Проводник

Глава 1

Избегать.

Тайный мир, скрытый под обычной реальностью, иногда просвечивается. Таковой стала улица Новшер. Когда-то здесь жили люди. Сюда приходили работать, проводить время с пользой и удовольствием. Здесь стояли жилые дома и общественные заведения.

Но однажды произошел страшный взрыв.

Он унес жизни многих людей. Спустя время улица опустела, превратилась в пепелище и руины. Все, кто проходил или проезжал мимо, видели её прежней, целой, живой. Но это была лишь иллюзия, видимость. Внутри всё казалось куда ужаснее.

Люди перестали возвращаться. А когда случалось, что они забредали, терялись, то сходили с ума, лишались рассудка. Их память и сознание размывались в ядре катастрофы.

Вот тогда и приставили нас, хранителей их пути, проводников, сопровождающих.

Меня зовут Дарси. Они не видят меня, но я вижу их. Люди склонны бояться, и через этот страх они воспринимают наше присутствие. Не осознавая этого, они используют нашу функцию, ограждая себя от таинственной и жуткой стороны мира.

Нам этого достаточно. Я довольна тем, что могу закрыть глаза живым на всё то ужасное, что творится на этой улице.

Конец Новшер — эта лестница, ведущая вниз. Прямо перед последними ступенями есть площадка. Она похожа на петлю, пролет. В моменты люди склонны возвращаться по ней назад.

— Что ты делаешь? — окликнул меня Честер. — Смотри!

Я сделала пару шагов, чтобы взглянуть на мужчину, которого недавно отпустила.

— Что? Я ничего не вижу!

— Он только что собирался развернуться! Ты не идёшь по лестнице до конца?

— Зачем? — по правде говоря, я никогда не спускалась по этой лестнице. Мне казалось, достаточно сопроводить его до начала.

— Как зачем? Чтобы человек не развернулся обратно. Получается, ты до конца не выполняешь свою работу.

— Да ладно тебе. Пустяки. Человек уже на другой улице...

Не успела я договорить, как друг исчез.

Чувствовать.

Мы существа, которые были призваны защищать людей. Мы не едим и не спим, мы просто существуем, когда рядом проходит человек. Кто же мы?

— Ты не думаешь, что это слишком? — спросил меня Честер. — Видеть эти сожженные дома, испорченные гнилью и ржавчиной.

— Слишком для нас или для людей?

— Для нас, конечно же. Если бы люди видели всё это, они бы не приходили сюда.

— Тогда и нас здесь не было бы.

— Да, ты уже говорила. Но мы ведь тоже что-то чувствуем? Согласись, мы ведь тоже не без чувств? — продолжил он после паузы, словно задавая вопрос для уверенности.

Моим спутником был старик, который чуть было не зашёл в лавку с одеждой. Но я вовремя его остановила, схватив за плечо. Он ощутил что-то и пошёл дальше своим изначальным путем.

— Ну и ладно.

Она спала. Это был фантом женщины с внушительным весом, которая торговала одеждой в небольшом магазинчике. Когда-то так и было. Сейчас в этой черной комнате осталось только её мёртвое тело, которое поднимается и опускается, словно левитируя в воздухе. Иногда оно оживает. Кажется, она всё ещё спит, храпит, и малейший шорох способен её разбудить. Как и в тот день.

Узнавать.

Каждый раз, когда я проходила мимо его дома, я видела через окно: он сидит на диване. Напротив — телевизор. Он играет на приставке. На кофейном столике — пепельница с сигаретой, и дым живой, стремительно ползёт к потолку.

В очередной раз, когда я задержала взгляд, он посмотрел на меня. Я испугалась. Неужели он увидел меня? Так должно быть?

Каждый день одно и то же. Он в чёрной футболке и джинсах на одном и том же месте, в одно и то же время.

— О чем ты думаешь? — перебил мои мысли Честер.

Сегодня милую девушку сопровождали мы оба.

— Да так, пустяки.

— Может, сходим на свидание? — Он взглянул на меня, улыбнувшись.

— Я не могу. — Мой голос звучал безразлично. — Я должна работать.

— Так я тоже работаю. Мы можем прямо на работе...

— Я смогу в четверг.

— В четверг? — Парень остановился. — Но... Когда четверг?

— Никогда, Честер. Для нас сегодня среда, завтра среда, и все следующие недели — среда.

— Просто скажи, что я тебе не нравлюсь, — обиделся он.

— Дело не в этом. Скажи, разве мы можем позволить себе жить, как люди? Ведь мы не люди.

Девушка исчезла за лестницей.

— Опять ты её отпустила?! Нельзя оставлять людей одних! Лестница — это тоже часть улицы!

Я промолчала.

Бояться.

Иногда всё идет не так, когда проходящий мимо совсем не слушает проводника. На этот раз произошло то же самое. Жалко, что меня не видят; иначе я бы устроила настоящее представление.

Я не знала, что делать, наблюдая за тем, как женщина в магазине пытается найти продукты и бытовые принадлежности. Что бы она ни брала в руки, это оказывалось чем-то другим: прогнившим, промокшим, грязным и старым.

