Проклятые маски

Загадочный Продавец

Салем, 30 октября.

Трое детей без дела сидели на лавочке. Все готовились к Хэллоуину, везде была суматоха, соседи наряжали улицы, дома. По рыжим кафельным стенам разместились инсталляции пауков, на окнах большинства домов развесилась пушистая паутина. Салем — город ведьм — всегда относился к празднику куда почтительнее остальных. Ведь жители города не понаслышке знали, какие гости могут посетить их дома.

— Скучно, — выдал Робби, попинав мячик.

Лиам согласно кивнул. Эмма передернула плечами.

— Может посмотрим на город? Говорят в этом году приехало много людей, — предложила рыженькая Эмма.

Ей совсем недавно исполнилось двенадцать, и девочка изо всех сил старалась подражать взрослым: быть серьезной, чопорной и обо всем знать. Про людей, и сколько их приехало, она услышала из разговоров ее матери — мать Эммы владела магазинчиком на Браун-стрит: самой туристической улице города.

— Да что там смотреть? — махнул рукой Робби. — Каждый год одно и то же. Туристы, ведьмы, шоу тыкв, страшилки…

— Ну нет, а как же Храм Масок? — возразила Эмма.— Он каждый год в новом месте.

Храм масок — своего рода легенда в Салеме. Та самая страшилка, которой пугали детишек. Но они-то взрослые уже!

— Храм масок — опасное место, — подал голос Лиам. Он был мальчик начитанный, и слушался взрослых. — Говорят, маски могут свести человека с ума.

— Именно поэтому этот храм так и не поймали! — фыркнула Эмма. — Сам подумай, это всего лишь страшилка, для детей. Блуждающий храм с масками, придумают тоже. Ты хоть раз видел хоть что-то?

— Нет, но… — растерялся Лиам. — Все ведь говорят, что это опасно.

— Духи на Хэллоуин — тоже опасно, а мы их кормим сладостями, — отрезала Эмма.

Робби пнул мяч. Тот отлетел и попал в стену соседнего дома. Паук, только что прицепленный миссис Роджерс, упал.

— Ах вы негодники! — разозлилась полная дама. — Займитесь делом!

— Извините, миссис Роджерс, — сказал Лиам. — Мы неспециально.

— Может поищем этот храм масок? — предложил Робби. — Наш сосед работает в полиции — может знаете его, Джек? Представляете, они его ищут ищут, а мы возьмем и найдем! Нас, может, нагрядят!

— Полиция ищет храм масок? — недоверчиво спросила Эмма.

— Э, да, Джек вчера жаловался моей маме, когда та передавала ему пирожные. Мол, стажерам самую скучную работенку подкидывают. Храм масок никто не видел вот уже двадцать лет, последнее упоминание относится к мэру Салема, который исчез тогда. Шуму было! Все посчитали что он с духами не поладил, мэр-то старые дома сносил, не уважал магию. Вот его в Хэллоуин и убили. Ну, так считают. А есть еще показания какой-то сумашедшей старухи — она утверждает, что это из-за Храма Масок. Вот с тех пор под каждый Хэллоуин они его и ищут.

— Хм, ну давайте поищем Храм Масок, — предложила Эмма нарочито неуверенно.

— Это может быть опасно, — сказал Лиам, но Робби махнул рукой.

— Трусишка! Зато представь, что нас нагрядят! Может даже в школе оценку "отлично" поставят!

***

Вечером того же дня

— Глупая была идея, — проворчала Эмма. — Весь город обошли, ничего.

— Никаких тебе новых домов и уж тем более, храмов, — прорезюмировал Робби слегка грустно.

— Эй, дети, к Хэллоуину готовитесь? — вдруг спросил кто-то.

Впоследствии Эмма определяла этот голос как пронзительно-писклявый, женский, Лиаму казалось, что он грубоватый и басовитый, а Робби услышал безэмоциональный тенор. Да и внешность Продавца, как выяснилось, для всех была разной. Эмма увидела женщину в фартучке, Лиам — высокого толстого мужчину, а Робби — молодого колдуна. Лишь одно объединяло увиденное — на лице у Продавца была маска черепа с рогами. Но ведь Хэллоуин — и не такое увидишь в канун Праздника Всех Неживых?

— А вы кто? — спросил Робби. Он не испугался ни капельки и с интересом разглядывал маску. Такой он еще не видел — хотя в Салеме много кто торговал масками. Взять хотя бы матушку Эммы. Под Хэллоуин в ее магазинчике было не протолкнуться.

— Я скромный продавец товаров, приехал издалека, — представился незнакомец. Эмма в этом месте услышала “продавщица”. — Говорят, в Салеме самый страшный Хэллоуин, и я просто не мог не приехать.

— Это правда, — со знанием дела кивнула Эмма. — А ещё наш Салем в рейтинге Америки значится как город ведьм.

— А вы, дети, готовы к празднику? Может быть, хотели бы приобрести что-то? — спросил Продавец. — В моей палатке чего только нет — найдется все.

— У нас денег нет! — сказала Эмма деловито.

— Хм, может быть, я бы мог вам что-то подарить? — задумался Продавец. — Например, вот этот кровавый нож.

Он протянул маленький ножик, раскрашенный в бордовую краску. Выглядел как настоящий. В магазинчике матери Эммы таких было навалом — все, как один, искусственные, а порезать ими можно было, наверное, только вату.

— Этот ножом убили множество неверующих! — добавил Продавец.

