имеет смысла? Всё равно это будет практически равноценно лишь внешнему названию.

— Да, ты прав, в целом и общем именно так и обстоят дела. Но ты уже приблизился к уровню адептатства. Тебя надо лишь слегка подтолкнуть. Поэтому во время инициации, кроме самого статуса тарих-махр и его фиксирования в тонале, я дополнительно дам тебе Заём Силы — он быстрее продвинет тебя вверх по иерархической лестнице.

— Дивно и чудно магическое искусство… — только и мог я прошептать.

Во мне по-прежнему жила пустота. Но теперь в огромной пустоте появилась ничтожно крохотная искорка ожидания и надежды, что скоро я вновь стану цельным, вновь стану собой.

Следующие три дня я готовился к посвящению. Соблюдал бескровный пост, терпел великое ничто внутри себя, которое с каждым днём всё разрасталось. Но уже было легче. Хотя бы потому, что я понимал, что со мной происходит. Видел корень и исток своего странного состояния.

В назначенный день Учитель провёл инициацию. Посвятил меня в тарих-махр. Я достиг Тиферет, я достиг уровня адепта. Не мгновенно, но по нарастающей за несколько дней моё самочувствие и внутреннее состояние пришли в норму. Более того: я преисполнился силой и мощью, досель которые не испытывал. Ещё появилась ясность и чёткость видения своего вектора движения. Я будто знал, что мне делать дальше.

[1] Сфира Тиферет — в каббале шестая сефира Древа Жизни, соответствующая числу 6. Это слово женского рода. Имя сефиры происходит от глагольного корня, означающего «быть красивым», «быть прославленным».

[2] Парокет — в каббале Завеса Храма, некий рубеж на Древе перед вступлением в Тиферет. Характеризуется стадией Тёмной Ночи Души при её прохождении.

[3] Тарих-махр — шестая инициатическая ученическая степень в ахриманизме. Соответствует ступени «Младший адепт» в иерархии герметической традиции Ордена Золотой Зари.

Отъезд

Неясно-смутное знание своего будущего после инициации порождало внутри печаль. Пока непонятной природы. Я поделился мыслями с Учителем.

— Ученик, теперь ты тарих-махр. Ты достиг высокого уровня. Не все неофиты достигают в жизни этого уровня. Многие так и остаются дарх-миад, мидасб[1] или рашук. Это их потолок. А сейчас пришла пора тебе уезжать и пожить самостоятельной жизнью, практиковаться отдельно.

Меня как молнией пронзило. Вот откуда растёт моя неясная печаль…

— Куда же мне ехать, Мастер, и, главное, зачем?! — не на шутку взволновался я.

— Считай, что наступил новый этап твоего обучения. Этап социальной жизни. Будет непросто и непривычно, но это надо пережить, через это надо пройти. Несколько лет назад приезжал ко мне один купец из Дербента. Последние деньги наскрёб и приехал. Разорился он как-то сразу и внезапно, при том, что был до того очень богат. Дома, промыслы, торговля, жена, дети. В общем, непростой человек высокого уровня, вхожий во многие дворянские дома. И брат у него — крупный мануфактурщик, владелец пивоваренного завода в Петровске. В общем, что-то случилось, и буквально за полгода прогорел во всех направлениях, всё жильё пошло с молотка, под заклад, долги, со здоровьем нелады начались. В отчаянии — как это всегда бывает у обывателей — он начал хвататься за любую возможность выкарабкаться из чёрной полосы рока, многое перепробовал, пока не дошёл до него слух обо мне. Примчался. Всё, что у него осталось, готов был отдать.

А причина его разорения была банальна, ларчик открывался просто: завистник один у него появился, главный конкурент в его рыбном промысле. Люто позавидовал, возненавидел и обратился за помощью к одной горной къяр[2]. Та и сделала нашему купцу Арсению на разорение, ну а сверху, в довесок, так сказать, и на болезнь, отчего его здоровье пошатнулось. Пришлось мне всю эту дрянь в обратку пускать, не на кьяр, она лишь исполнитель, а на купца-завистника. И чтоб впредь неповадно было пакостить, к обратке прибавил ускоренную отработку собственных грехов. Знаешь, ученик, иногда не нужно вешать порчу или проклятие сверху. У каждого за плечами много накопившихся ошибок, грехов, привязок, некомпенсированных действий. Отработка и искупление которых растянута на многие годы. А я ускорил всё это. То, что до́лжно было испытать за пятнадцать-двадцать лет, я сжал в один год. И понеслась у того купца-вражины весёлая жизнь. Крепко он тогда с зеленым змием сдружился, дела забросил и разорился в течение года. А потом и вовсе повесился, не выдержав жизненных испытаний. Видимо, грехов-то накопилось за ранние жизни, да и в этой жизни явно не святоша был, — Мастер Азриэль рассмеялся. — А ведь, если бы потерпел подольше, то пережёг бы всю свою грязь казуального тела, распутал бы узлы, стал бы чистым, аки младенец, ещё и силу бы обрёл. И дух свой недюжинно закалил бы. В самых суровых испытаниях мы обретаем самую большую силу. Если бы он выдержал.

— И мне надо будет ехать к этому купцу? — спросил я, пребывая в грустных мыслях о расставании с Учителем.

— Да, ученик. Зовут его Арсений Саввич Фельшау. Тогда он хотел отдать мне свои последние деньги, но я взял с него плату обещанием. Обещание помощи, когда я к нему обращусь. Менее чем за полгода после проведённых с ним работ Арсений раздал долги, восстановил и даже преумножил своё богатство. По сей день он продолжает богатеть и расширять свои промыслы. Так что за ним должок. Я напишу ему бумагу. С просьбой и рекомендацией взять тебя своим помощником. Тебя, моего ученика и мага уровня тарих-мах. Будет у тебя крыша над головой, и голодным не останешься. Денег я тебе дам на первое время. А там дальше сам разберёшься. Твой уровень уже позволяет помогать людям с помощью колдовства. Конечно, твоим главным клиентом будет Арсений Саввич. Станешь ему магическим помощником и советником, аки Мерлин у Короля Артура, — улыбнулся Учитель своему сравнению.

Я вздохнул, осознавая неизбежность поездки.

— Это так необходимо, Учитель? Ведь здесь я тоже обучаюсь, тоже расту и развиваюсь.

— Необходимо, Андар. В горах мы живём в отшельничестве. Есть свои преимущества для магического и духовного развития вдали от людей: это отсутствие сбивающих низких вибраций, меньше отвлечения, меньше расхода энергии на социальные контакты. Но малое количество соприкосновений с миром людей — в том числе и недостаток, потому как при контакте с человечеством ты лучше отрабатываешь свои навыки и умения как мага. В одиночестве тебе просто не представятся такие шансы и возможности. Общество станет для тебя плацдармом для тренировок. Опять-таки, сами по себе социальные взаимодействия для заработка, для общения, коммуникации, для сближения с противоположным полом будут развивать тебя в своём русле. Это необходимо пройти.

Чёрного мага Западной Традиции можно сравнить с волком, который проходит сквозь человечество, сквозь общество как через смертельную полосу препятствий, наблюдая людей как стадо овец, среди которых попадаются, в том числе, ещё более сильные волки и иные враги. Овец можно использовать и сжирать, брать их ресурсы, на то они и овцы. Иногда эти овцы будут закрывать тебе проход или требовать внимания, то есть будут пытаться отнимать твою силу. Грубо говоря, они тоже тебе не друзья. Они — ресурс и тупые инертные враги. С иными волками и хищниками приходится биться за обладание ресурсами. И с каждой битвой ты будешь становиться сильнее. Потому что война — это самое лучшее средство эволюции и роста во Вселенной. В войне выживают самые лучшие, самые стойкие, самые сильные. А слабым нет места — в топку. Помни об этом, тарих-махр Андар!

— Хорошо, Учитель! Ваша воля — моя воля. Скажите только, надолго ли я отправляюсь туда, вернусь ли к вам?

— Конечно, вернёшься, ученик. Это всего лишь этап. Не знаю точно, когда придёт время. Ты это сам почувствуешь, что пора возвращаться. Если у тебя что-то приключится срочное и серьёзное, с чем ты не сможешь справиться, то позови меня.

— И как же это сделать?

— Визуализируешь мой образ и начнёшь массировать правый безымянный палец. Произнесёшь тридцать шесть раз«Ом Шри Гуру Намасте Ом». И я услышу твой зов. Приду через тонкий план.

— Благодарю вас, Учитель! — поклонился я, подняв жест гассё[3] над головой.

— Начинай собирать вещи, Андар. Завтра с утра доберёшься пешком до села, там наймёшь провожатого. Думаю, местные будут рады подзаработать. Верхом или на телеге довезут тебя до самого Дербента. Примерно шестьдесят вёрст по дороге. Дашь извозчику николаевский пятирублёвик. Этого с головой хватит. Да, будь осторожен, лихих людей везде хватает. Поставь в дорогу защиту «финикийский посох путника». А я пока напишу письмо Арсению Саввичу. Если мне не изменяет память, то живёт он на набережной, там спросишь у местных, подскажут, личность известная.

Я ушёл собирать вещи. И даже не знал, что с собой брать. Никогда раньше я не был в крупном городе. И вообще давно не общался с большим количеством людей. Это всё одновременно будоражило, волновало и вызывало опаску. Не знал, что одевать, как себя вести. Хотя, в плане одежды выбор был небольшой, поэтому я решил ехать в том, что на мне. Логично предполагая, что жизнь в городе вывезет в свою струю, и там я оденусь ближе к городскому типажу. Я осознавал правоту Учителя, что надо двигаться дальше. Стадия куколки закончилась, родилась бабочка, теперь бабочке надо научиться летать. Я сложил свою Книгу Теней, мои заметки за семь лет. Сложил и съестное в дорогу. Взял с собой свой, уже ставший родным, мешочек рун. И захватил небольшой ритуальный кинжал атам с его именем, вырезанным на рукоятке. Да, у артефактов есть свои имена, они вообще-то живые. Откуда узнал имя? Так сам атам и выдал его мне во сне.

А ещё я на толстом пруте вырезал защитные знаки в дорогу, напитал их своей кровью из пальца и сто один раз прочитал заклинание:

«Варун! Аянах! Алеф Зе Шин Гаф Нун Гаф!»

Вроде всё. Чтобы отвлечься, пошёл во двор убрать в хлеве. Очень нескоро мне придётся это делать снова.

Я проснулся утром, еще до наступления рассвета. Не спеша оделся, умылся и пошёл завтракать. Учитель уже был на ногах и собирал на стол нехитрую снедь. В абсолютной тишине мы сели кушать. Аппетита не было совсем, но перед долгой дорогой обязательно нужно поесть. На душе было скверно. Ощущение, что я вновь покидаю отчий дом, не отпускало меня. Наконец завтрак закончился. Пора. Мы вышли на крыльцо. Я сжал руку Учителя двумя руками, опустился на колено и прижал свой лоб к его кисти.

— Полно, ученик, вставай. Пора в путь.

Мастер протянул мне мешочек с деньгами и письмо. Тот самый мешочек, что привезла мадам Готье. Письмо было скручено и запечатано сургучом.

— Держи. Тебе пригодится. На первое время. Да и вообще надолго хватит, если будешь тратить с умом. Тут сто золотых рублей и ещё медные. В первую очередь расплачивайся медными.

Мой голос предательски дрогнул:

— Прощайте, Учитель!

— Нет, Андар, неправильно. До встречи! В добрый путь. Да пребудет с тобой моё благословение!

Я закинул котомку на плечо и быстро-быстро, глотая непрошеный комок в горле, зашагал прочь от жилища, ставшего мне таким близким и родным.

Уже в селе я зашёл к Заре, поздоровался, спросил, где можно арендовать транспорт. Зара отправила меня через три дома. Там вроде как можно было спросить о лошади. Я подошёл к воротам с калиткой и постучал.

— Маида-хала[4]!

Через пару минут ворота отворила женщина в платке.

— Мира вам и благоденствия, Маида-хала! Меня зовут Андар. Зара-хала сказала, что у вас можно взять лошадь. Мне надо добраться в Дербент.

— И тебе мира, Андар! Подожди немного. Скоро вернётся домой муж, он отгоняет овец на пастбище, с ним и поговоришь.

— Хорошо, я подожду тут рядом.

Я отошёл чуть дальше от дома и в ожидании сел на брёвнышко, явно регулярно использующееся в качестве скамейки. Мне хорошо был виден дом, и я не опасался пропустить приход мужа Маиды-халы. Пока сидел и ждал, успел немного перекусить своей нехитрой снедью: хлеб, медовая вода, сушёные ягоды и орешки. Примерно час спустя в калитку зашёл крепкий черноволосый мужчина. Выждав несколько минут, с расчётом, что Маида-хала уже сообщила мужу про мою потребность, я вновь постучал в калитку. В этот раз уже открыл муж. Коренастый и черноглазый, с явно плутоватым взглядом.

— Андар?

— Да, халу[5]. Мне надо в Дербент. Можете меня довезти? Я заплачу.

— А меня Саби зовут, — протянул руку халу, которую я крепко пожал двумя руками.

Саби-халу прищурился:

— А сколько заплатишь?

— Пять рублей золотом. Николаевские, — ответил я, памятуя совет Учителя.

Тут Саби закатил глаза и запричитал, начав торговаться.

— Маловато будет. Придётся двух коней запрягать. На одном ты, на другом я. Дорога неблизкая, харчей придётся с собой брать. На обратном пути ещё и заночевать где-то придётся, опять расходы на постоялый двор.

По энергетике и интуитивно я ощущал, что этих денег ему за глаза хватит, чтобы окупить всю поездку в Дербент туда и обратно несколько раз. Да и Учитель чётко обозначил сумму.

— Ну что же, Саби-халу, очень жаль, что потратил ваше время. Пойду, поищу ещё кого-нибудь, кто согласится отвезти меня за эту скромную плату.

— Эй, погоди, парень, не горячись, — вовремя одумался Саби. — Раз уж Зара-хала тебе порекомендовала обратиться к нам, так и быть, сделаем скидку по знакомству. Отвезу тебя за эту цену. Давай сюда свой николаевский.

Я внутренне удовлетворённо улыбнулся, довольный, что Саби быстро одумался. Дорога предстояла неблизкая, искать другого извозчика и тратить драгоценное время не хотелось. Я протянул Саби пять золотых рублей, заранее приготовленных отдельно, дабы не светить лишний раз полной мошной. Саби взял монету, оценивающе взглянул и убежал в дом, бросив:

— Подожди, я скоро.

Минут через десять отворились ворота, и Саби вывел двух оседланных, готовых к поездке, коней. Я не разбирался в породах, но мне они показались просто красавцами. Удивительная грация и мощь, достойные кисти художника, соединились воедино в само совершенство. Один конь был лимонно-рыжей масти, почти апельсинового цвета, с длинной шеей и белой звездой во лбу, а второй — с шеей покороче, с более притупленной мордой — был чубарым (тёмно-серые пятна на светло-сером основном фоне). Высокие, стройные, ладные, с лоснящимися от ухода телами кони в нетерпении гарцевали почти на месте, то и дело взмахивая головами с длинными кудрявыми гривами, и, шумно раздувая ноздри, дышали. Они вызывали во мне восхищение и восторг. Но едва я приблизился, как кони начали недоверчиво коситься на меня с немым вопросом: «И этот на нас поедет верхом?» Похоже, они не видели во мне всадника, а потому, словно по команде, в недовольстве прижали к головам подрагивающие уши. По их презрительным в мою сторону взглядам я понял, что предстоит некоторая борьба авторитетов.

— Так, тебе чубарый Аман. Он чуть спокойнее. Рыжий Сари мне. Этот хулиган точно попытается сбросить. Давно в седле был? — спросил Саби.

— Очень давно. Пару раз в детстве и всё.

— Ну, тогда Аман точно твой. Пойдём шагом, небыстро, ни к чему коней загонять. Успеем. С одним привалом к ночи должны добраться.

Я вскочил на спину Аману, Саби оседлал Сари. И мы тронулись в путь. Как я и предполагал, Аман, не чувствуя во мне хозяина, периодически пытался брыкаться, уходил в сторону с пути, проносил меня под ветками деревьев, чтобы ветви хлестнули в лицо, при этом успевал сорвать и пожевать пару листьев. В общем, вовсю показывал своё пренебрежение и неповиновение седоку. Саби посмеивался, глядя на меня, и наслаждался проказам своего питомца. Я же продолжал безмолвную борьбу с конем, пару раз сжимал его коленями, мягко намекая ему о субординации, натягивал крепче удила, пытаясь приструнить, но конь упорно делал вид, что не понял и продолжал капризничать и хулиганить. Тогда я астрально надел на себя образ огромного мощного воина в латах, глаза мои вместо зелёных стали красно-огненными. Аман вытаращил глаза, испуганно всхрапнул от внезапной перемены седока и смиренно зашагал вперед. Видимо, понял, что его наездник не так прост и шутки с ним плохи.

За всю дорогу мы дважды сделали короткие привалы, минут по пятнадцать. Сами кости подразмяли, которые затекли от долгого напряжения в седле, коней накормили, напоили. Моя ежедневная отработка позы всадника здорово помогла. Иначе ноги просто отваливались бы от усталости и непривычной верховой езды. Ехали мы не спеша, было время подумать и заодно осмотреть окрестности. Поля, подлески, горные хребты вокруг — в этом плане пейзаж мало чем отличался от картины привычных мне мест. Разве что здесь я был впервые. Хандра, накрывшая меня чёрным пологом во время отъезда из дома Учителя, уже спа́ла. И на душе стало свободно, даже появилось возбуждённое предвкушение новых событий, мест и обстоятельств.

Маг вносит в себя новые неизведанные потоки Мироздания с помощью магических инструментов — Таро, рун, энергий божеств. Но и получение нового опыта на физическом уровне меняет нас, вносит в нас свежие, доселе неизвестные виды энергии или изменяет уже имеющиеся. В общем, я не индульгировал, погружённый в меланхолическое переживание, нет. Семь лет тренировок, достижение уровня адептатства дали свои плоды: мой уровень самоконтроля был на высоте. Откинув прошлое в положенное ему место, я пребывал в настоящем, заглядывая за край будущего. Я открыл своё символическое забрало и поднял взгляд, готовый встретить будущее лицом к лицу, каким бы оно ни было. Я верил безоговорочно своему Учителю, да и моя интуиция подсказывала, что всё будет так, как запланировал мой Дух, то есть в любом случае будет дополнительное ускорение моему развитию.

[1] Мидасб — вторая инициатическая ученическая степень в ахриманизме. Соответствует ступени «Ревнитель» в иерархии герметической традиции Ордена Золотой Зари.

[2] Къяр — название ведьмы у даргинцев.

[3] Гассё — жест преклонения и благодарности, с японского означает «две руки, соединенные вместе». Поднимают над головой при обращении к божеству, к высокому духу. К особо уважаемому человеку — прижимают ко лбу. При обращении к равному или низшему держат на уровне груди.

[4] Хала — у лезгинцев вежливое обращение к старшей женщине, тётя.

[5] Халу — у лезгинцев вежливое обращение к старшему мужчине, дядя.

Реминисценция

Германия, герцогство Вюртембергское, тысяча пятьсот тридцать седьмой год. Герцог Ульрих, коему к его пятидесяти годам бес ударил в ребро, пошёл по бабам. Точнее, глаз его упал на одну прекрасную фройляйн из простонародья — на крестьянку Ивонн, что проживала в деревушке Рораккер недалеко от штутгартского замка Ульриха. Жена герцога уже была немолода, единственный сын Кристоф прижился на службе у короля Франциска I, да и отношения с сыном не особо ладились. Монаршие особы, несмотря на кровнородственные связи, нередко делят власть. Вот и загулял герцог. Начал поглядывать на прекрасную молодую Ивонн, которую Бог щедро наделил красото: и волос густой, и глаза, как тёмный омут, и фигура, как песочные часы.

С дарами и лаской Ульрих овладел Ивонн, отчего та вскоре понесла, и родился сын Райнхард. После чего герцог Вюртембергский охладел к Ивонн как к женщине и вплотную занялся политическими делами. Управление герцогством отнимало много сил и времени, а тут ещё прибавилось и графство Монбельяр, управлять которым нерадивый папаша через несколько лет спровадил сына Кристофа с глаз долой.

Но Ульрих не забывал своего сына-бастарда. В деревушке он выстроил огромный дом. Выделил жалованье Райнхарду, чтобы сын герцога жил достойно. И назначил для воспитания одного из своих верных телохранителей — Хартвига, в прошлом ландскнехта[1]. Тот стал для Райнхарда воспитателем, телохранителем и наставником воинских искусств. Жил всегда подле бастарда. В этом заключалась отныне его служба и его жизнь.

В деревушке жил кузнец, который давно имел любовную тягу к Ивонн. Тут некстати вмешался в её судьбу этот герцог. Но ничего не поделать: против силы и власти не попрёшь. Ивонн осталась одна с младенцем Райнхардом. Несмотря на это, кузнец сделал ей предложение и взял замуж. Вскоре у них родился сын Рабан. Так и начали расти два сводных брата — Райнхард, бастард герцога, и Рабан, сын кузнеца.

Два брата были очень похожи друг на друга, пойдя внешностью больше в мать. Только у Райнхарда были серые глаза отца, а Рабану в наследство достались тёмные, практически чёрные глаза матери. Стали они не разлей вода. Пришлось Хартвигу учить обоих воинскому искусству: стрельбе из лука, плаванию, бою на мечах, владению копьём, рукопашному бою. Что, в общем-то, оказалось даже лучше: у Райнхарда был партнёр, с кем можно было на равных тренироваться. Братское соперничество помогало им быстрее осваивать разные виды оружия и лучше с ним управляться, добавляя задору. Только Райнхард начинал попадать всё чаще и точнее при стрельбе из лука — Рабан тут же увеличивал своё рвение и время тренировок, и вскоре догонял старшего брата в меткости. То Рабан начинал лучше и ловчее скакать на лошади — Райнхард в погоне за ним вылезал из кожи вон, и скоро сравнивался с братом.

Рядом с деревушкой находился лес, что жители прозвали Чёрным (Шварцвальд). Потому как действительно он был густой, тёмный и малопроходимый. И состоял исключительно из древних вековых сосен и елей. В самой сердцевине леса проживал колдун. Само собой, чёрный. Других магов христианская душа не знает. Местные жители боялись колдуна до смерти. Но, несмотря на это, тайком по очереди бегали к нему за помощью: кто подлечиться, кто приворот сделать, кто порчу навести — кому что надобно было, за что и носили щедрую плату. Так что колдуну хватало на его нужды. За всё время чернокнижник не появлялся в селении ни разу, но однажды пришёл, и деревню охватил ужас. Все так или иначе знали, кто он, знали его силу. Что привело его в селение, за чем или за кем он пришёл?

А чародей вышел на середину улицы и свистнул. Свистнул так, что во всех домах люди услышали и стянулись к нему. Вышли и два сводных брата.

Колдун медленно оглядел собравшихся своим злобным взглядом из-под густых чёрных бровей и ткнул крючковатым пальцем в Рабана:

— Ты, Рабан! Мне нужен ученик. Пришло время, и духи указали тебе стать моим преемником. Жду тебя в течение трёх дней у себя в лесу.

Мастер тёмных дел окинул взглядом деревенских жителей и обратился уже к ним громким скрипучим голосом:

— А если Рабан не пойдёт ко мне в ученики, то я буду забирать жертвы. По одной каждый день. До тех пор, пока я не заполучу своего преемника.

После этих слов чернокнижник сразу же ушёл обратно в лес, оставив в раздумьях Рабана и остальную деревню. Хотя долго думать жителям не пришлось: все знали об адской силе колдуна, и никто не хотел становиться его жертвой или отдавать на заклание своих детей. Поднялся гвалт, обсуждение, на котором решили завтра же отправить Рабана к колдуну. Некоторые пожелали вытолкать его немедленно, но под влиянием большинства всё же дали парню проститься с близкими и собрать вещи.

На следующий день деревенская община выделила двух добровольцев, мужиков, что согласились проводить Рабана до логова чёрного мага. Дабы убедиться, что Рабан точно попал по месту назначения, а не сбежал по дороге. Отец-кузнец был мрачнее тучи, буквально за ночь постарел лет на десять, лицо осунулось и посерело. Мать выплакала все глаза. Плакал и Райнхард, потому что любил своего брата. Но никто в деревне не подумал бы противиться воле чёрного колдуна. Так Рабан ушёл в Чёрный лес в ученики к чародею.

***

Прошёл год. Райнхард рос, становился всё сильнее и искуснее в ратном деле, улучшались его навыки, оттачивались его техника и боевое мастерство. Он скучал по Рабану. Сильно скучал. Ведь они братья, хоть и сводные, всё время были вместе не разлей вода, вместе росли, вместе играли. Несколько раз уже Райнхард порывался сходить в Чёрный лес, навестить брата, узнать, как у него дела, жив ли он. Но мать всё никак не пускала, опасаясь потерять оставшегося сына. И отчим-кузнец тоже боялся чёрного колдуна, а потому был на стороне супруги.

Всё же однажды Райнхард не выдержал и вопреки воле родителей убежал в Чёрный лес. Долго он шёл, плутая по тропинкам. Пока не вышел, наконец, к большому деревянному дому с высоким крыльцом. Видно было, что дом старый, но крепкий. Только он подошёл ближе, на крыльцо из дома вышел Рабан. Райнхард даже сначала опешил, увидев, насколько изменился его брат. Тот похудел, стал выше, волосы его отросли и нечесаными космами лежали, как попало, периодически спадая на глаза, из-за чего Рабан то и дело откидывал их рукой назад.

— Рабан, братишка! Как ты?! Живой?! — бросился обнимать Рабана Райнхард.

Не ответил Рабан на объятья брата. Лишь спросил:

— Чего тебе надо? Живой, как видишь. Всё хорошо.

Только теперь, вблизи Райнхард обратил более пристальное внимание на взгляд брата. Тот стал совсем другим. Будто незнакомый человек стоял перед ним в теле брата. Чёрные глаза Рабана стали ещё чернее. Было ощущение, что радужка стала больше, закрывая теперь чуть ли не весь глаз. И мёртвый холод, злость и разрушение одновременно сквозили из его зениц.

— Рабан, разве ты не узнаёшь меня? Это же я, твой брат Райнхард! Я так переживал, жив ли ты. И я очень скучал!

— Я ученик чёрного мага. И теперь меня ждёт великое будущее. Мать-Тьма наполнила меня. И даёт мне свою силу. Я стану её жрецом и буду восходить дальше, прочь от людской формы. В этом путь, в этом смысл жизни. А не те детские забавы, о которых мечтает большинство людей: семья, дети, богатство.

— И мама с отцом очень скучали… — грустно добавил Райнхард.

— У меня больше нет семьи. Нет родителей. Нет брата. Есть только Путь во Тьме, сквозь Тьму, с помощью Тьмы. Уходи и больше никогда не возвращайся! Здесь ныне нет того Рабана, которого ты знал.

Райнхард опустил голову и понуро поплёлся назад. Не ожидал он такой встречи, совсем не ожидал. Ему было больно и горько. Ведь он любил брата. Может быть, колдун наложил заклятие на своего ученика, поэтому он так изменился? Райнхард чувствовал, что в любом случае бессилен что-либо сделать.

***

Через три года родной отец Райнхарда — герцог Ульрих Вюртембергский — умер. Единственный законный наследник, Кристоф, вернулся из графства Монбельяр и занял престол. Денежные поступления от отца закончились, посему молодому Райнхарду нужно было искать источник дохода. Он немного понимал в кузнечном деле, был у отчима подмастерьем. Но ещё лучше он владел разными видами оружия. Наставник Хартвиг вернулся в гвардию герцога, дабы и дальше обучать рейтаров и пехотинцев воинскому искусству. Под его протекцией Райнхарда приняли в гвардию Кристофа Вюртембергского, так как навыки молодого воина были хорошо оценены.

Райнхард взрослел, матерел. Исправно и прилежно нёс службу. И вот, в возрасте двадцати одного года он познакомился с прекрасной Ханной. Влюбился без памяти. И она испытывала к нему ответные чувства. Они проводили редкие свободные от службы часы вместе. В своих мечтах Райнхард видел уже свою возлюбленную законной супругой и подумывал о свадьбе.

Служба в гвардии герцога не позволяла Райнхарду каждый день наведываться в родную деревушку и видеться с любимой. И вот однажды он, как обычно по завершению недельного дежурства, вернулся со службы домой. Сразу поспешил к дому Ханны. На стук открыла ему заплаканная мать девушки.

— Что случилось?! Где Ханна?! — встревожился Райнхард, почуяв неладное.

— Пока тебя не было, приходил Рабан, чёрный колдун. И звал Ханну к себе в чертоги. Ханна сначала его гнала, чуть не помоями поливала. А потом на неё что-то нашло. Стала, как одурманенная. Сказала, что любит Рабана. И потом ушла за ним. Я пыталась силой удержать, да не смогла, — и мать снова заревела в голос.

Не теряя времени, Райнхард вскочил на коня и бросился в Чёрный лес. За этот поступок Рабан ответит! Ответит кровью, ответит своей смертью! Гвардеец был уверен, что здесь не обошлось без дьявольской тёмной магии. Иначе бы Ханна ни за что не пошла с колдуном. Ведь они собирались сыграть свадьбу, даже дали об этом друг другу обещание.

Чёрный лес, узкие тропки. Верный конь будто знает, куда мчаться, он рад помочь своему наезднику. Вот и большой дом чернокнижника, дом Рабана. Всё тот же, ничего не изменилось со дня их последней встречи. Райнхард выпрыгнул из стремян, на ходу вынимая меч из ножен, и закричал:

— Рабан! Выходи, бесовское отродье!

Рабан не спеша вышел из дома, но не один, под руку он держал Ханну. Девушка была словно загипнотизированная. Прежде никогда она не выглядела настолько смиренной и безвольной.

— Чего раскричался Райнхард? Завидуешь, что Ханна променяла тебя на меня? — с усмешкой спросил колдун.

— Ты заколдовал её! Мы любим друг друга и собирались пожениться! Верни её! Или я убью тебя!

— Да её никто не держит. Она пошла со мной добровольно. Наверное, это и есть большая любовь с первого взгляда. Наверное, это судьба. Скажи, Ханна.

Ханна без выражения, выцветшим голосом, глядя куда-то в пустоту, проговорила:

— Я люблю Рабана. И останусь жить с ним.

— Вот видишь, Райнхард, она любит меня, — с этими словами он завёл Ханну в дом и прикрыл дверь снаружи. — Так что тебе тут не место. Теперь ты можешь почувствовать, каково это — оказаться в проигрыше. Тебе ведь это не знакомо. С детства ты был любимчиком матери. Ну как же иначе: бастард герцога Ульриха, на деньги которого ни в чём тебе не было отказа, доставалось самое лучшее. Даже личный наставник Хартвиг. Пришло время и тебе проиграть! Так что прими своё поражение и убирайся. Тебя здесь никто не ждёт!

Райнхард бросился к колдуну и приставил меч к его шее.

— Я убью тебя, Рабан! И заклятие падёт с Ханны. Но в память о нашем кровном родстве я даю тебе возможность защищаться. Бери меч и сразись со мной. Возможно, ты не забыл ещё, как с ним обращаться.

Рабан твёрдо, не шелохнув взглядом, смотрел Райнхарду в глаза.

— Если бы я захотел, ты уже был бы мёртв. И мне даже не понадобился бы меч. Но раз ты так хочешь поиграть, гвардеец, то поиграем.

Рабан достал откуда-то с угла крыльца большой двуручный меч, словно знал, что Райнхард вскоре прискачет.

И схватились они в смертном бою. Райнхарду было привычно управлять мечом, он каждый день это делал, на тренировках, на службе. Рабан немножко отвык. Но всё же их одинаково хорошо учил фехтованию Хартвиг, одна школа, один наставник. Поэтому поначалу они с равной техникой и натиском нападали друг на друга и схоже успешно парировали удары. Через некоторое время Рабан начал постепенно уставать, а Райнхард в ярости усиливал напор. Опыт и воинская практика гвардейца дарили своё преимущество. Удар. Отбив. Удар, нырок. Вот Райнхард зацепил Рабана по бедру, оставив тому глубокий разрез. Рабан отскочил назад, глядя на капающую с ноги кровь.

Видимо, Рабану надоела эта игра. Потому что, когда Райнхард бросился в атаку, уверенный, что сейчас точно поразит слабеющего колдуна, тот принял удар на меч, схватил кисть Райнхарда и начал шептать заклинание. Райнхард чувствовал, как всё его тело налилось неимоверной тяжестью, словно его наполняли железом или он превращался в камень. Чёрный маг дочитал своё заклинание. Райнхард замер, не в силах пошевелиться. И тут Рабан беспрепятственно пронзил мечом живот гвардейца насквозь, прокрутил по часовой стрелке и по дуге наискось выдернул обратно. Багряные капли скатились с острого лезвия. Жгучая боль пронзила Райнхарда, кровь полилась потоком из широкого разреза. Райнхард упал на колени, придерживая вываливающиеся кишки. Он чувствовал, как с кровью утекает из него жизнь. Всё, пришёл к завершению его жизненный путь. А ведь он так много хотел сделать. И возлюбленная Ханна никогда не станет его женой… Собрав последние силы, Райнхард вскричал:

— Я призываю все силы Небес и Ада! Придите, смотрите, свидетельствуйте! Рабан! Пред ликом Смерти силами небесными, силами адскими я проклинаю тебя! И я клянусь, что я найду тебя! Найду тебя в любом времени, в любой другой жизни и отомщу!

Это проклятие вытянуло все силы Райнхарда, и он упал замертво.

[1] Ландскнехт — немецкий наёмный солдат.

Город

К полуночи я и Саби-халу достигли, наконец, пункта назначения. Местами, но не везде, в городе горели керосиновые фонари. Электричество тогда ещё было в дефиците. Но даже при таком редком освещении я внутренне ахал и восторгался: я никогда не видел мощёных улиц, фонарей, таких домов. Всё мне было в диковинку. Я дал себе обещание обязательно прогуляться по городу днём.

В приморских городах несложно определить, в каком направлении море. Шум и крики чаек выдают стихию. В дополнение я ощущал ночной бриз и прохладу от воды как указатель. Держа нос по ветру, мы и добрались до набережной. Это была моя первая встреча с морем. Чернота волн манила своей зловещей суровой притягательностью. Я ощущал огромную мощь водной стихии, она могла созидать и порождать, но могла разрушать и забирать жизни. Это было что-то необъятное и непостижимое. Я не удержался, спешился и подбежал по гальке к морю. Зачерпнул двумя руками воду, умыл лицо, попробовал на вкус. Я засмеялся от радости, чувствуя себя ребёнком, встретившим давно отсутствующую маму.

— Приветствую тебя, море, — прошептал я. — Желаю тебе благоденствия и процветания в твоём мире!

У каждого живого существа в его мире, в его Вселенной идёт своё развитие, своя жизнь, свои проблемы и радости, хоть людям очень сложно себе представить жизнь и эволюцию расы кристаллов-камней или таких существ, как море или океан. А ведь они тоже живые.

Уже обращаясь к своему проводнику, я со смехом воскликнул:

— Вода-то солёная, Саби-халу!

— Конечно, солёная, Андар. Ведь это море. Впервые что ли его видишь?

— Да, впервые.

— Тогда поздравляю! На самом деле, море как море — привыкнешь. Раньше, конечно, была огромная польза, когда люди только единственно кормились, что от даров водной стихии.

Видимо, Саби не разделял моего восторга от живого моря в силу приземленности своей натуры и недоразвитости высоких чувств. Я же радовался и наслаждался. Было явственное ощущение, что вода услышала меня, ответила мне. Я снял обувь, закатал штаны до колена и вошёл в воду. Прохлада влаги была просто исцеляющим бальзамом после долгой изнуряющей скачки, что даже сил будто стало больше. Улыбка освещала моё лицо, невольно пробивались слёзы эйфории и радости. Мою душу переполняло странное незнакомое чувство, словно действительно встретил родное существо, что не видел много-много лет. Вдруг я услышал лёгкий всплеск впереди. Тусклый свет фонарей на набережной позволял с трудом рассмотреть на расстоянии не более трёх аршинов от береговой линии. Я старательно всматривался вдаль и прислушивался. Всплески приближались и стали слышны лучше.

— Саби-халу! Вы слышите шум, будто кто-то плывёт?!

Саби стало любопытно, он тоже спешился и подошёл ближе к воде, вглядываясь в ночную тьму. А я прошёл ещё дальше вглубь, намочив портки, но тогда я даже не сразу этого заметил — всё моё внимание было приковано к неизвестному впереди. Тут Саби подал голос:

— Так это дельфины! Я уж думал, что что-то необычное... А это дельфины.

— Дель-фи-ны, — разделяя слога, проговорил я, пробуя на вкус новое незнакомое слово. — А кто это — дельфины?

— Ну ты даёшь, парень! Дельфинов не знаешь. Это такие морские животные. Похожи на рыб, только большие.

Я почувствовал, как мне в ногу что-то ткнулось, и передо мной проплыл тёмный гребень. А вот и мордочка показалась. Это удивительное существо — дельфин — улыбалось во весь свой большой рот, обнажая широкий частый ряд зубов. Я протянул руку и осторожно погладил его по голове. По ощущениям, дельфин был не против моих прикосновений. Вообще, у него было радостное и игривое настроение, как и всегда. По крайней мере, именно так я чувствовал. Рядом плавал ещё один дельфин. Вот как! Они приплыли вдвоём.

— Плыви сюда, — позвал я второго и представился. — Меня зовут Андар.

Второй морской чудо-зверь тоже ткнулся мне в ногу и позволил себя погладить.

— Пойдем уже, Андар! — раздался с берега недовольный голос Саби. — Дорога была дальняя, я устал, кони устали. Надо скорее найти твоего купца.

— Ладно, друзья, мне пора. Ещё увидимся, — сказал я дельфинам и пошёл на берег. Сзади меня был слышен всплеск разрезаемых плавниками дельфинов волн.

В столь позднее время на улицах уже никого не было, кроме одиночных фонарщиков, заправлявших керосин в фонари и их зажигавших. К одному мы и обратились, в чьём ведении находилось освещение набережной.

— Уважаемый! А как нам добраться до помещика Фельшау Арсения Саввича? Он должен где-то здесь проживать, на набережной, — спросил я чёрного фонарщика.

"Чёрным" я его окрестил из-за одежды, тот был полностью одет во всё чёрное — картуз, штаны и форменная фуражка с козырьком делали его практически невидимым во мраке ночи. Чёрная густая борода дополняла наряд. Идеальная маскировка. Если бы не свет керосиновых ламп, мы бы его не заметили.

— Как же, слышали, знаем, — сипловатым голосом ответил фонарщик. — Известный у нас в городе торгаш. Вот прямо до конца набережной и ступайте. В аккурат перед поворотом на шую врата червонные, на ём вензеля А. С. Ф. Сиречь инициалы. Там докумекаете.

— Благодарю, мил человек, — ответил я фонарщику и сложил руки в гассё на уровне груди, чем немало удивил фонарщика. Жест-то заморский, чуждый, непривычный местному взору.