Это выглядело бы забавно, если бы не мое зрение: у кассы сидит молодой парень, студент и, тоже, фантом. До взрыва он хотел подзаработать. А сейчас вынужден сосуществовать с миром живых в этом убогом месте.

Я ещё раз попыталась коснуться женщины. На этот раз она увидела то, что должна. В магазине никого не было. Он был пуст и пах гарью. Посмотрев по сторонам, до неё дошло, что она находится в ужасном месте. В руках она держала ржавую металлическую корзину с товаром, который никто не вынес отсюда после катастрофы.

Я почувствовала её испуг.

— Кто здесь? — крикнула она, уронив то, что набрала.

— Кто здесь? — эхо отозвалось ей.

Когда человек сильно переживает, его воображение рисует самые неожиданные картины. Можно услышать несуществующие звуки и увидеть несуществующих монстров. Можно сойти с ума.

Женщина вышла из магазина и направилась дальше. Её сердцебиение постепенно пришло в норму, и я сопроводила её до лестницы.

Возвращаясь назад, мне снова захотелось взглянуть в окно того парня. Но, возможно, лучше бы я этого не делала. Я увидела его на том же месте, как и обычно. Только вместо того, чтобы смотреть на меня, он продолжал играть.

Вдруг в его комнату вошёл высокий мужчина. В ярко синей рубашке он мне кого-то напомнил. В руках крепко сжимал ремень.

Парень резко встал с дивана и оба они начали спорить о чем-то. Я не слышала, моё чувсво требовало уйти. Я не слушалась.

Последовали удары. Удар за ударом...

Я вскрикнула, и... Сразу же прикрыла рот.

— Кто там? — Они это услышали.

Я не могла понять, что именно они услышали. Мой голос, или что-то другое в своем мире? Ведь это было не по настоящему. Это были кадры из прошлого.

Я бежала. Бежала из-за всех сил. Я боялась обернуться и увидеть там, обгоняющего меня, мужчину. Только когда мои колени ослабли и коснулись земли, я поняла, что никто не гонится за мной.

Смеяться.

Какими бы успешными ни были лекарства, всегда найдется тот, на кого они не подействуют. Сегодня был тот день, когда я впервые увидела его. Очкарик низкого роста в темно-синей куртке.

— Почему ты так легко одета? — спросил он, сильно удивив меня.

Я не могла понять, с кем он разговаривает. Оглянулась, посмотрела по сторонам. Но никого не было рядом.

— Ты это мне?

— В каком-то смысле.

— В каком это смысле? Ты меня видишь? Слышишь меня?

— На улице осень, тебе не холодно? — снова спросил он, будто не услышал меня.

А он услышал.

— На улице сейчас лето, — поправила я его. — Снимай куртку, почему ты в ней?

— Ты забавная, — рассмеялся парень.

Мы шли вместе. Он молчал, не задавал вопросов, а вскоре снял верхнюю одежду.

— И правда тепло, как летом.

— Ты видишь? — спросила его.

— Что я должен видеть?

— Катастрофу. Меня, своего проводника. — Мой взгляд замер на небе без солнца.

— Да, конечно, вижу. — Он посмотрел на меня и остановился. — Кто ты? Что делаешь в таком безлюдном, заброшенном месте?

— Я проводник. Провожаю людей. — Я чувствовала себя, словно на экзамене.

В ответ он просто рассмеялся.

— Ты насмехаешься? — спросила его, ведь в этом не было ничего смешного. — Ты первый человек, который видит меня. И первый человек, который видит эту заброшенную улицу, а не её былой облик.

— Правда? — Лицо его сделалось серьезным. — Знаешь, что люди говорят об этом месте?

Я не знала. Откуда?

— Говорят, что это аномальная зона, и каждый, кто окажется здесь, перенесется в прошлое.

— Да, — выдохнула я. — Новшер хочет казаться нормальной. Прячет свои шрамы, как может. Она умерла, но её не тронули. Обычно, когда человек умирает, на земле не оставляют следов. Хоронят. А тело этой улицы так и смердит.

Очкарик снова рассмеялся.

— Ты только что сравнила улицу с человеком. Это действительно что-то необычное, я тебе скажу.

— А ты не ответишь мне, почему так? — я посмотрела на него злобно и осуждающе.

Это место было для меня домом, и слушать о нём подобное унижало, как ни смотри.

— Ладно, — парень улыбнулся мне и мягко ответил. — Ты пытаешься оправдать аномалию. Это твой мир. Но правильно ли втягивать в это людей?

Я задумалась. Тяжело, откинув гордость, я признала, что мой мир это что-то несовместимое с миром вне этой улицы.

— Что ж, проводник, — обратился ко мне парень. — Проводи меня.

Мы с ним разговаривали всю дорогу. Он рассказывал, как всю жизнь смотрел на мир иначе, чем другие. Видел то, что не должен был видеть. У него был дар от природы, который не все понимали. Люди из-за этого не любили его, опасались. Но эта странность сделала Ричарда популярным в своем деле.