“Ну да, конечно”. Эмма с интересом потрогала ножик — вязкая жидкость по консистенции напоминала кровь. Интересный дизайн — ее маме бы понравилось. Наверняка привлекло бы туристов.

— Или может быть, крик баньши? — Продавец указал на маленькие девайсы-рупоры. — А может, вы хотели бы уникальные маски, как у меня?

— Что же в них уникального? — спросила Эмма.

— Я уверяю вас, милая леди, таких вы больше нигде не найдете! — сказал продавец. — Заходите в мою палатку, тут много всего интересного!

Они зашли в разноцветный шатер. Палатка была поставлена недавно, на скорую руку, и некоторые товары еще были даже не распакованы. В углу расположился столик с кровавыми ножиками, на полу валялись искусственные головы вампиров вперемешку с большими пауками. На небольшой деревянной доске разместилось несколько уродливых масок, и они были действительно потрясающими — нигде еще ребята не видели таких ужасных, расписных масок.

— Что это за маска? — спросил Робби, выбрав, на его взгляд, самую жуткую из всех. Она была красная, зубастая и с какими-то интересными символами по каемке. “Самая крутая!”

— Это маска убийцы, — сказал Продавец. — Я выкупил ее у своего старого друга — он был, да и есть, самый настоящий вампир!

— И кровь пьет? — уточнил Лиам. Он чувствовал себя неуютно, в отличие от своих друзей. Но отставать не хотел, и взял в руки синюю маску — она показалась ему самой безобидной.

— Выпивает досуха, — подтвердил Продавец. — А эта синяя — прямиком из Африки. Маска Шамана. Говорят, что в ней Шаман может обращаться к духам и разговаривать с ними.

— А почему эта такая… пустая? — Эмма обратила внимание на самую крайнюю маску, белую, фарфоровую, с красными завитушками по краешку. В отличие от остальных масок, на этой были только узкие прорези для глаз, но не было носа и рта.

— Эта особая маска, милая леди, — сказал Продавец. — Маска духа; она у меня одна единственная. Остальные вот людские, а эта — духа. Вы можете выбрать любую понравившуюся маску.

Эмма надела белую маску и, обернувшись к друзьям, издала страшный звук.

— Рррр!

— Совсем не страшно! — хмыкнул Робби, и, отвернувшись, надел красную маску, — Бу! Я выпью твою кровь!

— На вампира не очень похоже, — скептически заметила Эмма.

— Ребята, может, домой пойдем? — неуверенно спросил Лиам.

— Ты даже не примеришь? — возмутилась Эмма. — Ну же, вот, нам готовы даже подарить эти маски!

Лиам покрутил в руках маску и медленно поднес к лицу. Надевать не стал — лишь присмотрелся сквозь щелочки.

Резко снял и поморгал. Показалось?

Он снова поднес маску к глазам и посмотрел на лежащих пауков. Сквозь прорези ему виделось, что пауки шевелятся и плетут свою паутину. Весь шатер был опутан ей, а пауки злобно смотрели на него красными глазами и щелкали клешнями.

Лиам снял маску. Все поменялось: вот же, пауки — всего лишь большие куклы, рядом вата паутины и искусственные головы вампиров…

— А где у вас здесь тыквы? — спросил Лиам.

Все знают — тыквы защищают от злых духов. Старое поверье, но в Салеме у каждого в доме была хотя бы одна тыква. Возможно, все это лишь сказки, но почему-то Лиам не увидел ни одной тыквы в шатре.

Если бы дети видели лицо Продавца, то точно бы увидели улыбку, и она не предвещала ничего хорошего.

— Догадался, дитя? Прими же подарок, или не уйти тебе отсюда живым.

— Нет! — воскликнул Лиам. — Ребята, бросьте маски. Это не просто маски — это заколдованные маски! Те самые! Это и есть храм масок, Эмма, Робби!

Увы, слушать ему было некому. Эмма в белой маске подвисла над полом, точно приведение, и каким-то невероятным образом находилась прямо в воздухе, без опоры. А Робби держал в руках ножик, и Лиам мог поклясться, что с него стекала самая настоящая кровь.

— Нет! — закричал Лиам и бросил маской прямо в Продавца. Синяя маска разбилась и рассыпалась осколками на пол, а сам мальчик что есть силы рванул прочь, выбежал из шатра и, истошно вопя, побежал обратно в город.

На небе серебряным диском кружилась луна.

Смерть в Салеме

Полицейский участок в Салеме в канун праздника пустовал. Много кто взял отпуск на этот день, а Джек — стажер в отделе сыска, разбирал кипу бумаг и завистливо смотрел в окно. На подоконнике красовалась желтая пластиковая тыква — неизменный атрибут Хэллоуина. Пожалуй, больше никаких украшений не наблюдалось: почему-то считалось, что полицейский отдел не обязан участвовать в праздничном настроении. Тыкву вообще принесла уборщица Жанна — так веселее, сказала она.

За соседним столом с Джеком сидел лейтенант Брюс, а напротив — пухлая старушка миссис Маркл.

— Я вам говорю — украли! Все украли! — причитала бабушка. Это продолжалось по меньшей мере уже целый час, причем миссис Маркл постоянно путалась в показаниях. То у нее газеты украли, то деньги, то вообще целый дом опустошили.

Лейтенант Брюс уже отчаялся заполнять документы.

— Чашечку чая, может? — поинтересовалась Жанна, заглянув в дверь.

