Пустота

Глава 1

В душе Лёхи кипела обида и злость. Он кричал в телефон. Кричал, а Ритка не понимала. Упёртая овца. Он уже не раз готов был остановиться, но она снова вворачивала обидные, колючие слова. Как Лёха её ненавидел в этот момент!

- Сука, ты слышишь?! – заорал Лёха. - Я всё брошу и уеду. От тебя уеду, и города этого вонючего. Вали? Что? Вали! Да, пошла ты, тварь! Видеть тебя больше не хочу!

Парень с размаху хлестанул телефон об асфальт. Экран моргнул среди осколков и погас. Стиснув зубы, и сжимая кулаки, Лёха еле сдерживал себя.

- Достала, сука. Я… меня… говно ни на что не пригодное. Сама, тварь, бардак в доме развела. Не нужен… сама ты…, - бормотал он себе под нос.

Пнув осколки телефона, Лёха шагнул с трассы в сторону еле приметной тропы, петляющей среди пожелтевшей травы. Он шёл, размахивая кулаками и срывая злость на мелкой поросли кустарника.

- Тварь! Только и способна, что жизнь мою поганить. Сама-то кто? – шипел парень сквозь зубы.

Звуки музыки придорожной кафешки, оставленной позади, почти стихли. В сердцах Лёха ударил по пакету, трепещущему по ветру на высохшей ветке, но не попал и удар отозвался резкой болью в локте. Боль словно привела Лёху в себя и он, обхватив голову руками, сел прямо на землю. На глаза навернулись слёзы от жалости к себе. Парень потряс головой, шмыгнул носом и достал из-за пазухи бутылку водки. Сделав несколько глотков, он сморщился. Гадость.

Лёха ненавидел свою жизнь. Всё, что он ни делал, всё не так. Чувствовал себя вагоном, пущенным под откос. И, наверное…, да нет, - скорее всего, это падение началось, когда он встретил Ритку. Лёха любил её. Хотя, порой ему казалось, что это она так подстроила, или как-то придумала, чтобы Лёха так думал. Он привык к ней и к этой жизни, какая бы она не была. И всё же где-то потерял себя. Все Лёхины мечты оказались мечтами Ритки. Она стала его жизнью, а он такой жизни не хотел. Они ругались. Постоянно. И Лёха часто уходил, хлопнув дверью. Но всегда возвращался, с ужасом понимая, что за границей этой серой и пустой жизни он вообще никто. Возвращался к Ритке, которая прощала. Наверное, им обоим нравилась такая жизнь. Две пустоты сошлись вместе, образовав ещё большую пустоту. И что бы хоть как-то заполнить эту бездну они ссорились, мирились, создавая видимость семейной жизни.

Вот и сегодня Ритка в очередной раз начала пилить Лёху из-за нехватки денег. Это её папаша подначивает. Тоже, гад - порядочный. Всё у него в жизни удалось, а в Лёхины годы он уже бригадиром на стройке был. Парень со злостью сплюнул и вновь глотнул из бутылки. Нашли профессию - камни таскать.

Разругавшись с Риткой в хлам, Лёха сел в автобус и рванул подальше из этого города. Надолго не хватило. Всё ждал, что она позвонит, прощения попросит. Не дождался, сошёл на какой-то остановке рядом с кафе.

Лёха вздохнул. И водка дерьмовая, и телефон разбил. Надо назад собираться. Пару деньков у друга перекантуется, а там видно будет.

Быстро вечерело. Сумерки уже скрыли тропу, лишь вдалеке светились огоньки придорожной кафешки. Отпив ещё глоток, парень зашвырнул бутылку в кусты и двинулся обратно. В голове приятно зашумело. Спиртное начинало действовать.

Со стороны забегаловки раздавалась музыка. Слышался женский смех. На душе у Лёхи потеплело. Вот уйду, правда, от Ритки, думал он, - будет знать. А, что будет знать? Самому-то не хуже будет? На душе стало противно. Вот всегда когда выпьет, себя винить начинает. Тряпка.

Тропа то и дело пряталась в высокой серой траве и Лёха, уже не глядя, брёл напрямик на свет и шум кафешки. Вдруг послышалось рычание, и парень увидел впереди что-то тёмное и приземистое. Собака! Не любил он собак. Боялся даже. Тем более - крупных.

