Проклятие пятнашки

Глава 1

Казань, 2015 год

— Марин, расскажи что-нибудь мистическое, — Димка не сводил глаз с подруги, в которую был тайно влюблен.

Марина, по единодушному решению всех пацанов признанная самой красивой девчонкой в классе, обвела взглядом компанию и, откинувшись на спинку сиденья, загадочно улыбнулась. Ну, это Димке казалось, что загадочно, а о чем там думали остальные, его особо не интересовало.

Немного помолчав, первая красавица класса спросила:

— Вы слышали что-нибудь о проклятии пятнашки?

Парни начали переглядываться и пожимать плечами, девчонки захихикали. Все понимали, что сейчас услышат очередную крутую страшилку, знанием которых славилась Марина. В этот момент свет в салоне неожиданно на мгновение погас, и Димка нервно хохотнул — история еще не рассказана, а уже началась какая-то мистика.

— Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка — «Автовокзал», — объявил электронный голос, и автобус медленно тронулся с места. Ехать одноклассникам предстояло долго — все жили в Дербышках, а на другой конец города их подбила отправиться Катя, лучшая подруга Марины, — ей внезапно захотелось погулять на территории речного порта, и первая красавица класса ее поддержала. Разумеется, отказать популярным барышням в сопровождении было невозможно, и парни покорно отправились на незапланированный променад. За ними увязались две девчонки, которые всегда ходили хвостом за Мариной и Катей, надеясь на их благоволение и мечтая о дружбе.

Зимой смеркалось быстро, и компания, продрогшая от ледяного ветра, дувшего с реки, с радостными воплями влетела в автобус, идущий по маршруту номер один, и устроилась в конце салона, вшестером усевшись на четыре сиденья, стоявшие лицом друг к другу, — так было больше шансов, что их не сгонят с мест пассажиры в возрасте, которые обязательно появятся во время рейса.

Выдержав эффектную паузу, Марина вновь обвела всех взглядом и, улыбнувшись, начала рассказ:

— Говорят, есть особенные ведьмы, которые могут проклясть самой обычной фразой. Им не надо читать заклинания или проводить обряд, достаточно сказать, например, «чтоб ты яблоки с червем грыз» — и человеку всю жизнь будут попадаться червивые яблоки, даже если они на вид хорошие.

— Погоди, Марин, но это же известный факт — когда сказанное в сердцах слово на самом деле причиняет вред, — перебила ее сидевшая напротив Айгуль — одна из «хвостиков» и единственная отличница в классе.

Фыркнув в ответ, Марина демонстративно отвернулась от всех и уставилась в окно, а остальные недовольно зашипели. Вызвавшая волну неодобрения Айгуль испуганно втянула голову в плечи, ожидая неминуемой расправы.

— За то, что перебила Марину, получаешь наказание: будешь всю четверть давать ей списывать контрольные, — чеканя каждое слово, сказала Катя, даже не глядя на провинившуюся, а та в ответ лишь тяжело вздохнула и быстро закивала.

Димка осторожно погладил рукав меховой шубки, в которую была одета Марина, и одноклассница медленно повернула к нему лицо и смерила ледяным взглядом.

— Прости, Марин, больше никто не будет перебивать, — миролюбиво сказал Димка, не сводя с нее влюбленных глаз.

— Честное слово, Марин, никто, мы могила, — протараторил Игорек, показывая остальным кулак.

— Не могила, а немы как рыбы, — буркнула себе под нос Айгуль и охнула от тычка в бок, на который не поскупилась Элина — второй «хвостик», обычно тихая и молчаливая девчонка.

Нахмурившись, Марина вновь оглядела каждого по очереди — на этот раз в ее взгляде сквозило неприкрытое презрение, а затем резким движением стряхнула руку Димки, который продолжал держать ее за рукав. Ойкнув, он тут же извинился и крепко сжал губы, таращась на обиженную красавицу и давая понять, что больше не произнесет ни слова. На несколько минут повисла тишина, нарушаемая лишь шумом работающего двигателя да еле слышными разговорами некоторых пассажиров. Обведя притихших одноклассников взглядом, Катя задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику, а затем повернулась к подруге и сказала:

— Ладно, Марин, не тяни, давай рассказывай про это свое проклятие, интересно же.

Принявшая оплату у новых пассажиров и явно намеревающаяся двинуться дальше по салону кондукторша, услышав Катю, замерла рядом, а Марина меж тем достала из маленькой сумочки зеркальце и помаду и дразнящим медленным движением обновила блеск на губах. Парни, жадно наблюдавшие за ней, довольно хмыкнули в унисон, явно одобряя косметическую процедуру.

— Так вот, эти ведьмы, — томным голосом произнесла Марина, закрывая сумочку, — они реально особенные. Сила дана им с рождения и проявляется в виде родимого пятна, и чем оно больше, тем могущественнее ведьма. Обижать и злить их нельзя, иначе проклянут на всю жизнь, а избавиться от наговора практически невозможно. Если пятно находится на лице, ведьма считается слабой, так как ее отметина заметная и люди, поневоле заглядываясь, своим любопытством отнимают часть силы. А вот ведьмы, чьи пятна мы не видим из-за одежды, гораздо опаснее, и их проклятие действует сильнее, они своим словом даже убить могут.

Стоявшая возле школьников и внимательно слушавшая кондукторша вдруг закивала, явно соглашаясь с Мариной.

— Мне бабка рассказывала про этих пятнистых, — доверительно сказала она, наклонившись к сидевшим школьникам. — Была у нее в деревне одна такая, прокляла как-то соседей, так у тех обе коровы подохли, и сколько они потом ни брали скотину, вся мёрла. Так что следите за языком, школота, и не бесите окружающих, — неожиданно закончила тетка и зашагала по салону, громогласно требуя оплату за проезд и расталкивая стоявших пассажиров.

Проводив ее недовольным взглядом, Катя прошептала:

— Че она тут уши грела? Я уж думала, никогда не уйдет.

Все тут же поддержали ее недовольство, наперебой соглашаясь, отпуская шуточки в сторону кондукторши и хихикая, как вдруг похожий на взъерошенного воробья Игорек произнес:

— Марин, так почему проклятие пятнашки? При чем тут игра?

Одноклассники на мгновение замолкли, а потом дружно расхохотались, пока обескураженный Игорек удивленно на них таращился.

— Пятнашка — это прозвище ведьмы из-за родимого пятна, — пояснила Айгуль и тут же виновато посмотрела на Марину, но та в ответ царственно кивнула, явно разрешая просветить недалекого пацана. — Остальное тебе понятно? — спросила отличница уверенным голосом, почувствовав свое превосходство.

Игорек, сидевший рядом с ней, в ответ молча кивнул — насмешки одноклассников ему не нравились.

— Марин, а ты откуда знаешь про этих... пятнашек? — спросил Димка, не сводя с одноклассницы влюбленного взгляда.

— От бабушки, — коротко бросила красавица, давая понять, что больше на эту тему она говорить не хочет. — Дим, ты же нас фоткал на реке, покажи хоть, что получилось.

Димка тут же вытащил телефон из кармана и, открыв фотогалерею, протянул его Марине.

— Я потом неудачные кадры удалю, — пообещал он, наблюдая за одноклассницей, быстро листавшей фотографии.

— Я сама удалю, — тоном, не терпящим возражений, заявила она, и Димка смущенно улыбнулся в ответ.

Автобус следовал по маршруту, двери открывались и закрывались, пассажиры сменяли друг друга, а школьники увлеченно рассматривали фотографии и обсуждали дневную прогулку.

— Остановка «Улица Академика Арбузова», — меж тем возвестил электронный голос, и двери вновь распахнулись.

— Уже Арбузова? — удивился Димка, силясь разглядеть хоть что-то в темноте за окном. — Как быстро едем, однако.

— А так всегда, когда попутчики интересные, — неожиданно отозвалась до этого молчавшая Элина. — Да и дорога домой обычно быстрее, чем из дома.

— Психология, — хмыкнул в ответ Игорек, довольный тем, какое слово пришло ему на ум.

— Психология, — согласился с ним Димка и бросил на Марину очередной влюбленный взгляд.