Джек кивнул, а сам снова попытался сосредоточиться на документах. Не получалось. По всему выходило, что дело о храме Масок давно стоило закрыть и убрать в архив. От последнего упоминания прошло уже много времени, и это был двадцатый год. Хорошо, что в следующем году это дело уже не будет актуально — срок давности подходил к концу.

— Пропустите! Пропустите меня! Не понимаете, у меня сын пропал! — с криком, на входе в участок возникла высокая худосочная женщина. Джек тут же узнал ее — то была миссис Блэк, школьная учительница литературы.

— Заполняйте список, что украли, — сказал лейтенант Брюс своей посетительнице, а сам устремил свое внимание на вошедшую миссис Блэк. — Что случилось?

— Мистер Брюс, умоляю, помогите! Мой сын, Лиам, пропал! Со вчерашнего дня не возвращался! Муж мой, дурак старый, говорил — он наверное заигрался с Робби и Эммой, но Робби вернулся, а Эмма также пропала! И никто ничего не знает! Я боюсь, это время Хэллоуина, а мой сын пропал! С ним же явно что-то случилось!

— Так, миссис, спокойнее, — сказал лейтенант. — Давайте по порядку… Когда последний раз видели, во что был одет…

Миссис Блэк явно чувствовала себя нервно, она широкими шагами мерила комнату и периодически высоко поднимала голос. Но к счастью учительница старалась держать себя в руках, и уже через некоторое время полицейские имели какую-то картину.

— Все понятно, — прорезюмировал лейтенант. — Джек, тебе задание — вылезай из бумаг и иди искать мальчика. А я пока закончу с миссис Маркл — вот тут подпишите, вот тут, внизу. Джек, можешь взять на первом этаже полицейскую дубинку.

Джек вскочил, обрадовавшись. То есть радоваться конечно же было нечему — кроме того, что пыльные бумаги откладывались на неопределенный срок.

Обычно стажера одного не отпускали — но в праздничное время рук не хватало, и лейтенант рассудил, что дело вполне мирное — дети иногда терялись в городе — а потому Джек и один справится. А миссис Блэк нужно было успокоить.

***

На главной площади Салема разносился запах жареных каштанов — полноватый мужчина переворачивал их на огне. Вверх по улице горделиво вышагивали серые голуби. Тени высоких платанов стелились по плитке и утыкались в домики. На углу каменного дома с острой крышей висела оборванная бумажка “в подарок черный котенок, британец. Писать по адресу…”

На красной потрескавшейся плитке вразброс валялись оранжевые пятиконечные листья. В маленьком городке у моря расцветала осень, прекрасная, яркая, насыщенная.

Салем сохранил историческую составляющую: многие дома здесь были старой постройки и стояли в строгом геометрическом порядке. На площади красовалась статуя ведьмы, ежегодно набирающая тысячи фотографий.

— Вы прекрасно получились! Не против, если я выложу вас в сеть? — спросила Белоснежка, на голове у которой красовался ободок с ножом, разрезающий ее пополам.

Та, кого она сфотографировала, улыбнулась. Улыбка эта была неестественная, потусторонняя, и в обычное время наводила ужас на каждого. Но не в этот вечер. В этот вечер Смерть — а это была именно она — завоевала популярность и восхищение от всех, кто видел ее. Почему-то люди считали, что ее костюм невероятно хорош (хотя его у Смерти не было и быть не могло).

Хэллоуин — особый праздник. Время, когда все неестественное и потустороннее максимально близко к миру живого и естеству.

Смерть медленно прогуливалась по главной площади Салема. Пожалуй, это был единственный праздник в году, когда ее никто не боялся. С ней уже около десяти раз сфотографировались самые разные люди. Более того, Смерть уже встретила в толпе несколько себе подобных костеобразных товарищей.

Один мальчишка подбежал к ней и сказал:

— У тебя неправильное оружие. Вот, коса должна быть! — и помахал миниатюрной косой перед Смертью.

И кто вообще решил, что Смерть с косой должна быть?

Коса — неэффективная и, если честно, слегка устаревшая. Да, когда-то давно (два тысячелетия назад) это было вполне достойное орудие. Но потом прогресс скакнул вперед, появились кинжалы, мечи, стрелы, винтовки и бомбы…

В общем, роль у Смерти стала куда более метафорической.

Ей все еще было суждено являться там, где умирают, но таскать косу (да и любое другое оружие) было вовсе необязательно.

Салем был одним из тех городов, которые Смерть посещала по меньшей мере регулярно. А в Средние Века так и вовсе почти поселилась на площади. Ведьм в то темное время жгли почти постоянно… Конечно, сколько там было настоящих ведьм — большой вопрос, но вопрос скорее к людям, а не к Смерти. Смерть вопросов не задает. Она лишь присутствует там, где надо, и провожает души туда, куда следует.

Внимательный читатель спросит — а как же так, ведь наверняка в мире постоянно кто-то умирает, как же Смерть может везде присутствовать? Она ведь — одна.

И Смерть бы ответила внимательному читателю, что она — метафорична. Она имеет особый талант присутствовать одновременно нигде и везде, где необходимо.

И лишь в конце октября, в праздник Всех Неживых, Смерть можно ощутить и увидеть, лишь в это время миры метафоричного и естественного находятся так близко друг к другу, что становится возможным увидеть невидимое, а несуществующему стать существующим.

