Путь

Глава 1

- Закрой глаза. Что ты видишь?

- Тьму.

- И всё?

Нас трое: я иду впереди, Анжи, вцепившаяся в мою ладонь мёртвой хваткой, чуть позади слева, Ев – справа. Я оглядываюсь и не вижу их лиц - они потонули в океане тьмы вокруг меня. Мы идём по дну, и наши ноги увязают в песке.

- И всё? – повторяет Ев.

Тьма окружает нас со всех сторон, кроме той, где должно быть небо.

- Я вижу звёзды, - говорю я.

- Звёзды? – вдруг оживляется Анжи. – Много звёзд?

- Много.

- А среди них нет путеводной звезды? Ну той, что указывает на север?

- Нет, Полярной звезды среди них нет, - говорю я прохладно. – Они все едва заметны. Даже созвездий не разглядеть.

Анжи шумно вздыхает.

- Я устала, - жалуется она. Пальцы её крепко стискивают мою руку. – Здесь душно…

Если бы я и чувствовала духоту, это все равно была бы не главная наша проблема.

- Мы выберемся отсюда, - говорю я.

Ев сказал, что дорогу буду выбирать я. Бедняжке Анжи пришлось взять меня за руку. Анжи сказала, что она отпустит мою руку, как только мы выйдем на свет. Анжи не знает, что до света идти ещё очень, очень долго. Анжи не видит дороги во тьме. Анжи видит только тьму.

- Закрой глаза. Что ты видишь? – спрашивает меня Ев.

- Лунную дорожку на дне океана, - устало шучу я. – Я закрываю глаза и вижу утонувшую лунную дорожку.

- Понятно, почему мы никак не выберемся, - ворчит Анжи. – Ты же все время закрываешь глаза.

Её ногти вдруг впиваются в мою ладонь, и мы обе одновременно шипим от боли.

- Прекрати! - рычу я.

- Сама прекрати! - огрызается Анжи. – Открой глаза и ищи дорогу! Иначе мы никогда отсюда не выберемся!

- Ищи сама, если тебе не нравится, как ищу я!

- Я ничего не вижу! – визжит Анжи. Я резко дёргаю её за руку, и она захлёбывается своим визгом.

- Прекрати орать, - говорю я. – Иначе мы точно никогда отсюда не выберемся.

Анжи сердито сопит, как обиженный ребёнок. По крайней мере, она понимает, когда пора заткнуться.

- Открой глаза. Что ты видишь? – снова спрашивает меня Ев. Голос его тих, как ветер. Я не знаю, почему он делает вид, что не замечает наших перебранок с Анжи. Я не знаю, почему он все время задаёт мне один и тот же вопрос. Я не знаю, почему его вопросы не раздражают меня.

Я не знаю, что он видит. Я не знаю, видит ли Ев хоть что-нибудь.

Я открываю глаза и…

- Я вижу две лунные дорожки, - говорю я и останавливаюсь. Анжи утыкается мне в плечо. Дыхание Ева шевелит мои волосы. Лунные дорожки блестят передо мной в темноте. Одна идёт направо, другая – налево. Если бы их было три, я бы пошла по той, что посередине. Но здесь посередине только тьма.

- Направо или налево? – спрашиваю я.

Я не хочу думать, откуда взялись лунные дорожки.

Наверное, их спустили нам с неба.

- Направо, - говорит Ев. – Или налево.

Анжи ничего не говорит. Анжи молча тащит меня за собой влево. Если бы мои ноги так не увязали в песке, ей бы это удалось. Если бы Ева не было за моим плечом, ей бы это удалось.

Никогда не иди на поводу у Анжи. Я знаю её, сколько себя помню, и я хорошо это усвоила.

- Ты выбираешь дорогу, - говорит Ев мне, и я стискиваю пальцы Анжи. Анжи рычит от бессилия и изо всех сил пихает меня кулаком в грудь. Я невольно зажмуриваюсь. Под веками вспыхивает багровое зарево, а потом красноватую тьму разрывает серебряная паутина, и я вижу, как в ней барахтаются звёзды.

Я открываю глаза и отвешиваю Анжи пощёчину. Она ахает от неожиданности. Моя ладонь будто окунается в желе, и я почему-то чувствую жгучую боль где-то под левым глазом. Мы обе со свистом выдыхаем сквозь зубы.