Меж тем уже отъезжавший от остановки автобус неожиданно затормозил, и на заднюю площадку, кряхтя, поднялась пожилая женщина, запорошенная снегом, в огромном не по размеру пуховике, который скрывал фигуру.

— Это Рахимка, что ли? — громко спросила Катя, наблюдая за бабулькой, отряхивающейся от снега.

Остальные как по команде уставились на новую пассажирку и через несколько секунд дружно выдохнули:

— Рахимка!

Рахима-апа, которую все называли Рахимкой, жила в подсобке их школы по разрешению директрисы, сжалившейся над бездомной пожилой женщиной, что частенько просила милостыню у ворот учебного заведения. Затем ее устроили на полставки разнорабочей (придумали эту должность специально для нее), и обязанностью Рахимки стал уход за школьными растениями, протирание пыли с различных поверхностей и присмотр за инвентарем, хранившимся в кладовой. Сначала старшеклассники не замечали бабульку, а младшие лишь поглядывали на нее с любопытством, но однажды кто-то вдруг решил подшутить над ней 1 апреля и незаметно приклеил ей на спину бумажку с карикатурой. И школьники, поняв, что Рахимка со своей блаженно-глуповатой улыбкой и полным непониманием происходящего вряд ли даст им отпор, начали придумывать новые шутки, которые вскоре переросли в неприкрытое издевательство...

Марина презрительно дернула верхней губой и неожиданно в упор посмотрела на Димку.

— Ты просил историю — я рассказала. А теперь твоя очередь нас веселить, — безапелляционным тоном заявила она и кивнула в сторону фигуры в безразмерном пуховике. — Приколись как-нибудь над этой дурочкой.

Не в силах противостоять объекту своих тайных воздыханий, Димка покорно кивнул и задумчиво посмотрел на бабульку. Та же, показав кондуктору пенсионное удостоверение, медленно двинулась из хвоста автобуса в середину салона и вдруг застыла при виде компании на задних местах.

— Привет, Рахи-и-имка! — пропела Катя елейным голосом, и на ее лице зазмеилась нехорошая улыбка.

«Хвостики» молчали, стараясь не смотреть на бабульку. Им не нравилось ее дразнить, но девчонки благоразумно решили не вмешиваться, чтобы не вызвать гнев Марины и остальных. Словно по команде, они синхронно уставились в окно, глядя на пробегавшие мимо огни города.

Наконец, явно что-то придумав, Димка поднялся, неуклюже наступив на ногу Игорьку, который тут же недовольно забурчал.

— Кать, двигайся к Марине, — попросил он одноклассницу, а затем призывно махнул бабульке. — Рахимка, иди сюда, садись, — улыбаясь, Димка показал на место с краешка, где только что сидела Катя.

— Ты че, дурак, что ли? — зашипела та, но Марина тут же цыкнула на подругу — неожиданное поведение Димки ее заинтриговало, и красавица ждала, чем все закончится.

Бабулька бросила быстрый взгляд на свободное сиденье, однако продолжала топтаться на месте, не решаясь подойти к школьникам.

— Не загораживаем проход! — неожиданно завопила за ее спиной кондукторша, и Рахимка вздрогнула, а затем неуверенным шагом двинулась в сторону компании.

Однако едва она подошла к школьникам, Димка внезапно надул щеки и с силой выдохнул воздух прямо ей в лицо, а затем плюхнулся на сиденье.

— Ты так долго шла, Рахимка, что я устал стоять, — плаксивым голосом протянул он и посмотрел на Марину, еле сдерживающую смех. — Уж позволь мне досидеть до своей остановки, видишь, ноги совсем не держат.

— Ты у нее еще массаж попроси, пусть она тебе коленки разотрет! — предложила Катя и расхохоталась, а следом залилась смехом Марина.

— Опоздала ты, Рахимка, это место теперь мое, — проблеял Димка и ухмыльнулся.

Бабулька устало посмотрела на него и тихо сказала:

— Ну и живи теперь в автобусе, раз все твое.

С этими словами она отвернулась от школьников и, цепляясь за спинки кресел и кряхтя на каждом шагу, медленно направилась в середину салона, где и приткнулась в каком-то углу, глядя в окно. Никто из пассажиров не додумался уступить место пожилой женщине, и Рахимка, по-детски схватившись за поручень сухими сморщенными руками, стояла в своем необъятном пуховике, что-то бормоча себе под нос.

— Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка — «Нагорный», — в очередной раз возвестил невозмутимый речевой информатор, и «хвостики» дружно вскочили со своих мест.

— Это наша! — радостно и словно бы с облегчением воскликнула Айгуль, а немногословная Элина лишь кивнула одноклассникам, прощаясь с ними.

Еще через остановку вышли Катя и Марина, а Димка с Игорьком, проводив их до дверей и глядя вслед, пока девчонки не растворились в темноте, в унисон вздохнули. Говорить больше не хотелось, и поэтому остаток пути они проехали молча, каждый занятый своим делом: Игорек пялился в дверное стекло на свое отражение, а Димка, закрыв глаза, вспоминал о том, как блестит помада на губах Марины.

— Остановка «Интернат», — отчеканил электронный голос, и парни дружно покинули салон. Автобус отъехал, и, глядя на удаляющиеся фары, Димка протянул:

— Ну давай, Игорек, до завтра.

— Ага, — вяло отозвался товарищ, и, пожав друг другу руки, они разошлись в разные стороны.

Отойдя от остановки на несколько метров, Димка вдруг остановился, заметив развязанный шнурок — тот волочился по мокрому грязному снегу. Чертыхнувшись, паренек присел, чтобы привести обувь в порядок, как вдруг перед глазами заплясали мушки и стало нечем дышать.

«Умираю!» — пронеслось в голове, и Димка покрутил головой в поисках прохожих, однако рядом никого не было. Тем временем к остановке подъехал очередной автобус — свет внутри салона показался спасительным огоньком надежды. Из последних сил Димка, шатаясь как пьяный, побрел в его сторону, надеясь на помощь пассажиров. На удивление с каждым шагом становилось все легче дышать, и, дойдя до автобуса, он замер, не зная, подняться в салон или все же отправиться домой. В этот момент раздался резкий гудок — это сигналил водитель другого маршрута, и двери закрылись прямо перед носом Димки. Проводив автобус взглядом, паренек вдруг рухнул на колени, снова задыхаясь и ловя воздух ртом.

«Точно умираю! — паника захлестнула его с головой, и едва следующий автобус открыл двери, Димка на четвереньках заполз внутрь салона. — Здесь помогут», — подумал он и потерял сознание.

А в этот момент со скамейки на остановке поднялась едва различимая в темноте фигура в необъятном пуховике. Глядя на Димку, распластавшегося на грязном полу в салоне автобуса, Рахимка дождалась закрытия дверей, а затем медленно побрела в сторону школы, кряхтя и что-то бормоча себе под нос...

Семь лет спустя

Он смотрел в окно на пролетающие мимо дома, унылые в сером предрассветном тумане, а в голове не было ни одной мысли. Димка уже давно жил на автопилоте, с раннего утра до поздней ночи колеся по городу и пересаживаясь на другие маршруты, чтобы сойти в тех местах, где рядом с остановкой находился общественный биотуалет или пункт питания.

— Остановка «Энергетический университет», — равнодушно объявил электронный информатор, двери автобуса распахнулись, и в салон вошли несколько человек.

«И чего им не спится? — тоскливо подумал Димка. — Куда прутся в субботу так рано?»

Он сидел в самом последнем ряду возле окна, упираясь ногами в панель, которая отделяла платформу с креслами от двери, — да, было тесно и неудобно, но предстояло кататься до самого обеда, и Димка намеревался проспать все это время, не желая, чтобы его тревожили другие пассажиры.

Неожиданно он учуял аромат свежего кофе и открыл глаза — рядом с ним, покачиваясь в такт движению автобуса, стоял молодой человек, шумно прихлебывая из стаканчика и морщась, когда горячий напиток обжигал ему рот. Пассажир уселся, оставив между собой и Димкой пустое кресло, и широко зевнул.

— Доброе утро, — неожиданно для самого себя буркнул Димка, с завистью поглядывая на кофейный стаканчик.