Смерть доставляло особое удовольствие прогуливаться среди людей и знать, что ее не боятся. Она без зазрения совести посмотрела концерт человеческих певцов, станцевала особый смертельный танец в толпе наряженных людей (при этом никого не убив!) и съела тыквенный пирог. Ох, каким он был вкусным! И никто не падал в обморок (как это бывало в обычное время), и не проклинал кого ни попадя, когда пирог исчезал в желудке Смерти.

А вы думали — Смерть не любит есть?

Бывало у вас такое, когда вы приготовили что-то вкусненькое, но внезапно что-то происходит, и это самое вкусненькое уничтожается? Например, торт падает на землю, или, может, наглый пес залазит на стол и съедает что-то? Так вот, если бы человек был способен увидеть невидимое, он бы знал, что это Смерть зашла в его дом отдохнуть и перекусить.

Смерть любила Хэллоуин. Еще и потому, что ее бесплатно угощали.

Но это все еще была Смерть. Даже во время духов, магии и темнейшей ночи у нее все еще была работа.

— Молодой человек, вам осталось совсем мало, — сказала Смерть пузатому мужчине в костюме вампира. Тот засмеялся, поднимая палец вверх.

— Отличный костюм! Я почти поверил!

Смерть подошла ближе.

— Вы умрете быстро, не успев понять, что произошло.

— Забавно! — улыбнулся мужчина, показывая длинные вампирьи клыки. — А когда я…

Он захрипел, дернулся, глаза его остекленели. Мужчина упал на землю. Сзади него стоял ребенок тринадцати лет, на лице у него красовалась фарфоровая клыкастая маска. В маленькой ладошке он держал окровавленный нож.

Смерть покачала головой.

Темные дела нынче творятся, если в миру гуляют дети в масках из Проклятого Храма.

***

Джек безуспешно бродил по городу. Близилась ночь, а мальчишку все никак не удавалось найти. Более того, искать ребенка в городе, заполненного людьми — все равно что искать иголку в стоге сена.

Так бы он и бродил по городу, как вдруг его внимание привлекла маленькая девочка, одетая в белоснежное платье. Он тут же узнал ее — то была Эмма Стивенс, дочка владельцев магазина на Браун-стрит. Какая удача! Ведь пропавший мальчик Лиам дружил с ней, и, если верить словам матери Лиама, миссис Блэк, то Эмма могла знать, что случилось с ее другом.

— Эмма! — позвал девочку Джек, но та не обратила на него никакого внимания. Словно бы не услышав, малышка подошла к скрюченной женщине в костюме ведьмы и что-то спросила.

— Ууу! Заколдую, заколдую! — воскликнула женщина, но Эмма не испугалась, а только отвернулась и пошла в другую сторону.

— Эмма! — Джек подбежал и взял девочку за руку. — Эмма, ты слышишь меня? Я — Джек Томпсон, из полиции. Ты бы могла мне рассказать, что случилось с твоими друзьями и в частности с Лиамом Блэк?

Глаза у девочки были большие и голубые, она смотрела на Джека странным потерянным взглядом, словно бы одновременно была здесь и не здесь.

— Я ищу ведьму, — сказала Эмма тихо. — Может быть, вы знаете кого-нибудь в Салеме, кто является потомственной ведьмой?

— Ведьмой? — удивился Джек. — Не уверен, что понял твой вопрос. Расскажи мне лучше про Лиама…

— Я не могу ничего рассказать. Мне нужно найти ведьму до рассвета…

— Эмма, я помогу тебе найти ведьму, но сначала расскажи мне, что произошло вчера? Ты знаешь, где Лиам? Он вчера не вернулся домой.

— Проклятие Храма Масок снова явило себя, — сказала Эмма, не моргнув и глазом. — Только потомственная ведьма из Салема может остановить неизбежное.

— Эмма…

Джека отвлек пронзительный крик. Он тут же вскочил и ринулся в ту сторону, чтобы увидеть тело мертвого мужчины в луже крови. Вокруг него собралась толпа людей, все охали и вздыхали, а кто-то звонил в полицию и сообщал о произошедшем.

— Я же говорила… Проклятие уже действует, — тихо сказала Эмма, подошедшая к Джеку. Она взяла его за рукав и снова попросила: — Помогите мне найти ведьму.

Смертельный разговор

А что же Лиам?

Светловолосый мальчик, к своему ужасу, не мог найти собственный дом. После того, как он выбежал из шатра Продавца, словно бы что-то произошло, какое-то волшебство. А может ничего не происходило, и это лишь его воображение?

Так или иначе, он уже довольно долгое время ходил по городу в поисках своего дома, но почему-то никак не мог вспомнить ни улицу, на которой он живет, ни то, как выглядит его родная мать.

Лиам протискивался сквозь толпы людей — как всегда по время Праздника было не протолкнуться. С ним здоровались демоны, ему улыбались лепреконы, приветливо махали высокие ведьмы-банши.

— Дяденька, вы случайно не знаете, где мой дом? — спросил Лиам у показавшегося ему знакомым человека. Это был булочник с улицы Эммы. Добрый сосед всегда бесплатно давал детям булочки, когда этого не видела его жена.

Булочник посмотрел на Лиама, и во взгляде его мелькнуло узнавание.

— Да, конечно, сейчас… — сказал булочник и посмотрел на ратушу. В этот момент на часах сдвинулась стрелка, ознаменовав начало восьмого часа, и гулкий звон пронесся по площади. Булочник чему-то покивал и направился прочь, словно бы забыл про Лиама.

