Проклятая видеокамера

Глава 1

В один прекрасный солнечный день молодой парень пошёл в скупку, чтобы купить себе дешёвую видеокамеру.

Вы спросите, почему он не приобрёл камеру в нормальном магазине бытовых товаров? Всё просто: в кармане у него едва набиралась пара тысяч рублей — на новую камеру таких денег точно не хватило бы.

К тому же парень был не обычным покупателем, а начинающим видеоблогером. Он мечтал снимать городские зарисовки, ловить необычные моменты и выкладывать их в сеть. Но понимал: чтобы собрать аудиторию, сперва нужно просто начать. А для старта сгодится и старая камера из скупки — главное, чтобы работала.

— Добрый день! Чем я могу помочь? — обратился продавец к покупателю.

— Здравствуйте! Я хочу купить видеокамеру для видеоблога. Есть у вас в наличии хорошие видеокамеры?

— Конечно, пройдите за мной.

Молодой парень подошёл к витрине с видеокамерами. На вид они были в хорошем состоянии, но подсознательно он понимал, что это не совсем то, что он себе представлял. Пока не обратил внимание на довольно неплохую камеру — Sony Handycam, старую модель. Увидев её, парень сделал для себя выбор.

— Я беру эту, — сказал молодой парень.

Продавец отошёл от кассы и подошёл к витрине. Его лицо вдруг стало напуганным и тревожным.

— Что-то не так? — поинтересовался парень.

— К сожалению, я не могу продать вам эту камеру. Она вам точно не подойдёт для видеоблога, — сказал продавец и предложил другую, похожую, но более современную камеру.

— Нет, — твёрдо сказал парень. — Я хочу эту. Почему вы не хотите мне её продать? — произнёс он чуть громче, чем следовало.

Продавец замешкался, словно что-то недоговаривал. Но отказать покупателю он не мог. В итоге продал камеру молодому парню, однако предупредил:

— Только не включайте её ночью. Старайтесь снимать свои видеоблоги утром или днём.

Но парень не слушал. Он был на седьмом небе от счастья — наконец-то приобрёл камеру! Галочка в блокноте «Всё для видеоблога» была поставлена.

Прижимая к груди коробку с камерой, он вышел из магазина и тут же, не в силах сдержать восторг, распахнул её прямо на улице. Солнце ударило по глянцевому корпусу Sony Handycam — потёртому, но всё ещё солидному, словно у ветерана съёмок. Он провёл пальцем по кнопкам, будто читал азбуку Брайля, и на секунду замер, представляя, как эти клавиши будут щёлкать под его пальцами, фиксируя жизнь города.

Достав аккумулятор и шнур из коробки, он тут же принялся собирать камеру. Руки слегка дрожали от волнения. Наконец, крышка защёлкнулась, индикатор загорелся тусклым зелёным светом, экран моргнул и показал чёрное поле. Парень расплылся в улыбке: она работала!

Он навёл объектив на старую кирпичную стену соседнего дома, нажал кнопку записи — и мир на маленьком дисплее стал чуть ближе, чуть важнее.

«Первые кадры… первые кадры…» — шептал он себе под нос, словно заклинание.

И тут же вспомнил странные слова продавца: «Не включайте её ночью». Парень хмыкнул. «Да что он понимает? — подумал он. — Наверное, просто хотел впарить ту современную модель подороже». И всё же в груди шевельнулось что-то похожее на тревогу — едва уловимое, как сквозняк. Но радость от покупки была сильнее.

Он решил не откладывать и снять свой первый ролик прямо сейчас. Направив камеру на улицу, на экране парень заметил вдалеке странный силуэт: это была девушка лет двадцати пяти, вся в каких-то лохмотьях. Она увидела парня и побежала прямо к нему с криком.

От испуга парень уронил камеру, но девушки словно и не было.

«Что это было?» — подумал про себя парень. Взяв ещё раз в руку камеру, он посмотрел на экран, но там никого не было.

Вернувшись домой, парень поставил камеру на стол, а сам сел на диван. Глядя на камеру, он не мог понять, что же он видел. Был ли это глюк или что-то другое?

Позвонив своему другу Саймону, он рассказал о покупке камеры и о странных видениях. Они договорились встретиться у парня дома через двадцать минут.