— Ага, — вяло отозвался пассажир и снова зевнул, потирая заспанное лицо.

Знакомая интонация внезапно воскресила в памяти то, что, как Димке казалось, было уже давно забыто. Он перевел взгляд со стаканчика на лицо молодого человека и принялся его разглядывать, пытаясь понять, ошибся ли или перед ним действительно оказался человек из прошлой жизни.

— Игорек? — наконец неуверенно спросил Димка, надеясь, что память его не подводит.

Пассажир разлепил глаза и, щурясь, уставился на соседа.

— Ну? — полуспросил-полуответил он и вновь отхлебнул кофе.

Димка несколько секунд хлопал глазами и вдруг широко и по-детски улыбнулся.

— Не узнаешь? — он резко придвинулся к школьному товарищу. — Я Дима. Дима Валеев. Мы учились в одном классе и жили в Дербышках, помнишь?

Игорек нахмурил брови, вглядываясь в его лицо, и неожиданно подскочил — хорошо, что на стаканчике была крышка, иначе он неминуемо пролил бы кофе на себя.

— Димка?! — он крикнул так громко, что даже заглушил электронного информатора, который объявлял название очередной остановки. — Ёк-макарёк, и правда Димка!

Секунд десять они таращились друг на друга, глупо улыбаясь, а затем неуклюже обнялись.

— А ты чего тут? — наконец спросил Димка. — Дербышки же в другом конце города. Или переехал?

— Не, — Игорек покачал головой. — У меня тут девушка живет. Я думал, что проведу у нее все выходные, но ее родители внезапно решили вернуться из деревни, вот и пришлось подрываться с утра пораньше. У Вики строгие предки, с ними лучше не встречаться, тем более если ты в одних трусах или вообще без них, — Игорек хохотнул и подмигнул другу.

Димка молча кивнул в ответ, пытаясь отогнать назойливую мысль, что понятия не имеет о том, каково это — когда есть девушка. Мимо проплыло красное здание железнодорожного вокзала — было еще слишком рано для пробок, и автобус достаточно шустро следовал по маршруту.

— В общем, я решил прокатиться до центра, пройдусь по Баумана — никогда там не был так рано, хочу без толпы народа прогуляться, — Игорек сделал очередной глоток и поморщился. — Остывает уже. Не люблю теплый кофе.

— А я люблю, — сказал Димка, вновь посмотрев на вожделенный стаканчик, который его школьный товарищ вертел в руках.

— Так на, допивай, — Игорек протянул ему кофе. — Если не брезгуешь, конечно. Можно крышку снять, я внутрь слюни не пускал, честное слово.

Димка улыбнулся — кажется, друг совсем не изменился, все такой же бесхитростный и наивный. Он принял теплый стаканчик, помедлил, грея об него озябшие пальцы, а затем отхлебнул ароматный напиток.

— Кайф! — протянул он, наслаждаясь вкусом. — В «Макдаке» купил?

— В «Макавто», он же круглосуточный, — ответил Игорек и по-детски улыбнулся. — Пока его не закрыли, надо пользоваться. Фиг знает, что там будет дальше с этими санкциями.

Димка понимающе кивнул и вновь отпил из стаканчика; говорить о политике не хотелось.

— Скоро твоя остановка, — грустно заметил он через некоторое время. — Кстати, ты ж мог на 75-м доехать, от энерго до центра на нем всего четыре остановки. Чего ты на 74-й уселся-то?

— Так какой первым пришел, на тот и сел, — удивился Игорек. — Мне по барабану, на чем ехать, я ж не тороплюсь. Слушай, а пойдем со мной гулять? Или ты по делу в такую рань подорвался?

Димка помедлил, не зная, стоит ли рассказывать товарищу правду или не париться и наврать.

— Остановка «Театр имени Галиасгара Камала», — объявил электронный голос, и автобус остановился.

— Тебе уже на следующей выходить, — тихо сказал Димка, решив оставить вопрос товарища без ответа.

Игорек бросил быстрый взгляд в окно за спиной друга и вздохнул.

— Не пойдешь, значит, — в его голосе сквозило разочарование. — Жаль. Сто лет же не виделись, хоть поговорили бы, я ж вообще ничего не знаю о те...

Внезапно он замолчал, таращась на бывшего одноклассника, и было заметно, как удивление в его глазах сменяется непонятным страхом.

— Чего? — Димка почувствовал себя неуютно под этим взглядом.

Игорек открыл рот, силясь что-то сказать, однако продолжал пялиться на друга, ловя воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.

— Да чего? — Димка вдруг испугался при мысли, что у Игорька приступ — какой-нибудь инфаркт там или инсульт, и черт его знает, что нужно делать в таких случаях. Как назло, кондуктора в автобусе не было — 74-й рейс часто ходил без него, особенно в выходные, а за проезд надо было оплачивать водителю.

— Т-ты же... т-т-ты... — заикаясь, Игорек вдруг схватил Димку за руку и с силой ее сжал. — Ты живой! — наконец выдохнул он.

Димка опешил — теперь пришел его черед удивляться.

— Ну живой, да, — протянул он, не понимая, что происходит.

— Остановка «Сквер имени Габдуллы Тукая», — меж тем возвестил речевой информатор, однако Игорек словно его не слышал.

Двери открылись, и в салон зашли несколько человек, отряхиваясь от мокрого снега.

— Твоя остановка, — сказал Димка и осторожно похлопал друга по плечу. — Проедешь ведь сейчас.

— Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка... — равнодушно чеканил электронный голос, и двери автобуса медленно закрылись.

— Эй! — Димка дернул Игорька за руку. — Тебе же выходить, ты че замер-то?

Бывший одноклассник медленно помотал головой, словно пытаясь сбросить с себя оцепенение, а затем вновь уставился на Димку немигающим взглядом.

— Да хрен с ним, — пробубнил он и нервно сглотнул. — А ты давай рассказывай, где был все это время. Мы же тебя похоронили уже.

И тут Димка понял, что наврать и по-быстрому отделаться от товарища не удастся. Тяжело вздохнув, он повертел стаканчик в руках — было слышно, как на дне плескались остатки остывшего кофе, а затем начал свой рассказ...

***

Димка пришел в себя от того, что кто-то похлопывал его по щекам.

— Очнулся, пацан? — пробасил незнакомец, дыхнув перегаром. — Вставай давай, чего на полу-то разлегся?

Он помог Димке подняться и усадил в ближайшее кресло. Перед глазами продолжали плясать мушки, однако дышалось без особых усилий, и паренек облегченно вздохнул.

— Че, пацан, перебрал? — веселым голосом спросил помогший ему мужик и с силой хлопнул по плечу. — Плавали — знаем. Сам по молодости грешил втихаря от родителей.

— Да ты и сейчас-то не особо трезвый, — перебил его кондуктор — мужчина неопределенного возраста родом из Средней Азии.

— Слышь, чучмек, ты мне тут не хами! — тут же вскинулся поддатый мужик. — Вали давай в свой Таджикистан, чурка!

Кондуктор вздохнул и проворчал:

— Я узбек. А тебе пора выходить, конечная остановка.

Димка, слушая их перепалку, озадаченно покрутил головой, разглядывая пустой салон. В этот момент через переднюю дверь зашел крупный мужчина — судя по накинутой на плечи форменной куртке, водитель автобуса.

— Что тут у нас, Тахир? — спросил он кондуктора и по очереди внимательно оглядел сначала нетрезвого мужика, а затем и Димку.

— Выходить не хочет, — ответил узбек, кивком головы указывая на шумного пассажира. — А мальчишка без сознания был, только что в себя пришел.

Буравя мужика тяжелым взглядом, водитель указал ему на дверь и пробасил:

— Конечная, автобус дальше не идет. Просьба покинуть салон.

Хмыкнув и что-то пробурчав себе под нос, подвыпивший мужик шатающейся походкой вышел из автобуса. Постояв несколько секунд у дверей, он двинулся неуверенным шагом куда-то в темноту.

— Так, теперь ты, — хмуря брови, водитель сел напротив Димки. — Мобильный есть? — паренек в ответ кивнул, и шофер хмыкнул, а затем велел приказным тоном: — Давай звони родителям.