«Полвторого ночи! Мне вставать через четыре часа! Что ты тут устроила?!»

«Я уронила мишку…»

Я вздрагиваю и чувствую, как сильно бьётся сердце у меня в груди. Кажется, будто оно сейчас вырвется наружу.

«Закрывай глаза и спи. И чтоб я больше тебя не слышала!»

«Оставь свет! Пожалуйста!»

Эти голоса, такие знакомые, доносятся до меня из темноты справа.

«Я включу настольную лампу. Вот твой мишка, а теперь спи».

- Мы идём направо, - хрипло говорю я.

- Когда мы выйдем к свету… - начинает Анжи.

- Заткнись.

И Анжи затыкается. Благодарение небу, она затыкается.

Дорожка становится шире, и теперь Анжи идёт рядом со мной. Я слышу, как она всхлипывает. Хватка её ослабевает, и теперь мне приходится тащить её за собой.

- Кто-нибудь может показать нам дорогу? – спрашиваю я у Ева. – Тут же наверняка кто-нибудь есть.

- Тут никто не может показать нам дорогу.

- Почему?

- Потому что тут нет никого, кто мог бы нам её показать, - сурово говорит Ев. – Тут только ты выбираешь дорогу.

- Ты мне не помогаешь, - заявляю я.

- Тебе сейчас не нужна моя помощь, - откликается Ев.

Я обдумываю его слова. Он прав.

Я ведь нашла лунную дорожку.

Надеюсь, она приведёт нас к знакомым голосам.

Наша дорожка уходит вверх, и мы начинаем подниматься. Мы поднимаемся все выше и выше, туда, где звёзды роняют в океан серебряные лучи, и где луна сияет над горизонтом, как огромный фонарь. Лунный свет падает мне на лицо, и я улыбаюсь ему…

- Что ты видишь? – снова спрашивает меня Ев.

Я потираю шею и оглядываюсь. Тьма вокруг медленно светлеет, и теперь я вижу силуэт Анжи. Она покорно бредёт рядом со мной, понурив голову. Её ладонь в моей руке мягкая и влажная, как мокрая тряпка. И безвольная, как мокрая тряпка…

«Повесь белье на балконе, пусть сушится на солнце. Хорошо, что сегодня солнечно».

«Мам, а где плечики? Мне надо повесить блузку».

«Возьми у меня в шкафу».

Мы на верном пути.

- Анжи, - говорю я, и она вздрагивает – не то от страха, не то от неожиданности. Горит ли ещё её щека от моего удара? Я надеюсь, что да.

- Помнишь, как мы тут оказались? – спрашиваю я, сдавливая её мягкие пальцы. Боль пронзает мою ладонь, и я ослабляю хватку.

Анжи отворачивается от меня, и я вижу её стриженый затылок. Её короткие волосы серы, как тьма вокруг нас.

Интересно, видит ли Анжи свет, как вижу его я? Или она по-прежнему видит только тьму?

- Не помню, - говорит Анжи.

Правда?

- Если бы не ты, мы бы не оказались здесь, - говорю я.

- Так это я виновата? – растерянно спрашивает Анжи.

- Кто же ещё? Это же ты сорвалась с места и понеслась куда-то в темноту.

- Я понеслась вовсе не в темноту…

- А куда тогда?

- К свету, - коротко отвечает Анжи.

- Ты увидела свет? – насмешливо спрашиваю я. – Я думала, ты видишь только темноту.

Анжи снова отворачивается.

- Тогда я видела свет, - обиженно говорит она.

- А что ты видишь сейчас?

- Какая тебе разница? – огрызается Анжи.

Её серая скучная голова так близко, что моя ладонь начинает чесаться. Я делаю глубокий вдох и зажмуриваюсь.

Её серая скучная голова больше не маячит у меня перед глазами. Я вижу нечто совсем иное.

Я вижу серебряную паутину и запутавшиеся в ней звёзды. Я открываю глаза и вижу призрак серебряной паутины, потерявшийся в темноте.

«Мама! Здесь паук!»

«Не бойся, он ничего тебе не сделает. Пусть себе ползёт».