Парень решил ещё раз взять камеру и попробовать снять какое-нибудь видео. Но не успел он направить объектив, как на экране увидел мальчика лет десяти. Тот смотрел на парня грустным взглядом и спросил:

— Где моя мама?

— Кто ты, мальчик? — спросил парень.

— Я Максим, — тихо ответил тот. — Я всегда тут. Просто раньше никто не видел. А ты видишь. Значит, ты можешь помочь. Мама ушла за хлебом и не вернулась. Я ждал, ждал… А потом стало темно.

Парень сглотнул, пытаясь удержать реальность на месте. Он протянул руку, будто хотел коснуться экрана, но в последний момент одёрнул — это было бы слишком нелепо.

— Постой… — голос его звучал хрипло. — Это какая-то ошибка. Камера старая, наверное, там записано что-то… Или помехи, да, помехи.

В этот момент в дверь позвонили. Парень вздрогнул, будто его выдернули из сна. Звонок был настойчивый, знакомый — это точно был Саймон.

Парень выключил камеру и побежал к двери, чтобы поскорее встретиться с другом.

— О, привет! Ты чего такой весь напряжённый? — спросил Саймон.

— Заходи быстрее, — сказал парень.

Они присели в зале, и парень начал рассказывать про камеру и про продавца, который советовал не включать её ночью.

— Как интересно! А что будет, если включить её ночью? — спросил друг.

— Да мне откуда знать… Но то, что я видел через неё, ломает всё понимание о нашем мире.

— В общем, давай так: через три часа будет полночь. Предлагаю в это время проверить и включить её.

Три часа тянулись невыносимо долго. Парень то и дело поглядывал на часы, будто стрелки нарочно замедлили ход. Саймон, напротив, вёл себя так, будто они собрались просто посмотреть хоррор-фильм: хрустел чипсами, шутил, пытался разрядить обстановку. Но по тому, как он время от времени косился на камеру, стоявшую на столе, было видно — он тоже напряжён.

Наконец, стрелки сошлись на двенадцати. В квартире повисла тишина — даже уличный шум будто стих. Парень щёлкнул выключателем, погрузив комнату во мрак, и только тусклый свет экрана камеры выхватил из темноты их лица.

— Ну, давай, — хрипло прошептал Саймон. — Включай.

Парень медленно нажал кнопку записи. Экран загорелся, и в видоискателе отразилась тёмная комната, едва подсвеченная голубоватым свечением дисплея. Несколько секунд ничего не происходило. Только тихий механический гул старой камеры нарушал тишину.

И вдруг картинка дрогнула. На экране промелькнула тень — быстрая, рваная, словно кто-то метнулся из угла в угол. Парень замер, пальцы вцепились в корпус камеры.

— Ты видел? — прошептал он.

Саймон кивнул, не в силах выдавить ни слова.

Картинка снова изменилась. Теперь на экране проявился коридор — длинный, узкий, с облупившейся краской на стенах. Он не был похож ни на одну из комнат в квартире.

В конце коридора, в полумраке, стоял высокий сильный человек с хвостом змеи, восседавший верхом на бледном палевом коне. Он повернулся к ним и спросил:

— Откуда у вас эта камера?

Ребята долго смотрели на него. От его внешности исходила настоящая тьма, словно это был сам демон.

— Ребята, ответьте на вопрос, — настойчиво повторил незнакомец.

Парень встал с дивана и посмотрел прямо в глаза этому демону.

— Я купил её в магазине, — дрожащим голосом сказал он.

— А когда ты покупал эту камеру, ты знал, кто её хозяин?

— Нет, — уверенно ответил парень.

— Понятно, — ответил демон. — В общем, ребята, мне придётся забрать у вас эту камеру. Я — её хозяин. Человек, который у меня её отнял, смог заблокировать портал в ваш мир. Знаешь, почему продавец сказал тебе не включать камеру ночью?

— Почему? — спросил парень.

— Потому что ночь — это наше время. В это время открывается портал в ваш мир, и мы делаем здесь свои дела. Но этот продавец — не простой человек. Он бывший колдун. Он искал способ попасть в астральный мир. А я как раз специалист по этому делу. Я являюсь проводником в астральный мир.

Демон медленно наклонил голову, и тень от его силуэта поползла по экрану, будто сама тьма хотела вырваться наружу.