Темный силуэт двинулся навстречу. Лёха остановился, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. Чего ей надо? Голодная что ли? Да ну, тут у трассы помоек немерено. Пугнуть - и убежит.

- А, ну, пшла! – как можно более грозно, крикнул парень, но вышло как-то фальшиво.

Собака зарычала, и тут из кустов показалось ещё несколько теней. Сердце у Лёхи оборвалось, и он, недолго думая, рванул через кусты. Собаки ринулись следом. Парень слышал их хриплое дыхание и, казалось, что вот-вот они его настигнут. К людям надо бежать. Свернув в сторону трассы, он чуть не упал, запутавшись в траве, и тут же несколько чёрных силуэтовбросились наперерез. Лёха в ужасе остановился, вспоминая, что нужно делать в таких случаях, но на ум ничего не шло. Палкой махать нельзя, да и нет палки. Ключи одни в кармане. Три большие тени шли навстречу, грозно рыча. Парень с надеждой глянул в сторону кафешки.

- Помогите! – завопил он. – Кто-нибудь!

В собачьем рыке почувствовалось ещё больше угрозы. Лёха шагнул назад, холодея от странной и страшной мысли. Собаки не пускают его к людям. Они не просто гнались за ним, а, как охотники, загоняли.

И Лёха побежал снова, не разбирая дороги. Он умней этих тварей. Сейчас сделает круг побольше, и вернётся. Лишь бы не догнали. Лишь бы не догнали! Слева метнулась тень. От неожиданности парень чуть не упал. Крутанувшись в сторону, он перепрыгнул через кусты и замер. Уже почти совсем стемнело, и расплывчатые силуэты собак казались чёрными пятнами в темноте. Четыре твари застыли перед ним, грозно рыча.

- Помогите! – срывающимся голосом вновь закричал Лёха.

Чёрные пятна, почти слившись в единое целое, двинулись навстречу.

- Помогите, – шёпотом повторил он, цепенея от ужаса, и шагнул назад.

Нога не ощутила опоры, и Лёха качнулся, расставив руки и пытаясь удержать равновесие. Чёрная тень бросилась на парня, обдав запахом плесени и сырости, и растворилась. Это не собака! Глюк какой-то. И тут рыхлая земля под ногами просела, и Лёха упал на грудь. Ноги зависли в пустоте. Вцепившись в пучки травы, он снова закричал, а, мгновением позже, рухнул вниз. Сквозь свой крик Лёха слышал, как осколками калейдоскопа рассыпается женский смех из придорожной забегаловки.

***

Больно. Болело всё тело. Будто сквозь сон, Лёха вспомнил, что куда-то упал. Он с трудом разлепил веки, но увидел только темноту. Грудь горела огнём. Твою мать! Наверное, напоролся на что-то. Сцепив от боли зубы, парень провёл по телу рукой, ожидая наткнуться на куски арматуры или обломки рёбер. Нет, ничего нет. Но, сука, как же больно! Слёзы навернулись Лёхе на глаза. Нормально. Жив - хорошо. Значит - выберется. И тут снова страшная мысль обдала холодком. А, вдруг, что-то со спиной? Кому он инвалидом будет нужен? Как там, в фильмах показывают – при травме спины, ноги ничего не чувствуют. Лёха протянул руку и ущипнул себя за бедро. Чувствует! Чувствует, не сломал спину. И, закусив губу, он попытался сесть. В голове белой вспышкой взорвалась боль….

***

…Холодно. Лёху бил озноб. Боль пульсировала в груди, ползла ледяной змеёй по телу и отдавалась в пальцах ног. Нет, он ещё жив.

Перед лицом стена. Серая, кирпичная, отсвечивающая глянцем сырости. Там наверху уже, наверное, день - свет проникает в эту яму. Парня мутило. Скорее всего, сотрясение мозга. Он поднял перед глазами дрожащую руку. На ладони не хватало двух пальцев; указательного и среднего. Но не было сил сокрушаться и жалеть себя. Вот отдохнёт немного…

… Жарко. Казалось, он дышит огнём. Он вулкан и в венах у него пылающая кровь.