Подъезжая к нужным воротам, я надеялся, что Арсений Саввич ещё не спит. И не погонит нас поганой метлой куда подальше в столь поздний час. А час действительно поздний, и богатеи, к коим относился наш купец, зачастую были капризные и неадекватные. Горевший в окнах двухэтажного особняка свет немного взбодрил мою надежду вскоре поесть и лечь спать. Невольно я отметил для себя, что свет в окнах был электрический. Похоже, состояние Арсения Фельшау действительно большое и позволяет ему, одному из немногих избранных, освещать личный дом электричеством от промышленной гидроэлектростанции. Мы громко постучали в ворота над вензелями.

В соседних дворах наперебой залаяли собаки, а из-за ограды Арсения раздалось хлопанье дверей и недовольное бурчание "Кого ещё чёрт принёс на ночь глядя?" Затем раздались приближающиеся громкие шаги кованых сапог. Мы ждали. Наконец, калитка распахнулась. Её отворил крупный седовласый мужчина с такой же седой бородой. Глаза его были красные, как и лицо, что означало либо нездоровое давление крови, либо злоупотребление горячительным. Судя по лёгкому шлейфу перегара, второй вариант был более явной причиной такого цвета лица. А, скорее всего, одно было тесно связано с другим. Одет он был в лиловый с голубыми цветами халат, из-под пол которого виднелись носки кованых черных кожаных сапог, чей топот мы и слышали. Лицо мужчины выражало явное недовольство и презрение, которое он даже не старался скрывать. Он окинул нас оценивающим взглядом, сделал свои выводы и спросил:

— Чего надо? Бродите тут среди ночи!

— Арсений Саввич, я ученик Мастера Азриэля. Он послал меня к вам, здесь письмо... — полез я было в мешок.

— Барин готовится отойти ко сну. Не велено никого пускать! Приходите днем, а покуда проваливайте! — прервал мою речь седобородый мужчина — видимо, слуга — и начал закрывать калитку.

Я просунул руку и ногу в проём и не дал закрыть дверь.

— Мы проскакали шестьдесят вёрст не для того, чтобы слуга Арсения Саввича нам закрыл дверь перед носом! — с нажимом процедил я. — Вот письмо от Мастера Азриэля. Передай барину, пусть прочтёт и сам решит, встретиться с нами сегодня или завтра.

Слуга засопел, недовольно глядя на протянутый свёрток. Потом взял. И выдал:

— Я, между прочим, дворецкий!

Слово «дворецкий» было сказано с такими важностью и пафосом, что должно было нам показать, видимо, огромное отличие этой должности от простого слуги. Наверное, старший слуга. Тогда я совсем не разбирался в этих чинах. После своего заявления высокомерный холуй закрыл калитку на замок изнутри и отправился в дом, недовольно бурча под нос. Снова захлопали двери. Несколько минут тишины и ожидания.

Арсений Саввич Фельшау сидел в своём кабинете-библиотеке, по обыкновению перед сном пытаясь хоть что-то прочитать из своей богатой коллекции книг. Причём, жанр чтива был совершенно не важен. Для купца и мануфактурщика это занятие заменяло снотворное.

У него действительно была богатая коллекция: тут и книги по навигации, по мореходству, учебники теории словесности, арифметики, для изучения древнегреческого и латыни, развлекательная беллетристика, несколько любовных романов. И много-много других. Здесь были как современные, так и старинные издания. Три стены кабинета Арсения Саввича полностью, от пола до потолка, были заставлены книжными шкафами с сочинениями. Библиотека для купца стала огромной любовью и гордостью. За немалые деньги он приобретал книги, пополняя свою коллекцию все больше и больше, а иногда люди его круга и сословия, зная о его увлечении и страсти к букинистике, дарили ему их при случае. Он искренне и честно хотел читать, постигать новое и подавать своим детям пример эрудированного и просвещённого отца. Но, увы: из всей своей огромной библиотеки Арсений Саввич полностью осилил от силы четыре-пять изданий. Как только он в очередной раз садился за стол перед раскрытым произведением, имея твёрдое намерение прочитать его, начинал читать и... И обнаруживал, что он только что проснулся, дремал он в сидячем положении, а прочитанными оказались всего две страницы, половину из которых он не помнил, хоть убей.

Арсений Саввич не поленился и даже сходил к врачу за консультацией. Тот провёл свои манипуляции и только развёл руками. Потому как в этом отношении барин был совершенно здоров. "Чтение — просто не ваша стезя", — так звучал вердикт доктора. Барин не сдавался, превратив свой минус в полезную опцию: чтение перед сном излечивало любую его бессонницу. Правда, было некоторое продвижение: теперь Арсений Саввич мог прочесть за раз целых три-четыре страницы, прежде чем блаженно упасть в объятия Морфея. А вот диковинные картинки, иллюстрации и иноземные географические карты он мог разглядывать гораздо дольше — это его увлекало и бодрило. Глубокий крепкий сон стоял над душой рядом, завидев в руках книголюба очередной фолиант, но не спешил нападать, пока взор чтеца падал лишь на картинки. По какой-то одной, ведомой лишь ему причине, бог сна считал просмотр картинок не в своей компетенции.

Вот и сейчас Арсений Саввич разглядывал иллюстрации животных из "Мировой фауны", поражаясь богатству и разнообразию природы. На буквы он старательно не смотрел, желая впитать чуть больше хотя бы картиночных знаний, прежде чем вступит на дорогу сна. В дверь кабинета постучал и сразу же вошёл дворецкий Федька. Хотя это имя почти ушло в прошлое: Федькой его называл покойный папа Арсения Саввича, сам Арсений только в отрочестве и юности кликал верного помощника по дому просто Федькой. Теперь же, когда эрудированность и знание иностранных языков потомственного купца значительно выросли — вы сами видели, какое огромное собрание книг — дворецкий стал Теодором, и не иначе. Самому старшему в доме и главному среди слуг как раз такое имя было впору — Теодор. Согласитесь, звучит гораздо величественнее, чем просто «Федька». Дворецкому и самому его имя на аглицкий манер пришлось по душе.

— Теодор! Что случилось? Кто нас побеспокоил среди ночи?

— Прочти, барин. Тут письмо, говорят, для тебя. Вроде как от какого-то Мастера. То ли Ариель... То ли Азазель, не к ночи будет сказано, упаси Господи, — ответил Теодор и привычно перекрестился.

Дворецкий называл барина на «ты», так уж у них повелось с самых малых лет, когда один был ещё барчуком, а второй просто Федькой.

Арсений Саввич быстро закрыл и отложил книгу в сторону. Лицо его приобрело сосредоточенное выражение, медленно подступающую сонливость как ветром сдуло, рядом стоящий сон развёл руками и испарился. Купец взял протянутое письмо, сломал печать, развернул, быстро по диагонали пробежал по тексту.

— Это от Мастера Азриэля, если говорить правильно. Ты разве не помнишь, что толкнуло нас тогда, в ту памятную поездку к колдуну, в самую глушь к чёрту на кулички? — спросил купец.

Теодор помнил. Ещё как помнил. И каждый раз внутренне содрогался от воспоминаний, осеняя себя крестом. Не приведи, Господь, повтора такой чёрной полосы.

Всё было прекрасно и хорошо. Доходы росли, торговые и промысловые дела хозяина расширялись. Теодор уже сам чувствовал себя барином — настолько всё было замечательно. Богатеющий барин щедро увеличил ему жалованье вдвое, можно было жить, ни в чём себе не отказывая, что Теодор и делал. Всё чаще дегустируя дорогие вина и перекладывая, где мог, обязанности на младших слуг, штат которых значительно расширился. Нет, он ни в коем разе не стал безответственным пьяницей, всё барское хозяйство по-прежнему находилось под его жёстким контролем и неусыпным строгим оком. Просто всё шло по маслу, так гладко, что можно было позволить себе расслабиться и наблюдать со стороны, как оно — хозяйство — ладно и легко обустраивается и функционирует при минимуме усилий и вмешательства со стороны Теодора. Словно каждый винтик в чётко смазанном и наработанном механизме добросовестно и безукоризненно выполнял свою работу. Управляющему оставалось лишь раздавать распоряжения, дирижировать на расстоянии некой волшебной палочкой.

А потом всё в единый миг закончилось. Все дела барина пошли вдруг под откос. Всплыли какие-то забытые долги, рыба не ловилась, виноград не родился, дивиденды по акциям безбожно задерживались. Солидному купцу с серьёзной репутацией вчерашние друзья вдруг отказывались давать в долг. Даже старший брат Фельшау, всегда благосклонный к хозяину, в этот раз не торопился с помощью. Изобилие источника Эльдорадо иссякло. Недвижимое, да и всё движимое имущество пошло под залог, а что-то и вовсе продалось с молотка. Все слуги, естественно, разбежались. И только верный Федька-Теодор не оставил своего хозяина, которому прислуживал с рождения. Просто не мог. Прикипел. И не видел себя на другом месте. Пусть даже здесь и поселился призрак нищеты.

И помнил дворецкий ту лютую ночь, когда барин не выдержал, собрал последние деньги и поехал к чёрному колдуну. Теодор не верил больше в успех, но отправился с хозяином. И не просто как сопровождающий верный слуга, а за свой счёт арендовал карету без кучера, сам заняв его место. Он видел отчаяние купца, как тот дошёл уже до готовности продать душу дьяволу, лишь бы выкарабкаться из пут злого рока. Арсений перепробовал все мыслимые и немыслимые способы, но ничто ему не помогало. Всё сыпалось в пустоту, как песок в бездонную бочку, ничего не клеилось. С каждым днем омут нищеты затягивал всё глубже и глубже, а все начинания и усилия оказывались напрасны. Оставалось рискнуть и попросить помощи у чернокнижника. И они поехали.

Ночь действительно тогда выдалась лютой: дождь лил, как из ведра, ветер хлестал нещадно, дороги размыло… Казалось, будто сама преисподняя вылезла наверх в этот мир и всячески препятствовала путникам добраться до мага. Всю дорогу Теодор крестился и молился. Молился, сидя на куличках, молился, когда вытаскивал лошадь из грязи. Молился, когда толкал карету сзади, падая навзничь и вновь поднимаясь. Он был уверен, что только молитва помогла им живыми и невредимыми добраться до жилища колдуна. Хотя, как божественная молитва смогла тогда помочь добраться до чернокнижника, то есть до греховного исчадия ада — тут ответа у дворецкого не находилось. Нестыковочка, неразрешимый парадокс. Пару раз Теодор пытался размышлять на эту тему, но ни к чему так и не пришёл, а затем махнул рукой, справедливо решив, что "пути Господни неисповедимы".

Незнамо наверняка, продал ли хозяин душу дьяволу, что вероятнее всего так и есть, но после посещения колдуна дела Арсения Саввича круто пошли в гору. И в долг дали, и всё завертелось, закрутилось, механизм промысла и торговли заработал с удвоенной силой. Уже через полгода состояние купца превышало оное до разорения. Подробности разговора хозяина и чародея Теодор никогда не спрашивал, опасаясь подтверждения своей страшной догадки,но мысленно уже уготовил душе Арсения ад и пламя мук на веки вечные.

Барин помнил верность своего слуги. И умел быть щедрым и благодарным. Теодор по-прежнему считался наёмным дворецким. Но все прекрасно понимали, что он в этом роскошном доме до конца, что бы ни случилось. Для остальных слуг он вышел в ранг барина номер два.

Время шло, состояние купца и промысел росли, и воспоминания о страшной ночи начали потихоньку забываться. А тут раз — и вновь в недобрый час пришла весть от колдуна. Теодор даже зябко поёжился от воспоминаний, несмотря на горящий камин.

А Арсений Саввич читал послание Азриэля:

"Доброго вам времени, достопочтенный Арсений Саввич!

Пришло время, и я напоминаю вам об оплате моей услуги. Работа была сделана и весьма успешно, как я слышал. Дела ваши наладились. С вас обещание выполнения моей просьбы.

А прошу я принять к себе на постой моего ученика, дать ему кров и пищу. На срок — возможно, год-два. Его имя Андар. Мальчику необходимо пожить в человеческом многолюдном обществе. Он уже достиг высокого уровня сил и знаний магического искусства, и его помощь может вам пригодиться. Ваша библиотека ему тоже придётся очень по нраву: он обожает читать. Не спрашивайте, откуда я узнал про библиотеку, всё равно не поймёте или не поверите.

С уважением, Мастер Азриэль".

Купец Фельшау, возбуждённый, откинул на стол послание и сказал:

— Теодор! Скорей же впусти дорогого гостя!

Теодор, понимая барина с полуслова, помчался к калитке. Помчался так, насколько позволяли тяжёлые сапоги, надетые наспех на босу ногу, насколько позволяли немолодой уже возраст — дворецкий приближался к шестому десятку — и выпитая бутылка красного креплёного. То есть, Теодор, хромая, поковылял, лязгая подковами, чем нервировал соседских собак. Сзади раздался шум и окрик хозяина:

— Постой! Я сам его встречу!

И барин промчался мимо спешащего на всех парах дворецкого и самолично открыл калитку.

— Мира тебе и здравствия, Андар, ученик Мастера Азриэля! — витиевато приветствовал меня Арсений Саввич, совершив лёгкий полупоклон. — Проходи же скорее в дом.

Купец был одет в такой же халат, как и дворецкий, только бордового однотонного цвета. На ногах были большие пушистые тапочки. От него пахнуло приятным благоуханием. Отдавало цитрусом с оттенком цветочного. Похоже, торговец знал толк в парфюме.

Я сложил руки в гассё на уровни груди и сделан поклон в ответ.

— И вам доброго здравия, Арсений Саввич! Я не один, а с провожатым. Мы прибыли верхом на его лошадях. Если позволите, можно ли, чтобы Саби-халу переночевал у вас? Дорога была долгая, двенадцать часов пути.

— Стоп, ничего не говори дальше, я всё понял. Конечно же, проходите, места всем хватит. Теодор! Распорядись, чтобы привязали коней и дали им корма. А нам накрой стол в гостиной.

Мы прошли в дом. Это был большой двухэтажный особняк с отдельной небольшой конюшней и землёй, размером около одного осьминника. Умылись с дороги и сели за стол. Я чувствовал даже некоторую робость, поскольку дом поражал своим великолепием и убранством. Ещё и слуги, которые выставляли на стол всякие яства, были чем-то новым и удивительным для меня. Кстати, среди них были и очень симпатичные девушки, от чего моя плоть неуместно пробудилась и напомнила о себе. А девушки, в свою очередь, с любопытством и интересом поглядывали на меня.

А на поздний ужин у нас сегодня были: запечённые караси, копчёные угри, варёная стерлядь, чёрная и красная икра, красное, белое и розовое вино, чай, сладости, фрукты, жареная свиная шейка, говяжий холодец, телячье каре, фаршированное черносливом, каравай ржаной, лаваш тандырный, каравай пшеничный, компот грушевый, морс брусничный и что-то ещё, даже позабыл название.… Столько разной еды и блюд на одном столе я ни разу не видел. Глаза разбегались, и голодную слюну уже было не удержать.

Арсений Саввич, видя мои всё поедающие глаза, улыбнулся и подмигнул:

— Налетай, Андар! Не стесняйся. Подкрепиться с дороги сейчас самое то! Я же понимаю, как вы проголодались и устали.

И я налетел. Саби тоже от меня не отставал. Уминали так, за ушами трещало. Я старался есть маленькими кусочками от каждого яства, чтобы хватило место для дегустации каждого из блюд. Но всё равно не смог всё перепробовать, быстро наелся. Стакан красного вина сверху завершил богатое пиршество. Да, купец явно жил на широкую ногу. Я откинулся назад, разморенный обильной трапезой, и с трудом сдерживал сытную отрыжку.

— Благодарю вас премного за бесподобный ужин, Арсений Саввич. Признаюсь, я впервые вижу такое количество блюд. И многое до сего момента не пробовал. Всё было очень вкусно!

Саби тоже присоединился к благодарности за угощение.

— Андар, у меня к тебе много вопросов, очень хочется их тебе задать, разговор получится длинный. Но не буду сегодня вас задерживать после долгого перехода. Предлагаю отправиться почивать. Завтра будет время, там и поговорим.

— Саби-халу, ваши кони привязаны, накормлены, напоены, им дали лучшего овса, — уже к Саби обратился помещик. — Теперь тоже можете спокойно отдохнуть.

— Благодарствую, Арсений-халу, за приют. И за лошадок отдельное спасибо. Я отправлюсь обратно рано утром. Дома много дел, хозяйство, скотина. Семья ждёт, — кивнул Саби.

— Теодор, проводи гостей в их комнату.

Комнат было действительно много в этом огромном доме. У меня сложилось впечатление, что дворецкий вёл нас по длинным лабиринтам. А сам он был подобием отшельника со светильником во тьме, указующим путь заблудшим. Эта часть дома, похоже, предназначалась для слуг, потому не освещалась электричеством. Достаточно было свечей и керосиновых ламп. В итоге нам досталась просторная комната на первом этаже с большим окном, выходящим во двор. Из окна в свете звёзд были видны конюшня и высокий узорчатый железный забор. В комнате находились пара стульев, стол, две кровати. Теодор зажёг от своей лампы свечи в подсвечнике на столе, пожелал нам добрых снов своим наработанным годами голосом и удалился. Мы с Саби завалились спать. Уже почти проваливаясь в сон, я всё же нашёл в себе силы сказать своему провожатому:

— Саби-халу, не спите?

— Почти сплю. Чего тебе, Андар?

— Разбудите меня с утра, как встанете. Я вас провожу.

— Хорошо! Всё, давай спать!

Помощь мага

С утра пораньше Саби толкнул меня и поторопился одеваться. Арсений Саввич ещё спал, как и Теодор. Саби собрал снеди и воды в свой дорожный мешок, вывел коней за калитку. Амана, как ведомого, он привязал к своему седлу. Я вышел его проводить.

— Саби-халу, большое вам спасибо за помощь!

Я пожал его руку своими двумя. И тут мой внутренний взор, как молнией, осветила вспышка. Миг видения. Я увидел, как на обратном пути Аман чего-то испугается, дёрнется в сторону, Саби не удержится в седле и неудачно упадёт. Сломает правый голеностоп. Кое-как доберётся до дома, но заживать будет долго. И эта травма — кармическая расплата Саби за его нарушения, за его плутовскую натуру, которую я сразу заприметил при нашей первой встрече. Саби всегда старался обмануть других при возможности, повернуть сделку в выгодную для себя сторону — чем больше, тем лучше. Пытался всегда выторговать больше, чем того заслуживал товар или услуга. И многое у него получалось. Но баланс неизбежно нарушался, и расплата неотвратимо возвращалась. Войдя со мной в контакт, в моё энергетическое поле, проведя в нём некоторое время, Саби попал под действие одного из моих бенедиктумов[1]. И моё влияние как образ Правосудия ускорило наступление наказания и восстановления некоторого баланса. Не встреться проводник со мной, то, возможно, возмездие наступило бы позже и в другом виде, через иной способ. Возможно, оно было бы мягче и растянуто во времени, поделено на несколько мелких проблем и неурядиц. Но теперь ему прилетит жёстче и быстрее. С другой стороны — одним махом искупит больше своих злодеяний и несправедливых поступков по отношению к людям. Зло, как и добро, не останется безнаказанным в вечности.

Маг может иметь даже несколько бенедиктумов, несколько лучей и проявлений влияния на мир и на окружающих людей. Особенно на тех людей, кто приближается к нему, кого путь сводит с магом даже на короткое время. Чем сильнее маг, чем выше его уровень, тем сильнее, ярче и быстрее проявляется его непроизвольное влияние на мир вокруг. Его энергетика и сознание изменяют пространство и людей в нём.

Видение будущего проскочило перед моими глазами в доли секунды. Я проморгался и отпустил руки Саби.

— Удачной вам дороги, Саби-халу! И будьте осторожны в пути, — пожелал я моему извозчику, понимая, что уже никакая обережность не спасёт его от следствия, идущего от причины. Оставалось надеяться, что эйдос Саби сделает выводы и потихоньку нашепчет ему для осознания ошибок и изменения поведения.

Арсений Саввич проснулся к завтраку. И я имел возможность подробнее рассмотреть его при дневном свете. Невысокого роста, с маленьким брюшком, как подобает солидному торговцу его лет и статуса. Хотя у коллег его уровня животы, зачастую, были гораздо больше — сказывалось неуёмное чревоугодие. У Арсения светилась небольшая залысина на макушке, волосы русые с ржавым отливом, чаще слегка неряшливые — возможно, у купца был такой стиль, зато в обязательном порядке он всегда был гладко выбрит.

— Андар, — начал разговор хозяин дома, — из письма твоего Учителя я не совсем понял цель и задачи твоего прибытия в Дербент. Нет, ничего такого не подумай, я спрашиваю не с той целью, чтобы узнать, когда ты нас, наконец, покинешь. — Арсений Саввич открыто улыбнулся. — Мой дом — твой дом, сколько нужно по времени. Мой долг Мастеру Азриэлю безмерен, и я рад его отдать. Ты же в курсе той истории?

Я уже добрался до чая с восточной пахлавой, это было очень вкусно. Мне определённо начало нравиться в этом доме.

— В общих чертах, Арсений Саввич, — ответил я. — Подробности я не расспрашивал. А насчёт цели приезда... Честно говоря, я и сам до конца не понял. Учитель объяснял, что я должен пожить среди людей, в обществе, наладить общение. И вам чем-то смогу помочь, надеюсь, чтобы не быть просто нахлебником.

— Нет, Андар, ты не будешь обузой. Еды и крыши над головой на всех хватит. От одного полезного мага в доме я точно не обеднею. Скорее приобрету. Но какова твоя личная цель? Чем планируешь заняться?

— В первую очередь я пойду смотреть город. Я впервые в своей жизни в таком большом поселении. И даже ночью многое привлекло меня. Теперь хочу изучить всё это днём. Потом займёмся вами.

— Мной? А что со мной не так?

Я надел улыбку заправского мага, слегка коварную и с налётом загадочности.

— У любого человека без специальных защит, особых практик и ритуалов всегда есть мелкие проблемы. То по работе, то со здоровьем, то на личном фронте. Это вечная борьба и нескончаемая работа. Я могу помочь по этим и другим направлениям.

Глаза торговца загорелись.

— Звучит очень заманчиво и многообещающе! И ты действительно прав: подагра мучает, да и конкурент один палки мне в колёса ставит.

— Вот этим и займёмся вперёд всего, Арсений Саввич.

— Хорошо, Андар. Поговорим позже, а сейчас я побежал по делам. Долг зовёт. Как-никак больше сотни людей в подчинении: на рыболовецком промысле, на винодельне. Кстати, раз ты теперь в городе, то надо бы тебе приодеться по-городскому. Теодор! — кликнул купец верного дворецкого.

Теодор был рядом и наготове.

— Да, барин?

— А ступай-ка ты сегодня в город вместе с Андаром. Купи ему одежды, чтобы он выглядел, как настоящий горожанин. За мой счёт, разумеется.

Я попытался протестовать:

— Арсений Саввич, у меня есть деньги.

— Оставь пока, целее будут, — отрубающим жестом отмел мои протесты помещик. — Это мой подарок.

После отъезда Арсения Саввича по своим торговым делам я планировал прогулку по городу, вместе с Теодором. Но дворецкий сослался на жуткую с похмелья головную боль, сердечно просил не рассказывать барину об этом, а заместо себя послал конюха Ваньку — молодого парня, лет на пяток всего постарше меня. Дав тому хозяйских денег и взяв обещание потратить только на необходимое.

— Смотри у меня Ванька! — погрозил пальцем Теодор. — Я знаю, где, что и сколько стоит. Мигом разузнаю, если удумаешь хозяйскую деньгу зажилить.

Мы со слугой как-то быстро и непринуждённо о многом разговорились. Видимо, сблизил нас возраст и простое происхождение. Чай, не баре.

Ванька, ощущая себя вольным с заданием помочь мне купить одежду, стал добрым и словоохотливым. И говорил и рассказывал. Мне оставалось лишь изредка задавать краткие уточняющие вопросы, чтобы направить бесконечный словесный поток в нужное русло. Так я узнал, что Фельшау Арсений Саввич — очень богатый. Винодельческий заводик у него в собственности, несколько рыболовецких суден на Каспии, добывающие рыбу и икру на продажу. А ещё у него немалый пакет акций бумагопрядильной фабрики, откуда он тоже получает часть дохода. Старший брат Арсения, Алексей, живёт в Петровске, ныне крупный промышленник, у него несколько пивоварен и винодельческих заводов.

Ещё длинный язык Ваньки поведал мне, что это второй дом помещика. Основное поместье с большим хозяйством и семьёй у него чуть выше, в горах. Куда он пару раз в неделю наведывается. Там у него жена и младший сын. Старший сын учится в Петербурге в мореходном училище. В общем, не зря Теодор послал вместо себя Ваньку. Так я узнал много нового об Арсении Саввиче.

Зайдя в несколько лавок, мы приобрели для меня новую одежду. По совету купцова слуги я купил себе серую рубаху-косоворотку, чёрную сибирку[2] до колен, штаны тоже подыскал тёмные под цвет, и обновил чёрные кожаные сапоги. Ученик чернокнижника в чёрном цвете — очень подходит и даже на слух звучит.

Более на сегодня надобности в Ваньке я не видел. Я поблагодарил его за помощь и с мешком моей старой одежды отправил обратно домой. Сам же, памятуя о данном себе обещании, пошёл изучать и осматривать город. Теперь я выглядел, как молодой городской парень из семьи с достатком. И даже внешне не привлекал лишнего внимания. Понятно, что стоящие на мне защиты отведут и отгонят лишние глаза, особенно недобрые, но не мешает и снаружи соответствовать неприметности.

Этот и следующие два дня я посвятил прогулкам по городу, исходил его вдоль и поперёк. Вставал пораньше и возвращался затемно, не в силах насытить эту проснувшуюся жажду впечатлений. Я влюбился в Дербент. Всё мне здесь казалось в новинку и дивным чудом, словно я попал в иной мир. За три дня я обошёл всю набережную, полюбовался на разные корабли и судна всех размеров и рангов, осмотрел крепость Нарын-кала, прошёл сквозь ворота Орта-капы и Кырхляр-капы, поглазел на многообразные храмы магометанской веры. Побывал в нескольких парках, добрался до дербентского маяка. Улочки здесь были почти все узенькие, мощёные камнем. Узкие настолько, что две кареты одновременно с трудом разъезжались. Ещё одна интересная особенность, на которую я обратил внимание — там не использовали слово "улица". Вместо него использовалось название "магал".

В общем, я был очарован. И за три дня прилично подустал от долгих пеших прогулок. Зато в голове у меня, благодаря отличной памяти, нарисовался цельный план города.

А больше всего в Дербенте мне понравилось — не поверите — одно лакомство. Мороженое. Да-да, именно там я впервые его попробовал. И иногда позволял себе съесть маленький рожок. Именно маленький. Потому что любое яство очень вкусно только тогда, когда его мало.

Утолив немного жажду впечатлений я, наконец, смог переключить внимание на Арсения Саввича, планируя разобраться с его мелкими неувязками. Встретились мы за завтраком в гостиной.

— Арсений Саввич. Не будем откладывать в долгий ящик наши колдовские дела. Расскажите, кто ваш конкурент. И расскажите про свою болезнь.

— Есть тут один. Он является владельцем самого большого пакета акций бумагопрядильной фабрики. И я, имея финансовую возможность приобрести дополнительные акции этой фабрики, не имею такой возможности фактической. Этот субъект, Павел Заводин, не продает мне акции ни под каким предлогом. Когда происходит редкий момент, что небольшую часть акций выводят на биржу для продажи, то по распоряжению Заводина по мере сил отслеживают покупателя заранее: кто он, куда, откуда. Пару раз ниточка подозрительно вела ко мне, и сделка обрывалась. Более того, он внёс изменения в устав акционерного общества — стало запрещено иметь более тридцати пяти процентов акций в собственности одного человека. Теперь больше этого порога никто не имеет шанса приобрести акции, даже через подставных лиц. И ведь не даёт мне ни одной, собака. Хотя у меня всего одиннадцать процентов. Я даже не достиг установленного им лимита в тридцать пять. Это основное. Да и по мелочи пытается гадить, мерзавец. Как заноза сидит мне в одном месте.

— С этим моментом понятно. А что с болезнью?

— Ещё одна заноза, только в двух местах. Раз, а то и два раза в месяц начинают жутко болеть колени и голеностопные суставы. Отекают, жжёт, будто раскалённым ножом режут. Лихорадка, бывает, при этом нападает. К лекарю ходил. Тот посоветовал примочки во время болей. И настой хвоща полевого пить. Вроде пью, примочки делаю, а легче не становится. Как мёртвому припарка.

— Тогда я предлагаю эти ваши помехи, мешающие нормально жить, и устранить. Поработать, так сказать, комплексно в одном направлении. Скинуть вашу болячку на этого конкурента Павла. А потом ещё рот ему закрыть, чтобы он не имел желания и возможности перечить словом против вашего приобретения акций.

— И такое можешь сотворить? — удивился Арсений. — А не ляжет ли на меня тяжкий грех от таких деяний?

— Сделаю, потяну эту работу. Диагностику-просмотр, конечно, выполню для уточнения. Но уже навскидку чую, что всё получится, пробью я его. А насчёт греха… Вот скажите честно, положа руку на сердце, Арсений Саввич: вы святой?

— Нет, конечно! Куда мне до святости с моей жизнью купца, когда много чего приходится совершать вопреки заветам Священного Писания. Но иначе никак, иначе я просто разорюсь.

— То есть рай вам не светит?

— Это вряд ли.

— Тогда предлагаю не ломать голову над понятиями греха. Христианская религия предлагает либо рай, либо ад. Без иных вариантов. Если рай вам не светит, то остаётся только ад. Грехом больше, грехом меньше… Или вы бы желали сковородку в аду похолоднее?

Купец улыбнулся.

— Думаю, в вечном аду несколько градусов не сделают большого облегчения.

— Вот именно!

Не стал я объяснять Арсению Саввичу всё разнообразие вариантов в посмертии. Попытался объяснить терминами чёрно-белого христианского восприятия. Это не полная правда. Почти ложь. Но ложь далеко не всегда голая неправда или стремление обмануть из каких-либо корыстных побуждений, материальных или нематериальных. Часто это просто попытка объяснить человеку положение дел его терминами, теми, которые есть в его модели мироздания. Иначе просто не поймёт.

— Мне необходимы две вещи: во-первых, портрет этого вражины Павла. Найдите художника. Наймите его. Можно любого уличного, только не вашего личного знакомого. Чтобы не оставлять след. Покажите ему мануфактурщика Павла издалека. Пусть художник нарисует портрет. Небольшой, равный пяди. А во-вторых, мне требуется увидеть жертву лично. Покажете мне его?

— Дай секунду подумать… Да, Павел каждый день с утра приезжает на фабрику в своей карете. Любит лично проверять, как идут там дела. Радеет таким образом за успех и эффективность работы. Обычно отпускает кучера у ворот и заходит внутрь. Совсем быстро. Успеть бы его увидеть.

— У меня есть идея. Можно его на несколько секунд задержать. Мне достаточно, в принципе, на него одного взгляда. Я запомню этот образ для визуализации. А вот художнику каждая секунда рассмотрения будет в помощь. Пошлём парнишку-попрошайку. Сумеет приостановить хоть на чуть-чуть — уже отлично. Только надо бы смотреть так, чтобы нас не заметили.

— Найму карету со шторами. Встанем чуть поодаль. Оттуда и будем смотреть. Мою повозку Павел может и заприметить, слишком она известна. А вообще, это прекрасная идея, Андар! Когда ты хочешь приступить?

— Чем быстрее, тем лучше. Не вижу причин откладывать ваше избавление от мучений этого толка. Можем прямо сегодня заняться поисками попрошайки и художника.

Глаза Арсения Саввича воодушевлённо засияли. Ему определённо нравилось нечто новое, ворвавшееся в его жизнь. Нечто под названием «магия» и Андар как её символ и провозвестник.

— Тогда отправляемся сразу после завтрака!

У меня оставался ещё не столь важный, но всё же гложущий моё любопытство, момент.

— Арсений Саввич, у меня есть ещё один вопрос. Возможно, он покажется бестактным. Если сочтёте его таковым, то не отвечайте.

— Выкладывай.

— Почему вы живёте здесь, а ваша жена с сыном живут во втором доме в горах?

Купец усмехнулся.

— Уже донесли, смотри-ка! Длинные языки не дремлют, как и «добрые» люди. Вопрос, наверное, бестактный. Но я отвечу, не вижу особой причины скрывать от тебя истинное положение вещей. Понимаешь, Андар, моя супруга Елизавета — прекрасная, замечательная женщина. Я люблю её. Она родная для меня, и я всё для неё сделаю. Мы больше двадцати лет вместе. Елизавета подарила мне двоих сыновей. Старший, Георгий, скоро заканчивает Институт инженеров путей сообщения Императора Александра I. Он планирует военно-морскую карьеру. Младшему, Савелию, ещё только десять лет. Пока обучается дома: мамки, няньки, гувернёры, тьюторы по всем возможным дисциплинам.

Но жена моя за столь долгий срок брака стала для меня, как сестра, как близкий друг. Ты же понимаешь, что половые утехи с сестрой или другом — не очень привлекательное занятие. Вот мы однажды на том и порешили, что живём как бы и вместе, но как бы и врозь. Благоверная Елизавета поняла и приняла моё решение. Думаю, по отношению ко мне у неё тоже похожие чувства: как к брату или как к другу. Мне и по работе отсюда удобнее добираться. Дважды в неделю я обязательно навещаю свою семью и ночую там. В общем, вот такая история, Андар.

— Как удивителен мир и люди в нём… Ещё удивительнее хитросплетения судеб и отношений. Благодарю вас за откровенный ответ, Арсений Саввич.

— Да на здоровье. Зато теперь я морально свободен для своих любовных похождений. Есть там одно местечко, хм, покажу потом. Тебе должно понравиться. Давай, собирайся, провернём нашу затею.

[1] Бенедиктум — от лат. «благословение», способность мага, одна из отличительных черт энергетики и сознания, характеристика, определённое свойство, которое он может даже неосознанно проводить в мир.

[2] Сибирка — длиннополый сюртук европейского фасона со стоячим воротником. Часто бывал с меховой оборкой при необходимости.

Снять защиту

На одной из улочек мы нашли пару художников, что рисовали портреты людей на скорую руку. Конечно же, основные их клиенты были приезжими. Здесь их кучковалось немало, ведь это южный курортный город. Арсений Саввич договорился с одним из живописцев о поездке и о портрете, оставив щедрый задаток за работу. Запланировали всё на завтрашний день, на восемь утра.

Возле храмов, что православных, что мусульманских, всегда находятся попрошайки. Ибо «не оскудеет рука дающего». И это правда. Подаём мы, подают и нам. На седьмом магале у храма Святого Георгия Победоносца я подозвал одного мальчишку-нищего из общей ватаги. Парня звали Дарвиш. Я объяснил ему задачу. Тот с радостью согласился даже за медный рубль. Я сразу же ему и дал этот рубль, пообещав дать ещё три рубля после успешного выполнения задания.

— Слушай сюда внимательно, Дарвиш. К восьми утра ты уже должен быть у бумагопрядильной фабрики. Недалеко от ворот. Слишком близко сразу не сиди, могут прогнать. А как заслышишь карету, будь начеку. Из кареты у ворот выйдет господин, бросайся ему под ноги и заводи там свою привычную песню о тяжкой судьбе. Задержи его подольше. Глядишь, может и от него ещё денежка перепадёт.

Дарвиш шмыгнул носом и протёр его рукавом.

— Может, денежка перепадёт. А может, и пару ударов плетьми. Барин, я с тебя тогда ещё за травму сверху возьму, если что.

— Не переживай, всё пройдёт гладко! Да смотри, не опоздай!

— Обижаешь, дядя, — заявил пацан звонким и немного гнусавым от насморка голосом. — Ради трёх рублей я там с рассвета буду поджидать!

После этого мы с Арсением отправились домой, где я планировал заняться дополнительными приготовлениями. Несмотря на всю продуманность плана и договорённость, всегда существует элемент неожиданности, неудачи.

Это Павел не знает о готовящейся на него атаке, а его незримые хранители уже в курсе. И они, в силу своей природы и заинтересованности в сохранности подопечного, могут оказать противодействие. Жертва может внезапно захворать или начать маяться животом, и не приехать завтра на мануфактуру. Может статься, что художник или попрошайка передумают. Побирушку могут прогнать или, того хуже, закинуть в острог. Такие досадные мелочи — результат работы хранителей Павла — вполне способны испоганить нам дело.

По моей просьбе Арсений Саввич отдал мне под постой самую дальнюю комнату на втором этаже с окном, выходящим на двор. Это было дальше всего от комнат слуг. Что было для меня удобно. Не хотелось смущать чужие уши своими мантрами и заклинаниями. И никому не хотелось давать дополнительного повода распространять слухи. Хотя, конечно, ненужная молва и домыслы всё равно постепенно просочатся из этих стен. И не удивлюсь, что эти сплетни легко покинут стены особняка. Люди любят говорить и жадны до сплетен. Втройне обожают потолковать о чужих тайнах.

В комнате был шкаф, комод, широкая кровать и большой стол. Дополнительным преимуществом для меня стала возможность запереть комнату на ключ как изнутри, так и снаружи. Размер комнаты тоже мне отлично подошёл: места на полу было достаточно, чтобы спокойно чертить сигиллы, пентаграммы и гексаграммы при исполнении ритуалов. В общем, прямо отличное жилище для колдуна.

Я закрылся в своей комнате и приоткрыл окно на небольшую щёлочку, подперев её подсвечником. Встал лицом на запад. Закрыл глаза и начал настраиваться на Павла. Мне незнаком его образ, я его ещё ни разу не видел. Но я знаю, что он один из совладельцев фабрики, он связан с Арсением через неприязнь и конкуренцию. Живёт в этом же городе. И я знаю его имя. При значительной Личной Силе этого уже хватит, чтобы настроиться, поймать дымку, слепок и направить магию воздействия. Я настраивался, вибрируя про себя имя жертвы, и старался выловить из астрала ниточку, что привела бы к нужному объекту. Медленно, но вроде бы дело продвигалось. Я сумел поймать серебристую нить и шёл за ней к Павлу. Так, что-то есть. Образ: голубой сюртук европейского покроя, голубая шляпа, голубые штаны. Коричневая гладкая трость в правой руке довершала астральный отпечаток. Лица было не разобрать. Но этого сейчас и не нужно. Главное, что я поймал тонкую копию врага купца.

Концентрируясь, вливая энергию, я придавал образу краски, насыщенность, плотность. Двойник стал почти материален в моей визуализации. Я чётко его видел. Как и визуализируемый чёрный кристалл Аешма слева от жертвы на уровне его сердца. Я сложив левую руку — рука Самаэля, гнева Господа, рука наказания — и направил её на сердце объекта. Изменившимся голосом ударил по жертве, активируя кристалл.

— Аешма энереп! Друдж Насу энереп! Пайти-ратвем энеп! Хамратвем энереп!

