Птичка

Глава 1

Маренговые сумерки сгущались в воздухе. Первый холодок коснулся листьев растений и сковал их нежные ветви в своих крепчающих объятиях. Безымянные птицы нервно порхали меж деревьев. А где-то в сгущающейся темноте тропок изредка слышался шорох травы и треск сучьев от шагов кабана или лисицы.

В этот зыбкий и неуловимый час старенькая Вера возвращалась с прогулки со своими внуками – Андреем, Виктором и Ютой. В эти выходные они вместе приехали в небольшой загородный дом Андрея, чтобы встретить весну вблизи природы. Виктор смог оторваться от подготовки своей дипломной работы. А молодая Юта по долгожданной просьбе свекрови оставила маленькую дочь погостить у нее в другом городе. Так что теперь все четверо на время освободились от привычных забот и в полной беспечности могли отпустить поток времени на два дня. Лишь изредка звонили дети Веры, чтобы издалека приобщиться к их простому отдыху и быть в курсе событий.

Темнота начала скрадывать силуэты и очертания, когда компания вышла на каменистую дорогу к дому. Вера как бывалый походник с треккинговой палкой в руке уверенно ступала и по наитию выбирала верный шаг. Андрей закончил рассказывать об особенностях местного климата в разное время года, и все затихли, продолжая идти в мыслях и воспоминаниях о сегодняшней приятной прогулке.

Эти моменты напомнили Вере о ее детстве и юности, когда даже небольшая вылазка на природу становилась путешествием, а мир из раза в раз раскрывался своими неповторимыми гранями. Она взяла за руку Юту и почувствовала юность и хваткость ее ладони.

- Бабушка, ты не устала? – спросила Юта.

- Не-е-т, только размялась, - усмехнулась Вера и пожала руку внучке.

Многие старики жалуются, что их годы пронеслись быстро и незаметно. Но с Верой было иначе. Каким-то образом она могла брать с собой содержание круговорота бытия и оставлять на память самое ценное. Перед ее глазами не проносились вихри времен. Дети росли медленно, но уверенно как добротные саженцы. А внуки не стали событием века, способным перевернуть прежнее представление о жизни. Даже спустя столько лет Вера умела сочетать серьезную деловитость и ребячливый энтузиазм, которые бок о бок шли в любых ее занятиях.

- Смотрите, тут что-то на дороге! – крикнул Андрей, который успел выйти немного вперед. Виктор с любопытством подоспел к нему.

- Ничего не трогайте! – внезапно крикнула Вера и ринулась к месту, потащив за собой Юту.

Запыхавшись, она остановилась рядом с внуками и жестом отстранила всех от находки.

- Ба, ты чего? – недоуменно спросил Виктор.

- Посветите быстрее! Что там? – испарина от волнения выступила у Веры на лбу.

- Бабуль, не нужно так нервничать, - принялся успокаивать Андрей, включая фонарик. – Видишь, это обычная шапка. Какой-нибудь ротозей потерял и не заметил, наверно.

- Не трогай, Андрей. – строго сказала Вера, увидев, как тот начал наклоняться.

- Я просто уберу ее в сторону, - Андрей пожал плечами.

- Нет. Мы идем домой. Пусть все так и остается. – отрезала Вера и по-хозяйски повела за собой внуков. Те переглянулись, улыбнулись украдкой и пошли за ней.

В доме было тепло. Юта сразу поспешила на кухню делать чай. А Виктор включил телевизор и принялся доставать из шкафчиков закуски. Все моментально вернулось на круги своя. Но Вера стояла в прихожей, не разуваясь и не выпуская палку из рук.

- Бабушка, что ты там такое увидела? – Андрей заботливо снял с нее куртку и повесил на крючок. – Тебе помочь разуться?

- Нет, нет…я сама, - Вера пришла в себя и с привычной легкостью убрала снаряжение и переобулась. Но в ее внутреннем взоре вспышкой проявилось одно событие, которое полностью изменило ее жизнь.

- Чай будем пить на кухне или в гостиной? – поинтересовалась Юта, выглядывая из-за стены.

