Просто Ангел

Глава 1

- 1 -

Астра. Её зовут красиво и необычно — Астра. Так назвала её мать в честь яркого осеннего цветка, лепестки которого напоминают звезду. Она действительно хотела стать звездой — холодной, недосягаемой, далёкой — той, что забирает красоту, молодость, богатство, чужую судьбу.

Девочка жила в маленьком провинциальном городке, где время текло слишком медленно, слишком скучно. Её мать-знахарка, растившая дочку среди душистых трав, таинственных ритуалов и ночных шёпотов-заклинаний, учила Астру простым истинам:

— Жизнь — это тепло. Когда заканчивается своё — необходимо чужое. Тот, кто умеет его забирать, кто владеет им — живёт вечно. Кто не умеет — рассыпается в прах.

Астра не хотела быть знахаркой, собирать полевые травы и учить скучные заклинания. Она хотела быть ведьмой — вечно молодой и красивой. Хотела денег и богатства. Хотела ловить восторженные взгляды мужчин и радоваться своей властью над ними. Как-то глядя в зеркало, Астра увидела в уголке глаз маленькую, едва заметную морщинку. Тогда она вспомнила слова матери: тот, кто умеет забирать — живёт вечно. Значит, нужно искать, где можно взять чужое.

Случай не заставил себя долго ждать. Однажды на рассвете Астра услышала громкий стук в дверь. Кутаясь в шерстяную шаль, она вышла на крыльцо.

— Астра, помоги, моей жене плохо. Зайди к нам, — еле сдерживая слёзы, просил сосед Томас.

Она не отказала в помощи и весь день ухаживала за умирающей соседкой. Каждый раз, подавая ей лечебный отвар, Астра задерживала руку женщины. Она чувствовала, как тепло перетекает в неё тонкой струйкой, словно пар над этой чашкой. Соседка к вечеру умерла. Зато Астра проснулась помолодевшей, с ярким румянцем, гладкой кожей и блестящими глазами. Именно тогда она убедилась, что молодость нужно постоянно подпитывать. Для этого умная девушка быстро нашла лёгкий способ: можно работать с жертвой через любую вещь, в которую она вложит свой голод. Главное, чтобы этот предмет был в доме рядом с человеком и каждый день незаметно, медленно тянул из него жизнь.

Астра постоянно подбирала подходящую для себя роль жены или любовницы, подруги или матери. Она входила в чужую судьбу, как в новое платье — нарядное, желанное, дорогое. А недавно девушка обратила внимание на успешного владельца строительной фирмы Евгения Сергеевича Проклова. Всё, что ей нужно было, она уже знала.

Астра устроилась в частную клинику, где Марина, жена Евгения Сергеевича, проходила амбулаторное лечение. Каждый день ей ставили капельницы и регулярно проводили нужные процедуры. Рядом всегда был Евгений. Он гладил руку Марины, целовал в висок и нежно успокаивал:

— Всё будет хорошо, дорогая. Я рядом.

Астра смотрела на его загорелое лицо, уставшие глаза, дорогие часы на запястье и уже мысленно считала долю в бизнесе, недвижимость, счета в банках. Нужно немного подождать — и всё станет её. А она умела ждать. А ещё Астра умела нравиться. Даже самому верному, самому преданному мужу.

Всё началось с малого. Астра однажды задержалась после смены и совершенно случайно встретилась с Евгением возле кофемашины. Улыбнулась. Мягко, с участием поинтересовалась:

— Надеюсь, Марине Юрьевне лучше?

И пока Проклов что-то отвечал, она случайно расплескала кофе на своё платье — дорогое, яркое, выгодно подчёркивающее её соблазнительную фигуру.

— Как же я теперь поеду в таком платье? — рассматривая расползающееся по блестящей ткани пятно, чуть не плакала Астра.

— Ну что вы, какой пустяк. Марина после капельницы спит, и у меня есть немного времени. Смогу вас отвезти. Куда едем? — успокоил расстроенную медсестру Евгений Сергеевич.