«Мам, убей его!»

«Домашних пауков убивать нельзя, это плохая примета».

Пауки, пауки, пауки. Пауки плетут паутину. А кто плетёт серебряную паутину? Кто ловит звезды в серебряную паутину?

- Анжи, что ты видела тогда? Какой свет? На что это было похоже?

- Зачем тебе это знать?

- Может быть, - говорю я непослушными губами, - может быть, это мне поможет. Поможет вывести нас отсюда.

Тьма колыхается вокруг моего лица и касается моих глаз, холодная, как ветер. Я невольно моргаю, и под веками вспыхивают звёзды, оплетённые серебряной паутиной. Я открываю глаза, и серебряная паутина трепещет передо мной в темноте. Она так близко, что я могу дотронуться до неё и почувствовать дрожь испуганных звёзд… Чего они так боятся? Нас?

Или того, кто плетёт паутину?

- Что, я все-таки нужна тебе, да? – ехидно спрашивает Анжи. – Может, ты и сама ни черта не видишь в этой темноте? Ты хоть знаешь, куда ты нас ведёшь?

Призрачный ветер колышет серебряную паутину, и звёздный свет струится по её нитям. Призрачный ветер колышет серебряную паутину, и я слышу голоса звёзд. Они звенят вокруг меня, точно огромные серебряные колокола, и их эхо мечется вокруг меня и внутри моей головы… Анжи пищит, и я вздрагиваю – я до боли сдавила её мягкие пальцы в своей руке.

- Анжи, что за свет ты видела? Отвечай!

- Звезду! – кричит Анжи. – Просто звезду! Пусти, мне больно!

Звезду?

Я останавливаюсь. Лунная дорожка светится под ногами серебряным светом.

Тот, кто плетёт серебряную паутину, тоже должен светиться серебряным светом.

- Что ты видишь? – повторяет Ев свой извечный вопрос.

- Кто плетёт серебряную паутину? – вырывается у меня.

- Те, кого ты называешь звёздами, - загадочно отвечает Ев. – Их лучи сплетаются в паутину. Ты видишь звёзды?

Тот, кто плетёт серебряную паутину, светится серебряным светом.

А тот, кого вижу я, не светится. Совсем не светится.

Я вижу совсем-совсем чёрного человека.

- Ты говорил, что здесь никого нет, - шепчу я.

Чёрный человек уходит вдаль по серебряным нитям. Серебряная паутина вздрагивает от его шагов, и я слышу плач испуганных звёзд. Тьма вокруг сгущается – но она не темнее силуэта Чёрного человека.

- Я сказал, что здесь нет никого, кто мог бы показать нам дорогу, - говорит Ев. – Я не солгал. Тот, кого ты видишь, не покажет нам дорогу.

- Почему?

- Он не проводник, - говорит Ев. – Он никогда им не был. Молчи.

Призраки его слов, похожие на синие огоньки, запутываются в серебряной паутине и дрожат вместе с ней на ветру. Ветер треплет тускнеющую нить под ногами Чёрного человека, и он раскидывает руки, пытаясь балансировать. Ветер неистовствует, пытаясь вырвать опору из-под ног Чёрного человека, он вот-вот рухнет в жадную беззвёздную тьму…

- Осторожно! – невольно вскрикиваю я.

Голоса звёзд вдруг смолкают. Ветер больше не раскачивает серебряные нити, и Чёрный человек замирает на месте.

- Почему стало так тихо? – шёпотом спрашиваю я. – Я остановила ветер?

- Ты – что сделала? – удивляется Анжи. – И кому ты кричала «осторожно»?

- Я предупреждал, - грустно говорит Ев. – Я говорил тебе – молчи.

Чёрный человек поворачивается. Чёрный человек переставляет по серебряной нити свои длинные ступни, грациозно, как акробат.

А потом Чёрный человек смотрит на меня. А я смотрю на Чёрного человека.

Я не знаю, что видит Чёрный человек.

Я вижу, что у Чёрного человека вместо лица – череп. Я вижу, что во рту у Чёрного человека – серебряная паутина.

Я вижу, что в глазницах Чёрного человека умирают звёзды.

- А можно вернуть ветер? – сипло спрашиваю я.

