Проводница

Глава 1

Дождь не просто лил. Он стоял плотной водяной стеной, через которую надо было пробиваться с немалым трудом. Артём пробивался. Не спасали ни зонт, ни плащ. И в какой-то момент он понял, что надо переждать. Ничего не изменится от того, что он вернётся домой чуть позже.

Артём толкнул дверь первого попавшегося кафе. Народу – тьма, несмотря на поздний час. Видимо, такие же «пережидальщики», как и он сам. Мест практически нет. Впрочем, взгляд выхватил одно. Хотя, если честно, взгляд выхватил не место, а девушку. В разноцветье и пестроте она выделялась странной чёрно-белостью. И дело было не только в одежде. Она в принципе выглядела, как чёрно-белая фотография в одном коллаже с цветными. И за её столиком было единственное свободное место.

Раздумывал Артём пару секунд. Потом всё же решился и подошёл.

– Извините, у вас свободно?

Девушка подняла на него глаза. Вот ещё странность: все вокруг либо общались, либо смотрели в телефоны, а она просто сидела. И просто смотрела в окно. И теперь отвела взгляд от окна и перевела его на Артёма.

– Да, думаю, что свободно.

Голос низкий, хрипловатый, какой-то… Обволакивающий… Артём на какое-то мгновение почувствовал, как расслабляется, как слипаются глаза…

Что за наваждение? Он встряхнулся.

– Вы не против, если я присяду? Минут на десять, не больше. Кофе выпью, согреюсь немного и побегу дальше.

Улыбка у девушки оказалась под стать голосу: тёплая и тоже какая-то… Обволакивающая.

– Конечно. Сколько нужно, столько и сидите. На улице такая непогода…

Артём благодарно кивнул, повесил на спинку стула мокрый плащ, поставил зонт и, решив не дожидаться официанта, пошёл взять себе кофе. Бариста быстро сделал ему чашку восхитительно-обжигающего американо, и Артём вернулся к столику. Девушка продолжала смотреть в окно.

Вокруг говорили, смеялись, ссорились, признавались в любви, беседовали по телефону. Артём и девушка сидели словно в каком-то непроницаемом коконе, свитом из тишины. Молчали. Артём пил кофе и смотрел то в чашку, то на девушку. Девушка не отводила взгляда от ночного ливня за окном. В какой-то момент Артём поднял глаза от чашки и встретился взглядом с соседкой по столику. Он смотрела на него и улыбалась. И вдруг сказала:

– Вам, наверное, некомфортно вот так молча сидеть, да? Просто у меня очень напряжённая работа, поэтому, когда отдыхаю, могу молчать часами и смотреть в пустоту. Но это не всем приятно, понимаю.

Артём растерялся:

– Ну что вы! Полное ваше право молчать, я даже не рискнул бы заговорить – вы так сосредоточенно выглядите. Поэтому даже не думайте, что что-то не так. Молчите на здоровье.

Поняв, что последняя фраза прозвучала как-то не очень вежливо, он покраснел, принялся извиняться… В общем, какое-то время они с девушкой обменивались реверансами. А потом он спросил:

– Не сочтите за неуместное любопытство, но кем вы работаете? Ну, что после работы хочется молчать и смотреть в пустоту?

Девушка помедлила с ответом, словно подбирая слова.

– Я… Я проводница.

Артём, который постоянно мотался по командировкам и именно на поездах, кивнул понимающе:

– О, тогда всё ясно. Я бы на вашем месте ещё и один бы где-нибудь запирался, чтобы вообще людей не видеть.

Девушка мило улыбнулась, хотела что-то сказать. Но тут у неё зазвонил телефон. Она послушала говорящего и коротко ответила:

– Конечно. Не волнуйтесь. Скоро буду.

Послала Артёму улыбку, на этот раз – извиняющуюся.

– Простите, работа. Мне нужно идти.

Артём уже собрался было сказать банальное, что жаль, и что приятно было познакомиться. Но почему-то спросил:

– Мы ещё увидимся?

Девушка как-то оценивающе на него посмотрела:

– Думаю, да, Артём. Мы ещё увидимся.

И вышла в ночь и дождь. И только пару секунд спустя Артём сообразил, что не сообщал ей своего имени. И что вышла она под октябрьский ливень как была – в черных джинсах чёрном легком джемпере. И даже без зонта.