- Как хотите, - ответил Андрей и зашел в свой кабинет, не затворяя дверь.

- Давайте в моей комнате, - твердо сказала Вера. Ее внезапно осенило, что этот вечер они должны провести именно там и нигде больше.

- Ба, может, тогда расскажешь нам, как стала художницей? Мы давно не смотрели твои альбомы с ботаникой и анималистикой, - жующий Виктор вышел из кухни, держа в руке упаковку с печеньем.

- Замечательная идея! – отозвалась Юта. – Все мои знакомые говорят, что твои иллюстрации одни из самых выразительных и точных. Что ты умеешь передавать в них что-то…неуловимое.

- Хорошо, внуки. Раз так, то приберусь немного пока вы тут готовите, - Вера вошла в комнату и, не включая света, притворила за собой дверь.

Не зная границ, скользкая вечерняя синь разлилась через окно темным потоком. Предметы выглядели холодными и изуродованными. На стенах маячили тени. Вера закрыла глаза. Казалось, еще чуть-чуть и она снова услышит скрипучее «вот и вечер наступил». Мурашки побежали по коже. Она застыла в ожидании. Но ничего не происходило.

Щелкнула дверь.

- Ты чего в темноте?

Вера подпрыгнула на месте, не успев взять себя в руки. Когда Виктор включил свет в глазах бабушки он увидел страх и растерянность.

- Что с тобой? – он припроводил ее на диван и поставил на кофейный столик торт и блюдо с фруктами.

Вера вспомнила, что собиралась сделать. Спохватилась и убрала несколько вещей в шкаф, а затем достала с полки несколько изданий со своими иллюстрациями и рисунками. Усевшись в кресло, она стала пристально их рассматривать. Виктор за ней с интересом наблюдал.

В комнату вошли Юта с Андреем и поставили на столик чайник, кружки, салфетки и приборы.

- Ну, что, мы готовы, - улыбаясь, проговорила Юта, и все трое сели на диван напротив кресла бабушки.

- Да, да…пожалуй, и я готова рассказать вам одну историю, которая приключилась со мной много лет назад… - задумчиво ответила Вера.

Это было в начальной школе. Я спешила домой, чтобы окунуться в любимые книжки с птицами, животными и растениями. Это мое увлечение возникло внезапно и неожиданно после посещения открытого зоопарка. Никто и не предполагал, что меня так затянет эта сфера. Мы тогда просто планировали хорошо провести время и увидеть что-то новое. Но это семечко познаний упало на благодатную почву и с тех пор я буквально жила природным миром.

Стены моей комнатушки были обклеены плакатами и рисунками с изображениями диковинных птиц, экзотических растений, величественных зверей и самых разных природных чудес. Полка трещала от тяжести фолиантов, которые я выпросила для подарков на праздники. И уже самостоятельно собирала карманные деньги, чтобы купить себе настоящий стеллаж.

Когда я бежала домой – смеркалось. Всполохи заката на небе гасли. И совсем скоро я шагала в плотных сумерках. Я тогда задумалась, каким бы цветом обозначить это ускользающее время. В одной из книг был такой же цвет и он назывался маренго. «Маренговые сумерки», подумала я. Поэтично, необычно, а, главное, точно.

Улыбнувшись собственной находке, я поспешила дальше. Дом был уже близко, но из-за недостаточной видимости я несколько раз споткнулась и чуть не распласталась на асфальте. В такой промежуток времени раньше не включали фонари.

Оставалось каких-то пару десятков метров, как на дороге я увидела темное большое пятно. Оно дергалось и шелестело. Сначала мне хотелось пробежать мимо. Но вдруг я услышала чей-то голос. Замерев на месте, я прищурилась и смогла различить переливы оперения и яркий глаз. Передо мной лежал огромный попугай, который попал в беду.

- Помоги… - проскрипел он.

Я попробовала взять его на руки, но он дернулся и запищал.

- Птичка, да ты ранена, - сказала я и сняла свою куртку, чтобы аккуратно укутать в нее птицу. Она была уже холодная от лежания на зимнем асфальте.

Подняв ее с земли, я ощутила насколько она большая и тяжелая.