Мой голос девятикратно разрезал пространство заклинанием. Кристалл Аешма настроился на жертву, замерцал чёрным бесцветием и поглощением. И вся сила, энергия и здоровье ручейком потекли из Павла в кристалл. Я наблюдал, как два хранителя бесшумно отодвигаются от жертвы. И энергия вытекает из него. Конечно, без поддержки защитников Павлу может стать плохо, но не настолько, чтобы уже завтра заболеть и не явиться на приготовленную ему встречу. Зато в ближайшие трое суток хранители продолжат пребывать поодаль от жертвы и не помешают моим вредным воздействиям, как на тонком, так и на физическом плане. Первая часть работы выполнена. Защита снята.

***

На следующее утро мы с Арсением Саввичем загодя поехали на чёрной карете с чёрными шторами, прекрасно закрывающими все окна. Заехали за художником, он был уже готов и ждал нас. После чего добрались и до бумагопрядильной фабрики, что находилась на самом краю города. Встали чуть поодаль, чтобы не привлекать внимания, но на расстоянии видимости ворот. На углу ближайшего здания стоял наш часовой — Дарвиш. Может, действительно с рассвета дежурил?

В ожидаемое время, как по часам, прибыла бричка с Павлом Заводиным. Мы с художником с двух сторон от шторки прильнули одним глазом, все во внимании, и старались схватить каждую мелочь облика нашей жертвы. Мне было достаточно одного взгляда, но мне и проще, чем живописцу: рисовать во всех подробностях для ритуала нет необходимости. Да если и забуду что, то портрет будет всё равно у меня на руках.

Как и во время моей настройки, Павел был одет в голубой костюм модного покроя, присутствовала широкополая шляпа, а в руке он сжимал трость. Тут я верно считал образ. Только вживую делец обладал внушительных размеров животом. Так что сюртук оказался ему сильно в обтяжку. Думаю, если он сделает несколько резких движений, то все пуговицы с сюртука разлетятся в разные стороны. И лицо его. Брр! Крайне мерзкое. Даже не по форме или выражению, но по своей энергетике раскрывающее характер и нутро владельца. Одутловатость красной рожи намекает, что хозяин оной без ограничений любит выпить и вкусно поесть — а большой живот как подтверждение тому. Маленькие глазки и крошечный нос крайне нелепо смотрелись на широкой и круглой морде. Большой, искривлённый недовольством рот дополнял и подчеркивал и без того неприятные черты лица Павла. В целом, наша жертва производила впечатление властного и весьма капризного субъекта, который не привык к отказам и возьмёт от жизни всё. Ухватит всей своей силой и властью, что захочется и когда потребуется. Выгоды своей уж точно не упустит, даже если для этого нужно через кого-то перешагнуть. Ну ничего, Павел Заводин, скоро я тебе пообломаю твои хотелки.

Бричка остановилась, мануфактурщик неспешно вылез. Едва он отпустил кучера, как перед ним, словно из-под земли, появился попрошайка. Я ждал, что мальчишка гнусаво затянет песнь причитаний, привычную в таких случаях надоедливую тягомотину, которую часто используют его коллеги по цеху. Что-то вроде: «Подайте, люди добрые! Ради Христа на хлебушек! Кушать очень хочется!» Но Дарвиш удивил меня. Он подошёл к предпринимателю ближе и встал прямо на его пути. Завёл левую руку за спину, совершил поясной поклон, по дуге коснувшись правой рукой земли. После чего выпрямился и что-то негромко произнёс. Даже на таком расстоянии я увидел-почуял удивление Павла. Тот достал толстый кошель из кармана, вынул мелочь и бросил чуть в сторону. Мальчишка сделал полупоклон и побежал собирать монетки.

Когда мануфактурщик зашёл в здание, мы медленно поехали обратно. Попрошайка догнал нас и на ходу запрыгнул в карету. Хороший парень, но не мешало бы ему помыться, и в тесной карете это явственно ощутилось.

Дарвиш шмыгнул носом, вытер его по привычке рукавом и протянул ладонь.

— Давай обещанные три рубля, барин! Я всё сделал, как условились.

Три рубля медью перекочевали от меня к пацану.

— Держи, честно заслужил. Ты молодец, Дарвиш! Нам вполне хватило времени, чтобы рассмотреть Павла. Кстати, что ты сказал мануфактурщику?

— Я поклонился и с максимальной чёткостью произнёс: «Достопочтенный сударь, не соблаговолите ли вы подать копеечку нищему маргиналу. Ибо не оскудеет рука дающего. С этого рубля я куплю в церкви свечу и поставлю за ваше здравие. Это очевидно выгодная инвестиция, поскольку предусматривает обоюдную выгоду». Ха-ха! Видели бы вы его рожу! Он аж глаза вытаращил от моей заготовленной речи! Но несколько монеток всё-таки дал.

— Да, мы заметили. Я бы и сам обомлел, услышав подобное! Надо же было до такого додуматься! — добавил к разговору Арсений Саввич и хохотнул. — Держи и от меня, парень. Вот тебе за смекалку.

С этими словами Арсений дал Дарвишу ещё рубль. Тот заулыбался и прямо зажмурился от радости и удовольствия.

— С вами приятно иметь дело, судари! Если что ещё надо сделать — обращайтесь. Я всегда готов помочь и подзаработать.

— Всенепременно, Дарвиш! — я искренне радовался сообразительности мальчишки.

Мы отвезли художника к его дому, там же сошёл Дарвиш и вернулся к своей привычной жизни. Оставшись со мной в карете наедине, Арсений Саввич тут же спросил о дальнейших действиях. Глаза его горели, он был взбудоражен.

— Что теперь, о ученик чародея? Нужна ли будет моя кровь для выполнения чёрного обряда? Или нужна иная жертва?

— Да, конечно, нужно будет пару литров вашей крови. Потом принести рысака живьём на костёр — в пищу демонам. А потом собрать сушёные шкурки жаб, смешать в бутыле с помётом летучих лисиц, добавить порошка кожи висельника, залить всё по́том девственницы. Этим раствором полить потрет жертвы с нужным заклинанием. И совершить ритуал необходимо обязательно в ночь полнолуния с кровавой луной.

Глаза купца округлились.

— Ничего себе! А где мы столько всего возьмём? У тебя есть все ингредиенты?

— Я пошутил, Арсений Саввич. В магии, зачастую, всё намного прозаичнее. Иногда, при наличии огромной Личной Силы, даже ритуалы не нужны. Достаточно сильного намерения и искреннего злого пожелания, чтобы на род жертвы легло проклятие. В сказках, конечно, много чего описывается настоящего и существующего. Но много там и приукрашено. В данном ритуале мне нужен портрет. Этого достаточно, чтобы я перекинул вашу болезнь. Потом, скорее всего, нужна будет жертва. Но она не такая большая, достаточно будет курицы.

— Уфф! — выдохнул Арсений. — Это хорошо, а то аж жутко стало, как представил, что живого коня придётся сжигать. Очень жалко. Люблю я лошадей.

— В средневековых гримуарах есть подобные сложные рецепты. Но многие ингредиенты можно заменить. Опять-таки, в разных системах магии свои наборы и составляющие ритуалов. Не везде требуется первая кровь от месячных девушки. И чтобы она при этом непременно перепрыгнула через зелье, пока они не закончились. Когда, кстати, будет готов портрет?

— Живописец обещал управиться за два-три дня.

— Ну и отлично. Ждём. И да, обозначу ещё один крайне важный момент. Когда всё получится, мы достигнем результатов нашего воздействия, то начинайте платить десятину.

— Да я вроде бы жертвую на храм, нищим там подаю…

— Это хорошо. Только отныне нужно будет строго и чётко отдавать десять процентов от своего дохода в пользу храма, нищим или сиротскому приюту. Чтобы это стало правилом и привычкой. Это, в принципе, необходимо соблюдать всем. Но вам особенно, как использующему магическую помощь, это нужно в обязательном порядке.

Арсений Саввич поднял обе руки в примирительном жесте.

— Хорошо-хорошо, Андар! Как скажешь.

Перекид

Портрет принесли через три дня, в течение которых я, для усиления работы, держал строгий пост: в пищу употреблял только чёрный хлеб и воду. Образ получился таким, как я и просил: небольшого размера, с пядь. Холст, масло, тонкая деревянная рамка. Хорошо, что художник не стал рисовать бричку. Основной акцент на лицо. И ведь всё точно передал маэстро: мелкие глазки и нос, почти незаметно вздёрнутая верхняя губа, придающая вечно презрительное выражение лицу, голубой сюртук, голубая шляпа. Портрет был по грудь. Самое то, что надо. Даже красноватый оттенок одутловатых щёк был, как у оригинала.

Ещё день я выждал, пока пройдёт полнолуние, и луна начнёт убывать. Это более подходящая фаза для перекида болезни. Сильный маг может игнорировать влияние луны. Он его перебьёт своей силой, своим намерением. Можно также перед обрядом подключиться к аркану Таро Луна, либо к руне Лагуз — тогда фаза ночного светила не будет играть существенной роли для воздействия. Но даже если это неимоверно сильный колдун, то при возможности лучше учесть магические правила. Потому что плыть по течению всё равно легче, чем против него.

Я дождался полуночи. Время с полуночи до трёх ночи — наиболее эффективное для негативных работ. Защита объекта минимальна. И полночь как рубеж открыла новый день — четверг. То бишь мужской день[1]. Перекид с мужчины делают в мужской день. Закрылся я у себя в комнате на ключ, чтобы никто не смог помешать. Прочитал на все четыре стороны заклинание, убирающее из пространства факторы, которые могут помешать выполнению ритуала. Например, тот же внезапный лай соседских собак, который сейчас будет совсем некстати. Всю работу пёсье брехание не испортит, но ослабить может.

"Атуом Вагэм Аззэу Веграм Теззо Сео Ваам",— прозвенел я звучным протяжным кличем по три раза на каждую сторону света.

Поставил на себя защиту от отката и от перетяга. Следующим этапом снова снял защиту с Павла Заводина. Переждал минут десять, чтобы работа ушла по направлению к цели. И уже потом приступил к основному перекиду подагры с Арсения на Павла.

Я чётко визуализировал Арсения Саввича, его внешность, прямо увидел его больные суставы, где гнездилась болезнь. Сцепил руки в замок над портретом и с силой сжал кисти. И держал так с полным напряжением, пока читал перекид.

«Девять духов смерти,

Девять дивов Арезуры,

Девять сил могучих, властных над здравием и хворостью,

Сюда, по зову моему, тарих-махр Андара, явитесь!

Хворь телесную, немочь болестную перенесите, перетяните

С Арсения на Павла.

От тела к телу, от плоти к плоти.

Арсения раны, боли, невзгоды, немочи, страдания

Отныне перенесены на Павла!

Рахул, Исмиган, Орноваст, Тамхит, Нортан,

Шайказ, Уркус, Шумкан, Бартанил.

Придите, заберите, перенесите!

Ключ. Замок. Язык.

Аминь».

Девять раз я прочитал заклинание, изойдя по́том. А в конце до крови прикусил свой язык — болевой усилитель, так сказать. Само направление потока силы и призыва девяти навьих демонических духов было изнурительным. Ещё в дополнение приходилось физически изо всех сил сжимать кистевой замок.

Всё, основная работа проделана. Скоро Павлу Заводину его трость пригодится не только как элемент одёжного стиля, но и для прямого своего назначения: будет ходить с опорой из-за регулярных болей в суставах. Но для окончательного усиления и закрепления работы необходим поддел. А сверху ещё и закреп повешу. Так я планировал. Так я и сделал.

Три недели спустя я повторил ночной обряд. А после встал в позу Мага, что изображена на одноимённом старшем аркане Таро — правая рука с вытянутым указательным пальцем смотрит вверх, а левая рука с оттопыренным указательным пальцем вытянута вниз. Трижды я читал, вибрируя голубым пламенем в горловой чакре[2]. Слова взрезали пространство, меняя судьбы, меняя время:

«Водворяю щит, ограждение крепкое, несокрушимое

От мастера любого, от дела колдовского, ведовского, волховского,

От ведьмы, от шептуньи, от знахарки, от молвуньи,

от монашеских молитв.

Кто будет мою работу снимать, тот будет своё дерьмо жрать!

Тому распыл, да дела в пустоту!

Ахат Анарт Бар Абракас Атра!

Арез».

Чувствовал я и смутно видел, как скрепляется кольцо на моём воздействии. Как болезнь входит в Павла и проникает во все его чресла, во все его жилы, в состав крови, меняя структуру его тела. И сверху это всё замыкается, закрывается. Снять моё воздействие, конечно, можно. Не бывает абсолютных методов. Но для этого потребуется сильный мастер-колдун или высокого духовного уровня монах-схимник. Таких немного наберётся. Да и путь жертвы ещё должен привести к такому умельцу.

Что же я делал три недели, пока было время до необходимого поддела? Уж точно не думал о ритуале и об его успехе. Это правило, которому учат новичков в магии с самых первых шагов их пути: сделал воздействие — забудь, отпусти. Мы отправляем воздействие на реализацию. И мы точно знаем, что так оно и будет, непоколебимо уверены в этом, поскольку таким нерушимым и жёстким было наше намерение. И всё. Дальше работа реки времени, в течении которого проявится результат. Усиленно ждать, тем более сомневаться в результате своей работы, гадать, дёргаться, а как там жертва, пытаться диагностировать чуть ли не каждый день — подобное поведение может значительно испортить эффективность атаки, а то и вовсе свести на нет все свои же труды. Когда мы слишком много внимания уделяем отправленной энергии на реализацию, думаем о ней, вспоминаем, то она начинает обратно возвращаться к нам. Без контроля своих мыслей и, соответственно, внимания и энергии лучше вовсе не браться за дело, чем делать, а потом портить.

Арсений Саввич познакомил меня со своей библиотекой. Я почти на цыпочках, затаив дыхание прошёл ближе к книгам. Это был храм знаний, священное место, где маги, философы, проводники высшего эмпирея, пророки и провозвестники говорили с людьми через свои творения. Дрожь восторга окатила меня с головы до ног. Я чувствовал силу и мощь, идущую от книг. Здесь были учебники, беллетристика всевозможных жанров, современные авторы и творцы прошлого, философские трактакты, зарубежные писатели и соотечественники. И мне щедро была дарована возможность читать их по своему усмотрению. Сколько мне влезет. В любом порядке. И даже брать с собой, уносить из кабинета в свою комнату.

Теперь мне было, чем заняться. Я вёл этакий праздный образ жизни аристократа. Лишённый необходимости постоянно работать по хозяйству, я обрёл много свободного времени. И заполнил его практиками: по-прежнему сразу после пробуждения и перед сном. И чтением. Непрестанным чтением. Я пил книги, я съедал их, я вживлял буквы и слова себе под кожу, наполняя себя смыслами, аллегориями и образами. Жадно проглатывал романы один за другим, с огромной скоростью проживая жизни героев, впитывая их личности, мотивы и образы поведения. Через книги я познавал мир, приобщаясь сквозь страницы к общечеловеческому полю архетипов, знаний и символов. Я внедрял в себя информацию, пускал по венам живительную силу слов, меняя себя, делая все эти книги частью себя, своим достоянием.

Я мог читать весь день, от заката до рассвета, с трудом отрываясь для удовлетворения нужд тела. Ходил на многочасовые прогулки. Куда брал очередной труд: философский или научный. Сидел на набережной, поглощённый практически всецело миром, открывшимся мне со страниц. Хотя молодых девушек из разных сословий, всевозможной внешности, но одинаково для меня прекрасных на тот момент, я всё же успевал замечать. Некоторые улыбались, завидев мой изучающий взгляд. А я смущённо отводил глаза и продолжал забрасывать ядерное топливо вербальных символов в топку своей души и интеллекта.

Вот так пролетели три недели, я их и не заметил. Вспомнил лишь, заглянув в свой ежедневник. Там по привычке, приобретённой во время пребывания подле Учителя, я делал заметки о планах и делах, что надобно совершить и выполнить. Кстати, за эти три недели Арсения Саввича более не донимали приступы подагры, хотя по её многолетнему календарю уже наступила пора в очередной раз явиться. Купец радовался вовсю, воодушевлённый столь быстрыми изменениями. Он свято верил в мою магическую силу. В общем-то, на то были причины: ведь я ученик Азриэля, который вытащил его из огромного жизненного провала.

[1] Мужской день — понедельник, вторник, четверг. В эти дни делаются работы на исцеление мужчинам. Соответственно, женские дни — среда, пятница и суббота.

[2] Горловая чакра — это Вишудха.

Закрыть рот

Следующей работой было назначено затыкание рта Павлу Заводину, чтобы он более не противился покупке акций Арсением Саввичем. Тут я решил воспользоваться помощью рун. Одно из моих любимых направлений магической науки. Портрет есть. Не жалея, я прямо на портрете поверх масла на области рта жертвы чёрным карандашом нарисовал руны в ряд: Иса-Ансуз-Иса. Старательно обвёл несколько раз, чтобы руны получились чёткие и толстые. Завернул портрет в чёрную ткань, сложил в свой походный мешок с завязками, где лежал нужный сегодня атам, и отправился на рынок. Надо было прикупить некоторые необходимые инструменты для проведения ритуала.

На базаре, как всегда, толпилось немало народу. Шум, крики со всех сторон. Торговцы с лавок каждый зазывал к себе. Кто-то вежливо и мягко, кто-то настырно навязывал приобрести именно их товар, потому что он самый лучший, самый вкусный, самый надёжный и что-то там ещё самый-самый, как любят приврать представители купеческой касты. Языки у них почти у всех хорошо подвешены, за редким исключением. Я с невозмутимым лицом, молча, не реагируя на призывы, шёл по своему делу. Приобрёл бутылку «Баварского тёмного» пива, объёмом с полуштоф[1]. Потом купил плетёную из прутьев корзину с крышкой, спички, булку с маком, подсолнечное масло и, наконец, живую курицу. Всё это взял без сдачи, где-то под расчёт, где-то оставив торговцам сверху[2]. Потом поймал бричку и поехал на конец города, где начинались горы и лес. То, что мне было нужно как место подношения северным богам.

На входе в бор я положил булку с маком у дерева, поклонился и негромко произнёс:

— Силы древние, дух лесной, вот тебе мой поклон и угощение. Поклон прими, угощенье возьми. Дедушка Леший, я к тебе по делам мастерским, по делам ведовским пришёл. Пусти, не помешай.

Теперь можно идти спокойно. Со стороны лесных духов помех не будет. Скорее, наоборот, помогут, если что.

Шёл я по лесу, чужому, незнакомому, но он мне был, как родной. В лесной стихии, подальше от людей я чувствовал себя наполняющимся силой, будто вернулся домой к близким существам. Там не было людей, но вокруг было полно духов. Я их не видел чётко, но чувствовал их внимание. Лишь краем глаза иногда замечая движение теней. Здесь у меня ещё не было определённого места для ритуала, моего освященного лесного алтаря, поскольку в этот лес пришёл впервые. Поэтому я, как мог, расслабился и смотрел не взором, но внутренним чувствованием, где лучше будет остановиться. Курица в корзине негромко кудахтала, предчувствуя свою судьбу. Хотя, какая ей разница? Путь с рынка у неё в любом случае один: забьют и в суп. Зарубят с именем Христа или Аллаха, принося нематериальную субстанцию птицы в жертву. Через меня она будет убита во славу Альфёдра.

В какой-то момент я почувствовал — вот оно, прямо здесь надо останавливаться, нашлось самое подходящее место для обращения к высшим силам. Отложил мешок и корзину с курицей на землю, потратил некоторое время на поиск сухих сучьев и коряг размером побольше. Это было не так просто: в лесу ещё несколько дней после дождя наземный слой оставался влажным, впрочем, как и коряги, поэтому, за неимением особого выбора, набрал таких. Надеялся я на подсолнечное масло в качестве дополнительного горючего. Сложил домиком все собранные дровишки, знатная и большая получилась заготовка для костра, верхушка оказалась на уровне моей груди. Щедро вылил половину масла на дрова, пусть чуток пропитаются.

Теперь необходимо было почистить пространство для ритуала. Да, я обратился к лешему, чтобы не мешал. Вряд ли древний дух леса будет вставлять палки в колёса. Но могут помешать залётные, случайные охотники или иные любители лесных даров. В стойке Альгиз[3] я воззвал вверх и девятикратно пропел «Оэпандинам», настраиваясь на поток северной магии. Потом на все четыре стороны, начиная с севера посолонь, правой рукой я прочертил Мьёлльнир — Молот Тора. Громко, с нажимом и почти с ожесточением выбросил «Турайс!» на все стороны света. Энергия молота пробежала волной по пространству, разгоняя и сметая все мешающие факторы. Теперь можно поджигать костёр, пусть разгорается.

Запалил спички, а затем тонкие сучья, что лежали между толстыми корягами. Как я и предполагал, сыроватая древесина не горела желанием вспыхивать, зато быстро зашлось масло. Постепенно пламя с шипением и тресканием охватило всю поленницу. Сильным жаром пахнуло во все стороны. Вот и отлично, мелкие сучья быстро схватятся, просушат и толстые коряги.

Лицом на север перед жарким пламенем я поднял руки и лицо вверх, взывая к Отцу Рун, громко протяжно произнёс:

«Один могучий, мудрейший Всеотец!

Взываем к Тебе, протяни свои длани!

Помощи просим твоей, о Великий!

Не откажи, яви свою волю!

Мы песни слагаем во славу Одина!

Жертвы приносим в честь Вотана!

Дай же нам силы, осени своим знаньем!

Мы не оставим рун познание!

О величайший Владыка Вальгаллы!

Мой меч ведёт твоя рука,

моё копьё несёт твой взор.

Сотрём с земли твоих врагов,

неверных будет ждать позор!

С оружием в руках,

с твоим именем на устах

готовы головы сложить

на поле брани, Всеотец!

Веди нас в бой, мы навсегда с Тобой!

Нас ждёт победа и твои чертоги!

Хвала тебе, Отец дружин!

И вечная слава!

Во имя Хрофта звенят наши кубки!

Во имя Игг секутся искры на секирах!

Правитель богов и ведущий нас в битву!

Услышь мою просьбу и дай свой ответ».

Вдалеке закаркали вороны.

Где-то вдалеке закаркали во́роны. Своего рода это был знак, что пришёл час жертвы. Я достал из мешка атам. Приоткрыл корзину, левой рукой за голову вытащил курицу и прижал её сапогом к земле. Птица билась и пыталась вырваться. Любая тварь под небом хочет жить.

— Один-Хьяльдгод[4]! Прими эту жертву. Во имя твоё и во славу твою! — с этими словами я отсёк ножом голову курицы.

Кровь хлынула на землю, обагряя её. Ещё несколько секунд тело трепыхалось и билось, потом затихло. Я поспешил достать портрет жертвы, пока кровь не свернулась. Обмакнул палец в кровь и обвёл руны на портрете, шёпотом проговаривая:«Исс-Анса-Исс».

Как только кровь немного подсохла, я встал перед костром, зажал потрет между двумя ладонями и начал читать рунные ключи:

— Эйс-Оннс-Эйс!

Руны вспыхивали голубым пламенем. Теперь с помощью нид[5] определяю и направляю конкретную цель воздействия. Девять раз, по священному числу Северной Традиции, прозвучала хулительная песнь:

«Да будет связан твой язык!

Отныне супротив Арсения, Мидгарда сына,

Ты ничего сказать не сможешь!

И все твои желания вредить

Да будут заморожены!

Во имя Хьяльдгода да будет так!»

Я произносил нид и c закрытыми глазами отчётливо видел огненный столп, окружающий меня мощным вихрем, поднимающийся в сам Асгард к Одину. Слышно было, как поднялся ветер и закачал верхушки сосен. Духи леса и многочисленные птицы притихли, ощущая огромный и опасный поток магической силы. Костёр сильнее обдал жаром от взметнувшегося вверх пламени. Сила асов пронзала меня, наполняя мощью рун, они горели на портрете, преобразуя ткань реальности Мидгарда, изменяя судьбы, плавя пространство и время!

Пот струйками сочился с моего лба и скатывался по лицу вниз. Поток энергии причинял физическую боль и почти разрывал меня. Хотелось кричать, но я старательно направлял всю эту неимоверную силу в руны. Я воочию увидел, как замораживается язык и горло Павла, как он не может говорить и покорно отходит с пути купца Арсения.

Дочитав заклинание, я стоял, запрокинув голову к небу, продолжая взывать к Одину уже безмолвно. Только через несколько минут я нашёл в себе силы открыть глаза и разжать онемевшие руки, словно тисками сжимающие полотно с изображением Павла. Всё, реализация включена. Теперь можно убирать портрет в чёрную тряпицу.

Кроме жертвенной курицы, пришло время еще одному дополнительному подношению. Асы и Всеотец любят пиво. Особенно тёмное и медовуху. Я откупорил хмельной напиток и трижды щедро плеснул в костёр.

— Один! Хьяльдгод! Прими моё подношение и помоги исполнить гальдр[6] в Мидгарде! Твоей волей, твоей силой.

После чего и сам сделал пару больших глотков пива. На вкус оно оказалось терпким, густым, с горчинкой, слегка отдающим какой-то пряностью.

Удивлённый лес, словно после грозы, начал потихоньку оживать. Белки засновали с ветки на ветку, забавно маневрируя в полёте пушистыми хвостами. Птицы поспешили возобновить внезапно прерванные трели.

Я поблагодарил Всеотца за помощь. Затем засунул тушку курицы между торчащими из земли толстыми корнями сосны, а рядом поставил открытую бутыль и, уставший, отправился обратно.

План работ с жертвой по имени Павел завершён. Если только не случится чего-то непредвиденного. Но насчёт этого интуиция была спокойна. Уровень жертвы не предполагал особого сопротивления.

Арсению Саввичу я посоветовал выждать месяц, после чего закинуть удочку насчёт покупки акций. К этому времени воздействие рун должно было максимально набрать силу, и Павел Заводин по сценарию просто обязан был молчать в тряпочку и заниматься иными делами, напрочь забыв об Арсении.

[1] Полуштоф — старорусская мера объёма жидких тел, равная 0,615 л.

[2] Инструменты и ингредиенты для магических ритуалов покупаются без сдачи либо под расчёт.

[3] Поза Альгиз — отображает схематически изображение руны с этим названием. Маг стоит, ноги вместе, руки подняты по диагонали вверх, каждая в свою сторону. Руки и кисти выпрямлены.

[4] Хьяльдгод — «Бог битвы», хейти-эпитет Одина, главы пантеона в скандинавском язычестве.

[5] Нид — стихотворно-сложенное обращение к богам, направляющее и конкретизирующее негативную работу рун.

[6] Гальдр — магия/колдовство воздействия с помощью рун в северной традиции.

Прозрение помещика

Как-то перед сном, после завершения обязательной развивающей практики, я решил почитать. С некоторых пор чтение на сон грядущий, когда я уже удобно устроился под одеялом лёжа в постели, вошло в привычку. Правда, иногда художественная книга столь захватывала меня, что я не мог остановиться до самого утра. И засыпал перед рассветом, неизменно в таком случае пропуская совместный завтрак с Арсением Саввичем. Впрочем, мог себе позволить подобное, поскольку важных обязанностей, лимитированных по времени, на мне не лежало.

Я лёг, достал томик Жюля Верна "Путешествие к центру Земли" и быстро проглотил пару оставшихся непрочитанных глав. А спать всё не хотелось. Наоборот, вкусное чтиво лишь раззадорило мой духовный и интеллектуальный голод. И я решил добраться до кабинета хозяина особняка и взять книжку поскучнее, не из беллетристики, чтобы быстрее заснуть.

Тихонько я открыл дверь своей комнаты и пошёл к кабинету, стараясь не шуметь. В библиотеке горел свет, он падал лучами в тёмный коридор. Значит, Арсений Саввич ещё не спит. Но мерный негромкий храп, доносящийся из кабинета, свидетельствовал об обратном.

Я подошёл ближе, заглянул внутрь через проём двери — так и есть: Арсений Саввич сидел над раскрытой книгой, подперев правой рукой подбородок, что не помешало его рту приоткрыться, и благословенно спал. Я вежливо постучал, от чего неудавшийся читатель встрепенулся и поспешно убрал руку от подбородка.

— Да-да? Войдите.

— Арсений Саввич, простите, что потревожил. Я буквально на секунду, за очередным шедевром литературы из вашей коллекции. Перед сном почитать, приманить Гипноса. Пару дней назад глаз у меня упал на афоризмы Ницше. Хочу ознакомиться поближе.

— Конечно, входи, бери, что надобно. Ох, Андар, знал бы, как я тебе завидую белой завистью!

— Что же у меня такого есть, чему может позавидовать такой уважаемый и солидный предприниматель, как вы?

— Твоему умению и способностям к чтению. Я обожаю читать. Прочесть огромную коллекцию книг, что здесь находится перед нами, — это моя недостижимая мечта. Только я сажусь читать, осиливаю буквально пару страниц, и всё... Благополучно засыпаю. И ничто тут не помогает. Даже медицина бессильна. Ты же их буквально глотаешь одну за другой, с такой непостижимой скоростью, словно просто листаешь.

— Да, чтение как вид познания мне очень по нутру. Я изучаю мир, дотягиваясь с помощью автора до тех мест и событий, которые никогда не осилил бы за одну жизнь. Вместе с творцом произведения я отправляюсь в увлекательное путешествие по разным мирам. И познаю, постигаю, изучаю, впитываю. Хочется надеяться, что и через это я тоже становлюсь хоть немного мудрее и шире как личность. Хотя мой Учитель, Мастер Азриэль, конечной истиной ставит личный опыт. И соглашусь с ним, безусловно. Но с ремаркой, что надо прежде иметь некоторую базу информации, чтобы её потом на личном опыте подтвердить и превратить в знания, либо отвергнуть как интересный, но пустой вымысел. Кто-то из классиков философии, уже и не помню кто, однажды произнёс фразу. Она мне запала в душу, врезалась в сердце, стала практически моим девизом."Познание — жизнь. Неведение — смерть. Тот, кто говорит — мне больше нечему учиться — суть живой мертвец, кимвал бряцающий и медь звенящая. Познающий — жив в смерти. Лишённый познания — мёртв в жизни".

Глаза Арсения Саввича увлажнились и заблестели.

— Очень проникновенные и вдохновляющие слова! И я примерно то же ощущаю. Только вот познание моё движется слишком медленно, мягко говоря. Из-за моей особенности. Что это, Андар? Почему ты на меня так странно смотришь?

А я пристально смотрел на помещика. Смотрел на него и сквозь него одновременно, пытаясь заглянуть в его Аджну-чакру и увидеть причину своеобразного недуга. Взгляд мой в этот момент, предполагаю, принимал очень загадочное и странное выражение. Ведь я смотрел не на физический объект. Я вернулся, посмотрел в глаза купцу.

— Арсений Саввич, если в двух словах, то мы — это не только физическое тело, этакая совокупность костей, мяса и жил. У нас есть энергетические органы, которые медицина пока зафиксировать не в силах. Вот ваш орган, отвечающий за внимание, чтение, концентрацию, немного хромает. У вас хорошо проработанная чакра для вашего уровня, вы много видите, чувствуете, хватаете суть. Без этого вы не смогли бы стать успешным купцом и предпринимателем. Но у этого органа девяносто шесть лепестков, то есть девяносто шесть различных проявлений и возможностей. Вот тот лепесток, в ведении которого находится чтение и внимание при нём, не распустился, скажем так.

— И что же делать? — озабоченно спросил Арсений Саввич. — Магия может помочь?

— Думаю, да. Я постараюсь. Ещё накину на вас пару защит. Потому что при вашем тесном контакте с людьми те, по мере своих возможностей, пытаются сожрать вашу энергию. Меньше энергии — меньше внимания. Защиты дадут блокировку таких вампиров. Реже будут нападать. И получаться у них особо не будет с их стараниями.

— Хорошо. Просто отлично! Я готов, Андар! Скажи, что от меня требуется? Я жажду добраться до своей цели и начать, наконец, читать все эти книги.

— От вас — ничего. Я буду проводить воздействие по фантому, то есть по памяти на расстоянии. Вы даже, скорее всего не заметите. Если же заметите зудение в области лба или некоторые мигренеподобные боли, то не пугайтесь, это идёт процесс раскрытия нужного нам лепестка.

— Ты упомянул, что медицинская наука пока не умеет фиксировать данные органы.Пока.Значит ли это, что однажды она сумеет это делать?

— Однажды, когда-нибудь в далёком будущем наука сможет много чего находить и видеть, что ныне относят к области фантазий и шарлатанства. Но мы не доживём до того момента, увы. Наука будет расти и развиваться. И с помощью своих методов и приборов начнёт обнаруживать то, что было уже давно написано в древних магических гримуарах. Метафорически выражаясь, наука приблизится по уровню знаний к магии. Немного приблизится. Потому что на сегодняшний день между ними колоссальная пропасть размером с саму Вселенную.

— Чудно ты говоришь, ученик мага. Не всегда мне понятен полностью смысл сказанного тобой. Но в целом, я идею уловил, — ответил, задумавшись, помещик.

— Не переживайте, Арсений Саввич. Верьте и надейтесь на лучшее. Я приложу все усилия, чтобы помочь вам. И вы охватите всю вашу библиотеку, вольёте её знания в себя.

Я взял книжку великого немецкого философа, пожелал доброй ночи и отправился в комнату.

Подобного воздействия — для развития тех или иных энергетических центров — мне ещё не приходилось проводить на других людей. Только на себя. Поэтому, для надёжности и более уверенного результата решил проводить воздействие на «третий глаз» Арсения в течение двадцати одного дня. Буду визуализировать глиф из звёздного ритуала чакр на область лба помещика с акцентом на левую сторону — именно там находились лепестки, отвечающие за концентрацию внимания. Звёздный ритуал для развития энергоцентров остался нам в наследство от древнеегипетских жрецов. Двадцать один день я исправно проводил нужный поток глифа, твёрдо, с жёстким намерением, не просто пропуская через себя энергию источника как через проводник, но и дополнительно вливая свою силу в символ. Нужный аспект чакры раскрывался. С трудом, со скрипом, но прогресс пошёл. Арсений Саввич в течение этого цикла даже пару раз жаловался на головную боль. На что получил мой закономерный и логичный ответ потерпеть. Благо терпеть не так долго.

Деньги и документы

Приближалась зима. На берегу Каспийского моря в этих южных широтах зима мягкая и непродолжительная. В редкие суровые зимы снежный покров покрывал землю недели на три, не больше. А в тёплый сезон снег мог немного полежать неделю и быстро растаять, не оставив и следа, будто его вовсе и не было. На улице было слегка прохладнее, чем всегда, и я надел тонкий шарф. Следуя ленивому образу жизни, я, как обычно, взял очередной шедевр человеческой мысли под мышку и отправился после позднего завтрака на набережную. Дабы посидеть у тёмно-синего осеннего моря и почитать. Арсений Саввич укатил по рабочим делам ещё до моего пробуждения.

Я сидел и читал. В этот раз это был сборник новелл Эдгара По. Очень интересный взгляд писателя, как на смерть, так и на позицию фантастических изобретений, которые наполняют нашу жизнь. Есть большая вероятность, что многое явится миру во плоти и станет обыденным из того, что придумали писатели-фантасты.

Периодически я посматривал на море, на прогуливающиеся влюблённые пары, семьи с детьми. Один раз меня отвлёк проезжавший мимо мороженщик со своей тележкой вкусностей. Он громко зазывал народ, приглашая угоститься его лакомством, расхваливал и перечислял всевозможные сорта ледяной сладости:

— Налетайте, наедайте, господа хорошие! В этот солнечный день, на этой прекрасной набережной, специально для вас угощения: ледник коричный, ванильный, сливочный, яичный, солёный, фруктовый щербет, fromage a la glace[1]! Отведайте мороженое фисташковое, ореховое, кофейное! Побалуйте себя и свою ребятню крем-брюле и шоколадным! А может, пломбир или ягодное?!

Тут я не удержался и взял себе порцию орехового, порцию кофейного и полпорции ягодного. Да, вот такой сладкоежка. Это было удовольствие в квадрате: сидеть на берегу моря, дышать свежим воздухом, читать захватывающего Эдгара По и вкушать божественное лакомство. И плевать, что на улице уже прохладно! Это не могло омрачить моего наслаждения.

В очередной раз окидывая взглядом окружающее пространство, я заметил направляющегося ко мне торопливым шагом Арсения Саввича. Заприметив мой взгляд, он заулыбался и помахал мне рукой, привлекая моё внимание. Я встал, приветствуя его в ответ.

— Уф! — запыхался помещик. — Годы уже не те, бегать теперь сложновато.

Арсений улыбался и глубоко дышал. Чуть отдышавшись, продолжил.

— Новости срочные. Я отложил все дела и помчался тебя искать. Теодор сообщил, что ты, скорее всего, по обыкновению пошёл на набережную. Прямо так и сказал своим голосом: «Малый барин Андар изволил взять книгу и отправился почивать на набережную», — купец старательно изобразил надменно-чопорный голос дворецкого и громко рассмеялся. — В общем, хорошо, что я тебя нашёл! Давай присядем.

Мы присели на ещё не остывшую от моего тепла скамейку.

— Что же за срочность заставила вас сорваться с места и бежать сюда, Арсений Саввич? — спросил я, немного уже догадываясь о теме предстоящего сообщения.

Помещик перешёл на громкий шёпот, подозрительно поглядывая на прохожих в опаске быть подслушанным.

— Всё получилось, Андар! Ты просто великий маг. Во-первых, у меня получилось купить акции. Всё прошло, как по маслу. И теперь у меня целых шестнадцать процентов акций компании. Это очень и очень неплохая ежемесячная прибыль. Во-вторых, сегодня я увидел Павла Заводина, он проходил по фабрике, осматривая и проверяя работу цехов. Представляешь, он опирался на свою трость и морщился, будто от боли! И было заметно, что ему сложно наступать, он слегка прихрамывал! И, как следствие, в-третьих: у меня больше нет приступов подагрыи даже намёков на неё. Болезнь ушла!

В доказательство своего здоровья и радости Арсений Саввич вскочил со скамейки и сделал несколько неуклюжих, но довольно высоких прыжков.

— Смотри, Андар! Я даже могу прыгать! — радостно завопил помещик. Потом снова присел. — Но и это ещё не всё. Я читаю книги. Читаю! Могу прочитать полностью всю книгу, и при этом меня не тянет спать! Это же чудо! Конечно, если только это не теория схоластики Л. Фейербаха — тут я непременно начинаю зевать.

Радость и восторг плескались из ушей Арсения. Я чувствовал это огромное количество светлой блестящей энергии, что переполняла его. Он был абсолютно искренен в своих эмоциональных проявлениях.

— Ты просто не представляешь, как я благодарен тебе, о ученик мага! И даже не знаю, как тебя отблагодарить.

— Не стоит благодарности, Арсений Саввич. Я рад вам помочь. Вроде бы и так я ни в чём не нуждаюсь: пищу и кров вы мне даёте. Деньги на мои расходы у меня ещё есть…

— Вот! — прервал меня разгорячённый собеседник. — Вот именно про деньги. Деньги имеют свойство быстро заканчиваться. Пища и кров, что я тебе даю, — это моя ничтожная благодарность Мастеру Азриэлю за его помощь. А за то, что ты сделал для меня, — ты заслуживаешь отдельной награды. Я долго думал. И ничего не придумал, кроме того, чтобы назначить тебе жалование. Стой! Не перебивай. Я слышал из старых легенд, что в древности у царственных особ были личные придворные маги. Я, конечно, не венценосный наследник, а всего лишь купец. Но ты — истинный маг. Поэтому прими, прошу, мою благодарность: ежемесячно я буду платить тебе девяносто рублей.