***

Мама, осунувшаяся, похудевшая, грустно сказала:

– Вопрос нескольких дней, сынок. Так доктор сказал. Давай уж потерпим…

Артём и не думал возражать. Конечно, они потерпят. Бабуля, любимая, родная, умирала от рака. Угасала у них с мамой на глазах. Было тяжело. Очень. Особенно маме. Но что тут поделаешь? Слава Богу, что удалось договориться об обезболивающих. Бабуля хотя бы не мучилась, как раньше. Но теперь она впала в детство. И целыми днями плакала, звала своих родителей и жаловалась, что боится умирать. Дочь и внук, пытались, как могли, утешить и успокоить. Но она их не узнавала, прогоняла. И звала тонким голосом мамочку и папочку…

У мамы зазвонил телефон, и она ушла на кухню. А Артём прошёл в мамину спальню. Он пока жил здесь, в родительском доме, чтобы по максимуму помогать маме. В свою квартиру ездил только переодеться и цветы полить. Небольшая «двушка» не давала возможностей для уединения. В одной комнате лежала бабуля. Артём спал на кухне. Сейчас, когда маме нужно было поговорить без свидетелей, он пережидал в её комнате. Слышал тихий и отчаянный бабулин плач, но никак не мог собрать себя в кучу, чтобы пойти в очередной раз утешать и слышать в ответ: «Уйди, дядька! Где моя мамочка?».

У зашедшей в комнату мамы было странное лицо. Словно она что-то решила, но совершенно не была уверена в своём решении.

– Тём… Тётя Маша звонила. Дала телефон женщины, которая…

Артём напрягся. Тётя Маша – мамина двоюродная сестра – была любительницей всяких народных целителей и прочих шарлатанов. Она и бабулин рак предлагала какими-то травками и заговорами лечить. Поэтому относился Артём к тётке с большим предубеждением. И уже заранее был уверен, что она хочет прислать к ним очередную обманщицу, прикидывающуюся лекаркой, знахаркой или вовсе ведьмой.

Мама знала об отношении сына к сестре. И сама относилась к ней примерно так же. Но сейчас…

– Тётя Маша сказала, что эта женщина – ну, типа медсестры или сиделки что ли. Она и в хосписах работает, и на дому посещает. Тех, кто… Кто уходит. Она помогает как-то.

Кровь бросилась Артёму в голову.

– Мам, ты рехнулась?! Как она помогает?! Убивает что ли?! Чтоб не мучились?!

Мама побледнела.

– Что ты несёшь, Артём?! Как ты мог такое подумать?! Психологически она помогает. Облегчает уход.

И сказала решительно:

– Я ей уже позвонила. Она, знаешь, словно знала. Через час она приедет.

Конечно, Артём извинился. Конечно, они с мамой помирились. Но какой-то неприятный осадок остался у обоих. И час они провели порознь: мама что-то делала у себя, Артём читал книгу на кухне.

На звонок в прихожую вышли оба. Мама открыла. И изумлённый Артём увидел, как в их квартиру входит девушка, с которой несколько лет назад он встретился в ночном кафе. Она ничуть не изменилась с тех пор. Даже джемпер, кажется, остался тем же. И Артёма она узнала – кивнула и приветливо сказала своим шикарным голосом:

– Здравствуй, Артём. Вот и увиделись.

Мама удивилась:

– Вы знакомы? Ой, простите. Здравствуйте, Вера.

Девушка улыбнулась:

– Здравствуйте, Анна. Да, мы с Артёмом один раз вместе пережидали ливень в кафе. Так что можно сказать, что знакомы. Где можно помыть руки?

Мама провела гостью к ванной комнате. Артём не мог понять, что делать. Ведь эта Вера сказала тогда в кафе, что она проводница. А теперь оказывается, что по умирающим ходит. Соврала? Или сменила сферу деятельности? И можно ли вообще пускать её к бабуле? Может, она мошенница всё-таки?

Решать ничего не пришлось. Когда Вера вышла из ванной, дверь бабулиной комнаты скрипнула. И на пороге появилась она сама, хотя давно почти не вставала. А тут – стоит в дверях, качается… Смотрит на Веру в упор. И вдруг кричит:

– Мамочка! Мамочка моя! Наконец-то ты пришла!

Артём с мамой застыли. А Вера каким-то неуловимым движением переместилась к бабуле. Взяла её под локоток и заворковала:

– Конечно, я пришла, Манюнечка, конечно, моя девочка родная… Пойдем в кроватку, я тебе расскажу сказку…

Дверь в бабулину комнату мягко закрылась. Артём рванулся было туда, но мама удержала.

– Не надо, сынок. Давай подождём. Бабуля, конечно, ошиблась. Вера даже близко её маму не напоминает. Но… Хоть так…

Они сидели в кухне и пили чай. Точнее, пытались пить чай. А сами прислушивались. Из бабулиной комнаты доносился голос Веры, но ни слова не разобрать. Впрочем, через какое-то время в кухню вошла она сама. Мама засуетилась, усадила, поставила перед Верой чашку чаю и блюдце с печеньем.