- Идем домой, птичка. Я тебе помогу, - и направилась в дом.

На лестничной клетке я встретила соседей, которые сразу поинтересовались, что это у меня там. А я ответила, что раненая птица. Меня похвалили за доброту и участие и пошли дальше по своим делам. А я поднялась на свой этаж и позвонила в дверь. В тот день был какой-то праздник у взрослых, возможно, поэтому, когда они увидели, кого я принесла, они ни капли не разозлились.

- У меня в подсобке лежит старая большая клетка. Как раз для таких птиц, - сказал сосед и ушел за ней.

А мы с родителями и их друзьями бережно положили птицу на диван, осмотрели ее и ее рану. Это был красивый попугай с необычным оперением прямо как те самые секунды в сумерках – маренго. Яркими вспышками были оранжевые глаза. Выяснилось, что попугаю перебили крыло. Чтобы лишний раз не тревожить бедное существо, отнесли его в мою комнату прямо в куртке. А на следующий день запланировали поездку или вызов ветеринара на дом. Перед сном я покормила птицу. При свете настольной лампы я пыталась найти ее изображения в книгах. Но не находила. Внешне попугай напоминал ару. Поэтому так я и назвала своего питомца – Ара.

На следующий день я проснулась с хорошим настроением и полная сил. Ночью мне вроде как снилась Ара. Птица что-то рассказывала. Но деталей я не помнила. Приняв этот сон за вещий, я подошла к попугаю, который к тому времени уже проснулся и сидел, внимательно наблюдая за мной.

- Ты умеешь разговаривать? – робко спросила я.

Но птица молчала.

- Вера, врач приехал. Ты оделась? – мама заглянула в комнату. – Заправь постель и приберись немного, пока я кофе завариваю.

Я быстренько навела порядок, расчесалась и села рядом с Арой в волнительном ожидании.

Но все оказалось не критично. Ветеринар осмотрел птицу, провел какие-то манипуляции и сказал, что попугаю нужен покой и уход. Скоро он должен поправиться. Летать будет. Выписал рацион, который оказался вполне бюджетным, и рекомендации по уходу за птицей. На всякий случай взял анализы на наличие вирусов и болезней, но по итогу выяснилось, что попугай полностью здоров и безопасен.

И через месяц прогнозы доктора сбылись. Ара действительно пришла в себя. Даже полетала по большой комнате и вернулась в клетку, которую нам подарил сосед. Больше из этой клетки птица не выходила. По собственному желанию.

Меня это тогда сильно удивило. Неужели птице может нравиться сидеть безвылазно в клетке и почти не двигаться. Но приемов пищи Ара не пропускала никогда.

В кормежке я так приноровилась, что однажды пригласила несколько одноклассниц и одноклассников в гости, чтобы продемонстрировать Ару. Все ждали с нетерпением. И в назначенный час они ввалились ко мне в комнату с горящими глазами. Сколько было восхищения и визга… Вика даже захватила пленочный фотоаппарат, чтобы сфотографироваться рядом с клеткой. В общем, ток-шоу, ей-богу…

- А она разговаривает? – спросил Игорь.

- По идее должна. Но пока она ничего не сказала, - ответила я.

- Как это? Такие птицы должны уметь разговаривать, - принялись девочки. – Ты, наверное, неправильный подход используешь.

Битый час они суетились вокруг Ары. И в конце концов услышали заветное:

- Попка дурак.

- Вот видишь, Вера! Все она умеет! – Вика гордая собой предложила всем еще раз сфотографироваться. А затем все разошлись по домам.

Я снова осталась наедине с птицей. У меня было стойкое чувство, что Ара сделала всем одолжение, сказав то, что от нее просят…

Следующие школьные дни проходили вполне обыкновенно. Вечерами я делала уроки и зачитывала интересные абзацы птице. Ара слушала. В ее глазах я находила живое участие. Внешний вид попугая и особенно оттенок оперения был настолько завораживающим, что с тех дней я начала делать натурные зарисовки. Сначала карандашами, потом красками. В тон я попала не сразу – уж больно он был неуловимый. Когда родители увидели мои рисунки, то очень похвалили меня, но предупредили, что школа важнее. Несколько моих работ они позже показали друзьям и знакомым. А потом и я принесла парочку в класс и показала одноклассникам на перемене. Все были в восхищении.