— Этот колдун, — продолжил он, и голос его звучал так, будто слова рождались где-то глубоко под землёй, — он нашёл способ взломать границу между мирами. Не силой, не магией, а хитростью. Он понял, что камера — это не просто прибор. Это линза, искажающая реальность. Через неё можно видеть то, что скрыто, и быть увиденным теми, кто живёт по ту сторону.

Парень сглотнул, чувствуя, как холод ползёт по спине, хотя в комнате было тепло. Саймон вжался в диван, будто хотел стать невидимым, но не мог оторвать глаз от экрана.

— Он украл её у меня, — голос демона стал тише, но от этого только страшнее. — И спрятал здесь, в вашем мире. А чтобы я не смог её найти, он наложил на неё печать: пока камера работает днём, она остаётся невидимой для нас. Но ночью… ночью печать слабеет. И тогда открывается проход.

— Проход? — прошептал парень, голос дрожал. — Какой проход?

— Портал, — выдохнул демон. — Тонкая трещина между мирами. Каждый раз, когда ты включаешь камеру ночью, ты не просто снимаешь улицу или стену. Ты снимаешь изнанку мира. Ты открываешь дверь, через которую мы можем пройти.

На экране мелькнуло что-то — не фигура, а скорее ощущение движения, будто пространство на секунду сдвинулось. В этом сдвиге проглянула другая реальность: бесконечные коридоры, уходящие в темноту, силуэты, скользящие между стенами, шёпот, который звучал не в ушах, а прямо в мыслях.

— Ты уже видел их, — сказал демон, кивнув на экран. — Девушку в лохмотьях. Мальчика, который ищет маму. Они не призраки. Они — те, кто застрял между мирами. Те, кого портал зацепил и не отпустил. Камера показывает их, потому что она — ключ. И пока она у тебя, ты делаешь эту трещину шире.

Саймон наконец нашёл в себе силы заговорить:

— Значит, если мы отдадим камеру… всё это прекратится?

Демон посмотрел на него, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на усталость.

— Не всё. Трещина уже есть. И она растёт. Но без камеры она будет медленно затягиваться. А с ней… — он сделал паузу, — с ней она станет вратами. И тогда сюда придут те, кто не так терпелив и не так вежлив, как я.

Парень почувствовал, как земля уходит из-под ног. Всё, о чём он мечтал — первые кадры, городские зарисовки, свой блог, первые подписчики, — вдруг показалось чем-то бесконечно далёким и незначительным.

— Я не хотел… — тихо сказал он. — Я просто хотел снимать.

— Желание не отменяет последствий, — спокойно ответил демон. — Ты не знал. Но теперь знаешь.

Он протянул руку, и она словно выросла из темноты экрана, становясь всё более реальной, пока пальцы не коснулись края объектива.

— Отдай камеру, — сказал он. — Сейчас. Пока ещё можно всё исправить.

Парень посмотрел на Саймона. Тот кивнул — едва заметно, но твёрдо.

Медленно, будто каждое движение причиняло боль, парень протянул камеру к экрану. Его пальцы дрожали, когда он отпускал её. В тот момент, когда корпус коснулся тёмной поверхности, экран вспыхнул ослепительно белым светом, а затем погас.

Тишина обрушилась на комнату — густая и тяжёлая, как будто весь мир затаил дыхание.

Когда свет снова загорелся — обычный, бытовой, от люстры, — на столе стояла та самая Sony Handycam. Но теперь она выглядела просто старой камерой: потёртой, тяжёлой, обычной.

Саймон первым нарушил тишину:

— Она… теперь просто камера?

Парень кивнул, всё ещё не веря, что всё закончилось так просто.

— Да, — тихо сказал он. — Просто камера.

Они посидели ещё немного, прислушиваясь к тишине, которая теперь казалась не зловещей, а обычной. Потом Саймон встал, потянулся и сказал:

— Знаешь, может, тебе и правда стоит купить нормальную камеру. В обычном магазине. Без всяких порталов.

Парень улыбнулся, впервые за вечер по-настоящему.

— Пожалуй, ты прав.

Но когда они уже собирались разойтись, парень вдруг замер у окна. На улице, в тени старого дома, мелькнул силуэт — на секунду, как вспышка. Он моргнул, и силуэт исчез.

«Просто тень», — подумал он. Но где-то в глубине души знал: трещина ещё не затянулась. И мир всё ещё был чуть тоньше, чем раньше.