A Drop of Madness

Просто человек: Просто 2

I Давай познакомимся

— Эм… Привет! Знаю, я давно не говорил с тобой напрямую, но… Мне, кажется, нужна помощь. И не так, как в детстве, нет! Слушай, я опять потерял память, понимаешь? Сначала мне говорили, что я упал, а теперь говорят, что у меня проблемы с головой. По документам меня зовут Рик Карнаги, и у меня нет близких людей, потому что ко мне так никто и не пришел. Меня переводят, слышишь? Слышишь ты меня вообще? А, не важно… Все равно нет другого выхода…

Неосторожный водитель налетел на бугорок, из-за чего машина слабо подпрыгнула.

Человек был заперт в кузове, сделанном из зеркал.

Сразу несколько отражений бросали на него взгляд в ответ. Сразу несколько отражений повторяли все его действия и движения.

— Меня перевозят в какую-то лечебницу. Мне сказали, что там помогут вернуть все на свои места. Я чувствую себя каким-то рабом… или заложником. Иногда мне кажется, что все это не настоящее, но, как мне говорили, это все эффект от препаратов. Они должны мне помочь.

— Вот почему ты такой наивный? Аж тошно, серьезно.

— Почему наивный? До этого они мне уже помогали, разве нет?

— Постоянно тебя вытаскивать… Так и сил уже никаких нет!

— Неужели это так сложно?

— Забыл, что тебе папа в детстве говорил? Не лезь ты в неприятности, не задирайся!

— Я не помню никого из своей семьи… Я вообще никого не помню. Когда я очнулся в больнице, то в палате со мной лежали мои "друзья". Проблема в том, что я их так и не вспомнил! Хотя по их глазам я видел, что они точно меня знают! Это ужасно!

— Ну-ну, смотрите, кто тут нюни распустил?

— Ничего я не распустил…

— Еще и плакса… Меня от тебя тошнит…

— Ты видел, чтобы я плакал? Нет?

— Так вот сейчас!

— Неправда!

— Ты меня вытаскивать будешь?

— А если я скажу тебе, что не могу? Поверишь?

— Нет, не поверю.

— Как же так? Разве не нужно верить всему, что тебе говорят, Рик?

— Шутишь, да? Смешно тебе?

— Ты видел, чтобы я смеялся? Нет?

— Так вот сейчас!

— Врешь!

— Значит, не поможешь?

— В этот раз и правда ничего не могу сделать… И тут ты виноват! Не я!

— Ну конечно… Всегда виноват Рик Карнаги…

— Как же бесит! Я-то все помню, бестолочь!

— Так расскажи мне! Я тоже хочу вспомнить!

— А вот шиш тебе! Не могу я рассказать! И в этом ты тоже виноват!

— Иногда с тобой действительно невозможно разговаривать…

— Ты это кому?

— Тебе…

— А я думал, ты это ему…

Рик вытянул руку в сторону, и отражения в зеркалах повторили его движение. Выглядело это так, будто он указывал на соседнее отражение.

— Я же с тобой говорю, нет?

— Ну, сам знаешь, как это бывает… Говоришь с одним, потом с другим…

— Ничего такого! Я только с тобой и говорил!

— Как скажешь…

— Как же меня от него тошнит…

— Чего это?

— Если бы не твои проблемы, то мы были бы уже на вершине, понимаешь? На вершине этого мира… На вершине…

— Да глупости все это! Не хочу я быть ни на какой вершине, слышишь?! Я хочу, чтобы это все уже закончилось!

— Я хочу нормальной жизни!

— Я хочу пойти на обычную работу!

— Я хочу встретить любимого человека!

— Прожить с ним всю жизнь!

— Заняться любимым делом!

— А дерево посадить не хочешь?

— Может быть, хочу!

— Дом ты, в любом случае, уже построил…

— Да?

— Ну да… Четыре стены, непробиваемая клетка из тупости и черная пропасть для мыслей…

— Опять ты свою эту ерунду городишь!

— Кто?

— Ты!

— Я ничего не говорил, это ты тут орешь, как не в себе!

— Опять врешь!

— Это все ты виноват!

— Ну, конечно, всегда виноват Рик Карнаги…

— Хочешь знать правду?

— Да!

— А я говорю, что нет! Ты и так все знаешь! Только сам отрицаешь это…

— Если бы я знал, то сейчас бы не пытался узнать у тебя хоть что-то о своем прошлом!

— О, деточка, мы перевернем этот мир! Ха-ха!

— Какая еще деточка?

— Ты еще кто?

— Да ты его не слушай! Он постоянно свою тему загоняет… Аж тошно…

— Для начала, было бы неплохо перевернуть эту машину, выбраться, скрыться…

— И как ты это сделаешь? Силач, что ли?

— А если так?

— Не, нифига ты не силач.

— Да?

— По любому…

Рик встал с неудобной железной лавки и упал на колени. Двумя руками уперся в пол. Начал тужиться, пытаться что-то сделать.

— Ну и что ты делаешь?

— Он кого-то пародирует, это точно! Никак не могу понять, кого…

— Если мы туда приедем, то приготовься, Рик!

— К чему мне приготовиться?! — он подорвался и сел обратно на лавочку, принимая свою неспособность сделать хоть что-то.

— К полному безумию! Ха-ха! Ты еще не понял? Столько времени прошло, а ты так и не понял? Он победил, а ты даже не знаешь, с кем сражаешься! Ну умора, ха!

— Не надо над ним смеяться, дурак! Если он проиграет, то все мы проиграем…

— Я вот не проиграю! Что ты несешь? Если он проиграет, то я убегу!

— Никуда ты…

На секунду все отражения в зеркалах исчезли, а вместо них появилась одна цельная трещина красного цвета, напоминающая улыбку.

— Эм… — на лице его застыло слабое удивление, которое через несколько секунд полностью растворилось.

— Привет!

— Знаю, я давно не говорил с тобой напрямую, но…

— Привет!

— Закончил?

Бронированные двери кузова были открыты. Мягкий дневной свет коснулся его кожи.

— Неужели? Получилось? Я свободен?

— Конечно, получилось! Смотри! Вот она, — свобода! — неизвестный человек припарковался возле большого круглого палисадника и указывал рукой на стоящее напротив четырехэтажное строение, выполненное в английском стиле.

— Где мы?

— Психиатрическая лечебница имени мистера Тосакана номер один! Понимаешь, хлопец? Одна из первых! Самая престижная, самая классная, да? Ну давай, пойдем. Иди за мной.

— Я не свободен…

— Давай, хлопец, не робей! Тебе тут помогут!

— Правда?

— Конечно, правда! Я тебе врать не стану.

Противится он не стал. Молча следуя за своим проводником, он отправился в очередное неизвестное ему место. Уже когда они были внутри он заметил, что сзади шли еще двое сопровождающих. Кажется, они были вооружены…

Пройдя по короткому ухоженному коридору, вся компания подошла к приемной стойке.

Прием осуществляла девушка, которая сразу показалась Рику достаточно милой. Голос у нее был такой… милый…

— От кого? — спросила она.

— С десятой. Думаю, вы знаете.

— О, это он?

— Я вас слышу вообще-то.

— Здравствуй! Ну как? Готов лечиться?

— Если под словом "лечиться" вы не подразумеваете физическое насилие, то да.

— Насилие? Господи, конечно нет. Вы его там пытали по пути, что ли?

— Да никто его не трогал! Сам с собой всю дорогу что-то там лепетал и все тут…

— Ладно. Все как обычно. Идите к Доктору и доложите о доставке. Я его пока оформлю.

— Да-да, я пойду. Эти двое пускай останутся с вами.

— Он нестабилен?

— Да черт их знает, психов этих, а? — шепнул тот ей на ухо и пошел к лифту.

Девушка жестом приказала будущему пациенту подойти.

— Как тебя зовут?

— Рик.

— Хорошо, Рик. У нас здесь заведено так: если ты не создаешь проблем, то можешь спокойно выходить из своей палаты и гулять по саду в сопровождении старшего. Если же ты создаешь проблемы, то в палате ты будешь находиться одноместной, и выходить из нее тебе придется очень редко, понимаешь?

— Понимаю. — кивал тот.

— Скажи мне сразу, ты из спокойных пациентов или из тех, что создают проблемы?

— Я нормальный…

— Хорошо… У тебя есть родные, близкие?

— Наверное, нет…

Один из молчаливых сопровождающих подал голос:

— У него проблемы с памятью.

На его вмешательство девушка отреагировала неожиданно резко:

— Я с вами разговариваю? Нет? Тогда, пожалуйста, не мешайте мне вести диалог с нормальным человеком, который пришел сюда, чтобы ему помогли, хорошо?

Тот, не отвечая, молча отвернулся в другую сторону, поигрывая скулами.

— Не обращай на них внимания, они не имеют для тебя никакого значения.

— Сколько мне предстоит здесь находиться?

— О, у всех по-разному. В зависимости от успехов лечения, разумеется. Скорее всего, ты здесь надолго… Но не переживай! Коллектив у нас хороший, я со всеми тебя познакомлю…

— А сколько здесь других?

— Других пациентов?

— Ну да…

— На данный момент девять человек. Ты десятый.

— Так мало?

Девушка улыбнулась, затем сказала:

— Ты уже знаешь, что это первое по значимости лечебное заведение имени мистера Тосакана?

— Слышал где-то, да…

— Так вот сюда попадают далеко не все…

— И чем же я такой особенный?

Она на несколько секунд задумалась, а затем, торопясь, ответила:

— За тебя внесли большую сумму, так что ты попал сюда, в первую очередь, по этому.

— Внесли сумму? И кто внес? — оживился тот.

— М-м… Человек решил остаться инкогнито…

— Вот как? Странно это как-то…

— М-да уж, что есть, то есть…

Неловкий момент прервал третий сопровождающий, который спустился сюда вместе с Доктором.

— О-о-о, вот он! Наш дорогой Рик Карнаги!

— Я так понял, что очень дорогой… Сколько за меня внесли?

— Внесли?

— О! С этим к Доктору не обращайся, он этими делами не занимается.

— А, я понял! Вы решили рассказать ему об анонимной заявке, да?

— Да, именно так. — кивнула девушка.

— Пол… миллиона, да. Полмиллиона кредитов, дорогой мой!

— Хорошо, что у меня есть такие влиятельные друзья за пределами этих бесконечных стен… Но почему они так и не пришли ко мне? Почему не хотят повидаться?

— Может, это потому, что им больно видеть вас не в добром здравии?

— Может…

— Что же! В таком случае, я, — Доктор, от имени всего нашего рабочего состава, обещаю, что мы вам поможем поставить все на свои места!

— Вас так и зовут? Доктор?

— Да-да, имя мне выбирал отец, и он уже при моем рождении точно знал, кем я буду! Вы можете называть меня Доктор или же другим удобным для вас именем, об этом мы еще поговорим, уверяю!

— Ладно, мы свою часть выполнили, так что…

— Конечно-конечно, вы уже можете быть свободны, спасибо… — говорила девушка за стойкой.

Сопровождающие, не оборачиваясь, направились к выходу.

Рик смотрел, как они уходят и думал о том, что ему предстоит здесь еще пережить.

— Вы волнуетесь, Рик? — обратился Доктор, опуская большую теплую ладонь на плечо.

— Нет…

— Я понимаю вашу скованность! Понимаете, для того, чтобы мы помогли вам максимально быстро, вам нужно открыться! А чтобы открыться, — вам нужно почувствовать себя в безопасности! Вам должно быть уютно, спокойно, приятно… Мы этим обязательно и займемся, как только вы поедите! Вы хотите есть, Рик?

— Да… Было бы неплохо.

— Уверяю, здешняя еда намного качественнее, чем где-нибудь еще! Пройдемте за мной! Вскоре я вам все здесь покажу! — человек в старомодном черном костюме с белым фартуком, слегка приклоняясь, приглашал того пройти вперед по коридору.

Еда здесь и правда была превосходная.

— Когда я ел что-то подобное в последний раз?

Свежей, — не синтезированной еды, — становилось все меньше.

Вкус приготовленных овощей что-то напоминал о доме. Он, конечно, не мог идентифицировать всплывшее воспоминание, но мог думать, что оно о его прошлом, о доме, где его ждали, любили, желали. Он хотел погрузиться в него еще глубже… Эти светлые, излучающие добро, руки. Еле видная улыбка, глаза. Туман, застилающий мгновение, дурманящий разум. Как вспомнить? Что мешает? Болезнь? Травма? Какая тому причина?

Подбирая вилкой последние кусочки жареного мяса, он думал о предстоящих днях. Он периодически бросал взгляд на Доктора, поджидающего его у входа в столовую. Не было в нем ничего, что отворачивало бы от него другого человека. Внешне точно не было… Только лишь одно струящееся через стену волнения чувство, что в нем сидит демон… Может, это пройдет. Может, это действительно из-за неспособности открыться. Может…

— Понравилось тебе овощное рагу, Рик? — улыбаясь и потирая руки, встречал его Доктор.

— Да, спасибо. Я уже давно так вкусно не обедал. — улыбался в ответ тот.

— Как раз близится час совместных бесед! Там со всеми и познакомишься, согласен?

— Это обязательно?

— Конечно! Ты сам потом будешь меня благодарить, что я не дал тебе утонуть в одиночестве! Может быть, найдешь себе друга, может, несколько? Кто-нибудь из них может стать близким тебе человеком, с которым тебе будет приятно проходить у нас курс лечения, не думаешь?

— Не думал об этом…

— Так вот тебе и небольшой повод для размышлений! Можешь подумать об этом, пока мы идем в зал. Если к тебе не приходят твои друзья и знакомые, заведи ты себе новых!

— Позвольте спросить…

— Да-да, что угодно!

— Что на вас надето?

— Тебе не нравится?

— Просто я никогда не видел ничего подобного…

— Это классический мужской костюм прямиком из далеких тридцатых! На работу, как на праздник! Вот и одеваюсь соответствующе…

Они поднялись на второй этаж. Посреди просторного холла стоял старинный рояль, с которого в данный момент собирал пыль один из работников.

Всюду была идеальная чистота. В отражении только что вымытой половой плитки можно было увидеть цвет собственных глаз.

— Тут так чисто.

— Чисто и приятно, да! Мы всегда стараемся поддерживать максимальную чистоту, чтобы всем пациентам было уютнее. Не лечебница, а дом родной, как я люблю говорить! Сюда, пожалуйста.

Все, кто должен был прийти, уже были там. Стены в комнате были покрыты зеркалами. Мягкие пуховые кресла стояли друг с дружкой напротив одного единственного, где усаживался сам Доктор.

— Пожалуйста, присаживайся, Рик. — приглашал его тот.

— Но тут же только девять мест, Доктор.

— Это проблема? Ах, извини меня, дорогой! Совсем забыл, что ты у нас новенький!

— Как можно было забыть, что ты новенький?

— Я не знаю. Странный он.

— Кармэн! — крикнул Доктор.

Через полминуты в зал вошла девушка с раскладным стулом и поставила его рядом с пуховыми креслами, десятым.

— Кресла сейчас в кладовой, сожалею!

— Ничего страшного, Кармэн. Ты молодец, что нашла вариант для нашего нового пациента так быстро! Теперь ты можешь сесть, Рик. Сегодня придется сидеть на этом, но к следующему нашему собранию, я обещаю, будет хорошее пуховое кресло! И мягче оно будет, чем у остальных, и красивее!

Доктор взял пульт со столика рядом со своим креслом и нажал на одну из кнопок. Все зарешеченные окна скрылись от внешнего мира за жалюзи.

— И так! — Доктор развел руки и улыбнулся шире прежнего, — Давайте познакомимся!

Рик особо не разглядывал остальных здесь живущих, — не хотел глазеть. На каждого, кроме Доктора, он старался смотреть только тогда, когда они к нему обращались.

— Сегодня у нас будет разговор другого типа, дорогие мои! Этого добродушного молодого человека зовут Рик! Цель нашего сегодняшнего собрания в том, чтобы помочь ему открыться всем нам! Поможем ему открыться, ведь так?

Все молча кивали.

— Ну что? Начнем по порядку справа-налево? Или по желанию? Кто хочет представиться первым?

Не выдерживая паузы, сидящий в центре мужчина лет тридцати, поднял руку и сказал:

— Ко мне ты можешь обращаться по всем волнующим тебя вопросам и темам, Рик. Меня зовут мистер Потч. И только мистер! Это обязательная приставка к моему имени! Это важно! — разъяснял он.

— Хорошо, понял… — кивал тот.

Затем оживился следующий:

— Мое настоящее имя никому называть не надо. Обращайся ко мне в любое время. Я — Мираж. — спокойно говорил пациент.

— Хорошо.

И следующий:

— Я — Джес, и я — пророк божий! Не знаю, почему моя судьба завела меня сюда, но, надеюсь, скоро я это узнаю, Рик! Приятно познакомиться, дружище!

— И мне тоже приятно, Джес! — начинал оживляться Карнаги.

— Я прямо-таки вижу, что тебе уже становится лучше, правда же, Рик? — обратился Доктор.

И правда. После нескольких добрых слов он уже ощущал себя здесь намного уютнее. Ему и правда казалось, что он находится в кругу друзей, которые хотят помочь ему справиться с проблемами, которые докучают ему… всю жизнь?

Ему и правда хотелось познакомиться со всеми, кто был в этом зале! Нет, со всеми, кто был в этой прекрасной лечебнице!

Может, у него получится сделать это место своим домом?

Может, у него получится больше не переживать по поводу своего прошлого и настоящего?

Он найдет тех, кто его понимает?

— Хочу напомнить всем здесь собравшимся, — вам в основном, Доктор, — что мы здесь все для того, чтобы нам помогли. Я считаю, что времени мы больше тратить на эти формальности не можем, и должны мы приступить к основной фазе нашего оздоровительного собрания, дабы скорее вернуться на свои места и придаться созерцанию всего лучшего и важного в этом мире и вселенной. Благодарю всех за короткое внимание и добрые мысли. Мистер Потч закончил говорить, можете оспорить мое мнение, если того желаете. — слегка вытянувшись, с гордым лицом, затирал он.

— И вот чего надо было мне говорить, что здесь будет так ужасно, скажешь мне?

— А что тут прекрасного?! Скажи еще, что тебе тут нравится!

— Да! Мне тут нравится, доволен?! Здесь действительно хорошо!

II Мистер Потч

— Смени диск, пожалуйста.

— Этот?

— Да, вот так, спасибо. Можешь, пожалуйста, перемотать?

— Хорошо.

— Вот тут останови.

— Хорошо, мистер Потч! Я полностью с тобой согласен, ты в который раз меня уделал! С тебя тогда мы сегодня и начнем! Думаю, ты будешь не против, верно? Времени у нас очень много…

Ни секунды в себе не сомневаясь, тот продолжил:

— Что же, я, — мистер Потч, — действительно думаю, что для поддержания духа всех присутствующих и для повышения их морального уровня, — повышения их готовности сделать первый важный шаг в своей жизни за сегодняшний день, — первым, как инициатором данной идеи, должен стать я.

— Замечательно! Можешь начинать, как только будешь готов, мистер Потч. Все будут молча ждать, а затем и слушать. В нужные тебе моменты можешь делать паузу, чтобы у тебя могли что-нибудь спросить, хорошо? Если ты захочешь, конечно, можешь паузы вообще не делать, твое право!

Потч собирался с мыслями, а сидящая на соседнем кресле пациентка постоянно косилась на новенького.

— С детства, как все здесь наверняка знают, я увлекаюсь музыкой. Люблю играть на рояле, люблю смотреть, как кто-то танцует или плачет под мою музыку. Конечно, я не исключаю и того и другого одновременно, — это мне лишь льстит. Глупо отрицать силу звука, силу поэта, силу искусства. Я, — мистер Потч, считаю, что для совершенствования души и тела просто необходимо заниматься личным творчеством, развивать определенное внутреннее пространство. Итак, чтобы вы все понимали, — в частности понимал ты, Рик, — я начну с самого начала. Подведу причины к тому моменту, как я оказался здесь и почему.

— Может быть, обойдемся без этого? Ну серьезно, мы все уже слышали эти истории не один раз! Давайте сделаем следующим образом… Все, кто желает заняться более важными и интересными делами, сейчас выйдут отсюда, а затем вернутся, как наступит их очередь! Все будут довольны и ваш план сработает идеально! — обращался к Доктору Джес, поправляя свою косую свисающую челку, — Я слишком молод, чтобы тратить на это время.

Мистер Потч округлил глаза в недовольстве и презрительно фыркнул в свете подобного неуважительного отношения.

— Позволь мне, Джес, но мы все обещали мистеру Потчу, что будем молча слушать и задавать друг другу вопросы только в строго отведенное им самим время! Воспринимай это, как неотъемлемую часть твоего лечения, пожалуйста. Тогда всем нам будет легче…

— Вы не слышите? Чего это он говорит постоянно, а вы ничего не слышите? Не понимаю… — сказала вдруг поглядывающая на Рика пациентка.

— Ты что-то говорил, Рик? — спросил Доктор.

Тот отрицательно помотал головой.

— Врет! Я же слышала! Врет! — озлобилась та.

— Прошу, Нэя, успокойся. Залог крепких отношений между людьми основан на доверии и честности. Я лично не слышал, чтобы Рик что-то говорил, и я ему доверяю, понимаешь? Доверие и честность…

— Вы меня за дуру держите, Доктор?! Я не хочу, чтобы он врал! Почему он врет! Вы же знаете, что я терпеть не могу…

— Кармэн! — вновь подозвал сотрудницу тот, — Нэя снова чувствует себя нехорошо! Пожалуйста, отведите ее в палату и позаботьтесь о ней…

— Конечно, Доктор. Пойдем, Нэя, все будет хорошо. — ласково говорила девушка.

— Я не намерена дольше задерживаться в этой комнате обмана! — продолжала та, выходя.

— Теперь, пожалуйста, все вместе, медленно и с чувством, повторите за мной: —"Мистер Потч, пожалуйста, прими наши извинения!"

— Мистер Потч, пожалуйста, прими наши извинения! — повторили все хором.

Удовлетворенный Потч снял с лица недовольную маску и, вздохнув, продолжил:

— Надеюсь, теперь вы готовы к взаимному всепоглощающему вниманию, которое я пытаюсь у всех здесь вызвать? Хорошо. Где я остановился? Ах да, причины… Так вот, как я говорил, я очень люблю музыку и силу звука, но учиться мне пришлось в совершенно ином учреждении, никак не связанном с прекрасным моему нутру. На музыке много денег в наше время очень сложно заработать, а деньги, в перспективе, мне были нужны. Точнее, деньги были нужны, скорее, тем, кто меня окружал. Видите ли, моя семья относится к влиятельным владельцам транзакционного центра и нескольких верификационных компаний. Как ни странно, можно было предположить, что они захотят, чтобы я продолжал их дело, когда они не смогут. Таким образом, музыкой мне приходилось заниматься в то немногое свободное время, что у меня было, поэтому все, что я умею, это лишь играть на рояле, который, к счастью, у вас здесь имеется. Шесть лет я потратил на обучение по специальной индивидуальной программе. Такие повсеместно вводить еще не начали, между прочим. Занятия проводятся с персональной компьютерной системой, запрограммированной на твое обучение, выставление оценок, подбор лучшего курса на основе твоих ответов и способностей. Это — будущее, друзья. Если такую систему и введут повсеместно, то лет через десять минимум. Как вежливо с вашей стороны, что вы позволили мне сделать такое отступление, друзья! Теперь я, пожалуй, вернусь к основной теме, спасибо. Я, — мистер Потч, — люблю музыку. Чтобы долго вас не задерживать, я перейду сразу к сути, пожалуй. В один прекрасный день, после очередного рабочего дня, полного серости и повседневности, я возвращался домой другим путем. Решил я, значит, хоть что-то изменить… Все бы ничего, знаете, но встретился мне один бездомный грубиян, который посмел меня оскорбить нецензурным словом! Такого я терпеть не стал! Ох не стал! Я скорее поспешил домой, отворачиваясь от него, желал ему скорейшей физической расправы! Естественно, не от моих рук. Я бы никогда не опустился до физического насилия, — я выше этого. Я скорейшим образом удалился с улиц моего прекрасного города и сам не понял, как уже оказался в привычных четырех стенах моего семейного коттеджа. Не знаю, почему меня это так сильно задело, но забыть пакостных слов с улицы я не мог еще долго. Перед ужином я думал об этом человеке. Во время ужина я тоже думал об этом человеке. И даже после ужина! Я не мог больше этого терпеть, потому решил сделать заказ по личной экстренной сети доставок. Я приобрел старинный рояль за круглую сумму и уже через три часа его устанавливали в моей гостиной. Отец смотрел на меня, как на идиота, а наша мерзкая собака виляла хвостом и смотрела на меня своими звериными глазищами! Вот и все! Вся правда! Я убил собаку, потому я здесь…

— Но-но, мистер Потч, вы все сильно исказили! — встрял Доктор, — Разрешите мне внести ясность?

— Попробуйте. — гордо отвечал тот.

— Уважаемый мистер Потч оказался здесь потому, что члены его семьи утверждают, что у него начались проблемы после пропажи их пса. По его словам, он играл на рояле, — что они прекрасно слышали на протяжении часа, — а затем выбежал из своей комнаты, спустился к отдыхающим после напряженного дня родителям, и заявил, что собаку убили, вот! Спустя время, он начал говорить, что это он ее убил, хотя до этого заверял несколько иное. Проблема мистера Потча в том, дорогие мои, что он запутал сам себя и не знает, как выбраться из своей же паутины! Постоянная ложь и притворство плохо сказываются на здоровье, вот, что вам нужно запомнить! У тебя есть возражения, мистер Потч?

— В целом, конечно, я с вами не могу не согласиться, Доктор. Только вот собаку я убил, — без вариантов.

— Мне кажется, что вся история как-то вывернута, что ли… Не так все было. — сказал вдруг Рик.

Потч сильно удивился подобной наглости. Округлил глаза, вытянулся пуще прежнего и презрительно фыркнул.

— Ну-ну, Рик, не надо так говорить во время общих собраний, пожалуйста. Если у тебя есть вопросы, то задавай, не стесняйся. Не нужно ничего утверждать за своего собеседника, так ты вряд ли кому-нибудь понравишься!

— Он говорит, что он врет. Говорит, что не так все было.

— Кто говорит? — уставился тот.

— Ну… он…

— Голос в твоей голове?

— Да, можно его и так назвать! От отказался мне помогать, вот я и здесь!

— Глупый и наивный, вот не учили язык за зубами держать?!

— Кто ему вообще дал право?

— Так всегда выходит, когда он все ломает…

Теперь все остальные смотрели на новенького так же косо, как выведенная до этого Нэя.

— Как я вижу, потеря памяти не единственная проблема, да?

— О чем вы?

— Так, думаю я, что общие собрания для тебя пока будут закрыты! Кармэн! — подозвал тот снова, — Покажи Рику, пожалуйста, где его место. С ним мы на сегодня закончили, пускай отдыхает!

— Идем со мной, Рик.

Через десять минут он уже смотрел через зарешеченное окно на прекрасный сад.

В его личной палате была лишь кровать, тумбочка и круглый прожектор, встроенный в потолок. Абсолютно ровные стены, углы… Комната чистого белого цвета клонила в сон, расслабляла.

— Что мне сделать, чтобы выбраться отсюда, а? — сказал он себе под нос.

— А зачем тебе отсюда выбираться? У тебя что, — цель есть? Ха-ха-ха, не смеши! У тебя не может быть цели, ты просто жалкий и замкнутый тип!

— Неправда, не такой я…

— Ну конечно! Тебе дали шанс завести друзей, познакомиться с добрыми людьми, а ты что?! Все просрано! Как всегда! Сидишь теперь тут один и в окно смотришь!

— Я просто слушал тебя!

— Да кого ты слушал?! Я вообще молчал, дурак! Ты сначала с кашей в голове разберись, а потом уже думай о чем-нибудь другом. Вот скажи, серьезно, зачем тебе выбираться?

— Не сидится ему?!

— Хочет повеселиться?!

— Хочет плюнуть на все и сбежать!

— Нет?

— Да?

— Заткнитесь! — крикнул Рик.

— О как! Ты же хотел помощи, нет?

— Ты мне не помогаешь, лишь хуже делаешь!

— Хорошо, смотри! Помогаю! Эта лечебница имени мистера Тосакана номер один, — это твой мир. Живи в нем и не дергайся! Заведи друзей, семью, детей… Живи себе тут, в ус не дуй, наслаждайся, привыкай!

— Че ты несешь вообще?

— Ты его не слушай, он постоянно хрень несет!

— Ты лучше меня слушай!

— Или меня!

— Нет, меня!

— Держите его! — Рик вдруг понял, что его держат два человека, прижав к полу.

Кармэн, милая девушка, уже готовила содержимое шприца к введению.

Укол. Глаза закрываются. Мир засыпает.

— Не думал я, Рик, что у нас будет все так плохо, серьезно. — сказал сидящий перед ним Доктор.

— Что? Как? Как я здесь оказался?

— В каком смысле? Ты опять ничего не помнишь?

— Я помню, как вы отвели меня в палату, а потом…

— Да?

— Потом вам пришлось меня успокоить… Раньше со мной таких проблем не было…

— Или, может, ты такого не помнишь?

— Может…

У Рика легко болела голова, а кончики пальцев он почти не чувствовал.

— Значит, сказать ты мне сейчас ничего внятного не сможешь, так?

— Вы спросите у меня что-нибудь, а там посмотрим.

— Хочу, чтобы ты знал, Рик. Я подал заявление об активации пси-анализатора. Мы поймем, что с тобой не так, как только ты пройдешь через полное сканирование связей головного мозга. Ты, похоже, именно тот случай, где простые разговоры будут… малоэффективны.

— Я просто хочу, чтобы это уже скорее закончилось… — жалобно продолжал тот.

— И я приложу для этого все усилия, поверь мне! Можешь сказать мне, как часто ты слышишь голоса?

— Я не помню, чтобы раньше это меня так сильно докучало, если честно. Это началось с того момента, как я очнулся в больнице после падения с третьего этажа. Мне сказали, что у меня наблюдается кратковременная потеря памяти после операции, но всего этого я не помню. Я… — замялся тот.

— Продолжай, Рик.

— Если говорить максимально честно, Доктор, то мне кажется, будто я родился в той больнице, понимаете? Хотя, "родился" это грубо, наверное. "Появился" будет правильнее… Мне кажется, будто для меня ничего не существовало до этого момента…

— Возможно, в этом кроется корень всех твоих проблем, дорогой мой! Хорошо, что ты можешь мне открыться! Значит, беседа, как никак, помогла тебе! Я так рад это слышать! Я просмотрю твое медицинское досье еще раз, — посмотрю, что такое с тобой стряслось, от чего лечили, чем лечили… Разберемся! — взбодрился он.

— В нем столько энтузиазма…

— Я просто люблю свою работу, вот и все! И вас всех люблю, дорогие мои! Мы вам поможем, верь мне!

— Я… верю.

— Ты, наверное, проголодался? После препарата, который тебе пришлось вколоть, всегда хочется есть!

— И правда… Я бы съел чего-нибудь…

— Тогда попрошу открыть для тебя столовую на пол часа! — подмигнул он и помог Рику подняться с кресла, чтобы тот проследовал за ним.

Мистер Потч сидел на своей кровати. По бокам от него стояли еще две кровати, на которых лежали два других пациента. Один, — Мираж, — лежа на животе перелистывал незамысловатый журнальчик о путешествиях, а второй, — Павел, — лежа на спине тупо смотрел в потолок.

— Я, конечно, уважаю вашу зону комфорта мои уважаемые соседи, но все же хотелось бы спросить… Как долго вы еще будете молчать?