— Ого! Это очень неплохое жалование для ученика мага. Я пока лишь только тарих-махр. Но от денег, конечно же, не откажусь.

Я встал, сжал руку помещика и слегка поклонился.

— Благодарю вас премного, Арсений Саввич, за достойную оценку моего труда.

От этих слов Арсений заулыбался и слегка зарделся.

— Но и это ещё не всё, Андар. Хороший финансовый приход предполагает скорое буйное застолье. Нужно отметить нашу победу и наши успехи. Как у тебя с девушками?

Этот вопрос слегка застал меня врасплох.

— С кем?.. С девушками? Гм… В общем-то, с девушками у меня никак… Вот.

— Ни разу не был с девушкой, ни с дворянкой, ни с крестьянкой, ни с мещанкой? — удивился купец.

— Нет, — развёл я руками.

— Тогда тебе точно ехать со мной. Это надо исправлять!

Арсений Саввич огляделся вокруг, наклонился ко мне ближе к уху и заговорщицки прошептал:

— В Ставропольской губернии есть городок Сухолесский. Там вокруг гарнизоны регулярной армии и казачьих войск, много их. И там же негласно сделали, в основном для военных нужд, дом терпимости. Девки там — огонь! По личному опыту говорю. Вот туда и отправимся. Там и отпразднуем по полной! Дорога неблизкая, но на перекладных за пару дней доберёмся. Будет и тебе новый опыт.

Арсений Саввич выпрямился и уже громко произнёс:

— Ну? Как тебе идея, друг мой Андар?!

На миг у меня пересохло в горле и уже начало гореть внизу живота от предвкушения возможности увидеть и познать женщину в её естестве.

— Да! И ещё раз да!

— И всё-таки мне до сих пор где-то даже не верится в такое счастье и успех! — Арсений весь светился. — Ты перекинул болезнь, убрал помеху Павла, я смог купить акции и преумножить капитал. Теперь я ещё и спокойно много читаю, чему несказанно рад. А ведь прошло всего ничего: два, может быть, три месяца, и такой результат! Да с твоими умениями и силой мы сможем наворотить кучу дел!

Я увидел в глазах купца яркую картину, где он считает золотые монеты миллионами, занимает пост как минимум министра. И поспешил охладить его мечтательный пыл.

— У магии есть свои пределы, индивидуальные для каждого. Эти пределы определяет карма: проще говоря, ваш коридор возможностей, ваш потолок и ограничения в её ведении. Кому на судьбе написано прожить мещанином, крестьянином — не бывать тому настоящим адмиралом. Можно значительно подняться с помощью магии, но до своего потолка. Это судьбинное ограничение тоже можно двигать, но очень незначительно и с огромным трудом. Зависит, конечно, и от силы чародея, но магия не всемогуща.

— Ну ладно, — немного поник помещик. — Если что-то сможем исправить, улучшить, то уже отлично.

— Не забывайте про десятину, Арсений Саввич. Уже говорил и ещё раз напоминаю. Это важный момент для всех людей. А особливо, когда вы увеличиваете доход благодаря обращению к иномирцам, к высшим существам.

— Помню-помню! Как ты сказал, так уже строго, без пропусков отдаю кровные десять процентов. Кстати, чуть не забыл. Мы же на перекладных поедем, а там документы требуются. Да и вообще без них за границы области не выпустят. Вот я тебе дорожную[2] справил. Теперь это твой постоянный документ как подданного Российской Империи, — с этими словами помещик протянул мне прямоугольную тонкую книжицу в мягкой обложке.

Я прочитал. Паспортная книжка. Звание — мещанин. Дата рождения, фамилия, имя, отчество. Место жительства — город Дербент, холост, православный. Всё, как положено по стандарту. Только в графе "воинская обязанность" пусто.

— А что же здесь должно быть написано, Арсений Саввич? — спросил я, указуя на пробел в графе.

— Кхе-кхе, — слегка напрягся помещик, по лицу его пробежала тень. — Я не стал изыскивать средства, чтобы заполнить там всё официально, потому как делалось всё второпях. А я даже не знаю, пойдёшь ли ты отбывать свою воинскую обязанность. Пока там пусто, и это нормально, поскольку ты как раз призывного возраста. И теперь, когда есть документ, то есть фиксация тебя как подданного, тебя призовут. Поэтому подумай: если оно тебе не надо, то я сделаю, что тебе напишут категорию негодности к действительной военной службе. У меня здесь достаточно связей. Сэкономишь пять лет. Что думаешь об этом, Андар?

А я долго не раздумывал. Потому как видел свою брань и службу на духовном пути, в битве со своими слабостями, в схватке за выполнение своей задачи и миссии. Пусть даже они и называются в мире "тёмными, стезёй Левой Руки". Да какой бы ярлык ни повесили — это все равно мой путь, и я от него не отрекусь. И не видел себя в военном мундире. Воинская дисциплина вообще мне претила как нечто показное, вычурное и искусственное.

— Ставьте негодность, Арсений Саввич. Я найду, чем заняться полезным для Отчизны и Мироздания в течение ближайших пяти лет. И без службы в армии.

Напряжённость спала с лица купца, он улыбнулся вновь.

— Честно говоря, я рад твоему решению. Мне не хотелось бы потерять такого помощника. Так что замётано: как вернёмся из нашего путешествия, дозаполню твой пачпорт.

[1]Fromage a la glace — сорт мороженого, полумороженое, густая масса, приготовленная из фруктовых соков.

[2] Дорожная — иначе «Проезжая грамота», здесь у главного героя уже называется «паспортная книжка». Это документ удостоверения личности, который спрашивали на дорогах, на выезде из города.

Познать женщину

И отправились мы на перекладных в даль далёкую навстречу приключениям на свою задницу. А если уж быть совсем точным, то на передницу. Приключения задницы — это не наша история.

Дорога, романтика пути, проносящиеся вёрсты и мгновения жизни, резвая упряжка лошадей как символ несущегося по судьбе человека, изредка поглядывающего наружу из своего маленького уютного мирка, — про это не писал, наверное, только ленивый. В общем-то, во всём этом есть своя логика и символизм. Но я не проникся думами о великом пути Российской Империи, пути Руси, как это случалось, например, у небезызвестного длинноносого коллежского асессора. Потому что у меня было что почитать в дороге вместо высоких дум о предназначении целой страны. В этот раз я наслаждался творчеством Фенимора Купера. Натти Бампо[1] в очередной раз испытывал захватывающие приключения на Диком Западе.

Арсений Саввич замахнулся на Виктора Гюго, но то ли мерное потряхивание повозки, то ли тяжелый слог французского драматурга, что вероятнее, навевали на помещика сон. Он то и дело всхрапывал, просыпался, ронял во сне книгу из рук и вновь открывал глаза, с бесстрашием бросаясь на амбразуру "Отверженных", чтобы в очередной раз проиграть свой штурм. В конце концов, Арсений Саввич сдался, плюнул, убрал роман в дорожный саквояж и достал взамен штофную флягу с коньяком. А что? Тоже неплохой вариант скоротать время в пути.

Помещик попивал благородное зелье редкими, но глубокими глотками. Предложил и мне. Я впервые пробовал коньяк. До того — только вино. Хлебнул немного больше, чем рассчитывал. Горло обожгло огнём. Перехватило дух, глаза заслезились, пламень скатился ниже, в желудок. Я с трудом выдохнул.

— Вижу-вижу, что коньячок хорошо зашёл! — смеясь, заметил Арсений Саввич. — Ничего, потом помягче будет питься, как по маслу.

Не скажу, что мне прямо понравился напиток, вино вкуснее. Но через пару минут по телу разлилось приятное тепло. В голове слегка загудело, но это был не размазанный гул, как от пива, а гул напряжения. Как будто бы включились дополнительные резервы.

Горячительное подбодрило купца, дало новый запал его красноречию, вот он и разговорился. Я отложил книгу в сторону, понимая, что на некоторое время чтение точно закончено. Совместное питие двух взрослых мужчин в дальней дороге, знаете ли, располагает к задушевным разговорам.

Арсений Саввич словоохотливо рассказывал про своё счастливое детство, прошедшее в Рижской губернии, про братьев и сестёр. Оказывается, он был из семьи потомственных купцов. Корни его генеалогического древа, как и происхождение фамилии, терялись где-то в глубине веков в Ордене Ливонских Рыцарей. Его дед и отец были купцами первой гильдии и торговали морем с иными странами. Вся жизнь Арсения с детства прошла в воспитании умного и расчётливого торговца. Что не прошло даром, и сейчас он мог честно назвать себя крупным и успешным предпринимателем.

Поток моего визави лился в две струи: внутрь коньяк, а наружу долгая история. Арсений вспоминал, рассказывал. Он почти не пьянел. Я же не мог пить большими глотками, соперничая с натренированным к возлияниям помещиком, а лишь изредка и совсем немного прикладывался к фляге.

— А что это мы всё обо мне, да обо мне? — воскликнул покрасневший купец. — Расскажи-ка, Андар, что-нибудь про свою жизнь.

— Даже не знаю, что тут рассказывать, Арсений Саввич. Жизнь у меня не была столь насыщенной, как у вас. Я и пожил меньше, и много лет я провёл, живя с Учителем, людей почти не видел. Там тишина, покой, только дикая нетронутая природа, звери лесные, духи разных мастей. В отшельничестве событий на внешнем уровне происходит не так много. Основное — во внутреннем мире, в размышлениях, анализе и переосмыслении прочитанного или увиденного символами в мире.

И я действительно начал робко, не зная, о чём же таком интересном рассказать своему собеседнику. Но постепенно — видимо, дух зелья проник в меня и активизировал мою Вишудху — мне начали вспоминаться многие моменты моего магического обучения, тайны из гримуаров, нюансы и оказии, что случались во время работы с клиентами. Как писатель, который сел писать роман, имея в голове только начало без оформленного конца, я начал свой рассказ. И уже вместе с Арсением Саввичем шёл с маленьким огнём вперёд, освещая тёмные закоулки своей памяти, где открывались целые комнаты, а иногда чуть ли не целые склады, чего не было видно на первый взгляд.

Я рассказал купцу о магии, о том, как она пронизывает всю нашу жизнь, являясь бесконечной Вселенной по сравнению с той крохотной частицей, как представляют её люди. И эта Вселенная — не только Земля. Но и неисчислимое количество планет, звёзд и галактик. Где живут мириады существ, большей частью превосходящие человечество по развитию. Многих из этих существ в земных религиях и мифологиях названы богами, ангелами, демонами. В древних трактатах упоминаются пришельцы из других миров, или из небес, описываются даже летательные аппараты, что само по себе невероятно для уровня развития людской техники и мысли. Фантасты, как проводники высших идей, придумали (или считали информацию интуитивно) и поместили в свои творения чужаков с других планет, прилетевших к нам на каких-то астралётах. Это отчасти правда. Есть и подобные технократические цивилизации во Вселенной, что умеют путешествовать в своих кораблях по звёздным просторам от галактики к галактике. Но есть и миры, которые отстают от нас в развитии.

У Земли и подобных ей по уровню ещё шести миров есть свои боги-демиурги с помощниками-архонтами. Они, в том числе, выполняют и охранительную функцию существ-аборигенов этих миров. Нельзя просто так взять астралёт и прилететь на Землю. Необходимо разрешение. Но и в этом случае подобная техника слишком привлечёт внимание человечества. Поэтому пришельцы используют иной способ прибытия на Землю. Конечно, с разрешением, с лицензией, так сказать. Прилетают только с веской причиной, наподобие миротворческой или педагогической миссии человечеству. Как упоминает православие, у людей есть тело, Душа и Дух. Вот Дух — это такая бессмертная частичка, которая может воплощаться в разных телах, обретая Душу и тело «местного разлива». Таким образом, иномирный дух из высоких рас спускается на Землю и рождается обычным путём у человеческой женщины. Душой и телом он человек, и может даже не знать о своём истинном происхождении. Такой гибрид по традиции называется «аватар». Однажды наступает нужный момент, когда аватар вспоминает, кто он, вспоминает свою миссию, ради которой прибыл на эту планету, и начинает её выполнять. Либо, как вариант, не вспоминает, кто он, но всё равно начинает выполнять миссию, чувствуя в себе необоримую тягу к целительству, к учительству, или даже к разрушению — аватары и их задачи всякие бывают, потому как учение человечества ведётся не только пряником, но и кнутом.

Арсений Саввич слушал меня, раскрыв рот и округлив глаза. У него не было причин не доверять мне после случившихся в его жизни с помощью магии чудес. Но всё равно для него мои рассказы были сродни фантастической саге. Это была умозрительная, но всё же безумно интересная и захватывающая информация для помещика. Хотя бы так он мог прикоснуться к магическому миру, к волшебной жизни, которые были для меня нормой, и до которых он приблизится через энное количество воплощений, дорастя от касты вайшья до касты брахманов[2].

— Вот это да… — только и мог вымолвить купец. — Такое и выдумать сложно. Неужели всё так и есть, Андар? Неужели это правда?

— Правда-правда. Только это моя правда, Арсений Саввич, необязательно, чтобы она стала вашей. Для меня это по-настоящему существует, это для меня — не просто дорожная сказка, а часть жизни. Потому как Вселенная бесконечна и непознаваема, в ней может существовать то, что человеческий логос не в силах и вообразить.

Так, в оккультно-философских разговорах под подогревом коньяка в наших жилах, несколько раз сменив перекладных на почтовых станциях, уже глубокой ночью мы добрались до постоялого двора. Где и решили переночевать, чтобы с утра с новыми силами броситься в погоню за похотливым грехом. Для меня было интересно, что на каждой смене лошадей станционный смотритель, высунув от напряжения язык, внимательно и аккуратно переписывал все наши данные из паспортов к себе в огромный формуляр. Тут на ум пришли слова известного в своём узком жанре классика, что вызвало во мне смех, который я еле сдержал, скрыв под лёгкой улыбкой. А говорил он так: «Через станцию Вяземку третьего октября тысяча девятьсот *** года от Рождества Христова проехали со сменой перекладных три хера и один коллежский асессор».

***

Ближе к концу второго дня пути нам всё чаще стали попадаться гарнизонные заставы. Знак того, что мы приближались к месту назначения. Перед въездом в город мы свернули на малоприметную дорогу влево, которая и привела нас к огромному двухэтажному зданию с массивными белыми колоннами. Основной цвет строения был примерно светло-коричневым, как показалось в сумерках. Посередине располагались огромные, выше человеческого роста, двери, одна створка которых была слегка приоткрыта, откуда доносились звуки музыки, и откуда на землю падала широкая полоса света. На входе сидел человек в папахе и с ружьём, смоля папироской в наступающую мглу. Вывески никакой не наблюдалось. Впрочем, подобному заведению она и не требовалась. Лишним глазам тут нечего узнавать, а свои и так знают, кто здесь и что здесь.

Меня охватила лёгкая волна мандража, которая родилась тугим комком внизу живота и расплылась по всем моим чреслам. Арсений Саввич, видя моё состояние, ободрительно мне подмигнул и направился к входу, велев мне не отставать. Стражник пропустил нас без вопросов. Полагаю, Арсения Саввича он видел не впервые.

Я вошёл внутрь и немного ахнул от бросившегося в глаза яркого подобия стиля американского салуна. Та же барная стойка с рядом напитков и барменом, столики, пианист за роялем, и много-много девушек разной внешности, типажа и возраста. Для создания полной правдоподобности Дикого Запада музыкант играл кантри. Больше половины столиков были заполнены военными разных чинов, видов подразделений и званий. Было несколько гражданских во фраках и сюртуках. Почти на каждом столе тлело несколько сигарет, а то и сигар, в воздухе висела густая сизая завеса, из которой чуть справа вырастала лестница, ведущая на второй этаж. Посетители пили, играли в карты, заигрывали с девушками. Девушки были одеты в платья с корсетами, с глубокими нагрудными вырезами, что предельно привлекало внимание и настраивало на похотливый лад. Я посмотрел на лестницу. Облокотившись на её перила, несколько фрейлин резво махали веерами и стреляли сладострастными соблазнительными взглядами на вновь вошедших, то есть на нас. Вот это я называю «злачным местом»! Именно так я себе представлял бордель на Диком Западе. Не хватает стрельбы и ковбоев. Но и так сойдёт.

Арсений Саввич подтолкнул меня к барной стойке и заказал бутылку коньяка и закусь. Бармен налил два полных стеклянных бокала; на этикетке бутылки красовалось название «Сараджишвили». Опасаясь, что я не осилю махом столько чистого коньяка, я ещё попросил яблочного сока.

— Ну, Андар, за наш совместный успех! Наконец-то мы на месте. Будем гулять, будем кутить! Времени всего два дня, постараемся на славу, чтобы потом было что вспомнить.

Мы замахнули. Арсений Саввич, серьёзно настроившись зажигать двое суток, выпил всё до дна. Я смог осилить только половину стакана и тут же запил соком. Помещик замариновал благородный напиток куском вяленого мяса, что подал на закуску бармен. Пили мы прямо за барной стойкой.

— Так, парень, а теперь смотри и выбирай. Вон те у лестницы совершенно свободны на всю предстоящую ночь. На какую девку глаз положил, признавайся?

Арсений Саввич уже вошёл в раж, настроился на волну куража, который просто пронизывал всё пространство, всё существо этого заведения. Что логично, ведь каждый посетитель вливал дополнительно свои мысли и свой настрой в общий котёл ощущения веселья, радости и кутежа. А я не знал, какая мне понравилась больше. Внешне я был почти невозмутим. Почти. Разве что покрасневшие щёки и глубокое дыхание выдавали моё волнение. И мне они все нравились. Все, кто был женского пола. Тёмные и светлые, полные и худые, красивые и некрасивые, старые и молодые, высокие и низкие, дряблые и упругие, трезвые и пьяные, доступные и надменные — все они для меня были восхитительны и соблазнительны в ту ночь. Коньяк и обстановка американского салуна усилили очарование каждой из продажных дам.

— Мне нравятся все, Арсений Саввич!

Купец громко рассмеялся.

— Понимаю тебя, Андар! Помню, в твоём возрасте я мог осеменить любую. Вообще. Некрасивых женщин не бывает, бывают привередливые мужики. Тогда просто иди на лестницу и поднимайся на второй этаж. Там тебя оформит та мадмуазель, кого пошлёт тебе сегодня сам Эрос! Вперёд! — с этим словами Арсений громко хлопнул меня по плечу. И я пошёл.

Шёл я немного робко, не зная, что именно меня ожидает. Но дамы, похоже, точно были в курсе — так же, как знали свою работу: только я ступил на лестницу, поднимаясь из сизого тумана, как меня под руку схватила высокая русоволосая девушка и быстро повела в одну из комнат. Мне лишь оставалось покорно следовать за ней.

Войдя в комнату, мадмуазель закрыла за нами дверь на замок и села на кровать. Она откинулась назад, упёршись руками, и начала меня разглядывать изучающим, любопытным и откровенно игривым взглядом. А я стоял истуканом, как школьник, хоть и не был в школе. И в свою очередь разглядывал её и комнату. Небольшая комнатушка без окон, вся в красной драпировке, большая двухместная кровать, комод с зеркалом, столик. На девушке, на удивление, было совсем немного косметики. Возможно, в этом и не было пока необходимости в силу её молодости: выглядела она моей ровесницей или чуть-чуть старше. Зелёные глаза, моим под цвет, волосы она распустила, откинув движением головы назад, пышная светло-бежевая юбка.

— Красавчик, так и будешь столбом стоять? — смеющимся голосом спросила девушка.

— А что делать? — совершенно искренне спросил я. Более нелепого вопроса в стенах борделя невозможно было придумать.

— Ты чего, в первый раз что ли? — недоверчиво сказала выбравшая меня мадмуазель. — Обалдеть! Это даже интересно. Ха-ха! У меня такое тоже впервые! Не в смысле, что ты у меня первый мужчина. А впервые такой молодой и впервые настолько девственно невинный. Тебя как зовут?

— Андар. А тебя?

— Зови меня Беатрис. Будем знакомы, Андар!

Тут Беатрис подскочила и протянула мне правую руку в бежевой ситцевой перчатке, которую я аккуратно пожал и сразу же отпустил. Девушка начала обходить и разглядывать меня со всех сторон, иногда наклоняясь и в задумчивости цокая языком.

— А ты не врёшь, точно в первый раз? — заглядывая мне в глаза, уточнила Беатрис. Видимо, надеялась увидеть там лукавство или игру.

— Не вру.

— Тогда я сама всё сделаю, — прошептала гетера мне на ухо и начала раздевать.

Пока она снимала с меня одежду, нарочно прижимаясь ко мне всем телом, я изошёл по́том. Волны жара и дрожи пробежали по всему телу, кровь прилила к лицу, и не только к нему. Меня начало потихоньку потряхивать. Девушка бросала мою одежду на кресло, пока на мне не остались лишь укороченные кальсоны, которые Беатрис также быстро и ловко стянула, отправив следом за остальной одеждой. Видимо, сказывался богатый опыт. Я поспешил прикрыть ладошками свой выпирающий срам, но тщетно.

— Не прикрывайся, — развела мои руки гетера. — Удивить меня сложно. Вряд ли у тебя там что-то иное, чем у других.

Я вздохнул и подчинился. Беатрис отошла назад и посмотрела на меня:

— Недурно сложен, недурно!

И начала снимать своё платье, под которым оказались некогда белоснежные панталоны и бюстье. Отбросив в сторону своё нижнее бельё, девушка легла на кровать на бок, подложив под голову руку.

— Ну же, Андар, иди сюда! — при этом второй свободной рукой призывно похлопала по постели.

Моё сердце ускорило бег, дыхание стало чаще. Не чувствуя своих ног, я доковылял до кровати, не отрывая взгляда от природных прелестей Беатрис. Сел рядом и робко погладил её по бедру. И вот здесь меня начало трясти уже серьёзно. Всё моё тело и конечности сотрясала дикая вибрация. Пот тёк с меня ручьём, челюстные мышцы сжимались почти до спазма.

— Что с тобой происходит? Ты чего дрожишь, как лихорадочный? Нормально себя чувствуешь? — встревожилась девушка.

Заикаясь, с дрожью в зубах, я ответил:

— Нннеее ззннаюю, чтттоо ппрррооиссххоодииитт. Чччууввсттввуюю сссеббяяя ххооррооошшо.

— Ложись на спину и постарайся расслабиться. Дыши глубоко.

Медики конца двадцатого столетия объяснили бы состояние Андара сексуальным и стрессовым перевозбуждением. Из-за чего в кровь одновременно хлынули зашкаливающие дозы тестостерона, адреналина, норадреналина, кортизола, глюкагона. Ядреный гормональный коктейль и вызвал лихорадочное состояние ученика мага. Но в те времена ещё не было названий гормонов, эндокринология находилась в своей младенческой стадии развития. Поэтому при том уровне развития медицинской терминологии это можно было назвать испуганно-перевозбуждённым состоянием. Удивительно, но некоторых любителей совокупления в экстремальных ситуациях как раз это состояние и привлекает более всего.

Я лёг и начал дышать глубже, успокаивая своё тело. Это слегка помогло, но я продолжал следить взглядом за своей прекрасной визави. Откуда-то из недр своей постели она достала непонятный прозрачный мешочек и начала мне его одевать на торчащие причиндалы.

— Я, конечно, не знаю, как оно должно быть. Но у меня подозрение, что как-то должно быть продолжительнее что ли... А ты меня уже снова одеваешь.

Девушка рассмеялась.

— Я тебе ещё не одеваю. Это предохранитель. И заметь: только из рыб благородных пород.

Тут в голове проскочила мысль. Но мысль была будто не моей, то ли я её когда-то считал у кого-то, то ли давным-давно прочитал в одной из многочисленных книг и забыл. Мысль звучала, как: "И рыбой там пахнет не просто так". Так я и не понял тогда, к чему была эта мысль.

— Зачем этот предохранитель? — заикание моё уже утихомирилось и пропало.

— Чтобы я не забеременела и от болячек там всяких.

— Ну раз нужно, значит нужно, — ответил я и подумал, что надо будет на досуге проштудировать поподробнее об этом изобретении.

Беатрис надела на меня предохранитель и аккуратно села сверху, начав движения бёдрами в разных осях. Я был безумно возбуждён. Как только я прикрывал глаза, всё перед взором становилось насыщенного ярко-оранжевого и красного цветов. Пытался сосредоточиться на ощущениях тела, и ничего не понимал. Точнее, тело не совсем до конца понимало, что от него хотят и что вообще происходит. Но всё же чувствовалось, что ядерный реактор Свадхистаны стремительно набирает обороты, наполняется энергией, распаляется и разгоняется перед мощным взрывом.

Я взял инициативу на себя: скинул Беатрис на спину и напрыгнул сверху, теперь задавая свой личный темп. Я двигался всё быстрее и яростнее, оранжевый шар внизу живота раскручивался и раскалялся всё жарче и сильнее. Гетера стонала. То ли хорошо играла свою рабочую роль, то ли действительно поймала волну наслаждения.

Внезапно, совсем некстати в такой момент в моей голове начались вспышки видений.

Из видения я узнал, что настоящее имя девушки — София. Вот маленькая Сонька в деревне гуляет возле реки. Издали слышится мамкин крик: "Сонька! Иди молока пить!" Сонька бежит, пьёт ещё парное тёплое молоко, только из-под коровы.

Вот крестьянка Соня выходит замуж. Муж ейный тоже из крестьян. Постарше и позажиточнее. И вроде бы симпатичный, но взгляд уж больно колючий. У Сони выбор небольшой, мужиков на селе всем не хватает, а семьи хотелось.

Вот муж Пётр, в очередной раз напившись, избивает беременную Соню. Сильно избивает. Бьёт кулаками по лицу и животу. Сонька, вся в слезах, убегает в ночь, боясь за ребёнка. Видимо, только ангельским вмешательством и чудом добирается девка до соседней деревни, падает замертво. Очнулась через несколько дней. Местная ведьма-повитуха её спасла. А ребёнок погиб. Едва схоронив дитя, Сонька уезжает всё дальше от злосчастной родины, скитается и попадает в бордель. Терять ей особо нечего в этой жизни. Поэтому ей плевать, кем и чем зарабатывать.

Жёстким усилием воли я отогнал от себя эти видения. Возбуждение помогло справиться и отвлечь внимание на себя. Твою же мать! Вот на кой чёрт мне эта опция во время соития?!

Я разогнался до своего максимума. Секунда... Пик... Дельфин выпрыгивает из воды. Распускается бутон цветка. Молния бьёт в землю. Греческий дискобол выпускает снаряд. Ядро с грохотом вылетает из пушки. Гейзер бьёт из-под земли. Неистовый вулкан извергается в небо. И я ворвался в этот ряд ассоциаций со своим звериным криком. Мне хотелось сжать Беатрис-Соню в объятиях до боли, покрыть её полем энергии, слиться с ней в единое существо.

Честно говоря, так оно и происходило на финише нашего контакта. Соитие — это слияние, это максимально возможный близкий контакт. Два человека входят друг в друга, как на физическом, так и на энергетическом плане. Теснее связь, наверное, только у беременной со своим плодом. Люди в контакте обмениваются энергией. Мужчина в завершение заливает женщину морем энергии. Поэтому, неудивительно, что я так это ощутил, а ещё увидел картины прошлого из жизни крестьянской девушки.

Я откинулся на спину сбоку от Беатрис. Она, как и я, тяжело дышала. Мой организм явно игнорировал логичное и естественное расслабление после финиша, пещеристые тела не отпускали кровь, возбуждение не пропадало.

— Мне было хорошо. Честно, — сказала гетера и засмолила цигарку. — И странно, потому что давно такого не было.

Я настроился на неё. Не врёт.

— Мне тоже было невероятно хорошо, — просто ответил я.

Не стал я объяснять Соньке, что во время секса соединяются энергии людей, а не только их тела, что вибрации магов могут ощущаться как более вкусные.

— Повторим? — спросил я и, не дожидаясь ответа Беатрис, накинулся на неё.

Девушка еле успела откуда-то вытащить свежий предохранитель. Второй раз прошло спокойнее. И образы из жизни Соньки, которые снова всплывали и лезли в мою голову, получалось отогнать значительно легче.

— Есть хочется и выпить, — сказал я после, восстанавливая дыхание.

— Это мы мигом устроим, — ответила Беатрис. — Чего хочешь?

— Я бы съел чего-нибудь жареного и горячего. И коньяку.

Она натянула на голое тело своё платье и собралась в бар.

— Подожди, Беатрис, сейчас достану деньги, — собрался я было пройти к своей одежде на кресле.

— Можешь потом оплатить в баре.

— Я не знаю цен.

— Если ты будешь объедаться и упиваться сутки, уложишься в десять-пятнадцать рублей.

Я прикинул имеющуюся наличность и согласно кивнул.

Беатрис ненадолго отлучилась, а через некоторое время в дверь постучали. Я надел кальсоны и принял заказ. Большая жареная индейка, хлеб, бутылка коньяка и вишнёвый сок в графине. Я с жадностью я набросился на еду и выпивку. Хорошо! Всё-таки есть своя прелесть в простых житейских удовольствиях под названием «Вкусно поесть, сладко поспать и поглубже засадить».

— Так, Беатрис. Давай сразу рассчитаемся. Сколько я должен за пребывание с тобой?

Беатрис сидела у зеркала со стаканом коньяка в одной руке и сигаретой в другой.

— За твою ночь со мной уже расплатился Арсений Саввич. Я уточнила. Он тут частый гость и постоянный клиент.

— А где он сейчас?

— Вроде бы у Жолин. Чаще всего он проводит время с ней. Конечно, бывает, изменяет ей и пробует новеньких. Но это редко, — буднично рассказывала гетера о тонкостях платного промискуитета.

Всю ночь до рассвета мы предавались любовным утехам. Изредка прерываясь на перекусить и выпить. Рано утром, слегка пошатываясь от алкоголя и от выброшенных сил, я оделся и выбрался из комнаты в коридор. На прощание послал воздушный поцелуй жрице любви. Она с улыбкой его поймала. Было видно, что она удовлетворённая и одновременно уставшая.

Внизу в зале было почти пусто. Пара явно нетрезвых солдат в мундирах спали прямо за столом, громко храпя. Смог над столами уже рассеялся. Двери были приоткрыты, сквозь них внутрь падал уже дневной свет. Бармен протирал стаканы.

— Уважаемый, — обратился я к виночерпию. — Со мной был Арсений Саввич, такой рыжеватый мужчина. Не знаете ли, где он?

— На втором этаже. Комната направо. Там номер три на двери.

Я снова поднялся наверх и громко постучал.

— Арсений Саввич, вы здесь? Уже утро! Где бы нам спокойно поспать?

За дверью послышались шум и возня. Потом приоткрылась щёлка, появилось лицо помещика. Оттуда дохнул мощный запах перегара.

— Аа, Андар! Хорошо, что пришёл, а то я уже прикемарил. Как всё прошло? — с ехидной улыбкой спросил Арсений. — Ладно, потом расскажешь. Дай мне пару минут, я оденусь. Здесь в соседнем крыле есть нумера, где можем перекантоваться, вздремнуть.

Я подождал в коридоре, пока купец оденется. Потом мы прошли через улицу к неприметному входу с торца здания. Свежий воздух после ночи в борделе казался волшебным и пьянящим. Сбоку здания действительно было несколько свободных комнат для гостей. Арсений Саввич оплатил день двухместного номера с большой кроватью. Хотелось спать. Помещик явно разделял моё желание. Мы только разделись, упали на кровать и тут же заснули. Арсений Саввич даже опередил меня на мгновения: когда я проваливался в темноту, то успел услышать его громкий мерный храп — храп удовлетворённого и расслабленного во всех отношениях солидного купца.

***

Проснулись мы только к вечеру. Отправились в кабак, где и продолжили вчерашний кутёж. На вторую ночь я выбрал женщину постарше, с немного узким разрезом глаз. Видимо, кто-то в роду был из азиатов. Представилась она как Вэн-Линг, что означает «очищенный нефрит». С её слов, корни её предков тянутся из Поднебесной Империи. Из Поднебесной, так из Поднебесной, пусть будет так.

Во вторую ночь возбуждение было немного слабее благодаря выпущенному накануне излишку пара. И контролировал я своё тело намного лучше. Правда, ближе к пику взрыва меня снова накрыли видения. Из жизни Норжимы — так по-настоящему звали тётеньку. Корни её предков произрастали из Забайкальской области. В отличие от Беатрис Вэн-Линг любила половые утехи, умела и искусно использовала. Потому выбор профессии у неё был не от безысходности, не от душевной травмы и непоправимого горя, а вполне осознанный. От чистой любви и тяги к половым сношениям. Тут, она, как говорится, и рыбку съела, и пристроилась удобно. И чувствовала себя, как рыба в воде.

Видения я отогнал в этот раз успешнее и быстрее. Видимо, навострился. Либо не так сильно проникся чарующей красотой Норжимы. Это был интересный опыт. Но её возрастной закат был не за горами, и это чувствовалось по энергетике: не так вкусно. Я не стал проводить в покоях гетеры всю ночь. Наигравшись и чутка опустошившись в чреслах, отправился спать в номер.

Вакханалия, фестиваль оргий был завершён. И мы в два дня возвернулись, наконец, домой, в Дербент. Арсений Саввич, естественно, по дороге расспрашивал меня о моих ощущениях и впечатлениях. Поделился со мной воспоминаниями о своём первом разе. Это было давно, в пору юношества. Затащил он сисястую холопку на сеновал. Она была и не против. По обоюдному согласию и не за деньги. Лёгкий флёр мечтательной ностальгии накрыл взор Арсения Саввича во время этих погружений в реку Мнемозины. Сейчас это казалось прекрасным и возвышенным. Так часто бывает: нам многое кажется в минувшем интереснее, лучше и вкуснее, чем в настоящем. Такова человеческая натура — романтизировать свои собственные ощущения прошлого.

Через месяц мы снова посетили обитель разврата. Снова какая-то девушка. Снова образы видений, которые с трудом получилось отогнать, чтобы не отскочить в испуге от картин жестокого жизненного пути, которые в итоге привели девушку к алтарю продажной любви. На вторую ночь я просто читал книгу и спал, не желая более предаваться утехам. Быстро наскучило. Потому что для гетер — это работа. Каким бы ты ни был внешне и внутренне, ты платишь за услугу, они её оказывают, играют свою роль, где-то притворяются. А у меня появился интерес к соблазнению, к некоторому элементу игры и проверки себя как привлекательного мужчины.

И ещё один момент, который отвратил меня от посещения борделя — это энергетическое поле работающих там девушек. Они дырявые. Их поле пробито и истощено. Слишком много половых партнёров высасывают из них силы, красоту и молодость. У кого-то этих сил больше, у кого-то меньше, но рано или поздно обилие посетивших лунку мужчин пагубно сказывается на ауре и, как следствие, на физическом здоровье и облике женщин. Они блекнут и истощаются. Даже после однократного телесного контакта между мужчиной и женщиной остаётся энергетическая связь, зацепка. По которой мужчина в течение последующих семи лет вытягивает энергию в свою пользу. Однократно она получает его энергию и деньги, а потом семь лет отдаёт с процентами. Можно, конечно, эти зацепки обрубать и пережигать. Но это уже магические техники, доступные немногим в мире.

И сейчас, во второй наш приезд, я остро ощутил эти низкие ослабленные вибрации партнёрши, когда сверхсильное возбуждение перестало заглушать мой аспект тонкой чувствительности. Касаемо образов из жизни жриц любви, что накрывали меня во время соития, — тут я ничего не мог поделать. Это обратная сторона сверхвосприятия. Только неимоверными усилиями отгонять видения, вот что мне оставалось.

Про свои видения во время процесса я поделился и с Арсением Саввичем. Он очень удивился и признал, что особая чувствительность может иметь не только плюсы, но и минусы. Хотя, есть один полезный момент узнавания информации таким образом у партнёрши: для дальнейшего своего корыстного использования. Возможно, когда-нибудь и пригодится.

[1] Натти Бампо — главный герой цикла романов в приключенческом жанре американского писателя Дж. Фенимора Купера.

[2] Вайшья — каста торговцев. Брахманы — каста магов, учёных, священнослужителей, жрецов, монахов.

Магия соблазнения

Теперь у меня появилась новая цель и развлечение — соблазнить какую-нибудь барышню. Даже неважно, из какого сословия. Естественно, я собирался применить свою магическую силу и знания. Маг я или не маг?

Прекрасный погожий день. Солнце ярко светит, лёгкие редкие облачка пробегают по небу, гонимые свежим бризом. Весна не за горами. Пока ещё холодно, но недолго полежавший снег полностью сошёл. Пробуждение. Завтрак. Готовлюсь к охоте. Надушился кёльнской водой «Букет Наполеона» от Альфонса Ралле. Совет искушённого франта и ценителя парфюма Арсения Саввича пришёлся очень к месту. Надел на себя аркан Дьявол, что дало мне энергетически чертовскую привлекательность. Причём, этот поток давал именно неосознанное для окружающих обаяние, дурманящее разум и логику, пробуждающее самые древние инстинкты.

«Надеть» аркан несложно. Уже здесь, в Дербенте я, пользуясь могущественными связями Арсения, заказал себе из Франции Египетское Таро. В этой колоде аркану Дьявол соответствовал изображённый Тифон. Впрочем, это не было помехой проведению и активации нужного потока и архетипа. Я пристально смотрел на карту и сквозь карту, визуализируя одновременно на ней и над своей головой шестнадцатую букву иврита Айн. Семьдесят два раза я провибрировал эту букву, изображение аркана начало мерцать и ожило. Тифон посмотрел на меня, злорадно и ехидно улыбнувшись. Он тоже готов к охоте. Сам активированный аркан я положил в карман рубахи.

Я отправился на рынок, справедливо предполагая, что уже не слишком раннее утро, и там должно быть много мещанок, крестьянок, да и дамы благородных кровей вполне могут оказаться в этот час. На базаре, как обычно, было полно народу. Лавки, торговцы, покупатели, гвалт, шум, споры о цене. Молодые дворянки со своими няньками или со служанками, некоторые со слугами. Выбирали, что купить. Исправные слуги тащили покупной груз на себе.

Тут мой взгляд упал на дородную молодую девушку в платке, с необъятной грудью и бёдрами. Сразу видно, что из простых. Скорее всего, служанка, тащит полную корзину. Но одна. Видимо, получила задание купить продуктов, и уже собралась возвращаться в дом хозяйки. Улыбчивая, добродушная, простая, энергия из неё так и лилась во все стороны. И физического здоровья много, и эфирной энергии хоть в долг бери. Предположительно, вкусная девушка. Слегка скосив взор, оценил её энергию по цветовой шкале. Много зелёного с примесью оранжево-красного. Витальная сила, приземлённое мышление. Но объём энергии колоссальный. Прямо, как у здоровой тягловой лошади в женском обличье. Я нацепил соблазнительную улыбку и пошёл в атаку.

— Мадмуазель, позвольте вам помочь с этой тяжёлой ношей? — обратился я с полупоклоном к девушке.

Девушка громко и смущённо рассмеялась.