Потом было ещё несколько встреч в больнице — уже не случайных. Однажды Проклов, как обычно, после процедур отвёз жену домой, но опять вернулся в клинику. Он отпустил водителя и сам был за рулём. Астра, увидев его, подошла и села в машину. Всё шло по плану. Она знала, что говорить, что делать дальше.

— Ты сильный, Женя, — сказала она, коснувшись его руки. — Но сильные тоже устают, и им нужен отдых.

Евгений с благодарностью посмотрел на девушку. Он удивился, как эта красавица, явно не лишённая мужского внимания, способна так тонко понимать его и искренне всё время поддерживать. Ему тотчас захотелось поцеловать её. На мгновение вспомнил о больной жене, об укоризненном взгляде шестилетней дочки. Лишь несколько секунд Проклов испытывал чувство вины. Здесь, в полутьме парковки, на него восторженно смотрела женщина, которую он хотел. Давно. С той первой встречи возле кофемашины.

Измена случилась быстро и грязно. Наверное, поэтому, злясь на себя, свою мужскую слабость, он взял её слишком грубо. Никакой романтики. Только её горячее тело, жадные, искусанные в кровь губы и стон — долгий, протяжный, на взлёте.

Они встречались всё чаще. Проклов вроде бы и пресытился сговорчивой медсестрой, но та каким-то удивительным образом привязывала к себе всё крепче и крепче. Что же его удерживало? Скорее всего то, что Астра не говорила ничего о разводе, не торопила с принятием каких-либо решений. Наоборот, ласково поглаживая по плечу, шептала:

— Не бросай Марину. Она ведь не виновата, что болеет. Я подожду, Женя. Я умею ждать...

Да, ждать она действительно умела. Правда, вскоре что-то пошло не по плану. Астра узнала, что благодаря эффективному лечению, Марина пошла на поправку. Лечащий врач давал весьма оптимистичные прогнозы. Значит, нужно действовать так, как она умела в исключительных случаях.

Яд? Нет, слишком грубо, примитивно, быстро. Интереснее поменять дозировку или случайно заменить внешне неотличимые флаконы в капельнице. Ей, имеющей доступ к препаратам, это легко было сделать. Вскоре Астра с едва скрытым удовольствием наблюдала за результатами своей работы. Марина угасала. Лечащий врач разводил руками:

— Евгений Сергеевич, началось обострение. Поверьте, мы делаем всё возможное, меняем протокол лечения. Но организм Марины Юрьевны не справляется...

Марина умерла в ноябре. Тихо, во сне. Одна. Рядом не было мужа, хотя он в последнее время практически ночевал в палате. Астра, узнав, что у Евгения срывается очередная деловая встреча, настояла, чтобы он поехал:

— Я останусь с ней. Не волнуйся.

Проклов утром вернулся в больницу. У кровати, держа безжизненную руку Марины, сидела заплаканная Астра. Для Евгения была создана идеальная картина скорби.

- 2 -

На кладбище Таня не плакала. Девочка смотрела на красивую женщину, которая почему-то стояла рядом с отцом, и понимала: она забрала маму. И однажды заберёт её.

После похорон дом погрузился в мрачную, гнетущую тишину. Таня почти не выходила из своей комнаты. Она перестала смеяться, играть с любимой куклой. Девочка часами сидела у окна, сжимая в кулачке деревянную фигурку маленького Ангела, подаренного мамой за день до её смерти.

— Милая, это твой хранитель, — прошептала тогда мама. — Это просто Ангел, который всегда будет с тобой. Даже когда меня не станет...

От её голоса, похожего на шелест сухих осенних листьев, у Тани сжалось сердце. Как это так? Разве мамы может не стать? Девочка легла рядом, обняла её крепко-крепко и тихонько, чтобы не потревожить, заплакала.