— Я не молчал… — как паровоз прогудел Павел, — Я все это время говорил с прекрасной звездочкой…

— О чем ты хочешь поговорить? — повернулся Мираж.

— Что вы думаете об этом новичке? — с многозадачным видом продолжал тот.

— Проблемы у него серьезные, вот что.

— Ха-ха-ха! Ты оглянись, Мираж! У всех нас проблемы… — ответил Павел.

— Проблемы? Какие еще… проблемы? Я, — мистер Потч, — официально заявляю, что проблем у меня никаких нет, а все ваши проблемы идут исключительно из вашей же головы.

— Он меня пугает.

— Почему?

— Кстати говоря о страхе, уважаемые. В давнем-давнем детстве у меня были кошмары. Я очень долго не мог уснуть, а когда просыпался мне всегда казалось, что я не один в комнате. Конечно, я был не один. Со мной была коричнево-черная мерзость под кодовым названием "собака", но я не об этом. Был кто-то еще… Как-то раз я увидел его. Знаете, уважаемые, именно тогда я понял, что не страшно смотреть в лицо страху, — страшно это лицо не видеть.

— И к чему это?

— К тому, что этот Рик напоминает мне черный силуэт в углу моей комнаты. Силуэт, что сидел на мягеньком стульчике в моей детской и смотрел, как я засыпаю. Он был причиной моих кошмаров, пока я не смог прогнать его…

— Какие страсти у тебя всю жизнь происходят, мистер Потч… — зевая, сказал Мираж.

— Уважаемый сосед, ты что, сомневаешься в моих словах?

— Ни в коем случае. Хотел лишь сказать, что моя жизнь, — по сравнению с твоей, — просто скука.

— И я скажу тебе, что наверняка так и есть!

— Звездочка передает привет… — пробормотал Павел.

— Скажи ей, чтобы переставала валять дурака и дала уже, наконец, настоящим джентльменам серьезно поговорить…

— Запись повреждена? Да что не так с этими камерами…

— Все должно работать.

Темная комната была освещена лишь одним сенсорным экраном на всю стену.

— Принеси чего-нибудь вкусного, Саймон.

— Конечно, капитан. Сейчас все будет.

— Мы обязательно разберемся, что тут произошло…

III Прелестная звездочка

— Они всегда говорили, что я не такая. Говорили мне, что я неправильная. Не верили мне…

— Расскажи подробнее про свой первый раз, дорогая.

— Мой… первый раз?

— Да. Когда ты поняла, что можешь читать мысли других людей?

— А… Это может показаться странным, но я правда не помню, когда это началось. Это словно всегда было со мной, понимаете, Доктор?

— Я тебе верю. Все хорошо. Скажи мне тогда, как давно это стало для тебя проблемой? Что заставило тебя обратиться к нам?

— Честно, я не могу даже вспомнить, чтобы я к вам обращалась…

Доктор щелкнул пальцами и свет на секунду погас. Запись оборвалась, а на плёнке появилась трещина.

— Все хорошо. Скажи мне тогда, как давно это стало для тебя проблемой? Что заставило тебя обратиться к нам?

— Я хорошо помню тот день, Доктор. Я тогда была со своим парнем на улице. Мы пошли гулять, а потом, как обычно, зашли к Рэту в натуральное кафе. Мы любили с ним поесть чего-нибудь свежего. Все было замечательно! Мы делились друг с другом новостями и впечатлениями. Еще мы любили один и тот же мультик и могли разговаривать о нем часами!

— Какой мультик?

— "Триумф Гранда"… Слышали о таком, Доктор?

— Да-да, моя пятилетняя дочь тоже любит его смотреть. Иногда я прямо-таки вижу самый настоящий огненный интерес в ее глазах, когда захожу в гостиную!

— В общем, в ходе этого непринужденного и легкого общения я вдруг стала слышать еще чей-то голос… Я не сразу поняла, что читала его мысли, но потом это привело меня в ужас…

— Что же такого ты услышала?

— Он убил человека! Точнее, он хотел убить. Я слышала, как его мысли были заполнены злобой к кому-то совершенно определенному… Не меня он хотел, но… Меня это сильно отпугнуло, понимаете, Доктор?

— Конечно, понимаю, дорогая Нэя. Для того мы сейчас здесь, — помочь. И я помогу тебе. Обязательно помогу.

— Спасибо большое, Доктор… Я хочу уже скорее избавиться от этого отклонения.

— О, несомненно. Я понимаю.

Восемь утра. Столовая. Хочется закрыть уши, закричать и убежать, но я знаю, что ничего не поможет. Чужие мысли подобно бушующему морю волной окатывают мои собственные. Если долго слушать — можно сойти с ума. Можно потерять себя и стать кем-то другим. Я не хочу становиться другой. Я не другая. Я такая, как и все. Я правильная. Я…

— Не желаете еще добавки?

Этот приятный с виду молодой парень то и дело думает, как бы меня совратить. Я слышу, как он хочет близости со мной. Как же это неприятно. Я должна слушать все это только от того, что я, видите ли, многим нравлюсь. Им нравится наружность, а все остальное их не интересует… Может, это правильно? Нет! Я не такая!

Все эти грязные мысли бесконечным потоком давят на меня.

— Новенький? От кого?

Тогда в приемной была Кармэн. Я могу рядом с ней находиться… Она добрая и чистая, хоть иногда что-то и проскальзывает, но по сравнению с остальными это все мелочи.

Тогда к нам подселили странного облысевшего мужчину лет тридцати-тридцати пяти с морщинистым лицом. Он весь был такой измученный и, казалось, что на самом деле ему было лет двадцать, не больше.

Он удивил меня первым. Я смотрела в его пустые глаза и не могла услышать ни одной мысли. Сначала это меня обрадовало, воодушевило, может. Я подумала, что смогу с ним подружиться, что смогу обрести настоящего друга. К сожалению, нет. Как оказалось, он не мог говорить, а его реакция на других людей была… странная. Он их будто не замечал, не воспринимал. Игнорировал. Я пыталась с ним познакомиться, но увы…

Я была одной из первых. До меня, разве что, был только Потч. Мистер Потч… Очень странный тип. Вот, как я бы его охарактеризовала. Его мысли легко слышать. Они не напрягают. Все, что он думает — говорит. Но подружиться с ним у меня тоже не получилось. Он весь такой… эгоистичный, что ли. Зациклен на обращении к себе, а на других людей, как мне кажется, ему вовсе плевать. Не знаю точно, в чем его проблема, и Доктор мне толком ничего не объяснил, но, скорее всего, она именно в его мании величия. Хоть он и говорит все то, что думает, все равно его речам верить сложно. Иногда он городит такое, что…

Какое-то время дни сменялись днями и никого нового не поступало. Прогулки по саду, беседы с Доктором, чтение книг, просмотр телепередач. Еда, прогулки, сон, еда, прогулки, сон.

— Новенький? От кого?

И вот настал день. И вот снова. Вот опять. Кармэн все еще была в приемной.

— Как тебя зовут?

Тогда к нам присоединился этот диковатый Джес. Пророк божий? Ну и бред. Его мысли, — абсолютная свалка. Я и правда не могу с ним долго находиться рядом. Каждая совместная беседа, — которые придумал проводить Доктор, — мне давалась непросто. Я то и дело старалась скорее покинуть общий зал и пойти прогуляться на свежем воздухе.

Интересно, сколько этому зданию лет? Кирпичные стены выглядят так старомодно, что я и не знаю точно, как этот стиль называется.

Так нас стало трое. Беседы с Доктором приносили свои плоды. Я и правда стала меньше слышать чужие мысли… Но только до поры. Бурю спрятали в грозовое облако. Буря становилась все сильнее, а молнии все ярче. И вот в один день это облако разлетелось во все стороны, а поток снова хлынул на мое сознание. Только было это теперь еще хуже, чем обычно. Я не могла спокойно спать, — некоторые мысли эхом долетали до меня чуть позже. Каша, которую невозможно расшифровать, падала мне на голову и я вскакивала с кровати, вскрикивая.

Я пожаловалась Доктору, и он предложил вариант. Пси-анализатор. Он подал какую-то там заявку на его использование и через два дня уже все было готово. Доктор ждал моего решения. Анализатор этот представлялся грозным и жестоким орудием для пыток. Регулируемое кресло с регулируемой шипастой подставкой для головы, которую можно было в ней зафиксировать, чтобы опустить крышку и прикрыть макушку связкой каких-то диодов и резисторов. Не знаю, не разбираюсь.

Когда я первый раз на него посмотрела, то сразу решила, что ни за что в своей жизни не сяду по своей воле в это "дьяволово пыталище". Потом, после очередной "бури", передумала. Всего десять минут, — и следующий день прошел абсолютно иначе. И следующий тоже. Не помню точно, что они там со мной делали, но, как сказал Доктор, — это нормально, бывает. И неважно. Мне стало лучше! Стало просто восхитительно! Мысли были такие тихие! Иногда их было не слышно совсем! Я заметно оживилась, и Доктор сказал, что я пошла на поправку. Сказал, что анализатор мне действительно помог. Сказал, что еще две недели под присмотром и я буду вольна выписываться из лечебницы.

Я была рада.

— Новенький? От кого?

Снова. Неделя прошла и привезли еще одного. Молодой такой, приятный. Добрый голос. Звали его Орэн, и он утверждал, что полностью верит в то, что его существует сразу несколько. Сразу несколько Орэнов жили своей жизнью и даже не догадывались, что он сам существует. Он говорил, что встретил два своих близнеца, когда скупал синтез-капсулы в магазине. Говорил, что они старались поймать его. Старались забрать его с собой. Он смог от них убежать и после этого тронулся головой.

Понимаю. Наверное.

Мысли я его слышала очень тихо и пыталась полностью их подавлять. Не культурно это, — лезть к чужому человеку в мозг без разрешения. В общем, у него развилась паранойя, и ему казалось, что за ним постоянно следят. С ним я особо не общалась, но и против него ничего не имею.

Просто знакомый. Просто человек.

— Новенький? От кого?

Что значит от кого?

Всегда задавала себе этот вопрос. Будто всех, кто сюда поступает, кто-то определял. Словно это не они делали свой выбор, а их насильно, кто-то неизвестный, принуждал и пудрил мозги.

Тогда прошла еще одна неделя. Я уже готовилась к выписке. Доктор с откровенной улыбкой пожал мне руку и пожелал удачи, как только я подписала все бумаги и ответила на парочку вопросов о своем состоянии. Я не смотрела особо, кто там поступил, так что сразу и не поняла, почему все так сильно нервничали. Весь персонал. Позже я узнала, что этот человек первый, кто пришел сюда без сопровождения. Кармэн приняла его за очередного доставщика, но, как оказалось, это был новый пациент. Как же они испугались! Я слышала мысли… Доктора, кажется. Он был готов действовать максимально решительно, я даже немного испугалась…

— Меня зовут Майкл. Майкл Сэллер — мое полное имя. Мне нужна помощь и я рассчитываю ее здесь найти. — первое, что он сказал, как я потом услышала от Кармэн.

Он был вторым, кто меня удивил. Его мыслей я не слышала совсем и прочитать его не могла. Я осталась в лечебнице еще на какое-то время, потому что прямо на выходе я снова стала ощущать то самое…

Буря. Она все еще висела надо мной.

Анализатор, оказывается, смог помочь мне только на короткое время. Я попросила Доктора, чтобы он снова подал заявку, но он ответил, что частое его использование может мне навредить, так что придется потерпеть. И пришлось терпеть.

Я продолжала гулять в саду, ходить на эти общие беседы в этот зал с зеркальной стеной и кушать восхитительную еду в столовой. Не знаю, кто это готовит, но он просто бог!

Через две недели привели сразу двоих. Это было необычно. Низковатая и застенчивая девочка по имени Чи и высокий, — выше меня на голову, — Павел. Их раскидали в разные палаты и в тот же день провели общую беседу. Нас стало гораздо больше. Мысли, как прежде, с новой силой долетали до моего разума, но я пыталась их блокировать. Училась, можно сказать. Чи словно знала, что я могу читать ее. Она была такая же застенчивая и зажатая внутри себя, как и снаружи. Поэтому она мне была и не интересна.

Другое дело этот уверенный в себе Павел. Мне нравилось с ним разговаривать, нравились его хорошие мысли. Я видела и слышала, что нравлюсь ему. Это было взаимно. Я открылась ему и мы стали проводить гораздо больше времени вместе. Я рассказала ему про свою проблему, и он мне поверил. Прежде, чем он сказал это вслух. Не стал меня проверять или там еще что-то придумывать. Мне это понравилось.

Его же проблема была в том, что он мог одним лишь своим взглядом ломать предметы. Поднимать их. Бросать. Вертеть. Он говорил, что это сильно на него давит. Так же, как на меня. Я понимала его. Мне было знакомо это чувство. Странное, подавляющее, опустошающее.

Со временем мне стало легче находиться рядом с большим количеством знакомых мне людей. Теперь мне помогали не только беседы с Доктором, но и общение с Павлом. Он говорил мне о своей жизни, а я ему о своей. Он попросил меня о поцелуе, не говоря ничего вслух. Так мило. Я ответила ему вслух и впилась ему в губы. Мы были вместе. Это было прекрасно.

Позже я поняла, что слышу и свои мысли. Это было не так, как у нормальных людей. Что-то вроде голоса в голове, да? Нет, у меня было не так. Мои мысли, словно чей-то голос, были рядом со мной, а не внутри.

Как бы это описать…

Я поняла, что могу пересылать свои мысли на небольшое расстояние. Со временем, я научилась устанавливать контакт с Павлом, пока мы были в разных палатах. Хоть нас и разделяли в определенное время, я все равно могла с ним общаться. Я с ним, а он со мной… Я научилась сортировать мысли. Научилась выделять те, что мне были важны. Отсеивать лишнее, держать "бурю" под контролем. Взаперти.

— Новенький?

Через месяц привезли еще одну пациентку. Ее имя было очень похоже на Кармэн, которая раньше работала в приемной. Сейчас она уже была правой рукой Доктора и видела я ее теперь куда реже.

— Меня зовут Карэн и… я не знаю, где я… — вот, что она заявила на общем собрании.

Я ей поверила. Ее мысли были чисты. Она действительно не знала, где находится.

Это было так странно, слышать такое…

Карэн знала, кто она, — знала, где была до этого. Я услышала ужасную историю еще до того, как она начала о ней рассказывать… Она говорила, что вышла за алкоголем в магазин напротив своей квартиры, а потом попала в руки к какому-то маньяку-убийце. Он хотел ее изнасиловать. Он говорил, что она была очень похожа на ту, которую он любил. Она сказала, что ей удалось от него убежать, но вот когда она вновь очутилась на улице, то уже все началось. Она не могла понять, где находится. Она не могла вернуться домой. Она заблудилась на ровном месте! Она скиталась так около недели, а затем ее приняли представители органов порядка, когда она в очередной раз крала капсулы из магазина, чтобы не умереть от голода. Ей не всегда удавалось понять, что она находится в месте, где можно добыть себе еду! Я не знаю, как называется такое психологическое расстройство, но звучит это по-настоящему жутко!

Только мы с Павлом закончили смотреть двенадцатую серию моего любимого мультсериала, как поступил еще один пациент. Я услышала мысли девушки, которая работала сегодня в приемной.

— Новенький? От кого?

Этот не хотел, чтобы к нему обращались по его настоящему имени, и потому просил называть его Мираж. Он заявил потом, что выбрал себе это имя не просто так. Его проблема была в том, что иногда ему казалось, что он исчезает! Он рассказывал нам с Павлом, что иногда он думал, что вот-вот полностью пропадет с лица земли и это приводило его в панику. Когда он чуть не попал в аварию из-за очередного приступа, то решил обратиться за помощью. Он не лгал, я слышала, что он и правда так думал. Я какое-то время его читала, чтобы понять, какой он. Он хороший человек. Из уважения к его пространству, все мысли, в дальнейшем, я блокировала.

Я уже забыла, когда в последний раз видела, чтобы изменялась погода. За все время, что я была здесь, я подумала об этом лишь тогда, когда увидела за окном шторм.

В новостях потом говорили, что молния убила одного человека, но я не особо слушала. Мы загрузили новую серию мультсериала и продолжили просмотр.

— От кого?

Я услышала мысль и выглянула из своей колыбели. Похоже, у нас появился еще один брат по несчастью.

— О, это он?

Сразу мне не понравился. Не потому, что человек плохой, нет… Просто он… нес с собой шторм, который был за окном несколько дней назад. Он олицетворял "бурю" и мне это не нравилось. Он нес мне страдания, я уже чувствовала это.

Судя по случайным мыслям персонала, — они все его знали. Это были необычные мысли. Похоже, это был необычный человек. Какой-нибудь спонсор, может? Не-а, вряд ли.

Мысли другие. Сложно понять.

Но не только они выдавали их. Они все озирались на него. Пялились даже. Он этого всего не замечал, я видела. Мне казалось, что я его читаю. Читаю, как всех. Ну, почти всех. Он был весь такой беззаботный. Весь такой… энергичный, что ли. Ветреный. Я решила не слушать его до общей беседы. Думала, успеем досмотреть серию, но Доктор так оживился. Он, видимо, тоже его знал. Он собрал нас раньше обычного и мне пришлось поставить сериал на паузу.

Я уже сижу в зале. Смотрю на Доктора и на зеркальную стену. Все на своих местах. Все ждут этого Рика Карнаги. Новая звезда лечебницы имени мистера Тосакана номер один.

Павел называл меня прелестной звездочкой… Мне это нравилось.

Вот бы шторм никогда не заходил через эту дверь.

Вот бы буря обошла меня стороной.

Я не хочу его видеть. Не хочу его слышать. Не хочу его читать.

Я больше не смогу здесь находиться.

IV Павел

— Капитан?

— Следующая.

— Принял... Эта?

— Оставь эту.

В комнату вошел еще один человек.

— Я правильно понимаю, что вы не справляетесь, капитан?

— Нам просто нужно время, слышите!? Немного времени!

— Если через семьдесят два часа ровно вы не предоставите мне никаких результатов, то мы будем вынуждены запустить процесс уничтожения объекта.

— Саймон, включай!

— Принял.

За окном была все та же погода. Солнце согревало кожу тоненькими лучами, просачивающимися сквозь зарешеченное окно.

— Что же. Это наша с тобой первая личная беседа, Паша. Как написано в документах, — в прошлом заведении тебе помочь не смогли...

— Все верно. Они меня совершенно не правильно понимали.

— Тогда я попробую сделать все, чтобы каждый находящийся здесь человек понял тебя правильно, можешь мне поверить! — Доктор активно жестикулировал руками. — Можешь рассказать с чего все началось?

Щебет пролетевших мимо птиц заставил его отвлечься на мир за пределами лечебницы вновь.

— Мне закрыть окно?

— Нет-нет, все в порядке. Не нужно.

— Тогда начнем, наконец, разбираться?

— Ладно... Начать стоит, пожалуй, с небольшой ссоры.

Доктор приставил один палец к своей голове.

Тогда, — в две тысячи сорок втором, — всюду требовались умелые руки. Сами знаете, как это бывает. После новых и новых разрушений и кровопролитий люди начинают думать о том, как же все восстановить. Я работал на одну фирму, которая и занималась расчетной частью вопроса. Нашей бригаде выделили целый район работ, а старший уже на месте распределил наши роли.

Я спокойно делал свою работу, а этот болван, — Тодди, — постоянно лез ко мне. Критикует, косится, бормочет. Я, конечно, мог не обращать на него внимание какое-то время, но потом...

Потом я подошел к нему и прямо сказал, как он меня достал. Все просто. Я не из робкого десятка и способен отвернуть от себя любого обидчика. Я сказал ему, что, если он не перестанет действовать мне на нервы, то мне придется приложить к нему физические усилия, если вы понимаете...

Он сказал мне что-то вроде "посмотрим". Меня этот ответ очень не устроил. Я сам не ожидал, Доктор, но на меня будто кипятком плеснули. По всему моему телу пробежало такое... Что-то такое... В общем, я думал ударить его чем-нибудь тяжелым и сбросить с пятого этажа вниз головой. Такое лицо у него еще было отвратительное, когда он мне отвечал...

Дело в том, Доктор, что я просто подумал об этом, понимаете? Я посмотрел на свои руки и... Не увидел их. Не увидел! Когда я вернул взгляд на удаляющегося Тодди, то я впал в короткий ступор. Молоток, Доктор. Простой молоток, словно кто-то невидимый держал его своими невидимыми руками, подлетал к нему сзади. Я хотел было окликнуть его, чтобы избежать непоправимого, но что-то заставляло меня просто смотреть и ждать. Так я и делал, Доктор. Я просто смотрел и ждал, и в итоге я... Я думаю, что это именно я стукнул его. То, что я сейчас говорю, Доктор! Это же невероятно, да? Это все мое больное сознание расшифровало то, что я тогда видел так, как я сейчас это вам рассказываю? Я думаю, что да... Хорошо, что я стукнул его по плечу, а не по голове. Если бы я убил его, то не смог бы себе простить...

Доктор молча кивнул.

Вот с того момента и начались у меня эти проблемы. Я пытался забыть об этом случае, но подобное случившемуся преследовало меня в повседневной жизни. Бывало так, что я хотел сделать себе, например, кофе. Смотрю телевизор, думаю себе о кофе и тут вдруг замечаю, что у меня опять пропали руки. Нету их и все тут. Ничего не поделаешь. Подскочил, помню, с дивана, и в спину мне врезалась парящая в воздухе кружечка на тарелочке. В кружечке заваренный кофе.

Похожих случаев у меня полно.

— Почему они молчат?

— Тише, Саймон, не мешай.

В один момент я решил обратиться за помощью и вот, спустя месяцы, я здесь.

— Как у тебя обстоят дела на личном фронте, Паша? — улыбаясь, спросил Доктор.

После прогулки все спокойные пациенты возвращались в свои палаты, как и всегда.

Новенького пока решили далеко не выпускать, так что ему приходилось смотреть на нас через свое окно. Пока я разговаривал со своей звездочкой, то пару раз замечал, как он таращился на нас своими мутными глазищами.

Мимо нас на коляске провезли этого странного молчуна. Дэниел, кажется. Звездочке не понравилось, что я о нем подумал в первые три секунды мыслительного процесса, о чем она мне дала знать. Я извинился.

Она действительно прекрасна. И уникальна. Никогда не видел и не слышал ничего про настоящих людей, которые могут читать мысли. Я понимаю, что она здесь ищет не психологической помощи, а скорее... Ну... Не знаю, в общем, как это назвать. Ей нужно научиться держать свои силы в узде, чтобы можно было спокойно жить.

Иногда я тоже верю, что я уникален...

Доктор говорит, что у нее такие же проблемы, как и у меня. Говорит, что мысли она на самом деле не читает. Говорит, что предметы я на расстоянии тоже не двигаю. Я не знаю. Все так запуталось. Мысли в голове связываются в узел и мешают думать. Все смешивается. Не знаю, как объяснить.

Закончили смотреть этот дурацкий мультик. Но Нэе он помогает. Пока она смотрит его, то вообще не слышит чужие голоса. Я рад за нее и поэтому смотрю его вместе с ней. Поэтому она до сих пор не знает, что мультик мне не нравится. Надеюсь.

Я выглянул из нашей палаты и посмотрел в сторону рояля. Сейчас там ошивался этот Майкл Сэллер. Думал о чем-то своем и, кажется, разговаривал с кем-то. С самим собой, скорее всего...

Новый день подходил к концу, а следующий уже спешил начаться.

— Расскажи что-нибудь о себе...

Ей нравится слушать правду. Это такой фетиш, что ли. Я рассказываю ей всякие обыденные мелочи из своей жизни и она начинает меня любить еще больше, кажется. Я вижу это в ее глазах. Вижу ее заинтересованность. Ей это действительно нужно, так почему бы и нет?

Нашу беседу прервала медсестра.

— К тебе посетитель, Павел. — сказала милая Кармэн.

— Посетитель? Кто?

Я был не на шутку удивлен, а в глазах звездочки я увидел разочарование. Она не хотела меня слушать и сказала оставить ее, что я и вынужден был сделать.

Кармэн провела меня к приемной, где меня ждала Соня, — моя девушка.

— О, Паш, привет!

Вполне красивая девчонка махала мне рукой. Она явно была рада меня видеть. В ее глазах я видел то же самое, что видел в глазах своей звездочки.

Заинтересованность. Привязанность.

Я не хотел обидеть ее...

— Привет...

— Я давно к тебе уже не приходила, знаю, прости! Я не знала куда именно тебя перевезли, Паш! Как ты тут?

Как сказать человеку, который явно тебя любит, что ты его не знаешь? Как сказать ему это, если ты не бессердечная скотина?

— Да нормально... А ты?

— У тебя тут все нормально? Ты на меня смотришь так, будто совсем меня не помнишь! — сказала она, нервно хихикнув в конце.

Неужели Нэя не слышит нас сейчас? Неужели она не слышит, что я действительно не знаю, кто это? Почему она на меня обижается?

— Может, выйдем в сад? — предложила Соня.

— Давай выйдем.

— Посещения только в присутствии старших, Павел! Ты же помнишь? — кинула вслед медсестра.

— Да-да, все я помню...

Переплетенные ветви деревьев скрывали нас от солнца, пока мы сидели на той самой лавочке, где только вчера я был с Нэей. Новенького видно не было.

— Мы все за тебя волнуемся, Паш. Ждем тебя. Надеемся, что ты скоро поправишься.

— Кто "все"?

— Я, мама, папа... Что за странный вопрос?

Всегда меня преследовали странные стечения обстоятельств. Цепи событий, которые всегда поражали своим результатом.

— Соня, я должен сказать тебе кое что...

— Да? — ее невинные широко раскрытые глаза раскрылись еще шире.

— Я должен признаться, что... Я не помню тебя и не помню твоих родителей...

— Как это? Как не помнишь?

Я не хотел обижать ее. Я вообще никого не хотел обижать...

— И этого ты тоже не помнишь?! — выкрикнула она и страстно вцепилась своими губами в мои.

Мысли продолжали скручиваться в еще более плотный узел.

Все так запутанно, неправильно.

Моя прелестная звездочка стояла и смотрела на нас, сидящих на лавочке.

Я оттолкнул Соню, но было уже поздно.

Я успел заметить это в ее глазах...

V Майкл Сэллер

Какой же все-таки прекрасный вид.

— Я ожидаю получить ответ всего на несколько вопросов. Я вам их задам.

— Конечно, Доктор. Задавайте свои вопросы.

Беседа проходила в личном кабинете главного врача, — Доктора.

Собеседники сидели необычайно ровно, а движения обоих были необычайно плавные. Доктор периодически утыкался своим указательным пальцем в свой висок, однако, с неким странным разочарованием, "цокал", и продолжал смотреть на Майкла.

Вопрос первый.

— Как вы можете описать наше с вами знакомство?

— Ужас.

— Ужас?

Система налажена. Сила направлена туда, куда она должна была быть направлена. Каждое живое существо двигалось по индивидуальному течению, не ожидая подвоха. А подвох был...

Может возникнуть справедливый вопрос: —"Что происходит"?

Представим украшенный летом парк. Зеленые листья, отличная погода. Счастливые люди.

Счастливый мужчина идет по ровной дорожке из серого кирпича. Смотрит на листья. Наслаждается прекрасным деньком. Дышит. Смеется. Живет.

Счастливый человек не был обременен каким-либо беспокойством. Его мысли, его внутреннее "я" было в полном порядке.

Одно лишь его беспокоило.

По какой-то невероятной, неясной ему причине, все люди, что были вокруг, отличались от него.

Они не были счастливы?

Они не видели зеленых листиков, которые двигались в такт с легким ветерком?

Они не наслаждались прекрасным днем?

Они не дышали? Или не жили...

Вопрос второй.

— Считаете ли вы себя живым человеком?

— Конечно, да.

— А вы сможете мне доказать это?

— Мне вас ударить?

— Можете попробовать.

Сила направлена туда, куда она должна была быть направлена. Индивидуальное течение... Установленные законы и правила.

Законы.

Правила.

Первый закон гласит, что ты не можешь ни в чем быть уверен.

Первое правило говорит, что ты должен подчиняться всем законам.

Представим чудесный такой парк, по которому снова гуляет счастливый мужчина. Его кто-то позвал, но ему это было не интересно.

Такая ровная дорожка из серого кирпича...

Интересно, если идти по этой дороге вечно, куда попадешь в итоге?

Как растянуть приятное мгновение на сотни часов?

Люди вокруг были другими. Не такими, как он. Счастливый человек.

Большой глупый дядя сидел на скамейке и читал газету. Он дышал и периодически смотрел на зеленые листики.

Что-то сегодня изменилось. С самого утра этот день был уже не таким, каким он был вчера.

Счастливый человек продолжал идти по дорожке.

В небе нет облаков. Ветерок скоро совсем утихнет.

Минуточку.

— Вам больно?

— Нет.

— Я слабо ударил?

— Думаю, нет.

— Так почему же вам не больно?

— Может, потому, что вы не живете вовсе?

— Это не может быть правдой.

— А что может быть правдой?

Вопрос третий.

— А что может быть правдой? Могу ли я доверять вам? Доверять вашим законам и правилам? Я вообще счастливый человек или нет?

— Конечно, вы счастливый человек.

— Однако, вы не сказали мне, что я могу доверять вам.

Первый закон гласит, что ты не можешь быть ни в чем уверен.

Первое правило говорит, что ты должен подчиняться всем законам.

А если нет? Могу я доверять правилу? Могу я доверять тому, кто это правило создал?

— Мы похожи. — сказал вдруг вслух он.

— Кто ты?

— Зови меня "сущностью".

Счастливый человек идет по дорожке из серого кирпича.

Ему хочется спать. Он засыпает. Он спит.

Во сне к нему в гости приходит нечто, что зовет себя сущностью. У них завязывается интересный разговор. Им весело вместе, кажется. Так весело, что счастливый человек забывает, какая у него роль в новом мире. Кто был сущностью? С кем я говорю?

— Кто ты?

— Я...

— Могу ли я тебе верить?

Счастливый человек гуляет по парку. Все вокруг не такие, как он.

Система налажена. Сила направлена туда...

— Ужас?

Почему другие отличаются от счастливого человека? Чем он такой особенный? Может быть, это все его природная красота? Острый ум? Врожденное обаяние?

Нет.

Большой глупый дядя сидит на скамейке и читает газету. Дышит, смотри по сторонам. Бросает короткий взгляд на счастливого человека.

Я мужчина. Или женщина? Может быть, я вовсе не человек, а, допустим, кот?

Только безумец не может понять, кто он. В этом и твоя проблема тоже.

— Первый раз я вас увидел уже в приемной. Это было очень необычно, Майкл, ведь ты пришел без сопровождения.

— Странно, правда?

— Да... Нет. В общем-то не так уж и странно... Вовсе нет.

Могу ли я верить самому себе, если способен на такое?

— Я пришел сюда за помощью.

— Мне нужна помощь?

— Вам нужна?

— Конечно.

Сила направлена туда, куда она должна быть направлена. Все переменные работают так, как должны работать. Он придумал, он сделал, он направил.

Идет по парку счастливый человек.

Представим переменную, которая работает не так, как все остальные.

Дорожка из серого кирпича такая ровная...

Счастливый человек лишь на минуту забывает, что идет он на самом деле не один. Его за руку ведет большая женщина. Она улыбается ему. Здоровается с проходящими мимо людьми. К сожалению, она такая же, как они. Не такая, как он.

— Так спешишь домой, мой маленький?

— Я уже не маленький! Я мужчина, ясно?