— Шутить изволите, барин? Сама ужо дотащу. Хде-ж видано, чтобы барин холопке помогал?

— Мадмуазель, пусть вас не обманет мой щёгольский вид, сам я из мещан, наёмный помощник. Да и слово «холоп» режет слух. Мы все уже вольнонаёмные служащие, благослови Господь и упокой душу батюшку-государя Александра Освободителя.

— Та, шо холопка, шо служанка, разница небольша. И там, и там дел невпроворот, токмо сейчас деньгу чуток платют. И розгами реже пужают.

— Позвольте представиться: Андар, мещанин, крестьянский сын. А вас как величать?

— Ой, брешешь, барин! Я благородну кровь за версту чую. А ты вона весь светишься, яки огнь потешный. А звать меня просто — Евдокия. Можно ещё проще — Авдотья.

Я внутренне для себя отметил, как ярко раскрывается работа аркана Тифон.

— Евдокия, а чем вы сегодня заняты? — спросил я, глядя служанке в правый глаз, отправляя мощный посыл, что она хочет слиться со мной, пылает страстью.

Глаза Евдокии занесло лёгкой поволокой.

— А ты прямо красавчик, барин! Дамам, небось, так и кружишь головы. Я вона тащу ядь[1] к дому, тут недалече. Хозяйка Елизавета с наказом послала. А потом по хате шо-нибудь буду делать, там завсегда делов с короб.

— А давайте мы с вами прогуляемся? Может быть, даже прокатимся, поймаем карету? — говорил я, окутывая Евдокию своим оранжевым пламенем, направляя его в её Свадхистану, максимально запаляя сладострастную чакру.

Я явственно увидел, как оранжевый шар на уровне её дитячьего места загорелся, ярко вспыхнул и раздулся. Авдотья даже слегка вздрогнула, томно выдохнула и полуприкрыла глаза. Дыхание её участилось.

— Барин, який ты зело благий[2], прямо тут и съела бы, — Евдокия помотала головой. — Но мне надо отнести харчи. И дел невпроворот…

— Дела подождут. Мы ненадолго, на часок, прокатимся и вернёмся обратно, — я усилил нажим, выбросил из низа живота свои щупальца намерения, крепко обхватил всё энергетическое поле Евдокии и с силой потащил к себе.

Взгляд Евдокии пылал страстью и похотью.

— Лад, барин! Сейчас, занесём харчи. И удумаю, чего сказать барыне. Скажу, что ещё масло забыла купить. Ох, наругает потом… Да плевать!

Я взял у Авдотьи корзину. Нелёгкая ноша. Баба оказалась сильна не только с виду. Шли и вправду недолго. Дошли до резных ворот, за которым виднелся высокий дорогой домина.

— Я щас! — шепнула Евдокия и побежала внутрь.

Я пока поймал карету. И попросил извозчика подождать немного, дав ему сразу всю сумму с расчётом, что он доставит нас до конца города. Туда, где начинался лес.

Долго ждать не пришлось. Евдокия выскочила и, торопясь, направилась ко мне.

— Мадмуазель, прошу, — открыл я дверь кареты.

— Ух ты, цельная карета! — ахнула служанка и полезла внутрь.

Повозка тронулась, и мы отправились по направлению к лесу. Ехать нам было минут десять-пятнадцать неспешным ходом. Там я и планировал прогуляться с Авдотьей и познакомиться телами поближе. Пока всё шло по плану. Мои воздействия работали, накрыли девушку полностью, разгорячив её до предела. Так я задумывал, но моим планам не суждено было сбыться в точности. Как только я сел в карету и захлопнул за собой дверь, Евдокия быстро задёрнула шторки и схватила меня между ног.

Не ожидал я столь резкого развития событий. Но в целом, это и была моя цель. Я обнял Евдокию, прильнул к её губам своими, жадно насыщаясь её мощной женской энергией. Руки мои уже шарили у неё под платьем, мяли огромные груди, опускались ниже. Тут пришлось замешкаться, чтобы содрать с неё панталоны. На миг. Потом я резко развернул Евдокию, нагнул и вошёл в неё. Она застонала.

Неожиданная даже для меня самого обстановка внутри кареты, скорость развития событий, мой настрой, и сама тщеславная мысль об успешности соблазнения девушки и соитию по её инициативе сильно распалили меня, потому процесс особо не затянулся. Незадолго перед финишем меня накрыли видения. Какого чёрта, опять?!

Маленькая девочка Авдотья чуть не утопла. Пошла прогуляться с девчушками на речку, зашла помочить ножки, но течение вдруг подхватило её и понесло. Водяной тоже любит собирать свою жатву и набирать прислужниц-русалок. В этот раз её успел спасти старший брат Ефрем, который был ей, как ангел-хранитель. Лишь только он услыхал детские крики с реки, бросил все дела и прибежал. Достал из воды сестрёнку, откачал.

Авдотья выросла. Барская семья переезжала с Волги на юг, на Каспий. Тут барин с компаньоном затеял новое дело — производство и продажа краски из марены, коей здесь много произрастало. Бизнес пошёл в гору. И Авдотье было хорошо прислуживать в богатой семье. Те не жадничали, платили даже больше среднего, не обижали.

Ещё я увидел настоящие мысли Евдокии. Подобное похотливое поведение ей было несвойственно. В глубине души она была удивлена своему столь внезапному страстному порыву. Но не будет жалеть об этом. Даже если меня больше не увидит. Потому что я для неё показался самым красивым и самым желанным из тех, с кем она раньше вступала в близкую связь. А ещё она мне так и не поверила, что я тоже из мещан. Предположила, что барин развлекается с простолюдинками. Странно, но бывает.

Сильным напряжением воли я отогнал видения и сосредоточился на Евдокии. Финал. Дрожь. Взрыв. Извержение. Я обнял её, с силой сжал и даже немного приподнял. В тот момент она мне показалась пушинкой. Мы откинулись на сиденье.

— Ну барин! Ну затейник! — смеялась Авдотья, полные груди колыхались в такт её смеху. — И часто ты так развлекаешься?

— Ты первая, — честно признался я.

«Но не последняя», — добавил про себя.

— Ой, паки[3] брешешь, барин! Ну да ладно! Мне было любо, когда ж ишшо такого встречу.

— А мне-то как было любо, мадмуазель Евдокия!

Извозчику я дал команду возвращаться к исходной точке, добавив ему на расходы. Возле ворот барского дома Авдотьи мы и простились. Я поклонился и поцеловал ей руку. Служанка зарделась. Надо отдать ей должное, она не стала задавать глупых вопросов, а не встретимся ли мы вновь. Девушка честно считала, что это всё были барские утехи, но не жалела о происшедшем. А чего жалеть, когда обоим было любо?

***

Через неделю я повторил свою охоту. Аналогично надел аркан Дьявол, отправился на рынок. Ещё не доходя до рынка, встретил высокую худощавую брюнетку. Внешне как женщина она меня не привлекла… Но вот её надменный холодный взгляд серых глаз и неприступность пробудили азарт: а получится ли соблазнить такую чопорную девицу? В роскошном белом шёлковом платье, с ажурными вставками, с кружевными белыми перчатками, мадмуазель шла в окружении двух мамок, напоминающих цепных псов на службе.

Я не стал долго раздумывать и кинулся в атаку. В конце концов, даже в случае поражения в этом городе сотни, тысячи других особ женского пола. Кто-нибудь из них да попадётся в мои сети. Окликнул девушку, поклонился, представился, наплёл ей, что шёл по делам, размышляя о написании романа, а тут увидел её, и был пленён красотою, утончённой и холодной, словно у Снежной Королевы из известной сказки. Пока я с очаровательной улыбкой нёс весь этот трёп, на невидимом уровне я активно трудился «в поте лица». Накрывал Луизу-Марию (так звали мой объект соблазнения) оранжевым полем, внедрял в неё похоть, поджигал и раскручивал её Свадхистану. Мамки, словно почуяв неладное, попытались исполнить свою собачью работу. Но хладнокровная и строгая Луиза уже клюнула на мой крючок. Хоть она и старалась не выдать свою вспыхнувшую страсть, однако это было заметно по участившемуся дыханию. Её небольшая грудь вздымалась, щёки раскраснелись, лоб покрылся испариной.

Всё же девушка сопротивлялась. И отнекивалась от моих предложений прогуляться до набережной и просто поговорить. Видимо, ей не очень нравились телесные утехи, или шаблоны воспитания препятствовали вступать в знакомство с молодыми людьми на улице. Только сватовство, только официоз. Я усилил нажим, раскрыл огонь своих Манипуры и Аджны, выбрасывая свою волю и намерение для подавления её воли и желания, для подчинения мне. Щупальца намерения опоясали девушку и тянули к себе. Ментально я непрестанно посылал ей идею и образы совокупления. А ещё я кинул на её Манипуру нечто наподобие энергетического хомута и с силой сжал. Это добило сопротивление.

Мамки вокруг продолжали задавать мне глупые вопросы, а я нагло их игнорировал, словно пустое место.

— Хорошо, Андар, я пойду с вами, пройдусь немного. Просвежусь, а то стало жарко, — ответила мне горящая желанием Луиза. А мамкам жёстко и холодно наказала. — А вы ступайте домой сейчас же! Я уже взрослая и сама разберусь! И не вздумайте следить!

Ворча и бросая на меня ненавистные взгляды, мамки отправились восвояси. А мы немного прошлись и поймали карету. В этот раз получилось добраться до леса. И даже немного пройти вглубь. Я взял Луизу-Марию за руку и повёл, рассказывая о прекрасной погоде, о творческом вдохновении, при этом на внутреннем взоре передо мной стояла яркая картина соития.

Девушка не отдёрнула руку. Судя по её взгляду, она была готова к более тесному сближению. Я поцеловал её мягко, слегка, постепенно набирая обороты и скорость. Валяться на пожухлой хвое и прошлогодней листве, пачкая белоснежное платье, мне не хотелось. Поэтому отложил мечты об экспериментах до лучших времён. И в доступной позе, лицом к спине, овладел Луизой, задрав её белоснежное кружевное платье.

До определённого момента было неплохо. Я начал входить во вкус. Не от самой девушки — всё-таки в ней чего-то не хватало для пробуждения во мне дикой похоти — а от осознания, что у меня получилось совратить холодную Снежную Королеву. А потом в очередной раз меня накрыли видения, переданные половым путём от Луизы-Марии.

Когда барыня вернётся домой, и мой соблазнительный морок спадёт, она будет дико недоумевать и сожалеть о содеянном. Не в её характере подобное поведение, и вообще ей несвойственно встречаться с мужчинами. Да, девушке понравилась близость, но она никогда не признается об этом даже самой себе. Так и не поймёт, что это на неё нашло и почему она поехала с первым встречным в лес предаваться похотливым игрищам.

С самого раннего детства мать Луизы гнобила свою дочку изо всех сил. Запрещала ей всё, что только можно. Лупила за малейшую провинность, а когда не было реальных причин, она их придумывала сама, а затем жестоко избивала ребёнка.

Девочка взрослела, и маменька начала учить, что секс — это нечто постыдное, унизительное и грязное, поэтому этим можно заниматься только в венчанном браке и только для продолжения рода. Не просто учила, а регулярно вколачивала это побоями и криками. Я увидел, что где-то глубоко внутри себя трепетная Луиза-Мария очень хотела испытать мужской ласки, природа неистово требовала своё. Но оковы злобной маменьки жёстко закрыли юную девушку от мужского внимания и любви. Я был первым мужчиной у неё. Однако, не смотря на отсутствие партнера, Луиза оказалась не девственницей, поскольку научилась втайне от матери удовлетворять себя толстой свечой.

Побои и розги, а также постоянное давление извратили психику девочки: она начала мучить животных. Я видел, как она пинала мелких собак, кидала в них зажжённые спички, таскала кошек за хвост, раскручивала и сбрасывала их с крыши. Пару котят она даже утопила, глядя им в глаза сквозь прозрачную воду. Вся злость, весь гнев и отрицание у неё вылились в неоправданную жестокость к братьям нашим меньшим.

Я — чёрный маг. Я за убийства и за кровопролитие. Искренне считаю смертельное соперничество и войну лучшими средствами эволюции во Вселенной. Многие заслуживают смерти, а часто ещё более жестокого наказания — длительных мучений. Во имя Баланса и Справедливости. Но здесь была жестокость без причины. Жестокость слабого по отношению к ещё более слабым.

От этих видений у меня вдруг возникло только одно желание: схватить эту дрянь за волосы, переместить свой уд в отверстие повыше. И драть её, одновременно разбивая ей голову о ствол сосны. До крови. До смерти. Чтобы она ощутила вкус наказания за свои проявления жестокости. Но я понимал, что не время и не место восстанавливать мировой баланс подобным способом. Да и большего наказания заслужила не сама Луиза, а её тираническая матушка. Потому я резко отпрянул назад, упал на спину. Понимая, что моё поведение вызовет недоумение у мадмуазель, прикинулся, что мне стало плохо. Изобразил слабость, схватился за сердце, тяжкие вздохи, нехватка воздуха. Девушка, увидев моё состояние, натянула панталоны, подбежала ко мне и в испуге спросила, чем помочь. На мгновенье у меня промелькнула мысль: а может, с ней не всё так запущено, и есть способ, в том числе магический, исправить её психику и нервную систему? Возможно. Но я ей не лекарь.

Стоная, я что-то там пробурчал про слабое сердце. Ткнул пальцем в подорожник, сказав, что мне срочно надо его пожевать, тогда всё пройдёт:

— Ох…Как мне плохо… Вон, вот тот листок с прожилками… Plantago lanceolata. Я пожую, мне полегчает.

Я надеялся, что выросшая в домашней тюрьме девушка-дворянка не знает этого простого растения. Так и оказалось. Я пожевал листок, честно проглотил. На вкус он оказался горько-кислым. Терпимо, пробовали и похуже. Чудо-средство помогла, и мне стало лучше. Я встал, изображая лёгкую слабость, и предложил проводить даму до дома.

— Только не нужно, чтобы нас видели вместе. Не стоит. Няньки, надеюсь, язык за зубами удержат, а то маменька поедом заест, — попросила Луиза-Мария.

— Как пожелаете, мадмуазель. Я сойду с кареты раньше.

Мы дошли до города, поймали карету и поехали в сторону дома. Вскоре я попрощался с морально изуродованной Луизой-Марией и добрёл до дома пешком. Дома же поскорее сделал отжиг свечой нити, что появилась при контакте с девушкой и теперь соединяла наши Свадхистаны. Потом визуализировал огненный меч и дорезал остатки привязки. Я не хочу получать энергию от этой дворянки. Любая энергия — это ещё и информация. А здесь будет идти грязная изувеченная психическая информация. Конечно, я с этим справлюсь, психического заражения не произойдёт. Но зачем же добровольно вливать в себя шлак?

На неопределенное время я решил прекратить свои вылазки сексуальной охоты. Сказался последний инцидент с Луизой-Марией. Но не это послужило главной причиной. В конце концов, у всех есть свои скелеты в шкафу, все в той или иной степени имеют своих тараканов в голове, у многих нелады с психикой и нервной системой. Не искать же теперь идеальных партнёрш ради однократного сближения. Да и на лбу у девушек плакат не висит. Сразу о них не прознаешь, а мои ясновидческие способности открываются лишь во время наиболее близкого контакта, когда я уже внутри. В этом моя охота уже сродни лотерее, хотя, нужно признать, что и тут есть своеобразный азарт.

И опять: я никогда не питал иллюзий о добром нраве, честности и порядочности людей. Большинство из них — ничтожества, готовые под маской добродетели убить ближних за обладание ресурсами.

Мое решение перестать совокупляться с первыми попавшимися особями женского пола начало созревать после первой же ночи в борделе. С каждым контактом оно росло, укреплялось, дозревало. И наиболее полно ощутилось после незавершённого сближения с барыней Луизой. После секса я чувствовал, будто поимели меня! Терзало очевидное ощущение, что между партнёрами происходил не обоюдный равный контакт, а девушки получали от меня многим больше, чем я от них.

Это даже не магия. А физика, в которой известен эффект синхронизации двух и более систем различной природы и разной частоты. Также известна диффузия двух солевых растворов, концентрированного и слабого. Концентрированный раствор насыщает слабый, при этом сам разбавляясь.

Если в двух словах, то при слиянии низковибрационного объекта с высоковибрационным, у одного частоты становятся выше, а у другого — ниже, в итоге их вибрации приходят к единому знаменателю. Маг со своим высоким уровнем осознания и точки восприятия является высоковибрационным существом по сравнению с обывателем. И даже при кратковременном сексуальном контакте с девушками я ощущал снижение своей Силы и чувствительности восприятия. Да, вот так я добровольно отдавал свой концентрированный раствор. Потом я три дня ходил с ощущением, будто мне на голову надели пудовую чугунную кастрюлю: и тяжело, и сигналы не проникают. Но справедливости ради отмечу, что я получил бесценный опыт. И отдача моей энергии за это была адекватной платой.

Открытые мною истины не являются тайной за семью замками, доступной лишь посвящённым магам. Многие эзотерические аспекты находили и находят своё отражение в религиозных или религиозно-социальных догмах. Правда, там, зачастую, не объясняется подробно на уровне энергетики истинная причина запрета контактов с женщинами ниже себя по варне. Потому что брахман и так поймёт причину. А более низкие сознания не поймут или не поверят. Им ближе и понятен принцип кнута и пряника. Например, в древнеиндийских Законах Ману[4] написано:

"Брахман, возведя шудрянку[5]на ложе, после смерти низвергается в ад; произведя от нее сына, он лишается брахманства. По законам Ману люди, вступающие в связь с низкорождёнными женщинами, могли после смерти стать так называемыми «претами», или «голодными духами»".

Поэтому для себя я определил новую цель: искать, найти и вступить в контакт с девушкой высокой вибрации. Это могла быть и практикующая ведьма, и просто дворянка с развитыми творческими талантами, высокого уровня осознания и восприятия с самого рождения. Иначе говоря — старая душа. Я не в силах предвидеть, какие образы нахлынут на меня из очередной партнёрши. Но почувствовать высокую вибрацию и сильное сознание я сумею. Решено!

Гораздо позже я наблюдал за своим опытом, рефлексировал и анализировал. И поначалу немного удивлялся, как легко мне далось решение перестать сношать подряд всех девок, что подвернутся мне под руку. Тем более, имея в своём арсенале магические инструменты, многократно облегчающие процесс соблазнения. Ведь я только начал и вошёл во вкус, а до точки отвращения к женскому телу, когда для появления возбуждения необходимо было принять кучу аптекарских средств, включая боливийские листья из семейства эритроксиловых, было очень и очень далеко. Примеры из жизни и литературы, доказывающие возможность сексуального долголетия, показывали старых ловеласов, которые, несмотря на преклонные годы, готовы были в любой момент прыгнуть в постель к молодухе. Да чего далеко ходить: вон Арсений Саввич тоже не мальчик, а каждый месяц на двое суток уходит в пьяный оргастический загул.

Я напряг весь интеллектуальный аппарат, подключил интуицию и пришёл к вполне очевидному выводу, лежащему на поверхности. Очевидному для более-менее опытного мага, глядящего на жизнь человеческую лишь как на кратковременный отрезок в многотысячной череде перевоплощений. Для меня же на тот момент это стало озарением: главную роль сыграл мой опыт прошлых жизней. В которых я, наверняка, был и монахом, и отшельником. И многократно брал инстинкт размножения под свой строгий контроль. Многим старым душам вовсе нет необходимости нарабатывать контакт с противоположным полом, ведь это было давно пройдено и изучено. Такие люди чаще всего уже в детстве чувствуют в себе тягу уйти в монастырь той или иной конфессии, рано вспоминают прошлые приходы в жизнь в человеческой расе. И уходят в целибат уже с детства.

Думаю, именно по причине богатого опыта в прошлых жизнях мне довольно легко дался контроль над моей бушующей Свадхистаной. А она бушевала! Она просила и ревела, готова была взорваться вспышкой сверхновой, дать начало очередной Вселенной, хотела пронзать, драть и осеменять всех подряд, кто имеет хоть какое-то отношение к женскому полу. Это неукротимое и неуничтожимое либидо. Древнейший и сильнейший инстинкт творения и размножения во Вселенной. Это сравнимо с термоядерной мощью внутри звезды. И даже высочайшим магам, даже пророкам не всегда было под силу подчинить себе полностью мощь Свадхистаны. Библейские Соломон и сын его Давид были жрецами, посвящёнными магами своего бога, пророками. Но всё равно однажды пали, соблазнённые женскими прелестями. Отошли от своих принципов и божественных догм. Прискорбно, но факт. Не искоренили в себе жажду размножения и не смогли пересечь Бездну.

Таким образом, я решил искать девушку, равную себе по сознанию и энергетике. Намерение и цель были сформированы. И Вселенная очень скоро услышала меня.

[1] Ядь — устар., еда, кушанье.

[2] Зело благий — старославянск., очень красивый.

[3] Паки — старославянск., снова.

[4] Законы Ману — древнеиндийский сборник предписаний религиозного, морально-нравственного и общественного долга.

[5] Шудры — низкая каста, каста рабочих, земледельцев, крестьян.

Ведьма

Прошло две недели. Весна постепенно начинала всё больше завоёвывать своё место и время. Солнце припекало ярче, птицы пели звонче, день удлинялся, давая дополнительную бодрость телу. С утра просыпаться стало легче, и сил будто прибавилось. Природа пробуждалась и потягивалась после недолгой спячки. Забурлили соки в растениях и деревьях, полезли вверх молодые ростки, воды потекли с гор от растаявших ледников. И во мне кипела кровь, мечтая о новых победах на тропе соблазнений. Но я держался. Не желал размениваться и рассеивать свою Силу.

В один прекрасный день я проснулся от луча солнца, упавшего мне на глаза сквозь окно. Что ж, ещё раннее утро, но можно вставать, потому что спать уже не хотелось. Я оделся, умылся, выполнил свою обязательную энергетическую практику и успел позавтракать вместе с Арсением Саввичем, после чего тот отправился по своим рабочим делам. А я, аристократически лениво размышлял, куда же мне направить свои стопы сегодня: посидеть почитать, просто пройтись или же добраться до гор, снег там вроде бы растаял. Нравилось мне находиться в горах. Сама атмосфера высоты давала некоторое возвышение в мыслях. На этом моменте мою рефлексию прервала горничная помещика Аглая.

— Сударь! Тут посыльный передал вам записку, — было видно, что Аглая взволнована.

Ого, это что-то новенькое. Записки мне ещё не передавали. Кто бы это мог быть? В принципе, круг купеческих и дворянских лиц не такой большой в этом городе. Посему многие могли знать о моём проживании у Арсения Саввича. Надеюсь, записка не от Луизы-Марии. Не хотел иметь с ней ничего общего.

Записка простая, без конверта и прочего официоза. Я развернул. Красивый почерк, явно женский. Буквы чёткие, ровные, с завитушками.

«Милостивый месье Андар!

Я долго думала, сомневалась и всё же осмелилась Вас побеспокоить. Слишком уж велико желание с вами познакомиться. По узким каналам дошли слухи о ваших магических способностях. А я, признаться, очень увлечена различного рода оккультными книгами, даже посещала спиритические сеансы месье Рериха в Петербурге. У меня есть к вам вопросы.

Не буду долго затягивать послание. Если вы согласны со мной встретиться, то жду вас сегодня в два часа пополудни возле фонтана Хан-Булах.

Искренне надеюсь на встречу. С глубочайшим почтением.

Mademoiselle Mélanie Brosset»

Ниже красовалась витиеватая подпись.

Мда, откуда только она узнала про мои способности?.. Шила, конечно, в мешке не утаишь. Зато можно попробовать узнать подробнее, откуда такие сведения у мадмуазель. Волнение Аглаи мне подсказывает, что она что-то про это ведает. Строгим ледяным голосом я спросил служанку:

— Аглая! Мне кажется, что ты волнуешься. Наверняка тебе что-то известно о данной записке и её авторе?

— Нет, господин Андар! Я не знаю, — отводя взгляд, ответила горничная.

— Понятно. Спрошу иначе: Аглая, если ты сейчас не расскажешь всё, что ты знаешь об этом, то сегодня же вечером я сообщу Арсению Саввичу о длинных языках слуг этого дома. Полагаю, что далее последует разбирательство и наказание несдержанного болтуна. Так что, Аглая, у тебя есть ответ на мой вопрос?

Служанка испуганно молчала, вытаращив на меня глаза.

— А если ты расскажешь про девушку, что написала письмо, про то, каким образом некоторые тайные сведения покинули стены этого дома, то я, так и быть, закрою глаза на данный проступок!

— Не губите, сударь! — бросилась мне в ноги Аглая. — Не рассказывайте его благородию Арсению Саввичу. Посыльного я знаю — это Яшка, работает в доме Броссе. И там госпожа незамужняя заинтересовалась вами. Она тоже, вроде, какими-то греховными занятиями увлекается.

— А откуда она узнала про мои увлечения?

— Слухами земля полнится. Вы же каждый день, как по часам, утром и вечером свои бесовские заклинания читаете, господин! Креста на вас не хватает! — запричитала служанка. — Вот я и поделилась по секрету. По большому секрету. Да, видать, не удержалось втайне и дошло до барыни…

— Здесь всё ясно. Что ж… «Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным», как говорил Лука. Особенно когда вокруг такие «добрые люди» имеют тонкий слух и длинный язык. Так и быть, Аглая, я тебя прощаю. Не буду упоминать тебя в этом деле. А Арсений Саввич и сам может узнать, если слухи и до него дойдут. С другой стороны: слухи — всего лишь слухи. Люди любят сплетничать и преувеличивать.

Предложение заинтересовало меня. Таинственная Мелани́, которая так или иначе интересуется аспектами магии и чернокнижия. Возможно, она всего лишь уровня вайшья, дворянская избалованная барышня, которая нашла в своём увлечении спиритизмом очередной способ развлечься, наполнить смыслом и разнообразить не обременённую большими трудностями жизнь дворянки. Но есть шанс, что она — действительно старая душа высокого уровня. Та, с кем захочется слиться воедино на равных, равноценный по силе и сознанию партнёр!

Глаза мои мечтательно загорелись. Я вскочил и пошёл собираться. Предстоящая встреча взбудоражила меня. Я должен предстать во всей своей красе. В этот раз я решил применить иной метод, без использования аркана Дьявол. Прочитал заклинание, призывающее благословение двенадцати ангелов и гениев для увеличения моего обаяния, красоты, очарования и соблазнительности. Возможно, их имена вы встретите в различных магических справочниках: «Халиель, Ханиель, Сартасиель, Вурна». И так далее. Горячий до знаний неофит разроет носом землю и отыщет тайные знания. После прочтения заклинания привлекательности на двенадцать часов я буду окружён особой аурой, которая будет всем внушать, посылать сигналы о моей чудесности, доброте и яркости.

До встречи ещё оставалось много времени. А я уже весь горел в предвкушении знакомства. Пробовал отвлечься книгой. Наугад открыл учебник физики. И наткнулся на описание эффекта синхронизации двух механических тел, открытого Гюйгенсом аж в тысяча шестьсот шестьдесят пятом году. Вот это синхронизация! Только недавно я вспоминал об этом эффекте применительно к живым системам людей. И тут натыкаюсь на описание этого в физике. Воистину, наука произрастает из магии.

И всё же я вышел из дома много раньше, чем требовалось к моменту встречи. Решив, что пройдусь лучше пешком, потрачу больше времени, но доберусь вовремя. Мне настоятельно необходимо было прогуляться, энергия во мне кипела и требовала выхода. Тем более что погода вовсю радовала, приблизившись по теплу к летней поре.

Бодрым шагом я дошёл до фонтана Хан-Булах. Немного разрядился, подуспокоился и морально подготовился узреть мадмуазель. Возле фонтана слонялось много жителей. В те времена фонтаны были не просто образцами эстетического украшения города, а в первую очередь являлись источниками чистой воды. Люди набирали воду. Кто-то в большие кувшины, кто-то в маленькие, у кого на что хватало сил дотянуть ношу до дома. Большинство пришедших к фонтану были из простого народа — барские слуги, набиравшие воду для хозяйственных нужд. Мелькали индивиды из местного этноса, говорившие на одном из своих наречий, которое я знал очень плохо: просто не было необходимости изучать. Представителей российского дворянства и купечества, одетых по последней моде, я заметил всего пару-тройку человек. Видимо, тоже прогуливались.

Мой внимательный цепкий взгляд напряжённо скользил по сторонам, выслеживая мадмуазель Мелани́ в надежде, что я узнаю её с помощью внутреннего чутья или просто увижу одинокую дворянку. Скорее всего, это и будет отправительница записки.

Я бросил взгляд на северную улицу, что спускалась с горки в аккурат к фонтану, и увидел её. Первая мысль, что проскочила при виде девушки: «Вот она, женщина-вамп!» Я не знал тогда, что такое «женщина-вамп», но был уверен, что приближающаяся незнакомка просто однозначно соответствовала этому определению.

Ярко-чёрное бархатное платье-«футляр» облегало фигуру так плотно, словно это была её вторая кожа. Длинная до самых щиколоток юбка платья имела по бокам от самого низа и до середины бедра разрезы, которые позволяли полам юбки при каждом шаге распахиваться и приоткрывать обнажённые тугие бёдра хозяйки, демонстрируя алую подкладку наряда и высокие, с голенищем чуть выше колена, красные сапоги. Узкая талия затянута в широкий красный кожаный ремень, выгодно подчеркивая небольшую вздёрнутую кверху грудь, а лёгкие полупрозрачные рукава из чёрного шелка добавляли воздушности и утончённости образу девушки. На голове её красовалась чёрная бархатная шляпа с красным атласным бантом и пером экзотической птицы — в цвет сапог, ремня и длинных перчаток.

Надо ли говорить, что её появление вызвало всеобщее удивление и внимание, женщины бросали завистливые взгляды, а представители сильного пола украдкой подбирали похотливые слюни.

Изящная фигура девушки напоминала фарфоровую статуэтку, искусно созданную мастером в олицетворение совершенства форм. Стройная, но при этом плотная и упругая, как будто внутри неё находились сжатые мощные пружины, стянутые бархатом одежды. Похоже, что она немало времени посвятила танцам, либо верховой езде — чем там ещё занимаются дворянки, навскидку я не помнил и в своём на тот момент состоянии, даже поднатужившись, вряд ли смог бы припомнить.

Не в силах оторвать от неё взгляд, я зачарованно стоял и смотрел, боясь даже на миг упустить красавицу из вида. Она была обворожительна, очаровательна, привлекательна, здесь можно добавить ещё с десяток эпитетов и хвалебную оду, но всё равно не хватит, чтобы описать волшебную ауру мадмуазель Мелани́. Девушка подошла ближе.

— Мадмуазель Броссе, вы ли это? — с искренней улыбкой радости спросил я.

Невысокого роста, глаза сияющие, ярко-зелёные, словно светлячки в ночи, алые манящие губы. Девушка улыбнулась.

— Oui, c'est moi[1]. Ой! Прошу прощения за мой французский. Иногда я забываю вовремя переключаться на другой язык. Да, это я, Мелани́ Броссе. А вы тот самый месье Андар? — на «тот самый» она сделала усилительный акцент в интонации.

Я совершил небольшой поклон.

— К вашим услугам, мадмуазель Броссе!

— Называйте меня просто Мелани́. До меня дошли слухи о вас, и с тех пор я всё мечтаю встретиться с вами и кое о чём поспрашивать, — подмигнула мне девушка.

— Мечты сбываются, как видите. И вы, в свою очередь, называйте меня просто Андар. Предлагаю посидеть где-нибудь в харчевне, выпить кофе, чай или полакомиться моим любимым мороженым, а можно и того и другого. Недалеко от порта есть «Кухмистерская». Если вы не против, отправимся туда.

— Слышала об этом заведении, даже хвалили кухню. Но сама там не была. Да, c'est parti[2]. Имею в виду: давайте, поедем туда.

Мы быстро поймали экипаж, доехали до порта и сели на втором этаже харчевни на открытой террасе, благо погода позволяла. Я заказал себе и с некоторым трудом уговорил девушку попробовать новый сорт мороженого «Айриш Крим» вприкуску с кофе.

— Ммм, charmant! Действительно, очень вкусно. И как-то необычно. Я нечасто ем мороженое, но это я оценила. В мои годы становится всё сложнее поддерживать фигуру, — театрально закатила глаза Мелани́.

Интересно, в какие такие годы, если с виду она выглядела почти, как я. Может быть, на пару лет старше.

— Понимаю, что вопрос бестактен, но раз вы уж сами начали разговор про возраст, то… — я сделал паузу, — сколько же вам лет?

— Мне уже двадцать восемь, — со снисходительной улыбкой пожившей и повидавшей дамы ответила молодая девушка.

— Ничего себе! Я думал, мы почти ровесники, а мне только двадцать один. Вы выглядите очень молодо. И фигуре вашей можно только завидовать. А уж любоваться вами можно бесконечно, — тут уже я не удержался и сделал комплимент моей визави.

Мелани́ польщённо отвела взгляд.

Семь лет разницы в возрасте! Это кольнуло меня внутри. Из нескольких нумерологических книг я помнил, что связь с семилетней разницей в возрасте — однозначно кармическая и непростая. Ещё рано предполагать, тесной связи пока нет, но неужели это оно?..

Девушка источала запах магии. Я это чувствовал. При этом дальше некоторого порога не мог пробиться в её мысли или ощупать энергетику. Я аккуратно попробовал протянуть к ней своё ментальное щупальце. И был тотчас же грубо оттолкнут обратно. Я не просто наткнулся на невидимую стену, а был выгнан оттуда пинками. Перед глазами на секунду вспыхнул образ огнедышащей разъярённой химеры. А Мелани́, словно ничего не произошло, продолжала простодушно улыбаться, изображая уровень обывателя.

— Откуда же до вас дошли слухи про мои некоторые таинственные способности?

— Вы же знаете, mon cher Андар, слуги дружат и сплетничают между собой. Кто-то из челяди Фельшау разболтал соседнему дому, оттуда постепенно добралось и до меня. Но там нет никаких подробностей. Всё, как в тумане. Якобы вы чёрный маг и колдун и, наверняка, проводите сатанинские мессы с кровавыми жертвоприношениями. Вот и все слухи.

Я просто рассмеялся.

— Ха-ха! Ну ещё бы! А как иначе можно назвать мага, как не чёрным и не сатанистом. Ведь заражённое православием сознание российского общества не может вешать иных ярлыков кроме тех, что даёт им их духовенство.

— А разве вы не чёрный маг, Андар?

— Определение цвета оставим любителям ярлыков. В остальном же: я только учусь. Мне ещё многому предстоит научиться в пространстве магических наук и искусств. Расскажите же о своих оккультных успехах, étonnant[3] Мелани́, насколько вы продвинулись в своём познании? Да, я не силён в языках, но пару французских слов знаю, — поспешил пояснить я свой неожиданный переход на французский язык.

Девушка театрально сложила ладони вместе.

— Ах, Андар, это нельзя назвать успехами. Когда мы жили в Петербурге, лет десять назад, я посещала спиритические сеансы. Это было так увлекательно и интересно! Погрузиться в мир духов. Я прочитала несколько эзотерических книг, того же Жерара Анкосса, но мало что поняла в них. Доросла до того, что у меня есть колода марсельского Таро, которую я иногда использую в подсказках подружкам. У них вечно любовные интрижки и сложный выбор, куда лучше пристроиться замуж. Ну вы понимаете, о чём я. Гадаем вечерами при свечах. Так, баловство одно. Полагаю, что за столь мелкие шалости в годы Инквизиции даже не стали бы мараться и жечь на костре. Мелани́ сделала невинный взгляд и посмотрела на меня искоса.

Врёшь, подруга, ой, врёшь. Нутром чувствую, что просто Таро, да ещё в качестве редкой игрушки — не твой уровень. Заглянуть в омут твоих глаз поглубже — там явно видна вековая мудрость, чувствуется Магия, шабаши на местах силы во славу тёмных древних богов, там сама Шакти рвётся яростно наружу и полыхает красное адское пламя иных миров. А ты мне тут затираешь про баловство и редкие гадания легкомысленным подружкам. Пусть я не самый сильный маг, но оцениваю себя трезво. Пролезть в голову и считать хотя бы поверхностные мысли и настроение у обывателя сумею. А тут я даже сквозь твоего хранителя пробиться не сумел. Отпихнули, как слабого щенка, и наподдали хорошенько, чтоб неповадно было! И как бы ты ни пыталась сейчас изобразить из себя простушку, у тебя не получилось меня обмануть.

Я мысленно прочитал формулу подключки к теневому аркану Чернокнижник, а затем девять раз произнёс имя царя теней Альшена. Теперь моя попытка проникновения будет менее заметна, и я проползу тенью.

— А знаешь, Мелани́, во времена Инквизиции могли сжечь и за меньшую провинность — просто по доносу. Я однажды читал «Молот ведьм»…

Я продолжал рассказывать что-то там про проклятые для ведьм времена, в это же время в очередной попытке протянул своё теневое щупальце в голову девушки. Так, пролезаю… А вот и стражник — химера. Вроде бы не видит меня. Осторожно, потихоньку ползу дальше. Бах! Удар! Химера вновь с остервенением меня выбрасывает! Голову пронзает лёгкая боль. И тут милая Мелани́ преображается, её черты лица становятся жёстче, она вперяется своими глазами в мои… Мой мозг будто пронзают острой иглой! Изо всех сил я пытаюсь защититься, ставить блоки, пытаюсь вспомнить защитные формулы. Но уже поздно. У меня не хватает сил! Мелани́ явно сильнее меня.

— Не смей лезть в мою голову без спроса, garçon[4] Андар! — с нажимом говорит мадмуазель и выходит из моей головы.

— Уф, — выдохнул я. — А тебе, значит, можно взламывать без разрешения?! Да, Мелани́? Может быть, хватит уже разыгрывать здесь спектакль под названием «Простушка из Франции»?!

Девушка сняла маску. И теперь выглядела, как ей более и подобает: молодая, красивая, роковая девушка, с холодным жестоким взглядом. Прожжённая, расчётливая и мудрая.

— Хорошо, Андар. Раскроем карты.

И мы разговорились начистоту. Я рассказал о своей судьбе становления учеником Мастера Азриэля, о своих успехах и неудачах, о своих практиках.

Мелани́, в свою очередь, рассказала, что с самого детства обладала различными способностями, что в народе называют колдовскими: могла считывать некоторые варианты будущего, что-то лечить, а где-то в гневе и калечить. В юношестве она уже вошла в состав одного из ведьминских ковенов, где они совершали групповые ритуалы, мистерии разных богов. Если говорить про «цвет» магии, к которому она тяготела, я бы назвал её тёмно-серой: она блюла Баланс, но чувствовала тягу к разрушению. В этом мы с ней были очень похожи. Проще говоря, Мелани́ — классическая сильная ведьма. Или магиня — кому как нравится.

— Что ж, Мелани́, теперь я знаю о твоей магической карьере, и мы оба понимаем, что всё содержимое переданной мне записки — всего лишь обманка. На многие покрытые тайной вопросы ты ответишь лучше меня. Для чего же ты хотела меня увидеть?