Вера улыбнулась грустно.

– Мария Ивановна уснула. До завтра проспит. А завтра я приду. В последний раз.

Артём не выдержал.

– Вера! Вы же мне сказали тогда, что работаете проводницей. Обманули? Пошутили? Или профиль деятельности сменили?

Мама возмущённо ткнула его локтем в бок, но Вера оставалась совершенно спокойной.

– Я не обманывала, Артём. И не шутила. И работу не меняла. Просто ты меня не так понял. Я проводница. Провожаю людей. Ну или, если угодно, провожу из этого мира в другой. Чтобы им было спокойно и не страшно. И бабулю твою провожу, не волнуйся.

Мама стала благодарить, но в Артёма словно вселился какой-то злой недоверчивый бес:

– И сколько стоят ваши услуги? Сколько мы вам должны за проводы, так сказать?

Вера посмотрела пристально:

– Нисколько, Артём. Я не оказываю услуг. Это – моё дело. Мне за него платят мои наниматели. А не те, кого я сопровождаю. Понимаю, что тебе сложно мне верить, но попробуй. Пригодится.

Мама оттеснила Артёма с дороги и повела Веру к выходу, что-то быстро и негромко говоря. Хлопнула дверь. Мама вернулась и с упрёком спросила:

– Тём, ну что ты на неё накинулся? Я понимаю, мы с тобой устали, понимаю, что ты огорчён и расстроен бабулиным… Бабулиным скорым уходом… Но…

Мама расплакалась. Артём утешал, извинялся. И думал, что они на самом деле очень устали. И что, кем бы ни была Вера, её визит – благо. Бабуля спит. Молчит. Не плачет. Не обвиняет. Короткая передышка в неделях кошмара.

Бабуля, как и обещала Вера, впервые спокойно проспала ночь. Утром, когда мама её поила – есть бабуля уже не могла – она вдруг спросила:

– Доченька, а Тёмочка где?

Мама только глазами растерянно захлопала – впервые за долгое время бабуля её узнала. И про внука спросила. Артём тут же прибежал, присел рядом. Бабуля расспрашивала его об институте (который он окончил несколько лет назад) и о коте Ивантее (который ушёл на кошачью радугу, когда Артём защитил диплом). Но Артём был счастлив – это была его бабуля, она его помнила! Мама стояла рядом, улыбалась и глотала слёзы.

Идиллию прервал звонок в дверь. Бабуля осеклась на полуслове:

– Мамочка! Мамочка пришла!

Артём пошёл открывать. Вера, как и вчера, с улыбкой его поприветствовала, прошла ванную. Но на этот раз попросила и его, и маму остаться в бабулиной комнате. Только присесть в уголочке, не на виду. Сама же она села прямо на кровать, взяла иссохшую бабулину руку.

– Ну что, Манюнечка, заждалась ты меня?

Бабулино лицо просветлело.

– Мамочка! Ты обещала карусели сегодня! Пойдём?

– Конечно, пойдём, моя хорошая! Сядешь на лошадку и поскачешь на ней в сказочную страну!

– А ты, мамочка, будешь меня за руку держать? Чтобы я не боялась?

– Да, Манюнечка, я всегда буду держать тебя за руку. Ничего не бойся, солнышко моё. Мама с тобой.

Мама рыдала, закрывая рот носовым платком. По щекам Артёма лились слёзы. На какой-то миг ему показалось, что в постели лежит маленькая девочка, а не его бабуля. А потом от слёз мир стал радужным. И девочка легко вскочила с кровати и села на неизвестно откуда взявшуюся в комнате карусель. Она гордо восседала на белой лошадке, а молодая женщина крепко держала её за руку…

Артём моргнул. Вера сидела у кровати и держала бабулю за руку. Потом обернулась к ним и тихо сказала:

– Всё. Ушла.

И мама разрыдалась в голос.

После бабулиных похорон Артём решил найти Веру. Потому что вспомнил важное. Тогда в кафе он не представился ей. А она откуда-то знала его имя. Откуда? Он очень хотел это узнать. И не только это. Но не пришлось. Ни у мамы в телефоне, ни у тёти Маши Вериного номера почему-то не сохранилось. А человек, который порекомендовал её тёте Маше, сказал, что не было такого. Не знает он никакую Веру и никаких телефонов никому не давал. Мама с тёткой удивились, конечно, но быстро о Вере забыли. Артём забыть не мог. И найти не мог тоже.

***

– Родной мой, хороший, что сделать? Чем помочь?

– Иди отдохни, Женечка. Измучил я тебя совсем. Потерпи, недолго осталось.