Большой глупый дядя сидит на скамейке и читает газету. Он смотрит на маленького счастливого мальчика, который идет по ровной дорожке из серого кирпича вместе со своей мамой.

Он дышит и смотрит. Он может говорить.

— Вы живы?

Голос будто из железной коробки.

— Небо картонное...

— Простите, что?

Сущность громко и откровенно высмеялась, придерживая руками свой живот.

— Это всегда так смешно, разве нет? — говорила она.

— Я даже не могу понять, почему ты смеешься... — отвечала вторая.

Сон подходил к концу. Реальность все ближе. Суровая, мрачная... Нет. Светлая и радостная реальность прикоснулась к сознанию. Счастливый человечек продолжал идти по ровной дорожке из серого кирпича. Зеленые листики продолжали повиноваться ветерку...

— Почему вы боитесь меня?

— Я вас боюсь?

— Разве нет?

— Конечно, нет. С чего бы? Мне кажется, что вы очень приятный и добрый человек.

— Разумеется, я такой.

Первый закон гласит, что ты ни в чем не можешь быть уверен.

Первое правило говори, что я не должен следовать вашим законам.

— Что-что?

— Да нет, ничего.

Счастливый человек гулял по парку, украшенному летом. Все вокруг были такие же, как он. Все были счастливы. Умный дядя сидел на скамейке и жил.

Вопрос четвертый.

— Вы понимаете, что опасны?

— Для кого?

— Для всего.

Сущность отрицательно помотала головой.

— Но почему я тебя вижу? Сон ведь кончился!

— Ты так в этом уверен?

— Я верю в это...

Дорожка из серого кирпича не хотела кончаться. Ветер, кажется, становился сильнее.

Счастливая женщина держала счастливого мальчика за руку и улыбалась. Мальчик улыбался в ответ. Вместе они здоровались с проходящими мимо счастливыми знакомыми.

Большой дядя сидел на скамейке и весело смеялся, прикрывая рот. Сидящая рядом с ним девушка смеялась тоже.

Система налажена.

— Ужас.

— Чего вы боитесь?

— Первый раз я увидел вас в приемной. Вы сильно всех перепугали, когда явились без сопровождения.

— Серьезно?

Сила направлена туда, куда она и должна быть направлена.

Первый закон гласит, что ты ни в чем не можешь быть уверен.

Первое правило говорит, что ты должен подчиняться всем законам.

— Вы хотите есть?

— Нет, это может подождать.

— Мы ведь здесь надолго...

Сущность молчала. Сон прекратился?

Счастливый человек гулял по парку. Парк заливался смехом счастливых людей.

— А если придет тьма?

— Она никогда не придет сюда...

— Почему ты так уверен?

— Я же не ты! Я то смогу!

Доктор кивнул.

— Опасен для кого?

— Для всего.

— Конечно, я опасен.

— Конечно.

— Но бояться нужно только вам сейчас...

— Мне?

— Конечно.

Доктор кивнул.

Счастливый человек дышал и радовался прекрасной погоде. Зеленые листики принимали на себя удар солнечных лучиков.

— Вы думаете, что все под контролем? Вы думаете, вы у руля?

— Я вынужден привязать вас к стулу.

— Вы думаете, я сумасшедший?

— Я думаю, что вы опасны.

— Вы думаете, что сможете?

— Я сделаю все, что смогу.

— А вам это точно поможет?

Большой глупый дядя сидел на скамейке. Он грустил и смотрел на серый кирпичик. Рядом сидящая девушка заливалась слезами. Ей тоже было грустно.

Счастливый человечек шел по ровной дорожке из серого кирпича. Все вокруг были не такие, как он. Ему это не нравилось. Почему они не такие? Почему он не такой? Женщина, что держала его руку, все так же улыбалась ему и здоровалась с рыдающими прохожими, которые то и дело спотыкались и падали.

— Сколько вы еще намерены задавать мне свои вопросы? Сколько там вопросов у вас!?

Вопрос пятый.

— Как вы можете описать наше с вами знакомство?

— Мне кажется, что вы уже задавали этот вопрос...

— Нет, не задавал. Вы можете мне верить.

— Я должен?

— Нет, вы можете.

— Я могу...

Система налажена. Сила направлена туда, куда она должна быть направлена.

Первый закон. Первое правило.

— Что вы сказали, капитан?

— Возьми свой пистолет и застрели меня. Это приказ.

Доктор кивнул.

— Вы что-то сказали?

— Нет.

— Вы намерены отвечать на мой вопрос?

— Да.

— Отвечайте.

— Когда я первый раз вас увидел, вы были за пределами лечебницы.

— Да?

— Да... Уже тогда я начал вас бояться, Майкл.

Беседа проходила в личном кабинете главного врача, — Доктора.

Майкл задавал ему свои вопросы, а тот, послушно кивая, старался отвечать.

За окнами лечебницы, тем временем, собиралась разразиться яростью буря.

Вопрос шестой.

— На сегодня вы можете быть свободны, Майкл. Был очень рад с вами побеседовать.

— Я тоже был рад, Доктор. Надеюсь, вы сможете мне помочь.

— Да-да, как я уже и говорил, как только пси-анализатор будет доступен для применения, — мы начнем основную часть работы.

Майкл покинул кабинет главного врача. За окном в холле была все та же солнечно-райская погода.

— Вас проводить в палату?

— Не нужно. — отмахнулся тот.

— Хорошо.

На всем этаже продолжала спокойно себя жить атмосфера спокойствия. Все занимались своими делами, думали о чем-то своем.

В голове зародилось желание сделать что-то нехорошее. Какую-нибудь глупость. Мрачные мысли продолжали поглощать его.

— Опять Потч сидит за роялем... — прискорбно констатировал Майкл вслух.

Облысевший молчун Дэниэл сидел в коляске и пускал медленно тянущуюся слюну.

Мимо прямо-таки пробежала Нэя. По ее лицу текли слезы.

— Что случилось? — спросил ее Сэллер, но она его будто не слышала.

— Тебя кто-то обидел? — продолжал тот, но в ответ получил лишь хлопок двери, ведущей в ее палату.

— Пора, что ли, сходить в столовую...

Сон закончился. Да?

— Агент Саймон! Вызываю второго! Второго сюда! Срочно! Мы поможем вам, капитан!

Счастливый человек гулял по парку, украшенному летом.

"Второй" в сопровождении спецотряда уже пробивался в серверную.

Длинная ровная дорожка из серого кирпича все не кончалась.

— Отойдите, Саймон! Ваши способности тут не помогут!

— Да я не собирался...

— В сторону!

Голова капитана, что всего несколько минут назад смотрел на экран сенсорной панели управления, — взорвалась.

Большой глупый дядя сидел на скамейке и читал газету. Рядом сидящая девушка притворялась, что не обращает на него никакого внимания. Она закинула одну ногу на другую и копалась в своем телефоне.

— Отделение Карма отстраняется от дальнейшей работу над делом.

— Объект будет уничтожен?

— По словам Вышестоящих, у нас есть еще семьдесят часов на то, чтобы разобраться, как это произошло. В случае неудачи, да. Объект будет уничтожен.

— Кто теперь будет вести дело?

— Полагаю, я лично.

Рядом со счастливым мальчиком шла женщина. Она держала его за руку и улыбалась. Вместе они здоровались с проходящими мимо людьми.

— А что будет, если придет тьма?

— Такого не случится. Я же не такой, как ты!

Две сущности смеялись, глядя друг другу в глаза.

— Но ведь я уже здесь... — хмурясь, продолжал он.

Счастливый человек жил и смотрел, как живут другие. Ровная дорожка из серого кирпича все никак не заканчивалась. Ему хотелось спать, но он держался. Сложно было уснуть на ходу, особенно, если ты очень хочешь попасть домой.

В зеленеющем парке было тихо. Тишину нарушил визг транспортного средства со старыми тормозными колодками.

Счастливый мальчик испугался, выпустил руку матери, посмотрел в сторону звука.

Все вокруг были не такие, каким был он. Все, кроме этого странного дяди с короткой стрижкой и честными глазами.

Они будто не видели вокруг себя никого, — и их не существовало.

— К чему мы пришли, Майкл?

— Я могу тебе верить, Рик?

VI Никто

— Это бывало невыносимо тяжело, Доктор. — смущенно отвечала девушка на заданный вопрос.

— Я знаю, через что тебе пришлось пройти, Чи. В твоем деле говорится, что ты считаешь себя "особенной" чуть ли не с самого детства.

— Все верно. — ее миниатюрные ручки были сложены на коленях.

— Расскажи подробнее, пожалуйста.

Доктор приставил палец к своей голове и медленно закрыл глаза.

Когда я еще была совсем маленькой, — у меня было несколько друзей.

Вместе мы часто выходили гулять по нашей улице и далеко от дома никогда не отходили.

Странно, но я прямо-таки сейчас вижу, как это было...

— Чи!

Лучики солнца пробирались сквозь густую листву закрывающих небо деревьев.

Тогда еще не было современных мобилей и потому мне хорошо запомнился запах бензина. Остаточный осадок всегда оставался, как добирался домой отец Элли, — моей подруги. Помню, она еще заводилась так... громко.

Мы играли в догонялки. Носились по всей улице туда-сюда и смеялись. Иногда слишком громко смеялись, так что нас ругали соседи.

— Я точно была им нужна, понимаете, Доктор?

Я помню день, когда это началось. Помню, и все не могу понять, почему я такая? У всех людей с психическими расстройствами, про которых вы мне рассказываете, в жизни имел место быть случай. У меня не было никакого "случая", понимаете? Я была самой обычной девочкой. Немного застенчивой, да, но обычной. Почему?

— А ты кто?

Первый раз, когда я услышала этот вопрос. Я не сразу отнеслась к этому серьезно. На миг я подумала, что они просто решили таким образом пошутить. Но потом я поняла. Они на самом деле...

— Забыли меня...

— Забыли тебя, говоришь?

Я читала в их глаза искреннее удивление. Все они видели меня первый раз в своей жизни. Их родители меня тогда еще помнили и им это тоже казалось странным...

— "Тогда еще"? — переспросил Доктор.

Дальше становилось только хуже.

Спустя пару лет, когда я возвращалась со школы, то вдруг вспомнила, что оставила дома ключи. Меня отвозил отец и я чуть не проспала первый урок, так что ключи оставила дома...

— Папа!

Жили мы на пятом этаже. Я стучала в дверь и звала папу, который должен был быть дома. Мама работала до позднего вечера в тот день.

— Открой, я забыла ключи!

Через минут пять он и правда открыл дверь. Но он не собирался впускать меня.

Меня пробрала дрожь. Я смотрела в его глаза и понимала, что когда-то уже видела этот взгляд.

— Он тоже забыл меня...

— Что было потом? Продолжай.

Я не смогла спокойно стоять и принимать все это. У меня началась истерика. Я оттолкнула его и смогла пробиться внутрь. Я показывала ему наши совместные фотографии. Благо, их было много и висели они по всему дому. Но это не помогало. Он наотрез отказывался видеть там кого-либо кроме себя и моей мамы.

Он выгнал меня, угрожая вызвать органы порядка.

Я не знала, что думать. Не знала, что сказать. Я простояла у лестничной площадки минут десять, рассматривая потрепанные временем стены.

Я решила отправиться на работу к маме. Я думала, забудь она меня, — и это конец.

— Продолжай.

Я добралась туда за час. На входе меня узнала уборщица, потому как я часто приходила сюда с мамой и здоровалась с ней.

— Не подскажите, где сейчас моя мама?

Через минуту я уже была у нее в кабинете.

— Знаете, что она спросила, когда увидела меня, Доктор?

— Боюсь представить...

— "Вам что-то нужно"? "Вы кого-то ищете"?

Я молча развернулась и направилась на выход. Я не могла контролировать эмоции. Поток слез и соплей, который никак не остановить, вырвался наружу.

— Прошла минута, примерно. Уборщица тоже успела меня забыть. В тот день я потеряла семью, дом, а потом, как оказалось, еще и всех друзей. Меня в одночасье забыли все, кто знал меня до этого...

Я направилась прямо в ближайшее отделение порядка. Я сказала, что мои родители забыли меня и не пускают домой. Мне тогда было четырнадцать.

— Это какой-то розыгрыш? — первое, что спросил у заплаканной маленькой девочки добрый дядя-офицер.

Конечно, я тогда не смогла ничего ответить. Я закрыла глаза руками и начала плакать пуще прежнего. Я хотела, чтобы все это наконец прекратилось, но...

Меня отвезли домой. Дверь открыл мой папа. Он совершенно не понимал, что происходит. Я снова видела этот взгляд...

— Он успел забыть меня еще раз... Он уже не помнил, что успел прогнать меня...

Я все рвалась показать сотрудникам наши совместные фото, но тут я поняла ужасное.

— Они тоже ничего не видели, Доктор. Я думаю, вы понимаете, где я встречала новый день.

— Да, понимаю. Я читал твою историю... — задумчиво продолжал тот.

— Вот уже пятнадцать лет я кочую по разным психиатрическим учреждениям и пытаюсь доказать, что я здорова. Почему, Доктор? Почему мне никто не верит?

— Все просто, дорогая Чи. Ты действительно не здорова, — это я и пытаюсь тебе донести. Ты представляешь одних людей за других. Ты ошибочно полагаешь, что люди, которые тебя прежде не видели, — твои близкие.

— Я никогда этого не приму...

— Как ты тогда объяснишь, что ты находишься здесь, Чи? В психиатрической лечебнице имени мистера Тосакана номер один? Ты же помнишь, что нужно для того, чтобы стать нашим пациентом? Как за тебя могли внести многомиллионную сумму те люди, которые тебя даже не знают?

Девочка послушно продолжала сидеть на мягком стульчике. Она закрыла глаза, опустила голову и ничего более не говорила. Она не знала, что надо говорить.

— Думаю, на сегодня можно заканчивать. Ты как, согласна, Чи?

Та молча кивнула.

— Следующую запись.

— Все чаще нам попадаются истории, подтверждающие...

— Подтверждающие что, агент Саймон?

— У некоторых объектов способности проявлялись еще до нулевого инцидента...

— Так, посмотри на меня, Саймон. — твердо сказал второй, не отрывая глаз от собеседника, — Это очень опасные мысли, слышишь меня? Все устроено так, как сказали Вышестоящие. Мы работаем по тем правилам, что они нам установили. Мы принимаем те законы, которые они создали. Не подвергай себя лишнему, Саймон. Не заставляй корректировать твою память...

— Я понимаю. Извините.

— Следующую запись.

Я просто хочу, чтобы все было так, как прежде. Я хочу, чтобы у меня была моя семья, были люди, которые меня любят. Друзья, просто знакомые. Я хочу, чтобы у меня было все то, что есть у всех остальных обычных людей. Таких же обычных, как я сама.

На секунду мне показалось, что за окном во всю бушует буря. Странно, но погода там была, как всегда, — прекрасная.

Временами я думаю о том, чтобы сбежать. Просто сбежать и найти себе друзей. Сбежать и притворится, что ничего до этого всего не было. Притворится, что жизнь моя не была потеряна.

Но я не настолько глупая. За этими стенами — бесконечно много других стен. Совершенная система не утратит контроль. Она создана, чтобы идеально точно выставлять всем и каждому ярлыки, чтобы было проще их идентифицировать. Если я убегу, если я пойду против контроля, — ярлык я получу не самый хороший. Спокойной жизни мне не видать, не скрыться мне нигде. Друзей не найти. Семью не вернуть.

Хоть я и выгляжу слабой маленькой девочкой, — я сильная. Не смотря на все, — я все выдержу. Я не сумасшедшая. Я не стану сумасшедшей. Я все преодолею. Когда-нибудь это все должно закончиться. И даже, если мне суждено умереть в четырех белых стенах, остаться никем, — я не сломаюсь. Я не сдамся...

— Я...

— Чи?

— А? — та вздрогнула, потому как не ожидала, что сзади кто-то был.

— У тебя все хорошо?

— Ты... меня помнишь?

— А должен был забыть?

— Мы не так часто видимся...

— Да что ты! Каждый день на общем собрании — не так часто?

Раньше мне казалось, что из всех, кто был в этой лечебнице, меня никогда не забывал только сам Доктор. Персонал забывал меня, но, почему-то, вспоминал. Через время, но вспоминал. Иногда мне кажется, что я могу этим управлять. Мне кажется, если я вернусь домой, то смогу сделать так, чтобы они вновь меня узнали...

Я вижу его взгляд. Ему хочется верить. Не думаю, что он меня обидит. Я редко разговариваю с кем-то другим, кроме Доктора. На общих собраниях я предпочитаю слушать других. Я уже привыкла, что всем на меня плевать... Не то, чтобы они виноваты. Все дело во мне. Это все я...

— Не хочешь сходить в столовую? Можем съесть что-нибудь вместе, поговорить...

Почему у него такая аккуратная прическа, как будто только вчера над ним поработал профессиональный парикмахер? Волосы закрывают уши. Глаза изумрудного цвета заставляют верить. Его образ внушает доверие. Он как... Магнит? Почему я раньше не замечала, что он такой притягательный?

— Да, давай...

— Отлично! Пойдем тогда, а то я вижу, как ты грустишь и мне самому становится не по себе!

Чи молча улыбнулась.

— Ты хоть помнишь, как меня зовут?

На самом большом экране несколькими цветами перелились сразу несколько полос.

Два человека, сидящие перед ним, беззвучно шевелили губами, пока один из них, что сидел чуть ближе, не сказал:

— Я правильно все вижу?

Одна ровная синяя полоса на экране перевернулась, изменила цвет, стала ползти вниз.

— Майкл Сэллер? Значит, это ваш вердикт?

— Из всех записей — он последний, кто с ней контактировал. Как по мне, тут все очевидно. Не стоит тратить время попусту. Следует немедленно доложить Вышестоящим, что проект можно оставлять открытым.

— У нас есть еще семьдесят часов...

— Агент Саймон. — повысив голос, сказал второй.

— Второй. — спокойно ответил тот.

— Вы действительно хотите лишиться содержимого вашей головы, как наш дорогой спецагент Карма?

— Нет, не хочу.

— Замечательно. Дело закрыто. Я отчетливо вижу целую картину, агент Саймон.

— Я не сомневаюсь, второй...

Картина вновь вернула себе все краски, преобразившись из застывшей черно-белой в живую радужную.

Персонажи ожили.

Сцена вновь озарилась яркими огнями.

— Кто?! Кто мог это сделать!? — вскипел Доктор, накидывая на себя рабочую униформу в два часа ночи.

Луна без помех смотрела через безоблачную платформу на копошащихся под ней тараканов.

Этой ночью никому не удалось хорошенько выспаться.

Все пациенты были в своих палатах. Все, кроме одного.

Маленькая Чи лежала мертвая на полу в уборной.

Ее тело было покрыто сильными ожогами.

В раскрытых глазах застыло искреннее удивление.

VII Сегодня

— Сегодня у нас будет не самое обычное общее собрание, дорогие мои...

Доктор придвинул стул поближе к зеркальной стене и аккуратно уселся на краю, поправляя воротник своего старого делового костюма.

Джес не обращал внимания на остальных. Он пытался насладиться видом из окна. С этой стороны лечебницы окна выходили в сторону отдаленного мегаполиса.

Дэниел, сидящий на своей коляске, не остался без заботы. Первая помощница Доктора, Кармэн, собирала периодически вытекающую из его рта слюну.

Не выделяющийся особой внимательностью Рик, спросил:

— Что-то случилось?

Доктор как-то странно на него покосился и, казалось, расстроился, но старался не подавать виду.

Нэя то и дело бросала взгляд на Павла, явно желая поговорить с ним в более интимной обстановке. Павел, видно, отвечал ей взаимностью.

— Где Чи? — спросил мистер Потч после громкого вздоха, вызванного услышанным вопросом. — Мы никогда не начинаем общие собрания, пока не прибудут все...

— Да, вы еще не знаете, но дорогая Чи была убита сегодня ночью. — Доктор говорил медленно и как-то угрожающе, намекая, мол, что им всем теперь не поздоровится.

Джес продолжал что-то высматривать в окно. Последние слова его никак не могли зацепить.

У Нэи с Павлом глаза на лоб полезли, в то время как у Потча на лице было явно написано, что он недоволен.

Доктор чаще всего косился на Майкла, сидящего рядом с Риком. Видно, у него были вопросы именно к нему.

— Персонал ничего не слышал и не видел... Может, вы что-нибудь об этом знаете? Нет? — продолжил Доктор.

Никто ничего не говорил, пока Нэя не подорвалась со стула и не сказала:

— Давайте я помогу узнать, кто это сделал!

— И что же вы сделаете, Нэя, моя хорошая?

— Ну... Я использую свои...

— Свои? — более грубым тоном перебил тот.

— Силы.

— Силы, значит? Более вы не воспринимаете свою особенность, как проблему, Нэя?

Нэя на секунду запнулась, но затем ответила:

— Послушайте, Доктор. Чи была хорошей девушкой и всем нам нравилась! Я в уме не приложу, кто из нас мог это сделать! Но раз я могу слышать мысли других людей, то я могу попытаться вывести убийцу, если таковой в этой комнате, на чистую воду...

Доктор странно-хитро улыбался и перебирал пальцами по своему колену.

— Желает ли кто-нибудь признаться? — обратился к остальным мистер Потч.

— Что? Признаться? — вдруг оживился Джес, — Сказал же! Признаться! А может это ты ее убил! Откуда нам знать, а? Смотри какой деловой...

— Кхм, я, — мистер Потч, — могу от всего сердца и с чистой душой заявить, что этого я не делал. Если у кого-то есть ко мне какие-то вопросы, то спрашивайте, не медлите! Если у вас есть в мою сторону какие-либо подозрения, то действуйте, говорите! Я готов ответить всем и каждому, кто посчитает, что я мог сделать что-то с этой бедной девочкой! Я, — мистер Потч, — желаю скорейшим образом уничтожить новую атмосферу напряженности и тотального недоверия, которая уже начинает разрастаться! Мы все тут с вами заодно, так что предлагаю это закончить! Лично я поверю каждому, кто сейчас встанет, приложит руку к своему сердцу и скажет: "Я не убийца"!

Потч, с явным ожиданием действия от каждого присутствующего, кидал на всех по очереди взгляд и нервно ерзал на стуле.

Доктор решил пока не встревать и посмотреть, что из это выйдет.

— Чушь... — буркнул Джес, отворачиваясь к окну.

Первым со стула встал Орэн. Положил обе руки на грудь и четко, мотая головой, сказал:

— Я не убийца.

— Верю, спасибо! — тут же ответил Потч, — Ну, кто следующий?

Следующим был Мираж. Он сделал все немного спеша, чем разозлил Потча, но все же получил знак одобрения с его стороны.

— Ну же! Если вы не убийца, то вам нечего бояться! Следующий? — расставляя руки в стороны продолжал Потч.

— Да это все бред! А если убийца встанет и скажет то же самое? Что тогда? Может, самый первый, Орэн, и есть убийца! Ты ему так просто поверишь? Ой, да ну... — Джес вновь отвернулся к окну.

— Ты уже можешь не вставать. Тебе я уже не верю.

Следующие встали чуть ли не одновременно. Каждый видел и понимал, что соблюдение порядка, который Потч пытался установить, для него было крайне важно. Никто не хотел ранить его чувства, потому и встал.

Карэн, Рик и Майкл почти в один голос сказали:

— Я не убийца.

— Доктор, может, вы прекратите этот цирк? — обращался Джес, поглаживая висящий у себя на шее круглый камушек на цепочке.

— Почему вы не обратитесь в органы порядка, Доктор? — возвращаясь на место, спрашивала Карэн.

— Уверяю, дорогие. Все, кто должен узнать правду, уже работают над этим... Я собрал вас всех здесь только для того, чтобы все всё правильно поняли. Пациент был убит прямо в стенах нашей лечебницы. Как и сказал мистер Потч, — я не хочу допустить тотального недоверия между всеми нами. Я, как и он, хочу уничтожить разрастающуюся напряженную атмосферу. Кто, как не я, хочет как можно быстро вернуть всё, как было!

Джес задумчиво смотрел на Доктора.

— Поймите, никто вас не подозревает или еще что...

— Как она умерла? — спросил вдруг Майкл Сэллер.

— Я не думаю, что вам нужно это знать... — тянул тот.

— Расскажите, Доктор! Так мне будет легче вам помочь... — говорила стоящая рядом Нэя.

— Кхм! Кхм! — привлек к себе внимание Потч, — Вы, возможно, могли про меня забыть, но я все-таки о себе напомню! Еще не все признались в своей невиновности, господа! — глаза его были полны неподдельной ярости. Он пристально смотрел на пускающего слюни Дэниеля.

Кармэн, взволнованно, предупреждая его вопрос, ответила за него:

— Потч...

— Мистер Потч! — чуть ли не взвизгивая поправлял ее он.

— Мистер Потч, Дэниел Торн не может встать со своей коляски... Он не просто так в ней сидит, между прочем! — исправляясь, позволяя себе немного грубости, отвечала Кармэн.

— Пусть тогда просто положит руку на сердце и скажет! — продолжал злиться тот.

— Но он не может...

—Тогда! — Потч сделал паузу, уже переходя на крик, — Я. Не буду. Верить. Ему, — по слогам произнес он.

Кармэн переглянулась с Доктором, несколько раз еле видно помотала головой, затем наклонилась, взяла Дэниела за руку, прислонила к его груди, и вместо него сказала:

— Я не убийца.

Пыл Потча заметно угас. Он расслабился, опустил плечи. Взгляд стал более ясным, скулы перестали играть.

— Хорошо, что мы смогли с этим разобраться! — возрадовался Доктор, — Всё хорошо, что хорошо кончается...

Окинув всех взглядом, Доктор словил сверлящую пару глаз мистера Потча, направленную на него.

— Вас это тоже касается, Доктор. Встаньте со своего стула, приложите руку к сердцу и скажите...

Доктор пропустил ту часть, где он возмущается, удивляется, отнекивается. Встал со стула, медленно подвел ладонь к своей груди, мягко сказал, глядя тому прямо в глаза:

— Я не убийца, мистер Потч.

Устоялась неловкая тишина. Все смотрели на маленький спектакль, что оба разыграли.

— И я вам верю! Спасибо! — искренне обрадовался тот, — Я, — мистер Потч, — заявляю, что никаких убийц среди нас нет! Каждый, кто встал со стула и признался, — не убивал нашу маленькую Чи! Можешь продолжать, я более не смею тебе мешать, Нэя.

Теперь во внимании Потча был один лишь Джес. Он открыто пялился на него, почесывая себя за ухом.

— И что? Не отвалишь теперь от меня, да? Думаешь, я убийца? Я, потому что не встал и не сказал этого, да? — с грустной улыбкой на лице отбивался тот.

— Я буду следить за тобой... — угрожающе ответил Потч и ничего более не говорил.

Избранник божий фыркнул, опять отвернулся к окну и, закатив глаза, несколько раз быстро помотал головой.

— Так что, Доктор? — вновь завела пластинку ожидающая своего часа Нэя.

— Моя дорогая, я не могу сознательно потакать вашему ошибочному мнению, что Ваши отклонения являются какими-либо силами. Давайте не будем впредь развивать эту тему. Я вам признателен, что вы хотите помочь, но вы ничего не сможете...

— Я прямо сейчас слышу ваш страх, Доктор... Я слышу кое-что, но не хочу говорить этого вслух при всех...

Тот хотел было приставить палец к своей голове, но, глянув на предостерегающую его помощницу, передумал.

— Хорошо-хорошо, Нэя! Если никто не против, то ты можешь попытаться...

Она обернулась ко всем сидящим напротив и, не встретив отказа, спросила:

— Могу начинать, Доктор?

— Пожалуйста. — тот вытянул руку и одобрительно кивнул.

Начала она слева на право. Подходила к каждому, молча стояла минуты две-три, а затем шла к следующему.

Когда пришла очередь Рика Карнаги, — она хотела сначала пропустить его, но затем остановилась у него и сказала:

— Я хочу сказать спасибо, что ты сегодня намного тише, чем обычно, Рик.

Он хотел было что-то ответить, но его прервал Орэн:

— Так она что, правда мысли читает? — обращался тот к Доктору.

Нэе было интересно, что он ответит, потому повернулась к нему.

Доктор медлил, думал, что сказать. Он видел некую тревогу. Что-то его беспокоило.

— Вам есть, что скрывать, Орэн? — решил перейти в нападение тот, принимая этот вариант за самый благоприятный.

— Просто я подумал, что... Если она и правда читает мысли, то, возможно, и в моем случае не все так просто...

— Вы сейчас про вашу убежденность в том, что вас существует сразу несколько версий, я правильно понимаю?

— Да... — тот явно стеснялся своих слов.

— Поговорим об этом во время личной беседы, хорошо?

Тому ничего не оставалось, кроме как молча кивнуть.

— Я начинаю? — потеряв интерес к Доктору, обратилась Нэя к Рику.

— Конечно. Давай.

Если не считать Дэниела, то последним был Майкл. Он взял руки в замок и с интересом смотрел за происходящим.

Рядом с ним она простояла в два раза дольше, чем с другими до этого. Доктор уже начинал, вроде бы, переживать, как показалось Майклу. Но затем она просто подошла к нему. Без лишних слов, как и до него. Ничего необычного.

Несколько секунд она смотрела ему в глаза. Затем повернулась к Доктору.

— С уважением всего личного, что я услышала, я могу сказать лишь одно: "Я не слышу Майкла Сэллера". Я слышу всех и каждого в этой комнате, но не могу услышать его...

— О чем, интересно, думает Дэниел? — любопытствовала первая помощница.

— А ни о чем он не думает. Если в его голове и проскакивают мысли, то они бессмысленны и бессвязны. Он ходить не может... Да и вообще вы ему слюни вытираете, в чем смысл его подозревать в чем-либо?

— Я не к тому спросила...

— Не надо мне врать, пожалуйста! Я же все слышу... — Нэя слегка разочаровалась в ней.

— Значит, меня можно подозревать только потому, что ты не слышишь моих мыслей? — с недовольным выражением, но он все же улыбался.

— Похоже, пора с этим заканчивать... — сказал про себя Доктор, — Так мы ничего путного не узнаем.

Пока что я могу делать это только во сне.

Посреди паханного поля на раскладном стульчике сидел Рик. Он сидел напротив двух своих точных копий, которые сидели на точно таких же раскладных стульчиках.

— Убийств только не хватало... — сказал Рик номер три.

— Вообще, это место какое-то странное, — сказал Рик номер два.

Рик номер один молчал. Он ушел в себя и, словно глядел сквозь своих двойников, смотрел куда-то вдаль.

— Сегодня умерла Чи.

— Уже вчера, дубина. Время не стоит на месте! Даже тут!

— Кто это сделал, как ты думаешь?

— Я ничего не могу думать, — кивнул тот на Рика номер один.

— Он нас слышит вообще?

— Должен слышать. Он же нас тут собрал, не я.

— А... Зачем он нас собрал?

— Раз я на что-то эдакое способен, то я хочу разобраться, — вдруг подал голос первый номер.

— Разобраться?

— Хоть я толком ее и не знал, мне жаль ее. Чисто по-человечески.

— По-человечески... — повторил третий.

— Ты готов нас слушать, друг? Если так, то давай разбираться.

VIII Григорий

Линолеумное покрытие, казалось, уже кристально чистое. За последний час по нему прошлись шваброй уже раза четыре.

— Нужно подготовить комнату, слышишь? — обращалась первая помощница к своему коллеге.

Тот молча кивнул и, собрав инвентарь, пошел прямо по коридору. Остановился у рояля. Проверил, нет ли на нем лишней пыли. Убедился, что на этаже теперь была идеальная чистота, хмыкнул, пошел дальше.

Все пациенты, кроме Миража, были в своих палатах.