Лёха лежал в полумраке. Темнело. Ничего, скоро его найдут… скоро…

… Больно. Парень отключался от боли, и она же его приводила в чувство. … Он в аду. Как же он хотел домой…

Где-то надрывно смеялась женщина. Ничего… надо поспать и станет … легче…

***

Боль, как спящий дракон. Если не шевелиться, он не проснётся. Лёха приручил его... нет - приспособился.

Снова светло. Снова перед глазами стена. Лёха не знал, сколько прошло времени, но день точно провалялся в бреду. Парень нащупал под собой кучу прелого тряпья. Так это ещё мягкая посадка была. Мог ведь и голову свернуть. Парень всхлипнул и поднёс ладонь к лицу. Крови не видно… он же пальцы оторвал! Рука казалась куцей рогулькой. На ней остались мизинец и большой палец. Сука! Двух же не было. Или у Лёхи в глазах двоилось. Высвободив из тряпок вторую руку, он всхлипнул. Не было мизинца. Как же так?! За что он так зацепился? Нахлынула жалость к себе и разбудила дракона. Он вгрызся болью в поясницу, и Лёха закричал….

Сверху моросил дождь. Капли падали на раскалённое лицо. Лёха, раскрыв рот, ловил их, пытаясь утолить жажду. Во рту такая пустыня, что, казалось, даже язык высох.

Вверху, метрах в десяти, виднелось круглое отверстие. В этот люк Лёха и провалился. И как насмерть не разбился? Высота такая. Хорошо, ворох тряпок навален. Из стены торчали ржавые скобы, ведущие вверх. Но до них ещё надо допрыгнуть. Вот отлежусь, успокаивал себя парень, и вылезу по ним наверх. Лёха осторожно поднял руки навстречу дождю и в отчаянии завыл. На обеих руках остались только большие пальцы. Остальных не было. Пустое место. Ни рубцов, ни крови. А оставшиеся пальцы, словно, показывали – всё нормально. Так держать. Какое – нормально, где пальцы!? Крысы – первое, что пришло Лёхе на ум. Это они ему руки обгрызли, когда он в бреду валялся. Парень прижалпокалеченные руки к груди и, стиснув зубы, посмотрел по сторонам. Нет, не видно. До хрена тут увидишь, в полумраке всё серое.

На глаза Лёхе опять навернулись слёзы. Как же он без пальцев теперь. Может, валяются где рядом. Ведь пришивают же хирурги. И парень сам себя осадил от тупой мысли. Когда его найдут, эти пальцы уже сгниют… да и он, может быть. Комок подкатил к горлу.

***

- На помощь! Помогите! – орал Лёха, в виднеющееся в круглом отверстии небо. Но звук глох, словно в вате, и не желал отражаться даже эхом.

От крика кипели лёгкие, и горело пересохшее горло. Сука, ну почему не слышит никто?! Тут же кафешка недалеко…. И, наверное, запах шашлыка и беляшей. Жрать охота.

- Я тут. Помогите….

Лёха тихо подвывал. Надо выбираться отсюда. Сожрут крысы… надо валить. К Ритке. Она ждёт. Обида, по любому, теперь прошла. Она отходчивая. Теперь друзей обзванивает. Соскучилась…, а тут крысы, или хер его знает, кто ещё. Бред какой-то. Если бы пальцы кто отожрал, кровь была бы, ну или больно, что ли. А тут всё болит, кроме рук и даже шрамов нет. Гладкое место, как и не было никогда пальцев. Крыша едет. Да, скорее всего. Головой хорошо, наверное, воткнулся в тряпки.

Парень попытался встать, приподнялся на локтях и протянул руку к кирпичной стене, но от боли в пояснице повалился лицом вниз, и зубами вцепившись в гнилое тряпьё.

Когда боль отступает, приходит ужасная слабость. Хочется свернуться клубком, зарыться в ветошь и уснуть, чтобы ничего не видеть. Как же Лёха устал….

Не спать. Леха кусал себе губы и озирался по сторонам. Кто бы это ни был, он приходит, когда парень в отрубе. Пока Лёха тайком наблюдал, ни одна сука не появилась. Хрен вам, а не пальцы. Лёха запихал под себя покалеченные руки и стал ждать. В яме стало темно – снаружи наступила ночь. Сверху доносилась музыка и опять этот смех. Парень стиснул зубы. Что ты там, сука, ржёшь каждую ночь?