- А можешь и для меня нарисовать что-то подобное? – спросила девочка с первой парты.

-Думаю, да.

Так я стала чем-то вроде репродуктора красоты в пределах школьных коридоров.

А потом Ара заговорила со мной.

За окном начало смеркаться, а я сидела за учебником по орнитологии и читала латинские термины с их расшифровками.

- Вот и вечер наступил, - проскрипела птица.

Я удивленно оторвалась от книги и обернулась. В глубине комнаты возвышалась большая клетка. А внутри восседала большая тень с яркими глазами. Я включила настольную лампу.

- О, так все-таки не «попка дурак»? – ответила я.

Но больше в тот вечер птица ничего не сказала.

Затем ночью мне приснился чудный сон – я летела над моим городом высоко-высоко. Подо мной проплывали улицы с зажженными фонарями. А лицо обдувал свежий ветер. Утром я открыла глаза и увидела смотрящую на меня Ару.

- Давно за мной наблюдаешь? – сонно спросила я.

- Я помню чудное мгновенье, ты погрузилась в мертвый сон… - величаво продекламировала Ара.

- Что ты такое говоришь? – встрепенулась я и села в кровати.

- Общеизвестный факт: любовь с надеждой ищут веру! – крикливо произнес попугай.

В тот миг по моей коже побежали мурашки. Это было что-то с чем-то.

Я пересказала эту историю родителям и одноклассникам, но никого это не напугало. Все объяснили инцидент «особо умными» прежними хозяевами. И, что самое главное, Ара не потеряла в их глазах ценности. Напротив, благодаря домашней атмосфере и заботе птица расцветала с каждым днем. На нее часто приходили посмотреть – то со школы, то друзья с улицы, то друзья родителей, сослуживцы, соседи. Короче, моя комната приобрела статус общественного помещения. Художественная галерея не иначе.

Меня это жутко раздражало. Особенно, когда мне хотелось побыть наедине с собой за рисованием или чтением книг. Так что дома я стала бывать все меньше – оставалась в школе в комнате для отдыха или сидела в детском кафе, работающем допоздна, или вовсе устраивалась во дворе где-нибудь под деревом или на скамейке и занималась своими делами пока не темнело. Окружающие заметили мою отчужденность. Но списали это на мой скверный характер: «Пубертат на пороге, вот и кривится» - истолковывали это так.

А меня насторожили скверные речи Ары. В свободное время я пыталась переучить ее – говорить приятные и хорошие вещи. Меня огорчало, что какой-то недоумок мог так поиздеваться над птицей, что теперь она говорит совсем не то. Поломана для публики.

Но позже оказалось, что мое мнение весьма субъективно. Все только и восхищались птицей и взвизгивали от ее острот:

- Ах, какая ара!..

Со временем значимость Ары возросла до такой степени, что некоторые энтузиасты решили подослать ко мне съемочную группу – чтобы я рассказала историю, как добрая девочка спасла из лап жестокой улицы несчастную редкую птицу. Помню, я тогда преградила наглым и понтовитым репортерам путь в квартиру, хотя родня и уговаривала меня согласиться – не каждый ведь может оказаться на телевидении, да еще в таком душещипательном сюжете.

Но мою душу щипало совсем не это, а частушки и так называемые избитые истины, которые говорила птица. И никакой окрас перьев не мог скрасить этого кошмара.

Вдобавок я начала терять понятие о собственной личности. Стоило мне вернуться домой, как я растворялась в величии и очаровании Ары. Казалось, что не существует ничего, кроме этой экзотической птицы. Она была центром и средоточием всей нашей обычной городской обстановки. Птица как будто поглощала все вокруг себя. Едва что-то появлялось в стенах дома или за его пределами, как оно тут же меркло под воздействием этой маренговой птицы.