- Он не боится ветра, - говорит Ев спокойно. – Он и есть ветер.

- Какой ещё ветер? – спрашивает Анжи, но мне не до неё.

- Бежим! – командую я и бросаюсь вперёд по лунной дорожке. Ев следует за мной, но Анжи неожиданно упирается, и я не могу, не могу, не могу сдвинуть её с места.

- В чём дело? – спрашивает она. – Какого чёрта я должна нестись куда-то за тобой сломя голову?

- Чёрт возьми, Анжи! – ору я. – Просто бежим!

- Никуда я не побегу, - упорствует эта дура и трясёт своей скучной серой башкой, и тогда я заношу руку, разворачиваюсь…

Я вижу её лицо. Её мягкое морщинистое лицо, облепленное седыми волосами. Я вижу над её верхней губой редкие грязно-серые волоски. Я вижу на её щеках сухие коричневые пятна. Я вижу на её левой щеке багровое пятно.

Моя рука противно зудит, и я опускаю её.

- Что ты видишь? – спрашивает меня Ев. Его дыхание согревает мою заледеневшую шею.

«Ты красивая, мам».

«Прекрати. В моём возрасте нельзя быть красивой. Только глянь на мои руки!»

Я смотрю на руку Анжи в своей руке. Она тоненькая, сухая, такая хрупкая, будто её вылепили из гипса. Почему она казалась мне мягкой? Почему я сжимала её так, как будто хотела её раздавить?

Я смотрю на руку Анжи в своей руке.

Я вдруг понимаю, что не вижу своей руки.

- Что ты видишь? – повторяет Ев.

- Я вижу Анжи, - говорю я тихо. – Старую упрямицу Анжи.

- Что-что? – переспрашивает Анжи.

- Я помогу тебе, - говорит Ев. – Закрой глаза и скажи, что ты видишь?

Я оглядываюсь. Чёрный человек медленно движется к нам по нитям серебряной паутины, и чем ближе он, тем гуще тьма вокруг нас. Но почему тогда я вижу лицо Анжи так отчётливо?

И почему мне совсем не страшно?

- Ладно, - говорю я Еву. – Ладно. Мы не побежим. Ладно. Я не боюсь.

Я сжимаю руку Анжи. Дыхание Ева щекочет мне шею, я потираю её плечом и вдруг по движению руки Анжи понимаю, что она сделала то же самое.

А что, если…

- Закрой глаза, Анжи, - прошу я.

- Закрыть глаза? – недоверчиво переспрашивает Анжи. – Зачем?

Я делаю выдох и отпускаю раздражение. Я делаю вдох и набираюсь терпения.

- Закрой глаза и скажи: что ты видишь? Пожалуйста.

Анжи смотрит на меня как на сумасшедшую, но выполняет мою просьбу. Я смотрю на её сомкнутые веки, на ободок седых ресниц и сморщенные бесцветные губы. Я вижу каждый волосок над её верхней губой.

Я сжимаю её руку, впиваясь ногтями в её ладонь, и вздрагиваю от боли. Я чувствую дыхание Ева на своей шее, и мы обе ёжимся от его прохлады.

Я пытаюсь дотронуться до своего лица, но ничего не чувствую. Я вдруг понимаю, что не знаю, как выгляжу.

Я вдруг понимаю, что ни Анжи, ни Ев не называют меня по имени.

- Что ты видишь, Анжи? – спрашиваю я и крепко сжимаю её ладонь. Я чувствую, как она сжимает мою руку в ответ. Или же всё совсем наоборот?

- Темно, - говорит Анжи. – Очень темно.

Анжи не видит дорог во тьме. Анжи видит только тьму.

А что вижу я?

Что видим мы?

Я закрываю глаза. Серебряная паутина под веками укачивает испуганные звёзды. Серебряная паутина под веками пульсирует, проливая звёздный свет во тьму.

- Лунная дорожка, - вдруг хрипло шепчет Анжи.

- Что? – вздрагиваю я.

- Я вижу лунную дорожку, - повторяет Анжи. – Она… она…

- Что ты видишь? – спрашивает вдруг меня Ев.

Что я вижу? Я вижу серебряную паутину. Я вижу серебряную паутину и звезды, сияющие на перекрёстках её нитей.