Димка послушно достал телефон из кармана, ввел пароль, открыл список контактов... и тут мобильник, пискнув на прощание, выключился.

— Батарея села, — растерянно протянул Димка, глядя на свое отражение в черном экране.

— Тьфу ты! — раздосадовано бросил водитель и достал из нагрудного кармана форменной куртки видавший виды мобильник. — На, с моего позвони, только не рассусоливай, у меня на балансе денег мало.

Димка покорно взял старенькую «Нокию», покрутил ее в руках и протянул обратно шоферу.

— Я их номера не помню, — виновато прошептал он. Все это время стоявший рядом кондуктор неодобрительно покачал головой и по-узбекски принялся журить паренька, тот же, не понимая ни слова, переводил взгляд с него на водителя, надеясь, что этот большой мужик, похожий на медведя, что-нибудь придумает. Тяжело вздохнув, шофер спросил:

— Ты где живешь-то хоть?

— На «Интернате», — ответил паренек и нервно сглотнул.

Почесав небритый подбородок, водитель задумчиво протянул:

— Щас посадим тебя на автобус, который в город пойдет, они бесплатно довезут до твоей остановки. И сразу чеши домой, а там пусть мамка разбирается, скорую вызывает, если надо. Тахир, — он повернулся к кондуктору, — выясни, кто у нас там в центр едет.

Узбек кивнул и выскочил из автобуса, а водитель по-отечески взъерошил Димке волосы.

— Шапка-то где? — спросил он и улыбнулся, показав неровные зубы, пожелтевшие от курения.

Димка дернул капюшон толстовки, торчавший из-под пуховика.

— Вместо шапки, — коротко бросил он и растянул губы в ответной вежливой улыбке.

Через несколько минут вернулся кондуктор и повел Димку через стоянку, освещенную фонарями и фарами стоявших тут и там автобусов.

— На первом номере поедешь! — прокричал ему в ухо Тахир и махнул рукой в сторону нужного рейса. — Вон он стоит, беги к нему.

Димка поблагодарил его и быстрым шагом направился к автобусу, а узбек рванул обратно к своему — находиться на ветру под валившим огромными хлопьями снегом ему явно не хотелось.

Неожиданно перед глазами вновь заплясали мушки, и паренек испуганно замер, делая короткие вздохи. Он не слышал ни нетерпеливых сигналов водителя, которому пора было отправляться в очередной рейс по маршруту, ни призывных криков кондуктора — уши заложило от учащенного сердцебиения.

— Ну ты чего, а? — грузная тетка неожиданно появилась возле него и схватила за руку. — Давай быстрей, нам ехать пора!

Димка, не осознавая, что происходит, на автомате переставлял ноги, ловя воздух ртом. Он даже не понял, что это та самая кондукторша и тот самый автобус, на котором они приехали с речпорта. Забравшись в салон, Димка на дрожащих ногах прошел в хвост маршрутки и плюхнулся там в кресло последнего ряда, а через несколько секунд потерял сознание.

***

— В общем, тогда вечерний час пик начался, народ повалил толпами на каждой остановке, и кондукторша про меня просто забыла, так что я проехал свою остановку. Когда в себя пришел, мы уже в центре города были. Короче, доехал до речпорта и опять обратно, тем же рейсом, — тихо закончил Димка.

Игорек пожевал губами, переваривая информацию, а затем спросил:

— Ну а дальше? Ты домой-то в итоге попал?

— Домой... — грустно протянул Димка подзабытое слово. — Нет, дома я с тех самых пор не был. Не могу я уходить далеко от автобусов, сразу начинаю задыхаться, вот и катаюсь по городу столько лет.

Игорек поерзал от нетерпения, почесал в затылке, пытаясь ухватить ускользающую мысль, и вдруг выпалил:

— А мы думали, ты из дома сбежал. В школу менты приходили, допрашивали нас, твои родители замучили звонками. А потом слух прошел, будто на какой-то стройке нашли труп — по описанию похожий на тебя, и это... В общем, тебя объявили умершим, — шепотом закончил Игорек, не сводя с Димки виноватого взгляда.

— Да я, наверное, и правда умер, — вздохнул тот в ответ. — И на самом деле это мой призрак колесит по городу в рейсовых автобусах.

Игорек опешил, не сводя с друга зачарованного взгляда, и осторожно дотронулся до его ладони.

— Рука теплая, — неуверенно сказал он, затем добавил: — Я в призраков не верю, а тебя вижу, значит, ты вполне себе живой.

— Да вот то-то и оно, — горячо зашептал Димка, искоса поглядывая на стоявших рядом пассажиров. — Меня видят только в автобусах или рядом с ними, но стоит отойти подальше — и я словно становлюсь невидимкой. Прикинь, сижу на асфальте, задыхаюсь, а люди мимо проходят, вообще ноль реакции!

— Двери закрываются. Следующая остановка — «10-й микрорайон», конечная, — неожиданно прозвучал голос электронного информатора, которого друзья уже давно не слышали, увлеченные разговором.

Игорек присвистнул и посмотрел в окно.

— Елки зеленые, куда занесло, — почему-то улыбаясь, сказал он. — А я тут никогда не был.

— Наслаждайся, — буркнул Димка, с тоской думая о грядущей перебежке на другую сторону дороги, где предстояла посадка на первый попавшийся автобус.

И тут наконец Игорек поймал ретивую мысль, которая так долго от него ускользала.

— Так, Димон, стоп. Я не понял. Ты что, с тех самых пор по городу катаешься? Целых семь лет?!

Димка в раздражении закатил глаза и покачал головой, удивляясь тому, каким тугодумом оказался его товарищ.

— Ну да. Я ж тебе так и сказал...

— Остановка — «10-й микрорайон», конечная, — перебил его речевой информатор, и Димка подскочил.

— Давай за мной, — скомандовал он, схватив Игорька под локоть.

Ничего не понимающий товарищ послушно двинулся за Димкой на улицу, где сыпал мокрый снег.

— Месяц март, чтоб его, — процедил сквозь зубы один из пассажиров, спускаясь с автобусных ступенек перед ними.

Покрутив головой, Димка приметил светофор и рванул к нему, все так же держа друга под локоть и тяня его за собой.

— Игорь, если я вдруг начну падать, не отпускай меня и тащи на ту сторону, к остановке, — велел он, стараясь не обращать внимание на участившееся сердцебиение, которое набатом отдавало в ушах. — Ни в коем случае не отпускай, слышишь?

— Ладно, — жалобно протянул Игорек, покорно семеня рядом с бывшим одноклассником.

— Вон 45-й идет, давай на него, там маршрут длинный, — задыхаясь, сказал Димка и еще крепче вцепился в товарища, однако враз ослабевшие ноги предательски задрожали, и он рухнул на колени прямо посреди дороги.

— Димон! — Игорек едва успел подхватить друга под мышки — неожиданно тяжелого, несмотря на щуплое тело, и потащил его в сторону остановки. — Ты только не вздумай умирать, меня ж твоя мать прибьет, когда я ей расскажу!..

***

Тяжелее всего было в первый день: Димка, не имея возможности отойти далеко от автобуса, голодал, а переполненный мочевой пузырь вызывал дискомфорт. Однако вскоре боль стала такой нестерпимой, что пришлось отбросить все приличия и справлять нужду на глазах у людей, зайдя за росшее у дороги дерево.

«Черт бы побрал эти стеклянные остановки!» — с тоскливой злостью думал Димка, дрожащими руками застегивая ширинку.

Накануне он так и прокатался до самой ночи по маршруту туда-обратно, потому что стоило ему отойти от автобуса, как перед глазами начинали плясать мушки, а от нехватки воздуха сознание затуманивалось и казалось, что легкие сейчас разорвет.