— Ты придёшь ещё?

Наконец в моей жизни появился кто-то ещё, помимо Честера.

— Да.

Рисковать.

Что значит жить? Значит ли это позволять себе открывать двери? Однажды я открыла одну. И всё, что было в моем существовании, обрело волю, мою волю.

Вместо того чтобы наблюдать за однообразным выражением тех голубых глаз, я решилась. Бросила вызов самой себе, поставила свои глупые желания на первое место. Связалась с фантомом.

Я подумала: А что, если ворваться туда? Это было опрометчиво. Я шла тем же путем, что и мои спутники, но мне было все равно.

Я смогла. Со скрипом отворив зеленую дверь, которая, казалось, была закрыта вечность, я вошла в дом. Меня встретила гостиная. Комната была заполнена дымом, будто здесь курил не один человек, а целая толпа людей. Солнечный свет проникал в помещение и полз по деревянному полу. Можно было увидеть, как в свете играли пылинки. Они танцевали в воздухе, не спеша опускаясь к земле.

Он не отвёл взгляд, наблюда за мной, и тут вскочит со старого кожаного дивана.

— Кто ты? Что делаешь в моем доме?

— Я... — Я не знала, как ответить на это, ведь не думала, дура, когда врывалась в его пространство. — Я просто проходила мимо. Решила... Взглянуть.

А мне так хотелось знать, видит ли он меня каждый день, как я его, или нет.

— Ты странная. Взглянула? А теперь уходи.

— Да. А ты...?

— Я не знаю, о чём ты. Тебе лучше поскорее уйти отсюда, мой отец в соседней комнате...

— Я видела.

— Не понимаю. Что ты видела?

— Видела, что он делает с тобой.

На это заявление парень лишь улыбнулся. Мне стало не по себе. Я ощутила печаль и одиночество внутри себя.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Дарси. А тебя...?

— Сэм. — Он хотел ещё что-то сказать, но шум из соседней комнаты...

Сомневаться.

Фантомы, призраки, привидения — называйте их как хотите. Это потерянные души, запечатанные на территории катастрофы, которые сами не осознают, где они и в каком мире живут.

Я запоминаю их по их странностям. Левитирующая женщина, тихий и скромный кассир, супружеская пара в любви, которая замерла навеки.

Для нас с Честером это всего лишь неугодное живым воплощение прошлого, но каждый мир в фантоме уникален. Люди находятся внутри себя и переживают собственные истории на этой улице. Этот день никогда не заканчивается для них, превращаясь в вечную карусель воспоминаний.

На следующий цикл их память полностью возвращается назад, в день, когда их жизни оборвались.

Этот мир теперь и для меня кажется странным. Вчера фантом заговорил со мной, а сегодня я задаюсь вопросом, почему так. Никогда ранее я не контактировала с ними и не подпускала к себе. Но вот неожиданность: Сэм заставил меня переступить этот порог. Чем он так привлёк меня?

Улыбка Сэма — это моя улыбка. Сегодня я не лучший проводник. Постоянно думаю о нём. Спутники страдают, а я ловлю недовольные возгласы Честера.

— Что с тобой произошло?

У меня был свой вопрос:

— Тебя не смущает, что мы с тобой ничего не помним? Кто мы? Откуда? Что с нами было до катастрофы?

— Мы проводники, Дарси. Это наша работа, — твердо ответил Честер.

— Но кто дал нам эту работу? Как мы оказались на этой улице, Честер?

Друг задумался, но не стал долго ворошить мозги. Он посмотрел на меня всерьез:

— Если мы не помним всего этого, значит, так и должно быть.

Правильный Честер не смог понять меня. Он знал только свою работу, обязанности проводника, и не хотел верить ни во что другое.

— А ты когда-нибудь говорил с фантомом? — бросила я ему вопрос, словно игральные кости.

— Дарси, с каким из фантомов ты говорила?

— Значит, это возможно? Я вошла в петлю, — подтвердила я осознание произошедшего. — Но как?

— Не пытайся разбираться в том, что ты не знаешь. Многое скрыто от нас не просто так, — завершил Честер, исчезая за одним из домов.

Мы занимали пустые дома. Жили, пытались жить, как нормальные люди. Но на деле не отличались ни от фантомов, ни от проходящих мимо живых. Наше существование для меня также оставалось загадкой.

Почему я одна так думаю? Неужели Честер не интересуется, кто его родители, чем он занимался раньше, как вырос? В нас осталось только желание следовать одному правилу. Мы тоже были узниками одной карусели. Новшер пленила и нас.

Я посмотрела в окно. В доме напротив стоял Честер. Он тоже смотрел на меня. Между нами было значительное расстояние, но мы словно видели только глаза друг друга. Он был серьезен, как и я. Молчаливый и безмолвный спор завершился упрямством обоих. Он не собирался сдаваться, и я тоже не собиралась уступать.