Жена что-то говорила, упрекала, плакала. Артём Викторович слышал плохо – в ушах то гудело, то звенело. Да и вообще чувствовал он себя странно. Вроде бы ещё живой, а порой казалось – не очень. И страх. Жуткий страх.

Да, скоро восемьдесят. Да, пожил. Да, жизнь была и долгая, и счастливая. Жена Женечка рядом больше полувека, дети, внуки, правнук. Работа, друзья, хобби. Всё было: любовь, путешествия, планы. Не о чем жалеть. Нечего желать. И – рак. Который они с Женечкой как-то проморгали. Сразу последняя стадия, неоперабельная, с метастазами. Врачи только руками разводили и головами качали – в таком возрасте, увы, уже невозможно ничего сделать. Только облегчить… Доживание.

Какое же мерзкое слово – доживание! И Артём Викторович не хотел доживать. Он жить хотел. А умирать было страшно. Очень. И стыдно за этот страх. И так своими болями и стонами всех достал. Правнук трёхлетний в последний раз разревелся:

– Не пойду к тебе, ты злой…

Стыдоба. Артём Викторович закряхтел, начал садиться. Жена тут же кинулась помогать, сын, внук. Все здесь. Хорошо, дом он большой построил, всем места хватит. И хорошо, что и дети, и внуки такими выросли – приезжают, помогают, заботятся. И Женечке легче, и ему приятно. В те минуты, когда отпускают боль и страх.

Не смог встать. Сын с внуком на судно уговорили. При жене он бы не смог, наверное, а так – смог. Да и чего ему стыдиться теперь? Случайно услышал, что доктор сказал – на дни счёт идёт. Смерть в затылок дышит, а он всё стесняется чего-то.

Попросил всех уйти. Остался один. Надо подумать. Хотя о чём уже думать? Завещание давно написано, все распоряжения отданы. Земные дела завершены. Вроде он в сознании, с родными и любимыми, даст Бог, успеет попрощаться. Но думать о смерти было невыносимо. Невыносимо ждать того, что он вот-вот перестанет быть. А дальше что? Небытие?.. По рукам побежали ледяные мурашки. И он застонал тихонько. От ужаса. И от безнадёжности.

– Артём!

Комнату заливали лучи солнца. В дверях стояла жена, а рядом с ней… Нет, не может быть! Вера! Та же девушка, что и много лет назад. Абсолютно такая же, какой Артём её видел в последний бабулин день.

Жена что-то говорила, но Вера мягко выпроводила её за дверь. Подошла к кровати, присела на одеяло.

– Здравствуй, Артём!

Он нашёл в себе силы усмехнуться:

– Здравствуй, проводница! Пришёл мой черёд, да? Ты за мной?

Вера улыбнулась той самой обволакивающей улыбкой и ответила тем же самым обволакивающим голосом:

– Я не за тобой, Артём. Я не смерть. Я к тебе. Чтобы помочь. И проводить. Чтобы тебе не было страшно.

Сил на улыбки не осталось.

– С чего ты взяла, что мне страшно, ведьма? Ты же ведьма, да? Не стареешь, имя моё еще тогда в кафе знала. И денег за своё чёрное дело не берёшь. Дьявол тебе платит, да? Вечной красотой и молодостью с тобой расплачивается?

Артёму Викторовичу казалось, что он кричит на весь дом. На самом деле – его сиплый шёпот слышала только Вера. Вздохнула. И вдруг погладила по голове – как мама в далёком детстве. И сказала тихонько:

– Я не ведьма, Артём. Я проводница. Между жизнью и смертью – свой путь. Кто-то его проходит стремительно, кто-то идёт долго. Кто-то уходит легко, кто-то – мучительно. Я прихожу только к тем, кто не может сам. Кому надо помочь. Меня невозможно позвать, я всегда прихожу сама. Туда, где нужна. Я нужна тебе – я здесь.

Вера продолжала гладить его по голове. И вдруг Артём Викторович почувствовал, что руки и ноги наливаются силой. Что отпускает уже привычная боль в спине. А потом – мамин голос:

– Мы приехали, сынок! Смотри – это море!

Пятилетний Тёма буквально бредил морем. А сейчас, когда мечта сбылась, вдруг оробел. И спросил тихонько:

– Мамочка, а ты пойдёшь со мной? Будешь держать меня за руку?

В мамином голосе – улыбка:

– Конечно, сынок. Я всегда буду с тобой.

Тёплая вода ласково щекотала ноги, а ладошка лежала в родной и надёжной маминой руке. Вода поднималась всё выше.

– Мамочка, я не боюсь. Я поплыву.

– Плыви, сынок. Ты можешь. Плыви…

Артём Викторович умер со счастливой улыбкой на лице. Вера погладила его по голове и пошла звать родных. Она – проводила.