На последнем рейсе Димка спрятался между сиденьями, надеясь, что кондуктор его не заметит, но тот даже не стал проверять салон, а выскочил на конечной остановке. Автобус приехал в парк, но водитель не торопился покидать кабину — он громко говорил по мобильному и, судя по доносившемуся табачному запаху, курил. Через какое-то время средние двери неожиданно открылись, и в салон поднялась женщина с ведром чистой воды; оглядевшись, она поцокала языком и, взяв стоявшую за кондукторским сиденьем швабру, принялась мыть пол, что-то напевая себе под нос. Поняв, что от нее точно не удастся спрятаться, Димка поднялся и демонстративно уселся в кресло, пристально наблюдая за уборщицей, однако та словно его не замечала. Дойдя до места, где сидел паренек, женщина принялась елозить шваброй прямо по его ногам, и Димка вдруг осознал, что она и правда его не видит. Он поднял ноги, поморщившись, оглядел замызганные зимние кроссовки, а затем помахал рукой прямо перед носом уборщицы. Не дождавшись реакции, Димка почувствовал облегчение и впервые за этот день расслабился.

Вскоре пол был домыт, и, все так же напевая себе под нос, женщина ушла, а вслед за ней исчез и водитель, предварительно погасив свет и закрыв двери. Измученный Димка вскоре уснул, растянувшись на заднем ряду, где было три сиденья, однако нормально поспать ему так и не удалось: в остывшем автобусе очень быстро похолодало, и замерзший паренек до самого утра клацал зубами и ходил по салону, пытаясь согреться.

Он даже не понял, когда закончилась ночь, просто лежал скрючившись на сиденьях, находясь в полубессознательном состоянии, как вдруг передняя дверь открылась и в салон поднялся заступивший на смену водитель. Не замечая закоченевшего паренька, шофер прошел в хвост автобуса, затем вернулся на центральную платформу и, усевшись в ближайшее кресло, чем-то зашуршал, а через несколько секунд Димка услышал чавканье.

— Ну че там, порядок? — вскоре донесся чей-то голос — в открытую дверь заглядывал мужик в шапке-ушанке.

— Порядок, — ворчливо отозвался водитель. — Через десять минут пойду по маршруту, а пока айда покурим.

Он покинул салон, на ходу доедая бутерброд, дверь закрылась, и вскоре до Димки донеслись глухие голоса — мужики что-то бурно обсуждали на улице. Поднявшись, паренек проковылял к тому месту, где сидел шофер, и вдруг замер при виде термоса, лежавшего на сиденье, — судя по всему, его забыл водитель. Непослушными от холода пальцами Димка кое-как открутил крышку и до краев налил горячий чай. Обжигая губы, он торопливо сделал первый глоток и почувствовал, как по телу прошла теплая волна.

«Живу!» — подумал Димка и улыбнулся...

***

Электронный голос объявлял остановки и проговаривал рекламные ролики, пассажиры сменяли друг друга, но друзья, увлеченные беседой, ни на что не обращали внимания. Любопытный Игорек закидал Димку вопросами, и тот отвечал сперва неохотно, но постепенно, видя то сочувствие, то удивление, то интерес в глазах друга, начал раскрывать подробности своей семилетней жизни в городских маршрутных автобусах...

— А как ты моешься?

— Знаю, где достать теплую воду в автобусных парках, по ночам тащу два ведра к ближайшему автобусу и моюсь рядом с ним, хотя зимой, конечно, удовольствие то еще. Потом стираю вещи в этих же ведрах. Со стиральной машинкой, разумеется, не сравнится, но не воняют, и то хорошо.

— Молодой человек, проезд оплачиваем.

(кондуктор появляется рядом неожиданно, и Игорек прикладывает телефон к ручному валидатору; вручив ему билет, сотрудник удаляется, даже не взглянув на Димку)

— А почему он у тебя не взял за проезд?

(Димка пожимает плечами и разводит руки в стороны)

— Не знаю, Игорек. Магия какая-то, но после первой ночи, проведенной в автобусе, меня перестали замечать и кондукторы, и водители, и прочий персонал, который обслуживает маршрутки. Я для них словно невидимка. При этом пассажиры меня прекрасно видят.

(Игорек чешет в затылке, а затем, махнув рукой, возвращается к прерванному кондуктором разговору)

— А вещи-то где берешь? Ты ж за семь лет вырос, да и шмотки изнашиваются быстро.

— Ворую.

(Игорек округляет глаза от удивления, а Димка продолжает рассказывать)

— Когда понимаю, что пора обновить гардероб, несколько дней катаюсь на маршрутах, которые проходят мимо вещевых рынков и торговых центров. Стараюсь найти среди пассажиров кого-то своей комплекции, кто явно только что отоварился, и, пользуясь тем, что вокруг полно народу, притираюсь к нему и дожидаюсь удобного момента. Я уже знаю, на каком автобусе какие водители резко дергают с места — так, что народ в салоне качает, и режу пакет в этот момент, а затем аккуратно вытягиваю первый попавшийся под руку сверток и отхожу в сторону.

— И что, прямо весь гардероб собираешь?

(в голосе Игорька слышится нескрываемое восхищение)

— Да нет, конечно. Чаще всего футболки подсекаю, трусы или носки. Пару раз попались спортивные штаны, однажды целый пакет умыкнул — там толстовка лежала, повезло, что оверсайз, так в ней и гоняю, хорошего качества оказалась. Вещи складываю в рюкзак — нашел его однажды в кабине водителя, ну и прихватил. Кстати, вместе с этой курткой.

(Димка показывает на эмблему казанского транспортного предприятия, и Игорек понимает, что товарищ стащил форменную куртку шофера)

— С обувью сложнее. Коробку из пакета незаметно не вытащишь, так что приходится окучивать пьяных.

— Да ладно!

— Ага. Обычно либо ближе к ночи, либо ранним утром, когда народу мало, а алкаш засыпает в кресле. Если вижу, что на нем мой размер и обувь нормальная, стягиваю с него и надеваю ему на ноги свои убитые, не босиком же дураку идти.

— Ишь, порядочный!

(Игорек смеется, и при виде его простодушной улыбки Димка тоже начинает лыбиться)

— А в туалет как ходишь?

— Ты не поверишь!

(Димка оттягивает резинку спортивных штанов вместе с трусами, и Игорек открывает рот от удивления)

— Ты в памперсах, что ли?!

— Не ори, дурак, люди же кругом! (и затем шепотом) Прикинь, однажды рядом тетка какая-то села, поставила возле ног открытую сумку, ну я глазами — зырк! — и прочел: «памперсы для взрослых». Стащил, че. Зато больше не надо ссать возле остановок. А если по большому приспичит — знаю, где биотуалеты расположены.

— Но памперсы же не вечные.

— Конечно. Их надо снимать, когда наполнятся.

— А как же ты?..

— Знаю аптеки, которые рядом с остановками находятся. Бегаю и покупаю.

(Игорек некоторое время молчит, переваривая информацию)

— То есть ты все-таки можешь уходить от автобусов?

— Могу, но максимум на пять минут, я засекал, при этом все время задыхаюсь. А потом, теряя сознание, буквально доползаю до остановки. Как я попадаю в автобус — не знаю, но такое ощущение, будто меня что-то затягивает внутрь.

— А деньги тоже воруешь?

(Димка виновато вздыхает)

— А куда деваться, приходится. Но в кошельках сейчас мало налика, а карты не вариант, я ж ПИН-кода не знаю. У кондукторов подрезаю.

— А еда, вода?

(Димка многозначительно молчит, и Игорек понимает, что пропитание его товарищу тоже приходится добывать нечестным путем)

— Если вижу рядом с остановкой магазин и есть деньги, заскакиваю туда и что-то быстро покупаю. Но больше ворую. Рядом с торговыми центрами катаюсь, оттуда народ часто с продуктами идет, особенно тетки. Высматриваю тех, кто тяжелые пакеты ставит на пол возле ног, ну и... Выскакиваю из автобуса и тут же запрыгиваю в другой, который следом идет. Или перебегаю на противоположную сторону и сажусь там.

— А если как сегодня, когда ты брякнулся посреди дороги без сознания?

— Когда ворую, адреналин бешеный, тело не успевает реагировать на то, что я далеко от автобуса.

(Игорек смотрит на Димкину голову, и тот все понимает без слов)

— Волосы сбриваю. В пакете однажды набор бритв оказался, так что пришлось научиться, иначе бы патлатым ходил, а попробуй-ка в ведре башку нормально промой.

— А ногти — грызешь?

— Фу, ну ты че?! Ножницы есть!

(Димка вдруг замолкает, пристально глядя в окно)

— Так, Игорек, давай слезать, пересядем на тот автобус, который за нами идет.