Помню, когда мне стало совсем плохо и я говорила о том, что Ара высасывает из меня жизнь и желает моей смерти, все вокруг только пожимали плечами и трогали мой лоб:

- Странно, не температуришь. Может, тебя психиатру показать? – говорили одни.

- Валерьянку ей надо пить. И чушь всякую по телеку перестать смотреть. Сначала насмотрятся, а потом ужастики ловят, - говорили другие.

Но это ничего не меняло. Каждый день я засыпала под грустные напевы птицы:

- Вот и вечер наступил

Где-то поздний час пробил

Быстро прячутся зверушки

Вера тает

У избушки

Все затихло в миг…

Слово «вера» резало слух в этом контексте. Но обращаться к кому-либо после критического отпора было бесполезно – не хватало еще загреметь к школьному психологу и получить «белый билет».

Часто просто обессилев, я проваливалась в сон, наполненный множеством деталей и сюжетов. А потом просыпалась и не находила сил что-либо делать. За волосы вытаскивала себя из постели и шла чистить зубы. Ара глядела на меня и ждала подходящего момента для новой частушки. Так шли дни, недели, месяцы и даже годы.

Однажды я решила заранее сделать все уроки перед выходными, чтобы провести все свободное время вне дома. Шел уже третий час моих трудов, когда Ара стала настойчиво просить поставить клетку на подоконник:

- Поставь, поставь, поставь, поставь…

Я ответила ей, что сейчас не подходящее время. Чуть позже я это сделаю. Но птица не унималась. Она принялась раскачивать клетку, дальше требовать и всячески шуметь.

- Да заткнись ты уже! Ставлю! – не выдержала я.

С трудом подняв клетку, я перенесла ее на окно. Попугай замолчал и утих. А я вернулась к урокам.

Потихоньку темнело. Спустились первые сумерки.

- Ветви тянутся к земле

В думах грезят о тебе…

Ара заворковала и о чем-то задумалась, глядя на улицу.

- Опять ты за свои дрянные напевы… - ответила я и включила лампу, так как уже не различала собственный почерк. За окном вспорхнули голуби.

- В небо души улетают

Жизнь на память оставляют… - продолжал попугай.

- Какая глубокомысленная птица… - съязвила я.

С улицы донеслись чьи-то легкие частые шаги и девичий смех. Мне стало любопытно – я выглянула из-за стола и увидела своих школьных подруг, о чем-то увлеченно разговаривающих.

- Красавицы девчушки

Смеются погремушки

С тобою они врозь

Тебя съедает злость!

- Ара, а тебе бы хотелось, чтобы меня съедала злость? – в тот миг я посмотрела на Ару и подумала, а ведь кто мог ее всему этому научить? Я заметила, что попугай заерзал от моего длительного взгляда, но потом в полном самообладании громко проскрипел:

- Общеизвестный факт – отражение в зеркале приукрашивает действительность.

Тут я заметила, что, отодвинувшись от стола, стала отражаться к оконном стекле. Я была уже старше. И, если бы не «общеизвестные факты» Ары, могла бы с радостью отметить, что выгляжу на отлично.

В тот вечер я заключила про себя, что отныне не хочу иметь ничего общего с этой птицей и свела наши домашние контакты на «нет». А клетку после долгих препирательств перенесла на кухню.

Но даже и там Ара умудрялась до меня доставать.

Я готовилась идти на важное мероприятие, когда услышала ее снисходительный напев:

- Сколько весен пролетело

Ты все та же

Так хотела…

Не успела

Не сбылось

Глупые попытки

Брось

Помню, я стиснула кулаки и хотела выбросить эту гадкую птицу за окно, не доставая из клетки. Но в кухню вошли родители и гости.

- Ты чего опять хмурая? Что ты постоянно злишься, Вера? – начали они.

А я уже хлопнула входной дверью.

Так и проходили те вязкие дни. Вернее, раньше они были легкими и живыми. А потом как будто в воздухе что-то сместилось. И рассвет был уже не тот. И все остальное. И самое обидное, что у других не сместилось. Остальные радовались и вели свою борьбу, побеждали и пробовали снова. А мне доставались жуткие реплики в самый неподходящий момент.