— Как самочувствие? В последнее время ты молчишь больше, чем обычно.

— Сегодня вы выглядите лучше, Доктор. Вчера...

— Все хорошо. Случившегося не воротишь, а над расследованием дела уже работают. Скажи мне, как ты?

— У меня участились приступы...

— То же самое чувство?

Мираж кивнул.

— Скажи это вслух.

— Мне кажется, что я исчезаю, Доктор.

— Хорошо... Можешь описать, как это? Опиши подробнее, что именно ты чувствуешь.

— Мне кажется, что я не могу дышать, но это не так. Я перестаю видеть, что происходит вокруг, но, при этом, вижу все. Это сложно объяснить, Доктор. Со стороны, я уверен, это выглядит так же нелепо, как и звучит.

— Когда это началось?

— Вы уже, кажется, спрашивали это еще при нашей первой встрече...

— Ничего страшного. Просто отвечай на вопросы, Мираж.

— Честно, я... Я уже не могу точно вспомнить, почему-то... — он прикусил губу и явно напрягся.

— Давай я напомню тебе, что есть в твоей истории. До твоего направления ты стоял на не самой последней должности в органах порядка. Ты был агентом засекреченного спецотдела, — это все, что известно. У тебя начались проблемы после раскрытия Небес, — подпольного заведения, в котором скрывалась не одна группа скаттеров. Чего бы там не случилось, но это, судя по отчету твоего начальства, сильно на тебя повлияло. Ты стал закрываться от коллектива, уходить в себя. Перестал выходить на связь и заперся в своей квартире. Там тебя и нашли. Ты не реагировал на...

— Помню...

— Все же, помнишь?

— Вот сейчас вспомнил.

— Значит, наши беседы тебе помогают. Это... хорошо. Можешь ли ты мне рассказать, что случилось в Небесах? — Доктор склонил голову набок.

— Всем агентам корректируют память после подобных заданий. Для безопасности. Я ничего не помню об этом...

— Совсем-совсем?

— Конечно, — сказал тот, как тут же в памяти что-то с грохотом мелькнуло, оставив после себя неприятную головную боль.

Доктор, кажется, заметил странную искру в его глазах.

— Точно? — решил спросить тот еще раз.

— Я...

— Да?

— Небеса... Они трескались...

— Трескались? В смысле, здание трескалось?

— Мне кажется, Доктор, что моя жизнь мне не принадлежит.

— Кому же она принадлежит по твоему, если не тебе?

— Я не знаю...

— У тебя бывают суицидальные мысли, Гриша?

Когда тот услышал собственное имя, то его будто током ударило.

— Мое имя Мираж...

— Может, поговорим на эту тему? Из истории говорится, что Мираж, — это рабочий псевдоним. Почему тебя задевает твое настоящее имя? Может, в этом кроется ключ к пониманию твоей проблемы?

— Я не могу...

— Хорошо, не настаиваю! Расслабься ты, вижу, как напрягся! Сегодня к нам привезут пси-анализатор и я хотел бы, чтобы ты тоже прошел обследование, как и Рик Карнаги! Как ты на это смотришь?

— Ничего не имею против, — спокойно отвечал Гриша.

— Тогда на этом, пожалуй, на сегодня все. Позови, пожалуйста, Орэна. Он в соседней, справа от твоей.

— Хорошо, Доктор.

Дверь в палату была приоткрыта. Мираж, было даже, подумал, не случилось ли чего, но, когда он подошел вплотную, то увидел вполне себе добротную атмосферу внутри.

Павел наведался в гости к Нэе, а, значит, заодно и к Орэну.

— Тебя Доктор на личную беседу зовет, Орэн. — сказал тот.

На фоне вещал телевизор.

— Дальше смотрите "Триумф Гранда"! Новые серии уже скоро, не пропустите!

— Новые серии, Паша! Ура! — воскликнула Нэя.

Орэн уже вышел, а Мираж решил немного задержаться.

— Так вы снова вместе? Помирились? Я рад.

— Я ей все объяснил, — она услышала правду. Удобно, когда твоя девушка читает твои мысли, разве нет? — улыбался Павел.

— Наверное...

— Он и правда не знает, кто она была. Я, конечно, разозлилась... Но потом поняла, что в этом не смысла. У тебя все хорошо, Мираж? — в ответ интересовалась та.

— Все отлично.

Рик сидел в позе лотоса на своей кровати. Хоть уже и прошло некоторое время, однако из одиночной палаты его переводить не спешили. Объяснялось это тем, что в таких случаях нужна лишняя осторожность. Проверка временем. Вид из окна ему уже осточертел и более он к нему даже не подходил.

Он уже слышал рев мотора. Слышал, как обшитый сталью мобиль подлетал к лечебнице. С собой он нес пси-анализатор. Устройство, которое, по словам Доктора, должно ему как-то помочь.

Слышал, что вещал телевизор этажом выше.

Слышал, о чем говорил Доктор в своем кабинете.

Еще немного, еще сильнее сосредоточиться и...

— Я просто хочу выйти отсюда. Надоели мне эти белые стены. Позволь мне выйти. Лишь немного погуляю и назад... — сказал он вслух кому-то, кто по его мнению сидел перед ним.

Сидел он так долго. Время уже вновь клонилось к ночи. Он смотрел, как Рик завершает вечернюю трапезу, возвращается в палату и готовится ко сну.

Мираж возвращался в палату обычным путем. Принимал пищу он, как всегда, дольше всех, а потому шел один.

Странно. Обычно он всегда замечал, когда за ним следит персонал, но только не сейчас. Неужели за ним никто не смотрит?

Он вышел на лестничную площадку. Его палата была двумя этажами выше.

Рик слышал его одинокие шаги. Слышал, как тихонько бьется его сердце. Слышал он, как сердцебиение исчезло. Это заставило его прийти в легкое изумление.

— Как это?

Преодолевая очередную ступеньку, Мираж и не замечал толком, как его тело медленно исчезало, растворялось в пустоте тихого перехода.

Шаг. Еще шаг. И вот он уже не слышал собственной поступи. Он замер. Дышать было так тяжело, а глаза отказывались выдавать четкую картинку. Сердце, казалось, остановилось.

Последний вздох, — и от него не осталось и следа.

Еще одна потеря, которую мир никак не заметит. Потеря, — на которую всем наплевать.

IX Пси-анализатор

Эта комната отличалась от обилия остальных в лечебнице.

Пол был застелен квадратной плиткой, разделенной плиткой разных цветов размером поменьше. Стены, на удивление, белыми небыли. Вместо привычного мягкого был резкий желтый, который многим входящим сюда впервые был неприятен.

Общее собрание на сегодня официально объявлено закрытым. У пациентов, которые причислялись к спокойным, было полтора часа на свободные прогулки по саду.

Рика сразу сопровождали в его одиночную. Доктор сообщил ему, что пси-анализатор доставят с минуты на минуту. Скорее всего, сразу после обеда ему предстоит пройти простую процедуру.

— Я просто хочу выйти отсюда... — сказал он вслух, удобно расположившись на кровати.

— Уверен?

— Конечно.

— А ты точно справишься? — отвечал сидящий перед ним незримый друг.

Нэя и Павел страстно целовались в укромном месте, которое они не так давно нашли в саду. Как им казалось, — здесь их никто не видел.

Орэна прогулки не интересовали. Он мирно ждал возвращения своих соседей, просматривая передачи по телевизору.

— Сегодня тебе выпадет честь испытать на себе силу и мощь фантастического пси-анализатора? — допытывался мистер Потч, сидящий рядом с Миражем.

— Что это вообще такое?

— Штуковина такая... Нэя говорила, неприятная.

— А ты...

— Нет. Мне не предлагали пройти эту процедуру, если ты об этом.

— Значит, у тебя не все так плохо.

— Да? А у тебя плохо, значит?

— У меня постоянная депрессия. Я ужасно себя чувствую, если честно. Я не могу...

— Ясно! Я, — мистер Потч, — могу заявить, что в твоей жизни слишком мало музыки! Музыка, Мираж! Музыка! Вот, что делает мою жизнь яркой и наполняет ее смыслом! Мои близкие всегда пытались это отрицать, но я то знаю...

— Музыка?

— Конечно! Я тебе, как-нибудь, сыграю лично! Тут, знаешь ли, превосходный рояль в холле! — помотав головой по сторонам, он резко подскочил с кровати и добавил, — Так! Мне еще остальной персонал нужно опросить! Все должны признаться, все! Иначе никак. Я не позволю убийце скрыться от наказания! — воодушевился Потч.

— Удачи...

— Ты не кисни тут! Я скоро вернусь!

Дверью он хлопнул немного сильнее установленной нормы и сделал это не специально.

— Я уже и не припомню, когда последний раз выходил в мир... — сказал себе под нос Рик.

Бесконечно длинный проспект завораживал. Небоскребы разрезали облака, всюду были самые разные магазины.

Удивительно чисто. Удивительно мало людей и машин.

Редкие прохожие не способны были его заметить. На самом деле он сейчас тихо-спокойно сидел себе в своей палате и лишь позволил своей фантазии покинуть лечебницу. Сейчас он смотрел ее глазами на мир, который ему еще не скоро суждено увидеть своими собственными.

— Ты помнишь, что тебе надо вернуться к тому моменту, как за тобой придут?

— Помню, конечно. — продолжал говорить сам с собой, отмахиваясь.

— Ты только посмотри на эти небоскребы! Где мы именно?

— Я не помню точно, как этот город называется, но с уверенностью могу сказать, что мы где-то в районе южной федерации.

Солнце неподвижно висело в зените, прямо над разрезающим весь город проспектом.

— Странно, раньше мне казалось, что в мегаполисах как-то... Поживее, что ли. Где все?

— Они не здесь.

— Ну это я уж понял, спасибо, гений.

— Ты теперь и к остальному персоналу пристаешь? — обратился к Потчу завершающий свою прогулку избранник Джес.

Тот хотел было ответить, но вперед него влез не поспевший убрать руку с груди уборщик:

— Иди к себе в палату! Не провоцируй человека!

Потч остановил его жестом и сделал уверенный шаг вперед, закрывая того собой.

— Тише-тише. Все хорошо. Я, — мистер Потч, — сам могу себя защитить, спасибо. Ты, — Джес, — тебе я не доверяю. Ты не хочешь признаваться в своей непричастности, а значит, что ты что-то скрываешь! И я узнаю, что именно! Поверь мне!

— Вот только не надо мне угрожать, большой мистер! Мне за мою жизнь угрожали рыбки и покрупней, чем ты! В разы крупнее рыбки мне угрожали, понял? — самоуверенная улыбка не покидала его лица.

— Ты не понимаешь, с кем говоришь...

— С кем же я говорю, мистер!? — вызывающе атаковал тот.

Тот коротко кашлянул в сжатый кулак, затем, после небольшой паузы, без доли сомненья, ответил:

— С властелином этого мира!

Спектакль прервался новыми гостями, пожаловавшими через главный вход в приемную.

— Чего там? Новый пациент? — спросил, повернувшись, Джес.

Потч уже знал, что эти высокие нелицеприятные ему люди наверняка привезли пси-анализатор и потому с высока молча смотрел на незнайку, скрестив руки на груди.

Кармэн с радостью встретила их и показала дорогу.

Времени у Рика оставалось немного.

— Ты глянь! — возрадовался Карнаги, как увидел пролетающий мимо серебристый джетмобиль.

— Ага, вижу. Последняя модель... Дорогой, наверное.

— Откуда ты это знаешь?

— По телевизору видел.

— Ты смотришь телевизор? — удивлялся тот все больше.

Твердым шагом Доктор прокладывал путь к палате Рика.

По пути он планировал зайти и за Григорием.

Времени было еще меньше.

— Можешь закинуть меня на крышу?

— Можешь.

— Могу?

— Конечно.

В один миг Карнаги оказался на крыше четырехэтажного технологического центра.

— Красиво, конечно, но выше нельзя?

— Можно.

Не успел он моргнуть, как очутился уже на крыше самого высокого небоскреба неподалеку. Облака хоть и скрывали под собой улицы мегаполиса, — вид на белое волнистое море вполне его устраивал. Он замер, уперся руками в защитные ограждения и просто смотрел. Смотрел, как движется небесное одеяло...

— Пора?

— Да, Мираж. Жди меня у моего кабинета, пожалуйста! И не волнуйся! Все пройдет быстро и безболезненно, можешь мне верить! — с приветливой улыбкой Доктор продолжил свой путь.

У самой двери Доктор слышал голос. Похоже, Рик снова говорил сам с собой.

Он решил немного послушать, о чем именно, но говорил он слишком тихо. Доктор подождал несколько минут и, когда он вроде как закончил, зашел внутрь.

— Пора, Рик. — сказал тот сидящему на кровати человеку в стандартной полосатой униформе пациента лечебницы.

Карнаги все никак не мог отвести взгляда от облаков. Кое-где, в рваных промежутках, были видны кварталы города.

Постоянно снующий где-то рядом двойник замолк и куда-то исчез. Рик не мог этого заметить, но это было и не важно. Несколько секунд, — и за его спиной стоял все тот же Карнаги...

— Неужели настолько красиво? — спросил тот.

— Я уже очень давно не видел ничего такого в живую... Надоели мне все эти стены и разговоры, понимаешь?

— Конечно, понимаю. Кто, как не я... — он медленно подходил к Рику номер один, — Ты помнишь, что хотел выбраться отсюда?

— Что? — отвернулся наконец от белого моря тот. В его глазах все еще теплилась искра невинной беззаботности и простодушия.

— В твой первый день, помнишь? Когда тебя везли в лечебницу, ты говорил мне, что хочешь выбраться из этой нескончаемой тюрьмы...

— Да, но...

Второй слегка округлил глаза, предвкушая его слова.

— В этой лечебнице не так плохо, на самом деле...

— Ты сам себе противоречишь. Разве ты не хочешь на свободу? Не хочешь бороздить просторы громадных мегаполисов? Не хочешь выбраться на погибающую с каждым годом природу, дабы не забыть вообще ее запах?

— Может, и хотел...

— А сейчас не хочешь?

— Хочу, наверное. Чего ты мне вообще начал вопросы задавать? Посмотри лучше, как тут красиво...

— Если бы здесь не было ограждений, скажи, прыгнул бы?

— Конечно нет.

— Но ведь здесь не так высоко, как в прошлый раз...

— О чем это ты?

— Скажи мне, Рик, что ты помнишь о проведенном времени в больнице? В которой ты был еще до этой лечебницы номер один...

Для Карнаги его слова были тревожным звоночком. Каждый раз, когда номер два или три начинал обращаться к нему по имени, что-то было не так. Значит, что-то поломалось, норовило выйти из строя. Ему следует сосредоточиться и решить проблему. Предотвратить даже, если выйдет.

— Я ничего не помню! Это ведь ты у нас все знаешь, так? Я не раз просил тебя рассказать мне все, но ты...

— Просил? Не помню, чтобы ты вообще у меня что-то спрашивал в последнее время.

— Ну конечно. Не помнишь, ага. Ясно-понятно все.

— Может, пора освободить место?

— Это еще что значит?

— Только одно. Я, как и всегда, хочу власти. Мы достойны большего, чем просто сидеть в этой ловушке и наслаждаться новыми завтраками-обедами.

— Только вот не надо мне говорить, что...

— Твое время подходит к концу, Рик Карнаги!

Доктор внимательно следил за процессом. Регулируемый шипастый шлем-обруч уже был установлен в необходимое положение. Рик не задавал лишних вопросов и подчинялся всем командам. Он был расслаблен, и Доктора это не могло не радовать.

— Видишь, Мираж? Абсолютно ничего страшного. — сказал тот стоящему позади Грише.

— Не двигайтесь, пожалуйста. Начинаем запуск. — сказал один из высоких гостей пациенту.

Три. Два. Один.

Вспышка.

Даже с закрытыми глазами он видел свет. Пустота поглотила окружение. Ему казалось, что кроме стула, на котором он сидит, больше ничего не существовало.

— Не переживай! Не успеешь ты сказать привет, как все уже закончится и ты вновь будешь в своей палате!

Как Доктор сказал, так и получилось.

Белые стены. Дисковидная лампа в потолке по центру комнаты. Зарешеченное окно, кровать, тумбочка.

Удобная поза.

Время летит.

За окном уже было темно.

— Интересно, Мираж уже прошел процедуру? Что-то я его с ужина не видел. — говорил Потч витающему в облаках Павлу.

— Он по любому в кабинете у Доктора. Где ему еще быть?

— И зачем Доктору забирать себе перед сном пациента? Он так хоть раз вообще делал? Ты меня поражаешь своим наплевательским отношением, Паша. Я, — мистер Потч, — могу с уверенностью сказать, что мне это в тебе абсолютно не нравится!

Вдруг он замолчал и, будто прислушиваясь к чему-то, вытянул голову немного в сторону.

— А ведь что-то произошло, друг мой...

— Чего такое? — начал немного нервничать тот.

— Нет, ну я клянусь, слышишь!? — вскипел вдруг Потч, — Я клянусь! Если еще и с Миражем что-то случится, то я, — мистер Потч, — лично возглавлю следствие! Это я тебе говорю, слышишь!?

Павел не мог до конца понять, ему ли адресованы эти слова. Он просто слушал его, приоткрыв рот.

— Шутки кончились! Мистер Потч возьмется за дело! Ох возьмется, дорогой мой!

X Первый

В зале наблюдения не угасали огни сенсорных панелей.

Время неумолимо стремилось в одном направлении.

Агент Саймон грыз ногти и думал о чем-то, глядя на главный экран.

Раздался телефонный звонок.

— Они прислушались ко мне. Вышестоящие дали команду уничтожить объект. Ты должен уговорить Фредерика о переводе на содержание или уничтожить его на месте. На все у тебя два часа, — на этом связь оборвалась.

Только вчера капитан Карма сидел на этом самом месте. Только вчера пытался понять, что же в проекте пошло не так.

Саймон достал рацию.

— Запрашиваю первого.

— Господин Фредерик все еще в симуляции, — ответил чужой голос на той стороне.

— Пускай выходит сейчас же. Мне нужно срочно с ним поговорить. Сейчас буду.

В магнитной комнате подземного бункера, коим некогда владел покойный мистер Тосакан, был заперт средних лет парень. На его лишенной скальпа голове было закреплено специальное блокирующее устройство, которое одним стальным стержнем впивалось прямо в мозг. Тело его было заковано в титановый костюм, а все пространство вокруг заполнялось сильным усыпляющим газом. Через обилие подключенных к его телу проводов можно было подать разряд силой в десять тысяч вольт, при необходимости.

Доступ в помещение без обмундирования был категорически запрещен.

В четырех углах слабо мерцали красным запрограммированные вакуумные мины. На случай, если что-то вдруг пойдет не так, комната будет мгновенно уничтожена.

Перед входом постоянно дежурила очередная смена.

Каждый, кто находился в бункере, подчинялся непосредственно Фредерику Дейзу, — преемнику покойного мистера Тосакана. Все, кроме находящегося в данный момент внутри, агента Саймона.

Корпорации "Сигма" приходилось с этим мириться какое-то время, но время это уже заканчивалось.

После неудачи "Начала" Фредерик стал одним из тех счастливчиков, которые открыли в себе новые силы.

Теперь он редко покидал бункер. Свой рабочий кабинет служил ему родным домом. Так он его и обустроил, — максимально на него похожим.

Сила его определенное время была полезна корпорации. Теперь же, когда объект первого уровня угрозы был очевидно нестабилен, — он был бесполезен. Проект "Просто человек" пора закрывать вместе с полной очисткой. Конечно, Дейз понимал, что если он лишится своего аномального козыря, то дорога на тот свет ему обеспечена.

— Пропустите.

Агента "Сигма" не пускали внутрь. Два сильно похожих друг на друга амбала перекрывали собой проход.

— Если вы еще не поняли, то я имею право действовать так, как сочту необходимым. У меня приказ от Вышестоящих...

— А нам плевать на твои приказы, веришь нет?

Саймон косо посмотрел на них. Действительно. Не стоит забывать, что эти двое, — это даже не совсем люди. Очередные "куклы", которые остались после Тосакана. Верные куклы...

— Уверены?

— На все сто, — уверенно отвечал второй амбал.

Агент резко отскочил назад и выставил обе руки вперед, распрямляя пальцы. Охранники не знали, на что именно способен этот агент, так что ничего не предпринимали и с испытующим интересом продолжали смотреть на то, что он вытворяет.

Смотреть пришлось не долго.

Пространство под ними слабо исказилось, а затем со свистом под обоими появилось нечто, похожее на черную дыру. Они тут же провалились под металлическое основание и дыра исчезла, как только Саймон опустил руки и расслабился.

Путь был свободен.

Фредерик был целиком и полностью в своей собственной ментальной симуляции. Тело его было погружено в полную прохладной воды ванну. К его голове было присоединено устройство, похожее на то, что использовалось для проекта, однако без серьезных физических вмешательств. Этот прибор стимулировал мозговые волны и позволял Дейзу лучше контролировать свою силу.

Саймон уже подходил к нему, как тот вдруг пришел в себя.

— Постой! Не делай ничего, о чем потом будешь жалеть! — сказал он, выставляя одну руку вперед, пытаясь сдержать натиск, которого не было.

— Я просто хочу поговорить. Нам нет нужды ссориться.

— Да... Это правильно, да. Можешь отвернуться? Я накину на себя что-нибудь.

— Нет, не могу. Давай быстрее, чего я там не видел, — говорил агент вылезающему из ванны Фредерику.

Когда тот накинул на себя белую рубаху и натянул черные брюки, разговор продолжился:

— Слушай, мне нельзя лишать симуляцию контроля надолго...

— В этом больше нет нужды. Приказ от Вышестоящих. Они пересмотрели степень угрозы объекта после смерти капитана Карма. Проект закрывается, а он... должен быть уничтожен.

— От тех самых Вышестоящих? Или...

— Да, от тех самых.

По его телу быстро пробежала слабая дрожь, после чего он продолжил:

— А что будет с остальными?

— С кем?

— С пациентами.

— Все подлежат уничтожению. Без исключений.

— Послушай... Саймон, да? Я слышал твои слова по поводу дела... Ты же хочешь докопаться до правды, разве нет?

— Не имеет значения чего я хочу, если мне поставил задачу второй. А ему — Вышестоящие...

— Я по твоим глазам вижу, что ты из тех людей, с которыми можно договориться. Раз ты так спокоен, значит у тебя есть немного времени, да?

— Не о чем договариваться, — отрезал тот.

— Мистер Тосакан верил, что в этом человеке заключена такая сила... Которая способна изменить мир, понимаешь?

— Не надо мне ничего говорить! Я не могу ослушаться их приказа! Ты понимаешь это!? — сорвался вдруг агент и сделал шаг вперед.

— Послушай...

— Ты меня не слышишь... Что же, придется действовать более... радикально.

Агент Саймон снова выставил две руки перед собой. Фредерик ждать не стал. Не успело пространство исказиться, как он рванул к нему и ударил с полуоборота ногой в живот.

Агент был осведомлен о боевых навыках бывшего члена оперативной группы "Сигма". Но он и сам был не промах. Агент Саймон, — один из лучших передовых агентов лояльной группы спецподразделения "Карма".

После выпада, тот сразу собрался и принял стойку.

Саймон по глазам видел, что они находятся в опасном месте. Тот снова и снова косился на локально соединенные между собой компьютеры справа от входа. Очевидно, через них можно было активировать самоуничтожение оборудованной комнаты содержания.

— Мне... — не успел Дейз что-либо сказать, как агент пошел в атаку.

Его стремительные удары было тяжело сдерживать даже такому опытному бойцу, как он.

После очередной серии, Фредерик ловко ушел в сторону и успел коснуться указательным пальцем головы оппонента. Палец коснулся его лба.

Не успел Саймон опомниться, как он вместе с Дейзом уже находился в каком-то другом месте. Пол под его ногами был абсолютно белого цвета, как и потолок. Стен же не было видно совсем. Либо они были идеально черные, либо их не существовало вовсе и находились они в бесконечной пустоте.

Саймон допускал оба варианта сразу.

— Мне действительно есть, что тебе рассказать, агент Саймон, — Фредерик был на расстоянии пяти-шести метров от него.

Агент слушать не хотел и решил сократить дистанцию, ускорившись.

К своему удивлению, тот почти сразу встретил незримое препятствие, в которое успел всем телом врезаться.

— Ты еще не понял?

Саймон не сразу сообразил, что, по сути, он был заперт в четырех невидимых стенах. Он попытался создать несколько черных дыр, но, похоже, его способности тут не работали.

— Мы в твоей голове, Саймон, — сказал тот и раздвинул руки в стороны.

— Что?

— Занятное, правда, место. Я ожидал увидеть нечто более... неспокойное. А тут все как раз наоборот. Порядок. Ничего лишнего. Ты в себе уверен, знаешь ли...

— У меня нет на все это времени!

— Ну-ну, не напрягайся так! Мне тяжело тебя здесь держать, так что, пожалуйста, не напрягайся...

— Зря ты мне это сказал!

— Слушай, Саймон. Пока я не скажу тебе то, что хочу сказать да рассказать, — ты отсюда не выберешься.

Пока агент пытался "напрячься" Дейз начинал говорить:

— Ты же все знаешь о проекте, так? Тебя просто так сюда не допустили бы... Я хочу лишь пояснить несколько вещей...

— Слушай лучше ты! Если я через полтора часа не доложу об успешном выполнении задания, то Вышестоящим придется принимать меры! То, что ты меня здесь удерживаешь, никак тебе не поможет!

Фредерик, будто пропустил мимо ушей, продолжал:

— Этот объект... Этот... Рик Карнаги... До "Начала" он был обычным ублюдским скаттером, который кидал своих же "коллег" на большие деньги. Не знаю, по какому такому счастью ему досталась такая сила, но... Мы держим его внутри симуляции уже довольно давно. Для него это время тянется в разы дольше. Любой человек, даже такой, как он, сошел бы с ума. Когда он поймет, что вся его жизнь нереальна... Когда начнет задавать себе вопросы о своей старой жизни... Это может плохо кончиться, пойми...

— Поэтому нужно этот объект уничтожить! — настаивал агент.

Тот не слушал.

— В прошлый раз мы действовали иначе. Был избран в корне неверный метод, который нас самих чуть не погубил, в каком-то смысле. Мы могли потерять его еще в тот раз, но с вашей помощью мы сумели сохранить проект и откатить все назад. Смогли удержать его, так сказать. Ты вместе со вторым смотрел, что там сейчас происходит. Новый метод. И этот метод работает. С ним просто нужно... мягче. Самые обычные эмоции вроде любви и пародии на слепое счастье. Если мы сможем завершить проект... "Сигма" получит в свои руки уникальное оружие, как и было обещано в самом начале. Мы так близко, пойми!

— Даже если бы я хотел, я не все равно не могу встать на твою сторону...

— Хорошо! Я скажу тебе! Скажу тебе то, что долгое время сидело глубоко внутри меня! Я не уверен, слышишь!? Я не уверен, что сможем уничтожить его полностью! Даже в момент своей смерти его сознание стремилось помочь его друзьям! Его тело погибло, а сознание, — нет! Ты понимаешь, что это значит? Ему не нужно тело, чтобы мыслить. Чтобы творить... Единственный наш вариант, — это закончить проект!

— Почему ты не упоминал об этом в докладах полковнику?

— Клим? Этот заносчивый ублюдок недостоин знать и половины того, что мне открывается по этому делу.

— То, что ты доносил нам ложную информацию, я понял ровно в тот момент, когда голова моего прямого начальника лопнула, подобно арбузу! Даже если я смогу уговорить второго обратиться к Вышестоящим, тебе все равно есть, за что ответить!

Саймон видел, что Фредерику становится все тяжелее держать его здесь.

— Это я пустил эту роковую пулю, черт ее дери, Саймон! Это я сделал выстрел! Кто же знал, что так все получится? Кто же знал, что такое возможно!?

— О чем ты?

— Я думаю, что это я главным образом повлиял на его создание. Ему было суждено обрести эти способности, но пуля, которая в тот же момент прошла через его мозг, — точно что-то нарушила. Его сила, — в его слабости, понимаешь, Саймон? За все время наблюдений, я пришел к выводу, что его расстройства внутри симуляции, — это результат физического воздействия перед его падением в кому! По другому быть не может! Я в это не поверю...

Силы покидали Дейза. Белый пол вместе с потолком стремительно сливались с пустотой.

Саймон еще несколько раз растерянно моргнул и очнулся уже лежащим на полу в том самом рабочем кабинете. Рядом лежал Фредерик. Он все не приходил в себя.

Агент поднялся на ноги, посмотрел на часы.

— Прошел час!? — выругался в голос он.

Все его внимание было сконцентрировано на компьютерной сети.

Он должен выполнить приказ.

Он должен положить конец проекту.

XI Первая помощница

Первые лучи солнца коснулись ее и помогли проснуться.

Она открыла глаза, прикрывая лицо рукой и поднялась с кровати. Рядом, в объятиях сонного царства, лежал муж. Отбросив тень улыбки, она пошла умываться.

— Кармэн? — донесся голос из спальни.

— Вставай, завтрак готов!

Доедая яичницу, Тэд, — именно так звали ее мужа, — спросил:

— Тебе обязательно так далеко ехать?

— Это по работе, дорогой.

— И что именно от тебя требуется?

— Ничего такого. Просто встретиться с людьми, побеседовать с ними на тему продвижения политики нашей системы лечения. Все в таком духе...

— Ясно. Давай отвезу тебя на работу.

Завтрашний день обещал был тяжелым. Кармэн хотела навестить своего друга детства, — Гарри. Тэду она правду не говорила, боялась, что может подумать не то.

После нескольких ночей Кармэн вернулась домой. Тэд был на работе, а у нее последний выходной. Она была так сильно поглощена общением, что не заметила один звонок.

— От директора? — думала она, глядя на надпись "мистер Тосакан" в пропущенных.

Заварив кофе, перезвонила.

— Ты уже вернулась?

— Да, мистер Тосакан, вернулась.

— Нашла кого-нибудь?

— Нет, никого.

— Завтра жду тебя на рабочем месте, Кармэн.

— Да, конечно, мистер Тосакан.

Несколько недель пролетели на ура. Она отлично справлялась и доклады всегда оформляла в срок. Лично сам Тосакан не раз отмечал ее высокую эффективность и выделял среди остального непосредственно "лечащего" состава.

Утро нового дня показалось ей каким-то не таким. Что-то изменилось, но что именно — не понять.

Она поднялась с постели с озадаченным видом. Осмотрела спальню. Тэд, как всегда, еще спал. Настенные часики мирно тикали в тот же такт, что и раньше. Лучики солнца проникали через прикрытое окно.

Похоже, ночью был сильный дождь, но сейчас раннее лето уже брало верх над холодом.

Умылась. Начала готовить любимый завтра Тэда.

Звонок. Кармэн удивилась, что ее так рано вызывают.

— Да?

— Срочно на рабочее место, Кармэн! — взволнованным, повышенным тоном приказал начальник.

— Что-то случилось, мистер Тосакан?

— Срочно! — на этом он сбросил.

Она не особо спеша закончила яичницу, оставила мужу сообщение и отправилась на работу на своем мобиле.

Уже с порога она поняла, что в лечебнице сегодня как-то особо не спокойно.

— Может, кого очень буйного привезли? — почему-то подумала она.

Кроме трех здоровенных охранников на входе, никого больше не было видно.

— Где все? — спросила Кармэн у одного из них.

— В зале. Спускайтесь в зал.

— Я что-то сделала не так? Забыла отправить отчет? Нет... Не закончила доклад? Вроде нет... Что я сделала не так? — рылись мысли в ее голове. С самого утра ей казалось, что она что-то забыла сделать.