(Димка хватает друга за локоть и утягивает за собой под голос электронного информатора)

— Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка — «Улица Адоратского».

***

— А Маринка замуж вышла! Она в 11-м классе залетела, кое-как ЕГЭ сдала, родила летом. Никуда не поступила, зато теперь гордая яжмать двух детей, — Игорек иронично хмыкнул и продолжил: — Муж у нее — мудак, изменяет Маринке, а та его прощает, идиотка. Подурнела она и растолстела, варит щи-борщи и над своими детьми кудахчет, — тихо закончил он рассказ о некогда популярной однокласснице.

Димка покачал головой, стараясь скрыть от Игорька замешательство. Марина была единственной, чье лицо он не забыл за эти семь лет, и осознание того, что первая красавица класса вышла замуж и превратилась в курицу-наседку, неожиданно вызвало горечь в душе.

— Я однажды Катю встретил в автобусе, — Димка постарался перевести разговор в другое русло. — Она меня узнала, мы разговорились. Конечно, я не рассказал, что со мной произошло, что-то там наврал, но попросил, чтобы она связалась с моими родителями.

— А сам-то чего им не звонил? — тут же перебил его друг, и Димка вздохнул.

— У меня тогда мобильник разрядился, зарядника с собой не было, — тихо ответил он. — А потом я его вообще где-то потерял.

Игорек помолчал с минуту, обдумывая услышанное, а затем задал логичный вопрос:

— А попросить у пассажиров телефон не пробовал? Или украсть, в конце концов?

Товарищ в ответ покачал головой.

— Ни одного номера не смог вспомнить, Игорек. Даже свой собственный из памяти вылетел. Я первое время катался по маршрутам в Дербышках, надеялся встретить хоть кого-то из одноклассников или знакомых, но не повезло. Про родителей вообще молчу — они же на машине ездят. Даже те девчонки из Нагорного — помнишь их? — ни разу не попались.

Игорек кивнул и выпалил в ответ:

— Элинка из нашей школы сразу после зимних каникул ушла — доучилась в своем Нагорном. А Айгульку отец по утрам привозил, а мать забирала после уроков, она на автобусах не ездила. Остальные-то недалеко от школы жили, пешком ходили.

— Ясно, — буркнул Димка. — В общем, я только один раз в автобусе неожиданно Катю встретил...

Он вдруг замолчал, словно не желая продолжать свой рассказ. Игорек поерзал, подумав, что друг решил выдержать эффектную паузу, но, когда та затянулась, не стерпел:

— Так что Катя? Вы позвонили твоим предкам с ее телефона?

Вздохнув, Димка устало потер лицо рукой и наконец сказал:

— У Кати с собой мобильника не было, но она пообещала, что обязательно им позвонит или даже навестит. Она вышла на моей остановке, а потом вдруг поднимается обратно в автобус с каким-то пацаном. Я к ней: «Кать, ты чего, договорились же, что ты сейчас ко мне домой зайдешь». А она на меня смотрит, словно не узнает, а потом такая: «Дим, ты, что ли?» И так себя ведет, будто мы не общались две минуты назад.

Игорек нахмурил брови, пытаясь понять, что произошло, а затем пожал плечами, не сводя с друга вопрошающего взгляда.

— Вот так я и узнал, что, расставшись со мной, люди тут же обо мне забывают, — прошептал Димка и, отвернувшись от товарища, уставился в окно, стараясь скрыть непрошеные слезы.

— Остановка «Улица Дементьева», — объявил в этот момент речевой информатор, двери автобуса распахнулись, и в салон поднялись двое в форме.

— Контроль на линии, проверка проездных документов! — объявил тот, что зашел первым через заднюю дверь, — высокий мужик с густыми усами.

— Приготовьте свои билеты и проездные для проверки! — тут же подхватил второй, вошедший через переднюю, — маленький и без признаков растительности на лице.

Игорек достал из кармана смятый билет и молча покосился на Димку, однако тот продолжал смотреть в окно, не реагируя на происходящее.

Усатый сотрудник проверил билет Игорька и, развернувшись, направился в центр автобуса, по пути останавливаясь возле каждого пассажира.

— Хм, значит, контролеры тебя тоже не видят? — на всякий случай спросил Игорек, хотя ответ был очевиден.

Димка кивнул и медленно повернулся к другу.

— Выйдем на Максимова, — процедил он сквозь зубы. — Автобус дальше на Жилку пойдет, нечего туда кататься. Придется дорогу переходить.

Игорек покорно кивнул и вдруг жалобно протянул:

— Димон, я есть хочу. Мы все утро катаемся, а я не завтракал — Вика меня чуть ли не в одних трусах выгнала, не до еды было. Серьезно, я на лестничной площадке одевался! — выпалил Игорек при виде улыбки на лице друга.

И тут Димка расхохотался — кажется, впервые за эти долгие годы, да так, что слезы на глазах выступили. Кое-как успокоившись, он снял с плеч рюкзак, покопавшись в нем, достал оттуда бумажный пакет и протянул насупившемуся товарищу.

— На, ешь. Стащил у кого-то из водителей в автобусном парке.

— А ты? — Игорек выудил из пакета большой эчпочмак. — Тут еще есть, тебе дать?

— Не, — махнул рукой Димка. — Я после пересадки поем.

Три остановки спустя они выскочили из автобуса и понеслись через дорогу к стеклянной будке, крепко держась за руки, как в детстве, когда играли в «Цепи».

— Смотри, на светофоре шестой стоит! — задыхаясь, крикнул Димка. — Нам надо сесть на него!

— Дотянешь? — обеспокоенно спросил Игорек, бросив быстрый взгляд на побелевшее лицо друга.

Димка в ответ что-то промычал и лишь сильнее сжал его руку.

Они добежали до остановки и еще около минуты ждали, когда для нужного им автобуса загорится зеленый свет. Игорек тревожно вслушивался в хриплое дыхание Димки и шептал как заведенный: «Потерпи-потерпи-потерпи». Наконец автобус подъехал, и они забрались в салон.

— Блин, мест нет, стоять придется, — пробормотал Игорек, еле удерживая друга.

— Давай... к окну... — прохрипел Димка, окинув салон мутным взглядом.

***

Димка знал, что родители его искали, — видел на остановках расклеенные объявления со своей фотографией пятилетней давности. Узнать в смешном десятилетнем мальчонке нынешнего подростка было сложно, но это оказался последний снимок, который сделала мать с разрешения сына. Димка не любил фотографироваться и всегда отворачивался от нацеленного на него объектива камеры. На общих снимках класса он либо прятался за тем, кто стоял или сидел впереди, либо закрывал лицо рукой, либо поворачивал голову в профиль...

Борясь с одышкой, Димка мутным взглядом рассматривал объявление, пытаясь запомнить номер телефона, по которому предлагалось позвонить тем, кто обнаружит «пропавшего мальчика».

— Менә́, потерялся ведь бала́, — прокряхтела рядом какая-то бабулька, смешивая в речи русские и татарские слова. — Улы́м, син бу малайны́ не видел?

(Вот, потерялся ведь ребенок. Сынок, ты этого мальчика не видел?)

Димка, не знавший татарского, но поняв, о чем речь, благодаря русским словам, покачал головой и тоскливо оглядел старушку и дремавшего на скамейке деда — на остановке больше никого не было.

«Вряд ли у них есть телефон», — подумал подросток, ломая голову над тем, как связаться с родителями.

Большой красный автобус, подъехав к остановке, распахнул двери, и Димка поднялся в салон, проговаривая в уме номер. Разглядывая пассажиров, он думал о том, что скажет, когда дозвонится, и, наконец выбрав какую-то женщину, подошел к ней.

— Простите, вы не могли бы дать мне свой мобильник? — робко спросил он и, понимая, что сейчас последует отказ, выпалил: — Я хочу позвонить по тому объявлению о пропавшем мальчике.

Женщина, немного подумав, достала из недр огромной сумки телефон и молча протянула его Димке, не сводя с него цепкого, внимательного взгляда. Паренек набрал номер — пошли гудки, а затем мужской голос хрипло произнес:

— Отдел полиции № 14...