- Общеизвестный факт – по проклятью каждые семь лет кто-то умирает, - в один из вечеров сказала Ара.

- Выходишь на новый уровень, птичка. – ответила я.

Попугай раззадорился, чувствуя новую порцию моей жизненной энергии и начал пританцовывать:

- Посмотри на календарь

И сложи все цифры в ряд

Семь семь семь

Семь семь семь

Жуткое число

Каждый раз как цифра семь

Что произошло?

- Ну, и что же произошло? – но птица снова села на свою жердочку и затихла.

Мне надоело слушать ее страшные частушки и я действительно взяла в руки годичный календарь. Но что меня поразило - последние печальные даты действительно выпадали на семилетний период. Меня пробрала дрожь.

Ара щелкнула клювом:

- Вера знает наш секрет

Ну, а что, если не семь

Если пять или четыре

Или три, один, иль два

Или вовсе двадцать два

Арифметика такая

- Что за шутки про меня и моих родных? И кто это «мы»?

Тогда-то я и поняла, что с самого начала моя находка попугая на холодном асфальте по дороге домой не была случайной. Я отложила календарь и залезла в интернет в поисках орнитолога.

Не может такого быть, чтобы за столько времени не нашлось ответа на видовую принадлежность этого попугая и из каких краев он прибыл.

По многочисленным отзывам я раздобыла сайт орнитологической службы в городе и сразу написала в чате их главному специалисту, Михаилу Леонидовичу. В переписке он достаточно подробно описал варианты решения разных вопросов. И в конце предложил очно пообщаться в офисе орнитологической службы. Я выключила компьютер, выпила снотворное и провалилась в сон без сновидений.

На следующий день я встала на удивление всех рано. Быстро собралась и отправилась в офис. Ара, едва проснувшись, впопыхах крикнула мне в след:

- Общеизвестный факт – вода камень точит, а мелочь способна подтачивать человека.

Обиталище орнитологов оказалось просторным офисом с различными кабинетами и активной рабочей обстановкой. Когда я вошла на ресепшене обсуждали попугаев из местного цирка, которые подхватили вирус и теперь их срочно нужно положить на карантин, чтобы вылечить к следующему сезону.

- Вера, здравствуйте! – ко мне подошел пожилой тучный мужчина то ли в ветеринарном, то ли в походном костюме. У него было густая борода, а на широком носу держались очки для зрения с узкими стеклышками. – Говорите, ваша птичка-попугай напевает страшные частушки?

Мы приятно пообщались в офисе. Секретарь заварила нам чай. Впервые за долгое время я чувствовала себя нормальным человеком без опасности получения «белого билета». С Михаилом Леонидовичем мы договорились через неделю приступить к выселению попугая в его орнитологическую службу.

По возвращении домой я вела себя как обычно и ни о чем не рассказывала. Тем не менее, попугай странным образом беспокоился.

Когда я поужинала и вернулась в свою комнату, Ара с порога произнесла:

- Сколько Вера ни беги

Сможем мы тебя найти

Не смотри ты так с укором

За окошко погляди

Я подошла к окну, но никого там не увидела. А в спину мне попугай продолжал:

- Что ни ищешь ты, увы

Все тебя оставили

Только люди следы

Оставляют позади

Птицы же летаааают

- А ты сегодня в настроении, смотрю. Горланишь пуще обычного, - сказала я и уткнулась в книгу.

Последняя неделя с Арой прошла практически без Ары. Я записалась в секцию по рисованию. А вне школы изучала местные организации для будущей профессии.

Птица же сидела дома. Ее не оставляли одну. Как обычно с ней разговаривали мои родители, их друзья, соседи, даже мои одноклассники умудрялись засиживаться на кухне и угощаться плюшками. Но похоже именно мое отсутствие удручало попугая. Птица чахла на глазах. Окружающие даже забеспокоились, что Ара заболела – при внимательном рассмотрении она обрюзгла, потеряла былой лоск и зарылась в собственные мысли. Но не это было главным – попугай потерял прежний поток тщеславия и гордости. Всеобщее одобрение только поддерживало его зыбкую и жуткую сущность.