— Дяденька! — крикнул Лиам и побежал за ним, но, когда мальчик хотел дернуть булочника за рукав, прозвенел еще один бой часов, и, как по волшебству, рука проскользнула сквозь, будто бы никакого булочника не существовало вовсе.

Странная магия Хэллоуина почему-то делала всех людей вокруг недосягаемыми для Лиама. Иногда они его слышали, а иногда — как сейчас — не видели и не ощущали.

— Кто-нибудь! Кто-нибудь слышит меня?! — закричал Лиам в отчаянии. Несколько людей обернулись, рассеянно посмотрели на него и снова вернулись к своим делам.

— Чего орешь? Страшно? — вдруг раздался писклявый голосок.

Лиам покрутил головой, но никак не мог понять, кто с ним заговорил.

— Да тут я! Не вертись! Посмотри на плечо!

Это было маленькое существо, ростом с половину пальца Лиама, одетое в оранжевые листья. По виду напоминало человека, только из спины у него торчали два острых полупрозрачных крыла.

— Ты кто? Ты — фея? — спросил Лиам.

— Если быть точнее, фейри, — поправил миниатюрный мальчик. — Меня зовут Цветок Папоротника.

— Разве бывают такие имена? — удивился Лиам.

— Эх вы, люди. Конечно, бывают! В нашем мире чего только не бывает! И не вам удивляться странным именам. Вот, к примеру, фамилия ваша, человеческая, Блэк. Разве же в тебе есть тьма? Непохоже.

— Тьма? — задумался Лиам. — Не думаю, что это стоит вообще рассматривать. Это всего лишь фамилия. Ее не выбирают, с ней рождаются. Кстати, откуда ты знаешь мою фамилию?

— Я много чего знаю, Лиам Блэк. Как и то, что на вопрос, который ты спросишь в будущем, ты ответил уже сейчас. Фамилию не выбирают, с ней рождаются. Запомни это.

Маленький фейри поднялся и взлетел в воздух. Следом за его крыльями полетели зеленые искры.

— Подожди, Цветок Папоротника! — воскликнул Лиам. — Помоги мне найти мой дом!

Фейри обернулся.

— А с чего бы мне тебе помогать? С тебя ведь… — он внимательно осмотрел мальчика, — уже ничего не взять.

— Я дам тебе все, что ты попросишь! Только помоги мне найти дом!

— К сожалению, ты уже ничего не можешь мне дать, Лиам Блэк. Проклятие настигло тебя и едва ли ты сможешь хоть что-то сделать. Могу пожелать удачи, — фейри хихикнул, — хотя по эту сторону мира и она тебе не поможет. Пока-пока!

Фейри взлетел вверх, и вскоре превратился в золотистую сияющую точку, танцующую над часами ратуши. Откуда ни возьмись, прилетело еще несколько таких же точек, и все они закружились в одном им ведомом танце.

— Смотрите, это светлячки! — закричал кто-то в толпе, и люди тут же принялись фотографировать.

Какими же слепыми и глухими могут быть люди! Лиам хотел сказать, что это вовсе не светлячки, а самые настоящие фейри из сказок, но кто бы его услышал!

— Дяденька! Тетенька! — Лиам снова и снова пытался обратиться к людям, но все они отлично справлялись с ролью “мы ничего не слышим”. Лиам вспомнил, что, вообще-то он и сам так иногда делал, когда происходило что-то, чего замечать не следовало. Например, когда они с мамой ходили в магазин за продуктами, у стены всегда сидел человек в грязной одежде. Этот человек протягивал миску и просил “помогите мне!”

Только люди, а также мама и сам Лиам, проходили мимо. Они давно уже привыкли к этому человеку и совсем не хотели его замечать. Сделаем вид, что ничего нет! Ведь это так удобно — не замечать тех, кто чего-то просит.

— Хочешь тыквенного пирога? — спросила Лиама женщина в костюме Смерти.

— Нет, спасибо, я… — сказал Лиам и тут же опомнился: — Вы меня видите!

— Разумеется, — кивнула женщина и отломила кусочек от оранжевого рыхлого десерта на тарелочке. — Видеть и слышать — это моя работа.

— Какое счастье, что у вас такая хорошая работа! — обрадовался Лиам. — Вы случайно не знаете, где находится мой дом?

— Признаться, обычно люди задают мне другие вопросы, — пожала плечами Смерть. — Я точно знаю, сколько кому отведено, и когда человеку со мной назначена встреча. Увы, я не знаю ответа на твой вопрос — подобное мне неведомо. Но я рекомендую попробовать этот удивительный пирог. Поговаривают, что вкусная еда успокаивает.

— Но у меня нет времени есть пироги! Я должен найти свой дом!

— Милый мальчик, — вздохнула Смерть. — Ты такой маленький, а у тебя уже нет времени. Где же его взять, если ты так торопишься? Запомни, спешка — дело неблагодарное. Не торопись, и может быть, ты увидишь то, чего не замечаешь?

Костлявая рука протянула Лиаму кусочек пирога. Он так замечательно пах! Лиам взял пирог, и, когда он коснулся пальцев Смерти, на мгновение ему вдруг стало так грустно и горько, как тогда, когда он стоял у кровати больного умирающего отца.

— Не бери в голову, — посоветовала Смерть. — Людям часто видится нечто грустное, когда я нахожусь рядом.