Недослушав, Димка прервал звонок.

— Кажется, я неправильно запомнил номер, — глухо произнес он, возвращая телефон, и побрел в хвост автобуса, проклиная себя за собственную трусость. Родители бы узнали его голос, но как объяснить сотруднику полиции, что с ним случилось, Димка не представлял...

***

— Остановка «Энергетический университет».

Димка хмыкнул, на мгновение ощутив чувство дежавю. Казалось, прошла целая вечность с того момента, когда к нему подсел Игорек, и не верилось, что это случилось лишь несколько часов назад.

— Знаешь, какая у этого номера конечная? — спросил он, держась за поручень и болтаясь в такт автобусу.

— Не-а, — по-детски ответил Игорек, качаясь в унисон с другом.

Димка улыбнулся и, передразнивая автобусного информатора, объявил:

— Остановка «Речной порт»!

Игорек на мгновение наморщил лоб, как вдруг до него дошло:

— Елки, точно! Мы же тогда в речпорт катались!

— Ага, — коротко ответил Димка, и вдруг улыбка медленно сползла с его лица. — Долбаная прогулка! Никак не пойму, чего мы тогда поехали, ведь не хотели же — зима, холодина.

Игорек удивленно заморгал, не понимая внезапной Димкиной злости.

— Так это... Марина с Катей захотели, ну и мы с ними...

— «И мы с ними!» — передразнил Димка друга. — Как дураки за ними мотались, а я теперь вынужден в автобусах жить! Знать бы хоть, почему со мной такое происходит!

Игорек насупился и повертел головой в разные стороны, стараясь не встречаться с Димкой взглядом.

— Там места освободились, пойдем? — угрюмо предложил он, заметив пустые сиденья в хвостовой части.

Димка молча двинулся по салону, цепляясь за поручень — водитель лихачил, и автобус заносило на поворотах. Однако едва он дошел до свободных кресел, как прямо перед носом мелькнул силуэт — и место оказалось занято каким-то мальчишкой с нахальным взглядом.

— А все, дядя, место теперь мое! — почти пропел пацаненок и показал язык.

И внезапно на Димку обрушились воспоминания семилетней давности:

— Опоздала ты, Рахимка, это место теперь мое.

— Ну и живи теперь в автобусе, раз все твое.

Охнув, он медленно сполз на пол, не замечая ни встревоженного Игорька, ни перепуганного мальчонку, а в голове набатом продолжали звучать последние слова Рахимки: «Ну и живи теперь в автобусе, раз все твое».

— Ну-ка, пацан, брысь отсюда! — Игорек согнал мальчишку с кресла и кряхтя усадил туда Димку, а затем склонился над товарищем. — Димон, ты живой? Эй?

— Ра... Рахимка... — в горле пересохло, и Димка нервно сглотнул, с мольбой глядя на друга.

— Чего — Рахимка? — не понял Игорек.

Димка сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— В тот день мы над Рахимкой издевались, помнишь?

Игорек нахмурился и молча кивнул — ту странную бабульку помнила вся школа, и, как и многим, ему было стыдно за то, что он обижал одинокую пожилую женщину.

— А Марина нам рассказала про ведьм, которые словами проклинают, — прошептал Димка. — Она что-то про родимые пятна говорила...

— Да ну какая Рахимка ведь... — Игорек вдруг замолчал на полуслове, не сводя с товарища испуганного взгляда. — Вот же ж... — протянул он, когда до него наконец дошло.

Игорек поднялся и медленно, словно под гипнозом, протиснулся мимо Димки к окну и сел в кресло.

— Пятнашка, — глухо сказал он и опустил голову.

Димка нахмурил лоб, роясь в воспоминаниях, и согласился:

— Да, Марина так этих ведьм называла.

— Я это слово на всю жизнь запомнил, вы же тогда надо мной ржали, — тихим эхом отозвался Игорек. — А ведь у Рахимки на левой руке большое родимое пятно было. Я как-то на урок опоздал, и историк меня в класс не пустил, ну и шлялся по школе. Увидел открытую дверь какого-то кабинета, заглянул туда, а там Рахимка цветы пересаживает, и рукава у нее закатаны. Вот тогда я ее пятно и увидел, — пробормотал он, все так же глядя в грязный автобусный пол.

Димка молчал — скакавшие в голове мысли не давали ему покоя.

— Остановка «Комбинат "Здоровье"», — электронный голос прогремел так неожиданно, что друзья синхронно вздрогнули.

— Здоровье... — пробормотал Димка и вдруг все понял. — Прокляла меня Рахимка! Она тогда сказала, что я буду жить в автобусе! Получается, снаружи я здоровья лишаюсь, и ведь правда так выходит!

Игорек в недоумении уставился на товарища, и тот принялся сбивчиво объяснять:

— Ты сам сказал, что видел у Рахимки родимое пятно. Значит, она — пятнашка, ведьма! Я ее тогда обидел, и она меня прокляла, сказав, что жить мне теперь в автобусе. Поэтому я начинаю задыхаться и теряю сознание, Игорек!

До следующей остановки они ехали молча, каждый погруженный в свои мысли.

— До речпорта несколько остановок осталось, — наконец нарушил тишину Димка. — Там ты сядешь на первый маршрут, поедешь в Дербышки и навсегда обо мне забудешь.

— Я без тебя не поеду! — тут же возмутился Игорек.

Димка устало вздохнул и в упор посмотрел на друга.

— Ну а что нам остается, Игорь? Ты не можешь вечно кататься со мной, а я не могу сойти с рейса, страх смерти меня обратно в автобус затянет. Но сам виноват, нечего было обижать бабку.

Игорек открыл было рот, собираясь в очередной раз возразить, но лишь махнул рукой и отвернулся к окну.

— Так, я не понял, — неожиданно раздался детский голос откуда-то сбоку. — Ты, дядя, обидел бабушку — а теперь что?

Все это время подслушивающий их пацаненок стоял возле Димки, вцепившись в поручень, и не сводил с него любопытного взгляда.

— А теперь я проклят и буду вечно жить в автобусе, — устало ответил Димка.

— За то, что бабушку обидел? — деловито уточнил мальчишка.

— Ага, — хором сказали бывшие одноклассники.

Пацаненок приподнял брови и удивленно спросил:

— А ты пробовал извиниться? Моя мама говорит, чтобы заработать прощение, надо искренне извиниться перед тем, кого обидел.

Димка несколько секунд буравил мальчонку взглядом, пока до него не дошел смысл сказанного.

— Твою ж, — чуть не выругался он и замолчал, озаренный догадкой.

— Остановка «Речной порт», конечная, — возвестил в этот момент электронный голос, и двери автобуса распахнулись.

Мальчишка покрутил головой, осматривая пустой салон, затем перевел взгляд на Димку.

— Я из-за вас свою остановку проехал, — обиженно протянул он и надул губы.

— А тебе где надо было выходить? — спросил Игорек, почему-то чувствуя себя виноватым, как никогда раньше.

— На автовокзале, — коротко бросил мальчишка через плечо и выскочил на улицу. Вслед за ним автобус покинули и Димка с Игорьком.

— Автовокзал недалеко, пешком можно дойти, — неожиданно нарисовалась рядом с ними тетка-кондуктор. — Отсюда ты на любом транспорте доедешь, тебе на следующей остановке выходить.

Смешно нахмурив брови, мальчонка пристально посмотрел на тетку, а затем выпалил:

— Я знаю, где автовокзал! Не учи ученого!

— А ты не тыкай, — тетка резко развернулась и зашагала в сторону биотуалета.

Пропустив их перепалку мимо ушей, Игорек с тревогой заглянул в лицо другу, однако тот вроде был в порядке — по крайней мере, никаких хрипов он не услышал.

— Я на конечных остановках нормально себя чувствую, хреново только в первый раз было, — объяснил Димка, заметив волнение товарища. — Видишь, тут три автобуса стоят, я рядом с ними, так что все хорошо.

Игорек кивнул и перевел взгляд на мальчишку, который увлеченно пинал грязные снежные сугробы на обочине.

— Эй! — он свистнул, привлекая внимание пацана. — Иди сюда.

Мальчонка, еще раз пнув хорошенько сугроб, с деловым видом подошел к ним, глядя исподлобья темными глазами-бусинками.