— Интерес. Просто интерес. Узнать, действительно ли ты соответствуешь тем слухам, что дошли до меня о твоей магической силе. Скажем так, я интуитивно заранее чувствовала, что ты не шарлатан, что несёшь истинные знания и Силу, но насколько именно, это можно оценить более точно только при личной встрече. И поговорить, — ведьма улыбнулась, — о чём-то волшебном и сверхъестественном с человеком в теме. Иногда хочется общения с близким по духу, с равным по духу.

— И каково твоё впечатление? Насколько слухи соответствуют действительности? Приврали?

— В тебе есть Сила, но не настолько огромная, как несёт молва, где любое мнение разрастается, словно снежный ком, от сплетни к сплетне. Зато я чувствую, что ты имеешь большой шанс достичь недосягаемых для большинства высот в чародейском искусстве. Если, конечно, не сорвёшься вниз, вскарабкиваясь к вершинам.

— Благодарю за откровенность, мадмуазель Мелани́! — кивнул я.

Мы проболтали несколько часов кряду. Успели проголодаться и отведать на обед блюда местной национальной кухни: хинкал, запечённого лосося, чуду[5] с икрой и зеленью. Всё было превосходно на вкус, не придерёшься.

Я словно почувствовал родную душу в моей прелестной спутнице. Наконец-то я мог говорить о магии на равных, делиться и обсуждать. Меня понимали и могли дать дельный совет, а где-то и обоснованно поспорить. Это было просто чудесно. Этого так не хватало с момента, как я покинул дом Учителя.

Мелани́ рассказывала про свой ковен, как ушла оттуда, не желая подчиняться строгой дисциплине. Она вообще не любила правила и ограничения. Вся её жизнь была довольно свободной: родители никогда не ставили ей особых ограничений, поняв с самого детства, что это бесполезно. С малых лет девочка упёрто стояла на своём, готовая драться за собственное мнение и отстаивать его до конца. Однажды, тогда Мелани́ было всего пять лет,mamánзаставляла её съесть на завтрак картофельное пюре. А в пюре был печёный лук, который девочка терпеть не могла. Вот она и упёрлась, не захотела есть «Эту гадость!» Маменька тогда строго заявила, что пока Мелани́ не съест пюре, ей ничего больше из еды не дадут. Дочка встала из-за стола, ушла в сарай и просидела там без пищи и питья почти сутки, пока маменька не одумалась и не сдалась. В тот памятный день упрямаяmamánпоняла, что её крепкая коса напоролась на более твёрдый камень. Она пришла к дочери, извинилась и позволила той есть всё, что захочется. С тех пор девочке больше ничего не запрещали.

Родители её были дворянами с богатой родословной. Отец — француз, мама — родом из Петербурга, из семьи Гордеевых. Два древних и аристократических рода слились воедино и дали потомство в виде Мелани́, двух старших братьев и младшей сестрёнки.Papáимел международную торговлю через порт Марселя, где Мелани́ и родилась. С тех самых пор у неё стало две родины: периодически она жила то во Франции, то в России, в Петербурге. И, соответственно, прекрасно владела и русским, и французским языком, с некоторым перевесом в сторону последнего.

Один из старших братьев помогал отцу с его торговым делом в Марселе, второй брат служил на флоте в Петербурге, mamań с сестрёнкой постоянно жили в поместье возле Марселя. Несколько лет назадpapáсделал вложения в мареноводство[6], в связи с чем прикупил в Дербенте дом, куда теперь Мелани́ переехала жить. Смена обстановки даёт, знаете ли, момент развлечения искушённым и скучающим дворянским особам. Хотя, скука — это не совсем про мою собеседницу. Много свободного времени ведьма уделяла магическим практикам. И верховой езде. Каждый день, по возможности без пропусков. Пару часов верхом у неё были вместо зарядки. Что, как все вокруг могли оценить, прекрасно отразилось на фигуре Мелани́.

Предварительно оценив уровень Мелани́ как мага (поддался этому искушению), я бы не поставил её намного выше меня по схеме Древа Сефирот. Возможно, на сфире Тиферет. А может быть, даже ниже — на сфире Ход. Но при этом очаровательная ведьмочка была выше меня по уровню Силы. Да, такое нередко бывает, когда более низкий по уровню раскрытия сознания маг обладает убойной мощью, оставшейся в наследство от прошлых воплощений. Его Магическая Сила/Авторитет могут быть небольшими, но Личная Сила может быть огромной. Такое возможно, когда маг больше внимания уделяет горизонтальной эволюции, предпочитая наращивать грубый аспект Силы, не взлетая в метафизические дебри, а тем более, не мечтая покинуть этот мир и стать богом. «Нас и здесь неплохо кормят». Вот этот второй вариант как раз больше подходил Мелани́. Ей нравилось жить здесь и сейчас, получать удовольствие от ощущения своей ведьмовской мощи и власти. Такое часто встречается у мастеров восточных единоборств, которые много лет используют внутренние энергетические практики, наращивая Личную Силу, но не уделяя достаточного внимания развитию и подъёму уровня осознания.

С каждой минутой магиня передо мной становилась всё прекраснее и притягательнее. Умный проникновенный взгляд, искренняя улыбка, её фигура, а главное, её энергетика с невероятной силой манили меня. Боги откликнулись на мой зов и намерение, послав мне встречу с ведьмой, с сестрой по духу. Я был поистине очарован.

И девушка тоже, казалось, была вполне искренна в своих проявлениях и откровениях. По крайней мере, я чувствовал её симпатию ко мне — по невербальным знакам, интуитивно. Маг и магиня — довольно редкая встреча в жизни, буквально подарок свыше. Надо обязательно продолжить это многообещающее знакомство.

Взяв обещание с Мелани́ встретиться на неделе вновь, я проводил её до дома, поцеловал на прощание руку и удалился в сумерки:

— До скорой встречи,ma BelleDame[7]!

[1] Oui, c'est moi — франц., «да, это я».

[2] C'est parti — франц., «давайте поедем».

[3] Etonnant — франц., «удивительная».

[4] Garçon — франц., «мальчик».

[5] Чуду — блюдо дагестанской кухни, пирог из тонкого пресного теста с начинкой.

[6] Мареноводство — выращивание растения марена и производство из неё тканевых красителей.

[7] Ma Belle Dame — франц., «моя Прекрасная Дама».

Сближение

Моего терпения хватило на сутки. Уже к вечеру следующего дня я отправил посыльного с запиской к Мелани́ с предложением прокатиться верхом с утра в десять часов. Посыльному дал наказ дождаться чёткого ответа от девушки, чтобы знать, какие действия мне планировать далее. В течение часа курьер обернулся. Передал вдвое сложенный небольшой лист бумаги. Я его открыл и счастливо улыбнулся. Вроде бы одно слово, но окружающий его антураж меня окрылил. В записке значилось: «Хорошо». А после слова стоял ярко-красный отпечаток её губ. Видимо, это была губная помада — новинка французской женской моды.

Я добрался до почтовой станции и договорился об аренде живого транспорта на завтрашний день, сразу же оплатив. Свободной оказалась лишь пегая кобыла с пафосной кличкой Айседора. С виду она, конечно, была не вот тебе скаковая лошадь, но выбирать особо не приходилось. Спокойную езду в течение пары часов кобыла сдюжит. После этого я съездил на рынок, приобрёл костюм для верховой езды и сапоги.

И вот в десять часов утра я у ворот дома Мелани́. Ворота открыл один из слуг. На мощном вороном жеребце выехала прекрасная девушка. Чёрный невысокий цилиндр, чёрный жакет с длинными узкими рукавами, кожаные перчатки, в руках стек, на ногах бежевые бриджи до колен, высокие чёрные сапоги с блестящими металлическими пряжками. В общем, её наряд во многом повторял мой мужской костюм, что выглядело несвойственно для чтущих дворянские традиции девушек. Отличала нас расцветка одежды — я был облачён полностью в чёрное и бриджам предпочёл брюки.

— Мадмуазель Мелани́, ты ли это? Разве девушки не одевают платье «Амазонка» для верховой езды? Я было подумал, уж не парень ли выехал ко мне на встречу, — со смехом спросил я.

— Три ха-ха, Андар. Смейся-смейся, а я тоже смеюсь над бедными девушками, которые в угоду мужскому желанию ездят верхом в неудобных, а, главное, опасных платьях. Плевала я на мнение мужчин и общества. Enculés de merde[1]! Никто не опровергнет очевидную истину, что в бриджах гораздо удобнее перескакивать препятствия.

— Дорогая Мелани́, ты очаровательна в любом обличье! — из своего арсенала обольщения выбросил я заготовленный комплимент, расчётливо подбираясь к теснейшему знакомству.

— Спасибо, Андар! — спутница одарила меня своей лучезарной улыбкой.

Мы спустились к побережью и за разговором поехали неспешным шагом подальше от людей, чтобы никто нам не мешал.

— Мелани́, наверное, я немного поздновато спрашиваю, поскольку мы уже прогуливаемся вместе. Этот вопрос нужно было задать раньше, но задам сейчас. Ты замужем?

— Нет, Андар. Если бы я была замужем, я бы не согласилась на вторую встречу. Не замужем, и никогда там не была.

Моё лицо само по себе приобрело удивлённое выражение.

— Как же так получилось, что столь прекрасная и умная девушка избежала уз Гименея? Ведь твои ровесницы давно и надолго в браке, имеют по несколько детей.

— Меня никогда не прельщала судьба сидеть с мамками-няньками и возиться с детьми, — фыркнула девушка. — Мне больше хотелось общаться с древними богами, с демонами. В целом, я не против детей. Возможно, просто ещё не встретила достойного, с кем бы хотела слиться и сотворить дитя. А что же насчёт тебя? Что ты думаешь о браке?

— Как ты помнишь, последние семь лет я провёл в доме Учителя в отшельничестве. Там я месяцами в принципе не видел людей, не то что бы задумывался о семье и браке. Да и детей не планирую. Заводя потомство, маг отдаёт своё Острие Духа[2] ребёнку. То есть он добровольно отдаёт шанс достичь божественности.

— И бла-бла-бла, — закатила глаза моя спутница. — Да, это я всё знаю, проходила, изучала. Но сама цель — достичь уровня бога при жизни — мне кажется слишком иллюзорной и далёкой. Здесь, ближе к земному, всё яснее. Я могу пощупать, почувствовать, понять, что это. Образ божественности для меня слишком чужд и туманен, чтобы класть многочисленные жертвы на алтарь ради него. Меня вполне устраивает обычная человеческая жизнь.

— Не буду спорить с тобой, прекрасная Мелани́. Скажу только, что у каждого свой Путь, свои стремления и тяготения. И нет неверных путей, потому что каждому своё. Но лично я совсем не желаю кому попало отдавать своё Острие Духа, личную возможность взлететь как можно выше в развитии в течение одной жизни, даже если этот кто-то твой собственный ребёнок.

— Да, Андар, да! Но посмотри вокруг! Ты не можешь не признать красоту этого мира. Этого настоящего мира, в котором мы живём здесь и сейчас!. Это небо, эти горы, море, воздух, солнце, луна, изысканная еда, твоё любимое лакомство мороженое, чудесные лошади, радость верховой езды и ещё много-много всякого, что наполняет жизнь красотою и смыслом. Разве это всё не чудесно? Знаешь, мне кажется, что однажды ты изменишь своё отношение к семье, как только встретишь свою единственную…

Я огляделся, замер. Обострил своё внимание восприятия, как это проделывал в осознанном сновидении, стараясь ухватить каждую мелочь. Закрыл глаза, вдохнул полной грудью, впитывая в себя настоящее. Лёгкий ветерок принёс мне запах моей спутницы. Её собственный запах молодой прекрасной девушки, смешанный с волшебными парфюмерными нотками, дополняющими бушующий оркестр феромонов. Это запах кружил мне голову, заставляя сердце биться, как птица в силках. Стоит признать, что Мелани́ отчасти права в своей любви к настоящей жизни.

Я спешился. И протянул руку наезднице, предлагая спуститься.

— Пройдём к воде пешком.

Мелани́ приняла мою помощь, ловко спрыгнула на песок. Я не выпустил её руку, девушка не противилась. Так, держась за руки, мы подошли к воде. Я снял перчатки и зачерпнул морской воды, омыл лицо. Лицо моё горело от нахлынувшей страсти, и свежая прохлада была как нельзя кстати.

— Ты права в том, что жизнь действительно прекрасна. Ещё добавлю, что только через эту жизнь мы можем подняться вверх.

Мелани́ стояла рядом. Я смотрел в её изумрудные глаза, утопая всё глубже. А, к чёрту! Чего я теряю? Я притянул её к себе и обнял. Девушка не оттолкнула меня, а, наоборот, сама быстро прильнула к моим губам. Это было умопомрачительно. Я взлетел к небесам, по всему телу моему пробегали искры и молнии. Я впитывал её, я отдавал себя ей, я был ею, она была мною. Ощущение, что мы слились полностью воедино. С огромным трудом я оторвался от её сахарных губ.

— Наконец-то, Андар! Я так этого ждала, — выдохнула моя спутница.

Улыбнувшись, я вновь слился с ней в долгом поцелуе, обнимая её и поглаживая во всех местах, куда только дотянулись руки. Во мне вспыхнул жар страсти. Словно дикий пещерный зверь или морской глубинный ящер пробудился, готовый смести всех и вся с лица земли, кто встанет на пути к его самке. Я алкал слиться с ней телами и энергиями, полностью, насколько это возможно человеческим существам.

— Мелани́! — задыхаясь, предложил я. — Поскакали к порту, уединимся в гостинице.

— К чёрту гостиницу!Papáна три дня отбыл в Петровск. Поехали ко мне!

И мы рысью поскакали к дому Броссе. Бросив лошадей у крыльца, забежали в дом, испугали горничную. Раздевались прямо на ходу, по разбросанной одежде на лестнице можно было найти нас, как по следам. В комнату мы ввалились уже голые. И я слился с ней, с ведьмой, с чародейкой и просто красавицей Мелани́.

Вы когда-нибудь занимались любовью с богиней? Я, конечно, тоже не бывал в постели с Гекатой, с Афродитой или Иштар. Но предположу, что это нечто похожее. Вибрации моей магини были божественно высоки, мы подошли друг другу, как пазлы, в этом священном оргастическом творческом акте. Её Личная Сила превосходила мою, а моя Магическая Сила превышала её. И мы были равными партнёрами. В экстазе я чувствовал и видел, как наше возбуждение всё усиливается, расширяется и концентрируется в единый шар. Сначала он был ярко-оранжевый, потом начали примешиваться и остальные цвета, пока, наконец, он не стал сияющим белым. Мы как будто взлетели в небеса Нэртис[3], белое сияние проникло в нас, мы стали им, оно стало нами. Мы его породили и мы его разогнали и усилили до самого возможного предела. Сильнее! Быстрее! Мы ускорялись, сияние становилось слепящим, появился даже слабый гул свистящего ветра, который нарастал всё больше и больше. Мы раскалялись в телесном слиянии, шар раскалялся вместе с нами… Ещё чуть-чуть. Взрыв, вспышка, момент небытия, бесконечного блаженства и экстаза. Я не чувствовал тела и пространства, пребывая где-то в первозданной пустоте.

Даже не знаю точно, сколько я так провалялся, крепко сжав девушку в своих объятьях. Время в тонких планах течёт иначе, чем наяву. А выкинуло меня куда-то высоко. Мы разогнали шар страсти, порождённый нашими Свадхистанами, а следом подключились и остальные чакры, давая свою энергию и сливаясь друг с другом. И когда это слияние породило критическое количество энергии, произошёл взрыв. Примерно так родилась и наша Вселенная, когда Шива слился со своей Шакти, когда гностический Ильдабаоф слился сам с собой, со своей женской анимой, порождая сущее Бытие.

Это было по-настоящему чудесно и божественно. Ничего подобного я не испытывал ни с кем из девушек ранее. Оно и логично: Мелани́ по уровню энергетики стояла от них слишком высоко. И ещё одна вещь премного обрадовала меня: в этот раз у меня не было никаких видений и образов из жизни моей партнёрши. Скорее всего, потому что она сильнее меня в некоторых аспектах Силы, поэтому мне неподвластно непроизвольно считывать с неё информацию. Да и произвольно-то не вышло.

Мои ощущения — это ещё одно доказательство, что люди соприкасаются в первую очередь энергиями. Внешность играет свою роль, потому что мы имеем определённые пристрастия, свои вкусы, предпочтения, любимые типажи. Но внешность — это оболочка, это кусок мяса, механизм. Без соприкосновения энергий не будет ощущений. Качество и сила чувственных переживаний зависит именно от характера и уровня вибраций. Выше вибрации — вкуснее и приятнее. Если слишком высокие — может обжигать.

Если сказать, что следующие три дня мы не вылезали из кровати, — это будет ложь. Потому что три дня мы чаще бывали единым целым в любовных ласках, чем порознь. Но происходило это не только в кровати: на полу, на столе, на кухне, в гостиной, в чулане, в сарае на сене, сзади дома, в ванной, на террасе, под яблоней, на лестнице и где-то там ещё, теперь уже и сам не припомню где…

Время с Мелани́ пролетело быстро и незаметно, но, не имея желания на данном этапе знакомиться с еёpapá, особенно в самый неожиданный момент, я укатил домой.

[1] Enculés de merde — франц., «сраные ублюдки».

[2] Если маг производит потомство на свет, он отдаёт свою возможность (Острие Духа) достичь уровня божественности в этом воплощении.

[3] Нэртис — в эзотерике обозначение одного из слоёв высшего астрала. Иносказательно «седьмое небо».

От любви до ненависти...

Моя жизнь потекла теперь в новом русле. Каждый день я виделся с прекрасной Мелани́. Мы гуляли вместе, разговаривали, обедали, катались на лошадях, уединялись по гостиницам или на природе. Моя спутница не была столь поглощена чтением книг, как я. Поэтому я мог многое рассказывать из прочитанного, о чём мы потом долго спорили и обсуждали. Мояbelle daméмогла иногда прочитать что-то из беллетристики разного жанра, когда было настроение отвлечься от магических гримуаров. Но это происходило нечасто. И она терпеть не могла женские любовные романы.

— Тьфу, тьфу и ещё раз тьфу! Мне не нравятся образы главных героинь. Они какие-то слабые и несамодостаточные. Всё ищут, ждут и надеются на сильного мужчину, который придёт и решит все их проблемы. Вместо того чтобы разбираться самим, что дало бы им опыт и житейскую мудрость, — с негодованием восклицала Мелани́.

— Конечно, у дворянки из богатой семьи нет необходимости сильно драться за место под солнцем. Возможно, у героинь этих романов более незавидная судьба, и они ищут сильное плечо?

— Нет. Сословие главной героини не играет там никакой роли. Один шаблон, кем бы она ни была. Всё равно она ищет волшебного богатого принца, который решит её проблемы — либо материальные, либо ментальные.

У Мелани́ действительно не было нужды заботиться о хлебе насущном. И всё же она зарабатывала. Иногда довольно неплохо. С её слов, даже в Дербенте у неё появились постоянные состоятельные клиентки, которые регулярно обращались к ней за просмотром будущего и колдовской помощью. У всех свои развлечения.

С моей ведьмой я чувствовал себя востребованным мужчиной, ощущал радость и удовлетворение. Так пролетел месяц.

Возможно, волшебным образом я оказался для Мелани́ «тем самым». Может статься, что подошло её время, и материнский инстинкт пробудился и, понимая, что время не терпит, начал бить во все колокола. В речи магини начали проскакивать уже более конкретные намёки на брак, на любовь к детям, как ей хочется воспитать кого-то, передать знания и т.д. и т.п. Эти намёки с каждым днём становились всё сильнее и настойчивее, а аргументы выискивались всё более весомые. Я остро чувствовал, что векторы наших путей начинают расходиться. Я не желал сковывать себя узами и не хотел детей. Не помышлял о них интеллектуально, поскольку это отнимет моё Острие Духа, не стремился и интуитивно, потому что у меня не было никакой внутренней потребности произвести потомство и завести семью. В конце концов, в этом отношении я был честен с девушкой с первых встреч. Дал понять своё отношение к размножению и браку. И сейчас при этих намёках я твёрдо повторял свою позицию.

Эти разговоры напрягали меня и изматывали, но, как оказалось, это стало только половиной беды, и началось ещё кое-что — ревность ведьмы. Жгучая, великая ревность. Мелани́ начала меня допрашивать, где я был, что делал, а почему ушёл раньше, а почему пришёл позже, по какой причине опоздал. Сначала я воспринимал это с улыбкой, где-то даже было приятно, что меня ценят, ревнуют и мною дорожат. А потом я начал замечать за собой слежку. Несколько раз, когда я шёл на базар за продуктами, или на набережную прочесть книгу, мой взгляд падал на одного и того же бородатого мужчину в чёрных штанах и камзоле, с чёрной фуражкой, натянутой на глаза. Интересно, он вообще пытался скрываться, или это был максимум его шпионских способностей? Пора было рвать когти, задавать стрекача, заказывать сибаса, вставать на лыжи, делать ноги, бежать и улепётывать, пока не поздно — всё моё нутро кричало об этом.

И я начал постепенно отдаляться от милой Мелани́. Осознанно, поэтапно и планомерно. Сначала начал опаздывать на запланированные встречи. На несколько минут, на полчаса, на час. Потом периодически сказывался больным; то у меня появлялись срочные дела по работе Арсения Саввича — ведь я его официальный помощник — из-за которых приходилось переносить встречу на другой день. Всё реже и реже я виделся с Мелани́, по-прежнему изображая радость при виде её. Конечно, она не глупая девушка, и всё понимала. Возможно, не до конца осознавала причину моего отдаления, потому что святой инстинкт продолжения рода постепенно затмевал ей разум, покрывал поволокой её трезвый взгляд. Но девушка чётко видела моё отдаление от неё.

Мне было хорошо с ведьмочкой. Приятно телу и душе, было о чём поговорить, о чём поспорить. Но это не было Большой Любовью, это не было встречей с той самой единственной или с ономэ[1]. Поэтому я готов был с ней расстаться. Пару дней погрущу. И всё пройдёт. В конце концов, я прекрасно жил без неё, проживу и дальше.

В очередной раз, когда Мелани́ прислала мне посыльного с запиской о встрече завтра, я сказался занятым. После этого в течение двух недель больше никаких вестей от девушки не поступало. Я даже вздохнул с облегчением, надеясь, что мадмуазель Мелани́ Броссе всё поняла, приняла, и дальше будет строить свою жизнь, семью и размножение без моего участия.

Если бы молодость знала, если бы старость могла… В ту юную пору я искренне стремился к божественности, жаждал превзойти Человеческую Форму и поскорее покинуть плотный план бытия. С годами моя цель изменилась: я стал циничнее и рациональнее, я почувствовал вкус настоящей жизни и оценил её прелести по достоинству, оставив возвышенные грёзы стать богом наивным неофитам. Кто знает, как развились бы наши с Мелани́ отношения, будь уже тогда мои взгляды на Путь более приземлёнными?..

А пока моя жизнь вернулась к прежнему распорядку: я гулял, отсыпался, много читал, совершал свои практики. Ещё один или два раза я замечал бородатого мужчину с фуражкой на глазах, но он был очень далеко и почти мгновенно пропадал из виду.

Со дня расставания с Мелани́ прошло немного времени, буквально пару недель, и моя плоть начала восставать. Несмотря на практики и самоконтроль, мне снились эротические сны, наполненные оргиями с разными девушками. Нужна была физиологическая разрядка. Пришла пора выбираться на охоту.

Я намылся, надушился, надел на себя аркан Дьявол, запахнулся плотным оранжевым сиянием Свадхистаны и отправился на рынок. Вот молодая девица, вроде бы я даже встречал её на улице раньше. Купеческая дочка, со слугами. Подойдя, представился, бросив всё магическое очарование в неё и на неё. Она особо и не сопротивлялась. Плотная, довольно высокая для девушки, с меня ростом, с фигурой песочных часов. Она сразу приняла мое приглашение прогуляться, отослала слуг за покупками, дала им червонец, а сама, без стеснения, взяла меня под руку. Мы неспешно брели и болтали. Я пребывал в потоке, нёс порожнюю ерунду, рассказывал, как звёзды прекрасно сияют при свете Луны, как Персей седлает Пегаса, время от времени сыпал комплиментами. Девушка искренне смеялась и краснела. Я прямо видел, как разгорается страсть её плоти. Вот скамейка у моря, присели. Я обнял её за талию и прижал к себе. Поцеловал. От долгого воздержания мои чресла взорвались жарким пламенем.

И тут, чья-то цепкая и сильная рука хватает меня за воротник, резко дёргает и скидывает со скамьи. Не ожидая такого подвоха, я не удерживаю равновесие и сваливаюсь кубарем, усевшись на задницу. Сижу, смотрю растерянным взглядом. А передо мной стоит разъярённая демоница Мелани́. Глаза её сияют адским блеском и метают огненные молнии. Лицо превратилось в маску гневного божества, способного только разрушать и уничтожать. И даже в таком виде ведьма безмерно прекрасна. Она разворачивается к девушке, даёт ей звонкую оплеуху, поднимает за шкирку, даёт сильного пинка вдогонку и кричит:

— Вали отсюда, шлюха холопская!

Купеческая дочка, явно не привыкшая к такому обращению, вся в слезах скорее ретировалась.

Демон ада повернулась ко мне. Я уже успел встать, тут и мне прилетела хлёсткая пощёчина. В голове загудело. Не ожидал я такой силы в столь хрупкой на вид девушке.

— Кобелина! Fils de pute! Enculé! Merdeux![2]

Мелани́ снова попыталась влепить мне пощёчину. Я увернулся. Тогда она пнула меня носком сапога по колену. Это было больно.

— Я к нему всей душой и сердцем! А он пропадает, исчезает! Потом встречается тут со всякими шалавами!

Пора было расставить все точки над «i» с не совсем адекватной барышней.

— Стоп, Мелани́, стоп! Между нами больше ничего нет! Ты живёшь своей жизнью, я живу своей. Не раз и не два я отвечал тебе на твои намёки о детях, что я не собираюсь размножаться. Это противоречит моему Пути Мага! Но ты будто не слышала, не хотела слышать, продолжая крутить свою шарманку. Хватит! Нам не по пути! Найди себе «достойного» и рожай, сколько хочешь! А я отправлюсь в Вечность.

— Вот тут ты точно угадал, скотина! Ты отправишься в Вечность. И гораздо раньше, чем думаешь! Сдохнешь в мучениях! Егильет[3] тебе покажется благословением! Запомни это раз и навсегда: как я сказала, так и будет!

Ведьма резко развернулась и стремительно ушла прочь.

А я остался стоять, пребывая в шоке от случившегося. Увы, расстаться мирно не удалось. Похоже, Мелани́ по-настоящему и серьёзно влюбилась, не то что я, охотник за новым опытом. Она искренне хотела сплести наши судьбы воедино, строила планы, надеялась и ждала, а я не оправдал её ожиданий. Только сейчас я осознал, насколько ранил девушку, отвергнув её доверие и любовь.

Отныне обида и злость будут служить верными попутчиками и советчиками Мелани́, а потому нельзя воспринимать её угрозы легкомысленно: сильная ведьма, с немалым черномагическим багажом, ещё и в дикой ярости способна реализовать свои злейшие фантазии в наихудших для жертвы вариантах. А жертвой отныне буду выступать я.

Я поторопился домой, необходимо было обновить старые защиты и поставить дополнительные. Ещё нужен непрогляд. И останется уповать, что этого будет достаточно для сооружения непробиваемой стены. Иначе спокойно жить дальше не получится.

На полу своей комнаты я начертил углём Печать Корнеллиуса для закрытия прохода любой тёмной энергии. Активировал трижды прочтённой формулой:

— Ратонна Салунор Карамтиум Санра Даррани!

Теперь моя комната запечатана от проникновения вредоносной энергии. Мой дом — моя крепость. Здесь можно спать и жить спокойно. Дополнительно на себя я надел защиту из Магии Древних «Пламенный пояс Азира», для защиты во сне установил «Кокон Уноис». По моим расчётам, на пару месяцев должно хватить. Во время сна многие наши дневные защиты могут не помочь в полной мере. Потому что атака производится по тонкому телу, которое отлетает довольно далеко от физического. По правилам мастерства, если хочешь выжить, впридачу к дневным щитам надо ставить и ночную защиту. И, как вишенка на торте, — непрогляд. Чтобы разъярённая обиженная женщина не смогла считать мои мысли и намерения. «Зеркальный туман» ставится на три дня, а затем обновление по мере необходимости. Как будто предчувствуя подобный сценарий развития событий, я заранее купил парочку маленьких карманных зеркалец. Вот и пригодились.

Я достал зеркальце, подышал на него, чтобы оно запотело, потом девять раз прочитал:

«Аши! Аны! Эли! Абу! Абора!

Туман сошёл,

Отраженье укрыл,

Образ мой закрыл.

Не взять, не увидать, не тронуть, не поймать.

Абора! Абу! Эли! Аны! Аши!»

Удовлетворённый принятыми мерами, я немного успокоился. Такую броню непросто пробить. Мне даже самому стало немного тяжеловато от неё. Это можно сравнить, как если бы вы надели кольчугу. А в случае магических защит вы надеваете своеобразные латы на свою ауру. И они тоже нелёгкие, давят и отнимают дополнительную силу и скорость.

Следующие несколько дней прошли спокойно. Я не лелеял призрачных надежд, что озлобленная Мелани́ пришла домой, выпила ведро вина и осознала свою неправоту, или что на неё снизошла благодать добра и всепрощения, под действием которой она оставила желание мстить. Это слишком простой и идеальный сценарий. Жизнь чаще подкидывает нелёгкие пути. Которые далеко не самые приятные. И вообще, наша жизнь следует свободе воли лишь в границах определённого маршрута, который нарисовал Дух для своего воплощения. А ему плевать на удобства и внутреннюю дисгармонию личности персонажа, через которого он реализует себя. Дух воплощается, чтобы раскрыть свои определённые грани и подспудно искупить нечто, завязанное и наработанное в прошлых жизнях. Это главное, это — приоритет. А как там при этом будет себя чувствовать человек со своим капризным и обидчивым эго — дело десятое. Так что моя ведьмочка, скорее всего, прощупывает почву, пытается просмотреть, изобретает, как эффективнее и безопаснее для себя отправить меня на тот свет.

[1] Ономэ — идеальная пара. По легенде, дух человека разделён на две части, одна из которых воплощена в мужчине, а вторая в женщине.

[2]Fils de pute! Enculé! Merdeux! — франц., «сукин сын!», «ублюдок!», «говнюк!»

[3] Егильет — сильная порча на импотенцию, когда у мужчины не получается секс с женщинами, кроме одной.

Женская обида

Солнечный луч скользнул по щеке, заглянул в глаза, заставив меня пробудиться. Был мне сон, но, хоть убей, не помню, о чём. Только ощущение тревоги, как послевкусие, осталось при пробуждении. Слегка встревоженный, я сел на кровати. Так, вроде защиты все на месте. Спросонья и взбудораженный никак не пойму, где именно поджидает меня опасность? Что я упустил из вида? Раскинул руны. Руны не предвещали ничего критичного. Ладно, время покажет, но буду начеку.

Ещё со вчерашнего дня засела идея пойти в лес, пройтись среди деревьев, зарядиться их энергией, дойти до гор, там посидеть в медитации, впитывая в себя силу каменных исполинов. Горы для меня всегда были местом силы, успокоения и восстановления душевного равновесия. Наспех собравшись, я вышел из дома. Постоянно прислушиваясь, принюхиваясь, оглядываясь и ощупывая по мере способностей тонким чутьём всё вокруг, я запрыгнул в пойманную бричку. Пока без происшествий. Доехал спокойно. Вот он, прекрасный хвойный бор — величаво раскинулся покрывалом у подножья скалистых гор, откуда даже издалека можно рассмотреть тонюсенькие ниточки троп, уходящие к вершинам.

Мохнатые ветви елей едва покачивались и призывно манили, приглашая зайти в самую глубь. Я прошёлся по опушке. Ноги утопали в мягком и душистом травяном ковре. И только я сделал шаг к лесу, как вдруг мне стало плохо. Дыхание резко перехватило. Удар. Я упал наземь. Пытался осмотреться, кто мог ударить. А вокруг — ни души. Боль такая, будто обухом огрели по затылку. Лихорадочно пытаюсь сообразить, что делать. Ясно, что пошла атака от прекрасной магини. Задыхаясь, втягиваю воздух урывками и с хрипом. Раздираю ворот одежды в надежде облегчить дыхание. Нападает судорожный кашель, кашляю, захлёбываюсь. Выплёвываю слюни, а с ними крупные сгустки крови. Глаза слезятся. Горло всё сильнее схватывает тисками. Надо срочно что-то предпринять, иначе загнусь прямо здесь.

Я лежал на спине, борясь за каждый вздох, бросая на это все силы. Попытался визуализировать над собой сияющий красный треугольник Антах вершиной вверх и прочитать формулу активации. Это должно откинуть атаку.

— Урас Тхо… — в диком кашле я снова захлёбываюсь своей кровью.

Отплёвываюсь. Сознание мутится. Вспоминаю слова формулы. Не получается, будто пьяный туман накрыл мою память, соль слёз разъедает глаза, они слипаются. Напрягись! Так, потихоньку. Вспомнил. Попытка два.

— Урас Тхо… — снова терплю поражение.

Очередной приступ кашля выворачивает меня наизнанку. Пустой желудок извергает желчь с примесью крови. Отползаю на несколько сантиметров в сторону, чтобы не нырнуть лицом в свои сопли.

А если попробовать иначе? Вжимаюсь в землю. Клочьями взрываю дёрн своими пальцами, закапывая ладони. Сначала мысленно начинаю читать формулу земли: «Хтонг. Хтонг. Хтонг. Хтонг!»

О, сил немного прибавилось, кашлять хочется меньше. Мать Сыра Земля придала силушек, как когда-то одному былинному богатырю. Теперь вслух:

— Хтонг! Хтонг! Хтонг!— всё громче взываю я.

А теперь защиту Земли:

— Гео Гайо Шаонг Хтонг Гайа!— девять раз выкрикиваю и чувствую, что меня покрывает невидимой коркой, о которую, как осы о стекло, гулко бьются атакующие энергии. Отскакивают и заземляются, уходя вниз.

Теперь домой, под покров Печатей. Сила Мелани́ поражала: она сумела обойти или пробить все мои установленные защиты. А это не раз плюнуть. Это очень высокий уровень. Я знал о её потенциале, но всё-таки недооценил ведьму. Самые мощные поражающие методы в её арсенале, многократно помноженные на ярость, дали свой эффект.

Слегка пошатываясь от остаточной слабости, я добрёл до города и поймал карету. Бледный, с тёмными кругами под глазами, с синими губами, в мятой одежде, испачканной в рвотных массах, траве и земле, я вызывал ужас, а не доверие. Я успокоил кучера повышенной предоплатой и сказал ему, что у меня стало плохо с сердцем, но сейчас всё уже в норме.

Уже дома я задумался, не обратиться ли за помощью к Учителю, ведь сегодня я как никогда был близок к гибели. Впрочем, немного успокоившись и отдохнув, понял, что ещё не время и надо подождать. А пока следует почиститься, содрать с себя налипшие и въевшиеся в энергетику зловредные чары, что сумели пройти сквозь или обойти мои защиты. Необходимо ещё усилить обереги, применить другие методы. Возможно, от бесплодных атак прекрасная чародейка поостынет и уменьшит свой натиск.

Эх, раз, ещё раз...

Следующие дни я чистил себя огненными чистками, «включал» в себе кристалл Туарана. После трёх дней очищения и установки защит я решил рискнуть и выйти на улицу, прогуляться.

Защиты ставятся после цикла чисток. Потому что мощные очищающие процедуры сами по себе не просто снимают, а буквально «с кожей» сдирают многие обереги, обнажая объект. Если ведутся постоянные атаки и нет места, где можно спокойно укрыться и заняться полноценным счищением негатива, то сначала ежедневно выполняются ритуалы на снятие вредоносных чар, а потом сразу же ставятся короткие сохранки.

Я вышел на улицу. Состояние алертности[1] стало для меня перманентным. Я занимался обыденными делами, но мой внутренний интуитивный страж непрестанно ощупывал пространство вокруг и отслеживал моё состояние. Несколько дней было тихо. Лишь единожды мимолетно заметил я соглядатая. И всё. Атаки покамест не повторялись.

В одну из ночей я плохо спал. Без видимых причин мне внезапно становилось то жарко, то холодно, что мешало спокойно заснуть. Я в раздражении ворочался с боку на бок, пока Морфей не одолел меня, и я, наконец, погрузился в дрёму. А снилось мне ощущение дикого голода и что я за обе щёки уплетаю сырой фарш[2]. Прямо с жадностью жру не жуя, давлюсь, проглатываю, проталкиваю пальцами в горло, чтобы больше влезло. Кое-где в фарше попадались маленькие кусочки кровавого мяса, и тогда я с превеликим удовольствием, чавкая, закидывал себе в топку и их.

Тут я очнулся от сна и сел на кровати, анализируя увиденную информацию. На дворе ещё ночь, даже не начало светлеть. Сновидение предвещало беду, оно пришло мне не просто так, а как предупреждение. Скорее всего, Мелани́ организует новую атаку. Я снова улёгся, решив разобраться с этим утром. Думал, что не засну, сердце билось слишком часто, взбудораженное плохим знаком. Но я ошибся: несколько минут спустя я вновь спал.

Сон яркий, как явь. Всё видно чётко, ясно, лучше, чем наяву. Я прогуливаюсь по брусчатой мостовой. Слышу сзади крик, неловко резко поворачиваюсь и падаю. Ударяюсь о выступающий булыжник. Адская боль пронзает мою ногу: правая голень с хрустом ломается, кость, разрывая мясо и штаны, вылезает наружу. Из повреждённых артерий кровь льётся ручьём, насквозь пропитывая штаны и заливая мостовую. Я смотрю на глубокую рану, на своё мясо, на торчащий кусок кости и безудержно кричу.

Наверное, я стонал во сне, когда мне пришло такое видение, но чудом так и не проснулся.

Картина сновидения сменилась. Яркий солнечный день, на лазурном небе ни облачка, тепло и уютно. Я иду по мостовой, радуясь прекрасному дню. Тут же неподалеку прогуливается девушка явно дворянского происхождения. Она приятных форм, в белоснежном платье и в широкополой шляпе в тот же цвет. На руках у девушки младенец, завёрнутый в белую пелёнку, только клок тёмных волос торчит у него из неприкрытой головы. Барышня мне кажется чрезвычайно красивой и соблазнительной. Я уже планирую познакомиться поближе. Тут красотка поскальзывается, ребёнок вылетает у неё из рук и ударяется черепом о каменную мостовую. Раздаётся громкий треск, череп раскалывается, на неровные чёрные уличные камни вылетают кусочки мозгов. С диким ужасом я смотрю на разбрызганную бледно-серо-розовую мозговую массу. Взгляд невольно перемещается на расколотый детский череп, из огромной зияющей трещины которого медленно, но верно вытекает ликвор[3].