Я легла на кровать и закрыла глаза. Попыталась сосредоточиться на внутреннем потоке. Была ли у меня кровь и плоть? Ощущала ли я себя живой когда-то? Спросила себя, но ответа не последовало. Тогда я решила не рассматривать этот вопрос как логический, это не вариант. Позволила ему искать решение в моем сознании.

Ещё глубже, глубже. Время поворачивается вспять. Стрелки часов идут в обратную сторону, забирая то, что было отдано временем. Звук. Это ключи щелкают в замочной скважине, отпирая дверь. Зелёную дверь.

— Никому не говори, ясно? Увидимся в школе. — Его слова заставили меня почувствовать холод.

Это был голос Сэма. Он говорил со мной. В его взгляде я уловила тревогу, и, словно вирус, она передалась и мне.

Я проснулась в ужасе. Это было воспоминание? Моё воспоминание?

На следующий день я разрешила себе открыться Сэму, рассказать ему правду. Но была одна проблема. Он думал, что живёт. А я должна была отнять у него эту жизнь. Я не смогла бы и не успела бы показать ему истину. Да и поверил бы он мне? Мои слова не изменили бы того, что он переживает каждый день. Он бы назвал меня сумасшедшей.

Мне было интересно, помнит ли он меня с тех пор, как назвал своё имя. Я поддалась желанию ещё раз войти и увидеть Сэма.

— Ты?! Что ты снова здесь делаешь?! — Парень нервно вскочил. — Ты преследуешь меня?! Недостаточно одного раза взглянуть?

— Как можно преследовать того, кто всё время сидит в одной комнате?

— Что ты несёшь?

— Скажи, ты каждый день видишь меня? За тем окном.

— Да. Но при чём тут это?

— Тогда подумай каждый раз, когда будешь видеть меня: где ты и что ты делаешь. Спроси себя. Ты должен осознать.

— Ты ненормальная. — Он не понимал меня.

Да, я сама не понимала, что делаю. Действительно ли я этого хочу? И зачем? Что мне с того, поверит он в мои сказки или нет?

— Сейчас появится твой отец.

— Конечно, он появится, когда ты здесь шумишь. Пожалуйста, уходи.

Действовать.

— Что с тобой сегодня? — спросил меня Ричард.

— Сама не знаю, что со мной.

— Ты что-то сделала? — предположил он.

— Как ты узнал?

— Просто смотрю на тебя и представляю, чтобы это могло быть. — Улыбнулся очкарик. — Ты спускалась по лестнице?

— Нет. Я говорила с... Даже не знаю, что это было. Этот человек, парень, он...

— Не живой?

— Да, не живой. Он застрял во времени, у себя. Понимаешь?

— Понимаю. Полагаю, как и все на этой улице. Но зачем тебе это?

Ричард спросил, но я не нашла ответа. Я положилась на то, что если я это делаю, значит, не просто так. Маленькие причины и желания сподвигли меня.

— Я не хочу, чтобы Сэм страдал. Его отец очень жесток и скандалит с ним каждый день. Бьёт.

— Не переживай так. Возможно этот день не запоминается в его сознании, и всё начинается заново.

— Но он помнит меня. И это страшно.

— Может быть, потому что ты не часть его мира.

Я думала о том, что наговорила Сэму, и немного жалела. Мне не следовало вообще заходить в тот дом. Мне не кажется, что он хоть что-то уловил из моих слов. Скорее всего, он все еще сидит перед телевизором, проживая одно и то же каждый день.

И вот снова я задержалась у его окна. Оно было грязным и размытым. Никто этого не видел, как и те детали, которые могли выдать гибель этого дома.

Как и ожидалось, Сэм не осознал себя. Его монотонная жизнь в петле продолжалась по законам фантома: игра, дым, та же чёрная футболка.

«Вспомни, что я говорила тебе!» — твердила я в уме.

Время шло. Я должна была уйти. Мужчина, который в прошлый раз напугал меня, мог появиться в любой момент. Но я опять увидела эти глаза, которые посмотрели на меня, как обычно. Он узнал меня? Я заново открыла дверь. Вошла без стеснения и с уверенностью, которой у меня раньше не было.

— Привет. — Спокойно поздоровалась я с ним.

— Привет. — Он был таким тихим и продолжал смотреть на меня.

— Можно плед?

Сэм взял синий плед, который висел на крючке возле двери, и подал мне. В этот момент наши глаза были так близко, что мы могли рассмотреть текстуру кожи друг друга. Меня охватила неловкость, и я быстро отвела взгляд.

— Что ты сегодня делал?

Парень задумался, но ничего не ответил. Возможно, он и не успел бы ничего сказать. Позади появилось знакомое лицо. Но на этот раз я не растерялась. Я немедленно схватила кочергу, которая висела у камина, и замахнулась ею в воздухе с особой яростью и не разбирала, попадаю ли я в цель или нет.

Постепенно сердитый облик отца терял свои очертания. Он размывался в воздухе, словно слабый дым. Тело человека превращалось на глазах у Сэма в густую массу красок. Оттенки были едва уловимыми и вскоре совсем распались в серый туман.