Теплый тыквенный пирог буквально таял на языке. Лиам блаженно улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по его замерзшему телу. Кажется, он не ел со вчерашнего дня! И как до сих пор не чувствовал голод?

— Ты знаешь, мальчик, люди часто пытаются обмануть смерть. Но в эту ночь могут произойти чудеса, — Лиаму показалось, что женщина ему подмигнула. — Твоя семья печет прекрасные пироги, и, скажем, я могла бы сделать им одолжение и на секундочку опоздать.

Смерть встала, оставила на столе золотые монетки и величаво двинулась мимо Лиама.

— Подождите, куда же вы? — мальчик подбежал к Смерти. — Можно я буду ходить с вами? Кажется, кроме вас меня никто не замечает.

— Детям нежелательно видеть то, что вижу я, — покачала головой Смерть. — Но увы, я не имею возможности как-то на это влиять.

— Вы убиваете людей? — спросил Лиам. Почему-то, поев пирога, ему стало куда спокойнее. Да и сколько вокруг Смертей ходит, не сосчитать.

— Люди сами себя убивают, а я лишь должна присутствовать в эти часы, — сказала Смерть. — Кстати, наше с тобой свидание назначено на утро. Я подумала, может быть, ты бы хотел об этом знать.

— Я умру?

— Необязательно, — Смерть пожала плечами. — Все зависит от восприятия. Кто-то видит в этом конец, и для него это будет конец. Кто-то считает, что это начало нового приключения, и в этом он тоже прав.

— Как-то сложно, — пожаловался Лиам.

Смерть засмеялась.

— А бывает ли что-то простое в нашем с тобой мире?

***

Джек Томпсон чувствовал себя странно. С одной стороны, вроде бы случилось наконец что-то интересное, а с другой, он бы предпочел обойтись без этой интересности. Дело храма масок досталось ему только потому, что никто уже не верил, что Храм Масок снова появится. Но, как это всегда бывает, именно тогда, когда меньше всего ждешь, судьба усмехается. “Не ждали? А вот она я!”

Когда Джек позвонил лейтенанту Бруксу, тот рявкнул:

— Твое дело маленькое! Ищи детей. И не вздумай искать убийцу! Этим займется наш отдел.

Короткие гудки ознаменовали конец разговора.

И что делать? Продолжать искать Лиама? Или прислушаться к странной девочке Эмме?

— Расскажи мне о проклятии, — попросил Джек.

— А ты разве не знаешь? — удивилась девочка. — Я думала, весь город знает о проклятии Храма Масок.

— Никогда не слышал о проклятии, — сказал Джек. — Сейчас это просто легенда о блуждающем храме. Он появляется во время Хэллоуина, и горе тому, кто возьмет оттуда маску. Правда, за последние двадцать лет Храм ни разу не появился, и дело должны были убирать в архив. Кажется, ты что-то знаешь об этом?

— Как же люди все быстро забывают, — грустно сказала Эмма. — Ну, слушай же! В темные времена, когда повсюду творился беспредел, а каждую подозрительную женщину сжигали на костре, жила-была ведьма. Ведьма она была совершенно порядочная, никого не убивала, никого не проклинала, и держала она небольшой магазинчик с масками ручной работы. Была еще у этой женщины дочь — маленькая смешливая девочка с рыжими волосами. В ту пору быть рыжей было опасно, и мать каждый день красила девочке волосы в темный цвет. И вот однажды девочка похвасталась во дворе, какие красивые маски делает ее мама. А дети позавидовали, и рассказали обо всем родителям. Кроме того, они попросили девочку надеть маску, и когда та сделала это, ее облили водой. Краска сползла с волос девочки, и все увидели ярко-рыжий цвет. “Ведьма, это ведьма!” — закричали люди. И в тот же миг девочку арестовали и, без суда и следствия, повесили.

Мать ее была безутешна, и спустя какое-то время она вручила убийцам по маске. И тот, кто надевал маску, сходил с ума. Так появилось проклятие, которое раз в году является жителям Салема, и предлагает выбрать маску. Это проклятие можно остановить только той, в ком течет кровь той самой ведьмы. До тех пор Храм Масок будет являться каждый год, и не успокоится, пока не уничтожит всех жителей города…

— Подожди, но ведь Храм Масок никому не являлся в течение этих двадцати лет! — воскликнул Джек.

— В прошлый раз нашлась ведьма, которая согласилась остановить проклятие. Только не была она родственницей той самой первой ведьмы, и потому выторговала городу всего лишь двадцать лет. Теперь же проклятие снова проявилось, и нам очень нужно найти ведьму…

— А кто же ты такая? — спросил Джек. — Почему ты пытаешься помочь городу? Ты ведь не Эмма, правильно?

Девочка посмотрела на Джека грустными голубыми глазами.

— Я дочь той самой ведьмы, которую повесили по обвинению в колдовстве. Я дух, который живет в маске, и эту маску выбрала бедная девочка Эмма. Из раза в раз, когда надевают эту маску, я пытаюсь помочь. Моя мама искренне пожелала умереть всему городу, и боль ее была так велика, что от этого страдают невиновные. Круг замкнулся, как меня убили без суда и следствия, так и проклятые маски уничтожают без разбора всех людей. Так есть ли в этом вообще смысл?

Проклятие

— Робби! Это Робби! — воскликнул Лиам.

Однако Робби не слышал. Он двигался, точно сомнамбула, держа перед собой окровавленный нож. И самое страшное было то, что его никто не боялся. Наоборот — все прохожие показывали пальцы вверх и махали маленькому мальчику, который на самом деле был убийцей в маске.