Я вскочил в холодном поту и с бешеным сердцебиением. Организм себя ощущал, как при беге или схватке. Я встал и походил туда-сюда по комнате. Несколько минут потребовалось, чтобы успокоить сердце и дыхание. Так, снова идёт атака. И пока я в своей комнате, под защитой Печатей Корнеллиуса, мне ничего серьёзного не грозит. Мелани́ сильна, но не настолько, чтобы преодолеть эти печати. Я разозлился. Вот дрянь! Ну не сидеть же теперь сутками в комнате, не выбираясь даже до туалета!

Я занялся чисткой своей энергетики. Воздействие пошло, на высоких уровнях уже негатив уже начал проникать в меня. Это надо убрать. Сначала огненная чистка свастикой. Затем я семь раз начитал на свечу обратный отсыл негатива пославшему:

«Кто зло на меня творил, кто гневом исходил,

Кто по болотам да по распутьям скакал,

Бесам да чертям меня предлагал,

Тому распыл, дела в пустоту, а порча в возврат.

В сотворившего вернётся, сольётся, соединится,

В единую сущность превратится!

Агой. Ариах. Ярга.

Аминь».

По закону обратки эта порча усилится в несколько раз и войдёт в нападавшего. Не сомневаюсь, что у Мелани́ есть талисман от обратки, но, надеюсь, ей прилетит хоть часть наведённого.

Потом поставил три разных недолговременных защиты — до трёх суток, не больше. Самые мощные щиты чаще всего краткого действия, предназначены на период активных жёстких атак. Чтобы уйти из-под обстрела, перегруппироваться, исчезнуть, либо организовать ответную атаку.

Вроде бы должно хватить. По крайней мере, мой внутренний кричащий голос замолчал. Почти замолчал. Теперь он бурчал, что я зря связался с ведьмой, надо было продолжать сношать безобидных мещанок. И ведь он прав!

Вышел из комнаты до туалета. Пока живой. Позавтракал. Не отравился, желудок не протестует. Оделся, вышел на улицу. В конце магала, на расстоянии всего в одну цепь[4] стояла торговая палатка с фруктами и сладостями. Озираясь и осторожно ступая по каменной кладке, чтобы не дай боги поскользнуться, я медленно шёл к палатке. Со стороны это выглядело, будто я матрос, проведший в океане полгода и теперь заново пробующий ходить по твёрдой земле. Дошёл до торговой точки, не упал, не подвернул ногу. Фрукты свежие, хорошие, купил несколько мандаринов и большую горсть инжира.

Всё это время я поглядывал по сторонам, опасаясь непредвиденной ситуации. Надеялся, что мои внимание и алертность помогут заранее почувствовать и предотвратить надвигающуюся угрозу, если такая обнаружится моей интуицией. По улице шли редкие люди: неспешно под ручку шествовала семейная пара из дворян, с исполнением барских поручений торопились слуги, вдалеке пара детей-попрошаек катила старое колесо от телеги. Больше никого не видно и не слышно.

Я отвлёкся на свою покупку, как вдруг услышал сзади лошадиное ржание, топот и громкий мужской окрик. Резко развернулся, и в этот момент время словно замедлило свой бег. Я видел бричку с запряжённой вороной кобылой. Её понесло, и извозчик нещадно хлещет лошадь, всем весом и силой натягивая поводья. Обезумевшее животное, выпучив глаза и разбрызгивая пену, не реагирует на вожжи и крик, продолжая нестись во весь опор по мощёной улочке. И сейчас кобыла прямиком летит на меня. Её копыта находятся уже в смертельной близости от моей головы. "Бричка не могла незаметно появиться из ниоткуда", — только и успел я подумать. Темнота.

Не знаю, сколько я пролежал без сознания. Открыв глаза, увидел извозчика, который мягко меня тряс, пытаясь привести в чувство. Увидев, что я очнулся, он искренне обрадовался и затараторил:

— Какое счастье и благословение, что вы живы, сударь! Я испужался, что взял грех на душу, не удержал Чернуху. Никогда с ней такого не было, всегда слушалась и смирно себя вела. А тут, словно бес вселился: как понесла, ничто не помогало! Я и так, и эдак, и кнутом, и вожжи тяну, неа, бесполезно!.. И прямо на вас, сударь, понеслась! Вздыбилась, будто перескочить хотела, и передним копытом прямо по голове вам и заехала. Ой, прости, Господи! Ей-богу, не хотел на вас наезжать, господин. Ууу! Я тебе дам!

Извозчик пригрозил своим крепким кулаком в сторону Чернухи, которая с бричкой отиралась на другой стороне улицы. Она бросила на нас непонимающий взгляд, будто вообще не в курсе, о чём, собственно, идёт речь. Голова моя гудела жутко. Копыто Чернухи приложилось ровно в лоб, и в этом месте я нащупал огромную зудящую шишку. Хорошо, что удар пришёлся в самое крепкое на голове место, потому и не зашибло. Защиты и хранители хоть так уберегли от гибели. С помощью кучера я медленно сел. Меня замутило и стошнило. Похоже, некоторое сотрясение мозга все-таки есть, удар получился неслабый.

— Сударь! — вновь воззвал ко мне чувствующий вину возница. — Ради Христа прошу вас, не губите душу православную, не подавайте в суд! Последнюю рубаху отдам, но прошу не давать официальный ход делу. Чернуху заберут, права извоза совсем лишат. А у меня дети мал-мала меньше.

С тошнотой и дикой головной болью меньше всего мне хотелось сейчас выслушивать причитания.

— Да заткнись ты уже! — с трудом выдавил я. — Забуду я про тебя, как доберусь до дома... Только помоги дойти, тут недалеко...

Возница скоро и аккуратно приподнял меня, обхватил под руки и подставил для опоры свое плечо. С его помощью, шаркая и едва перебирая ногами, я добрёл до дома, где тут же завалился в кровать, отлеживаться.

На кучера с его Чернухой я зла не держал. Они выступали всего лишь инструментом злых чар, что послала Мелани́.

Я попросил Теодора позвать ко мне Арсения Саввича, когда тот прибудет. Не на шутку всполошённый от моего побитого вида Теодор хотел немедленно вызвать лекаря, но я отказался. Не настолько всё плохо, чтобы вызывать доктора. По крайней мере, точно несмертельно. Лёгкое сотрясение мозга, ушиб головы — да. Но это пройдёт. А повреждённую энергетику мне лекарь не подправит и негатив не снимет. В полудреме я провалялся до вечера, пока не вернулся Арсений Саввич. Он влетел в мою комнату, как только узнал, что со мной приключилось несчастье. На нём лица не было. Он души во мне не чаял и искренне успел прикипеть ко мне, испытывая отеческие чувства.

— Мальчик мой, Андар, что случилось?! Не напал ли кто на тебя? Я подниму на уши всех, кого только можно!..

— Тише, Арсений Саввич, успокойтесь, — ослабленным голосом сказал я. — Никто не нападал, всё гораздо прозаичнее. Лошадь на бричке понесла. И врезалась в меня.

— Поймать возницу сейчас же! Вот же сукин сын! Выпороть, наказать, отнять лошадь, раз на уважаемых людей наезжает! — вспылил помещик, готовый мстить за ученика мага.

— Нет, уже ничего не надо. Это лишь следствие моей магической войны с одной прелестной ведьмой. Магия — это не только чудеса, волшебное и успешное достижение цели. Путь Магии — это прежде всего битва. Извечное сражение не только с самим собой, но и с регулярно появляющимися противниками. И цена этой схватки бывает очень высокой: не только здоровье или жизнь, могут быть варианты и пострашнее.

— Куда же страшнее, Андар? — с ужасом в голосе вопрошал купец.

— Например, проклятие на весь род на несколько поколений. Либо лишение чародейских способностей. Это гораздо хуже. Ну да ладно, я разберусь. А сейчас у меня к вам просьба: в вашей библиотеке я замечал один нужный в моём состоянии справочник народной медицины. Если мне не изменяет память, это "Старорусский лечебник" Леонтьева. Принесите его, будьте милостивы.

— Да, конечно, один момент, — поспешил Арсений Саввич в своё книгохранилище.

Вскоре он вернулся с толстой книгой. Я попросил купца найти рецепты при ушибе головы и прочитать. Он перечислил несколько снадобий. Я выбрал то, что интуитивно мне подошло: настой трав мирта и девясила в равной пропорции. А ещё лечебник советовал употреблять сырые яйца трижды в день. Служанка Аглая с запиской от Арсения срочно была послана за лекарством. Аптекарь уже закрыл свою лавочку, но из уважения к знатному купцу спустился и выдал необходимые ингредиенты.

Так я валялся в постели три дня, иногда вставая по нужде. Аглая исправно приносила заваренный настой трав и сырые яйца. В первый день ещё было лёгкое головокружение, но и оно прошло. Во второй день я уже чувствовал себя сносно. На третий день я ощущал себя вполне здоровым, но всё же соблюдал постельный режим. Скорым выздоровлением я был обязан не только снадобью и яйцам, они больше устраняли последствия на физическом уровне. Все три дня я производил чистку своей энергетики. А ещё дважды в день подключался к Кристаллу Исцеления Анкхас. Он уравновешивает энергетику и даёт исцеление через наполнение тонких тел. В пространстве, доступном жителям Земли, находятся несколько целительских кристаллов, и для настройки и получения от них энергии у разных систем, традиций и культов есть свои ключи.

Я все больше размышлял о Мелани́. Двух попыток прикончить меня вполне хватило, чтобы понять теперь уже очевидное: в единоличном противостоянии с ней я не выстою, и дело может закончиться моей отправкой на перевоплощение. Наконец, я решил обратиться за советом к Учителю.

Я встал лицом на восток, массируя безымянный палец правой руки, и тридцать шесть раз пропел:«Ом Шри Гуру Намасте Ом».Внутренним взором я представлял Мастера Азриэля перед собой. И в один момент образ будто ожил. Я мысленно послал сообщение Учителю: «Мастер Азриэль, я проигрываю в магической войне. Что делать дальше?» Отправив весточку, снова лёг в кровать, восстанавливаться и набираться сил.

Через несколько часов я, должно быть, задремал. И пробудил меня лёгкий холодный ветерок, от которого мурашки пробежали по коже. Такое ощущение свойственно при проведении магического ритуала неподалёку, или когда кто-то невидимый пытается активно влезть мне в голову и просмотреть. Я открыл глаза и увидел Учителя, стоящего рядом с кроватью. Он был в тонком теле, полупрозрачный, словно призрак.

Мой Учитель, Мастер Азриэль, своей собственной персоной стоял передо мною, хотя физическим телом он был далеко отсюда.

— Ученик, ты звал меня, вопрошая! Твоя ведьма сильна, сам ты не победишь в этой схватке. Возвращайся домой, здесь и поговорим, — глухо прошелестел двойник Мастера.

Дубль Учителя растворился в воздухе. Я и не знал, что он умеет такое! Похоже, пора собираться в обратный путь.

В тот же день я сообщил Арсению Саввичу о совете Учителя и о своём решении. Помещик заметно помрачнел. Ему было жаль со мной расставаться.

— Это прискорбно, Андар. Искренне жаль, что тебе приходится уезжать.

— Сами видите, Арсений Саввич, — обстоятельства вынуждают. Этот удар от лошади — уже не первая атака. Сам я не сдюжу в открытом противостоянии со своей ведьмочкой. А Учитель обязательно подскажет и поможет. Надо нанять экипаж.

— Не надо нанимать. Теодор, скажи Ваньке, пусть готовит карету на завтра в дальний путь. Андар покажет дорогу, — крикнул дворецкому помещик и, уже обращаясь ко мне, продолжил. — Ванька довезёт тебя до дома. Не хватало ещё подвергать тебя опасности и отпускать с чужим возницей, когда своя карета под боком.

— Нижайше благодарю вас, Арсений Саввич, за вашу доброту.

— Полно, Андар. Ты и Мастер Азриэль очень серьёзно и значимо помогли мне, исправили мою жизнь. Это неоценимый долг. Потому я рад помочь тебе. Но всё же не хочется, чтобы ты уезжал. Кто знает, возможно, ты ещё вернёшься в Дербент. Мои двери всегда открыты для тебя. Ты знаешь, где можешь остановиться.

Я крепко пожал руку купца, чей жизненный путь на недолгое время сблизился с моим.

А с утра я отправился в дальний путь домой. За непринуждённой болтовней с Ванькой о том о сём доехали мы, на удивление, быстро и без приключений. Большая вероятность, что Учитель поставил на моё возвращение свою защиту, либо Мелани́ набиралась сил перед очередной атакой. Как бы то ни было, мой круг путешествий вновь замкнулся на доме Учителя.

[1] Алертность — состояние максимальной готовности к действию на фоне внутреннего спокойствия.

[2] Есть сырое мясо во сне — к тяжёлой болезни, к неприятностям, крайне негативное значение.

[3] Ликвор — цереброспинальная жидкость, в которой находится головной и спинной мозг.

[4] Цепь — старорусская мера длины, равная 106,68 метрам.

Возвращение

Мастер Азриэль встретил меня на крыльце. Я с нетерпением подошёл и обнял его. Это был искренний порыв. Я понял, как я соскучился по Учителю. Всё здесь было родное: место, жилище, пространство вокруг. Однажды стало моим и будет таковым всегда, как далеко бы я не уехал. Казалось, даже духи леса и этих гор приветствовали моё возвращение. Неподалёку с криками вспорхнула стая птиц. Эхо пробежало по вершинам, а верхушки деревьев со свистом закачались от налетевшего внезапно ветра.

— Доброго вам здравия, Учитель, — сказал я, отпустив Мастера из объятий и преклонив пред ним одно колено.

— С возвращением, ученик, — мягко сказал Учитель. — Вот и пришло время вернуться. Благодаря испытанию, которое тебе надо пройти и завершить его полностью.

— Да, Мастер Азриэль! Там одна ведьма Мелани́…

— Стоп-стоп, Андар! Пройди в дом, умойся, приготовь чаю и поесть. Успеем поговорить!

За обедом и после него я по возможности вкратце, но с ключевыми подробностями рассказал Учителю о своей жизни в Дербенте. О своих приключениях в борделе, о соблазнении дам, о помощи Арсению Саввичу, об отношениях с Мелани́ и о последующей схватке с ней. Мастер Азриэль внимательно слушал. И даже бордель с соблазнением девушек одобрил:

— Очень неплохо, Андар, Свадхистана требует своего развития, насыщения, иногда даже и пресыщения. Чтобы её можно было взять под контроль воли. В ином варианте неподконтрольная сила Свадхистаны однажды рванёт у адепта на подступах к Бездне… И всё: полетит адепт вниз со своей вершины во все тяжкие. И уже не будет возможности вернуться на Путь в этом воплощении.

Я высказал робкую надежду, что раз я теперь снова дома, может быть, произойдёт чудо, и прекрасная Мелани́ постепенно забудет обо мне.

— Нет, ученик, не надейся. Не забудет. Желание мести у неё будет расти всё сильнее и сильнее. Она станет одержимой в жажде убить тебя. И будет постоянно пытаться это сделать, неустанно, принося многие жертвы, вкладывая всю злость, силы и ненависть. А возможные неудачи только подтолкнут её к дальнейшему развитию. Она будет искать пути обучения, сильных мастеров, магические ордены и ковены. Чтобы стать ещё сильнее, изучить бесконечно могущественные ритуалы и как итог убить тебя. И поверь, она не остановится, пока этого не произойдёт.

— Что же тогда делать, Учитель?!

— Всё просто: чтобы она не убила тебя, ты должен убить её!

— Я? Но как?! Если я даже не смог от неё защититься и пришлось взывать к вашей помощи.

— Пока ты здесь, на этой земле, в этом доме, тебе не грозит серьёзной опасности. Дополнительно я дам тебе ритуал защиты «Девяти дэвов Арезуры», с активацией как минимум на полгода, тут у неё однозначно не хватит силы пробить тебя. А ещё она будет ловить несмертельную, но ощутимую обратку от своих действий. И никакой талисман не защитит её полностью. А как убить — расскажу чуть позже, — Мастер загадочно улыбнулся. — Есть интересный способ. Тебе понравится.

Учитель говорил правду: в его доме, во дворе, да и вообще на этой земле я был в относительной безопасности. И дело не только в защитах пространства, что ставил Мастер Азриэль. Просто Мастер жил в этих местах уже много лет. И много лет ежедневно и неустанно он проводил различные потоки энергий, как высокого, так и низкого характера, а то и вовсе призывал столь иномирные силы, что сложно оценить их по человеческой шкале как высокие или низкие. И вся эта магическая работа меняла пространство вокруг, превращая дом и окружающую его землю в священный храм. Где существует своя отдельная характеристика, будто иное измерение. С учётом высочайшего уровня Личной и Магической Силы Мастера, его поддержки от Ордена мало кто из живущих сможет пробить такой естественно появившийся щит.

А для предотвращения форс-мажорных неприятных ситуаций я поставил защиту, что дал мне Учитель. Строго говоря, этот ритуал не однозначно защитный. Он универсальный в виде обращения к дэвам Арезуры. Обращаться можно с просьбой наказания, умерщвления, насыла жестоких страшных порч, перекида своих болезней. Но можно призвать эти тёмные Силы и с просьбой о защите. Меняется всего одна строчка в самом тексте обращения. В мифологии зороастризма они считаются демонами, но по-настоящему они просто древние боги, которых не совсем верно отнесли к демонам. Такое сплошь и рядом в культах и традициях: многое перепутано, так что порой и не разберёшь, кто там истинный демон, а кто оболганный древний тёмный бог.

Для постановки защит лучшим днём считается воскресенье, день Солнца. Если защита активная, то подойдёт и вторник, день Марса. В случае обращения к тёмным силам лучшие дни — это вторник и суббота. Если же брать лунные сутки, то самые подходящие для обращения к демонам и дэвам Арезуры — это девятый, пятнадцатый, двадцать третий и двадцать девятый дни. Через четыре дня наступал как раз двадцать девятый лунный день. До того времени я сходил в ближайшее село за подношением-жертвой: купил там чёрного ягнёнка.

После полуночи в назначенный день я отошёл от дома подальше, на опушку леса, и оградил себя кругом, что начертил на земле с помощью своего атама. Ягнёнок был со мной и периодически жалобно блеял, чувствуя скорый конец. Я настроился. Было немного не по себе, чувствовался лёгкий мандраж. Как-никак впервые буду вызывать таких мощных существ из тех, что относят к адским. Из соображений техники безопасности я приведу здесь лишь начало заклинания призыва «Девяти дэвов Арезуры». Конечно, ничтожен шанс, что некто, прочитавший мой труд, будет иметь достаточное посвящение, чтобы призвать эти силы, но недостаточное, чтобы они выполнили его просьбу. Но всё же такой шанс есть. И тогда призванные Силы могут забрать себе две жертвы: ягнёнка и незадачливого мага.

Я встал лицом на юг, по соответствию стихии Огня, которым, как считается, наполнен ад. И шесть раз твёрдым голосом прочёл, взывая в самые глубины Арезуры:

«Я вовлекаю свой голос в ветра и в гору Демаванд, к обители Ази Дахаки, чей разум приносит Акомана, чья суть есть от Бури и Змея, кто есть инициатор магии на земле. Чей отец есть Ахриман, перерождённый двойным Поцелуем, что принёс мудрость.

Я взываю к Преддверию Врат Ада, Арезуре, Обители Дэвов и инфернальных друдж, к месту на Юге. Кто услышит и укрепит мои чары, кто пробудит плоть и разум тех, что я желаю.

Аз! Нияз! Ришк! Индра! Аэшма! Сару! Акаташа! Тарва и Заири!

Придите и появитесь, окружите меня несокрушимой бронёй ярости, гнева и Зла!

Зло наведённое пусть будет пищей вам и силу даст! Зловредство чар взрастит мощь Арезуры и пойдёт на вашу пользу. Пославший порчу на меня срастётся с вами и откроется для вас…»

Мой голос мой ещё эхом звенел в воздухе, когда я атамом, зажатым в левой руке, быстро перерезал горло ягнёнку. В это время я шептал: «Во имя Ахримана! Во имя Арезуры! Во имя Друдж и Аз!» Кровь щедрым потоком лилась из разрезанного горла. Ягнёнок ещё трепыхался в агонии. В нос бросился насыщенный запах железа. Спустя миг пространство за пределами круга начало сгущаться, плотнеть. Я положил ещё горячее тело жертвы за пределы защитного круга. Стало темнее, даже звёзды исчезли с неба. Девять теней замелькали вокруг, и тогда я тонким ухом уловил негромкое нечеловеческое рычание. Мощный запах серы и дикого хищного зверя пахнули мне в лицо. Тени замелькали быстрее, то группируясь возле тела ягнёнка, то разбегаясь вновь по сторонам. Могу поклясться, что тушка двигалась в разные стороны, как будто её пытались дёргать или утащить. Спустя минуту всё стихло, едкий запах пропал. Воздух вокруг снова приобрёл свежесть, а в небе высоко над головой появились звёзды…

Для надёжности я выждал ещё несколько минут, после чего атамом разрезал круг по четырём сторонам света и вернулся домой.

Дэвы приняли жертву и ответят на моё прошение. Примерно на полгода я буду под их защитой. На следующий день я вернулся на место ритуала и закопал обглоданный труп ягнёнка.

Магическое оружие

Моя жизнь воротилась в старые добрые времена, как будто я и не уезжал никуда из дома Учителя. Я вернулся к ежедневным практикам, некоторые из которых забросил при жизни в городе, и снова занимался хозяйством, убирался, кормил кур, колол дрова. Как же хорошо! Я был дома, и в душе моей вновь царили полный покой и гармония. Почти. Ведь ещё предстояло разобраться со своим свирепым врагом.

Как и раньше, после ужина мы сидели у Мастера Азриэля в кабинете: он в своём кресле, а я на коврике на полу. Тлеющие благовония насыщали воздух своим ароматом, настраивая чакры на более высокую тональность.

— Ты должен отправить посланника для убийства твоей Мелани́, — возобновил тему Учитель. — В твоём случае это будет наиболее выгодный и эффективный вариант. Ты не атаковал её, а только защищался. И далее будешь блюсти эту тактику. Потому удар, который придёт как бы даже не от тебя, станет для ведьмы более неожиданным.

— Кого же мне послать, Учитель? Дэва, лешего, духа? Или обратиться к Фалегу[1]?

— Это всё хорошо, но недостаточно. Так ты только откроешь себя, и в результате атака окажется несмертельной. Надо нанести один, но точный и смертоносный удар, а для этого ты вырастишь ядовитую тварь Гу! — ярко-синие глаза Учителя радостно блестели.

— Кого-кого? Тварь Гу — кто это?

— В китайской чёрной магии есть методика выращивания некоего существа. Злобного и ядовитого. Когда оно созреет и будет готово, можно к нему обращаться с разными просьбами. Эту тварь хранят дома, поклоняются, как великому духу. На самом деле так и есть: в животное вселяется некий тёмный злой дух, который и наделяет его огромной волшебной силой, при этом тушка твари используется просто как сосуд. Ты воспользуешься этой силой Гу! Однократно и для конкретной задачи.

— Что мне надо делать, Учитель?

— Пойдёшь в село, купишь большой глиняный кувшин с крышкой. Сделаешь в нём мельчайшие дырочки для доступа воздуха. В день Марса соберешь по округе ядовитых существ: скорпионов, змей, разных пауков и наполнишь ими кувшин. Запечатаешь крышку. Пока ядовитые животные будут друг друга убивать и съедать, тварь Гу будет вызревать. Примерно через полгода в кувшине останется только одно животное, самое сильное, самое живучее, самое ядовитое, самое злобное. Лишь одно выживет в смертельной схватке, убив всех остальных, впитав в себя их силу и яд. И тогда в эту оставшуюся тварь вселится злой дух, который и даст дополнительную ядовитую силу Гу.

— И потом это животное само доберётся до города и убьёт Мелани́? — удивился я.

— Если дашь такое задание и отпустишь — да, оно и отсюда доберётся. Но это сложнее, и возрастает риск неудачи. Тебе нужно отвезти тварь и подкинуть в дом или двор врага. Там уже сила Гу выполнит свою задачу сама. Однозначно и наверняка. Ты же знаешь, где дом ведьмы?

— Да, конечно, я не раз бывал у Мелани́.

— Вот и славно, Андар. Жертва, укушенная тварью Гу, будет мучиться недолго, минут десять, но эти десять минут станут для неё вечностью. Боги, духи и демоны тебе в помощь.

Я сходил в село и приобрёл большой, довольно широкий кувшин, высотой мне по пояс. Для подачи и циркуляции воздуха я не торопясь, чтобы случайно не расколоть кувшин, и аккуратно с помощью ножичка проделал несколько малюсеньких дырочек. Когда всё было готово, я отложил сосуд в сторону до наступления дня Марса, а дождавшись вторника, надел толстые кожаные рукавицы и с раннего утра пошёл собирать урожай ядовитых тварей. Немало времени и сил пришлось потратить, исколесив округу и лес, возвратиться на обед, а затем снова отправиться на поиски. Хоть всяких ядовитых тварей здесь водится предостаточно, но их ещё нужно найти. Они не валяются на каждом шагу в ожидании человека, да еще и в нужном мне количестве.

Только к вечеру я вернулся домой, изрядно устав от беготни и тяжести кувшина, который мне приходилось перетаскивать с места на место, меняя локацию поиска. Кажется, что я полностью очистил округу от гадов, собрав их всех вместе для тайного рождения силы Гу. Так в моём кувшине оказалась приличная добыча: две гюрзы, гадюка, несколько чёрных и с десяток пёстрых скорпионов, горстями пауки агриопа и каракурты, три паука чёрный эрезус, и даже две сольпуги.

Плотно закрыв кувшин, я залил крышку воском и убрал смертоносный сосуд в чулан. Сквозь проделанные дыры было хорошо слышно шуршание и ползание внутри тварей, которые уже вступили в смертельную битву за выживание, а в конце останется только один. Как это символично, прямо как у меня с Мелани́.

[1] Фалег — один из семи правящих олимпийских духов, правитель 35-х видимых областей. Согласно гримуару Арбатель, соответствует планете Марс. Помогает в военных делах.

Смерть открывает тайны прошлого

Жизнь текла своим чередом. Полгода я терпеливо ждал я, пока тварь Гу созреет, злой дух войдёт в неё, и можно будет поставить задачу для выполнения. Раз в неделю я проверял кувшин, подходил, вслушивался, встряхивал, чтобы взбодрить аспидов и других токсичных существ. Шуршат, голубчики. Ещё не все друг друга сожрали. Когда останется один, еды ему будет вдоволь.

Всё это время Мелани́ упорно, твёрдо и планомерно пыталась меня атаковать. Надо отдать должное её трудоголизму. Она получала обратку благодаря моей защите от обитателей Арезуры, но кажется, что это только больше злило её и раззадоривало активность.

Нет абсолютных защит. Всегда есть другой метод или Сила, способная обойти или пробить ограждение. И прекрасная обозлённая чародейка росла и развивалась в магическом смысле семимильными шагами, пытаясь достать меня. И била, била, била, кидая порчу за порчей, проклятие за проклятием, бросая на борьбу со мной всю свою ненависть и силы. Изучала новые смертоносные методы и тут же их пробовала использовать в мою сторону. Я это всё знал по диагностике, по своим снам, где видел на меня атаку различных злых духов и всевозможных существ, что есть в пространстве всех слоёв Земли. И видел я, что шар вокруг меня незыблем, он непробиваем, а все усилия ведьмы пропадают втуне. Существа подлетают, стукаются и улетают с возросшей скоростью обратно.

Настал час. Прошло ровно полгода с момента запечатывания кувшина. На землю успел лечь и растаять снег, на дворе стояла весна, играя бликами солнца и щекоча своим дыханием молодые всходы травы и побеги деревьев.

Я оделся поплотнее, надел проверенные рукавицы, что не под силу прокусить обычному скорпиону или змее, и пошёл открывать кувшин. Взял с собой маленькую глиняную крынку с расчётом, что туда сможет свободно поместиться самая большая из тварей Гу — гюрза.

По истечении времени шебуршание в кувшине уменьшалось, поскольку живых существ оставалось всё меньше, и в последние несколько дней можно было едва уловить чуть слышимый шорох, да и то если только хорошенько встряхнуть кувшин.

Я ножом соскоблил с крышки воск, осторожно откупорил, и тут же перевернул сосуд вверх дном, вытряхивая из него всё, что осталось. Я знал, насколько смертельное оружие в моих руках, поэтому держался подальше, готовый в любой момент увернуться, если тварь вдруг решит меня атаковать.

Из кувшина вывалились какие-то сухие части членистоногих, лапки, брюшки, разорванные полусгнившие тела змей, остатки скорпионьих клешней и жал. Всё это безжизненно валялось кучкой на земле, а на самой вершине, медленно задирая кверху свое смертоносное жало, восседал огромный чёрный скорпион. Вот он — ядовитая тварь Гу! Сильнейший из сильнейших, ядовитейший из ядовитейших. Тот единственный, кто выжил в длительной смертельной схватке. За полгода скорпион стал почти в два раза крупнее, чем я клал в кувшин. То ли отъелся так, то ли вырос, а может, черномагическая сила обряда так на него повлияла — точно и не знаю.

Памятуя, что теперь передо мной не просто скорпион, а злой дух, я почтительно к нему обратился:

— Приветствую тебя, о ядовитая тварь Гу! Ты самая сильная и самая удачливая. Не с войной к тебе пришёл, но с миром и просьбой. Войди в новый дом, во имя служения, во имя исполнения своего долга.

Я медленно приблизился к скорпиону с маленькой открытой крынкой и наклонил её перед ним. Похоже, что дух согласился и не стал возмущаться своему служению, потому что в следующую минуту он сам добровольно забрался в крынку. Аккуратно я закрыл крышку и счастливо улыбнулся.

Зайдя в дом, я восторженно рассказал Учителю, что выжил чёрный скорпион и что он стал теперь больше. Это было удивительно: живая ядовитая одержимая тварь, вместилище злого духа! Мастер Азриэль дал мне вариант обращения к твари Гу, чтоб попросить его выполнить задачу. Это была декламация, как ключ: «По воле, по своему призванию, по своему долгу». Что я и сделал, обозначив в качестве просьбы смерть Мелани́.

Задача была поставлена. Учитель снова оказал мне неоценимую помощь, посмотрев местонахождение прекрасной ведьмы. В отношении диагностики мне до Мастера ещё очень далеко. Особенно с учётом, что защиты Мелани́ меня путали и мешали увидеть всё ясно.

Итак, можно отправляться в путь. Мой враг сейчас у себя дома, в Дербенте.

Перед поездкой я нацепил на себя несколько защит и непроглядов. Чувствовал себя так, будто на меня по-настоящему надели пудовую кольчугу, а на голову водрузили семифунтовый шишак[1] — тяжело, но это меньшее зло в случае обнаружения меня ведьмой и её атаки.

Рано утром я собрал в дорогу снедь, бережно сложил своё смертоносное оружие — крынку с тварью Гу — и поспешно отправился в село, где по старой памяти нашёл дом Саби-халу и убедил его сдать мне в аренду чубарого Амана, а в качестве весомого аргумента отвалил ему сумму, на которую этого Амана можно было купить целиком вместе со всей амуницией. И тогда Саби с чистым сердцем и с радостью дал мне коня напрокат. Саби-халу был всё тот же прохиндей, жадный до денег, правда, теперь прихрамывал на правую ногу. Не теряя больше времени, я вскочил на коня и помчался в Дербент.

К двум часам за полночь я добрался до дома семьи Броссе. Амана оставил в подворотне, чтобы не выдать себя цоканьем подкованных копыт. Огляделся вокруг: пустынная улица, даже фонарщиков уже не видно. Потихоньку я подошёл к забору с задней стороны дома. Вскарабкался и выпустил скорпиона во двор. Всё, я свою часть выполнил. Теперь работа полностью за ядовитой тварью. Она не будет трогать остальных. Только если ей начнут мешать. А так — сила Гу заряжена именно на укус определённой жертвы.

Только сейчас я ощутил, насколько вымотался, да и Аман тоже устал, но ночевать в городе, привлекая к себе внимание, я не хотел. Потому рванул обратно. И уже за городом в поле, возле большой сосны я сделал короткий привал, где спокойно напоил и накормил коня, а сам уселся под деревом, прислонился спиной к стволу и задремал. По моим ощущениям, я проспал пару часов, но такой кратковременный сон не придал ни свежести, ни бодрости. Мне все так же дико хотелось спать.

Встав с травы, я немного размял затекшие конечности, затем плеснул на руку воды, отёр лицо, прогоняя сонливость. Погладил по гриве коня и оседлал его. Аман упёрся, ни в какую не желая двигаться дальше, мечтая продолжить блаженный сон. Мне пришлось внушить ему, что ещё совсем немного и его встретит хозяин с сытным ужином, после чего ему позволят хорошенько отдохнуть.

Вот уже несколько месяцев противостояние ведьме держало меня в невероятном напряжении, и днём и ночью напоминая о себе и о той опасности, что следует по пятам, заставляя бежать вперед, а потому время от времени я начинал чувствовать, как усталость всем своим весом наваливается на мои плечи и давит. Мне безумно хотелось уже навсегда сбросить этот невидимый груз или, как минимум, отдохнуть и выспаться. Вот и сейчас я очень хорошо понимал и разделял нежелание коня двигаться дальше, но я знал, что нужно торопиться.

Наконец мы добрались до села. Спешившись, я вернул Амана счастливому Саби: теперь у него и деньги за коня, и конь. А сам скорее поспешил домой, к Учителю, где я упал в кровать и проспал мертвецким сном почти сутки.

Перед самым пробуждением мне приснился яркий сон, который, собственно, меня и разбудил.

Снилось мне, что я иду по бесконечной дороге, а к моей левой ноге толстой цепью приковано ядро. В такт моим шагам лязгает цепь. Я отчётливо слышу, как этот мерный звук звонко скользит от звена к звену и обрывается, достигнув оков. Кандалы натирают ногу до крови, принося ужасную боль. Но я продолжаю медленно идти, с места на место перетаскивая за собой ядро, которое становится всё тяжелее. Я взглянул на ногу: металл кандалов уже разрезает мясо и впивается в кость, продолжая сжиматься всё туже. Боль вырастает до степени невыносимости, а ядро вдруг увеличивается в размерах и делается совсем неподъёмным. Я не могу идти дальше и тогда ложусь на землю и ползу, пытаясь волочить за собой тяжкий груз. Я пробую разорвать цепь руками, но тщетно — слишком крепкие узы. Уже отчаявшись, вдруг вижу впереди себя топор. Поскорее, насколько позволяют кандалы, подползаю ближе и протягиваю к нему руки. Топор исчезает, словно его и не было. От бессилия слезы покатились сами собой, и я взываю к Учителю. Спасительный инструмент появился в воздухе и медленно поплыл ко мне в руки. Хватаю топор двумя руками, неистово и с остервенением начинаю бить по цепи. Бью остриём, бью обухом, ударяю изо всех сил, со всего размаху. Кажется, что цепь становится только прочнее, никак не поддается. Упорно продолжаю свой нелёгкий труд. Замах — удар, замах — удар. Время превратилось в Вечность. Но даже Вечность однажды заканчивается. И в один момент цепь просто рассыпалась в прах. Я свободен. Абсолютно свободен! И я лечу вперёд, настолько мне легко и радостно без этого ядра…

Я встал и пошёл искать Мастера Азриэля, чтобы рассказать ему про сон. Нашёл его в кабинете, сидящем на кресле при свете свечи.

— Учитель! Был мне сон сейчас символический. В нём я избавился от тяжёлых кандалов, и мне стало неимоверно легко. Мне кажется, что этот сон — вестник, что Мелани́ уже мертва.

— Ты прав, мой ученик, в своей догадке. Ядовитая тварь Гу чётко и быстро выполнила свою задачу. Твоя ведьма закончила свой путь в этом воплощении. И теперь я уже могу рассказать кое-что о вас: о тебе и об этой Мелани́. Присядь. Некоторые знания могут показаться неожиданными.

Я присел на кресло напротив стола Учителя. И Мастер продолжил:

— Представь себе картину: Испания, начало шестнадцатого века. По всей Европе лютует Святая Инквизиция. Дым от костров жарящихся еретиков накрывает весь пиренейский полуостров. Сила и власть магов от католической церкви, что скрываются под маской инквизиторов, растёт с каждым днём. Им надо усилить своё влияние и устранить конкурентов, то есть иных магов, что не с ними, что не входят в лоно того или иного ордена Церкви.

И вот жил-был в то время инквизитор, один из многих. Такой же лютый, такой же исполнительный и старательный. Скольких же он погубил тогда! Без всякого сожаления казнил: рвал на дыбе, топил, терзал, жёг. Этим инквизитором в прошлой жизни и была твоя ненаглядная Мелани́. Подавляющее большинство обречённых на смерть судья от Церкви предавал казни практически без причины: в те времена это было обычным делом, достаточно обвинительного в колдовстве доноса в сторону очередной барышни. А уж после её пытали и, естественно, выпытывали чистосердечное признание. Так случилось и в тот раз, когда попалась молодая красивая ведьма. Инквизитор лично подпалил у столба хворост и заживо сжёг её. И этой ведьмой в прошлой жизни был ты, Андар!

Меня словно молнией пронзило! Я стоял с отвисшей челюстью и не мог произнести ни звука.

— Понимаю твою реакцию. Но ты и тогда колдовал, так что донос был верным. Инквизитор завязал узел между двумя эйдосами, он запустил цепную реакцию, сильно нарушив баланс ваших личных вселенских весов. И в этой жизни ты, ученик, встретил своего врага и вернул долг. Поэтому всё так произошло. Поэтому Владыки Кармы свели вас вместе, соединили в отношениях, свели воедино любовью и ненавистью. И развязать этот кармический узел, вернуть Весы к исходному равновесию можно было только через смерть Мелани́. Что ты и сделал. Я могу поздравить тебя вдвойне, ученик Андар! Ты разрубил эту цепь, что связывала твой дух и дух твоего врага с давних времён. И ты впервые в этой жизни убил противника. Это тоже рубеж, это тоже достижение.

Я продолжал стоять в некотором шоке, отчего моё восприятие начало смещаться из привычной реальности. Я подумал о Мелани́, представил её образ. И меня накрыло видение:

Мелани́ проснулась раньше обычного. Её разбудил беспокойный сон, в котором она далеко убегала, падала, проваливалась, исчезала. И такая круговерть снилась несколько раз подряд. Она и не знала, к чему приложить значение данного сна. Спросила Таро, те ничего определённого не сказали. Есть, конечно, мизерный шанс, что этот кобелина Андар, который давно должен жариться в аду, нанизанный задницей на раскалённом вертеле, внезапно решил провести атаку, но такую вероятность ведьма поспешила отмести. За полгода ни одной даже мелкой атаки, а тут вдруг решил действовать? С чего бы это? Колдунишка ушёл в глухую оборону и трусливо прячется в доме Учителя. Так что и достать его толком не получается. Пока. Пока не получается—с акцентом сказала себе Мелани́. Вода камень точит. Так и этот enculé однажды сдохнет!

На всякий случай ведьма поставила кратковременную защиту на пару дней и собралась принять ванну. Любовно оглядела себя в зеркало, скинула чёрный пеньюар и тут же вскрикнула, почувствовав, что на неё что-то свалилось сверху. Жгучая боль в шее, она падает навзничь на спину, ударяется затылком, отчего из глаз фонтаном летят искры. Поворачивает голову и замечает огромного чёрного скорпиона, выбегающего из комнаты.