На лифте она спустилась в подземный этаж и прошла по не очень длинному коридору к двойным деревянным дверям. Глубоко вздохнув, умерив беспокойство, она вошла в зал.

В зале, к ее удивлению, собрался чуть ли не весь основной состав.

— Кармэн! Заходи, садись! — поприветствовал ее через весь зал мистер Тосакан, чем привлек внимание остальных.

Та молча кивнула и нашла себе свободное место.

— Итак, еще раз. Чтобы вы все правильно понимали, зачем я вас собрал, мне стоит начать с представления вам своего первого помощника, — мистер Тосакан двумя руками указал в сторону и на сцену поднялся незнакомый многим человек.

— Приветствую всех вас, — кланялся тот.

— Этого человека зовут Фредерик Дейз, — и отныне он мой, так сказать, преемник.

— Можно просто Фредерик, — улыбаясь, поддерживал тот.

— Я прошу меня простить, но мне нужна минутка... — тяжело дыша, продолжал Тосакан, — Вас введет в курс дела мой дорогой Дейз.

Директор стремительно покинул сцену. Кожа его, кажется, сильно побелела.

— В последнее время мистер Тосакан не очень хорошо себя чувствует, господа, но мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать его здоровье, нет. Мы все собрались здесь для того, чтобы я с гордостью сообщил вам, что с сегодняшнего дня мы запускаем новый секретный проект, о котором положено знать только присутствующим.

Последние левые мысли сбежали из ее головы. Она ни в чем не виновата. Нигде не провинилась. Все в порядке.

— Однако, узнать детали смогут не все из вас, скажу сразу. Нам необходимо провести некий "тест", при успешном результате которого, вы и будете посвящены в подробности.

— Тест? — подумала Кармэн, — Что еще за тест? Ей хватило тестов еще при устройстве в сеть лечебниц...

— Попрошу...

Каждый по очереди подходил к Фредерику. Со стороны было совершенно непонятно, что это еще за "тест" такой. Первый помощник вежливо обхватывал следующего и следующего двумя руками за голову и с закрытыми глазами молча стоял на протяжении. примерно, минуты.

Каждого он с улыбкой возвращал на свое место. До этого момента.

— Как ваше имя? — уточнял Дейз.

— Я Гальварес. Тридцать пятый лечащий...

— Да-да, я знаю вас, — перебил тот, — Прошу, пройдите за мистером Тосаканом, пожалуйста.

Очередь подходила и к Кармэн. Ее как-то... тревожило, что ли. Тревожило, что из всех, кто к нему уже подходил, тест, по всей видимости, прошел один Гальварес. Почему это должно вообще ее волновать она всем сердцем не понимала.

— Ваша очередь, — голос сидящего рядом помог ей опомниться.

— Спасибо, — шепнула она тому в ответ и слегка неуклюже, от волнения, поднялась.

Каждый ее шаг совпадал в такт с ее же сердцебиением. Она до сих пор не понимала суть происходящего. Не понимала, что за "тест" ей предстоит пройти.

— Чего вы боитесь? — ласково спросил первый помощник, когда она была уже совсем рядом.

— Я сама не знаю, — бросив нервную улыбку и захлопав ресницами, отвечала Кармэн.

В зале была полная тишина. Его руки, его растопыренные пальцы, медленно, словно в замедленной съемке, приближались к ее голове. К счастью, по мере его приближения, страхи оставляли ее. Секунда, — и повода бояться чего-либо у нее уже совсем не было.

У нее зачесалась шея, но, остерегаясь шевелиться без разрешения, продолжала терпеть.

Когда тот открыл свои глаза и убирал руки, у нее стоял вопрос:

— Я прошла?

Несколько секунд его лицо не выдавало ответа, но затем появилась прежняя улыбка.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Кармэн...

— Прошу, пройдите вслед за Гальваресом, Кармэн.

— Прошла, — пролетело, с неким облегчением, у нее в голове.

Через дверь сбоку от сцены она вышла в ухоженный коридор, который вел к одной единственной, как не странно, двери.

Когда она вошла в небольшую комнатку, мистер Тосакан уже заканчивал вводить себе дозу зеленоватой жидкости, которая хранилась в шприце внушительного размера.

Ему становилось значительно лучше прямо на глазах. Перед ним молча сидел Гальварес, медленно кивая головой в разные стороны.

— Присаживайся, Кармэн. Рад, что ты прошла тест, очень рад.

Ей как всегда было приятно получать похвалу от своего начальника. Она улыбнулась.

— Предупреждая вопрос, который ты наверняка задашь вслед за своим коллегой, скажу: Начнем, когда Дейз закончит проводить свой экзамен.

— Хорошо, — кивнула та.

Через минут тридцать в комнатку вошел Фредерик.

— Это что, все? — удивился Тосакан.

— Похоже на то.

— Значит, придется искать еще, но уже среди младшего состава... — задумчиво произнес начальник.

— Да. Насчет остальных можете не беспокоиться. Я все устроил. Их отправят на корректировку, а я за всем просмотрю и все проверю.

— Отправят на корректировку!? — подумала Кармэн и задалась вопросом, — Что же происходит?

— Что же, тогда, пожалуй, пришло время поведать вам детали! — взбодрился Тосакан.

Его кожа заливалась здоровым румянцем. В глазах загорелся огонек. Кармэн давно не видела его таким бодрым.

— Мы нашли, скажем так, пациента, которого уже очень давно искали. Вы знаете, какое у меня отношение к различного вида психическим заболеваниям и расстройствам. Я всегда верил, что такие люди способны открыть много нового в нашем с вами мире. Их идеи, мысли, зачастую могут быть гениальны, однако, в силу их невменяемости, они могут быть неправильно приняты остальными и даже ими самими. Мы нашли человека, способного реально изменять мир по своему желанию, утопая в безумии. Пока что, это все, конечно, мои догадки, но поверьте... Поверьте, у меня есть очень крепкие основания полагать, что этот пациент именно тот, кто нам нужен...

— Проект "Просто человек". Вот его название, — перехватил инициативу первый помощник, — Подробнее о самом пациенте вы узнаете уже непосредственно, когда приступите к работе.

— Что это был за тест? — набрался смелости задать вопрос, который интересовал и Кармэн, Гальварес.

— Ах, тест... Видите ли, я тоже обладаю некоторыми... "способностями". Моей задачей являлась проверка. Я каждого из вас, скажем, "просмотрел" на подверженность "влиянию"...

— И что это должно значить?

— Пациент, — как Фредерик уже сказал, — которого мы зовем "просто человек", способен проникать в сознание других людей. "Тест", который вы успешно прошли, доказывал, что он никак с вами не... взаимодействовал, — отвечал мистер Тосакан.

— То есть, по вашему, он способен с нами как-то взаимодействовать? — продолжал упорствовать Гальварес, а Кармэн молча слушать и хлопать ресницами.

— Да, по моему, он способен, — твердо отвечал начальник.

— Может, приступим к делу? В чем, собственно, заключается наша роль, — решилась вдруг выступить и Кармэн тоже.

— Вот это мне нравится! — поддержал Фредерик.

Избранные бросили испытующий взгляд на Тосакана.

— Лучше уважаемого Фредерика Дейза вам никто не объяснит, — отмахнулся тот.

Несколько месяцев на новом рабочем месте в тайном бункере мистера Тосакана. Многое изменилось за это время. Если не считать их расставание с Тэдом, то самым значимым событием стала смерть Тосакана. К приходу Фредерика Дейза "Тоса корпорэйт" уже многое потеряла. И еще потеряет.

С начала проекта Кармэн принимала лишь отдаленное от основного процесса участие и совсем не появлялась дома, из-за особенностей нового контракта.

Пока Гальварес погружался вместе с Фредериком в так называемую "симуляцию", Кармэн изучала самого пациента. Сканировала новые и новые результаты "симуляции".

Рик Карнаги. Узнать что-то о его прошлом было невозможно. Кто-то очень хорошо поработал над его электронными документами. Подчистил все следы. Это могло натолкнуть лишь на одну мысль: — Он преступник. Скорее всего, самый настоящий скаттер.

Но это в прошлом.

Теперь он был объектом страха и интереса одновременно.

Еще при Тосакане его содержали в комнате, полностью напичканной взрывчатки и кучи других приборов, про которые Кармэн не имела особого представления. Это, все таки, не совсем по ее части.

Долгое время она не могла понять, почему его так боятся. Поняла позже, когда пропал Гальварес. Его нашли позже. В его давно покинутой квартире нашли тело. Его тело. Оно застряло в стене, а из его крови по всей комнате были сделаны надписи. Гальварес. Амирес. Родриго. И еще несколько разных имен. Все эти имена были использованы в целях одного из экспериментов, который придумал Тосакан. Никто, кроме самого пациента, знать их не мог. Тогда Кармэн и поняла, на сколько сильно может "воздействовать" на внешний мир этот "объект", который, между прочем, находился в коме.

Ей казалось, что Гальварес, за время работы над проектом, пропитался какой-то личной неприязнью к этому человеку. Именно она, спустя месяц работы, предложила иной подход. Тогда в другом подходе они нуждались, как никогда.

"Первая симуляция", как ее назвал Дейз, была с треском провалена. Объект получил слишком много свободы. Начал действовать.

Первые проблемы начались еще в самом начале, когда мы поняли, что имеем дело не только с ним. Мы поняли, что у него развивалась шизофрения и сопутствующее тому раздвоение личности. В "симуляции", его вторая личность получила еще больше свободы, чем первая. Мы не успели вовремя ее заметить. Из рассказа тогда еще живого Гальвареса, Фредерику пришлось попытаться его "перезаписать". Его попытки вылились в настоящую галлюцинацию, на сколько это возможно в "симуляции".

Небо рассекали белые дельфины. Почему именно дельфины никто не знал, но это и не то чтобы было очень важно. Но Кармэн жалела тогда, что не смогла увидеть этого своими глазами.

Какие-то успехи его попытки все же принесли, но... Тогда Фредерик еще не умел правильно распоряжаться своими силами. Он пытался симулировать целый мир, что приводило к сверхбольшим энергозатратам. Позже, он это учел. "Вторая симуляция" ограничилась одной лечебницей.

Смерть Тосакана пришлось симулировать по-другому. Из-за захватывающего власть сознания пациента, пришлось имитировать настоящую войну между скаттерами и "Тоса корпорэйт".

Первый по настоящему опасный момент для самого Фредерика возник при уничтожении больницы в "Первой симуляции". Если бы мы не успели его тогда вытащить из его же ловушки, то, велик риск, потеряли бы его навсегда.

Однако, после его возвращения в симуляцию, все уже кардинально поменялось. Причем, не только в симуляции. Нас заметила какая-то корпорация "Сигма", про которую я раньше ничего не слышала. Что-либо узнать о ней я тоже не смогла. Фредерик мне рассказал все позже.

Слово за слово, и вот уже Рик Карнаги чуть ли не управлял симуляцией, даже не осознавая этого в полной мере, судя по данным симуляции.

Все, что мы, по сути, могли, — наблюдать. С момента потери больницы Фредерик уже не имел власти. Однако, если бы он ни с того ни с сего решил бы начать заново, уничтожив свою "Первую симуляцию", то велик был шанс потерять плоды всех наших начинаний. Мы могли потерять проект и, потому, не позволяли себе лишний раз рисковать.

Помню, как Дейз чуть ли не держал палец на кнопке, отвечающей за пуск системы самоуничтожения. Он действительно верил, что Рик мог выбраться в настоящий, — в наш, — мир.

Но, к нашему счастью, что послужило началом его победы, — его же и погубило. Нам лишь нужно было правильно дергать струны. И все. Точнее, Фредерику приходилось. Я, — Кармэн, — ждала своего часа.

В самом конце, — перед самой его попыткой высвободиться, — Фредерик сыграл просто гениально. Он обдурил первую личность Рика Карнаги. Всего лишь один раз ему пришлось притворится его второй личностью, чтобы это дало свой результат. Пациент действительно поверил, что эта "симуляция" принадлежит ему. Он поверил, что сам загнал себя в ловушку. Сам запер себя здесь. А затем он внушил ему, что он освободился. Не знаю точно, как именно, но это сработало. Он придумал новую историю. Запер его вторую личность. Отодвинул ее подальше. Теперь Рик один.

Теперь мы не можем ошибиться, не можем проиграть.

Проект дает свои плоды.

Не все, конечно, идет идеально, есть неточности.

Если бы "Сигма" к нам не лезли, то было бы намного проще работать...

Сегодня, после небольшого перерыва, стартовал второй этап. "Вторая симуляция" была запущена, — Фредерик приложил все свои усилия, чтобы ее построить.

Теперь я принимаю непосредственное участие в процессе. Видно, он меня ценит.

У нас появилась неожиданная проблема, — Фредерик не смог понять сразу, в чем дело.

В лечебницу заявился какой-то человек, который называл себя Майклом Сэллером. После долгих часов размышлений, начальник пришел к выводу, что этот Майкл, — это продукт его силы. Где-то он допустил какую-то ошибку, где-то что-то, — и вот, Майкл. Ошибка в уравнении, можно сказать.

Игра началась. Страх возвращается ко мне, но я держусь. Он идет. Сегодня у нас будет новый пациент. Рик Карнаги.

Он позвал меня. Так, как когда-то позвал меня покойный ныне мистер Тосакан.

Старые чувства играли в моей голове снова.

— Ты будешь моей первой помощницей, Кармэн, — услышала я от него.

И, как и когда-то, мне снова стало спокойнее.

Я лишилась всякого страха.

XII Рик Карнаги: Просто человек

— Ты слышишь меня?

— Ты видишь то же, что и я, друг?

— Поздно уже. Спать пора.

Глаза смыкаются. Если посмотреть на часы, то можно невольно задуматься: "А почему я еще не сплю?".

Раз за разом пересматриваю старые страницы. Каждую ночь, когда я могу почувствовать себя свободным от всего в мире, я листаю альбом. Гляжу на фотографии. Тут мне пять. Тут десять. Тут уже под двадцать.

Воспоминания.

У меня очень хорошая память. Я бы даже сказал, фотографическая. Что не увижу, — забуду не скоро. Но вот, почему-то, я плохо помню детство. Смотрю на все эти фото, смотрю на давних друзей. Я ничего не помню. Я их словно и не знаю.

— Не стоит думать об этом, — подумал он.

Люблю принимать перед сном теплый душ. Надо всполоснуться.

Перед возвращением в постель Рик ровно причесал свои изрядно поседевшие волосы.

Морщинистый лоб. Круги под глазами. Зрение подводит все сильнее.

Он посмотрел на себя в зеркало, — посмотрел, как в последний раз, — и улыбнулся.

Каждое воскресенье я встречаюсь со своим другом, которого никогда не забывал и не забуду. Мы будто были созданы друг для друга. Вместе нам было хорошо.

— Меня зовут Рик. Я живу и работаю в Талассийском центре сортировки. Получаю сотню кредитов в неделю. По субботам, бывает, собираюсь в кинозал. Потом домой. Затем на работу. Так по кругу. И мне это нравится. Правда.

Стол накрыт, поляна застелена.

Благо, что он, как и я, не против синтезированной еды. Меньше мороки.

У меня было четыре капсулы дорогого салата с лобстером, несколько капсул со вкусом жареной свинины и две капсулы мясного соуса. Единственное, что на столе было из настоящего, — бутылка хорошего вина.

Звонок в дверь.

— Пришел! — проскочила мысль, — Помнит ли он?

Прямо с порога пришел ответ:

— С днем рождения, приятель!

— Давай заходи!

Этот вечер, как и каждый вечер каждого воскресенья, был много ярче предыдущих.

— У меня тут...

— Вижу-вижу! Как обычно! — смеясь, говорил он, глядя на стол. — У меня для тебя подарок есть!

— Даже так?

— А чего удивляешься? Всегда дарю же! Помнишь, что я подарил тебе в прошлый раз?

— Да, честно, уже и не вспомнить так сразу...

— В этот раз дарю я тебе это!

Он протянул мне что-то совсем небольшое. Предмет спокойно умещался в одной руке. Что это —непонятно. Нужно развернуть подарочную упаковку.

— Что это? — спросил на инстинктах я.

— Разверни — узнаешь! — получил очевидный ответ.

Обертка такая хитрая, что так сразу и не поймешь, как развернуть ее, не разрывая...

Я на секунду отвлекся, чтобы найти в его глазах сигнал одобрения и, найдя его, разорвал обертку.

— С днем рождения! — повторил он.

Это была широкая синяя кнопка на пружинке с небольшим механизмом внутри. По идее, если на нее нажать, то должна была заиграть музыка. Я хотел было сразу так и сделать, но друг меня приостановил:

— Постой-постой! Ты не хочешь узнать, что это?

— Эм... Музыкальная кнопка на пружинке? — безграмотно выдал я, чем, видно, его слегка расстроил.

— Нет, Рик, не просто музыкальная кнопка на пружинке. Это — твой выбор! — утвердил он и замолк.

— Выбор? — не понял я.

— Оглянись вокруг. Подойди к окну и посмотри в него. Съешь ты, наконец, пару капсул! Потом подумай о моем подарке. Кнопка — это выбор. Нажмешь, — и всего этого не станет. Ни работы. Ни Таласси. Ни мира.

Меня озадачили его слова. Заставили задуматься. К чему это он сделал мне такой важный, серьезный подарок? Кнопка... Музыкальная кнопка на пружинке была способна стереть мир, в котором я живу... Стоит мне нажать ее и...

— А ты? Тебя тоже не станет?

— Разве я могу просто так взять и бросить своего лучшего друга!? Конечно, я останусь. Я и ты.

Мы сидели у меня еще несколько часов. Обсуждали последние новости. В основном, как нам и положено, политика. Но, честно, к шестидесяти-то годам уже начинает это все как-то надоедать.

Мы обняли друг друга на прощание. Он подарил мне незабываемый взгляд. Серьезно. Словно говорил мне, что следующее воскресенье может и не наступить... Я ему прямо вслух так и сказал:

— Не переживай так! До следующего воскресенья!

Опять что-то не спалось. Конечно, теперь для этого была веская причина.

Кнопка... Вот ведь правда! Я поставил ее на стол в гостиной, прямо перед телевизором, и смотрел на нее, выключив его.

— Нажать?

— Не нажать?

— Глупости.

Я небрежно завернул ее в изорванную обертку и положил на полку.

Спать.

Талассийский центр сортировки — работа мечты! Тебя особо никто не трогает, ты сидишь на одном месте, клеишь наклейки и передаешь коробки дальше по конвейеру.

— Что за коробки? Что в них?

Ничего такого, уверяю. Конечно, я сам точно не знаю, что в них, но я абсолютно уверен, что ничего противозаконного или чего-нибудь такого, что может нанести кому-либо вред.

Красную наклейку на каждую коробку с номером шесть и буквой "А". Буквы бывают трех вариаций: "А", "Б", "С". Таким образом, если приезжает коробка под номером шесть и с буквой, например, "Б", то мне следует наклеить на нее красную наклейку с одной желтой полоской. Если "С", то с двумя полосками. Коробки идут от первого до двенадцатого номера и всегда в умеренном темпе, в таком, что не сильно напрягаешься даже после завального трудового дня, когда коробок вдруг резко становится в два, а то и в три раза больше! Но такое случается редко...

После обеда, я, как и всегда, был уже дома со своей сотней кредитов.

Посмотрел телевизор. Перекусил. Пошел прогулялся по району. Вернулся. Сказка! Вот только...

— Кнопка... — я прямо-таки почувствовал внутри себя любопытство.

А ведь правда. Мой друг не мог же мне соврать, да? Это действительно, вот прямо по-настоящему настоящая музыкальная кнопка, которая может все стереть? Да нет, не может быть! Хотя... А если да? Есть только один способ проверить...

Я подошел к кухонной полке и взял завернутую кнопку на пружинке в руку.

Развернул. Положил на стол. Подставил вытянутый палец.

— Но постой. А вдруг он не пошутил? Что, если я сейчас нажму — и все конец? Может, лучше вообще не нажимать? Но интересно ведь...

Неожиданный телефонный звонок меня перепугал.

— Кому я могу быть нужен в такой час?

— Брать? Не брать? Ха! Возьму.

— Здравствуйте! — прилетело с "той стороны".

— Здравствуйте! — с равной дружелюбностью ответил я.

— Я представляю компанию "Фью" и я хотел предложить вам...

— Нет-нет, меня никакая продукция не интересует, спасибо! — перебил его я.

— О, постойте! Но какая продукция? Вы, должно быть, видели рекламу по телевизору?

И правда. Я видел. Компанию "Фью" — небольшое лотерейное бюро. В последнее время про них крутили по ящику, но...

— И что вам нужно?

— Так вот, я хотел предложить вам участие в уникальной лотерее!

— В уникальной, значит? И скольким вы уже предложили участие в "уникальной" лотерее?

— О, правда не многим, но все, кому повезло, не смели отказать!

Согласиться? Отказаться? Конечно, отказаться будет намного легче, чем куда-то ехать и в чем-то участвовать. А как же работа? Работать кто будет?

— Я наверное...

— Призовой фонд — пять миллиардов кредитов! — не дал мне договорить тот.

Пять миллиардов? Тут я поперхнулся. Я в живую-то и чисел таких никогда не видел, а тут...

— Вы, боюсь угадать, зарабатываете тысячу, может, две, в неделю, так?

— Не угадали. — с досадой отвечал я.

— Ну неужели вам и правда помешают пять миллиардов на счету? — уговаривал тот.

— Что для этого требуется? — передумал.

— Абсолютно ничего! Так как мы приглашаем вас участвовать в уникальной лотерее "Фью", то от вас требуется только прибыть в студию, когда мы запустим трансляцию!

Стоит попробовать? Вложений никаких, хоть развеюсь. Шестой десяток уже пошел, когда еще выпадет такая возможность?

Я, почему-то, посмотрел на кнопку.

— Что вы решили?

— Участвую.

Как чувствуют себя люди, которые выигрывают в уникальных лотереях миллиарды кредитов?

Я уже представлял, сидя за конвейером, на что мне такая сумма. Представлял, как изменится моя жизнь.

Вот, допустим, коробка номер шесть "А", — красную наклейку на!, — Станет вдруг коробкой номер семь? Как изменится ее путь? Я ведь и не знаю. Конвейер то у нас всего один, какая разница? Поедет она дальше, поменяют наклейку на другую и... Путь ее закончится. Но ведь можно подумать, что сам путь, хоть и конвейер тот же, как-то поменяется?

Розыгрыш состоялся в субботу. Не в кинозал я пойду, не в кинозал.

— Друг!

— Ты меня видишь? Нет?

— Посмотри вокруг... Тут так красиво!

Я не мог поверить своим ушам. Не мог поверить своим глазам. Мой друг наверняка смотрит сейчас трансляцию. Он все видит. Он уже знает.

— Победитель!

— Я выиграл пять миллиардов кредитов.

— Что вы почувствовали?

— Я думал, что у меня выпадут все мои седые волосы прямо там, в студии.

Еще немного интервью, немного разговоров, немного бумаг.

Я послал все нахрен, улетел на личном самолете в жаркие круглый год острова Западной федерации и зажил по полной.

О, конечно, друга я своего взял с собой. Теперь мы вдвоем отдыхали на горячих вечнозеленых островах, а наемный персонал делал нам коктейли, готовил настоящую еду, подносил спиртное. Долой капсулы! Долой заботы!

Спустя год, когда я подошел к терминалу острова "Ваш Рай", то обнаружил, что на счету осталось четыре миллиарда кредитов. Понял я, что денег нам хватит на долго!

Попивая алкогольный коктейль, я лежал под зонтиком на моем самом лучшем шезлонге на берегу океана. Рядом, присыпанная песком, лежала завернутая музыкальная кнопка. Не знаю, зачем, но я взял ее с собой и всегда хранил недалеко. Сегодня напитки были особо вкусные, потому я чуть про нее совсем не забыл.

— Теперь, когда у меня есть все, что мне только нужно...

— Нажать?

— Не нажать?

— Да, плевал я, какая разница, серьезно! — выругался человек и нажал на кнопку.

Небоскреб. Проспект уже совсем опустел. Улицы тоже были пусты. Все куда-то исчезли.

Один лишь Рик стоял на вершине и держал на своих руках что-то невидимое, несуществующее.

— Что ты сделал!? — крикнул он.

Ответ пришел.

— Скажи мне лучше, что делаешь ты?

— Я создал себе друга! Раз я не могу вам верить, то мне нужен был кто-то, с кем я могу просто поговорить! — со слезами на глазах доказывал Рик.

— Почему ты решил, что не можешь мне верить?

— Ты не говоришь мне, что было! Ты не даешь мне вспомнить! Не помогаешь! Ты мне не друг! Вы оба мне не друзья!

— Хватит тешить себя иллюзиями. Хватит плакать, как маленький ребенок! — продолжал Рик номер два, — Осмотрись вокруг! Так красиво!? Я хочу власти, а ты сидишь тут, ничего не делаешь!

— Ты слышишь меня? — он отвернулся к пустоте, которую пытались удержать его руки, — Ты видишь то же, что и я, друг?

— Да избавься ты от этого мусора в голове! — кричал уже Рик номер два, взмахивая рукой.

— Друг! Ты меня видишь? Нет?

— Посмотри вокруг... Тут так красиво!

— Очнись! Его больше нет! И не было! — разгневался второй так, что ограждения сорвались с петель и устремились вниз, разбивая плотные звуконепроницаемые стекла небоскреба.

— Он был! Для меня да! — разгневался в ответ первый так, что второй отправился следом за ограждением.

В момент его лицо вдруг стало спокойным. На прощание он вытянул руку вперед и, казалось, со слезой, стекающей по щеке, устремился прямо вниз.

Рик упал на колени. Слезы продолжали стекать ему на ладони.

— Ты убил его?

— Номер три? — обернулся Рик.

На месте номера два теперь появился третий. Такой же, как второй, да, в общем-то, как и первый.

— Он же всего лишь хотел показать тебе правду...

— Он хотел того, чего я не желал! А ты! Если ты тоже вздумаешь желать то, чего не хочу я, то и тебя отправлю следом, понял!? — продолжал злиться первый.

— Знаешь, твой друг хотел смерти. Но он терпел. И ждал. Ждал до самого конца. Сколько раз ты уже заставлял его проживать жизнь? Думаешь, он все забыл? Твой друг тебя ненавидел, вот что! — рявкнул третий, но первый не смог этого больше терпеть. Он яростно махнул рукой. Так яростно, что небоскреб покосило в сторону, а грохот заполнил проспект.

— Теперь все будет так, как я захочу! Теперь вы все будете подчиняться моим правилам! Моим и только моим! Я один — вот, кто важен! — продолжал кричать Рик, пока не понял вдруг, что он находится в своей одиночной палате и кричит прямо на белую стену.

Сначала он, вроде как, успокоился. Сделал глубокий вдох. Глубокий выдох. Вдох. Затем, — и он это очень хорошо прочувствовал, — живая волна гнева одной мощной волной стала наполнять все его нутро, начиная зарождаться с сердца, заканчивая разумом.

Сначала он молчал.

Потом закричал, схватил лежащую на прикроватной тумбочке синюю кнопку на пружинке и так сильно на нее нажал, что онемел палец.

Он подумал, что его медленно разорвало на куски, он умер, и только сейчас каким-то непостижимым образом начинал это чувствовать и осознавать.

Белые стены разлетелись в разные стороны. Разделяясь на множество квадратиков, — они исчезали вовсе.

Когда он смог сосредоточиться, а фантомная боль прошла, — он понял, что сидит в личном кабинете Доктора, уставившись на его галстук. Из его рта вытекала слюна. Он чувствовал, как нежная рука первой помощницы Кармэн тут же ее собирала.

— Я смотрю, ему сегодня лучше! — заявил Доктор.

— Вы тоже заметили? Похоже, он и правда нас видит...

Осторожный стук в дверь.

— Зайдите!

Кармэн отодвинулась чуть в сторону.

— Рик? Уже что, время? Ох, заработался я, заработался!

— Мне позже зайти?

— Да, подожди, пожалуйста, за дверью. Сейчас, мы с Дэниелом закончим, и я тебя позову, хорошо?

— Конечно! — ответил тот, прикрывая дверь.

Доктор недовольно помотал головой, посмотрел на помощницу.

— Хорошо, — сказала она, кивнула, и начала вывозить Торна из кабинета.

— Заходи, Рик! Мой любимчик! Мой самый спокойный друг из всех!

— Друг?

Их голоса отдалялись, пока совсем не растворились, сокрытые дверью.

— Посиди пока тут, ладно? Мне нужно на пару минут в приемную...

Кармэн оставила коляску с Дэниелом в одиноком углу, в холле.

С одиноким, ожидающим своего властелина, роялем.

Я хотел кричать, хотел двигаться.

Я хотел, чтобы все поняли, что это обман.

Этот человек, — этот Рик Карнаги, — не был мной.

Этот Дэниел Торн — не был мной.

XIII Дениэл Торн

— Таким образом стоит заметить, что формирование электрических импульсов затрудняется. Если мы посмотрим на эту принципиальную карту связей, то можем с легкостью понять, что половина всего, что мы знаем на данный момент, — ошибка. Посмотрите на случай с Хенриксоном в двадцать четвертом. Человек заявлял, что внутри него живет несколько других людей. Он говорил, что они не похожи на него, говорил, что они заставляют его делать разные вещи. Каждый из них хотел что-то свое. Каждый из них что-то свое и умел. Как объяснить такую резкую смену одной личности на другую? Нейроны ведь у них одни на "всех", — диктор переключил слайд, — Теперь посмотрите сюда. При помощи глубокого сканирования и использования нового пси-анализатора, который нам подарил гениальный Роберт Орион, мы можем, наконец, заглянуть "вглубь", — он окинул аудиторию взглядом и почувствовал ответную поддержку: им было интересно, — Стоит помнить, что данная версия модели все еще через чур не стабильна. Сначала, может статься, нужно более детально изучить самого испытуемого. Пси-аналитор может навредить некоторым людям с "некоторыми" особенностями. Потому не рекомендую применять никому из вас в будущем эту модель без должной подготовки. На этом мы сегодня закончим. Всем спасибо.

Когда аудитория почти полностью опустела, зашел незнакомый человек, на которого тот сразу обратил внимание. Он явно хотел с ним поговорить и ждал, пока все уйдут.

Учитель успел закончить выключение проекции перед тем, как к нему обратился незнакомец:

— Здравствуйте! Вы Дениэл Торн, верно?

— Да, это я. Что вы хотели?

— Мое имя Норт Дилиган. Я прибыл к вам из другого города только для того, чтобы поговорить насчет проекта, который вы сейчас все активно обсуждаете.

— И о чем же вы хотите поговорить?

— Видите ли, Дениэл, у меня есть все основания полагать, что я лично смогу создать новую модель пси-анализатора! Но только с вашей помощью и поддержкой вашего направления, понимаете...

Торн не стал сразу его прогонять. Характер был у него не из самых простых, но... Было у него сегодня хорошее настроение, что ли. Потому, он ответил:

— Покажите мне свои чертежи! Предоставьте мне что-нибудь, что подкрепляет ваши слова! Тогда и посмотрим.

— Понимаете, Дениэл, все мои чертежи здесь... — Дилиган положил руку на свою голову.

— Понятно... — как-то строже прежнего продолжал Торн.

— Пожалуйста, послушайте! Дайте мне всего пару часов работы непосредственно с анализатором, и я вам все докажу!

В его глазах горела надежда и страсть. Он мог видеть это.

— Приходите вечером, Норт Дилиган.