Эти нити похожи на лунные дорожки.

- Так много дорог, - говорю я.

- Ты выбираешь дорогу, - немедленно откликается Ев.

- Я вижу только одну, - говорит мне Анжи. Её лицо обращено ко мне, и на нём какое-то… восхищение? Благоговение?

- Мы выберемся по ней домой, - говорит Анжи, глядя на меня сияющими глазами. – Я знаю.

Я снова сжимаю её руку.

Никогда не иди на поводу у Анжи. Если Анжи предложила что-то, сделай наоборот.

Или…

- Идём, - говорю я ей.

Анжи улыбается и кивает мне. За все время, что мы здесь, она ещё ни разу мне не улыбалась. И не кивала.

А потом она протягивает руку вперёд, куда-то в переплетение серебряной паутины - и делает первый шаг. Внутри у меня что-то ёкает, но я пересиливаю себя и иду за ней.

В темноте дороги трудно различить. В свете различить их невозможно. Не я выбираю дорогу – её выбирает Анжи. Придём ли мы туда, куда нужно? Я надеюсь, что да.

Анжи уверенно ведёт нас через океан звёздного света по лунной дорожке, что видит только она. Ев мерно дышит мне в шею.

- А где Чёрный человек? – спрашиваю его я.

- Оглядись, - безмятежно говорит Ев. – Мы там, где темноты нет.

- Как же нам удалось уйти от него? – удивляюсь я.

- Ты выбрала правильный путь, - отвечает Ев. – Что ты видишь?

- Свет, - тихо говорю я. – И дорогу выбрала Анжи. Не я.

Ев не отвечает мне.

Открыты мои глаза или закрыты? Это больше не имеет значения. Я больше не вижу ничего, кроме света. Океана звёздного света и затонувших в нем лунных дорожек. И Анжи. Анжи – единственное тёмное пятно в океане света.

Мы идём все быстрее и быстрее, словно кто-то подталкивает нас в спину. Если это ветер, я надеюсь, что это добрый ветер. Не тот, что трепал серебряную паутину и пугал звёзды, не тот, от которого мы сумели скрыться – хотя я и не знаю, как. Мы идём все быстрее и быстрее, мы почти бежим, мы летим над лунной дорожкой все дальше и дальше.

Анжи тянет меня за собой, и я не знаю, куда мы придём. Я могу лишь надеяться.

- Анжи, что ты видишь? – вопрос вырывается у меня прежде, чем я понимаю, что спрашиваю.

- Звезду, - откликается Анжи. – Так близко. Это она. Та звезда, за которой я убежала. Это она! Я нашла её!

Ещё несколько шагов – и вот мы у звезды Анжи.

Я вытягиваю руку вперёд и касаюсь звезды кончиками пальцев. Я знаю, что Анжи сделала то же самое. Или я сделала то же самое, что и Анжи? Я не знаю.

Я смотрю на звезду и вижу серебряные нити, тянущиеся из её сердца. Я знаю, что одна из них привела нас к ней. Я не знаю, как Анжи нашла её, эту нить.

- Ты помнишь? – спрашивает меня Анжи.

- Что помню?

«Это… это мне? Правда мне?»

«Ну конечно, доченька. Я угадала? Ты эти часики хотела?»

«Да!»

- Когда она закончила школу, я подарила ей часы, - говорит Анжи. –Пришлось заложить в ломбард…

- …цепочку и серьги, - заканчиваю за неё я. – А когда Сашка спросила, почему я больше их не ношу, я сказала ей, что у меня появилась аллергия на золото.

Звезда прозрачна, как стекло, и за ним я вижу те самые часы на руке дочери. На выпуклое стекло их капают слёзы. Тонкие пальцы с коротко остриженными ногтями теребят чёрный кожаный ремешок. Коричневый, родной, давно порвался, и Саша заменила его чёрным, а потом жёлтым, светло-коричневым и снова чёрным…

Сколько лет прошло? Сорок? Пятьдесят?

- Бедная моя доченька, - тихо говорит Анжи. – Если бы она знала, что мама здесь, совсем рядом… Пойдём скорее!