Когда спустя неделю в дом пожаловал Михаил Леонидович, Ара огрызнулся пару раз и даже умудрился цапнуть меня и орнитолога за руки, когда мы переносили клетку на улицу. Находясь в багажнике мини-вэна, птица снова завела свой печальный напев о несчастной Вере, но орнитолог захлопнул дверцу, и слышно было только бормотание.

- Не думаю, что птичка больна. Но она явно неординарна, - заключил орнитолог. – Мои знакомые из «Вестника природы» уже хотят поместить Ару на обложку нового выпуска.

- Это успех, - ответила я.

Мы пожали друг другу руки, и орнитолог с «сокровищем» укатили вдаль.

Вечером пропажу Ары обнаружили. На меня смотрели как на самого жестокого человека в мире. И добавили, что я безответственна и непоследовательна в своих действиях, раз приютила несчастную птицу, сделала ее членом семьи, а потом вот так легко выбросила ее обратно на улицу. На помойку. Кто-то даже всплакнул, доедая свой невкусный ужин. Слушать меня никто не хотел. Ведь я лишила всех диковинки. Потехи. Собственного тщеславия. И не важно, против кого были направлены злобные частушки, и чьими частичками радости и тепла питался весь этот апофеоз.

Через пару недель в наш почтовый ящик упал свежий выпуск журнала «Вестника природы», где на главной странице красовался попугай Ара.

- Вот он наш птенчик…, - восхищались все. – Даже птица успехов добилась, Вера. А ты все куксишься.

Я пожала плечами и ушла к себе в комнату.

Казалось, что на этом история с Арой закончилась и птичка, наконец, получила то, что хотела. Но потом я узнала, что после орнитологической службы Ару передали в службу криминологическую. Там попугай обрел своих действительных почитателей, верных и любящих слушателей жутких частушек и загадочных общеизвестных фактов.

После всего этого я вновь погрузилась в свои дела и заботы. Мои рисунки пользовались интересом у публики. А с приходом лета иллюстративные работы удостоились похвал от сообщества художников-натуралистов. В их коллективе я провела все каникулы вплоть до осени.

Было слегка непривычно находиться одной в комнате. И не бояться. А потом с первыми морозами ко мне на окно стали прилетать птички – горлицы, зарянки, скворцы. При таком ажиотаже я соорудила им с улицы на стенке у окна утепленные скворечники. И могла теперь, не выходя из дома, рисовать с натуры любимых птиц.

Вера закончила рассказ. За окном была уже глубокая ночь. Чай допили, торт съели. И задумчиво рассматривали верины иллюстрации при теплом свете торшера.

- Я что-то подобное и предполагал, - улыбнулся Андрей и предложил всем выйти на свежий воздух, а потом посмотреть перед сном что-то из классики мирового кинематографа. Вере понравилась находчивость внука. Все дружно засобирались, накинули куртки и кардиганы и вышли на улицу.

Во дворике было свежо и тихо. В редких соседних домах приглушенно горел свет. Андрей включил садовые фонарики и закурил, а Юта восхитилась новыми саженцами.

- Больше ты таких птиц не встречала? – спросил Виктор.

- Нет. Но они есть в этом мире. Не один и не два. Те самые, маренговые попугаи, и другие, такого же рода, - прищурилась Вера и похлопала внука по плечу.

- Отличный вечер, товарищи! – Андрей докурил и пригласил всех обратно в дом.

Вера немного задержалась. Когда свет вокруг погас она глянула на лесные заросли вдали. Маренговая тьма сочилась и немо прислушивалась. Где-то там ухнул филин.

- Бабушка, идем, - позвала Юта.

Вера поднялась по ступенькам крыльца и вошла в дом.

Древние говорили, что в основе мира существуют две птицы: одна поет радостные и теплые песни, а другая – печальные и леденящие кровь. Эти птицы летают в высях, обитают в низовьях и порой находят дом среди людей. Сложно с первого взгляда угадать, какая из птиц перед вами. Тайна птицы раскрывается постепенно. И если уж вам довелось повстречать птицу печали, то найдите ей дом, в котором о ней смогут по-настоящему позаботиться.