Я посмотрела на Сэма. Он стоял на месте и не понимал, что происходит. Было видно, как он пытался сохранить ясность ума. Он был напуган. А я была безжалостна.

Жалеть.

— Вот! Теперь ты веришь мне?! Всё это нереально!

Так же, как и отец Сэма, всё в комнате перестало существовать. Стены сгорели, комната опустела. На полу валялся мусор, а запахи сменились на более мерзкие. Мы оба смотрели на это, как на что-то, что медленно и безвозвратно умирало. Мне кажется, нам обоим тогда было больно.

— Уходи. — Тихо потребовал Сэм.

Непонятно, к кому было обращение: ко мне или к пустоте внутри него.

Меня перенесли в начало улицы к спутнику. Это проклятие не оставляло меня даже там, где я была нужнее всего. Вместо того чтобы быть рядом с живым человеком, я постоянно думала о НЕМ.

Навстречу мне шел Честер. Рядом с ним медленными шагами шла пожилая женщина.

— Ты изменилась, Дарси, — успел он донести до моих ушей, пока мы проходили мимо друг друга.

Правда это или нет, мне в тот момент было всё равно. Все мои открытые чувства занимали мысли: страх, сожаление, привязанность. Я хлопнула себя по щекам, чтобы вернуть себя к нормальному состоянию.

На следующий день я не увидела Сэма в его пустом доме. Здание словно кричало о своей боли, нежеланной, но выведенной на свет.

Так продолжалось каждую среду, которую я могла запомнить. Неужели то, что неизбежно возникало, может так просто исчезнуть? Может ли быть так, что я своими действиями и словами сломала эту петлю? Впервые за все время мне стало страшно, что фантом Сэма исчезнет окончательно.

Говорить.

Мне было больно от того, что я не видела Сэма. Я скучала по его профилю, по тому, как он старался выигрывать в приставку и временами курил. Иногда мне казалось, что лучше бы я ничего не меняла. Мне тогда не хватало того, что я просто наблюдала за ним. Я захотела большего, и вот он — плод моих стараний.

— Не переживай! Да ну, такого быть не может! Может, ему просто нужно время! Как зачем?! Чтобы все обдумать, прийти в себя! Не мешай ему! Дай ему побыть одному!

Я шла рядом с молодой девушкой, рыжей, как пожар, который охватил эту улицу. Она говорила с кем-то по телефону, и эти слова были нужны мне больше, чем кому-либо другому. Я представляла их своими и таким образом утешала себя.

Однажды я его увидела. В тот день, когда я снова подошла к окну, белое, как мел, лицо Сзма напугало меня. Оно оказалось слишком близко к стеклу и казалось большим. Голубые глаза были не такими, как я привыкла их видеть. Сердце сжалось от страха, и я отступила на пару шагов, чтобы перевести дыхание.

Сэм стукнул по стеклу костяшкой пальца и жестом показал, чтобы я вошла. Я неспешно открыла дверь и через пару секунд оказалась внутри.

— Дарси. — Его голос был ровным и холодным. — Ты боишься меня?

Так бы любой мог подумать, глядя на моё неуверенное поведение.

— Где ты был?

— Ты искала меня? — спросил он. Я промолчала. — Почему не спрашиваешь, что я делал сегодня? Представляешь, после того, как ты открыла мне глаза, я, оказывается, могу посещать и другие комнаты, — сказал он, словно вспоминая, как это было.

Я посмотрела на него и увидела его насмешливый взгляд. В душе я ощутила призрение и ненависть, только не свои, а его.

— Только выйти из этого дома не судьба. Столько раз пытался открыть эту гребанную дверь, но ничего не получается. И что же мне теперь делать? — продолжил он, вопросительно взглянув на меня.

Однозначно, он ждал решения от меня. Но я не знала, как ему помочь.

Просить.

Казалось, правда и выход — это те вещи, которые должны делать нас счастливыми. Но почему иногда они причиняют душевную боль? Может быть, это не совсем чистая монета, и мы обманываемся? Стоило ли мне показывать Сэму настоящий мир?

— Кто ты?

— Я проводник. Меня приставили к людям, чтобы...

— К людям? — перебил он меня. — Значит, ты не человек? Ты знаешь, кто я?

— Думала, что знаю. Но теперь я сильно сомневаюсь. Извини, что так получилось.

Не стала говорить, что он был в петле.

— Может, я призрак, привидение? Или нет, я иллюзия, видение? Чей-то сон? Может, я – твои галлюцинации, ты не задумывалась об этом? Хотя нет, думаю, я всего лишь воображение в твоей голове. Или наоборот. Может, это ты в моей голове, как и весь этот бред, что происходит со мной?

Я поняла, что это был крик его сущности, как бы она ни проявлялась.

— Какая разница? — ответила ему как можно мягче. — Ты реален в своём мире, а я реальна в своём.

— Допустим, — развёл он руками. — Но что мне с этим делать? С таким миром, который ты показала мне?

Мы оба долго сидели на полу, прислонившись спинами к холодной стене. Молчали. Сухие потрепанные обои хрустнули под давлением.