Отец, казалось, не замечал тихого одиночества маленькой дочки. Он потонул в собственном горе. Единственным спасением для него стала заботливая медсестра.

Через месяц Астра вошла в дом Проклова. Он был завоёван. Всё задуманное получилось. Осталась самая малость — разобраться с маленькой дочкой Евгения. Встречаясь с ней взглядом, ведьма чувствовала некое сопротивление. Что ж, тем интереснее будет работа.

— Танечка, Астра будет жить с нами. Можешь называть её мамой, — слишком спокойно сказал Евгений, но, встретившись с удивлённым взглядом дочки, поспешно добавил: — Впрочем, как хочешь.

Однажды Астра зашла в комнату Тани. Прикрыв дверь, внимательно посмотрела на ребёнка. От её холодного взгляда девочка съёжилась в душе, но не показала своего страха.

— Танечка, думаю, нам пора подружиться. Я очень хочу, чтобы ты называла меня мамой, — ласково сказала она, приближаясь к ребёнку.

Астра погладила её худенькие плечи и почувствовала, как приятное тепло прошло по руке. Таня резко отшатнулась от женщины. Высокая, красивая, с холодными голубыми глазами, та внимательно смотрела на девочку. Пыталась улыбнуться, казаться ласковой и заботливой. Увы, эта попытка всё равно не растопила её ледяного взгляда. Малышка и ведьма смотрели друг на друга. В этот момент воздух в комнате, как перед грозой, налился тяжёлым, удушливым свинцом. Таня увидела в глазах мачехи тёмный омут — голодный, жадный. Астра же была неприятно удивлена недетской, какой-то древней стойкостью ребёнка. Это была война — без объявления, без громких заявлений и выстрелов.

Когда рядом был Евгений, Астра вполне успешно играла роль заботливой матери. Но стоило отцу отвернуться, ласковая улыбка мгновенно сползала с ухоженного лица, обнажая злой оскал голодной ведьмы.

Таня не поддавалась. Да, ей — одинокой, беззащитной — было страшно. Но ещё страшнее было показать мачехе свою слабость. Поэтому она постоянно молчала, ела, когда заставляли, покорно сидела, когда Астра заплетала ей косички. Но каждую ночь девочка, сжимая в руке Ангела, шептала придуманную ею детскую молитву.

Тем временем всё в доме стало бесить Астру. Её раздражал равнодушный Евгений, выводила из себя молчаливая девочка с чистой, слишком светлой аурой. Тогда женщина решила действовать старым способом.

— Женя, тебе не кажется, что комната Тани какая-то скучная, тоскливая? — однажды завела она разговор за завтраком.

— Ну так развей эту тоску, — допивая кофе, ответил Проклов и вновь уткнулся в телефон.

На следующий день в комнате Тани появилась картина. На потемневшем от старости холсте в тяжёлой золочёной раме был изображён ночной лес. Нет, он не был освещён лунным сиянием, как на полотне Куинджи. Здесь уродливые деревья тянули кривые ветви к бледному диску луны, а в самой чаще, среди старых коряг, виднелось что-то тёмное, бесформенное, страшное.

— Ты считаешь, что подобная картина разбавит настроение этой комнаты? — удивился Евгений.

— Проклов, ты ничего не понимаешь в живописи. Это же винтаж, — беспечно ворковала Астра. — Настоящее искусство.

Повесив картину напротив кровати Тани, она повернулась к девочке:

— Танечка, эта картина успокаивает. Она поможет тебе видеть удивительные, волшебные сны.

Ночью девочка проснулась от удушья. Ей не хватало воздуха. От картины тянуло ледяным холодом. Он проникал под кожу, высасывал тепло из хрупких косточек. Девочка повернула голову к картине. Луна на ней стала ярче, тени в лесу — гуще, яснее.

Утром Таня — бледная, с тёмными кругами под глазами, еле спустилась к завтраку.

— Что-то ты плохо выглядишь, — с едва скрытым удовольствием заметила Астра.