- Как ты нашла Сашу? – спрашиваю я её. Вместо ответа она кивает на меня. И я опускаю взгляд.

Я смотрю на себя и не вижу своего тела. Я смотрю на себя и вижу серебряный свет. Я смотрю на себя и вижу серебряную нить, тянущуюся из моего сердца к сердцу моей дочери. К звезде, сияющей прямо перед нами.

- Меня вела ты, - мягко говорит Анжи. – Это ты выбрала нам дорогу. А теперь идём. К Саше.

Она делает шаг вперёд и тянет меня за собой, как вдруг дыхание Ева опаляет мне шею, и я едва не вскрикиваю от неожиданности.

- Ев! Что ты делаешь?!

- Ты выбираешь дорогу, - строго говорит мне Ев.

- С кем ты разговариваешь? – спрашивает меня Анжи.

С кем я разговариваю? Хороший вопрос, Анжи. Это чертовски хороший вопрос. Я разговариваю с Евом. Почему ты не слышишь его? Почему он не слышит тебя?

- Неважно, Анжи. Уже неважно. Я выбрала дорогу. Идём.

Я шагаю вслед за Анжи…

И понимаю, что не могу пошевелиться.

Я смотрю на свои ноги и вижу, что они увязли в лунной дорожке по колено.

А Анжи стоит посреди звёздного света и упрямо тянет меня за собой.

- Идём же! – нетерпеливо говорит она. – Что ты встала?

- Я не могу! – с отчаянием говорю я. – Не могу пошевелиться!

Я пытаюсь вырваться из пут лунного света, но тут же проваливаюсь в него почти по пояс.

- Ев! – вскрикиваю я. – Анжи! Помогите мне!

- Ты должна идти, - говорит Ев.

- Я бы рада, но не могу сделать ни шагу! – кричу я. – Помоги мне!

- Почему ты не можешь идти? – спрашивает меня Анжи. – Ты не можешь или не хочешь? Там же Саша!

Я знаю, что там Саша. Я чувствую это – каждой ниточкой своего серебряного тела. Я чувствую, как слёзы катятся у неё по щекам. Я чувствую, какие холодные у неё руки. Я даже чувствую аромат апельсина, который она почистила для меня. Там, на земле, я очень любила апельсины…

Нет, не я. Их любила Анжи. Я любила сворачивать из апельсиновых корок розы.

«Мам, хочешь, я куплю тебе на день рождения духи?»

«Купи. Ты, слава богу, уже взрослая. Можешь покупать мне всё, что хочешь».

- Ты выбираешь дорогу, - шелестит голос Ева. - Но ты должна идти. А здесь – конец пути. Не для тебя.

- Почему? Почему не для меня?!

- Ну идём же, – просит Анжи и тянет меня за собой. Её пальцы скользят в моей руке, ещё чуть-чуть, и я потеряю её… я стискиваю их так крепко, как могу, так, что Анжи пищит от боли.

Я пытаюсь опереться о лунный свет и проваливаюсь в него по грудь. Пальцы Анжи вот-вот выскользнут из моей руки. Я стараюсь, я так стараюсь её удержать…

«Как только мы выйдем на свет, я отпущу твою руку», - сказала она мне, когда мы оказались посреди темноты.

Так вот как все закончится? Она останется здесь, с дочерью, а я должна буду идти дальше?

- Ты должна идти, - говорит мне Ев.

- Заткнись! - не выдерживаю я. Глаза Анжи расширяются от обиды.

- За что? – тихо спрашивает она. – Всю жизнь я только и слышу от тебя: «Заткнись», «Не высовывайся», «Исчезни»…

- Анжи, это я не тебе…

- А знаешь, это неважно, - продолжает Анжи. – Правда, неважно. Мне осталось сделать всего несколько шагов, и я буду рядом с дочерью. И знаешь что? Спасибо, конечно, что привела меня сюда. Но больше ты мне не нужна.

Анжи сжимает мою ладонь и наклоняется ко мне. Её волосы сияют, как серебряная паутина. Она вся будто соткана из серебряных нитей.

- Прощай, моё немилое Я, - говорит мне Анжи.

И тогда её мягкие пальцы выскальзывают из моей ладони, и она обеими руками вцепляется в серебряную нить, связывающую меня с моей дочерью.