… Мысли Лёхе в голову лезли разные. Что с ним не так? Почему он такой невезучий? Ну, поругался с Риткой. В первый раз, что ли? Нахера в этот автобус полез? А если уж и полез, то ехал бы до конца. И телефон, мудак, разбил. Сейчас бы вызвал помощь. Нет, неспроста это. В маршрутке словно дёрнуло Лёху – надо сойти. И в поле ноги, будто, сами несли. Психовал, ругался и шагал, хрен знает куда. А собаки? Ведь это не собаки были. Гнали его в эту яму. Как есть - гнали. Если бы, правда, собаки были, то - не так страшно. А это - какая-то херня потусторонняя. Вот угораздило. И тут Лёху, как кипятком обдало. А ведь он не первый в эту яму свалился. Тряпки под ним – это же одежда чья-то. Старая, прелая одежда. Кому надо было этот хлам в поле тащить, и в яму бросать?

Парень вздрогнул, что опять резануло в пояснице. Уткнувшись носом в гнилые лохмотья, он переждал боль. Лежал и представлял, что там, под ним, под этой одеждой, спрятана куча костей. Человеческих костей. Лёха выругался. Твою мать, ну, бред же! Напридумывал себе. С водки палёной тени всякие привиделись. А тут … бомжи жили. Всё, сука, сходится, кроме самого главного – что с его руками.

Задержав дыхание, Лёха стал вворачивать кулак в тряпьё. Отсутствие пальцев сделало его руку абсолютно неудобной. Он с трудом протискивал её сквозь отсыревшие куски ткани. Никаких там костей нет – твердил парень себе. Ни хрена там нет.

Сердце билось всё чаще. А вдруг… а вдруг там не кости, а те, кто его пальцы сожрал. Сам им в пасть добычу пихает. И, за мгновение, когда Лёха был готов отдёрнуть руку, она уткнулась в землю. Ничего там нет. Он, закусив губу, перекатился на спину. С ума он сходит. Люди помогите. Но сил кричать не было….

…Не спать…, но, не спать - нельзя. Становится хуже. Он лишь вздремнёт, но на чеку будет. Если что, он сразу….

***

Лёхе снилась Ритка. Их первая встреча. Солнце бросало сквозь листву зелёные блики на её платье. Она смеялась, он был счастлив, и вдыхал почему-то кофейный аромат её волос…

Парень вздрогнул и проснулся. Вверху ярко светил голубой пятак неба, перечёркнутый белым следом от пролетевшего самолёта. Он осторожно вдохнул полной грудью. Боли в лёгких почти не было, да и в спине она поутихла. Правая рука немного затекла.

Сегодня Лёха выберется наружу. Сегодня… он непонимающе глядел на обвисший правый рукав рубашки. В мозг словно кислоты налили. И он закричал…

Лёха сипло выл, прижав к груди оставшуюся руку. За что? Кто? Как? Он ведь ничего не почувствовал. Твою мать, он и сейчас ничего не чувствует! Нет руки. Чуть ниже локтя, будто отбрило. Гладкое место!

Парень прижимал к себе обрубок и вертел головой по сторонам. Где ты тварь? Что тебе нужно?

Солнце достаточно освещало Лёхину тюрьму. И было видно всё, или почти всё. Рядом на кирпичной стене темнело небольшое пятно, или густая тень. Будто нарисованный вход в тоннель. На мгновение даже почудилось, что оттуда веет холодком.

- Вот где ты, сука, прячешься! – истерично закричал Лёха. – Выходи.

Он вырвал из-под себя кусок тряпки и бросил в пятно, но не попал. Перебирая локтями, парень осторожно продвинулся к стене и протянул руку. Его била ледяная дрожь. Кулак упёрся в кирпичную стену. Тень. Просто тень. И Лёхе показалось, он услышал тихий смешок.

Надо уползать. Надо стараться… скобы высоко. Как он с одной рукой!? Ничего, надо только встать. Надо встать....

Дракон впивался зубами изнутри. Он, так же как и Лёха, хотел на волю. Он жёг и жрал его внутренности. Но, Лёха всё же сел. Он сидел и плакал, а по подбородку текла кровь из прокушенной губы. Скобы прямо над ним. Нужно только встать и дотянуться. Вот, только боль утихнет. И тогда Лёха услыхал голос. Или даже несколько, но они говорили одно, и тоже. Тихо, почти шёпотом и вразноброд.