— Говоришь, извиниться надо перед тем, кого обидел? — спросил Игорек, и пацан молча кивнул. — А если этого человека здесь уже нет, то как тогда быть?

Мальчишка внимательно посмотрел на Игорька и задал встречный вопрос:

— Человек умер?

Услышав его, Димка вдруг похолодел и с отчаянием в глазах уставился на друга, ожидая его ответ. Игорек же покачал головой и криво улыбнулся.

— Не умер человек, не умер. Ну, по крайней мере, насколько я знаю. А ты откуда про смерть знаешь, малец?

Пацаненок пожал плечами и каким-то будничным тоном ответил:

— У меня папка умер от ковида, оттуда и знаю.

А затем вдруг посмотрел на Игорька совсем недетским взглядом, в котором, казалась, жила вековая мудрость.

— Если человек не умер, то где же он, раз не здесь?

Игорек вздохнул и тихо сказал:

— Уехал в другой город.

В этот момент один из трех автобусов заурчал, прогревая двигатель, и Димка, обернувшись, посмотрел на номер маршрута.

— Первый.

Игорек кивнул и, присвистнув мальчонке, кивком головы указал на автобус. И тут он вдруг почувствовал, как Димка, все это время сжимавший его за плечо, ослабил хватку.

— Димон, не отпускай, — тихо сказал Игорек и, испугавшись, что тот не послушает, схватил его за руку. — Поехали с нами этим рейсом. Мы на автовокзале сойдем — я пацана пойду провожать, а ты дальше поедешь. Но я хочу помнить тебя хотя бы еще одну остановку.

Димка несколько секунд смотрел себе под ноги, а затем молча кивнул — по его лицу текли слезы.

— Эй, ну вы идете? — нетерпеливо крикнул им мальчишка, стоя на нижней ступеньке автобуса. — Мне холодно, дядьки!

— Идем, идем! — успокоил его Игорек, а затем буркнул себе под нос: — И когда это мы дядьками-то успели стать?

Димка улыбнулся, смахивая слезы рукой в старой потрепанной перчатке, и Игорек, спохватившись, снял свои варежки и протянул их товарищу.

— Держи. Они очень теплые, руки даже в минус тридцать не мерзнут.

Они забрались в салон, и автобус, урча мотором, медленно двинулся по маршруту.

Мальчонка, пританцовывая от нетерпения, посмотрел на взрослых и вдруг выпалил:

— Если человек, перед которым надо извиниться, уехал, то что вам мешает поехать за ним?

Скрытое в вопросе решение было настолько простым и логичным, что друзья растерянно переглянулись, не понимая, как это им самим не пришло в голову.

— А ты знаешь, куда уехала Рахимка? — спросил Димка, еще не осознавая, что он будет делать, когда услышит ответ.

— В Челны, — коротко бросил Игорек, хмуро глядя через окно на стеклянную кабинку остановки, к которой подъехал автобус, однако двери по-прежнему были закрыты.

— Подождите, у нас тут заело, не можем открыть! — крикнула тетка-кондуктор людям, в нетерпении пританцовывающим снаружи.

Игорек вдруг резко вскинул подбородок и в упор посмотрел на Димку, а затем быстро заговорил, стараясь выдать как можно больше информации до открытия дверей:

— После ковида за Рахимкой приехала внучка из Челнов и увезла ее. Оказалось, она давно искала бабку, которая однажды просто ушла из дома и пропала. А наша директриса, когда Рахимку устроила на работу в школу, через свои связи оформила для нее новые документы — так фото Рахимки попало в базу. В общем, никакая она не Рахима-апа, как себя называла, а Флюра Мансуровна Рахимова.

В этот момент задняя дверь автобуса наконец-то открылась, и в нее повалили замерзшие люди.

— Дядьки, мне выходить надо, меня же мамка ждет на автовокзале! — крикнул пацаненок и рванул с центральной платформы в хвостовую часть.

— Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка — «Улица Карима Тинчурина», — отчеканил электронный информатор, и автобус вздрогнул, собираясь отъезжать.

— Стойте, мы еще не вышли! — заорал Игорек, и тетка-кондуктор забарабанила в водительское окно.

— Центральную дверь заело, идите через заднюю! — крикнула она и наконец додумалась нажать на кнопку с требованием остановки, которая находилась у переднего поручня.

Игорек схватил друга за руку, увлекая за собой в сторону двери, и через несколько секунд они выскочили на опустевшую остановку. С тихим рокотом автобус отъехал, и Димка вдруг резко вздохнул.

— Воздух, — просипел он, и Игорек, поняв, что дело плохо, взвалил друга на плечо, как мешок с картошкой, и, натужно кряхтя, потащил в сторону видневшегося впереди здания автовокзала.

— Потерпи, Димон, мы скоро дойдем, — шептал он, надеясь, что спонтанно пришедшее на ум решение не убьет его товарища.

Убежавший вперед пацаненок вскоре вернулся, а за ним быстрым шагом топал какой-то бородатый мужик.

— Чего с ним? — спросил он, стягивая Димку с плеча Игорька, и не дождавшись ответа, велел приказным тоном: — Я держу его с одной стороны, ты — с другой, и тащим.

Игорек даже не думал спорить, лишь мельком удивился тому, что незнакомец видит его друга, хотя вроде как не должен был.

«Может, из-за меня, — подумал он. — И мальчишка поэтому сразу Димку не забыл, на помощь позвал».

Так они и дошли до автовокзала, волоча Димку, как солдаты уносят с поля боя раненного товарища, а тот лишь изредка всхрипывал, из последних сил цепляясь за меркнущее сознание...

***

За окном в надвигающихся сумерках мелькали засыпанные снегом поля, и Димка, устав на них смотреть, перевел взгляд на Игорька, спавшего в соседнем кресле и по-детски обнимавшего бутылку с водой...

На автовокзале, где вдоль платформ отправления стояли междугородние рейсовые автобусы, Димке полегчало, и Игорек, памятуя, что друга нельзя отпускать вне спасительного транспорта, попросил бородатого помощника купить им два билета до Челнов.

— Только у него паспорта нет, — пробубнил он, кивая в сторону Димки. — А у меня где-то в телефоне...

— Да не надо, — махнул бородач рукой. — Я сам водитель, сейчас договорюсь с кассиром и контролером, вас без паспортов посадят.

Вскоре он вернулся, держа в руках билеты и пакет.

— Я там воды купил и пирожки какие-то, покорми друга, а то он совсем бледный, — сказал бородач, протягивая Игорьку нехитрую снедь.

Поблагодарив неожиданного помощника и узнав его номер телефона, Игорь перевел ему деньги через приложение, одной рукой продолжая поддерживать Димку. Он отпустил товарища только после того, как они оказались в салоне автобуса.

— Странно, что за эти семь лет я ни разу не подумал о том, чтобы сесть на междугородний рейс, — криво улыбнулся Димка, вертя в руках запечатанный пакетик с пирожком. — Мог бы по стране покататься.

— Да ты бы один сюда не дошел, — вяло откликнулся Игорек, ерзая в кресле и пытаясь устроиться поудобней. — Димон, ты не обидишься, если я посплю? До Челнов четыре часа ехать, а я вымотан как лимон.

Димка кивнул и с улыбкой поправил:

— Выжат как лимон.

— Да пофиг, — фыркнул Игорек, закрывая глаза. — Айгулька уже узнала адрес Рахим... то есть Флюры Мансуровны у директрисы, не зря была отличницей и ходила у нее в любимицах. Даже номер внучки пробила, позвоним ей, когда будем подъезжать к Челнам, может, она сможет привезти бабку на тамошний автовокзал и встретит нас.

— А если нет? — с тревогой в голосе спросил Димка.

Игорек зевнул, на секунду открыл глаза, посмотрев на друга, и снова их закрыл.

— А если нет — на месте разберемся. Будем там около восьми часов вечера, в это время городской транспорт еще ходит, до ближайшего автобуса я тебя дотащу.

Он еще что-то пробубнил себе под нос и вскоре заснул под мерное гудение двигателя, а Димка наконец развернул пирожок и впервые за последние семь лет ощутил вкус еды...