Жуткий спазм начинает лавиной переходить на лицо, опускаться на спину, грудь и ниже по всему телу. Вот ведьма уже не в силах пошевелиться. Ей тяжело дышать, каждый вдох отдаётся огнём в лёгких и бронхах. Она хрипит, слюни огромными брызгами вылетают изо рта. Тело начинает сводить судорогами, Мелани́ изгибается дугой вверх, все мышцы сжимаются в стальной клубок, от напряжения разрывая сами себя. Сердце с каждой секундой ускоряет свой бег, оно бьётся изнутри грудной клетки, силясь разломить рёбра и выпрыгнуть наружу. Ведьму рвёт желчью снова и снова, организм тщетно пытается избавиться от чего-то однозначно чужеродного в себе. Мелани́ вдруг становится очень страшно, она чувствует приближение скорой смерти. Её мышцы, все до единой, немного расслабились и тут же сжались в тугой комок. Сердце, поставившее рекорд по частоте ударов, вмиг останавливается, сжимая само себя, внутренние органы пронзает острой пикой огненная боль, так что вдохнуть больше нет возможности. Лёгкие раскаляются без воздуха, кровь начинает закипать, сворачивая эритроциты в трубочку.

Казалось, это будет длиться вечность. Наконец, выгнувшись в очередной раз дугой, тело Мелани́ обмякло, из-под него, лежащего в собственной блевотине и слюнях, со зловонием вытекали высвобожденные экскременты. Пытка закончилась: ведьма Мелани́ Броссе испустила дух.

Богатое и насыщенное ощущениями видение проскочило перед моим взором за единый миг и врезалось мне в память. Думаю, навсегда.

Я заглянул в себя, чтобы внимательнее посмотреть, а что же я ощущаю к умершей. Это не было Большой Любовью, но всё же я испытывал к прекрасной Мелани́ тёплые чувства. Мне не за что было держать на неё зла. Самое сильное, что я испытывал в тот момент — Печаль Мага. Печаль, что я как человек в этом воплощении не заслужил, чтобы меня пытались убить. Я не совершал предательства, измены или иного караемого поступка. По отношению к Мелани́ я был всегда открыт и честен. И отношения прекратил, когда понял, что наши пути идеологически расходятся воззрениями на формат семьи.

Я ощущал Печаль Мага, потому что Мелани́ как человек этого воплощения не заслуживала жестокой смерти. Её можно было простить, с ней можно было договориться. Но оставим это слюнявым служителям Правого Столпа Милосердия. У нас, у адептов Левого Пути, свои способы и методы восстановления Равновесия. Поэтому ведьма и умерла. И это стало отличным вариантом выбора, чтобы развязать узел кармы.

Печаль, что мы все во многом играем роли, которые не выбирали. Мы являемся инструментами духа, что воплощён в нас. Мы разгребаем дерьмо, которое не заваривали, мы отдаём долги, которые сами не брали, мы разрубаем узлы, что не нами завязаны. И я убил прекрасную ведьму, а она пыталась убить меня, потому что однажды, несколько веков назад один человек несправедливо убил другого. Абсолютно чужие и незнакомые нам люди. Осознание этого порождает Печаль Мага.

[1] Фунт — старорусская мера веса, равная 409,51 граммам.

Шишак — вид шлема с высоким навершьем в русских войсках, получили широкое распространение с начала XVII века.

Учитель

Несмотря на то что я прожил бок о бок с Мастером Азриэлем столько лет, о его прошлой жизни я знал не много. Учитель всегда отличался скудостью в своих воспоминаниях. Да и то, что он рассказывал, необязательно является чистой правдой. Потому что у магов в жизни часто принято разыгрывать театр теней. Я сам не раз использовал этот приём, рассказывая разным людям о себе разные биографии. Так что никто точно не знал меня, у всех были неодинаковые, а то и почти противоположные образы и намерения меня. Если сказать точнее, каждый из них имел лишь описание одной из моих масок, коих имелось множество. Впрочем, мы и сами порой досконально себя не знаем. Мы носим маски, вся наша личность — это совокупность и конгломерат субличностей, шаблонов и паттернов поведения и воспитания. Что из этого набора более соответствует стержню нашего духа, а что вбито с кровью через насильственное, противное природе, воспитание — неизвестно. Социальный человек и не ставит целью приблизиться к своему духу, довольствуясь той картиной мира и её законами, что ему предложили.

Мастера Азриэля в его прежней мирской жизни звали Денис. Родом он из Приморской области. Родился и вырос у реки Уссури в семье рыболова. Несмотря на его огромный магический потенциал и колоссальные наработки в прошлых воплощениях, до зрелого возраста Денис не касался магии. Рос обычным ребёнком, помогал отцу, потом был рекрутирован в армию. Участвовал в русско-турецкой войне тысяча девятьсот семьдесят седьмого — тысяча девятьсот семьдесят восьмого годов. Где был контужен и демобилизован.

После возвращения домой пришло время просыпаться прошлому. И Денис начал искать учителей магии. Проходил он обучение у различных колдунов и ведьм, довелось даже изучать ведовское искусство у шаманов. Он путешествовал по России в поисках магических знаний, пока однажды путь не вывел его на адепта Ордена Lex Talionis, в котором Денис провёл прежние воплощения, постигая оккультную науку сам и преподавая её другим. Ниточка из прошлого вытащила его на прямой Путь, вернула в alma mater, где он и продолжил своё восхождение в Вечности.

В ордене Учитель получил своё внешнее магическое имя — Азриэль. Как я уже упоминал, он много лет там был мистериором и наставником неофитов и адептов. Потом он путешествовал по разным городам, пока не осел в Кавказских горах недалеко от Каспийского моря. Мастер Азриэль по-прежнему поддерживал связь с Орденом. И участвовал в его жизни. Но теперь больше через тонкий план. Не было необходимости мчаться на встречу в физическом теле.

Кроме внешнего группового круга были у Мастера и личные ученики. Их было три: два ученика и одна ученица. Я — четвёртый, посох Учителя. Мастер Азриэль немного рассказывал о своих учениках. Один из них служит в Ордене Lex Talionis, усердно и прилежно выполняя свою работу как несущий архетип и бенедиктум Баланса и Равновесия. Ученица стала малефиком, по природе своей склонная к разрушению и проявлению Тьмы через себя. Она достигла огромных высот как маг. И тоже периодически выполняла поручения ордена.

А вот второй ученик стал предателем.

— Да, Андар, именно так. Мой второй ученик — Ладвиг — он предал меня и наш Орден. Ушёл в другую магическую организацию и унёс с собой часть сокровенных знаний, что были ему доступны.

Я был поражён и взбешён. Как так?! Что этому Ладвигу могли там предложить, что он бросил своего Учителя, который растил его как мага, делился всеми знаниями и силой?! Как вообще можно сойти с Пути, когда уже есть Учитель, когда тебе помогают и ведут, когда уже достигнуты значительные высоты?! И ведь уже произнесены клятвы, судьба соединена и с Учителем, и с Орденом. У меня не укладывалось в голове.

— Как так, Учитель?! Как можно было, ради чего?!

— Для Ладвига это стало тяжёлым выбором, хоть и сделал он его осознанно и добровольно. По натуре своей он был и остаётся честным с самим собой и с окружающими. Предательство ради сиюминутной выгоды не было его привычкой. Ладвиг славился своим усердием в обучении, он старался, стремился стать лучше и сильнее, да и природные способности предвещали ему высокое восхождение.

Я был обескуражен словами Учителя. Тон его был мягок и добр по отношению к предателю.

— Не понимаю, Учитель… Как это — тяжёлый выбор? Как будто он через силу предал вас, словно его шантажировали.

— Я постараюсь объяснить, ученик. Хотя мне самому на твоём уровне было не сразу понятно. Во всех историях, во всех мифологиях предательство — это плохой поступок, очень плохой. Несущий за собой жестокие последствия и наказания для ренегата. И в девяносто девяти случаях так и есть: предавший падёт со своего уровня глубоко вниз, будет наказан на много воплощений, если высок его уровень предательства, он неминуемо будет страдать. И только после полного искупления появится возможность вновь продвигаться к прежнему уровню.

Но бывает предательство как сильнейшая колоссальная жертва на Левом Столпе восхождения. Она осознана и добровольна. Ладвиг как раз дошёл в своих дисциплинах до постижения ахриманизма и проживания архетипов бунтарей, восставших против всех, предавших своих богов и учителей. И сильно проникся этим. И сделал свой выбор. Он решился на самую крайнюю жертву, на самый жёсткий вариант восхождения по Левому Пути через предательство самых дорогих и близких — своих учителей. Он будет жестоко страдать и скорбеть много воплощений. Кары будут сыпаться на него одна за другой. Если он выдержит и не сорвётся в своём падении ещё ниже, забыв о своей великой жертве, то однажды он совершит огромный скачок в развитии, после того как им будут выстраданы все испытания, что предполагаются на данном пути.

— Это непостижимо, Учитель! То, что вы говорите сейчас, идёт вразрез со всеми учениями, что переданы людям!

— Оговоримся: то, что передано большинству. Даже неофитам положен свой ограниченный уровень знаний. Но ты уже райган-махр[1] по своему уровню. Тебе можно узнать немного больше.

Нечто похожее было у Иуды. Он знал, на что идёт. И не нужны ему были тридцать сребреников. Это была его Жертва, его Мистерия и роль, которую всё равно кто-то должен был отыграть из апостолов. Иуда вызвался добровольно. На его месте мог быть другой ученик Христа. Получается, у Иуды была двойная жертва. Он не только принял на себя огромные страдания через предательство Учителя и своего Бога ради того, чтобы однажды обрести Вечное Царствие, обрести величайшую силу во Вселенной. Он ещё и совершил жертву ради своих братьев-апостолов. В апокрифическом Евангелии, некоторые из них ты читал, написано:

«Зная, что помыслы Иуды возвышенны, Иисус сказал ему: "Отойди от других, и я тебе поведаю тайны царства. Ты можешь их постичь, но будешь много скорбеть. Ибо другой тебя заменит, дабы могли двенадцать учеников вновь примириться со своим богом".

Иисус сказал:

"Но ты превзойдёшь их всех. Ибо в жертву принесёшь человека, в которого я облачён"».

Понимаешь меня, Андар?

— Да, Учитель. Пытаюсь понять.

Не сразу осознал я тонкости восхождения по крайностям Левого Пути. Понадобилось время, чтобы переварить эту информацию. Потом я, конечно, постиг глубочайший смысл этой мистерии и жертвы. Но, несмотря на понимание, лично для себя по-прежнему не разделяю подобного пути.

Учитель покинул этот мир через двадцать восемь лет с момента нашего знакомства. Он знал и контролировал момент своего ухода. В ту пору я некоторое время жил в Екатеринбурге. Учитель явился во сне и позвал меня, готовясь оставить тело. Я тотчас бросил все дела и примчался к Мастеру Азриэлю, где и проводил его в последний путь. По его волеизъявлению я отвёз тело в Махачкалу, где и предал кремации. Прах развеял с вершины горы.

Маги воспринимают приход смерти иначе, чем обыватели: это закономерный переход, это точно не горе, зачастую это освобождение из оков примитивного мира. Но всё же я видел перед собой образ Учителя и испытывал при этом Печаль Мага. Потому что каждый человек — это отдельный мир. И эти маленькие миры в качестве неотъемлемой части составляют во множестве всю Вселенную. Выпадает один узор, на его место приходит другой. Но уникальный мир, как картинку в калейдоскопе, никогда более не повторить. В этом есть норма и своя Печаль. Какое-то время я продолжал общаться с Учителем на тонком плане, пока он не взошёл выше, но это представляло собой уже несколько иного рода контакт, чем привычный разговор двух живых людей: человек, откинув бренную плоть, меняется, и меняется значительно. Мастера Азриэля, каким я его знал, больше не было и не будет.

До последних дней своей жизни Учитель продолжал мне давать Силу и знания: через тонкий план, во время редких встреч. Потому что хороший учитель — всегда сам ученик, он всегда развивается и поднимается в Вечности. У Мастера Азриэля всегда было чему научиться. Однажды у любого ученика наступает момент, когда учителя уходят, и больше не у кого во плоти спросить совета. И теперь только Дух, собственный эйдос, внутренний свет, адир, кристалл сознания, или, если иначе, святой ангел-хранитель становятся главной и единственной опорой, советчиком, критиком и путеводной звездой.

[1] Райган-махр — восьмая инициатическая ученическая степень в ахриманизме. Соответствует ступени «Свободный адепт» в иерархии герметической традиции Ордена Золотой Зари.

Мой преемник

Время поджимает. Надо срочно искать преемника. Теоретически, это не так сложно. Благо, что живу я сейчас в столице, здесь огромный котёл народа и энергий. Легко найти практически всё, были бы намерение и деньги.

Мне оставалось жить всего полтора года. За это время надо найти ученика-посоха и передать ему свою Силу, провести с ним как можно большее количество инициаций и посвящений — сколько успею в столь малый ограниченный срок. В свою очередь он поможет мне с обретением одного из вариантов бессмертия.

К этому времени у меня уже был опыт преподавания магических наук и искусств. За свою продолжительную жизнь я несколько лет исполнял обязанности наставника неофитов в Ордене Lex Talionis, а с развитием современных технологий организовывал семинары и вебинары. Нёс свет и тьму знаний людям, просвещая их, за что получал щедрую, а иногда и не очень, оплату. Тем не менее, такая деятельность отчасти работала как агрессивная реклама, после чего количество клиентов резко возрастало.

Несмотря на достаточно плотный график, я успел обучить пару учеников индивидуально. Мои «выпускники» — рослый крепыш Дариус и хрупкая, но крайне коварная Персис — и по сей день продолжают своё восхождение вверх по пути Левой Руки, через тьму, сквозь тьму и с помощью тьмы. Ныне это вполне самодостаточные и уравновешенные маги, но было время, когда они даже чуть не убили друг друга: тут уже я постарался. Знаете ли, есть у малефиков такая стратегия — стравить учеников, развязать войну и посмотреть, кто выживет. А выживет сильнейший. В общем, я так и поступал. Независимо от их стараний и успехов где-то захваливал одного, а другого принижал, а после наоборот. Я вынуждал их соперничать друг с другом, пробуждая в них обоюдную зависть и ненависть, а для этого использовал самый элементарный, но действенный инструмент: просто привирал им про их пакости друг другу, то и дело подливая масло в уже полыхающий огонь. А дальше они сами включились в раздор и продолжили без моего участия. Ожесточённые бои за первенство длились два-три года, ни один из них не мог и, собственно, не хотел уступить сопернику. В общем, когда Дариус лежал в реанимации и «устраивал сквозняк, хлопая дверью с этого света на тот и обратно», я вмешался и остановил их вражду. Всё-таки ученики мне были нужны во плоти и полном здравии. Война, повторюсь, — это лучшее средство эволюции. И длительная беспринципная вражда закалила учеников, вынудив стать лучше, сильнее, хитрее. Мой педагогический приём в очередной раз доказал свою эффективность.

Справедливости ради нужно отметить, что была ещё одна ученица, которая, однажды сдюжив, бросила все занятия магией. Оставив практики и ритуалы, она ушла размножаться, жиреть и дожидаться пятничного культурного досуга у телевизора, вооружившись вёдрами пива и чипсов. Прискорбно. Я искренне считаю это предательством своего пути и Учителя. Обучая её, я вкладывал много сил, отдавал душу, возлагал надежды. Из всех моих учеников именно она оказалась самой талантливой и способной. Её развитие продвигалось семимильными шагами, стоило лишь вложить намерение. И всё это в один миг пустить под откос, променять на детей и пятничные пьянки?.. Кошмар и ужас! Впрочем, она уже наказана своим собственным выбором. Брахман по рождению, она добровольно вернулась к уровню вайшьи. Пройдёт много воплощений, прежде чем она вернётся на свой путь магического развития.

Итак, я решил пойти по проверенной дорожке: для проведения семинаров арендовал себе полтора часа времени в неделю в одном из многочисленных эзотерических центров Москвы. Яркие пафосные афиши, расклеенные по всему городу, рекламировали мою излюбленную тему — «Тёмные обряды известных культов». Оповещения о предстоящих лекциях по демократической цене пестрили в метро, на всевозможных тематических площадках интернета, назойливо звучали по радио.

Поначалу желающих углубиться в теорию магических знаний было немного, но по мере раскрутки моего мероприятия народу становилось всё больше и больше.

В ходе семинара я рассказывал и объяснял, что служение через Тьму не является однозначно плохим деянием, за которым неминуемо последует кармическая расплата. Некоторые малефики, подобные мне, через негативные с общепринятой точки зрения поступки выполняют свою роль и функцию в Мироздании. Далее я приводил теоретические и практические примеры из разных магических традиций, попутно поясняя, что у каждой системы есть своя тёмная сторона, своя тень, свой нагваль. Даже у тех, кто прикидывается исключительно светлым.

Несколько лекций я провёл, неспешно раскрывая программу семинара, и на каждом последующем занятии я давал новую порцию информации так, чтобы всё это время держать внимание аудитории под своим контролем, старательно подкреплял выданные знания яркими примерами и байками. Внешне казалось, что я всецело поглощён подачей материала, на самом же деле довольно напряжённо сканировал всех пришедших. Я искал того, кто может стать моим посохом, моим помощником. Логические схемы или прежние заслуги претендента не имеют никакого значения. Играет роль лишь внутренний резонанс. Я это почувствую, как только увижу будущего ученика.

Лица учащихся сменялись: кто-то, побывав на одном семинаре, бесследно исчезал навсегда. Кто-то ходил регулярно, накручивая в себе нить учебного материала всё толще и толще. Были способные, встречались очень одарённые и талантливые, попадались и случайные залётные, пришедшие на магический семинар по веянию моды. Что ж, их деньги мне тоже пригодятся.

И вот в один из семинаров пришёл паренёк — долговязый, астеничного телосложения, с чёрными, как смоль, глазами и невероятно бледной кожей. Волосы парнишки были выкрашены в зелёный, почти неоновый цвет. Наверное, некая дань субкультурной моде. Одет в неопрятные джинсы, футболку с растянутым воротом и повидавшую жизнь потёртую, дешёвую косуху. С виду абсолютно залётный гражданин. Его слабо заинтересованный, явно скучающий взгляд не мог выдать в нём будущего сильного чёрного мага, но по мне будто искра проскочила — вот он, мой посох! Я почувствовал родство душ, нить, тянущуюся сквозь многие воплощения. Это был сильный оглушающий резонанс. Его чёрные глаза вкупе с зелёными волосами подходили, как пазл, моим чёрным волосам и зелёным глазам.

С самого начала семинара я объявил, что планирую набрать себе пару-тройку личных учеников. Для этого нужно лишь заполнить анкеты и внимательно указать свои данные. Затем я проведу испытания, проверки и выберу достойных. В общем, я нёс всю эту ахинею с невозмутимым видом и без единого смешка, в глубине души ехидничая гиеной, потому что уже нашёл своего ученика. Одного единственного. И больше мне никто не был нужен.

Я раздал анкеты и начал семинар. Почти все из присутствующих, а их было тридцать два, аккуратно заполнили в листках сведения о себе. Были трое случайных посетителей, которые едва ознакомились с тематикой лекции и явно не планировали продолжать обучение. Двое из них не стали заполнять, а один всё-таки вписал свои данные, просто так, чтобы было.

После семинара, собрав анкеты и едва попрощавшись с последним слушателем, я быстро нашёл нужный мне листок, а остальную пачку без сожаления тут же отправил в мусорную корзину. Так-с, Даниил, двадцать один год. Изучал разные течения эзотерики, большей частью поверхностно, немного практики, немного теории, прочитано то-то и то-то. Ладно, это всё шелуха. Главное, что он оставил свои контакты: мейл и номер телефона.

Свои семинары я тут же свернул, поскольку нашёл искомое. Теперь предстоял колоссальный фронт работ, а времени на всё совсем мало. Мне не терпелось позвонить Даниилу как можно скорее, буквально на следующий же день. Огромным усилием воли я подавил в себе излишнюю поспешность, для отвода глаз выждал пару недель и только потом, стараясь быть непринуждённым, написал Даниилу по «ватсапу»: как ни крути, технологии в наше время — это удобно. Почти век назад, когда ехал в карете с Арсением Саввичем, в самой бурной своей фантазии я и представить такого чуда не мог. Поприветствовал, поспрашивал, насколько парень заинтересован в обучении, какие магические направления его интересуют. Написал Даниилу, что он заинтересовал меня как претендент на индивидуальное обучение. Забросил несколько приманок относительно его волшебного будущего. Для проверки резонанса Учитель-Ученик узнал точное время и место рождения парня.

Чуть позже сделал натальную карту Даниила и выстроил синастрию[1], которая дополнительно подтвердила мои выводы и предчувствия. Всё сходилось — он идеальный ученик.

После личной встречи и общения стало понятно, насколько Даниил уже загорелся желанием обучаться. Теперь он увидел перспективу. Я дополнительно подлил масла в огонь, рассказав ему о возможностях, что доступны сильным магам, о власти, о соблазнении любых девушек, о деньгах. Чёрные глаза Даниила блестели предвкушением открывшихся горизонтов. Даниил учился в колледже на менеджера, и мы с ним договорились, что после основной учёбы два раза в неделю он будет приезжать ко мне домой (а жил я в собственном небольшом коттедже на Ярославском шоссе), где я смогу лично давать ему инициации и проводить ликбезы по основам магии. В остальное же время мы будем на связи посредством интернет-сети. Даниил обязался выполнять задания и проводить практики, а затем присылать мне отчёты по своим ощущениям, изменениям и обо всём остальном, что происходит с ним, как на внутреннем, так и на внешнем плане.

Практики — сложный, многолетний труд, требующий дисциплины и постоянной рутинной работы. Я бы даже сказал, что это вечный труд, поскольку они никогда не закончатся. Практики, что я дал ученику, за такое короткое время не сформируют мага, но в любом случае пойдут ему на пользу, укрепляя его намерение и дух. Основную силу и знания я передам Даниилу через инициации и посвящения, и потом, после моего ухода, мои Книги Теней останутся ему в помощь.

Я давал ему посвящения в разные каналы богов, инициации в различные глифы и символы, подключал к всевозможным культам и силам, к которым у меня самого был доступ. Даниил получил внешнее магическое имя — Митхам, и оно пришло не с потолка. Обычно магическое имя вычисляется согласно натальной карте и с помощью гематрических[2] операций. Либо, если выбирать вариант посложнее, Учитель заглядывает в Хроники Акаши и там находит подходящее имя для ученика.

Я разгонял энергетику и сознание Даниила на максимальной скорости. Но слишком сильная скорость имеет свои побочные эффекты: сосуд начинает трещать. Выражается это обычно в обострении старых кармических болезней, а также в появлении новых патологий. Потому мне приходилось часть болей Даниила брать на себя, часть пережигать, помещать дубль ученика в Храм Исцеления на тонком плане. Только благодаря этому мы могли продолжать развивать парня с прежней скоростью и даже немного её увеличивать.

***

Прошло полгода. Я не давал Даниилу спуску, архивируя и впихивая в него знания, даже пока он спал. Эти знания со временем откроются сами. Главное, что пока они помещены в ячейки памяти тонких тел. Впихивал, сколько мог, и наяву. Это действительно был колоссальный для меня труд. Грандиозный и непростой он был и для Даниила. Ученик резко менялся, менялось его окружение. Он состриг крашеные волосы, оставив короткую стрижку. Естественный их цвет оказался каштановым. Личная и Магическая Сила его росли не по дням, а по часам. Я отчётливо это видел, а Даниил лишь замечал. Наконец, я рассказал ученику, какую главную миссию я уготовил для него.

— Митхам, ты никогда не задавался вопросом, почему мы так торопимся, и для чего я даю тебе так много посвящений, что твоё тело едва успевает справляться?

— Учитель, я не знаю других индивидуальных учеников, поэтому мне не с кем себя сравнить. В различных группах, магических курсах и школах, где учатся мои знакомые и где я бывал, обучение, конечно, ведётся намного медленнее. Хотя и там бывают редкие инициации по окончании определённого отчётного периода. Возможно, так быстро, потому что это индивидуальное обучение?

— Почти поэтому. На самом деле, и индивидуальное обучение ведётся намного медленнее. Мы с тобой бежим вперёд с четырёхкратным превышением скорости. Я должен признаться, ученик: у меня осталось мало времени в этой жизни. Ещё год, и я покину этот мир. Хочется передать тебе как можно больше за этот срок.

— Как так?! — опешил и огорчился Митхам. — Ведь мы же только полгода как начали обучение, а вы уже скоро собираетесь уходить. Учитель, вы бросите меня, не доучив?

— К сожалению, у меня нет выбора. Время этого тела истекает. Физическое тело подвержено смерти, у него слишком короткий срок эксплуатации. Я и так долго пожил в нём сто четыре года — это много для человеческого века, но есть один способ задержаться в этом воплощении. Ну, или почти в этом. Способ сложный, но оно того стоит, и мне понадобится твоя помощь!

— Какой же это способ? — заинтересовался ученик.

— Мумификация! — я лучезарно улыбнулся, будто речь шла о чём-то прекрасном и волшебном. Хотя для меня это и было прекрасной перспективой.

— В смысле, мумии? Как в Древнем Египте? — округлились глаза Митхама.

— Именно! Как ты знаешь по строению тел человека, у нас их семь, если считать вместе с атманическим. Когда умирает физическое и начинает разлагаться, вслед за ним начинают распадаться и тонкие тела. Сначала эфирное, потом витальное, астральное, далее низшая часть ментального тела, а остальное архивируется у эйдоса и идёт на перевоплощение. Это в обычном случае у обычного человека. Маг, достигший высокого уровня, перешедший Бездну, после смерти имеет осознание в астральном теле и продолжает жить в тонком плане, пока не придёт срок умирать и астральному телу. А это могут быть сотни лет в пересчёте на земное физическое время. А уже потом идёт на перевоплощение в человеческой расе или в другой расе, уровнем повыше.

Если же физическое тело сохранить от разложения в виде мумии, то процесс распада эфирного тела замедлится почти до полной остановки. А это почти физическая жизнь. Надо только время о времени подпитывать это эфирное тело.

— Я должен буду из вас сделать мумию, Учитель?

— Да, Митхам, тебе предстоит такая операция. После моей смерти ты забальзамируешь моё тело и будешь хранить его в подвальной комнате гаража. А после станешь подпитывать моё эфирное тело, давая мне обед раз в три дня. Обычную пищу и сок. Иногда можно будет, думаю, и кусок свежего сырого мяса. А дальше посмотрим, вдруг мои вкусовые пристрастия изменятся.

— Мастер Андар, но как же вы будете есть? Вы же будете мумией.

— Ученик, не старайся быть глупее, чем являешься. В эфирном теле я смогу поглощать эфирную субстанцию продуктов. В таком тонком теле я смогу жить сотни лет, если мумия будет правильно храниться и не испортится. Кстати, тебе будет свой плюс от моего подобного бессмертия: мне проще будет выйти с тобой на связь. Через сон или видения я смогу подсказывать тебе и вести дальше по пути обучения.

— Это звучит невероятно, Учитель!

— Да, точно так, ученик! И я не знаю никого лично, кто проделывал бы подобную операцию со времён Древнего Египта. Так что в этом веке мы точно будем первыми.

***

Митхам ежедневно совершал магические практики, а я продолжал давать ему всевозможные инициации, посвящения, толчки Силы, заёмы Силы, какие только можно было для его уровня, который, кстати, достаточно быстро рос. Митхам оказался очень одарённым и способным. Несмотря на хиловатый внешний вид, внутренне он был воином, готовым приложить предельные усилия для возвышения.

А на внешнем уровне мы начали подготовку к моему уходу. Первым делом съездили к нотариусу и составили завещание. В соответствии с которым всё своё немалое недвижимое имущество, «крузак-прадо» и счета в нескольких банках после смерти я, находясь в здравом уме и трезвой памяти, завещал Даниилу.

Следующим шагом необходимо протестировать место, где, собственно, и будут происходить таинства мумификации. На моей территории, перед коттеджем, находился просторный и удобно оборудованный гараж с подвалом. При желании там можно было жить. Заранее планируя подобный уход и необходимость создания мумии из моего тела, я провёл туда коммуникации: климат-систему и водопровод с канализацией. Само собой, там были электричество, холодильник, большой металлический стол, электрическая плитка, кастрюли, посуда и иная кухонная утварь. Также я заблаговременно приготовил весь набор для бальзамирования: шприцы, салфетки, бинты, хирургические инструменты, формалин, эритромициновую мазь, акриловую смолу и множество банок с навинчивающимися крышками.

Именно здесь, в этом помещении, Даниил и начал тренироваться изготавливать мумии. Конечно, сначала на животных: не мог же я его сразу допустить к своему телу без должного опыта.

Мы купили шиншиллу, усыпили её уколом. Сбрили всю шерсть. После чего Митхам разрезал её, вынул внутренние органы, промыл тело. Крови было много, и ученика начало мутить. Вполне закономерно: парень был далёк от медицины и впервые делал подобную операцию.

— Вот-вот! В следующий раз будет тебе уроком, что перед бальзамированием за пару часов точно ничего не надо есть, иначе можно заляпать все вокруг, — с издёвкой сказал я, глядя на позеленевшего ученика.

После этих слов каким-то чудом он нашёл в себе силы укротить подступающую тошноту и продолжить работу. Внутренние органы шиншиллы Митхам поместил в банки с формалином и в нерешительности остановился, не зная, что делать дальше. Я подсказал:

— Теперь трансназальная краниотомия.

— Чего?!

— Иначе это называется: удаление мозга через нос. Берёшь троакар[3] и через ноздрю протыкаешь решетчатую кость. Потом скальпелем или изогнутыми ножницами начинаешь крошить мозг. Далее переворачиваешь тушку лицом вниз. Часть мозга вытечет в тазик сама, а остальное ты промываешь водой под напором из шланга. Вуаля, ничего сложного.

С ошалелыми глазами Митхам взялся за процедуру. Неуверенно, периодически тяжко вздыхая, иногда в брезгливости подёргивая плечами, он выполнял грязную работу.

— Не дрейф, ученик! Ты должен научиться выполнять бальзамирование идеально, прежде чем приступишь к моему телу. Ведь если моё тело начнёт разлагаться, вся операция и задумка пойдут насмарку.

— Я понимаю, Учитель. Я стараюсь.

С моими подсказками дело потихоньку продвигалось. Ученик промыл артерии и загнал формалин в кровеносную систему, заменяя кровь. Затем обработал полость тела, заполнил ватой, пропитанной эритромициновой мазью, и старательно зашил разрез. Через ноздрю вместо мозга влил разогретую до нужной температуры — чтобы быстрее застывала — акриловую смолу. Всю тушку обильно смазал мазью и аккуратно обмотал бинтами.

— Молодец, Митхам! — похвалил я замученного преемника. — Почти как в лучших древнеегипетских традициях. Теперь помещай тушку в коробку и оставляй на столе. Подождём пару недель, посмотрим, не будет ли разложения. В принципе, здесь в подвале круглогодично прохладно, около пятнадцати градусов тепла. Не холодильник, но для бальзамирования и сохранения мумии подойдет. Когда будешь работать с моим телом, ежедневно и очень внимательно проверяй, нет ли малейших признаков разложения. Если таковые появятся — незамедлительно включай климат-контроль на плюс пять градусов, чтобы было, как в морге. И да, кстати: приберись тут.

А прибраться следовало: весь фартук Митхама был в брызгах крови. На столе валялись разбросанные инструменты, обрывки грязных бинтов, крошки мозгов, кровь, стекающая на пол, образовала лужицу, где-то разлился формалин. В общем, прямо декорации для фильма «Хостел».

Через две недели мы разбинтовали шиншиллу и внимательно осмотрели тушку. Она по-прежнему не разлагалась, как и положено, начала потихоньку сморщиваться, поскольку клетки уже не держали воду. Отлично! Лёд тронулся.

Вторым объектом мы взяли маленького телёнка. Он значительно крупнее шиншиллы, поэтому увеличился расход материалов и крови было гораздо больше, зато Митхам привыкал к её виду и запаху. Движения его становились более уверенными и ловкими. Он быстро учился. Мой ученик!

На третьем объекте — а тут мы взяли взрослую мартышку, чтобы максимально приблизиться к образу человека — Митхам орудовал, как заправский мясник. Или как египетский жрец с многолетним опытом бальзамирования. Движения отточены, кровь всё меньше летит по сторонам, сразу сливаясь в тазик. Всё чётко.

Теперь в гараже хранились три мумии, и лежали они уже пару месяцев. Я пристально изучал их на предмет начавшегося разрушения плоти. Но всё было, как нужно. Тела потихоньку ссыхались, и в целом форма тушек, благодаря вате и эпоксидной смоле, держалась хорошо. Я попросил Митхама, чтобы после смерти в полость тела вместо ваты он залил мне смолу. Думаю, так будет прочнее.

— Всё, Митхам, мой жрец Анубиса, — с улыбкой сказал я, — ты готов. И я готов. Наше время вышло. До Йоля чуть больше двух месяцев. Это Новый год нашей планеты. Земля совершила оборот вокруг звезды и начинает новый путь. Как будто новое рождение. И для меня это будет, как обновление, как очередное рождение. В ночь на двадцать первое декабря мы с тобой совершим ритуал — я передам тебе свою Силу и всех духов, что у меня в услужении. Тебе останутся мои Книги Теней, там есть знания, как управляться с духами, их имена и функции.

— Я буду скучать по Вам, Учитель, — искренне сказал Митхам, и глаза его слегка заблестели.

— Не грусти, ученик! Я уверен, ты сделаешь всё правильно, и я буду совсем недалеко. Если постараешься, то ты сможешь даже увидеть меня, моё эфирное тело. А потом, днём двадцать первого числа, я покину этот мир. Вызовешь полицию и медиков. Они констатируют смерть. Напишут обычную в таких случаях причину: от старости или от сердечной недостаточности — будет зависеть от их настроения. После чего отвезут в морг, откуда ты заберёшь меня и привезёшь сюда на бальзамирование. Помни, затягивать это дело нельзя! В крематории номер четыре получишь урну с прахом и справку о сожжении. Там у меня знакомый работник, договорюсь. Дальше уже всё будет зависеть только от тебя.

— Я всё сделаю, Учитель, не сомневайтесь!

— Очень надеюсь на это. Много сил и времени положено на подготовку. Мою мумию осматривай регулярно. По мере высыхания мази добавляй свежую, чтобы бактерии не проникли в ткани. В общем, ты моя единственная надежда, ученик!

Митхам чувствовал всю ответственность и серьёзность его задачи. И он изо всех сил будет стараться. Это было видно по его честному и преданному взгляду.

***

Я жил в своём доме за городом, а рядом в пешей доступности находился большой лес, тянущийся чуть ли не до Дмитрова. Незадолго до Йоля под покровом ночи мы вывезли туда мумии животных и закопали. Теперь они нам были ни к чему, только занимали место. В этом же лесу запланировали ритуал передачи Силы.

Три дня до Йоля я и Митхам держали строгий пост: только чёрный хлеб и вода. Готовились и настраивались. Это был судьбоносный обряд для нас обоих. Я выучил текст необходимого заклинания, наказал выучить и Митхаму. Чтобы наизусть и без запинок.

Йольская ночь. Первый час ночи. Мы разожгли костёр. Встали друг напротив друга. Я достал свой алтарный кубок, бутылку красного вина и атам. Налил в кубок вина, ножом надрезал левую руку и накапал свою кровь в вино. Следом за мной Митхам надрезал свою правую ладонь, кровь стекала с его руки в бокал. Двумя руками мы вместе взялись за кубок, соединив тем самым наши руки, смешав кровь и раны. Глядя глаза в глаза, мы начали читать заклинание. Я проговаривал строчку, и Митхам повторял за мной:

«Эго сум вобис! Ту эс михи!

Корпора мерге! Потестатем унум!

Унум эст, субститути секундо! Ин номине новем спиритус Арезура!

Сама Атар!

Ангра-Майнью!

Акоман!

Савар!

Андар!

Наонгхатья!

Аешма!

Таромати!

Друдж Насу!

Сусципе сакрифициум! Финем транслатио!»

Всё громче произносил я заклинание, и верный ученик вторил мне. Девять раз, по числу дэвов Арезуры, прозвучала формула на древнем языке. Когда мы замолчали, и вокруг воцарилась тишина, я явственно ощутил, что нас окружили призываемые. Похоже, что и Митхам почувствовал это. Мы одновременно находились здесь, в лесу, и в другом измерении. Время замедлило свой ход, пространство стало иным. Может быть, духи пришли и не закрыли за собой вход в адскую обитель?

Я сделал большой глоток из кубка, отпив сразу половину налитого. Митхам допил остальное. Вновь мы сцепили руки. Вокруг нас закружился бешеный вихрь, сжимая всё сильнее и сильнее кольцо вокруг нас. Между мной и Митхамом взвился чёрный дым и заискрили молнии.

Яркая вспышка — оба, Учитель и Ученик, упали замертво, так и не разъединив руки.

[1] Синастрия — это раздел астрологии, при котором натальные карты партнёров накладываются друг на друга и в них ищутся точки соприкосновения.

[2] Гематрия — каббалистическая нумерологическая система.

[3] Троакар — хирургический инструмент, предназначенный для проникновения в полости человеческого организма через покровные ткани.

Нахшпиль

Парень очнулся, отцепил руки от мёртвого тела Учителя, встал, отряхнулся. Пощупал свои руки, ноги, живот и голову, словно проверяя, всё ли на месте, жив ли он вообще.

«Германия, герцогство Вюртембергское, тысяча пятьсот тридцать седьмой год…»

Придирчиво осматривая свою новую наружность, ученик заговорил сам с собой:

— Так. Тело, конечно, слабенькое. Нужно будет добавить физические нагрузки, и имя досталось так себе — Даниил. Но тут выбирать не приходится. А вот магическое имя я себе оставлю прежнее — Андар!

«Вскоре у них родился сын Рабан. Так и начали расти два сводных брата — Райнхард, бастард герцога, и Рабан, сын кузнеца…»

В зелёных глазах парня играли отблески затухающего костра.

«Райнхард упал на колени, придерживая вываливающиеся кишки. Он чувствовал, как с кровью утекает из него жизнь. Всё, пришёл к завершению его жизненный путь. А ведь он так много хотел сделать. И возлюбленная Ханна никогда не станет его женой… Собрав последние силы, Райнхард вскричал:

— Я призываю все силы Небес и Ада! Придите, смотрите, свидетельствуйте! Рабан! Пред ликом Смерти силами небесными, силами адскими я проклинаю тебя! И я клянусь, что я найду тебя! Найду тебя в любом времени, в любой другой жизни и отомщу!..»

Андар запрокинул голову к небу и прокричал, обращаясь к духу умершего. Не к душе Даниила-Митхама, которую дэвы уже утащили в качестве жертвы. А к эйдосу, что был воплощён в теле и личности паренька. К эйдосу, который нёс в себе весь опыт и память прошлых жизней:

— Помнишь, Рабан, я обещал найти тебя! В любой из жизней найти тебя и отомстить! Я сдержал обещание! Отныне наши Весы в равновесии!

24.10.2021.