И я тоже вцепляюсь в неё – обеими руками.

«Мам, ещё один день. Пожалуйста, мам».

«Да ну что ты, доченька. Хватит мне уже жить-то. Зажилась».

«Не зажилась. Не зажилась. Ещё столько же живи!»

«Так я буду. Я всегда с тобой буду, Сашенька. Это же не случайно так придумано, что родные смотрят на тебя с небес. И я смотреть буду. А потом бог даст – свидимся. Ты только не грусти, Сашенька. Нечего грустить тут. Хорошую я жизнь прожила. Долгую. Уже вон и внуки выросли…»

«Мам, не закрывай глаза!»

«Устала я, доченька. Да и светло тут очень».

«Светло?»

«Очень, очень светло…»

- Ты должна идти…

Я зажмуриваюсь и изо всех сил дёргаю нить на себя.

Я должна идти. Я знаю.

Хлопок – и нить разрывается. Я ухожу в лунный свет с головой.

Только что я была в другом месте. Там, где было больно и грустно. А теперь я там, где светло и тихо. И я не помню, как я тут оказалась.

- Ты должна идти, - слышу я Ева.

- Где я? – спрашиваю я.

- У духа и души разные пути, - мягко говорит Ев. – Ты прошла лишь половину своего. И теперь, когда ты здесь, ты должна идти.

- Куда?

- Домой.

Мы стоим посреди океана лунного света, и я не знаю, где мой дом.

- Закрой глаза. Что ты видишь? – спрашивает меня Ев.

Я послушно закрываю глаза.

Я вижу небо, залитое серебряным светом. Я вижу звёзды – клубки серебряных нитей. Я вижу, как киты купаются в лунном океане, и как коты играют со звёздными клубками… Я чувствую, как где-то совсем рядом, по ту сторону света и тьмы, живёт Тот, Кто отправляет на небо звёзды, и Те, Кто наблюдают за ними долгие века… и как по серебряной паутине за пеленой тумана идут такие же, как я, – звёзды в поисках дома.

- Ев, - говорю я, - а кто ты?

- Я тот, кто стоит за твоим плечом, - отвечает мне Ев.

- А что такое плечо?

Когда-то я знала это слово. Совсем недавно. Но теперь я не помню, что оно значит.

- Когда-нибудь ты вспомнишь, что это такое, - говорит Ев.

- А ты будешь стоять за моим плечом, когда я вспомню?

- Я всегда буду за твоим плечом, - отвечает мне Ев, и я успокаиваюсь.

Небо вокруг нас полно звёзд. Звёзды приходят и уходят, рождаются и умирают. Звёзды поют, играя на серебряных нитях.

- Ев, - говорю я, - а что ты видишь?

- Я вижу тебя, - шелестит голос Ева, похожий на голос звезды. – Только тебя и тех, кто такой же, как ты. Ты называешь себя и их звёздами. Но на самом деле вы луны, связанные серебряной паутиной. Вы отражаете свет настоящей звезды, той, что приходит с рассветом.

- Я отражаю свет звезды, приходящей с рассветом, - повторяю я. – А что такое рассвет?

- Рассвет – это когда на смену ночи приходит новый день. Когда появляется Тот, Кого такие, как я, называют Солнцем.

- Солнцем?

- Солнце – путеводная звезда, - говорит мне Ев. – Посмотри вперёд. Солнце взошло над твоим домом.

Я смотрю вперёд, туда, куда указывает Ев.

Я вижу звёзды, прячущиеся меж лучами Солнца. Я вижу звёзды, наливающиеся светом Солнца. Я вижу звёзды - отражения Солнца.

Я вижу звёзды, готовящиеся выйти в небо и обратиться в клубки серебряных нитей и лунных дорог.

Я помню и себя звездой, впитывавшей свет Солнца, готовившейся выйти в небо и обратиться в клубок серебряных нитей. Я не помнила этого, пока мы были на земле. Я не помнила этого, пока мы блуждали по небу. Но теперь, когда я снова здесь, я вспомнила.

- Ев…

- Что?

- Скажи, мне ещё придётся уходить из дома?

- Это не мне решать, - говорит Ев. – Ты выбираешь дорогу.