— Не заболела? — спросил отец и, не дождавшись ответа, тут же уткнулся в газету.

— Папа! — хотелось кричать Тане. — Посмотри на меня! Мне плохо, папа...

Но отец, поглощённый делами и ослеплённый страстью, ничего вокруг не замечал. Таня не выходила на улицу, не гуляла, не играла с детьми. Картина по ночам постепенно забирала её жизнь. В самой чаще тёмного леса прятался тот, кто в своей ненасытной жадности ждал, когда девочку покинут последние силы и она не сможет больше дышать.

День ото дня Таня слабела. Зато Астра всё больше расцветала, молодела, наполнялась силой. Правда, хищный блеск холодных глаз иногда искажал её прекрасное лицо. По ночам она тихо подходила к двери детской, с улыбкой слушая, как ребёнок задыхается в ледяном плену. Невидимые щупальца тонких нитей проникали прямо в детское сердце. Картина забирала последнее тепло, которое ещё было в измученном теле ребёнка. Таня поняла, что умирает.

— Мама, — еле слышно позвала девочка.

И опять тёмные силы картины заполнили комнату. Кто-то медленно начал выбираться из чащи и вот уже показался на краю холста. Человек? Чудовище? Нет. Это была сама Смерть, сотканная ненасытной Астрой из страшной тени и ледяного холода. Она, коснувшись испуганного сердечка девочки, уже готова была безжалостно забрать её жизнь.

Вдруг комнату осветил слабый свет. Тёплый, золотистый лучик, пробивая тяжёлую ледяную мглу, скользнул по кровати и коснулся бледного лица Тани. Она почувствовала, как тело, согреваясь, медленно наполняется живительной силой. Свет, освещая комнату, становился всё ярче и ярче. Он исходил от маленького Ангела.

От необычно яркого света картина задрожала. Зловещая фигура, выползшая из лесной чащи, пыталась уничтожить Ангела, но ничего не получилось. Тогда она беспомощно замерла, а потом, отступая, вернулась в картину.

Почувствовав неладное, Астра ворвалась в комнату Тани. Вместо бездыханного тела девочки она увидела ослепительно яркий свет. Таня — слабенькая, бледная, но живая — сидела на кровати и держала в руке маминого Ангела. В её глазах появились тёплые искорки.

Картина, лишённая волшебной силы, покрылась, как пересохшая от зноя земля, глубокими трещинами. Тёмный лес вспыхнул — пламя поглотило его. В этом огне слышались безумные крики Смерти. Тяжёлая рама треснула и с грохотом упала на пол.

Наступила тишина. Вдруг нечеловеческий крик, похожий на вопль раненого зверя, разрезал её. Это кричала Астра. Её лицо стало серым, кожа — дряблой, глаза утратили волшебный блеск, а упругое тело расползалось, как перекисшее тесто. Красота и молодость мгновенно исчезли. Старая, безобразная женщина злобно смотрела на Таню. В её тусклых глазах был ужас. И ненависть.

— Ты... — только и смогла злобно прохрипеть она.

Некогда могущественная ведьма рассыпалась, оставив после себя на полу горстку серого пепла.

Свет в комнате снова стал мягким, уютным. Таня взяла в руки Ангела. Он был тёплый, как мамина рука. Девочка улыбнулась — впервые за это время.

В комнату зашёл отец. Он увидел Таню — живую, невредимую, со слабым румянцем на лице.

— Что здесь произошло? — оглядываясь вокруг, спросил он. — Где Астра?

— Она ушла, папа. Мама её прогнала, — сжимая в руках Ангела, ответила Таня.

Евгений Сергеевич, нежно обняв дочку, присел рядом с ней. Впервые за долгое время, почувствовав родное тепло, Таня спокойно заснула. Ей снился Ангел, победивший зло. В этом светлом сне она увидела маму, услышала её ласковый голос:

— Доченька, это твой хранитель. Это просто Ангел...