Забавный факт, но если во время Хэллоуина по городу будет ходить маньяк с ножом, никто его не испугается. Ему просто никто не поверит…

— Робби! Робби! — закричал Лиам. — Тетенька Смерть, сделайте что-нибудь! Почему он меня не слышит?

— Я, к сожалению, ничего не могу сделать, — развела руками Смерть. — Таково проклятие маски. Оно будет убивать невиновных до тех пор, пока эту маску не снимут.

Тогда Лиам подбежал к Робби и ухватился за края фарфоровой маски. Та сидела крепко. Робби застыл, а потом ткнул ножом в Лиама, пытаясь избавиться от навязчивого мальчика. Лиаму повезло — нож прошел сквозь него, словно бы это был воздух.

— Дивные дела творятся в этот вечер, — сказала Смерть. — Кажется, кому-то только что смертельно повезло: его встреча со мной откладывается на неопределенный срок…

— Робби! — кричал Лиам. — Сними маску, ну же!

Так они и боролись: Лиам пытался снять маску с друга, а Робби пытался проколоть настырного мальчика ножом. Безуспешно.

— Лиам? Это ты! — воскликнул вдруг кто-то. То был Джек, стажер из полиции. Ему удалось заметить Лиама, и этому было очень простое объяснение.

Джек намеренно искал мальчика, а сам мальчик, к тому же, что есть силы привлекал внимание людей, громко приказывая другу снять маску; ему помогал Робби — все-таки размахивание окровавленным ножом под аккорды детских криков не пройдет незамеченным.

— Что тут происходит? — к детям подбежал Джек. К счастью, объяснять не требовалось: полицейский быстро понял, что нож настоящий. Он выхватил его из рук Робби, чем вызвал истерику. Робби закричал ужасным голосом, так, словно ему было очень больно.

— Маска! Нужно снять маску! — крикнул Лиам.

Джек тут же бросился на помощь. Вдвоем они отодрали маску от лица Робби и, едва они это сделали, мальчик шумно вздохнул, глаза его закатились и он едва не упал на землю. Джек успел подхватить ребенка.

— Что с ним? Робби, очнись!

— Обычное дело, — сказала девочка в белом платье, подойдя ближе. — Типичная защитная реакция, когда человек тесно соединяется с колдовством подобной силы. Так говорила моя мама.

— Эмма, это ты? — спросил Лиам. Он смотрел на нее и не узнавал. Та Эмма, которую он знал, пусть и была более грубой и прямой, но никогда бы не стояла вот так в стороне. Глаза у нее были какие-то потухшие, грустные.

— Я та, из-за кого явилось Проклятие Храма Масок. Меня тоже когда-то звали Эммой.

— Ты знаешь, что произошло? Я ничего не понимаю! Я ведь не надевал маску! Но я не могу вспомнить, где находится мой дом, и как выглядит моя мама! А люди почему-то игнорируют меня!

— Мальчик, — сказала Эмма грустно. — Ты сейчас присутствуешь здесь, как дух. Разумеется, что тебя никто не замечает! Люди вообще не любят замечать неживое.

— Но… Но… Я не понимаю! Что значит — неживое? Как я могу быть неживым? Я что, умер? — Лиам оглянулся на Смерть. Та лишь указала на часы на ратуше.

— Как я уже говорила, наше свидание назначено на утро.

— Но тогда что со мной произошло?!

— Проклятие коснулось тебя, — объяснила Эмма. — Как и эту девочку, как и этого мальчика. Все это случилось, потому что вы — потомки тех, кто убил меня. И проклятие будет являть себя всем, кто хоть как-то виновен в этом. По мнению моей мамы — виноваты были все люди города Салем…

— Но я ведь ничего не делал! — запротестовал Лиам. — Почему я?

— Потому что ты носишь фамилию человека, который издал указ о моем повешении, — сказала Эмма, — Его звали Эдвард Блэк.

“Фамилию не выбирают, с ней рождаются”, — вспомнились Лиаму вдруг слова того фейри. Так вот, о чем он говорил…

— Я сожалею, но, кажется, жить тебе осталось немного — синяя маска выпивает из тебя жизнь, — сказала Эмма.

— Но я ведь разбил ее! И убежал из шатра!

Эмма покачала головой.

— Это лишь то, что ты хотел сделать. Но правда в том, что ты убежал своим сознанием, а твое настоящее тело все еще там. Поэтому никто тебя не хочет слышать. И потому ты не можешь вспомнить, где твой дом. Твой разум заплутал на дороге потустороннего, а твой дом — истинный дом — там же, где находится твое тело. Там, откуда ты так хотел убежать.

Лиам растерянно смотрел на Эмму. Та ответила ему прямым грустным взглядом.

— Мы можем помочь Лиаму хоть как-то? — спросил Джек.

— Разве что проводить его до Храма Масок, — вздохнула Эмма. — Кажется, что его дом находится там, куда сам Лиам не хочет возвращаться.

— А я схожу с вами, — сказала Смерть. — Мне как раз по пути. Будете еще тыквенного пирога? Успокаивает нервы.

***

Дом к шатру Продавца Лиам помнил очень хорошо. Странно, да? Он забыл, как выглядит дом, в котором он живет, но очень хорошо запомнил место, где им с ребятами предложили выбрать маски.

