Пространство

Глава 1

Нужно поймать момент, когда невидимка начнёт подкидывать банки. Тогда монстр будет вынужден ждать по несколько минут, пока они не приземлятся. Значит можно тихонько возвращаться по тропинке домой. Но сегодня я почти прошёл кузов! Болела голова, сердце билось в ужасе. Михаил Петрович говорил, что перед тем, как миновать кузов, нужно было успокоиться, чтобы прорваться сквозь пси-барьер. За ним меня ждала долгожданная свобода. Мутнело в глазах, закрыл их, попытался унять тревогу, для этого решил считать в уме опрокинутые банки с краской. Мой учитель сам испробовал подобный метод, у него почти вышло. Но я спешил, и какое-то время шагал, не попадая по листам. Он подскочил внезапно, сбил с ног. Я тут же бросился на четвереньках назад. Невидимка успел резануть когтём по животу, из-за чего из-под рубашки потекли струйки крови. Ничего, боль затупит страх и даст мне возможность сфокусироваться на беге. Кажется, монстр это понял и перестал преследовать, вместо этого перекрыл мне проход в дом, прислонившись задом к двери. Его план раскрыло рычание, что исходило от коврика перед входом. Я остановился. Под рукой была лишь двустволка. “Пули бесполезны, лишь рикошетят в тебя” – писал Михаил Петрович. Тогда пришло время избавиться от бесполезной вещи. Я бросил оружие в невидимку, а сам ринулся к кафе.

Третий час монстр бился о мутные стёкла и рычал. Я же, прислонившись к стене, бинтовал раны. Назло передо мной стояла маленькая доска, на которой раньше располагалось меню. Теперь же она служила для отметок. Сначала они заполнили доску полностью, потом перескочили на стены и позже на пол. Каждая из них обозначала день жизни Михаила Петровича и мой. Несколько месяцев назад мне удалось проложить тропинку к дому и покинуть это место. Я следовал идеям учёного, и из-за них же оказался здесь опять. Но я держался, ведь Михаил Петрович никогда не отчаивался… Почти никогда. Впервые оказавшись в этом месте, он отшутился, мол это проделки коллег и стал осваиваться. Учёл все съестные запасы, выделил ежедневную норму воды и собрал всю бумагу, что нашёл – от менеджерских листов, до фантиков. На них он записывал свои наблюдения, с их помощью проводил эксперименты. Но больше всего ему нравился дневничок. Я нащупал его в боковом кармане. Открыл не глядя, аккуратно придержал желтые листочки и принялся читать.

Запись была о выбросе. Небо, что всегда оставалось белым начинало рябить. Затем оно исчезало, а вместе с ним и свет. Такое продолжалось по 6 часов, которые Михаил Петрович тратил на сон. Единственный способ отмерять конец и начало дня стали эти выбросы в промежутках 6 на 6 часов. Снизу листка учёный нарисовал свои рабочие часы. Также Михаил Петрович пришёл к выводу, что во время выбросов весь мир исчезает. Это было описано в эксперименте с бумагой: во время выброса учёный вырвал драгоценный материал и, слегка приоткрыв дверь, бросил комок наружу. Звука падения не последовало. Михаил Петрович описал ещё много явлений этого мира, но вдохновило меня лишь одно. Он написал о выходе отсюда. Идти нужно было за грузовик с краской, в 30 шагах от дома и 45 от кафе. Слева от него находился тупик из бетонного забора 4 метра в высоту, справа, по высохшей краске, среди банок можно было увидеть проход. Именно там и находился выход, осталось лишь найти способ пройти через невидимку. Этот монстр всегда находился на улице, полностью слившись с белым пространством. Его нельзя было ранить или остановить. Он всегда появлялся ближе к грузовику, будто охранял его. Для этого и понадобились листы.

Я с радостью осматривал свои опухшие руки. Каждый шаг, каждое движение на улице отдавались по моему телу болью. “Невидимка бьёт тебя ради шутки, вполсилы, будто учит ошибкам, показывает путь” – писал Михаил Петрович. Так и было. Невидимка бил лишь за неправильные шаги. Отсюда и родилась идея пометить дорогу бумагой. Шаг за шагом, день за днём, год за годом учёный, а затем и я прокладывали свой путь, чтобы сегодня все бумажки разлетелись из-за моей глупости. В горле застрял комок. Казалось, я предал кости, что лежали в домике, от которого меня отрезал невидимка.

Михаил Петрович умер. Ещё до моего прихода. Я нашёл его скелет в доме напротив кафе. Последняя запись в дневнике была о выходе. Но почему же тогда учёный… Тяжёлые мысли не раз приходили ко мне за годы жизни здесь. Порой я прикладывал дуло двустволки к виску, иногда специально подставлялся невидимке. Но всё время мне помогал двигаться образ старичка, Михаила Петровича, что с интересом разглядывал каждую деталь нового мира, фиксировал наблюдения и по вечерам засыпал с надеждой выбраться и всем-всем рассказать о том, что видел и испытал. Именно эта надежда слегка согревала моё сердце. Этим всё и было решено.

Я вышел после выброса. Сделал шаг, затем второй, и ещё, и ещё. Как и предполагал: я выучил путь наизусть. Нужно лишь сохранять спокойствие. Миновал середину пути, появилась тревога, шаги становились неуверенней, четверть до конца, сердце сжимает, самый край, нестерпимая головная боль и невидимка. Я чувствовал его тело, совсем рядом. Он злобно дышал мне в лицо, пытался ухватиться за любую ошибку. Но не мог – путь отпечатался у меня в голове. Я сделал последний шаг и боль стихла в момент. Невидимка остался позади, как и дом с учёным. Передо мной раскинулось белое пространство. Бездна без конца и края. Достал из кармана дневничок. На ум пришла идея оставить последнее послание:

"Надеюсь, у новоприбывших не возникнет проблем. Всё записи я оставил на видном месте, одна копия в кафе, другая в доме. Сам отправился искать путь в свой мир. Если хотите тоже, то просто следуйте за листами"- Михаил Петрович.

Зачем я написал это имя? Наверное, хотел отдать должное моему спасителю. Первый листок я скрутил в воздушный самолётик и легонько запустил вперёд. Притяжение поверхности этого места позволяло вещам падать дольше, из-за чего листок долетел до двери домика и приземлился на коврик. Второй листок с таким же текстом я отправил к кафе. Позаботившись о последнем деле, я продолжил свой путь, с помощью листков помечая дорогу по бездне, пока не упадёт последний из них…