— Что произошло?

— Взрыв. Страшный взрыв. Взрывчатка. Я не знаю, как.

— А я... умер? — с трудом, сглотнув, спросил он.

Да и я до конца не понимала, готов ли Сэм принять свою смерть или нет.

— Никто не выжил. Извини, я...

— Да брось. — Он вновь перебил меня. — Ты сама сказала: раз я чувствую себя живым, всё в порядке.

— Точно?

— Наверное. — Он рассмеялся и посмотрел на меня так, что моё сердце странно сжалось.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Ну а ты? Как ты тут оказалась?

— Я не помню, — честно ответила ему. — Кто-то назначил меня сопровождающей, чтобы помочь людям, чтобы Новшер не сводила их с ума.

— Новшер?

— Да. Название улицы. Мы с Честером... Честер и я... — Вспомнила друга, и ко мне вернулась тревога, с которой я в последний раз встречала его на дороге.

— Кто?

— Мой друг.

— У меня тоже был друг. Честер. — Я замерла, но не выдала своего удивления. — Так кто вас назначил?

— Я не знаю.

Парень усмехнулся.

— Ты хоть что-то знаешь?

— Я не могу так, Дарси, — неожиданно заговорил Сэм. — Я не могу вечно существовать в этих четырёх стенах. Я сойду с ума. Ты меня понимаешь? — Он говорил серьёзно, и в его голосе звучала боль.

Впервые я увидела, как он сильно напуган и не знает, что делать.

— Сэм…

— Помоги мне, — он не позволил мне договорить. — Я хочу освободиться от этого места.

Помогать.

Кто-то выбрал меня. И я не думаю, что это просто так. В чем-то Честер должен быть прав. Если я способна на что-то, я обязательно освобожу Сэма. Но проблема в том, что я просто сопровождающая, я не веду людей за собой. Поэтому я не знаю, как помочь другу.

— Ты влюбилась? — спросил меня Ричард.

— Вижу, ты зачастил сюда, — сменила я тему.

— Ну же, зачем ты уходишь от разговора?

— Я не хочу об этом говорить.

— Тогда скажи мне другое. Почему ты не спускаешься по лестнице? Проводи меня сегодня до конца.

— Ричард. — Я остановилась.

Очкарик что-то понял, но не захотел открыто говорить мне об этом. И я уверена, что он почувствовал моё волнение вместе с тревогой и симпатией к неправильному фантому. Понравилась ли ему эта смесь во мне? Она и мне особо не нравилась.

Я не могла больше держать это внутри себя. Я хотела поделиться с кем-нибудь, найти ответ, а возможно, ответы. Сколько у меня вопросов? Достаточно, чтобы этот парень задержался на этой улице до конца.

— Кто он? — Ричард, будто прочитав мои мысли, спросил.

Его лицо выглядело серьёзным и не предвещая ничего хорошего.

— Может, ты поможешь нам в этом? Я хочу узнать, кто он. Я хочу узнать, кто я. Я ведь чувствую, что я не просто проводник. У меня было видение...

— Дарси, ты уверена?

— Да. Пожалуйста, помоги нам.

Я привела Ричарда к дому Сэма. Но от того, что я там увидела, у меня побежали мурашки по коже. Дом выглядел, как до катастрофы. За окном мы оба видели аккуратную комнату с включенным телевизором. Сэм сидел на диване, а я не понимала. Как такое возможно? Я разорвала эту петлю.

— Это он? — спросил Ричард.

— Да, но... Я... Он... — Очкарик смотрел на меня с сочувствием в глазах, как будто понял, что...

— Я не понимаю... — Мои глаза наполнились слезами.

Я взглянула в окно еще раз. Сэм посмотрел на меня и улыбнулся. С горечью на сердце я ответила ему тем же.

Т— Сэм, это фантом, — сказал мне Ричард. — Проекция, которая проигрывается снова и снова. Я думал, ты знаешь об этом.

— Как так? Я же... Он был реальным. — Я не могла остановить слёзы и опустилась на землю.

— Ты сделала его особенным для себя, и вот он стал с тобой говорить. Он подстроился, заставил тебя поверить, что петли больше нет. Но сейчас, когда пришло время узнать правду, все вернулось на свои места.

Я закрыла лицо руками и разрыдалась. Я не хотела в это верить. Все, что я сделала для Сэма, оказалось обманом. Но кто и для чего испытывал меня?

— Не плачь, — продолжил он, опустившись рядом. — Это не Сэм. Это всего лишь его отпечаток, след, который он оставил здесь.

— А где тогда Сэм? Настоящий?

— Ты вывела его. Точнее, его душу. Она свободна.

— Откуда ты это знаешь? О каких душах ты говоришь?

— Это произошло несколько лет назад. Я только начинал свою карьеру экстрасенса и принимал всё, что под руку попадалось. Тогда я и заметил аномалию на Новшер. Улица, где с людьми происходили странные, необъяснимые вещи. Многие не помнили, что с ними произошло, и возвращались напуганными до чёртиков.