- Пустота - а. Мы-ы. Слыши-ишь. Темно-о-о…

Парень зажмурил глаза и потряс головой. Всё, крыша поехала.

- Ну, куда же ты? – прозвучал голос, прямо в его голове и другие голоса, шурша, стихли. – Мы к тебе привыкли.

Голос звучал у самого уха, хотя рядом никого не было. Страшный голос, настойчивый.

- Кто здесь?! – заорал Лёха. – Кто здесь?

- Ты там никому не нужен. Она тебя уже забыла.

Это он про Ритку что ли?

- Она любит меня, и я её люблю. Кто ты, сука!

Сердце Лёхи ухало, как молот. Страшно-то как. Тварь, которая ему руку до локтя обглодала, ещё и говорит.

- Твоя жизнь пустая и бесполезная, как мыльный пузырь. Ты здесь, потому что там тебе нет места.

- А-а! Заткнись.

Он стиснул зубы и привстал, спиной опираясь на стену. Перебирая культёй и лопатками, Лёха полз всё выше и уже почти встал в полный рост. В голове раздался гомон шуршащих голосов.

- С-с-стой. Ос-станься. Мы – пус-с-стота…

В пояснице хрустнуло, и дракон ринулся вновь за добычей. Ноги парня подкосились и он, ревя от боли, сполз по стене. Голоса резко стихли и, теряя сознание, Лёха увидел, как опустели штанины его брюк ниже колен. Боли было достаточно, но в ногах её не было…

***

- Ты никто. Ты всем портишь жизнь, – голос уже не упрашивал, а утверждал. Он громко звучал, отражаясь от стен и умножаясь эхом. Знакомый голос. Голос Лёхи.

Эта тварь стирает его по кускам, а теперь ещё говорит, как он. Лёхе было плохо. Ему было больно. Не было сил поднять голову. Что-то мешало дышать и куском свесилось на грудь. Лёха протянул дрожащий обрубок руки. Это был язык. Его язык. Нижней челюсти не было. Лёха не кричал. Он устал....

В яме темнело, и пятно на стене разрослось. Оно расползлось в стороны и расплескалось по тряпью.

Голос не умолкал ни на секунду.

- Ты пустое место. Ты пустота. Ты и её заразил пустотой.

Парень тяжело сопел и вяло кивал головой. Может и так. Может - всё правда. И давно надо было исчезнуть из жизни Ритки. Он пустота. Голос захихикал, словно ждал от него этого признания.

Пятно доползло до Лёхи. Оно прокралось в штанину. На этот раз тварь не церемонилась, или ей незачем уже было скрывать своё присутствие. Тысячи зубов впились в остатки его ноги. И боль в пояснице была ничто по сравнению с этой болью. Лёха выл и мотал головой, а его язык безвольно болтался по сторонам. Зубы тени вгрызлись в таз, и тот исчез. Парень повалился на бок, угребая рукой. Вскоре пятно добралось и до неё, мигом стерев до самого локтя. Лёха упал обглоданным лицом вниз, почувствовав на вывалившимся языке вкус плесени. Чёрная тень ползла и пузырилась у самых глаз, ещё мгновение и оно сожрало Лёхе голову…

***

… Мы пустота, – стонали голоса. - Мы никто….

- Мы пустота, - вторил он им.… - Никто.

Он был пустотой. Его не осталось. Ему было плохо и одиноко. Он смотрел отовсюду сразу и видел округлое дно ямы, заваленное тряпьём. На тряпье лежал голый человек. Словно почувствовав его взгляд, человек поднялся. Это был он, но… другой. Другой Лёха потянулся и начал одевать разбросанную одежду. Затем он ловко подпрыгнул и уцепился за скобы. И перед тем, как карабкаться наверх он обернулся. Злой взгляд, холодный. Другой Лёха уползал вверх на свет. Лёха знал зачем. Твари мало его тела, она хочет его жизнь. Она заберёт его Ритку…. Нет! Ритка не такая, как Лёха!

- Мы пустота, – выли голоса.

- …Пустота, – повторил Лёха, забывая, о чём думал.