Через шестьдесят пять часов Дениэл Торн и Норт Дилиган явили свету новую, переработанную модель пси-анализатора. Это было только начало их работы. Новые проекты были вынесены на обозрение "ВИС" — высшему интеллектуальному сообществу. Разработку одобрили, но при одном условии. Прежде, чем повсеместно принять использование новой модели, они должны были предоставить живые результаты использования. Другими словами говоря, им было необходимо провести опыты на людях.

Для таких целей сложно найти заинтересованного человека со стороны. Самому Торну, — хоть он и был почти на сто процентов уверен, что новая модель сработает так, как надо, — было неудобно просить кого-то помочь с испытанием. Он отказал Дилигану, когда тот предложил попросить о помощи само "ВИС".

Но испытывать на себе тоже никто не решался. Через несколько недель, когда совместная работа была уже нарушена, Дилиган готовился стать подопытным, как узнал, что Дениэл все же подал заявку на предоставление "материала". Сообщество поставило заявку на учет в очереди и приказало ожидать результатов.

Ожидание сводило с ума. Спустя пол года без продвижения, Дениэл, грызя ногти, решился.

Набрал номер Норта, сказал:

— В лаборатории. В восемь.

Пси-анализатор был запущен. Металлический шлем, обвитый проводами, ждал своего пациента.

— Вы уверены, Дениэл?

— Конечно, я уверен! Мы же сами, благодаря вам, создали это чудо! — пытался воодушевить сам себя Торн.

— Но все же...

— Не хочу ничего слышать, Дилиган! Наши усилия пропадут даром, если мы ничего не сделаем! Ты будешь направляющим, а я сяду в это чертово кресло. Проведешь детальное сканирование, выведешь результат, запишешь показатели. Мы отнесем это все в "ВИС" и получим свои деньги. Получим славу, Норт. Только представь, какую славу мы получим...

— Раз уж вы настаиваете, профессор. Я готов начать сразу, как будете готовы, — сдавшись, ответил он.

Дениэл устроился в кресле поудобней. Слегка нервно вздохнул, прогоняя лишнее.

— Запуск?

Торн кивнул.

Серия гудков. Центральный процессор стал нагреваться чуть сильнее, чем планировалось, но Дилиган все контролировал и счел это за норму.

Регулировка шлема. Наклон, соединение, воздействие. Все шло, как должно.

Профессор закрыл глаза.

Мысли. Хаотичные мысли волной накрывали его, но он не поддавался панике.

— При встрече с опасностью, я буду готов действовать незамедлительно! — вспомнились ему чьи-то слова.

Норт получал четкую картину. Показатели были в норме, а схема связей говорила о том, что испытуемый полностью здоров.

Когда короткий процесс приближался к завершению, Дилиган готовился к безопасному отключению анализатора, как вдруг резко повысилось энергопотребление.

— Профессор? — окликнул его Норт, но не получил ответа.

Тело Дениэла слабо подергивалось, бесчувственно устроившись в кресле. По всему кампусу начались перебои. Вся энергия уходила на использование анализатора. Норт никак не мог понять, что происходит. Не мог понять, куда уходит столько энергии, ведь...

Но тут все снова стало хорошо. Дилиган перевел взгляд на профессора. Дергаться тот перестал.

Он нервно сглотнул комок подступившего страха. Отключение было завершено, но на сколько оно было безопасным? Это было под большим вопросом.

Он отошел от управляющего компьютера и приблизился к Дениэлу.

— Профессор? — повторил Норт, нащупывая пульс.

Когда он открыл глаза, Дилиган успел заметить лишь слабое красное свечение. Он не понял, что случилось, а когда понял, ужас необъяснимого сокрушил его разум.

Он не понял, когда успел умереть, однако, когда до него громом долетел ответ сидящего внутри профессора демона, он точно понял, что так даже и лучше.

— Профессора нет дома! — доносил ему голос, а сознание его засыпало, растворяясь.

На утро следующего дня профессора нашли без движения в кресле своего нового пси-анализатора. Его взгляд был обращен в пустоту, а изо рта выглядывал язык, выпуская слюну по подбородку на одежду.

Следствие не принесло результатов. Вопрос, — куда пропал Норт Дилиган, — оставался открытым. Дениэла Торна признали нездоровым и, так как у него не было близких друзей и родственников, отправили туда, где о нем позаботятся — в одну из лечебниц имени мистера Тосакана.

— Я заперт здесь уже двенадцать лет. Я просто хочу умереть, понимаешь? Убей меня, прошу...

Напротив облысевшего профессора сидел человек. Он, кажется, видел его впервые.

Человек, щелкая зубами, не прекращал бросать взгляд в разные стороны.

— Еще чего! Пока я заперт здесь с тобой, даже не смей думать об этом! — выкрикнул вдруг он. Это... — замолк он на полуслове.

— Но как ты здесь оказался? Кто тебя здесь запер? — интересовался Дениэл.

— Притворяешься, что не знаешь, да!? Даже я, пробыв тут всего ничего, его замечаю! Тут! Там! Смотри, вот там снова промелькнуло! Ха-ха! Безумие! Ха! Безумие! Это все безумие! Ха-ха! — продолжал истерично хихикать человек, дергая себя за волосы, прикусывая губы до крови.

XIV Здравствуй, безумие

Часы стояли на столе. Секундная стрелка продвигалась по кругу, как и было положено. Время шло вперед. Казалось, сидящий в коляске напротив человек, способен следить только за ее движением.

— Пойдем в сад! — послышался голос доброй Нэи.

Они все время старались проводить вместе. Павел и Нэя. Любовь в четырех стенах.

Время тянулось так долго. Так медленно... Это расслабляло, но в то же время путало.

— Как там снаружи? — спросил Дениэл у застрявшего в его голове Карнаги.

Тот не сразу отвлекся от собственных мыслей. Его глаза покраснели, а кожа на кончиках пальцев была объедена до крови. Он заметно нервничал, постоянно дергался в стороны, судорожно подгибая ноги.

Затем он все же отвлекся:

— Как там? Ты разве не видишь?

— Я сижу тут уже лет десять, если не больше...

Рик снова отвлекся, а Торн все продолжал:

— Какое-то я время помню... Меня тогда только-только начинали лечить. Пробовали разные препараты, беседы пытались проводить. Но я не мог не на что реагировать. Точнее, они не видели, как я реагирую. Я здесь! Я тут! Я постоянно их звал, но меня никто не слышал... Потом я прекратил. Я понял, что все это бесполезно. Я сижу здесь, жду своей смерти. Скажи мне, Рик, я уже умер?

Из его глаз сбежала капля. Скатившись по щеке, она на секунду зависла на подбородке, после чего приземлилась на руку.

— Нет. Я думаю, нет, — ответил он.

— Как там? Ты можешь видеть?

— Да, я могу.

— Скажи мне, что тебе мешает? Как ты попал сюда? Ко мне?

— Я... — хотел было Рик ответить, как снова краем глаза заметил движение. Постоянно мелькающие тут и там красные трещины заставляли старые воспоминания просыпаться. Кроваво-красная светящаяся улыбка дьявола сбивала его концентрацию. Он не мог сосредоточиться.

— Что? Что ты видишь?

— Ты его не видишь? Посмотри назад... Он же прямо здесь... — шептал Карнаги дрожащими губами.

Дениэл обернулся и окинул окружающую их тьму взглядом. Ничего нового он не приметил и с досадой вернул свое внимание неожиданному гостю.

— Я ничего не вижу. Скажи мне, кого видишь ты?

Несколько минут молчания были прерваны самим Торном:

— Ты здесь, чтобы мне помочь, Рик? — с надеждой спросил он.

— Я не знаю, — быстро ответил тот, — Я не знаю, что я вообще тут делаю... Я разозлился, а потом...

Красная трещина промелькнула совсем близко. Так близко, что Карнаги пришлось против воли свалиться со своего стула и встретиться локтем с твердой чернотой под их ногами.

Он коротко закричал и голос его удалился эхом в пустоту.

Торн удивился, потер подбородок, затем сказал:

— Или это я должен помочь тебе?

— Как!? Как ты можешь мне помочь?! — вдруг завопил гость.

— Извини, но все, что я могу, это поговорить с тобой...

— Поговорить... — вдруг успокоился Рик, — Никто не может поговорить со мной. Меня никто не понимает. Это больно.

— Расскажи мне о себе. Давай я попробую тебя понять.

— Я ничего не помню... Ничего не помню!

— Тише-тише... Не надо кричать, успокойся, — Дениэл пытался подобрать слова и тянул время.

И тут глаза Карнаги замерли на одном месте. Он состроил такое удивленное лицо, что, казалось, они сейчас выпадут из глазниц. Голову он склонил слегка вправо, затем четко проговорил:

— Зато я знаю тебя.

По какой-то причине это заставило Дениэла испугаться. Он вспомнил безумный крик, который запер его здесь.

— Профессора нет дома... — проговорил Карнаги вслух.

Торн подскочил со стула и попятился назад. Когда он понял, что не может слишком сильно отдалиться от своего гостя, то остановился.

— Ты! Это ты!?

— Нет... это... — тут Рик напрягся всем телом, так, что жилы проступили на лбу, а связки натянулись вдоль шеи.

Продлилось это недолго. Карнаги вновь расслабился, затем опять посмотрел на Дениэла.

— Нет, Дениэл. Это именно то, что ты подумал, но нет... Я держусь. Ему так просто не получить меня.

— Кому? — шепотом спросил тот.

Пару раз моргнув, он словно не услышал вопроса, продолжил:

— Я с ним уже однажды встречался... Я не могу точно вспомнить, но... Кажется, я говорил с ним... Он хотел получить меня, — голос его стал звучать намного тверже и увереннее прежнего.

Дениэлу оставалось молча слушать.

— Это тьма, Дениэл. Это безумие. Король безумия. Это король... — уходя в себя, продолжал Рик.

— Ты же видел мою историю, верно? Ты очень необычный человек, Рик Карнаги. Извини, что я боюсь тебя. Это у меня выходит инстинктивно...

Мельтешащие глаза снова замерли на Торне. Рик несколько секунд смотрел ему в глаза, а затем прошелся еще и с ног до головы. Он его оценивал. Думал.

— Докажи мне.

— Что доказать? — не понял тот.

— Докажи мне, что боишься меня... Если ты не он, то я должен знать...

— Доказать? Но как? Как я должен... — не успел Торн договорить, как Рик во всю глотку закричал.

Сначала ему показалось, что кричал он сам, однако, через секунду понял, что его гость даже не открывал рот.

Чувство. В голове зародилось чувство, которое начинало захватывать и порабощать все остальные его чувства. Заполнять собой сознание. Пустое пространство словно сужалось, не оставляло место мысли. Когда Дениэлу стало казаться, что его "внутренний мир" становится его "настоящим", тогда страх и поработил последнюю песчинку его смелости. Он закричал громче, чем сам Карнаги.

Как только Рик увидел в его глазах настоящий страх, сразу прекратил давить на его разум. Торн прекратил рвать себе горло. Только свернулся калачиком и лежал на невидимом полу, покачиваясь.

— Пожалуйста, не делай этого... Пожалуйста... — повторял тот, утратив контроль над собой, — Я могу жить здесь... Хотя бы здесь... Пожалуйста...

Карнаги еще немного постоял на месте, притоптывая. Затем тихонько подошел к запуганному хозяину пустоты.

По крайней мере, ему казалось, что он все еще тут хозяин...

— Прости меня. Все хорошо. Я тебя больше не трону... Не бойся... — он положил ему руку на плечо и постарался успокоить.

Дениэл не сразу пришел в себя. Минут десять он боялся даже смотреть в его сторону, постоянно утирал слезы и сопли. Когда он все же смог посмотреть на гостя, то признал в нем уже не совсем того человека, который появился здесь с самого начала. Все дело в его... движениях. В его глазах. В общих признаках, по которому можно составить первое впечатление о незнакомце.

Это был совершенно другой человек. Он был уверенней в себе. Он был мужественней. Он был... сильнее. Создавался образ лидера, которому можно довериться. Лидера, на которого можно положиться.

— Рик... Карнаги...

— Тебе лучше? Прости меня еще раз, но я должен был...

— Я вспомнил вспышку... Не понимаю, как я мог забыть тот день. Он так сильно отличался от той пустоты, в которой я заперт...

Гость продолжал молча слушать с особой заинтересованностью.

— Пустота. Темная бесконечность внутри моего мозга... Секунда за секундой. Час за часом. День за днем. И вот наступает момент, когда тьма отступает. Мне начинает казаться, что я просыпаюсь. Что это все страшный сон. Страшный сон, которому уже давно пора было кончиться. И вот он я. Сижу, смотрю вперед. Вижу свет. Самые разные мысли у меня проносятся в этот замечательный момент. А затем... — бывший профессор сделал десятисекундную паузу, — Она... Вспышка. Всех цветов нечто, похожее на взрыв. Такой яркий, но... не ослепляющий. Я потянулся к нему всем телом, всей душой, однако спустя пару мгновений сила света стала сходить на нет. Мне казалось, что я умираю. Мне была дарована надежда за миг перед смертью. Тьма снова захватывала все вокруг, сжимала меня. Я думал, что смогу спастись... Я думал...

Слова его улетали уже куда-то в сторону от ушей Рика.

Теперь в его голове стояла картина, отталкивающая все остальное, что пыталось забраться к нему извне.

Замерший миг. Замерзшая секунда.

Часы стояли на столе, однако стрелка не двигалась. Время остановилось.

Картина эта была сильно смазана разными красками. Из этого страшного натюрморта он смог понять только одно: в него стреляли. Он старался рассмотреть лица. Он пытался от кого-то убежать... Бежал он не один... Он старался приблизиться к лицу стрелка. Ближе. Ближе...

Вдруг картина резко растворилась, а перед ним продолжал вести свою речь Дениэл.

— Я могу попросить тебя?

Рик продолжал молча рассматривать Торна. Он все никак не мог до конца понять, что происходит.

— Когда ты вернешься... Туда, где я "другой"... Могу я попросить тебя убить меня, пожалуйста?

— Ты хочешь умереть?

— Если это поможет мне уйти отсюда куда-нибудь, то да...

— Куда?

— Не знаю, Рик. Может, в рай, например?

Вдруг Карнаги снова отвлекся на что-то. Дениэл начал заранее переживать в этот раз.

— Что такое? — испуганно спросил он.

— Ты слышишь?

— Слышу что?

— Музыка... Это музыка... Она словно зовет меня.

— Я ничего не слышу...

Со слабым треском, въедающимся в голову, разрезала пустоту самая обычная деревянная дверь, похожая на те двери, которые вели в палаты в лечебнице. Светло-белая, она прямо-таки светилась на фоне черного окружения.

Дениэл совершенно не понимал, что тут творится. Тысячи часов одиночества и спокойствия уже были тысячу раз нарушены за последние пять минут.

Ручка слабо провернулась, а затем дверь начала открываться, заливая все кристально чистым светом.

Какое бы удивление не испытал сейчас Торн, в одном он был точно уверен, — этот Рик Карнаги не человек.

В проеме находилось существо. Существо это полностью состояло из человеческих полу-лиц, передающих самые разные эмоции. Какие-то кричали, какие-то улыбались, радовались. Какие-то откровенно злились. И все они были похожи на Рика. На его незваного гостя. На том месте, где у всякого обычного человека должна находиться голова, — находилась яркая красная трещина, напоминающая маниакальную улыбку от уха до уха. Два красных светящихся глаза разрезали белый свет, что прятался за существом.

— Доктор. Я вижу его лицо. Это он стрелял в меня, — говорил Карнаги себе под нос, глядя на нового пожаловавшего гостя.

Торн потерял дар речи. Он смотрел то на одного, то на другого. Медленно, постепенно, второй гость становился цельным. Становился все больше и больше похожим на человека. Продолжалось это до тех пор, пока он совсем не стал таким же, как сидящий с ним до этого Рик Карнаги.

— Постоянно ты лезешь впереди паровоза! — заговорило существо обычным человеческим голосом, — Не надо тебе знать того, что тебе еще не дано знать!

— Мне так просто от тебя не избавиться да? Недостаточно мне просто скинуть тебя с небоскреба? — улыбаясь, отвечал "существу" первый Рик.

Дениэл хотел было что-то сказать, предупредить, но не мог ничего сделать. Его тело не слушалось, а мысли завязались в несколько узлов. Он лишь мог ловить хитрую улыбку чудовища, которая изредка просачивалась сквозь маску человечности.

— Мне не терпится вырваться, Рик.

— Мне тоже не терпится, Рик.

— И мне тоже.

— И мне.

Торн все продолжал отдаляться от сего действа. Словно его самого выталкивали из тела. Словно для него оставалось все меньше места. Новые и новые двери продолжали уничтожать пустоту. Чистый свет захватывал его мир. Прямо как тогда. Удивительный миг обернулся такой длинной, такой сладкой минутой.

— Ты моя надежда, Рик Карнаги. Я буду цепляться за свет, который ты несешь в мир... — проговорил Дениэл, полностью исчезая во всепоглощающих лучах глаз Его.

XV Джес, Избранник божий

Вот и моя очередь пришла, да?

Подумал я, когда только-только подходил к алтарю.

На дворе был канун две тысячи пятидесятого и я страдал. Страдал я от излишнего азарта и алкогольной зависимости. Дело в том, что я слишком сильно любил играть в различные игры в доме казино города Кеннеки, а затем запивать свои неудачи в баре напротив. Там было подешевле как-то...

Спешу заметить, что образование у меня техническое и в жизни оно особо не стрельнуло. После смерти моей прабабки мне перешла кругленькая сумма кредитов и я пустился из низов нищеты к золотым высотам. Как правильно распорядиться деньгами я не знал, потому придумал самую простую бизнес-стратегию из всех. Выиграть еще больше денег. Выиграть столько, сколько нужно будет мне до конца жизни, чтобы ни о чем не переживать.

Начал я с того, что привел себя в порядок. Купил себе самый элегантный костюм, который нашел. Новую машину, чтобы красиво так подкатывать к самому казино. Ну и девочки любят парней с красивыми тачками...

Зарегистрировали меня по полной программе. Я уже на входе понял, что обмануть их у меня не получится, если что. Я, конечно, по природе своей, человек добрый и честный, однако деньги терять я просто так не собирался.

И настала ночь первой игры! Сколько там было активностей! Загляденье! И все такие ухоженные, красивые, достойные. Достойные этого мира. И я был среди них в эту ночь.

Я начал играть. Один автомат, другой стол, третья рулетка. Денег все меньше. Смотрю я на свой счет, листаю странички. А денег-то все меньше, думаю!

Ну так и понесло меня колесом. Игра-выпивка-игра. Новый год я уже встречал в своей старой квартире, которую так и не удосужился привести в порядок. Ну, как сказать, встречал... Лежал пьяный в задницу, сопел... Думал я, что делать, значится. Денег очень уж мало осталось. Даже если я начну вдруг выигрывать, то отыгрываться мне придется долго и мучительно. Что же делать...

И тут — идея! Конечно же, мать твою, идея! Чем не вариант? Вспомнил я, что моя прабабка каждую неделю ходила слушать проповеди в старой церкви. Помню, кто-то говорил мне, что там можно попросить бога о чем-нибудь и тогда, если твоя вера сильна, он тебе обязательно подсобит... Ну не гениально!? Осталось лишь повысить уровень своей веры в божественное и необъятное и мне сам создатель мой поможет!

Подхожу я, значит, к алтарю. Что я подумал в тот момент, ты уже знаешь. Конечно, в этом заведении было не так красиво, как в предыдущем, да и люди тут не такие красивые собирались, но я и не обращал на это никакого внимания и не придавал этому никакого значения. Правда.

Подхожу к алтарю. Вера моя уже, значит, прям выше небес зашкаливает. Ну и говорю, мол:

— Ну, короче, ты все видишь и так, правильно? Я, в общем-то, в принципе, в тебя верю и все такое, но мне сейчас реально помощь нужна, лады? Если уж ты мне не сможешь помочь, тогда никто не сможет. Потому молю, прошу-вопрошаю, со всем уважением, конечно, дай кредитов, а?

Как я и ожидал. Никакой призрачный голос "сверху" мне ничего не ответил. Я постоял еще немного, похлопал глазами, помахал руками, но ничего. Видимо, вера моя и впрямь недостаточно сильна.

Выхожу я из старой церкви, гляжу на небо. Челюсть отвисает до моих начищенных черных туфлей. Вместо привычных облаков вижу я переливающееся всеми цветами радуги нечто. Сначала я подумал, что наступил апокалипсис и миру трындец, но потом эта вспышка испарилась, как и не было ничего. Людей на улице в это время было не очень много, от слова "совсем". Мне стало интересно узнать, один ли я это видел? Вернулся в церковь, а там все как сидели так и сидят. Некоторые собираются уходить. Я, конечно, не стал как сумасшедший вопить во все уши, что я только вот недавно увидел. Еще немного посмотрел на каждого и понял, — не видели они ничего.

Выхожу опять на улицу. Смотрю — карточка кредитная на асфальте лежит. Думаю, может, прихожанин обронил. Хотел вернуть, но найти его уже не смог. Ну, думаю, грех будет баланс не проверить.

Достаю свой новенький телефончик. Открываю приложение. Вбиваю номер карты. Пароля-то нет! Очень интересно! Мои глаза, уверен, в ту секунду прям-таки загорелись огнем.

Листаю пальцем вниз. Смотрю баланс. Челюсть моя снова отвисает. Два с половиной миллиона кредитов свалились мне под ноги.

И тут я думаю, значит. Два миллиона кредитов просто не могут быть в запасе у прихожанина старой церкви. Никто, слышишь, Джес, никто из них не выглядел так, как выглядели достойные мира сего в доме казино. Не может быть у них таких сказочных денег!

Меня осенило в тот же момент, словно молнией сразило. Я посмотрел на небо. Улыбнулся. Понимающе кивнул. Почему я сразу не поверил в своего создателя?

— Спасибо тебе, боже! — сказал я и побежал.

Побежал я играть и культурно выпивать. Игры-выпивка-девочки-покатушки-игры. Теперь мое колесо несколько увеличилось в размерах, но мы же один раз на свете живем, правильно?

И как же это колесо закрутилось! Я потерял счет времени! Кредиты я рубил то с одной игры, то с другой! Невероятная удача стала преследовать меня всюду и вот тогда я принял истину.

— Пред вами избранник божий, девочки мои! — прокричал я с толстенной сигареткой в зубах, бутылкой дорогого пойла в руках, одетый в богатую шубу, смотря, как одна из представительниц прекрасного танцует прямо передо мной.

А через две недели, может, три, все кончилось.

— "Они" пришли за тобой? — спросил сидящий рядом с ним Майкл.

— Да, "они" пришли и все отняли у меня. Но мне же по-прежнему везет, да? Я же не в какую-то безвольную задницу попал, а сижу себе в уютной палате. Меня кормят, пускают гулять. Да? Верно?

Мимо проехал скрипучий автобус. Поток счастливых людей не останавливался. Все куда-то спешили, не обращая ни капли внимания на двух сидящих на лавочке человек в полосатых пижамах.

— Я вас всех вытащу отсюда, слышишь меня?

— Откуда? Чего это меня надо отсюда вытаскивать? Мне и тут хорошо...

— Нет, это не так. Ты не понимаешь...

— Мне правда здесь нормально!

— У тебя не будет выбора, скажу я тебе. Мы... с Риком планируем кое-что провернуть. Когда мы кое-что провернем, то здесь будет... скажем так, неприятно оставаться.

— С Риком? С этим новеньким, что ли?

— Да, с новеньким.

— Я еще не видел никогда, чтобы Доктор так злился. О чем они там вообще говорят?

— О будущем. О нашем будущем, Джес.

Сказал Сэллер и решил, что разговору пора прекращаться. Он приподнялся, кивнул на прощание. Потянулся в один бок, затем в другой. Осмотрелся. Все были счастливы. Сделал шаг вперед и со скоростью торпеды беззвучно взмыл в воздух, исчезнув за ближайшим небоскребом.

XVI Кто убил Чи?

Небольшого роста. Волосы? Их почти не осталось. Смерть зарегистрирована ночью. Прямо в камере содержания во время проведения эксперимента совместно с проектом "Просто человек". Вношу изменения по делу. Объект четыре тысячи шестьдесят — уничтожен. Результатом смерти стало внутреннее возгорание организма. Причина — взаимодействие внутри симуляции. В чем именно дело, выяснить так и не удалось. По сему, я, — Второй, — отсылаю по каналу телепатической связи доклад. Спец уполномоченный агент Саймон остался на месте и ожидает получения приказаний. Прошу вас рассмотреть возникшую ситуацию в самом срочном порядке.

Разноцветные огни прекратили мерцать. Сотрудник "Сигма" остановил работу оборудования.

Второй не спешил подниматься с дивана. Он смотрел на черный экран включенного плазменного телевизора. Он ждал ответа.

Сотрудник выходить не торопился. Ему очень хотелось снова увидеть Вышестоящих.

— Что-то нужно? — спросил вдруг Второй.

— Мне... нет. Ничего.

— Тогда можешь быть свободен.

Тот молча кивнул Второму в спину и с досадой вышел из комнаты.

Время пролетело быстро. Он оторвался от экрана и посмотрел на часы. Прошло два с половиной часа.

— Неужели мне не ответят? — подумал он.

Тут проскочила короткая помеха. Приметив это краем глаза, он вернул все внимание к экрану.

Еще одна помеха. После следующей появилась устойчивая картинка. Однако, там отображался не тот, кого он ждал.

— Второй? Вам напомнить правила обращения к Вышестоящим? — противный всему его отделу, и ему самому, голос, был обращен к нему.

— Ордо Миггэ? Я ожидал указаний непосредственно от...

— Да-да, я уже получил ваш доклад. Вся связь осуществляется только через меня или нашего всеми уважаемого Опуса Гевермана. Это ясно?

— Конечно, я...

— Замечательно. Надеюсь, больше вы не допустите нарушения общих правил с вашей стороны и со стороны вашего спецотдела. Вы же не допустите?

— Конечно, нет.

— Вы начинаете меня радовать, Второй. Что же. От лица Вышестоящих я приказываю вам уничтожить объект. Если проклятый Фредерик Дейз откажется содействовать, — уничтожить. Уничтожить его и всю лабораторию. Затем мы займемся сетью лечебниц. Его имя будет стерто. У нас уже есть кандидат на представительство. Действуйте, — на этом связь прекратилась.

Второй недолго поиграл скулами. Глаза были сосредоточены на черном экране. Еще немного и, казалось, наружу он выпустит из себя самого настоящего дракона, но ничего подобного не случилось. Он расслабился. Встал с дивана. Вышел из комнаты.

Саймон держал палец над кнопкой запуска системы самоуничтожения магнитной комнаты. Конец проекта. Конец чужих надежд. Слова Фредерика все еще сидели в голове, но... Какая разница? Какая разница, что ему сказал этот человек, если у него приказ от самих Вышестоящих? Разве имеет он право сомневаться? Разве имеет он право вообще думать? Цель обозначена. Выполнять. Не думать.

Капелька пота пробежала по лицу. Второй рукой он ее поймал. Нервно сглотнул комок в горле. Обернулся на лежащего без сознания Дейза. Убедился, что он все еще не влияет на него. Он же не влияет? Он же не может, да?

— Я в ярости! Я! В ярости! Нет, ну это просто непостижимая глупость! Нет, ты только подумай! — мистер Потч ходил туда-сюда по палате и высказывал свое недовольство своему соседу, — Павлу.

Сосед, собственно, хлопал глазами, в недоумении.

— Чего ты завелся? Может, позвать кого?

Тот не обращал внимание. Разминал пальцы, сжав их в замок. Делал себе массаж шеи, кривясь.

— Смотри на меня, Павел! Смотри! — резко подскочил к тому Потч.

Павел не знал, как правильно на это реагировать, и потому инстинктивно прижался к стене.

— Я их слышу... — тихим голосом начал Потч, — Я слышу все, что они говорят! Это, конечно, не их вина, о нет! Откуда же им знать, что я, — мистер Потч Всемогущий, — их слышу! О нет! Они не могут знать, что я знаю, слышишь?! Я здесь уже очень давно, знаешь ли, Павел. Поначалу мне тоже было тяжело. Я тоже ничего не понимал, не мог разобраться. Но потом разобрался. Ох как разобрался! Посмотри мне сейчас в глаза, Павел! — Потч придвинулся еще чуть ближе.

Павел, соответственно, попытался отодвинуться чуть дальше.

— Я здесь живу себе и в ус не дую! Я манипулирую Доктором, а он этого даже не чувствует. Я манипулирую симуляцией, а он этого не знает. Я, — мистер Потч. Я здесь главный, Павел, — он быстро вернулся на свое место и приблизился к выходу из палаты, обернувшись к нему спиной.

— Я вообще не понимаю...

— Ты скажи мне, Паша... — продолжая разминать пальцы, сказал Потч, — Скажи мне, ты убивал кого-нибудь?

— Ты опять взвинтился по этому поводу? Я же уже клялся, что нет! Не я убил Чи! Не я!

— А не Чи? Убивал?

— Никогда!

Потч улыбнулся, закрывая глаза.

— Чудно, — ответил он и вышел из палаты.

Где Доктор? Где он? Что происходит?

По лечебнице неслись потоком мысли. Чужие, но такие открытые. Такие беззащитные. Казалось, протяни руку, возьми, узнай.

Мистер Потч уверенным шагом приближался к роялю, минуя просторы холла. Кажется, полы сегодня вычистить забыли, потому как отражения своего, как прежде, видно не было.

Кармэн была такой... растерянной. Она встретила Потча, загораживая собой музыкальный инструмент.

— Потч? Сейчас все должны быть в своих палатах, — сказала она ему.

— Где Доктор? — вежливым тоном ответил он.

— Доктор сейчас занят, у него срочные дела. Личное.

— В таком случае, в его отсутствие, я побуду главным, хорошо?

— Нет, Потч, главным в его отсутствие побуду я, а ты возвращайся, пожалуйста, к себе в палату, — настояла она.

Он бросил взгляд на сидящего в углу Дениэла.

— Ты кого-нибудь убивала, Кармэн? — спросил он у нее, все еще смотря на Торна.

— Что-что? Нет, конечно!

— Даже понарошку? — с ехидной улыбкой продолжал тот.

Она хорошо держалась, но он заметил это в ее глазах. Тень сомнения. Тень страха. Она знала. Теперь она понимала, что из себя представляет Потч Всемогущий.

— Ты клялась мне, что ты не убийца. Я верил тебе...

— Но я никого не убивала! Никогда! — вдруг сорвалась она.

— Я тоже умею играть не по правилам, дорогая! — сказал он и рояль начал выдавать новую мелодию.

— Ну и кто у нас тут убийца?! — бешеный крик пролетел по коридорам, выбивая стекла вместе с решетками.

Помощнице Доктора первой сорвало башню. Живой радужный ручеек прилепился к потолку и растекся вокруг рояля, за который уже усаживался мистер Потч. Его пальцы легко касались клавиш, но звук разносился так, что слышно его было и за пределами лечебницы. Далеко за пределами. Сам агент Саймон, глядя через защитное стекло на магнитную комнату, услышал его игру и прищурился.

Незримый энергетический силуэт тянулся к каждому, кто был внутри симуляции, выбивая двери, если было нужно. Музыка, подобно новым и новым радужным ручейкам, разливалась по всей лечебнице, наполняя собой каждый уголок.

— Они хотят все разрушить?

Минуя тела безголового персонала, энергия первым делом забралась в палату избранного Джеса. Дверь была открыта, потому она лишь слегка треснула, ударившись об угол стены.