Цветастая палатка все также располагалась на окраине города. Здесь царила тишина, шум праздника остался где-то вдалеке, и лишь фонари горели мерным золотистым светом, освещая дорогу назад.

Продавец был тут же, в своей жуткой клыкастой маске.

— Кажется, у меня гости? — обрадовался он.

— Кто ты? — спросил Джек, задвигая детей за спину.

— Я — скромный Продавец, продаю различные товары. Желаете что-то выбрать?

— Желаем разрушить проклятие масок, — сказал Джек. — И спасти невиновных детей.

— Невиновных? — засмеялся Продавец. — О, поверьте, все дети этого города виновны! Так решила создательница этого Храма, так оно и будет.

— Моя мама создала проклятие из-за меня! — вперед вышла Эмма. — Но я не хочу этого! Прошу, остановись!

— Милая, — сказал Продавец нежным голосом. — Не переживай, этот город потонет в страданиях. Они все узнают, как это больно: терять своих любимых.

— Пожалуйста, хватит! — закричала Эмма. — Пожалуйста! Я устала! Я хочу покоя! Я хочу… я хочу встретиться с тобой, мама!

Девочка подбежала к Продавцу, обняла его и громко зарыдала.

— Мамочка, милая, прости! Прости, что я не послушалась тебя тогда! Ты мне говорила не хвастаться этими масками, а я так хотела их удивить! Я не хотела всего того, что случилось потом! Пожалуйста, мама, останови это проклятие! Оно никому не нужно, ни мне, ни тебе, ни кому-либо еще! Все осталось в прошлом!

Ошарашенный Продавец погладил прильнувшую к нему девочку по голове, и в тот же момент маска, что была у него на лице, треснула пополам. Осколки упали на землю.

"Это проклятие можно остановить только той, в ком течет кровь той самой ведьмы, создавшей его".

Больше не Продавец, а невысокая женщина в фартуке стояла тут. Она плакала, обнимая девочку и прижимая ее к груди.

— Маленькая моя, милая Эмма! Как долго… Как долго я хотела обнять тебя! Прости меня, что не уберегла тебя!

— Мама-а-а-а, — рыдала Эмма. — Мне было так страшно…

К ним подошла Смерть.

— Вот мы и встретились, — сказала она. — Спустя столько лет.

Женщина в фартуке улыбнулась Смерти так, словно бы они были старыми подругами. Так встречают друзей, которых очень долго ждали.

— Я больше не буду убегать, — сказала мама Эммы. — Теперь, когда я нашла свое дитя… Пойдем, Эмма. Нас ждет прекрасный новый мир.

Девочка кивнула. Она шагнула вперед, и тут произошло странное: Джек увидел две Эммы. Одна, в белоснежном платье, мягко осела на землю. В руках у нее была разломанная фарфоровая маска. А другая девочка, полупрозрачная, с ярко-рыжими волосами, стояла напротив и держала мать за руку.

Шатер замерцал искрами, и растворился в воздухе, подобно миражу.

На земле, где только что был шатер, лежал мальчик в синей маске.

— Лиам! — воскликнул Джек и подбежал к ребенку. Синяя маска прочно прилипла к его лицу. Джек принялся отдирать маску, но ее словно пришили.

— Давай же, ну… — тихо говорил Джек, и наконец, ему удалось снять маску.

Лиам был бледный, и, кажется, не дышал. Джек выругался, перевернул его и принялся нажимать руками на грудь, делая сердечно-легочную реанимацию.

На часах на ратуше минутная, часовая и секундная стрелки нашли друг друга на пометке “двенадцать”. Секундная стрелка, подумав, двинулась вперед. Наступила полночь — и, следом за ней, раннее утро нового дня.

Смерть нежно провела костлявой рукой по волосам Лиама.

— В эту ночь, когда случаются самые странные вещи, я бы могла всего на секундочку опоздать.

Лиам захрипел и закашлялся, приходя в себя. Ему еще долго слышались чьи-то слова: “Это моя благодарность за тыквенные пироги”. Должно быть, кому-то очень сильно понравилось традиционное блюдо семьи Блэк, которое матушка Лиама всегда готовила на праздники.

Некоторые из них, правда, почему-то всегда случайно портились. В прошлом году Лиам случайно столкнул пирог на землю. А в этом кто-то забыл выключить печь, и вместо пирога миссис Блэк обнаружила лишь угольки. Вообще говоря, вечно с одним из их пирогов всегда что-то случалось, и кто-то даже шутил, что мол, это проделки ведьм.

И хотя Салем и считался городом ведьм, но ведьм здесь практически не было — сказывалась память о жестокой охоте на ведьм. Хотя туристические фирмы говорили обратное — но позвольте, кто вообще верит рекламе?

Храм Масок больше не появлялся. Историю, которую рассказал Джек Томпсон, посчитали выдумкой, и, кроме того, никто не смог подтвердить его слов — дети все как один очень плохо помнили события хеллоуинской ночи. Лейтенант Брукс еще долго подкалывал Джека, но участие в поисках пропавших детей не забыл, и очень скоро ему пришла премия.

Матушка Лиама никак не могла перестать благодарить Джека, и вручила ему целую сумку собственноручно сделанных пирогов. Правда, донести до дома Джеку их не удалось — пакет внезапно порвался, и пироги упали прямо в лужу.

Иллюстрации и вдохновение

Госпожа Смерть

Фейри Цветок Папоротника

Город Салем, часы на ратуши и фейри

Маски из Шатра