— Ты рассказываешь мне то, что происходит на улице и по сей день. — Возмутилась я, всё ещё расстроенная.

— Выслушай до конца. После катастрофы всё было хуже, намного хуже. Помимо следов и фантомов, Новшер населяли неупокоенные души. Их было много, и я понял, что нам предстоит большая работа — освободить улицу, очистить её от призраков прошлого. Но перед этим моей целью стала правда. Я должен был узнать, как и что произошло в тот день.

Вспоминать.

— Никому не говори, понятно? Увидимся в школе. — Его слова заставили меня почувствовать холод.

— Что значит «никому не говори»? — Разозлилась я, взглянув на Сэма, но при этом почувствовала боль и тревогу за него. — Почему ты не сказал мне?

— Как ты себе это представляешь? «Дарси, меня бьёт отец»? Унизительно говорить такое своей девушке.

Я закатила глаза.

— Разве не унизительно врать, что был на стрелке, когда на самом деле сидел дома у отца? Врать о ссадинах и синяках... — Грустно отчитывала я его, понимая, что больше не злюсь.

— Знаешь, — он подошёл ко мне и прошёлся по темным волосам. — Если бы не ты, я бы давно ушел из дома.

— Не ври мне больше, хорошо? — Улыбнулась я ему мягко. — А это я оставлю здесь. — Я отдала ему синий плед. — Понадобится, когда в следующий раз будем сидеть вместе.

Тогда я не знала, что это был наш последний разговор. Последний разговор двух влюблённых.

Я была обычным человеком, семнадцатилетним подростком, волонтёром, хрупкой и единственной дочерью для своих родителей и будущей медалисткой школы нашего городка.

Я любила смеяться, кататься на велосипеде и есть хот-доги. Я была доброй и отзывчивой. Однажды я влюбилась, его звали Сэм. Мы быстро нашли общий язык и стали парой. Он жил на улице Новшер, а мы с Честером соседствовали на другой.

В тот день мы с Честером решили навестить его. Наша цель была в том, чтобы убедить Сэма уйти из дома. Заранее обсудив, что будем говорить на месте, мы вместе покинули свои дома.

Припарковались на велосипедах и немного прошлись пешком. Друг остался позади, а я, ускоряя шаг, подошла к окну.

Дом у Сэма бвл без ограждений, самый простой и плотно прилегший к другим таким же. Я увидела его, и, наблюдая за тем, как он с большим интересом играет, тихо постучала. Казалось, он не замечает ничего вокруг. Но нет. Он почувствовал моё присутствие, услышал и направил на меня свои голубые глаза. Я смущённо улыбнулась.

Но радость от нашей встречи длилась недолго. Из соседней комнаты вышел его отец, и я сразу поняла, к чему это. Я вскрикнула. Иужчина услышал меня. Он не стал ждать, последовал за мной тут же. Металлическая фурнитура звенела на его ремне.

Мне пришлось бежать.

— Честер! — Назвала я друга, отдышавшись. — Беда, это снова случилось. — Я была на грани слез и надеялась на поддержку. — Давай вернёмся, там Сэм один с этим извергом.

— Нет, — холодно ответил он. — Это твой парень, и ты сама решай, что с ним делать.

— О чём ты? Он же твой друг! Вы дружите с детства.

— Да, но я не собираюсь смотреть на то, как ты жертвуешь собой ради него. Сэм состоит из одних минусов. Курит, родился в, непонятно какой, семье, живёт, как поподья. С ним у тебя нет будущего. Вряд-ли и у него оно есть.

— Заткнись! — Прошипела я сквозь зубы. — Я знала, что нравлюсь тебе, но не думала, что ты до такой степени всё перевернёшь! Ты хочешь потерять и меня, и Сэма?! Да пожалуйста!

Я развернулась. Хотела уйти подальше не только от Честера, но и от боли, которую мне причинили. Боже, сколько же эти слова ждали, чтобы их хозяин созрел до предела. И вот, это случилось.

Я решила вернуться к Сэму одна. Будь что будет. Я была настроена решительно, подавила страхи, выбросила сомнения и спрятала дрожь за стремлением действовать.

У меня получится убедить его уйти. Я помогу. Если потребуется, выведу сама. За руку.

Но в тот день произошло ужасное. Теракт. Пожар быстро распространился. Кто-то погиб, а кто-то получил тяжёлые ранения.

Как сейчас я помню, мы с Честером помогали пожарным и спасателям вывозить тела умерших и тяжело раненых. Мы забыли о нашей ссоре и полностью сконцентрировались на своей работе.

Нас тоже хотели вывести, ведь мы были еще школьниками и не могли подвергать свои жизни опасности, как профессионалы. Но меня останавливало одно: жизнь любимого, которая тоже держалась на волоске.

Наконец я оказалась у Сэма, но войти не удалось. Железную зеленую дверь заело. Сколько бы я ни дергала за ручку, она не поддавалась.

Сэм прибежал ко мне навстречу, но застрял с другой стороны. Я слышала только его голос, который отчаянно звал на помощь. Огонь внутри никого не щадил. Крыша пылала и проваливалась внутрь. Шансов у него почти не было.

— Я не могу открыть дверь! Дарси!!! Я не могу открыть дверь! Пожалуйста, помоги мне! Я не могу здесь находиться!

В ужасе и страхе за его жизнь я рыдала. Я была приклеена к этой двери. Я не хотела уходить, хотя и знала, что должна. Я всё ещё надеялась. Но потеряла и это, когда голос Сэма стал другим. Его крики... Он горел. А я горела изнутри.

Я уже ничего не чувствовала. Ни жара от пожара, ни запаха горелой плоти. Сэм замолк навсегда. Я поняла, что его больше нет.

И тогда, словно небо услышало моё желание смерти... Вторая ударная волна адского пламени не пощадила никого.

Новшер стал гиблым местом. Все мы погибли там и стали душами, вечно ищущими покой в ловушке другого мира.

Желать.

Я больше не плакала, пришла в себя.

— Почему я всё забыла? Почему я здесь? — спросила я у Ричарда.

Теперь я хотела разобраться в себе больше, чем в фантоме Сэма.

— Чем больше времени души проводят на Земле, тем больше они забывают. Вплоть до своего имени. Душа теряет связь с человечеством и становится сущностью.

— Если так, то сколько я уже здесь?

Я попыталась вспомнить, но у меня не вышло. Время давно потеряло для меня свой счёт. Единственное, за что я могла цепляться, — это лето и среда.

— Четыре года. — Я, не зная, как реагировать, замерла.

Но Ричард продолжал говорить.

— Все души застряли в середине того лета. Вы с Честером тоже в петле.

— Я думала... А Честер? Почему я его помню? Разве я не должна была забыть и его?

— Честер тоже душа, Дарси. Если ты держалась за этот мир ради Сэма, то он делал это ради тебя.

— Он знает?

— Да, — кивнул очкарик. — Он сильно привязан к тебе и слышать не хочет о том, чтобы уйти. Вот почему я сфокусировался на тебе. Уйдёшь ты — уйдёт и он.

Я чувствовала себя обманутой, преданной и использованной. Не могла подобрать слова, не знала, что делать. Хотела ругаться, наорать, но сил не было.

— У меня ещё есть вопросы. Почему Сэм не запомнил меня, Ричард? Если это проекция его прошлого...

— Потому что фантом Сэма подстроился под тебя, нашёл к тебе путь.

— Нашёл путь через прошлое. Ведь все эти взгляды в мою сторону... Отец, который выбежал за мной. Мой синий плед. Зачем всё это? Для чего?

— Это твоё желание. — Я не поняла и посмотрела на него с вопросом в глазах. — Ты захотела узнать себя и выбрала правильный путь. Ты душа, которая решила не теряться, а освободиться. Пожелав помочь Сэму, ты пожелала помочь себе. Так я понял, что тебе пора всё рассказать.

— Не могу сказать, что я сейчас свободна. Я всё ещё в петле. Всё ещё вижу Сэма, и мне по-прежнему больно.

— От тебя зависит, пойдёшь ли ты до конца или нет.

— Мне страшно, — призналась я, съежившись на сырой земле. — Увижу ли я Сэма? Куда я потом попаду? В лучшее или в худшее место?

— Однозначно в лучшее место, чем здесь.

— Тогда скажи, что будет с Новшер?

— Когда вы с Честером покинете улицу, я проведу ритуал и сотру фантомы. Аномалия исчезнет, как и Новшер. Петля прервется, и жизнь на этой улице пойдёт своим чередом.

— Хорошо, — согласилась я, всё ещё в страхе за будущее своей души. — Что я должна сделать, чтобы уйти?

Отпускать.

Мы должны понимать, что наш мир не может быть ограничен, как это было в моем случае. Я видела выход, лестницу, но бессознательно шла к своей проблеме. Мое нежелание уйти привело к последствиям и боли. Хотя я ничего не помнила, я проживала свое прошлое до конца, считая себя проводником.

Я не могла назвать себя человеком, так как не жила. И не могла назвать себя душой, ведь ничем не отличалась от фантома, проживая свое прошлое снова и снова.

Была ли я проводником? Да, была. Но сейчас мне некого проводить. Мне самой нужно уйти.

— Я пойду первой. — Честер стоит напротив меня. — Ричард сказал, что ты не можешь уйти без меня, ведь я нравилась тебе при жизни. Ты всегда был рядом со мной. Спасибо.

— Не верь ему. Мы должны выполнять свои обязанности, защищать людей от Новшер.

Я чувствую равнодушие. Единственное, что я хочу сейчас — поскорее покинуть эту проклятую улицу.

— Это мы. Мы те, кого нужно провожать. И на этот раз я пойду до конца.

Честер плачет. Я ощущаю его боль, страх и нерешительность. Я понимаю его, ведь сама боюсь не увидеть больше Сэма, так же, как он боится больше не увидеть меня.

Конец.