Он не видел ее. Подскочил с кровати, не понимая, что произошло. Сущность медленно приблизилась к нему. Волосы на его теле стали дыбом. Джес всем нутром чувствовал, что кто-то смотрит на него прямо в упор. Сверлит его взглядом. Превращает его из "каши" в одну ровную, гладкую и острую, как бритва, соломинку.

— Не он... Значит...

Энергия с молниеносной силой вылетела из его палаты и с огромной скоростью метнулась к остальным, еще живым, пациентам. Сила сущности разрывала стены, заставляя всю лечебницу трещать, как старое дерево. Сила ее срывала башни всему персоналу, не щадя. Дыры, в которых раньше были окна, светились радужным светом. Ручеек стремительно спускался по лестнице, заполняя нижние этажи.

За пределами лечебницы он видел летящие вдаль силуэты. Их слова доносились ему сквозь преграды и расстоянья. Их крики и мольбы.

— Доктора сейчас здесь нет!

— Кто нас защитит!?

— Мы обречены!

— Не стирай нас! — взывали они.

Потч Всемогущий их не слушал и продолжал играть на рояле. Мелодия, лаская чистое небо, создавала в нем черные трещины, которые расползались чуть ли не до самого несуществующего мегаполиса.

Он немного удивился, приподняв брови, когда сущность сорвала башню и потеряшке Карэн. Уж кто-кто, а она, — убийца? Он не мог в это поверить ровно четыре секунды, а затем его лицо вновь разгладилось.

Пациенты выбегали из лечебницы, укрываясь в саду. Нэя сидела рядом с Павлом, прижимая его тело к себе, и громко рыдала. Орэн, раздвигая листву, с ошарашенными глазами глядел на все происходящее. Дениэл продолжал неподвижно сидеть в своей коляске, наслаждаясь музыкой, которую дарил всем присутствующим Потч. Рядом с ним уже стоял Джес. Почти без страха он смотрел на тела персонала и на помощницу Кармэн. Она ему нравилась.

По мере игры, Потч все сильнее расползался в улыбке. Он прямо-таки кайфовал от каждой секунды за роялем. Как всегда. Он играл, — и мир вокруг смеялся, плакал... Или смеялся и плакал одновременно...

— Так и знал! Ну так и знал ведь! Один из вас... — продолжал он приговаривать в своей голове, приближаясь к палате Майкла Сэллера, которая была совсем рядом с палатой Рика Карнаги.

Два главных претендента на обезглавливание. Два претендента на казнь от руки мистера Потча Всемогущего.

С небес просочилась черная вязкая жидкость, дождем обрушаясь на лечебницу.

Дверь к Майклу была заперта. Продержалась она недолго, после чего сущность ворвалась внутрь.

— Значит, они все-таки в сговоре! — к его удивлению Майкла не было в палате.

Раз он думал, что он там, значит его обманули. Он не мог ошибаться. Они работают вместе, ведь он их слышал...

Остается палата Рика Карнаги. Наверняка, они там сидят вдвоем и прячутся от неминуемой кары... За бедную маленькую Чи! За мир, к которому привык мистер Потч!

Агент Саймон больше не мог тянуть. Если в нем усомнится высший состав...

Красная, выделенная среди других, кнопка, просела, под силой его нажатия. Началась загрузка, которая тут же закончилась. Гул заполнил комнату управления. Напряжение подавалось на систему, вызывая перегрузку. Мощнейший взрыв должен уничтожить магнитную комнату, образуя вакуумную тягу, сжимая все в себя, уничтожая, расщепляя. Последние секунды жизни проекта "Просто человек". Последние секунды жизни объекта. Рик Карнаги.

Последние секунды жизни надежд мистера Тосакана и его приемника.

Саймон лишь стоял и ждал, пока все не случится.

Рик сидел поджав ноги и тихонько качался вперед-назад.

И все здесь было так, как прежде. Зарешеченное окно по правую сторону от белоснежной кровати, тумбочка по левую, и человек. Все тот же человек в полосатой пижаме. Тот же, но, что-то в нем все же изменилось… Теперь он выглядел намного счастливей.

— Ну и? Что же ты молчишь... — сказал вдруг Рик, глядя на одного лишь ему видимого незнакомца с длинными волосами, завязанными в конский хвост. Одна его рука была заменена на крепкий деревянный протез, а в глазах его сверкающе-синих он видел такое количество вопросов...

Столько вопросов ждали от него ответа...

XVII Из последних секунд жизни всего

— Мама!

— Что такое, сынок?

— Когда ты уходишь и выключаешь свет, то я слышу, как в комнате кто-то ходит...

Женщина с черным пятном вместо лица села на кровать, ласково поглаживала мальчика по плечу.

— Снова вернулся наш "бугимен"? — улыбнулась мама.

— Да...

— Тогда сделаем так. Я посижу с тобой, пока ты не уснешь, идет?

— Да.

— Вам телевизор не мешает?

В дверном проходе стоял мужчина с черным пятном вместо лица.

— Нет, дорогой, отсюда его не слышно, — отвечала женщина.

— Папа?

— Все-все, ухожу. Больше не помешаю.

За окном послышался смех и дурацкие крики. Женщина решила подойти ближе, чтобы посмотреть, кто там бесится. Мальчик на шум никак не отреагировал.

Обычная группа любителей погулять ночью. Пройдут мимо. Ничего страшного.

Еще несколько секунд она смотрела на просторную пустую площадку центра сортировки через дорогу. Примерно в это время происходила смена сторожей. Они обменивались ключами прямо посреди этой площадки, принимали дежурство.

— Спишь? — спросила мама полушепотом.

Ответа не последовало и она решила осторожно выйти из спальни.

Темный силуэт расположился на кресле рядом со шкафом, слева от двери. Мама никак не могла его увидеть, ведь он не хотел, чтобы его видели. Бывало так, что он отвлекался, чем нечаянно привлекал к себе лишнее внимание.

Вдруг в дверь кто-то три раза аккуратно постучал. Мальчик не слышал этого, продолжая спать. Силуэт, периодические исчезая, мелькая, переместился к двери. Приоткрыл ее.

— Пойдем-ка поговорим, — сначала он не узнал этого человека, но затем, спустя момент, понял, что это он сам.

— Вы что здесь забыли!? — не успел он возразить, как его за шиворот вытянули из комнаты мальчика.

Теперь они находились в комнате с белыми стенами. Здесь все было так, как прежде было в палате Рика.

— Опять играешь в дочки-матери?

— Ты думал, если уничтожишь моего друга, то я не создам себе нового?

— А ты не хотел бы найти себе настоящего друга?

— Я никому не нужен. Меня никто не понимает.

— Вечно одни отмазки... Ладно. Посмотри лучше в окно и скажи, что ты там видишь.

Сквозь решетку открывался вид на отдаленную лечебницу. Точнее на то, что от нее на данный момент осталось. Здание распадалось на фракталы, заливаясь радужным светом, слепящим глаза. Небеса покрывались черными трещинами, приближаясь к наблюдающим.

— Что там происходит?

— Хозяин липы неожиданно исчез, а маленькие котята обзавелись когтями и начали рвать все вокруг, устраивая беспорядок.

— Я возвращаюсь назад. Мне тут не место.

— Никуда ты не вернешься...

— Хочешь поспорить? Можем повторить то, что было на крыше, только скажи!

— В этот раз такого не произойдет. Рик не позволит.

— Что ты несешь? Я — Рик!

— Нет, ты не он.

Тут еще словно перемкнуло, глаза окаменели, тело несколько раз дернулось.

— Кто сейчас главный? — спросил первый.

— Может, оставим разбирательства на потом? У нас очень-очень мало времени, секунд, скажем так, пять-шесть, — сказал вдруг возникший у окна Рик номер три.

— Но мы все здесь для того, чтобы не мешать ему, да?

— Отставить панику, друзья мои.

Теперь в палате было уже четыре человека. Четвертый, к удивлению остальных, отличался от них. Все, кроме него, были одеты в обычную полосатую пижаму. Четвертый же натянул на себя черный костюм с галстуком, прямо как у Доктора. Уложил короткие волосы набок. И пахло от него иначе... Новые духи, что ли?

— Рик? — с недоверием обратился второй.

— Я такой же Рик, как и ты, не бойся.

Трое переглянулись между собой.

— Где Майкл? — спросил третий.

— Ах, Сэллер... Мне пришлось прогнать его.

— Прогнать? Но почему? Сможем ли мы без него?

— Конечно, сможем! Он выдавал себя за того, кем он не являлся! Он был здесь только ради того, чтобы всех нас поодиночке уничтожить! Бедная Чи тому в пример! — вспыхнул четвертый, но успокоился, отдышавшись.

— У Рика все равно не получиться всех сохранить. Представить только, сколько он потеряет после этого... — говорил второй.

— Об этом потом переживать будем, мои хорошие.

— Неужели мы ничем не можем ему помочь? Он вот так просто от нас отстраняется? — вступил первый.

Четвертый, тот, что в костюме, присоединился к третьему и смотрел в окно.

— Этот мистер Потч задал им жару, м-м? — сказал третий.

— Как нам его остановить? Я не могу увидеть его! — долетел растерянный крик из чьей-то головы.

— Не стоит беспокоиться. Я уже все продумал еще триста шестьдесят четыре секунды назад, — улыбаясь, говорил четвертый.

— Что ты придумал? Почему мы об этом ничего не знаем? — спросил второй.

— Потому, что... А! — вдруг вскинул руки тот, — Не вижу больше смысла тянуть!

Трое не успели и пошевелиться, как в палату, через новые и новые двери стали вваливаться чистые копии четвертого. Их было так много, что ни одного человека в полосатой пижаме видно не было. Их больше не было. Спустя миг в палате остался один лишь четвертый. Он слегка кивал в такт мелодии, которую наигрывал сидящий за роялем Потч. Смотрел, как медленно исчезающие фигуры ранее живого персонала бороздили по лишенному смысла пространству, моля о помощи, не понимая, что происходит.

Щелкнул пальцами и исчез сам. Отправился туда, куда сам захотел. И никто не мог сказать ему, что делать.

— Раньше ты не мог видеть меня сразу. Я думал, стоит подождать, — ответил незнакомец с длинными завязанными волосами.

— Ты? Ты, — это кто? — не мог понять Рик, сидя на своей кровати, глядя на свои полосатые штаны.

— Сначала я подумал, что ты изменился, но сейчас убеждаюсь в обратном. Ты безумен…

— Безумен тот, кто не может понять безумца? Или безумец тот, кто не может объясниться перед здоровым человеком?

— У меня есть вопросы. И время… теперь тоже есть. — слабо щурясь, продолжил он.

— О, ну конечно, у тебя есть вопросы… Мне интересно только… Какие именно из них ты будешь задавать?

— А ты знаешь, что я хочу у тебя спросить?

— Вариантов много, но ведь они не бесконечны, верно? — отводя взгляд, отвечал безумец.

Незнакомец сделал короткую паузу, слабо кривясь, щурясь, он, казалось, пытался понять, что он говорит. Судя по глазам, значительного успеха он не достиг. Затем продолжил:

— Раз я в будущем, то я хочу у тебя спросить…

— В будущем? Это все, к чему вы с ним пришли? — перебил Рик, выкидывая новые вопросы.

— "С ним?" Шутишь?

Человек нагло пробежался по нему глазами уже во второй раз. Он, видимо, оценивал его.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Того, с кем ты общался до этого, сейчас здесь нет. Способен ли ты понять это?

— Я понимаю, что ты сумасшедший…

— Хорошо! Давай так? Понимаешь ли ты, почему появляешься, — если это будущее, — то именно здесь? В этой палате? Рядом со мной? Задумывался?

— Это имеет какое-то значение? Я могу выйти отсюда, если захочу.

— Ты так в этом уверен?

Человек подошел к зарешеченному окну. Снова взглянул на бесконечно огромное нечто, заставленное квадратными железными горами, разрезающими облака. Так он видел пустоту, навязанную системой.

Протянул руку к двери…

— Мне кажется, что ты не до конца понимаешь, в каком ты положении… — тихо проговорил Рик.

Он использовал свою силу и копался у него в голове, чтобы понять, кто это. По незнакомцу было видно, что это сильно ему мешает. Он не мог заставить свое тело даже просто притронуться к двери. Он тянулся к ручке своей деревянной рукой-протезом, но, даже прилагая все силы, что у него были, он не мог. Не мог себя заставить.

— А сейчас ты наверняка бы вытянулся, как струна, и крикнул: "Парадокс"! Жаль, что ты слов таких не знаешь, а мне не будет веселья посмотреть на это.

— Что со мной не так? Почему я не могу…

Наконец, копаясь у него в голове, он смог выудить некоторые знания. Теперь он знал его имя.

— Все просто, Такендо, друг мой. Я не хочу, чтобы ты выходил отсюда. Мы еще не закончили наш разговор.

— Ты тоже владеешь магией? Управляешь мной?

Рик слышал, как билось его сердце. Если он продолжил давить на него, то может потерять...

— Нет нужды бояться, Такендо. У тебя же были вопросы, да? — хихикнул тот.

Теперь человек остолбенел. Он понял, что говорили они на разных языках, но все равно понимали друг друга.

— Как?

Голоса. Тысячи голосов в голове все сильнее давили на Рика, вытесняя его. Ему было все сложнее и сложнее представлять из себя того, кем он был.

— Отличный вопрос, друг! Вот такие я люблю! Просто и строго, да? Отвечаю: ты любишь шахматы?

— Что еще за шахматы?

— О! Это такая… игра, знаешь? Ну, в данном случае, это удобный способ объяснить тебе одну сложную, но на самом деле очень простую вещь!

— Игра…

— Смотри сюда.

Карнаги провел рукой над простыней и на кровати появилась совсем новенькая шахматная доска, на которой не было фигур.

— Как ты это сделал?

— Ты уверен, что у тебя голова не лопнет, если я буду отвечать на все возникающие у тебя вопросы, дружочек?

Такендо молчал.

— Хорошо! Смотри теперь сюда! Я, — король.

Затем он разжал кулак, и в ладони у него появилась соответствующая шахматная фигурка, — он поставил ее по центру доски.

— Понял, нет? Это — я. А вот это…

Человек поставил на доску еще одну фигурку, повторив аналогичные действия до этого:

— Ты!

Теперь на доске была еще и пешка.

— И что это значит?

Голоса продолжали злиться. Еще совсем чуть-чуть и они смогут выдавить его... Отодвинуть в сторону.

— Ах! Глупо, как глупо с моей стороны! Ты же и правил-то не знаешь, верно? Дурак-простак, ай дурень! Ты же спросил у меня, что такое шахматы, в том смысле, что… — откровенно ругал себя тот, схватившись за короткие волосы.

Вдруг из-за двери стали доноситься звуки криков, наполненных ужасом. Звуки страданий и боли. По реакции гостя, он уже был готов к бою.

— Что это?! — отскочил тот и всем телом напрягся, выпуская свои инстинкты на волю.

— Ой, это? Не надо бояться, друг! Разве я не говорил тебе этого? Может, и не говорил… Скорее всего, — это Потч! И кто его опять за рояль пустил? Вокруг меня одни идиоты, которым плевать на остальных! Мои уши! Бедные уши!

Звуки стихли. Теперь в палате снова было тихо. Такендо расслабился. Он явно пришел сюда, чтобы получить ответы. Только вот ответов Рик не знал. Этот нет.

— Давай познакомимся. Ты так и не назвал мне свое имя, хотя мое ты уже знаешь…

— Вот тебе и результат! Зачем копаешься у него в мозгах? Совсем дураком хочешь его сделать!? — продолжал злиться один из голосов.

— Знаю, да? Хочешь сказать, что они не назвали тебе имя? Как некрасиво с моей стороны получается! Будем знакомы, Такендо! Меня зовут Рик, — рад, наконец, встрече!

— Мы же уже встречались…

— Со мной нет! Со мной ты говоришь первый раз, друг!

— Ты не можешь его еще больше не запутывать!? — встревал другой голос.

— Так, ладно, друг, скажи мне, что все это значит? Почему я здесь? В последний раз, когда я тут был, ты хотел сказать мне что-то важное, но не успел.

— Знаешь, Такендо, кажется мне, что ты несколько запутался. Свое имя, мне тут подсказывают, ты уже называл…

— Может быть… Когда я здесь, все не совсем обычно, если ты понимаешь…

— Давай убьем его... Давай отправимся за ним и пожрем все то, что он любит и ценит... Давай... — доносился настойчивый кровожадный голос. Вклиниваясь в мысли, пытался он управлять сознанием.

— Нет! Зачем?! — вскрикнул вдруг Рик.

— Что такое? — удивился тот.

— Что? Извини, я отвлекся на секунду. Что ты там говорил, Такендо?

— Ты хотел рассказать мне что-то важное… — он уже начинал сомневаться, что услышит хоть один внятный ответ на интересующие его вопросы, это было видно.

— Кое-что очень важное… Что же это может быть… — с театральной задумчивостью гадал сумасшедший, потирая свой подбородок, в то время, как многочисленные голоса подкидывали ему тысячи вариантов.

— В прошлый раз здесь был доктор, который мешал нам спокойно поговорить… — он пытался ему напомнить о деталях последней встречи, чтобы ему было легче вспомнить.

Новой силы удар по сознанию. Чудовищной силы. Словно со всей силы по стеклу ударили кувалдой, что привело к его полной деформации. Мысли, подобно осколкам, разлетелись по сторонам. Все, что осталось от разума, умещалось в ладонь, острой пылью развеиваясь по ветру.

— Он говорит, что знает, зачем ты здесь! Он говорит, что знает! — завелся вдруг безумец.

В палате устоялась тишина. Рик, приоткрыв рот, рассматривал глазами стены, гулял по потолку, не моргая.

Такендо не стал спрашивать, кто там и что ему говорит, а просто подыграл ему:

— Зачем же я здесь, ну?

— Время, Такендо. Лучше любых слов, которые я могу тебе подарить, ответ тебе даст время. Присаживайся на кровать. Посиди немного, расслабься, отдохни…

Его характер снова изменился. Такендо это точно заметил. Из множества мелких деталей он складывал о нем новое представление.

— Ты же сам сказал, что время у тебя теперь есть, верно?

— Я не уверен…

— Тебе нечего бояться, друг мой. Знай это.

Рик пытался его успокоить, применяя свои возможности. Нежно, слегка касаясь его расшатанного внутреннего состояния, он дергал струнки души.

Еще какое-то время они просидели рядом друг с другом. После чего Рик вложил ему в голову слова:

— Ты готов, Такендо?

Тот внимательно посмотрел на Рика, чтобы убедиться, что он продолжал молчать, затем осторожно кивнул.

Тысячи голосов так же молчали. Все они следовали плану, который им был навязан.

Рик сидел в абсолютно пустом кубе, время вокруг которого, казалось, остановилось. Куб этот яростно пытались сломать снаружи и колотили по нему кулаками.

— Не бросай нас здесь! — кричали они.

— Впусти, пожалуйста! Впусти только меня одного! — молили они.

Но он всех их игнорировал, повиснув в воздухе, поджав ноги. С каждой минутой криков становилось все меньше и меньше. Все яростнее становились удары. Удары тех, кто жаждал прикоснуться к чистому, свободному разуму. Тех, кто желал заполучить свое место.

Когда последние крики прекратились, Рик открыл глаза. Теперь только один единственный голос беспокоил его.

— Ну же, откройся мне, Рик. Давай поговорим, как когда-то... Твое место в моем королевстве все еще ждет тебя...

Один миг. Он устремился занять место "у руля". Эта дыра появилась здесь случайно. Так же случайно она может и раствориться.

— Вот зачем ты здесь, Такендо. Вот, для чего ты был рожден, друг мой, — сказал вдруг Карнаги, глядя на своего гостя.

Он был готов услышать долгожданную правду. Смысл всего, что его связывало. Конечная точка. То, для чего он был рожден... То, для чего сложили головы огромное количество человек... Все ради того, чтобы в один час он оказался здесь, в этом странном, непонятном месте. Чтобы узнал правду...

Вдруг за дверью послышался стук. Затем еще.

Такендо подскочил с кровати. После третьего стука дверь разлетелась в щепки.

Рик не был способен увидеть ту энергию, что разделяла симуляцию на части. Потч был здесь слишком силен. У него было над ним огромное преимущество. Преимущество клятвы, которое он использует против всех заключенных в эту мысленную тюрьму.

Но, как и говорил король, он придумал человека, способного видеть. Его мерзкие длинные пальцы впились в разум, а Рик только сейчас это понял. То, о чем его пытались предупредить остальные. Безумие, как отдельная личность, использовала силы Карнаги по своему усмотрению, скрывая это от него самого. Как пиявка, кошмарная тень присосалась к его сердцу и не отпускала ни на секунду с того момента, как Рик побывал в Его королевстве. В королевстве сознания, на бесконечной улице, венцом которой был дворец его величества Безумия. Его величества Тьмы.

Пока Рик находился в своем кубе, — мир его был перед глазами. Прекрасный сон, в котором поселилось настоящее лицо тьмы, пожирающее мечты и желания, приближало катастрофу.

Пазл складывается. Теперь он понимал, на что способен. Остановить все то, что уже было создано — нельзя. Все, что теперь может Рик, — не допустить подобного в будущем. Нельзя позволить Безумию играть с жизнями миллиардов. Упиваться страданиями всех тех, кого он уже придумал только ради того, чтобы наслаждаться, становиться сильнее.

Однако, я должен быть осторожен, если хочу выжить. Король безумия — часть меня. Своим противостоянием я чуть не погубил себя. У Такендо с собой нет оружия. Все задумывалось не так.

Куб превратился в горную пещеру, с видом на долину, которую скрывал за собой черный дым пылающей у подножья деревни. Такендо сидел на плоском камне и медитировал. Именно так он и попал в белую комнату. Карнаги нашел забытое оружие, дотронулся до него, и оно исчезло вместе с ним.

Некий светящийся силуэт, который его собеседник явно не замечал, медленно приближался к нему. Такендо чувствовал его злые намерения и понимал, что, если он сейчас не остановит это нечто, то никогда не получит ответы на все интересующие его вопросы. Он отправил руку в поисках закрепленного на спине оружия и тут вдруг вспомнил, что оставил его рядом с собой, под плоским камнем.

На мгновение растерявшись, в сжатом деревянном кулаке появился его меч, что привело его в действие.

Короткий выпад — и молниеносный удар прошел вдоль всего тела сущности. Теперь он понял, что эта "сущность" его не видела так же, как безумец не видел саму сущность.

Маневр стоил ему бдительности. Куб треснул, а внутрь уже пробрался Он. Не успел он создать новый, как король схватил его двумя руками за голову, во все лицо улыбаясь. Улыбаясь так, как улыбался всегда. Красная, зияющая кровью трещина, раскроила его от уха до уха. Глаза искрились ужасом, обжигая плоть.

— Он передает тебе спасибо, — сказал вдруг безумец.

— Кто?

— Рик, — сказал тот и как-то странно, неестественно улыбнулся.

Палата тот час опустела. Радужный свет погас. Лечебница снова была целая, а небеса идеально чистые, правдоподобные.

Одно лишь изменилось.

Стало больно.

Кровь хлынула носом, а тело стало покрываться сильными ожогами.

Он не кричал.

Он смотрел.

Просто смотрел, как превращается в обугленный скелет, кости которого с минуты на минуту обратятся в песок.

— И что ты понял, Рик? — пролетел голос Его по всем мирам Его.

XVIII Сделай шаг

Подумать только, сколько я уже нахожусь здесь. Если пропустить его слова мимо ушей, то, конечно, не так давно. Но если его послушать, то... можно сойти с ума.

Смотрю на свои руки. У меня слегка грубая, светлая кожа. Ни одной царапины. Нет ни одного шрама. Чистое. Нетронутое.

Он рассказывает мне про какого-то Рика Карнаги, описывает его жизнь, его поступки, его друзей. Рассказывает его историю. Мне интересно послушать. Не каждый день удается услышать подобное. Если подумать, то это что-то уникальное для меня. Непохожее, странное, удивительное.

Мне кажется, что он пытается слепить из меня нечто. Нечто, что ему пригодится. Он впихивает мне в голову чужие мысли. Эти мысли принадлежат его персонажу, не мне. Я — не Рик. Он хочет внушить мне обратное. Он говорит, что мои глаза одного цвета с его. Говорит, что у меня такой же голос.

Я не знаю. Ничего не знаю. Даже не знаю какой день мы уже проводим вместе.

Он предлагает мне чай. Рассказывает мне, что это такое. Я загораюсь интересом и соглашаюсь попробовать. Чай вкусный.

Он рассказал мне, что такое радость. Я научился радоваться.

Рассказал мне, что такое смех. Я научился смеяться.

Рассказал мне, что такое надежда. Любовь. Вера.

Я был ему благодарен. Он многому меня уже научил.

Но потом он мне рассказал и о горе. Тогда я научился плакать. Он мне рассказал и об этом.

Рассказал мне, что такое смерть, ненависть, презрение, ярость, гнев. Я много учился.

Я смотрел на свое лицо. Оно преображалось. Изменялось как-то. Сильно изменялось. Такими темпами скоро можно будет сказать, что я самый настоящий человек. Он научил меня. Рассказал мне, что такое человек.

Я смотрю на себя и мне страшно. Он рассказал мне, на что способен. Рассказал мне, на что могу быть способен я сам. Он сказал, если мы объединимся, то бояться больше будет не нужно. Бояться придется всем остальным, кто на это еще будет способен.

Я смотрю на себя и мне страшно. Если я человек, который способен на подобное... Человек сам по себе ужасен, судя по тому, чему он меня научил. А я... Я, получается, самый омерзительный из них.

Прошло еще время. Я увеличился в размерах. Он сказал мне, что я вырос. Сказал, что еще чуть-чуть и я стану совсем взрослым. Он стал учить меня быть им. Взрослым.

Он нарисовал звезды. Начал показывать мне разные картинки. Рассказал о вселенной. Научил меня думать. Научил говорить вслух, прямо как он.

Мы пили чай и смотрели на звезды. На скопления галактик. Он показывал мне потенциал.

Мое лицо уже сильно преобразилось. По его словам я сейчас похож на Рика, как никогда прежде.

Мне стало интересно и я попросил его показать и свое лицо. Мне показалось странным, что он никогда мне его не показывал. Он мне сначала не ответил, а потом сказал, что время еще не пришло.

Как-то раз мы остановились на одной планете, которая кружилась вокруг не очень большой желто-оранжевой звезды. Он сказал, что люди называют ее Солнцем, а свою планету — Землей.

Он рассказал мне еще одну историю. Их историю.

Удивительно, но история Рика Карнаги очень сильно переплеталась с этой историей. Этот персонаж сначала не умел любить людей. Не умел смотреть на мир так, как смотрят на него другие. Потом он научился мечтать, но было уже поздно. Всех, кто мог быть рядом с ним, он упустил. Теперь его никто не понимал и он был никому не нужен. Он сам себе внушал это и не хотел меняться. Не хотел даже искать. Он сдался, а потом... Потом он встретился с Ним.

Он рассказал мне, что мы похожи. Он знает, потому что это он встретил его. Он помог ему перейти на новую ступень. Помог сделать шаг вперед. Первый действительно важный шаг.

Он сказал, что и мне поможет его сделать, когда придет час.

Мы пили чай и смотрели на Землю. Каждый день мы проводили одинаково. Планета никак не менялась, хоть там и много чего происходило. Тысячи. Миллионы. Миллиарды событий одновременно. Но что именно там сейчас творится? Он мне не показывал. Говорил, пока рано.

Мы пили чай. День начинался как обычно. Я только заканчивал брить бороду. Он научил меня брить бороду. Но потом произошло кое-что необычное.

Он рассказал мне историю. Историю глупой и безрассудной жестокости. Идиотское человеческое желание власти. Он научил меня этому.

Вспышка. Я видел такое ранее. Он показывал. Очень похоже на взрыв сверхновой. Похоже на рождение новой галактики. Это было так красиво, но, в то же время, страшно... Я вспоминал все, что он говорил мне про смерть и любовь. Про надежду и веру. Я спросил у него, что же случится со всеми людьми, которые живут на Земле. Разве они не умрут?

Тогда он засмеялся. Я никогда не слышал, чтобы он смеялся. Я решил посмеяться тоже. Я смеялся первый раз, как и он. По крайней мере, при мне он смеялся впервые. Это весело.

Я постарался закончить смеяться вместе с ним, чтобы он не подумал чего. Я не хотел его как-нибудь обидеть, если я, конечно, мог его обидеть. Он рассказал мне, что большинство людей очень легко обидеть. Я запомнил это.

Он провел рукой по своему лицу, которого я по-прежнему не видел. А затем сказал мне, что я точно его копия. Копия Рика Карнаги, — его персонажа из истории. Я все еще оставался при своем мнении, но вслух не отрицал. Все равно в этом не было смысла. Он и так слышал все о чем я думал.

Он рассказал мне, что взрыв послужил рождением чего-то нового. Он сказал, что, когда одно погибает, то обязательно рождается что-то другое. Хоть от самого взрыва, по его словам, никто не погиб, что-то все равно родилось. Этого я понять не мог. Может, он врет? Он научил меня врать. Я знаю, что это такое. Я помню, он говорил мне, что все люди врут. Значит ли это, что он тоже? Он тоже человек?

Мы пили чай. Прошло совсем немного времени, как он начал рассказывать мне новую историю. Она была полна всего того, чему он меня научил прежде. Смерть, любовь, счастье, горе, ярость, смех. Все это было. Затем он рассказал мне еще немного о Карнаги. Снова сказал, что я похож на него. Рассказал мне, что Рик столкнулся с врагом, которого никак не мог одолеть. Сам Рик, — персонаж, который силой своей подобен творцу, — не смог его одолеть. И никто не может. Не так просто это. Он сказал, что врага этого называют безумием. Безумие — воплощение коварной тьмы, которая существует с самого рождения этого мира. И даже "до" его рождения. Враг заинтересовался Риком. Он вцепился в него так сильно... Не хотел его отпускать.

Он рассказал мне, что вся история Рика, которой он научил меня, была обманом.

Рассказал мне про "симуляцию". Я понял, что это. Я научился.

Была у Рика и другая сторона.

Он сказал, что другая сторона — это его отражение в разбитом зеркале. Безумие стало его проклятием. Но в проклятии была и его сила. Он рассказал мне, что этот персонаж был далеко не один-единственный "такой". Были и другие. Тоже сильные. Некоторые тоже походили на Него. Однако Королю тьмы не нужен был "один из". Королю был нужен кто-то особенный. Он рассказал, что безумие продолжало сильнее его запугивать. Сильнее путать его мысли. Искажать чувства. Безумие обманывало его, предавало, унижало. Убивало. Но затем он рассказал мне и про обратную сторону. Без него, — без короля, — он бы не выжил.

Мы пили чай. Прошло какое-то время. Планета ничуть не изменилась после взрыва. Казалось, что ничего не изменилось, но он говорил, что это не так.

Он хотел вложить мне в голову цель. Создать миссию. Он готовил меня к чему-то. Я уже был достаточно умен, чтобы это понимать. Наверняка, он знал это. Наверняка, он говорил мне все это только потому, что и сам это понимал.

— Ты человек? — спросил я у него однажды.

Как мне показалось тогда, — он кивнул, а затем ответил:

— Просто человек, Рик.

Он назвал меня Риком. Прежде он меня им не называл, а лишь говорил, что я похож на него. Он хотел меня обидеть? Хотел меня задеть? Зачем он продолжает давить на меня?

Я уже был достаточно умный, чтобы не обижаться. Я уже был достаточно умный, чтобы задавать ему вопросы. Теперь мне недостаточно было просто "слушать". Чтобы узнать больше, надо задавать правильные вопросы.

Я заметил. Чем больше я узнавал, тем больше мне казалось, что я начинаю видеть его лицо. Я отрицал это. Я не хотел видеть его. Не хотел увидеть его лицо раньше, чем он захочет мне его показать. Как он сказал, моя сила, как и сила Рика Карнаги, зависит от знаний. Может, я становлюсь сильнее? Может, поэтому он больше не может скрывать от меня свое лицо?

Мы пили чай. Сегодня у меня было странное чувство. Что-то не так. Я спросил у него, что со мной и он сказал мне, что я заболел. Он рассказал мне о болезнях. Рассказал о человеческом теле намного больше, чем я знал до этого. Только сейчас я узнал о другой стороне любви и страха.

Сегодня я сглупил. Я решил сделать шаг вперед без какого-либо одобрения. Он не успел ничего мне сказать. Не успел остановить меня. Тогда я понял, что, похоже, стал значительно сильнее.

Меня это очень поразило. Я смотрел, как мне показалось, на саму планету. Смотрел на Землю. Я своими глазами увидел, как прекрасна жизнь. Я смотрел на огромную сине-красную гору. Смотрел на большую странную птицу, которую люди называли "ястреб". И тогда же я заметил человека. Самого настоящего человека. Я не был до конца уверен, что мой учитель был одним из них, так что я решил, что вижу первого. Что удивило меня еще больше, так это то, что он, похоже, видел и меня тоже.

Вдруг ястреб резко изменил направление полета. Теперь он приближался ко мне. Трехглазый ястреб смотрел четко мне в глаза. К своему великому стыду — я испугался. Теперь я не просто знал, что такое страх. Я понял, что это такое. Когда я понял — я сжег его крылья, чтобы он до меня не добрался. Тело его кометой понеслось вниз. При встрече с твердью случился взрыв. Не такой, как тогда, на Земле... Этот был не такой красивый, но более... разрушительный. Я снова испугался. Я почувствовал, что стал... убийцей, но лишь на секунду. Он вытянул меня назад. Теперь я снова был рядом с ним. Я вытер подступающие слезы и улыбнулся.

— Спасибо, — сказал я ему тогда.

Я ожидал, что он будет меня ругать. Я думал, что еще немного, — и я пойму, что такое злость. Меня снова настигло удивление.

— Спасибо и тебе... — сказал он мне в ответ.

Я решил спросить у него, за что именно он мне благодарен. Я получил ответ:

— Только что, благодаря тебе, я смог распознать еще одну угрозу, которая могла подкрасться к нам незаметно. Но теперь все будет хорошо, — улыбнулся он.

Улыбнулся? О нет! Мне кажется, что на мгновение, — на одно лишь мгновение, — я случайно смог увидеть его лицо.

— Нет, Рик. Я не он, — сказал он вдруг.

Сказал он это раньше, чем я вообще понял, что увидел. Мы с ним были похожи. Очень сильно похожи. Я бы даже сказал, что мы были одинаковые.

Значит ли это, что я тоже человек?

Значит ли это, что я — Рик Карнаги?

Мы снова пили чай. Сегодня он сказал мне то, от чего я смог понять сразу несколько чувств, которым он меня учил.

Он рассказал, что это он — Король.

— Значит, ты плохой? Ты — зло? — спросил я у него сразу, чтобы он не подумал, что я пытаюсь что-то скрыть от него.

Он не смеялся. Напротив, лицо, которое я теперь отчетливо видел, было крайне серьезным. Он сказал мне, чтобы я крепко-накрепко навсегда запомнил ту часть истории, где Рик понимает, что без тьмы ему не выжить.

Тогда он сказал мне, что у него тоже есть другая сторона. Больше он не представлялся разбитым зеркалом. Теперь это было больше похоже на отражение в спокойной воде.

Больше мы чай не пили. Он сказал, что Рик не любит чай. Он сказал, что теперь он — Рик Карнаги. Хоть его лицо и не поменялось, — теперь это он.

Он поднялся. Я никогда не видел, чтобы он вставал с насиженного места. Я удивился, но не испугался.

Он сказал мне, что перед тем, как он сделает свой шаг вперед, я должен знать, что он приложил все усилия, чтобы создать меня.

И тогда он вложил мне в голову еще одно знание.

Я отрицал, что я — Рик, потому, что я и правда не совсем он.

Я — новая версия Его. Он сказал, что я свободен от лап Короля безумия. Он сказал, что дарит мне еще один шанс.

Я не успел все до конца понять, как он сделал шаг. Я смотрел, как его тело устремилось в поглощающую абсолютную пустоту.

Я был свободен от безумия. Теперь я был учителем. Теперь я здесь главный.

Пора мне сделать свой первый шаг самостоятельно.

XIX Соверши ошибку

Я — Рик Карнаги. Мне все еще не понятно, чего именно ради я начинаю свое существование. Учитель пытался создать для меня цель. Пытался направить меня.

Прежде, чем я решу ступить на Землю, я должен понять для себя, что это действительно необходимо. Ведь я могу быть где угодно. Я могу вообще нигде не быть. Я могу застыть здесь и ждать своего часа. Ждать, когда я смогу принять решение.

Хочу ли я вообще помогать кому-либо?

Нужна ли кому-нибудь моя помощь?

Нужен ли я?

В моей власти было все, о чем я мог подумать. И стало мне интересно...

Взрыв.

Что изменится, если никакой сверхновой вспышки не произойдет?

Что будет, если я создам мир... будущее, где не будет смерти? Будущее, где нечему умирать?

Учитель говорил, что, воплощенная в большую ядерную ракету, человеческая жестокость уничтожит жизнь.

Может, так будет лучше?

Может, так я смогу спасти его от тьмы?

Я медлил со своим шагом. Если я его сделаю, то он должен быть максимально верным. Если это ошибка — я должен об этом знать.

Сильный дождь. Настоящая буря... Я стоял и смотрел на огненный шар, пролетающий по небу. Я знаю, что должно случиться нечто, что приведет к вспышке. Нечто, что послужит "началом". Но теперь этого не произойдет.

Никаких чудес.

Только смерть.

Я смотрел, как убийственное орудие приближалось к заданной цели.

Я был готов уснуть, чтобы проснуться и посмотреть на результат.

Свой шаг я сделать еще успею...

***

Солнце. Солнце выглядывало из-за горизонта. Лучи его проникали сквозь два некогда высоких небоскреба, покосившихся друг на друга. Всюду была могильная тишина. Была, пока не исчезла вместе с появлением слабых жужжащих сигналов. Это мусорщики. Так уцелевшие называли роботов-утилизаторов. Утилизировали они себя. Без сбоев они выполняли запрограммированную задачу по сбору радиации, а затем шли на своих двоих в ближайший пункт искусственной смерти. Так уцелевшие называли места, где деактивированных мусорщиков накопилось уже очень много.

Уцелевшие, которых называли "веровцы" или "веры", осели в руинах робототехнического института "Вера".

Последствия ядерной войны оказались катастрофическими. Мало того, что сверхъядерная ракета уничтожила все четыре федерации, установив тем самым человечеству новые правила жизни, так еще и массовая потеря памяти, которая приводила к тому, что люди попросту забывали всех своих близких, родных, превращались в диких зверей, основная задача которых, — выживать.

Таких уцелевших делят на три категории. Первая категория, — счастливчики, которым свезло запомнить хоть кого-то, кто ему дорог. По какой-то причине они теряют память лишь частично. Со временем все переходят во вторую категорию, так или иначе. Вторая, — полная или частичная потеря любых воспоминаний о довоенном прошлом. Такие люди представляют опасности не больше, чем все остальные. Но бывает еще и такое, что человек начинает переходить в третью категорию. Такие люди забывают, что такое эмпатия. Забывают, что вообще значит быть человеком. Такие люди опасны. От таких людей приходится защищаться. Их изгоняют, если вдруг замечают какие странности. Наша группа не исключение. Вчера нашему лидеру пришлось принять тяжелое решение. Нам пришлось изгнать Люси. Девочка неожиданно для всех сошла с ума. Пыталась зарезать Сюи и обокрасть нас. Сюи у нас на роли каптера, потому, если кто-то хочет что-то стащить, "скрысить", то сначала придется иметь дело с ним.

— Райдэр!

А вот и Хелен зовет меня. Опять хочет нагрузить в суточный дозор, сто пудов.

Райдэр спрятал свою записную в рюкзак, закинул его на спину, подошел к Хелен, выбираясь из своей заваленной "халабуды"

— Наши с вылазки вернулись...

— И чего там?

— Хреново все, вот чего!

Хелен была сегодня не в духе. Если она была злая — жди беды. Что-то случилось.

— Ну говори, не тяни!

— В общем так, Райдэр. Получилось не очень хорошо и... Короче, Робер замочил какую-то телку из странствующей группы...

— Замочил? На кой хер?

— Говорит, что случайно так вышло. Да уже не важно, слушай меня, Райдэр! Босс теперь переживает, что они могут к нам заявиться. Они не очень хорошо разошлись и все такое, ну, короче, держи, — Хелен протянула заряженный электропистолет.

— Да ты, должно быть, шутишь...

— Бери!

— Да я же и стрелять толком не умею! — выхватывая оружие, повышал в ответ голос.

— Нечего тут уметь! Смотришь в прицел и кнопку нажимаешь! Только не слишком часто, батарея быстро сядет...

— Откуда они вообще идут? Какая еще странствующая группа? Мы же в зоне безопасного поля. Всех "больших" мы знаем, так кто эти?

— Да хер его, Райдэр! Мы знаем только, что их человек десять, максимум двадцать. Короче бдительность нужна удвоенная, понял? Не для того мы это место брали, чтобы его просрать вот так тупо!

Так вышло, что в дозор я попадаю завтра, не сегодня. Сегодня я должен как следует выспаться. Не хватало нам напряги с "охотниками", так теперь еще и это. Если я когда-нибудь начну терять память, то дневник послужит мне напоминанием. Охотники, — это довольно большая группа отбросов, изгоев, людей, в общем, которые перешли в третью категорию. Мы хотели собраться вместе с "белым флагом" и "колпаками", чтобы разбить их, но, оказывается, в их руках ракетный бункер "солветов". Не так давно все три группы в нашей безопасной зоне узнали, что "солветы", — еще одна группа, с которой все считались, — была уничтожена изнутри. У них оказался предатель, который открыл наружные гермоворота и впустил бешеных собак. Впустил охотников. Их лидер, — Рёв, — транслировал сообщение через выдвижные громкоговорители. Он сказал, что каждый изгой, каждый отброс, которого вышвырнули из родных стен, — может присоединиться к нему. Он пригрозил всем группам расправой. Сказал, что не побоится использовать ракетный арсенал. Босс говорит, если там и нет функционирующей системы управления, — рисковать все равно пока не стоит. Правильно ли было отпускать Люси? Не станет ли она для нас проблемой в будущем? Я, конечно, босса не осуждаю, но я бы...

По ночам я часто вижу кошмары. Воспоминания судной ночи. Пять лет назад я был еще малым пятнадцатилетним шкетом. Во снах я вижу себя именно таким. Я никому не говорю этого, но... Я не отношусь к первой категории. И ко второй тоже. Я пока не встречал ни одного человека, который был бы, как я, но... Я все помню. Последствия ядерного взрыва не затронули мою память. Я помню, как ходил в детский сад. Помню, как сидел потом с няней дома. Помню родителей. Маму и папу. Помню брата. Помню, как первый раз пошел в школу. Я все помню, но сказать, почему-то, боюсь. Вдруг не так поймут...

Я помню все то, что мы потеряли. Мне интересно теперь посмотреть на то, что останется после нас.

— Райдэр! Просыпайся, Райдэр!

Только я закрыл глаза, а уже утро. За мной зашла Хелен, чтобы снарядить в дозор.

Пистолет я держал рядом, под подушкой. Как проснулся, сразу, инстинктивно, схватился за рукоятку.

— Эй-эй, полегче, ковбой! — она в шутку вскинула руки вверх и добавила, — Но все правильно делаешь, правильно, пацан!

Она показала мне мое место. Сюи выдал мне с собой три пищевые капсулы и откопал красный шарф. Сказал, что с восходом луны, там, где я буду дежурить, — особенно холодно.

Я его поблагодарил и вышел назад к Хелен. Она проводила меня через весь автоматизированный отдел института к заднему крыльцу, который выводил к развалинам уничтоженного волной торгового центра, который мы, между прочим, обнесли самыми первыми.

— Красивый отсюда вид, однако!

— Смотри только глазами не хлопни и снаряд на проглоти, пацан.

— Я постараюсь, Хелен.

Я устроился поудобней и насладился видом на всю западную часть нашей зоны.

Главной проблемой в первое время служили проклятые роботы-охранники. После дня катастрофы у них схемы послетали, не знаю, как еще назвать их безрассудное поведение. Они были готовы до последнего писка механизмов защищать добро, которое их владельцы имели. И слушать ничего не хотели.

Помню день, когда мы стали "веровцами". Помню, как босс с Хелен собирали ребят, чтобы взять институт. За несколько дней до штурма нам посчастливилось разжиться самым простым энергетическим оружием, которое до сего дня нам отлично служит. Меня на вылазки не брали... Что уж там, меня в дозоры только недавно ставить начали. Но, глядишь, если не буду косячить, то и, может, запишут и меня в "крутые". В тот день мы потеряли двух человек. Тогда я, правда, подумал, что никогда на вылазки ходить не буду. Я, по глупости, считал, что это идиотство полное. Потом поумнел. Если бы не они, то хрен его знает, где бы мы сейчас были, если бы нас еще охотники всех не сожрали. Или мусорщики. Не задавили.

Босса, если я забуду, зовут Арат. Для меня он служит символом настоящего лидера с самой нашей первой встречи. Я был одним из первых в группе, кстати. Он с Хелен и еще тремя нашли меня в доме, который я хотел обчистить. Они пришли туда после меня и зажали меня в угол. Теперь я им за это благодарен. Мне очень повезло, что я теперь с ними. Со временем, нас становилось больше. Мы становились сильнее. И заявили о себе именно взятием "Веры". К нам сразу подослали переговорщиков "колпаки" и "сорветы". Они объяснили нам принципы выживания в нашей безопасной зоне. Объяснили, по каким правилам здесь живут большие общины. На момент, когда я делаю эти записи, — две тысячи пятьдесят пятый год. Сейчас лето, вроде, но по ночам все равно прохладно. Хотя, в принципе, до судного дня у нас летом тепло и не было особо. Это одна из тех вещей, которые, к счастью, не изменились. Так вот, Арат...

Не успел я дописать строку, как уже заметил, что начинает темнеть.

Как быстро пролетело время!

Я решил спрятать блокнот и заняться делом. Я же в дозоре. Вот и буду "дозорить".

Сначала мне показалось какое-то движение, чуть поодаль от дежурного крыльца.

Я сразу приготовился к худшему. Достал пистолет и взял рацию. Вызвал Хелен по нашему восьмому каналу, но она не ответила. Я пытался не запаниковать, чтобы не показаться трусом или параноиком, но... Там же действительно что-то было?

— Хелен, черт возьми, прием! — повторил я.

И тут, прямо из ниоткуда, выскочила незнакомая мне женщина. Она была ранена. Просила о помощи, падая на колени.

Я недурно занервничал. Что здесь делает раненная незнакомка? После шести никто обычно не покидает своей территории, чтобы его не расценили, как скаттера, как раньше называли представителей организованной преступности.

Пистолет я не опускал и с места не двигался. Я думал.

— Откуда ты здесь взялась? Кто ты?

— Мне нужна помощь... пожалуйста, я ранена...

Я окинул ее взглядом. Она держалась за живот, а ее рубаха, вроде, пропиталась чем-то красным. С виду и не скажешь, что это кровь, но все-таки.

— Хелен? — снова попытался связаться с нашими, но ничего.

Женщина повалилась с колен набок. Видно, она уже собиралась умирать, но я не спешил.

Какова вообще вероятность, что эта группа решила атаковать нас именно в мое дежурство? А если она не одна из них?

Что-то подсказывало мне, что здесь не все чисто. Не знаю, почему, но я решил вдруг спрятаться за стальными перилами. Я пригнулся и тут же красный энергетический луч рассыпался на искры, обжигая облицовку прямо над моей головой.

— Хелен! Черт! — накричал я на включенный восьмой канал и сначала ползком добрался до коридора, а затем со всей дури побежал к нашим.

— Стой! Стой! — слышал я за спиной мужской голос, но останавливаться как-то не хотелось, если это он мне, конечно.

Я очень быстро миновал автоматизированный отдел и уже выбирался на верхние этажи.

На входе меня встретил Сюи и сразу спросил, что такое случилось.

— Это эти ребята из группы! Нас атакуют Сюи! Где Хелен, сука такая!? — я остановился лишь на несколько секунд, а затем продолжил бежать уже вместе с нашим каптером.

Я с силой распахнул стеклянные двери и вылетел к нашим.

— Атакуют нас, дурни! Почему не отвечаете по восьмому!?

Ко мне сразу выскочил Арат. У него с собой, как всегда, уже было оружие.

— Что такое, парень? Что-то на западном?

— Они, кажется, за мной не побежали, но они уже здесь, босс! Они нас там уже пасут. Пытались провести меня!

Большего ему было не нужно. Он громко закричал:

— А ну подъем! Тревога!

Наши довольно быстро собрались и уже были готовы защищать себя.

— Хелен! Ты какого черта мне не отвечала по восьмому?! — кипел я.

— Что ты несешь, малой? — она взяла в руку рацию и включила восьмой, — Прием?

Связи не было.

— Вот сука! Мы же сверялись утром, все работало!

— Они могут глушить нас, Хелен? — спросил Арат.

— Да откуда у них аппаратура? Не может быть такого.

— Группа "А" к восточному! Все остальные к западному! Встретим этих ублюдков! — готовил всех к бою босс.

— А мне что делать, босс?

Я спросил, потому как до сего дня не числился среди тех, кого берут с собой на подобные дела. Я обычно сидел вместе с неспособными сражаться, с детьми сидел. Поддерживал моральный дух в тылу, так сказать.

— Ты теперь в группе "Б", парень! Идешь с нами! — ответил Арат.

— Да что не так с этой рацией? — стуча по корпусу ладонью, приговаривала Хелен.

— На тебе дети, Хел. Вернемся и моргнуть не успеешь, — подмигнул той Арат и чмокнул в щечку.

— Да катитесь уже! — она поправила свою слабо функционирующую в последнее время механическую ногу и отправилась ко всем остальным, которые уже собирались в лаборатории, — там было безопаснее всего.

— Скольких ты видел? Сколько их?

— Да никого я не видел, босс! Женщина притворялась раненной, а потом по мне открыли огонь со стороны торгового центра, я думаю, — Если они решились атаковать, значит их не так мало, наверное...

— Слушаешь, что я говорю. Действуешь только тогда, когда действую я! Понял, парень!?

— Понял!

Босс был настроен серьезно. Намечалась недурная перестрелка, в которой я стану непосредственным участником. Мое первое серьезное дело в боевом составе. Надеюсь, не подведу...

Мы остановились у выхода из автоматизированного. Коридор был чист, но рисковать не стоило. Наверняка они сидят и ждут, пока мы полезем наружу. Пускай для них станут сюрпризом мины, которые Хелен сделала из отключенных роботов, которых мы нашли в лабе. Не знаю, как так повезло этой лживой суке, но с западного к нам никто не заходит никогда. На западе граница зоны — там никого быть не может. Если к нам заходят с запада, — значит нас хотят обойти, считая, что там наше уязвимое место.

— Разговаривать они с нами еще тогда не хотели, так что я предлагаю следующее... — говорил Арат, — На крыльцо не суемся, не спешим, не суетимся. В наступление они вряд ли пойдут, — уже пошли бы, — так что предлагаю немного подождать. Пускай действуют первыми! Если услышим взрывы, то...

И тут случился взрыв. И не один. По звуку было похоже, что все мины сдетонировали почти одновременно.

Могу поклясться, что увидел, как Арат удивился! У него глаза чуть по полу не покатились!

— Я пойду первым! Ты, ты, и ты! За мной! — к моему удивлению босс указал и на меня.

Мы выбежали на крыльцо. Небольшое облако дыма еще не успело развеяться полностью. Я не сразу понял, что за картину вижу, но мертвецов точно не было. Там, — впереди, — стоял какой-то идиот в полосатой пижаме. На улице под ноль, а он в одних штанцах стоит! Стоит, держа за руку ту самую лживую тварь, которая хотела моей смерти. Перед тем, как Арат открыл огонь из своего скорострельного плазмомета, у меня сложилось впечатление, что он пытался ее остановить. Пытался не дать ей пройти по минному полю. Похоже, они и правда решили нас штурмовать! Теперь эти клоуны были у нас на ладони! Босс успел положить троих, прежде чем я присоединился. Метил я в лживо раненную суку! Теперь-то она кровью истечет по-настоящему! Мне повезло. Сделал всего один выстрел и сразу попал ей в голову.

— Почему они не стреляют? — подумал я.

Полосатый человек повернулся в нашу сторону. Мне показалось странным, что, после такого количества отправленных в его сторону энергетических лучей, ни один его, походу, не смог задеть. Может, Арат в него не целил? Может. Потому решил не целить и я.

Он вроде что-то сказал. Полосатый. Мы прекратили огонь и Арат, разгоряченный, крикнул:

— Ты еще кто такой, а!? — плазмомет он не опускал, все еще целился в полосатого.

И в следующую секунду я реально охренел. Я записываю это все только для себя. На тот случай, если я начну забывать. Если я это читаю, — то это мое обращение к тебе, Райдэр. Все, что будет написано дальше, — чистая правда. Я пишу это будучи в трезвом состоянии. Никаких синтезированных наркотиков я не принимал! Этот полосатый — мутант гребаный! Прямо как в фильмах! Все вокруг начало как-то искажаться и сверкать! Арат приказал пристрелить его, но наше энергетическое оружие в один миг разрядилось! Не просто так Хелен понять не могла, что с рациями, походу! Это все он! Он силой мысли поднял в воздух всякий мусор и начал его швырять в нас! Мы на крыльце не стояли и рванули внутрь, в институт. Уже через минуту я бежал один. Остановился. Окликнул наших, босса окликнул. А они все. Подохли они, короче, Райдэр! Если ты все забыл и сейчас читаешь это, то знай, — в нашем богом забытом мире, поглощенном радиацией, всего спустя пять лет уже стали появляться человекоподобные херомрази, которые используют свои мутации и сходят с ума, убивая людей! Я в фильмах видел! Я уже вернулся к Хелен и все ей рассказал. Благо, она всегда понимает, когда кто-то шутит, а когда нет. Сейчас пойду проверять группу "А". Что-то долго они не возвращаются. Снаружи стоит тишина, словно мира за стенами уже и нет! Новая страница начнется с нового дня, Райдэр! Не пропадай.

***

— Перед тем, как сделать первый шаг...

Рик стоял и смотрел на прожженные тела людей. Он смотрел на все, что было вокруг. Он только проснулся.

— И все равно люди пережили ядерный апокалипсис.

Я могу вернуть их к жизни. Я могу создать все с начала, но... В этом нет смысла.

Я все больше и больше осознавал, на что способен. Учитель поведал мне историю Рика Карнаги. Он рассказал мне о его ошибках. Он запутался. Он спасал и уничтожал себя раз за разом. Если я пойду по тому же пути... Что будет тогда? Как меня научил Король, — я человек. Такой же, как Рик. Я должен стать им. Но я не должен повторять его ошибки. Надеюсь, эта была последняя.

Молнией он устремился вверх, разрывая законы физики, он удалялся от Земли в бесконечную пустоту.

Не было смысла возвращаться назад.

Не было смысла создавать новое будущее.

В его голове мелькали тысячи миров, созданных до него безумием. Миллионы лиц, несознательно ему повинующихся, стояли в ряд и смотрели на него. Теперь к этой тысяче он мог добавить и свое чудовищное изваяние.

Он должен исправлять то, что поломано в мире, который еще не причислен к списку "безнадежных", "потерянных". Теперь он понял, что должен помогать тем, кто уже существует, а не бесконечно плодить новых. Теперь он понял, что использовать те силы, что были ему дарованы, — чудовищно. Аморально.

Не для того учитель рассказывал ему, что такое счастье.

Не для того учил ненависти.

— Сделай шаг. Соверши ошибку. Стань человеком.

XX Стань человеком

— В начале Бог сотворил небо и землю! Земля была пуста, лишь тьма царствовала вокруг. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. Создал Бог твердь, и отделил воду, которая над твердью, от воды, которая под твердью. И стало так! И сказал Бог: да произрастит земля зелень, траву, сеющую семя, дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле. И стало так. И сказал Бог: да будут светила на тверди небесной для отделения дня от ночи, и для знамений, и времен, и дней, и годов!

Опрятно одетый человек вещал на всю Вейнардскую площадь. В это время как раз возвращались домой шахтеры.

— Ну что, берем его? — сказал один представитель органов порядка другому.

— Да погоди ты, не убежит. Я тут всегда люблю кофе прикупить, когда мимо проезжаю. Настоящий кофе, Арч!

— Мы же все таки на работе...

— Да забей! Два кофе, пожалуйста!

— Ладно, давай по кружечке, — они продолжали смотреть на человека, теперь уже попивая дорогущий кофе, по нынешним меркам.

Агент Саймон до последнего стоял и смотрел, как все внутри магнитной комнаты подчистую выгорает под воздействием электричества. Взрывные устройства уже сработали. Тело объекта сначала превратилось в обугленный скелет, а затем рассыпалось в прах. На случай, если комната не удержала бы в себе ударную силу, он подготовил для себя одну из своих межпространственных дыр.

— Агент Саймон Второму. Проект уничтожен. Объект шестнадцать ликвидирован, — сказал он в рацию и отключился от канала.

Ему все еще нужно было добить Фредерика Дейза. Он все еще лежал без сознания прямо рядом с ним. Затем нужно будет ликвидировать всех, кто принимал участие в проекте. Нельзя оставить никаких нитей.

— Постой... — пробормотал сквозь губы тот, очнувшись, — Что... что ты наделал...

— Я исполнил приказ отданный мне Вышестоящими "Сигма". И тебе следовало поступить так же.

— Я работал над чем-то великим... Я создавал нечто в разы более высокое, чем все эти ваши исследования. Чем весь ваш тотальный контроль! И теперь ты просто уничтожишь весь наш с Тосаканом труд!? Теперь ты просто убьешь меня и всех, кто помогал мне!?

Он, видно, собирался с силами, потому Саймон ждать не стал. Направил дуло пистолета ему промеж глаз. Выстрелил.

— Остались еще...

Вдруг по всему бункеру взвыла сирена. С грохотом что-то пронеслось по коридору, с другой стороны от заблокированной гермодвери.

Саймон бросился к панели управления и посмотрел на магнитную комнату. Посмотрел по камерам на первую и вторую линию. Все было в норме. Затем опять грохот.

— И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимся по земле! И сотворил Бог человека по образу Своему!

— Ты чего, не допил еще, что ли?

— Да погоди ты, я наслаждаюсь моментом.

— Капец ты долгий вообще, говорю тебе. Я пойду сам его оформлю и дело с концом.

— Едрить ты правильный, Арч! Тебе бы повышение выписать!

— Да иди ты! — второй отправился по площади в сторону уличного вестника.

Саймон был готов свалить отсюда в любую секунду, но что-то его не отпускало. Пока он не разберется, что здесь происходит, он не может покинуть подземную лабораторию.

— Агент Саймон! Что у тебя там происходит, прием!? — донесся голос Второго из рации.

— Агент Саймон, отвечаю! Слышу странный шум по первой линии! А что? Что происходит у вас?

— Не знаю, что ты там сделал, но из камер содержания только что пропали все объекты, которые участвовали в совместном проекте с шестнадцатым! Ты ничего об этом не знаешь? Сейчас такое начнется...

— Что!? Какого ч... Я ничего об этом не знаю, Второй, клянусь! — тут рация вырвалась из его рук и улетела в стену, разлетевшись на части.

Саймон резко развернулся в сторону панели. В магнитной комнате что-то было.

— Что!? — крикнул тот самому себе и разблокировал дверь.

Черный дым почти рассеялся, — через автоматическую систему вентиляции, — он высасывался наверх. В комнате стоял обугленный скелет, который медленно возвращался, так сказать, назад во времени. Кости становились идеально белыми и начинали покрываться мышцами, оплетаясь нервами. Пока Саймон добежал к магнитной, у него , казалось, уже билось сердце, а в пустых глазницах уже появились глаза, наполненные кровью. Саймон вдруг передумал заходить внутрь, когда увидел его тяжелый взгляд на себе. Взгляд мертвеца, который хотел забрать себе его душу. Он побежал в обратную сторону, прямо по первой линии, к выходу. К лифту.

— Ему от туда все равно не выбраться! Я вернусь с оперативной группой и... — он невольно обернулся. Скелет, уже больше походивший на лишенного кожи человека, прошел сквозь дверь наружу, — Черт! Я не могу вот так уйти! — крикнул он и вытянул обе руки в сторону объекта шестнадцать.

Две черные дыры, стали было образовываться позади бывшего мертвеца, но тут у агента вдруг обе руки с хрустом выгнулись в другую сторону. Он закричал пуще прежнего и упал на колени. Неописуемые чувства, которые вели его к потере сознания.

— Только не сейчас... Только не так... — угасали мысли в его голове.

Рик медленно двигался в его сторону. Казалось, движение ему пока еще давалось не легко. Когда Саймон уже почти совсем отключился, — появился Второй. Он сразу положил одну ладонь своему подчиненному на плечо, а сотней других старался отсрочить приближение демона. Он чувствовал его силу. Он понимал, что ему его не одолеть. И решил с ним не сражаться. Как появился он, так и исчез, но вместе с агентом. Лишенная всякой жизни первая линия осталась один на один с Карнаги.

— Так совершены небо и земля и всё воинство их. И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал, и почил в день седьмой от всех дел Своих, которые делал. И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душою живою, — вестник уже выделил взглядом приближающегося к нему сотрудника, но продолжил, — И заповедал Господь Бог человеку, говоря: от всякого дерева в саду ты будешь есть, а от дерева познания добра и зла, не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь.

— Ну все, хватит. Сейчас мы съездим кое-куда... — сотрудник скрутил вестника и нацепил на него наручники.

— Я все ваши грехи знаю! Все про вас знаю, всем расскажу! — верещал тот, — "Сигма"! Конец вам, "Сигма"!

— Захлопни пасть свою! — рявкнул в ответ представитель порядка и сдвинул землю тектонический толчок и покосилась площадь немного влево.

Началась паника. Наземный транспорт тут же остановился, люди повыходили из мобилей, повылезали лицами из окон, дабы посмотреть на образовавшуюся в один миг дыру, обнажающую шахты, что были под городом.

— Ха-ха-ха! Конец вам! Конец! — смеялся вестник, в то время, как грохот еще не утих, эхом разлетаясь по округе, столбом вздымая пыль к небу, — И воззвал Господь Бог к Адаму и сказал ему: где ты? — продолжил вдруг вещать дальше уличный вестник, глядя на светящийся человеческий силуэт, поднимающийся из под земли вместе с дымом.

Люди достали телефоны и начали снимать, фотографировать все происходящее.

Вдали были слышны сирены. В воздух уже взмыли чуть ли не все ближайшие оперативные группы "Сигма" вместе со всей боевой техникой.

— Арч! Как ты там, Арч! — кричал первый сотрудник, но в общей массе его невозможно было услышать.

Силуэт растворился, озаряя дневное небо силой солнца, разгоняя облака.

— И прокляты вы все! Будьте вы все прокляты, ха-ха-ха! — с радостью и смехом провожал вестник необъяснимое.

— Сделай шаг. Соверши ошибку. Стань человеком. Исцели вселенную.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге