Проклятая любовь

Глава 1

- Ты спи, дитя. Да покрепче спи, а родитель твоя не уйдет от тебя. Не уйдет ни в лесок, ни за дальний бугорок. И тебя защитит не отдаст никому. Ни злым волкам, ни холодным ветрам. Спи, дитя. Да покрепче спи.

Лиза сидела на холме и грустно смотрела вдаль одной рукой опираясь о землю, а другую держала на животе. Крепостные давно вышли в поля и походили на маленьких копошащихся муравьев. Отсюда с холма было невозможно различить лица, но Лиза и так знала, что внизу работали и ее родители, и младшая сестренка. Чтобы они сейчас подумали?

Молодой барин не обижал, не требовал лишнего и даже помогал в сложные времена. Поэтому родные посчитали чудом, когда Лизу - полноватую девку шестнадцати лет с носом картошкой и веснушками - приняли в господский дом прислугой. Да и работа не пыльная. Знай себе чай подавай, да убирайся. Потому как работников в доме хоть отбавляй.

Подружки завидовали, в шутку белоручкой обзывали… хотя лучше бы в отцовском доме осталась и трудилась от зари до темна. А что делать теперь лишь одному Богу ведомо.

Позади послышалось пыхтение и показалась дородная девка с толстой черной косой, рябым лицом, красным от натуги и чуть кривоватым носом.

- Лизка… тебя это… барин кличет… ух куда ты забралась. Насилу тебя отыскала. А ты чегой это, ревешь?

- Нет, Глаша, показалось тебе, - Лиза с трудом улыбнулась, - ветер шибко сильный, пыль гоняет, вот глаза и запорошил.

- Опять родных высматриваешь?

- Сердце тоскует, а замечу кого и легче станет, - соврала Лиза.

- Глупая ты девка, - по-лошадиному хохотнула Глаша, - который месяц работаешь, а никак не привыкнешь.

- Привыкну, Глаша, дай срок, - сказала Лиза и тихо добавила, - а чего барин хочет?

- Бог его знает, - развела руками Глаша, - уж не на пряники с чаем зовет. Поторопись, а то узнает Катерина Андреевна, что не спешишь и враз пожалеешь. А я тут посижу.

Лиза поднялась и пошла вниз по холму. Деревня исчезла, а впереди замаячил господский дом в окружении сада и цветников. Турок и Солдат - две борзые - с громким лаем носились друг за другом то огибая, то топоча цветы. Личный конюх барина Тихон курил самокрутку и с улыбкой, едва заметной через густую бороду, следил за собаками.

Заприметив Лизу, он указал жестом на холм, а затем коснулся головы и покрутил пальцем в воздухе до пояса. Лиза кивнула, и Тихон довольно потер ладони. К подобному Лиза уже привыкла. Тихон, хоть и был гораздо старше, а оказался не прочь приударить за Глашей. Обычно она ему спуску не давала, бывало и молотила по чем зря всем, что встречалось под рукой, но в тот момент, когда Глаша выдыхалась и переводила дух, Тихон оказывался тут как тут. С водой или фруктами. Глаша злилась, но дары принимала и тогда Тихон мог позволить себе лишку – ущипнуть за телеса. Глаша фыркала и хохотала, а старый конюх улыбался и шептал ей на ухо всякие непристойности. Вот и сейчас он смекнул, что Глаша устала, поднимаясь на холм и заторопился, пока не прошел момент.

Порой Лиза завидовала Глаше, ведь ее жизнь казалась очень простой. Работала в поместье лет пятнадцать, и никто к ней не лез. А даже если и было у нее что с кем, так прошло также быстро, как солнечный день студеной зимой.

Лиза отворила дверь и проскользнула внутрь. На кухне широкими бедрами, чуть не сбивая со столов и полок съестное, хозяйничала Аксинья Феодоровна. Несмотря на чрезмерную полноту, руки у Аксиньи были тонкими, чуть ли не прутиками. Вымазанные в муке пальцы подрагивали и шевелились, словно лапки испуганного паука. Аксинья никогда не заботилась о припасах, смело швыряя в блюда специи и поливая соусами. К чистке овощей она относилась особенно трепетно, заставляя мальчишек-подмастерьев вычищать малейший изъян. Обычно после этого от морковки или лука едва оставалась половина. Тем не менее, блюда у Аксиньи получались настолько ароматными и вкусными, что даже вредная Катерина Андреевна причмокивала от удовольствия и благодарно кивала головой.

По кухне уже плыл запах запеченного поросенка с огурцами и грибами. Лиза невольно сглотнула и даже отвлеклась от мрачных мыслей. Живот заурчал, напоминая, что последний прием пищи состоялся вчера. Лиза ускорила шаг и оказалась в гостиной.

Возле широкого окна стоял накрытый скатертью столик с вазами. У стены диван, на котором откинувшись сидела хозяйка дома. Вот уже несколько лет ее мучили болезни, которые досрочно состарили, согнули спину и поселили туман в голову. На стенах несколько картин, в том числе и портрет сгинувшего на войне мужа Катерины Андреевны, который оставил после себя родовое поместье, крестьян в количестве нескольких сотен душ и отличное содержание для жены и уже взрослого сына.

- Ну, - воззрилась на Лизу Катерина Андреевна, - чего шастаешь, а? Небось зерно воруешь у кур?

- Нет-нет, матушка, Катерина Андреевна, меня барин звал.

- Барин, -фыркнула хозяйка, - давно голову сложил в боях.

- Мне жаль, - прошептала Лиза.

- Что ты там лопочешь? – визгливо спросила барыня, - ничему вас не учат. Бурчите себе под нос. Не спроста это все, не спроста. Вот ты, что лопочешь? Про меня гадости думаешь? Смотри высеку, мало не покажется!

Лиза понуро опустила голову.

- Бес с тобой, - отмахнулась Катерина Андреевна, - иди куда шла. Но смотри больше зерно у кур не таскай, поняла?

Лиза засеменила до двери и только покинув гостиную вздохнула свободно. Со времени гибели мужа Катерина Андреевна стала повреждаться в уме. Она постоянно застревала в каком-то из своих воспоминаний. Она могла одарить монетами, а могла заверещать и ударить клюкой. Когда же приходила в себя, то зорко следила за всем, что творилось в поместье и строго наказывала за любую провинность. Когда лично, когда вызывая на помощь Леньку да Никиту - двух плечистых мужиков-сторожей.

Дверь барина Петра Даниловича чуть поскрипывала на петлях. Лиза постучала и тихонько вошла. Комната выглядела ровно также, как и всегда в последние месяцы, а возможно и годы: окна чуть приоткрыты, с видом на сад, а за ним широкий пруд. Вдалеке деревья густого леса и где-то там конец владений. Шторы колышутся, задевая одну из двух картин на облезлой от времени стене: на одной Катерина Андреевна с мужем, на другой сам Данил Иванович с обожаемыми собаками. В то время Турок и Солдат еще не окрепли и выглядели худющими с огромными карими глазами и непослушными хвостами.

Возле окна стоял письменный стол, заваленный документами. С левой стороны ютился продавленный диван, а с правой теснились шкафчики с книгами, статуэтками, картами и прочим добром, оставшимся еще от предков барина. Это место почиталось особо, словно алтарь с иконой на которую можно только молиться.

Лиза закрыла за собой дверь и тут же почувствовала, как кто-то обхватил ее сзади за талию и прижал к себе. Сердце ухнуло вниз, а из горла поневоле вырвался крик.

- Лизонька, любушка ты моя ненаглядная, - Петр Данилович развернул Лизу к себе и крепко поцеловал, - соскучился я по тебе.

Он ласково провел по ее волосам. Лиза чувствовала сильное смятение. Все было неправильно. Не так как должно быть. К Данилу Ивановичу несмотря на любовь к жене часто приводили девок. Правда надо отдать должное, Данил Иванович никогда не забывал одарить очередную крепостную. То подарки делал, то денег семье подкидывал, что тоже необычно. Но его сын Петр….

В тот первый раз, всего месяца полтора назад Лиза прекрасно понимала зачем ее зовут на ночь глядя к барину. Правда не ожидала, что прелюдия будет такой долгой, а обещания и слова так сладки. Утром все пошло своим чередом. Обычно дело, что тут такого? Но затем встречи повторились. И однажды Лиза поняла, что ходит к барину по своей воле и это испугало ее.

- Вы за этим звали барин? – спросила Лиза, отводя взгляд.

- А ты не рада?

- Рада.

Лиза стала расшнуровывать платье. Петр Данилович нахмурился и жестом остановил ее.

- Что-то случилось? Ты словно сама не своя.

- Нет, барин, все хорошо.

- Лиза, не лги мне. Я же вижу, что тебя заботы гложут. По семье соскучилась? Скоро уже Покров день, вот и свидишься с отцом и матерью.

Лиза растерянно опустила руки. Ее сердце ныло. Она понимала, что не могут… не должны так строится отношения между барином и простой девкой. Этому отец ее хорошо научил. Она - никто. Вещь, которую должны использовать. А для жизни вещи хозяин нужен. Хозяин может любить вещь, но может ли… вещь любить хозяина? И имеет ли право вещь рассказывать хозяину о последствиях их связи?

Лиза не знала ответ ни на один вопрос, поэтому просто топталась на месте. Петр Данилович взял ее за руку и усадил на диван.

- Не о родителях кручинюсь, - наконец ответила Лиза, - о вас барин. Уже слухи ползут, что вы все со мной да со мной, а меж тем Катерина Андреевна узнает и накажет. Не только меня, но и вас. Никак вашему папеньке старое простить не может.

- Лиза, ну полно же. Сколько можно?! - Петр Данилович шумно выдохнул и зашагал по комнате не в силах сдерживать эмоции, - я тебе сколько раз говорил? Мы ничего не расскажем моей матушке, а если вдруг кто узнает, так не выдаст. Да и кто может? По дому работают Настя, Ольга да Василиса. Только нет им не до кого дела, сама знаешь, да и слышно их смех за версту. Аксинья на кухне вечно, ее мальчишки тоже редкие гости. Тихона и Глашу я вообще в расчет не беру. Не до нас им, да и не сплетники они. А Любава твоя подруга, сама боится матушку пуще всех вместе взятых. Особенно когда их застукали с Федькой. Что, думала не знаю? Я все знаю. Все про всех в доме. А что до Леньки и Никиты, так они и в дом то не заходят никогда, все в своей сторожке, да на ярмарке толкутся.

Петр Данилович присел рядом с Лизой и взял ее за руку.

- Ты одна мне по сердцу. Я как увидел сразу понял. А Катерину Андреевну не бойся. Все чаще она где-то в прошлом. Да и врач говорит недолго ей осталось. Потерпи, душа моя, я дам тебе вольную, мы поженимся и вместе будем. Или я не люб тебе?

- Люб, - прошептала Лиза.

Как ни старалась, она не могла отвести взгляд. Светловолосый, сероглазый, всегда аккуратен и подтянут. Уже не мальчик, но еще и не видавший все горести жизни мужчина. Слова барина грели, словно яркое летнее солнышко, сладили как мед, но смятение и тревога никак не желали успокаиваться.

И все-таки на поцелуй барина Лиза ответила гораздо охотнее, чем ожидала от себя. В ее душе наравне с бурным морем недоверия расцветал благоухающий островок надежды и первой любви.

***

Господский дом жил той особенной жизнью, которая существует только в определенном возрасте. Далеко не молодой, простоявший не один десяток лет, дом постоянно латали. То тут что-то треснет, то там отвалится. Его мазали смолой, переделывали ручки, следили за окнами и ступенями, а затем снова чинили. В нем готовили, убирали, любили и умирали. А дом, как сытый кот только скрипуче мурлыкал и подставлял свои бока лучам полуденного солнца.

Несмотря на тяжелое мертвенное дыхание приближающейся зимы, осень не сдавала позиций, выставляя на передовую последние резервы теплых и солнечных дней. Деревья уже окрасились в красно-желтый наряд, но не спешили его сбрасывать, словно стыдливая невеста в ночь после свадьбы.

Лиза пыталась сосредоточится на обязанностях. Словно в наказание за очередное свидание с барином, она нарочно делала самую тяжелую работу. Петр Данилович возмутился бы, увидев, как его ненаглядная таскает тяжелые тюки, стирает, убирает, моет и чистит. Пару раз он заикался о том, чтобы вообще освободить Лизу от труда и направиться в сад «любоваться цветочками». Но подобное вызвало бы множество пересудов, которые и так нет-нет, да и ходили вечерами между болтливыми девками.

А узнай Катерина Андреевна… могла страшные вещи сотворить. Еще жив в памяти случай, когда Леську - одну из девок - пару месяцев назад сторожа отколошматили за то, что сбежала повидать жениха в деревне. Побили, да и выгнали с позором. А ночью пожар вспыхнул в родительском доме куда Леська вернулась. Погорела девка, а с ней сестра младшая. Потом стали говорить, мол само так вышло, но в господском доме все знали, что дело черное Екатерина Андреевна Леньке да Никите поручила выполнить.

Лиза пыхтела и вытирала пот, чувствуя, как спину ломит, а ноги подрагивают от постоянной нагрузки. Ненадолго мысли о барине и его ребенке уходили, но стоило выйти в сад, как ароматы еще не увядших цветов тут же кружили в водовороте воспоминаний и тайных прогулок с барином.

С каждым днем, даже с каждым часом росла потребность выговориться. Найти того, кто поймет и подскажет, что делать. Молоденькие поросли перворожденных девчачьих чувств толкались, словно дитя в животе. Из всей прислуги Лиза знала только одну, которая скрыла бы тайну и помогла советом.

С обратной стороны дома колотили. Молодой статный Федька, что-то насвистывая себе под нос чинил ставни. Его глаза то и дело косились в сторону ковыряющейся в земле белобрысой девки лет двадцати. А та, словно чувствуя на себе внимание, то ножку выставляла, то ресницами хлопала.

Федька не выдержал и сказал:

- Любава, а пойдешь вечером гулять на поле.

- Ты, Федька, работай, а то чай барыня увидит, что лоботрясничаешь.

- Не увидит, - ухмыльнулся Федька, но оглянулся на всякий случай, - а ты иди. Я тебя страсть как видеть хочу.

- Так и гляди сейчас, коли рядом топочешь, что жеребец безродный.

Федька обиженно засопел, а Любава задорно рассмеялась, поднялась и отряхнула подол.

- Баламошка ты, Федька, что с тобой делать. Но учти, просто так не дамся.

- Все что хочешь проси, - пылко заявил Федька и тут услышал хруст мелких камешков.

Парочка вздрогнула и обернулась.

- Лизка, глазопялка ты эдакая, напужала, - Любава погрозила пальцем.

- Смешные вы, - против воли улыбнулась Лиза, - каждый раз смотрю и дивлюсь, как все складно выходит.

- Это потому, что я молодец красоты неописанной.

- Белебеня ты, - фыркнула Любава, - а ты чего такая? Чего нос повесила?

Лиза вздохнула и пожала плечами.

- Э, нет, голубушка, я тебя как облупленную знаю. Ну-ка пойдем.

Не успела Лиза опомнится, как Любава схватила ее под локоть и потащила на тропинку через сад подальше от лишних глаз.

С Любавой Лиза познакомилась в свой первый день. Цепкая работящая девка стала для новенькой чуть ли не лучшей подругой. О себе Любава говорила немного, только то, что мечтает о сытой и довольной жизни и хочет выйти замуж по любви.

- За свое счастье я готова с волками грызться, вот только где оно счастье то? Осталось в глупых снах и слезах.

Несмотря на невысокий рост и пышные формы, Любава была не дурна собой. С большой грудью и яркими голубыми глазами. Но какой бы красотой девка не обладала, да только не примчался за ней ни принц, ни граф на коне да со свитой. Вот Любава и спуталась с работящим Федькой. Парень из себя хорош, на него многие заглядывались, только умом не блистал.

Лиза же рассказывала о себе много. Беседы с подругой помогали пережить разлуку с родными. А потом начались свидания с барином. О них Лиза упоминала, но всем не делилась. Может, сейчас пришло время?

- Не таи, что стряслось? – спросила Любава, развернув подругу к себе лицом.

Лизе было стыдно и страшно раскрывать свой секрет и все же она рискнула.

- Сегодня Петр Данилович опять звал к себе.

- Зачастила к нему, - хохотнула Любава, - гляжу не может без тебя.

- В том и дело, - вздохнула Лиза, - барин хороший человек…он добрый и внимательный… просто…

- Уж не влюбилась ли ты?

Лиза неуверенно пожала плечами. Она и сама не могла до конца понять.

- Ты это брось, - уверенно сказала Любава, - он барин, а ты девка дворовая. Только себя погубишь. Наиграется и бросит, как его отец.

- Знаю, чай не маленькая, - ответила Лиза, немного помолчала, прочистила горло, зажмурилась и выпалила, - ребенок у нас будет.

Любава отступила на шаг от неожиданности и даже присвистнула.

- Вот это да… хотя так бывает. Поэтому ходишь, как в воду опущенная?

Лиза кивнула.

- Что теперь делать? Я боюсь правду открыть, но рано или поздно придется. Что ждет меня и мое дитя?

- А ничего, - сказала Любава, - мало ли от кого в подоле принесла? И барину не говори, себе же хуже сделаешь. Отец его страсть как не любил байстрюков. Мог выпороть до смерти девку, которую обрюхатил. А мог выгнать с позором. Зачем тебе слава волочайки? Избавься от выродка и все.

- Как же так, Любава, - ужаснулась Лиза, - это же дитя мое. Кровинушка родная!

- Кровинушка, да не нужное никому, - резко сказала Любава, - ты девка молодая еще родишь. Скоро барин наиграется, да и сыщешь себе жениха, только про ваши гулянки и про выродка молчок. Поняла?

Лиза кивнула. Не такого ответа она ожидала. Но вдруг Любава права? Нехорошие слухи про Данилу Ивановича ходили. Про его распутство и месть понесшим от него девкам. Но что-то глубоко внутри отказывалось верить, что Петр Данилович поступит также.

- Вижу не хочешь меня слушать, - нахмурилась Любава, - дело твое конечно, только потом зареванная не приходи.

- Прости, Любавушка, ты права. Ей Богу права, но мое дитя… боюсь я такой грех на душу брать. Родить, а потом своими руками… нет не могу.

- А ежели мертвый родится? Тогда никакого греха не будет. Я могу тебе помочь.

- Как?

- Мое дело как.

***

Любава не обманула. На третий день после разговора принесла пузырек с черной жижей.

- Вот возьми, - Любава протянула «лекарство». оглядываясь по сторонам.

- Что это? – Лиза с испугом принюхалась и тут же поморщилась. От пузырька несло чем-то тошнотворным.

- Не все ли равно? Да не бойся бери… настой полыни это и еще кое-чего. Только принимай на восходящую луну.

- Почему?

- Потому, - не выдержала Любава и тут же снова оглянулась. Добавила тише, - надо так. Выпьешь и ребеночек твой сам выйдет, только мертвый уже. А как все свершится то и жизнь у тебя наладится.

- Спасибо, Любавушка, - Лиза спрятала пузырек и тут заметила на ладони подруги жуткий порез со свернувшейся обожженной кожей, - ой, а что это у тебя?

- Плата помощь, - ответила Любава, - ничего в этом мире просто так не делается. Ступай, а то мало ли увидит кто и подумает, что недоброе замышляем.

***

Восходящую луну Лиза пропустила, поэтому терпеливо ждала следующей. Каждое утро в ней боролось желание выпить полынь раньше срока. Она все подгоняла время, старательно выкидывая из головы мысли о ребенке. Ночью же глядя в потолок…, Лиза вдруг отчетливо представляла себе будущее, в котором она гуляет под ручку с барином, а перед ними резвится девочка. Светленькая с кудрявыми локонами и голубыми глазами. Барин посмеивается, а Лиза чувствует себя бесконечно счастливой. И тогда в душе что-то кричало и велело разбить пузырек.

Противоречия раздирали, и Лиза становилась неуклюжей. То посуду случайно побьет, то чай разольет, то споткнется на ровном месте. Оставалось два дня до восходящей луны, а Лиза не была до конца уверена хочет ли сделать так как советует Любава. В своих мыслях она не заметила выходящей с кухни Аксиньи и столкнулась с ней, опрокинув целый десяток свежеиспеченных расстегаев, которые несла повариха.

- Чтоб тебя, михрютка. Смотри девка, куда идешь.

Аксинья всплеснула руками и пыхтя нагнулась, чтобы подобрать расстегаи. Лиза бросилась на помощь.

- Спасибо, - буркнула Аксинья с жалостью глядя на свое погибшее творение, - ну и куда теперь? Только псам на съедение. Тьфу ты. А все из-за тебя!

- Прости Аксинья, прости. Сама не своя последнее время. Задумалась и не заметила.

- Крепко ж видно задумалась, раз меня пропустила, - невольно хохотнула повариха, - что, небось о Федьке мечтаешь? Видела я, как он на тебя пялился из-за угла.

- Брось, он Любаву любит, сдалась я ему. Да и о другом думаю.

- О ком же?

На какой-то миг Лизе захотелось все рассказать, но она вовремя одумалась и неопределенно махнула рукой.

- Ерунда. Совет мне нужен, но ты не поможешь. А откровенничать душа не лежит, уж прости.

- Ну как знаешь, - пожала плечами Аксинья.

Повариха уже свернула на кухню, но потом высунулась обратно.

- Постой девка. Не хочешь говорить не надо, но помочь могу. Знаешь дальний дом за деревней недалеко от леса?

- Нет.

- Ступай по дороге в деревню, но не доходя до сторожки сверни. Там уже деревья начинаются, и тропка между ними есть. Иди по ней и выйдешь к болоту, дом и увидишь. Покошенный такой.

- И зачем он мне? – не поняла Лиза.

- Бабка там живет одна мудрая. Говорят, умеет с духами разговаривать. Да ты нос то не вороти. Иди к ней и расскажи о своей беде. Она непременно поможет. Я слышала, даже Даниле Ивановичу помогла, когда его сын потерялся и найти не могли три дня. Да и наши кто знает нет-нет да и бегают к ней. Только иди утром, не любит она вечерами гостей принимать.

Лиза поблагодарила из вежливости и пошла прочь. Совершенно не думала она, что в действительности пойдет к старой знахарке. Но потом пришла ночь и видения будущего снова заполонили разум. Да такие яркие, что у Лизы все сжалось в груди. Затрепетало, словно бабочка. Ее девочка тянула ручки и весело смеялся. Кудри смешно дергались. А Петр Данилович хохотал в ответ, прижимая к себе любимую жену.

Наступило утро и первые лучи солнца обожгли небосвод. Следующей ночью заступала власть восходящей луны, а Лиза так и не приняла окончательного решения. И поэтому решила, что лишний совет ей не помешает.

***

Домик знахарки стоял аккурат на болоте и напоминал избушку из матушкиных сказок. Кажется, вот-вот из-за угла выйдет леший или из-под земли покажется старичок-боровичок. Сама знахарка походила на кикимору, с всклокоченными волосами, обрюзгшая и очень морщинистая. Она сидела за столом и перебирала траву длинными пальцами на лопатообразных грубых ладонях.

- Здравствуйте, бабушка, - сказала Лиза.

- И тебе не хворать.

Голос у старухи был на редкость сильный и глубокий, что совершенно не вязалось с ее образом. Да и вообще от знахарки буквально веяло древней силой. Так ощущается тяжелый воздух перед грозой. Вроде бы все хорошо, но внутри ощущение близкой непогоды и ярости небес.

Лиза не знала с чего начать, поэтому топталась на месте. Знахарка закончила с травой, вытерла руки о грязный серый подол и кивнула на табурет.

- В ногах правды нет. Говори, чего пришла?

Лиза молчала, смущенно глядя на землю.

- Не знаешь, с чего начать? Ребеночка ты нагуляла от барина своего, а что делать не ведаешь, так?

- Откуда вы знаете? – удивилась Лиза и добавила, - все так… барин как узнает точно бросит. Матери испугается или сам не захочет. А меня побьют… или еще хуже….

- А ты за барина то не решай, чай у него своя голова на плечах. Подойди и дай руки.

Лиза поднялась и протянула ладони. Старуха схватила их и крепко сжала.

- Ох и много вокруг тебя лжи, девка. Все не то, чем кажется.

- Значит не любит…

- Ты молчи и слушай, - прикрикнула знахарка, - чувствую боится барин, избегает кого-то. Еще вижу беды над тобой повисли, только ты их можешь избежать, если все сделаешь верно. Ты то, что задумала из головы выкинь, грех это и счастья не принесет. А барину своему, который обрюхатил во всем признайся. И даже про то, что сделать хочешь. Но обязательно до Карачунова дня. Поняла?

- Поняла, бабушка, спасибо. Только боюсь выгонит меня барин… скажите, мила ли я ему?

- Туманно все, - ответила знахарка, - ты про ребенка ему расскажи и прояснится все. Вижу правильный это путь.

Лиза с тяжелым сердцем поблагодарила и заторопилась обратно.

***

Наступил вечер перед восходящей луной. Лиза так и не решилась поговорить с Петром Даниловичем. Она вертела в руках пузырек и смотрела в потолок. Спустя час поднялась и решила пройтись, остудить голову.

Господский дом спал, свет горел только в кабинете барина. Лиза и в мыслях не имела подглядеть или подслушать. Ноги сами собой повели ее на огонь, словно мотылька. Образ сидящего за бумагами или книгой Петра Даниловича мог успокоить и толкнуть в сторону того или иного выбора. А может, Лиза просто хотела еще раз на него взглянуть.

Барин был не один. Стоя спиной к чуть приоткрытому окну, он негромко разговаривал:

- Сколько можно, опомнись! Я сказал свое слово.

Ему что-то отвечали, но слов Лиза не разбирала.

- А я говорю брось. Не заставляй меня уподобляться отцу. Я не хочу этого. Ступай к себе и не возвращайся!

Незнакомец что-то ответил.

- Хочешь слов прощения? Виноват, каюсь, вот только я все равно не искуплю не своей вины, ни отцовской. И полно об этом. Оставь все как есть, а заикнешься еще раз о детях не посмотрю на совесть, вмиг выгоню!

Лиза охнула. С кем бы барин не говорил, главное, что он не желал детей. А значит, чтобы быть с ним рядом нужно… выпить пузырек. Будущее смешалось, исказилось и картинки гуляющей семьи стали другими, холодными, страшными. Сад высох, пожух, листья с деревьев опали. Казалось, что голые стволы скрипят и охают, будто больные старики, клонятся к земле и пытаются схватить ветками-руками.

Лиза видела себя вместе с ребенком. Как брела никому не нужная через мертвый сад в деревню, а дорога все не кончалась. Над головой кружили и каркали вороны и холодный ветер жадно хватал колючими пальцами, пробираясь под одежу, будто грубый любовник.

Нет! Не бывать этому. Уж лучше ребенка вовсе не станет, чем такие мучения. Да и ему каково без отца расти с распутной матерью? Все, решено!

Лиза вытерла подступившие слезы и храбро опрокинула в рот пузырек с полынью. Горечь разлилась по телу, внутрь словно влили раскаленную смолу. Перед глазами закружилось небо и кажется раздался детский плач. Живот распирало. Маленькие ручки и ножки отчаянно пинались и вдруг… разом все стихло. Сквозь подол просочилось что-то черное продолговатое, будто большой червяк. Отряхнулось и быстро уползло, оставляя после себя склизкий след.

Лиза лежала на земле и ощущала, что внутри все изменилось. Все то родное и материнское, что грело и заботило ранее будто вылили в помойную яму. Осталась только горечь и холодное сердце.

***

Прошло несколько месяцев. Лиза по-прежнему утайкой встречалась с барином, но с каждым разом встречи эти проходили все реже и скорее. По началу Лиза ничего не замечала. Ее сердце раскрылось и потянулось навстречу любви. Она порхала вокруг Петра Даниловича, старалась во всем угодить, пылинки сдувала и слушалась беспрекословно. Даже пропустила одну из редких возможностей посетить семью и когда остальные слуги бросились в деревню, Лиза осталась подле барина. В тот день они отдались друг другу особенно страстно, ведь дом пустовал: даже Екатерина Андреевна ушла на редкую прогулку.

А потом… он стал холодней. После дня Карачуна словно подменили. Еще недавно яркие искорки в глазах потухли. Барин стал жаловаться на головные боли и досрочно прерывал свидания. Лиза не понимала, что творится с барином. С каждым днем пламя ее любви разгоралось все ярче, готовое сжечь ее без остатка. И чем ярче любовь пылала, тем больше Петр Данилович замыкался в себе и торопился остаться наедине.

С семьей Лиза виделась всего один раз и поняла, что не особо то им нужна. Младшая сестра раньше все время рядом была, а теперь отстраненной стала, как чувствовала что-то. Лиза обнять пыталась, а сестра юркнула в сторону и поскорее в дом побежала.

Времени гостить у родных разрешалось только полдня, но Лиза ушла раньше. Разговор не клеился, словно прошло не полгода, а лет тридцать. Родная связь больше не ощущалась, потерялась, развеялась как дым. И Лиза вернулась обратно к барину.

А затем наступил Навий день.

Лиза проснулась от глухого шлепанья. Словно мокрые ладошки били по дереву. Поднялась и подошла к окну. На улице еще лежал снег и черные деревья выделялись на фоне взошедшей луны.

Вновь шлепки. Лиза прильнула к окну, пытаясь разглядеть источник звуков и тут прямо перед ней возникло измазанное детское личико девочки. С лица и шеи что-то сочилось, а из глаз и ушей тонкими дорожками выползали червячки.

- Матушка, - захныкало существо, - матушка выходи. Где ты, матушка? Я не вижу тебя.

В проемах глаз пряталась бездна, но все же что-то там глубоко внутри смотрело на Лизу. Что-то очень злое и страшное.

Лиза закричала и отшатнулась. Перепуганные девки повыскакивали со своих лежанок. Дверь распахнулась и вбежала Глаша.

- Чего орешь, дуреха?

- Т-там… ребенок там… мертвый… - Лиза закачалась и ее подхватила Любава.

- Где?! – воскликнула Василиса.

- Господи помилуй, - перекрестилась Настя.

- Да тихо вы, раскудахтались как куры, - шикнула Глаша и подошла к окну, - нет тут никого. Приснилось тебе все. Ну-ка спать всем!

Девки кое-как улеглись, но Лиза не могла успокоится. Она вышла в сени и присела на скамью. Любава присела рядом с Лизой и обняла ее.

- Тихо, хорошая моя, это только сон.

- Так страшно стало, Любавушка, - Лиза чувствовала, как мурашки забегали по спине, - я ведь все сделала, как ты советовала, а теперь думаю какой же грех совершила. Вот дочь и решила заявиться.

- Не мели чепухи, - Любава погладила подругу по голове, - сон это, а с ребенком ты правильно все сделала.

- Правильно, да неправильно, - вздохнула Лиза, - барин избегает, словно видеть меня мучение. Родные не привечают. Даже собаки стали рычать, стоит мне мимо пройти.

- Все наладится. Скоро холода отступят, а с ними и тревоги.

Они обнялись и еще долго сидели в тишине слушая завывание ветра и дыхание друг друга. Наконец Лиза окончательно успокоилась и поднялась.

Когда вернулись в комнату, Любаву зашатало, и она едва удержалась.

- Что с тобой?

- Все хорошо, - улыбнулась Любава и погладила живот.

Луна светила ярко, и Лиза присмотрелась к подруге. Со всеми переживаниями, холодами и работой они нечасто общались. Любава и раньше была девка кровь с молоком, сочная, сильная, но сейчас как-то по-особому располнела.

- Ты что, ребеночка ждешь? – догадалась Лиза.

- Тихо ты, - шикнула Любава и оглянулась, - да.

- А от кого?

- От Федьки, от кого ж еще? – фыркнула Любава, - только не говори ему пока. Непросто у нас сейчас, вот думаю с дитем должно наладиться.

- Я рада за тебя, подруженька.

Лиза обняла Любаву, затем легла и отвернулась к стене. Слезы брызнули из глаз, чтобы не завыть, пришлось до крови прокусить ладонь. Лиза оплакивала своего ребенка и жалела о решении. Выгнал бы барин тогда ну и ладно. Зато дите родное рядом могло расти. Лиза завидовала подруге, что у той могла быть жизнь, о которой Лиза давно мечтала. И угораздило же барину влюбиться… и угораздило же самой Лизе его полюбить…

***

После Навьего дня кошмары стали являться чуть ли не каждую ночь. Лиза не высыпалась. Девочка с мертвыми глазами то стучала в окно, то вылезала из стен, то громко плакала и выла, словно дикий зверек.

Лизу покачивало. Она забывала одежду барыни, которую стирала возле пруда, роняла поднос с чашками, протыкала иглой пальцы. Спать хотелось сильно, но стоило задремать, как появлялась девочка с мертвыми глазами.

Так прошло еще время, наступил Живин день. Природа благоухала, девки и мужики радовались солнцу. Тихон, расцвел и бросился обихаживать Глашу пуще прежнего. Он вдруг надумал жениться. Любава с Федькой часто прогуливались под руку, даже Аксинью пару раз видели в компании рослого бородатого Леньки.

Лиза чувствовала благоухание скорого лета. Но вместо радости испытывала горечь и печаль. С тех пор как стала приходить девочка с мертвыми глазами Лиза стала худеть и теперь напоминала бледную копию себя год назад. С барином они почти не виделись и это угнетало еще больше.

А потом Лиза увидела следы. Они хорошо отпечатались на рыхлой почве. Следы крошечных босых ножек…

***

Ворота конюшни были приоткрыты и чуть поскрипывали. Лиза ежилась от налетевшего ветра с дождем. На один день воскресла поздняя осень и морозным дыханием прошлась по земле.

Тихон обычно всегда тщательно запирал ворота, чтобы любимому господскому коню Грозному ничего не угрожало. Мало ли незнакомец какой забредет с дурными помыслами или хищник из леса. Конечно, за всю Тихонову службу такого ни разу не случалось, но все бывает когда-то в первый раз. Да еще холода. Конь захворал зимой, насилу выходили. Так что приоткрытые ворота вызывали удивление.

Лиза подошла ближе и уже хотела закрыть конюшню, как вздрогнула и отшатнулась. На земле отчетливо виднелись отпечатки детских ножек. Вдруг кто-то заскулил изнутри. Жалобно так. Лиза сглотнула и шагнула внутрь. По деревянному настилу что-то тащили. Темный след заворачивал в пустое стойло и терялся за перегородкой.

Лиза медленными шажками подошла. Затем зачем-то перекрестилась и заглянула за перегородку. На соломе мелко подрагивая лежал Солдат. Разодранный бок сочился красным. Глаза пса закатились, язык вывалился изо рта и лежал длинной распластанной змеей. Лиза охнула. Кто мог сделать такое с собакой? А главное за что? Если голодный хищник подрал, то почему не съел?

Ворота заскрипели и закрылись. Лиза резко обернулась. Девочка с мертвыми глазами стояла и насмешливо смотрела на девушку.

- Матушка, ты что не рада мне?

Существо утробно заржало. Черные набухшие черви выползали из ушей и глаз, набухали под ногами. Лиза завизжала и бросилась прочь. Распахнула небольшое оконце, протиснулась и едва не поломала руку при падении. А позади сквозь ветер еще долго хохотало существо.

Лиза влетела в сад, но запуталась в цветах, споткнулась и рухнула. Тело жгло огнем. Коленки болели, а перед глазами шли круги.

- Эй, чего разлеглась? Почивать задумала?

Лизу подняли сильные руки. Федька стоял, пожевывая травинку и с интересом смотрел на Лизу.

- Феденька, там такой ужас… в конюшне… - Лиза разрыдалась.

- Полно тебе, растолкуй нормально что случилось?

И Лиза не выдержала. Бессонница и страх последних недель довели до срыва, а случай в конюшне стал последней каплей. Лиза рассказала, как понесла от барина, как погубила дитя, как теперь мучается от кошмаров.

Федька отвел ее к обратной стороне господского дома, где не так задувал ветер и остановился под навесом, который укрывал от дождя. Одной рукой прижимая Лизу к себе, другой Федька гладил ее по волосам и внимательно кивал.

Не сразу Лиза поняла, что оказалась в объятиях, а на губах отпечатался грубый поцелуй. Лиза задергалась, но Федька держал крепко и не собирался отпускать свою добычу. Подхватил на руки и потащил в сад.

Лиза пыталась кричать, вырывалась, молила о помощи, но ее услышал только ветер.

***

Лиза замкнулась в себе. Работая по дому, она словно отдалялась от своего тела. Руки что-то делали, но душа витала где-то далеко. Зачем Федька снасильничал ее Лиза не знала и не хотела знать. Раньше она замечала на себе его странные взгляды, но не предавала этому значения. В конце концов у него была Любава, а теперь еще совместный ребенок. Да только верно мать говорила: мужик, что волк дикий, сколько не корми, а в лес все равно смотрит.

Единственной отрадой были встречи с барином, но после случившегося с Солдатом характер Петра Даниловича изменился в худшую сторону. Он стал крикливым, раздражительным. Пару раз даже наказывал девок. Он все меньше походил на того человека, которого полюбила Лиза.

С ней он тоже сделался груб и редкие встречи, которые раньше венчала нежность, теперь окутывала боль и сила. Лиза плакала после свиданий, но не могла отказать барину в том числе, потому что до сих пор его любила.

А несчастья продолжали сыпаться одно за другим. За неделю до праздника кукушки сбежал Турок. Просто сорвался и кинулся прочь в лес. Уж сколько Тихон его не кликал, да тот не вернулся. Поведение собаки списали на тоску по своему другу.

Затем утонула Василиса. Пошла стирать белье на пруд, поскользнулась на мокрой траве и ударилась о камень. Скатилась в воду и захлебнулась. За ней чуть не лишилась руки Аксинья. Шла мимо Федьки, когда тот дрова колол, да топорище надломилось и топор влетел обухом прямо в повариху. Врач, навещавший барыню, осмотрел Аксинью и велел той беречь руку не меньше месяца. Так что теперь Аксинья сама превратилась в подмастерье.

Да и в самом доме что-то ломалось по несколько раз на дню. То крыльцо пошатнется, то рама треснет, то сам собой чайник упадет. Слуги ходили в подавленном состоянии, боязливо шептались, некоторые кивали на Лизу. Девушка становилась изгоем. С ней не хотели рядом спать и выгнали в сени, Глаша поручала самую тяжелую работу и даже Катерина Андреевна особенно резко и громко ругала за провинности.

Лиза не могла понять причину, пока однажды не подслушала разговор Насти и Ольги.

- Ночью плачет постоянно, ей все время какая мертвячка видится. Ох не к добру это.

- Ага, скорее бы взашей выгнали, глядишь и наладилось бы.

Главные сплетницы, разумеется, слышали стенания Лизы ночью. Вот и сделали поспешные выводы да разнесли по округе. А уж на что Тихон спокойно относился к пустобрехам, но и он стал настороженным и скорее проходил мимо.

Любава единственная не отвернулась. Она вот-вот должна была разродиться. Про Федьку Лиза не рассказала. Не хотела портить отношения с подругой, да и какой смысл? Сделанного ведь воротишь. Федьке с его поступком дальше жить.

***

Наступала русалочья неделя. Накануне Духова дня угрюмый Никита отдал Лизе клочок бумаги и не отвечая на расспросы ушел. Девушка развернула и увидела мелкий подчерк барина. Словно торопясь, буквы налезали друг на друга. Любопытство жгло, но Лиза не умела читать и никак не могла разобрать, что написано в послании.

- Так ты доктору дай, - сказала Любава, когда подруга ей пожаловалась, - он человек важный, грамоте обучен.

- Разве можно такое личное незнакомому доверять? А если разболтает?

- Как раз такое и можно, - отмахнулась Любава, - скажи из дома прислали. Да и нет ему никакого дела до того, чтобы языком чесать.

Узнав, что на следующий день врач должен посетить Катерину Андреевну, которая теперь все реже вставала с кровати, Лиза едва дождалась назначенного часа. Зажав записку в кулаке, она подкараулила врача возле покоев барыни.

- Добрый день Василий Кузьмич, - едва сдерживая нетерпение сказала Лиза.

- И тебе не хворать, - как всегда кивнул он и уже хотел пройти мимо, но Лиза тронула его за рукав, - ты что-то хотела?

- Простите… вы не могли бы помочь?

- Я слушаю.

Врач с интересом смотрел на Лизу. Высокий, но тощий, будто жердь. Добротная одежда болталась словно на пугале, а цилиндр шел, как корове седло. Но что-то в его глазах было доброе и располагающее к себе. Поэтому Лиза развернула и протянула записку.

- Я грамоту не знаю… мне из дома прислали весточку… вы извините…

- Да чего уж там, - улыбнулся Василий Кузьмич, - ну-тес что тут написали?

Он прочистил горло и неторопливо зачитал:

«Я всегда полагал, что ты девка открытая и честная. Я видел твою страсть и поверил в нее. Мои помыслы всегда были честны. Я любил тебя по-настоящему и верил, что также люб тебе. Мне хотелось чего-то чистого, благородного, не так как у моего отца. Я мог взять тебя в любой момент, но выжидал, надеясь на твою милость. Как же я ошибался.

Ты оказалась двуличной скотиной, безсоромной бабой и блудяшкой. После того, что я видел, не желаю тебя знать. И я позабочусь, чтобы ты не осталась безнаказанной».

Врач тактично кашлянул и протянул записку Лизе.

- Жаль, - сказал он и вышел.

Лизу зашатало, она опустилась на пол, чувствуя, как сердце с каждым ударом тяжело ухает куда-то вниз.

***

Лизе брела по саду, не замечая дороги. Топтала цветы, спотыкалась о камни. Неужели она, простая деревенская крепостная девка, могла поверить, что барин сдержит слово: даст вольную и женится на ней? Злые голоса жужжали в голове точно жирные навозные мухи. И при всем желании, Лиза не могла их отогнать.

Что она такого натворила? А если барин видел, что сделал Федька? Но если так, почему не вмешался? Да потому что искал повод покончить со всем, глупая! Он не мог… Почему не мог? Потому, что клялся любить? Все ложь. Но к чему притворятся? Да чтобы посмотреть на твои муки. Он хуже своего отца. Тот истязал только тела, а этот терзает душу.

Лиза сжала голову и заскрипела зубами. Она захотела ударить себя, выбить дурные мысли и растоптать их. Впереди кто-то шлепнул в ладоши. Лиза встрепенулась и увидела девочку с мертвыми глазами. Та стояла возле окна барина. Помахав крошечной ручкой, она ухмыльнулась и ухватившись за раму залезла внутрь кабинета.

Лиза похолодела. Страх мурашками пробежался по спине. Только не Петр Данилович, только не он! Лиза закричала и бросилась к дому. Забежала внутрь, пролетела мимо кухни, миновала пустую гостиную и ворвалась в кабинет.

Ужас отступил. Лиза с раскрытым ртом смотрела, как барин неуклюже подбирает платье и пытается прикрыть срамное место. А на диване, бесстыдно выставив напоказ себя лежала… Любава.

- Но… как же это… Петр Данилович и ты… постойте… я не понимаю…

Лиза отшатнулась и уперлась спиной в стену. Сердце защемило, оно отказывалось верить.

- Пошла вон, - побагровел барин, - что ты себе позволяешь дурья башка? Забыла свое место? Так я живо напомню!

- Тише, Петя, тебе нельзя кричать, - сказала Любава и поднялась.

Барин резко стих, словно натолкнулся на стену. Лицо сделалось бесстрастным, даже глаза потускнели. Он оделся и отошел к окну.

Лиза схватилась за голову. Перед глазами прыгали точки. На какой-то момент показалось, что девочка с мертвыми глазами стоит рядом с барином и прижимается к нему всем телом.

Любава остановилась напротив Лизы. Она хищно улыбалась. От серьезной и готовой помочь подруги не осталось и следа. Ее заменила настоящая ведьма, колдунья с полыхающими очами. Живот Любавы надулся, словно под кожей выросла тыква. И всего на секунду Лиза ощутила давно разорванную связь со своей кровинушкой.

- Что застыла, рот разинув? – спросила Любава.

- За что ты так со мной? Я же твоя подруга… я тебе верила… а ты? Что ты наделала?

- Подруга? – Любава злобно рассмеялась, - ты не заслуживаешь подруг. Ты просто мерзкая куча свиных потрохов! Явилась вся такая из себя. Девчончишка. Оторванная от материной титьки. Знала же, зараза, как Петра окрутить. Да я столько времени перед ним ходила, задом крутила. С каким трудом заставила взять себя на полу в этом кабинете. Да только ни в какую он. А как узнал про мою мать, так и вовсе стал прятаться. А потом ты появилась. А он, дурак, влюбился и совсем голову потерял. О ребенке мечтал с тобой.

- Господи… мое дитя…

- Поняла? То-то же. Разродись ты и не видать мне барина никогда.

- Но зачем? Я ведь не хотела….

- Зато он хотел, - зарычала Любава, - хотел так сильно, что готов бы после смерти Катерины Андреевны сделать тебя хозяйкой дома. Тебя, простую девку! Чем ты это заслужила, а? Или умеешь что-то особенное с мужиками делать? Скажи мне, подруженька, как ты отдавалась барину? Да в подробностях, авось пригодится.

- Замолчи! – воскликнула Лиза сквозь слезы, - все ты виновата! Ты околдовала его!

- Конечно околдовала, что еще мне оставалось? Даже без ребенка он любил тебя. И мне пришлось сделать приворот, аккурат к Карачунову дню.

- Так нельзя… - Лиза перекрестилась, - теперь одни несчастья будут. С ним, с тобой, со всеми нами.

- Будут, - согласилась Любава, - пока не рожу дитя. Красивую кудрявую девочку с голубыми глазами. Таков уговор был.

Любава расхохоталась. Лизу исказила гримаса боли и ужаса. Она начала понимать, что сделала со своим ребенком на самом деле. Связь ощущалась все отчетливее, словно тоненькие золотистые нити тянулись от живота заклятой подруги к Лизиному сердцу.

- Я ведь не могу иметь детей, - словно угадав мысли соперницы сказала Любава, - все из-за моего отца. Он изувечил меня, в отместку матери. Но потом я нашла способ, заключила сделку, за которую придется заплатить своей душой, кровью зверя, невинной девки и обманутой дурехи. Но я готова даже на такую цену. А ты сделала так как я и рассчитывала.

Лиза без сил опустилась на пол. Ее душили слезы. Мир вдруг извернулся и разлетелся на мириады кусочков, оставив после себя выжженное поле. Островок надежды затонул в бушующем море и все поглотила черная безысходность.

- Потом я подговорила этого остолопа Федьку, который давно за тобой украдкой подглядывал - продолжала Любава, - ну и сделала так, чтобы барин видел ваши утехи. Он и так уже был у меня на крючке, но… мне хотелось посмотреть, как ты мучаешься. А когда надоело я решила, что пора кончать. Вот и подбросила записку.

- Неужели ты так сильно его любишь? – прошептала Лиза.

- Любовь… какое поганое слово. Любовь не дает ничего. Она разрушает, ломает и калечит. Она искажает души и оставляет разбитыми сердца. Любовь сломала жизнь моей матери. Изгнала ее вместе с маленькой дочерью. Пришла в наш дом и изувечила наши тела.

Когда Данил Иванович обрюхатил мою мать, она обратилась к подруге за советом. Хотела оставить меня, отправить растить к родителям, но заклятая подруга побежала к барину и все ему растрепала. А ты знаешь, как тот не любил связываться с нагулянными байстрюками. Уж что ему наплели не знаю, да только мою мать выдрали и голой бросили в поле. А потом вернулись закончить дело.

Так что будь она проклята эта твоя любовь! Месть гораздо слаще. Она наполняет целью каждый день. И моя месть почти свершилась. Как только барин женится на мне, а тебя высекут и изгонят с позором, вот тогда моя душа станет покойна.

Каждое слово Любавы ранило, словно ножом. Оставляло глубокий кровоточащий порез. Лиза чувствовала, как очередной удар сердца звоном отдается в голове. Грудь теснило, будто кто схватил огромными ручищами, пытаясь выдавить жизнь по капле. Лиза задыхалась со свистом выпуская воздух. Кабинет кружился перед глазами, превратившись в огромный деревянный гроб.

- Ну полно, - подал голос Петр Данилович, - гони ее взашей.

- Конечно, месяц мой ясный, с удовольствием, - Любава схватила Лизу за руки резко подняла и вытолкала из кабинета, - а теперь пошла прочь, дуреха!

Дверь захлопнулась.

***

Лиза не поняла, как оказалась возле пруда. Некто словно указывал путь и ноги шли навстречу неизбежной судьбе. Перед глазами мелькали образы Любавы и твари, с которой она связалась, чтобы отомстить барину. Мертвый пес в конюшне, погибшая Василиса, несчастья, свалившиеся на господский дом и его слуг. Стоило ли оно того? Какая теперь разница? Горечь и обида прожгли в груди дыру. А сердце… вон оно валяется под ногами. Растоптанное и оставленное гнить под лучами нещадного солнца.

Лиза чувствовала, что превратилась в оболочку, что душа ее окончательно погибла. Единственное, о чем она больше всего сожалела, что не попросит прощения у своей девочки, которую теперь вырастит Любава. Неужели и так мало зла на земле?

Рядом зашелестели камыши. Девочка с мертвыми глазами насмешливо смотрела на Лизу.

«Но потом я нашла способ, заключила сделку, за которую придется заплатить своей душой, кровью зверя, невинной девки и обманутой дурехи».

Что же, Любава получит то, к чему стремилась. И цену оплатит сполна. Сегодня Духов день и нет теперь для Лизы жизни на этом свете. Не за чем ей просыпаться каждый день. И нет прощенья за свой грех. Не нужна она ни барину, ни родителям. Только тине, илу да рыбам несмышленым.

Девочка с мертвыми глазами поманила пальцем и скрылась под водой. Лиза шагнула следом.

Эпилог

Вода ласково омывала деревянные края лодочки. Петр Данилович тридцати двух лет бледный, словно выцветший, весь в седине улыбался своей супруге. Любава развалилась на корме, наслаждаясь солнечным днем. Отсюда виднелся сад, вернее то, что от него осталось. После смерти Катерины Андреевны неизвестная болезнь поразила цветы и деревья. Те сгнили и осыпались. Но даже в таком плачевном виде сад еще поражал красотой. Птицы задорно щебетали, а в воде то и дело плюхали караси.

Любава повернула голову и помахала рукой. Ей в ответ помахала девочка лет пяти. Светлые кудри трепал легкий ветерок. Девочка держала охапку только что сорванных цветов и теперь старательно их нюхала, забавно морща крошечный носик.

В кустах плюхнулось особенно сильно. Любава подумала про щук. Пруд хоть и небольшой, но в нем вполне могли водиться и крупные рыбы. Впрочем, вопросы ужения совсем не донимали молодую барыню. Она дотронулась до руки своего мужа и погладила ее.

За последние годы в сердце полном ненависти стало просыпаться новое чувство. Любава не простила Данила Ивановича, но уже не считала виноватым его сына. А девочку же свою сильно полюбила. Отнятая силой та часто хворала. Любава ухаживала за ней и теперь не чаяла без нее жизни.

- Петруша, я бы хотела съездить на ярмарку за платьями.

Петр Данилович никак не отреагировал. Он смотрел куда-то в камыши. Вдруг развернул лодку и направил прямо к зарослям.

- Эй, что ты делаешь? – возмутилась Любава и вдруг осеклась. До нее долетела песня, от которой тревога скрутила живот.

- Ты спи, дитя. Да ты покрепче спи, а родитель твоя не уйдет от тебя.

Петр Данилович теперь молотил веслами как оглашенный. Лодка влетела в камыши и напоролась на большой камень. Любава чуть не вылетела за борт.

- Петруша, ты куда? Стой!

Барин не слушал ее. Он шагнул вперед и по пояс оказался в воде, но не остановился. Любава кликала его, да все без толку. Раздался громкий всплеск и все затихло, только лягушки противно квакали.

- Петруша! Петя, ты где?

В ответ тишина. Но тут всплеск донесся с другого конца пруда. Любава обернулась и увидела, как ее дочь словно завороженная смотрит куда-то в воду. Молодая барыня схватила весла и что есть силы стала грести. Отвыкшая от труда, ей было очень тяжело заставить лодку плыть быстрее.

Наконец, достигнув берега, Любава выпрыгнула и не обращая внимания на вымоченное в грязной воде платье побежала к дочери. Но чем больше пыталась, тем медленнее и тяжелее переступала ногами. Словно завязла в песке.

- Ты спи, дитя. Да ты покрепче спи, а родитель твоя не уйдет от тебя.

Камыши зашевелились. Из них, оставляя за собой мокрые следы, вышла девушка. Любава ахнула и упала на колени. Лиза изменилась. Одета в полупрозрачную рубаху, с венком из полевых цветов на голове. Бледные, словно вздутые, руки и ноги венчали трупные пятна, лицо изъедено на подбородке и щеках до кости. Мертвые заплывшие чем-то белым глаза жадно смотрели на кудрявую девочку.

- Пойдем со мной дитя, - даже голос искаженный, сломанный, будто расстроенный инструмент.

- Нет! Оставь мою дочь в покое! – кричала Любава.

Девочка бросила свой букет и взяла утопленницу за руку.

- Как тебя зовут?

- Улита, - ответила девочка.

- Пойдем со мной, Улита.

Лиза развернулась и медленно, держа Улиту за руку, зашагала к воде.

- Нет! – бесновалась Любава, - умоляю тебя, не надо! Прости меня, только не забирай у меня мою дочь! Лучше убей меня. Лиза! Умоляю, Лиза!

Утопленница обернулась и сказала:

- Твою? Но разве это дитя твоя дочь?

Любава еще долго кричала, но Лиза не слушала. Под руку с Улитой она скрылась в камышах.

Громкий всплеск потревожил пруд, и недовольные лягушки громко заквакали.

***

- Вот оно, - довольно сказал рослый парень с копной волос на голове и выбритыми висками, указывая на развалины старого дома.

- Я думала поместье будет больше, - разочаровано сказала невысокая чуть полноватая девушка с колечком в носу.

- Да брось, главное не вид, а содержание.

Они сбросили рюкзаки, и парень достал камеру.

- И ради этого перлись хрен знает сколько?

- Занудная ты, Ленка, - отмахнулся парень, - ты же тащишься от такого. Романтика, природа, заброшенный старый дом.

- Я тащусь от странностей, Артем, - ответила Лена и села на землю, - а тут что?

- А тут, моя девочка, самая что не на есть странность.

- Не зови меня так, - поморщилась Лена.

Артем пожал плечами и включил запись.

- Всем привет! С вами Сохатый и сегодня мы с Валькирией в очередной раз выбрались на природу.

От этих слов Лена хохотнула. Снимая загадочные и заброшенные места, Артем чувствовал себя прямо-таки знаменитостью мирового уровня. При том, что количество подписчиков на его канале в Ютубе «Охотники за тайнами» едва перевалило за тысячу. Впрочем, она и сама занималась в свободное время чем-то подобным. Писала статьи, вела блог на ЖЖ и группу в ВК. Там они и познакомились. А потом разговорились и как-то все само пошло.

Артем частенько вытаскивал свою пассию на природу, но обязательно в какие-нибудь развалины, о которых долго гуглил в интернете. Вот и сейчас они оказались в Мирском не случайно. Накануне Артем с горящими глазами влетел в квартиру Лены и принялся тараторить об уникальном месте. Мол там такая история дивная и страшная, что не пересказать.

Вот и дернули с утра. А теперь спустя несколько часов стояли черт знает где у черта на рогах, но зато Артем радовался как ребенок.

- Перед вами дом, где в середине восемнадцатого века произошла настоящая драма. После того, как барин и его дочь утонули на пруду, его жена сошла с ума. Она все твердила про какую-то покойницу, которая вернулась с того света и пришла за ее семьей. У-у-у-ужас.

Артем протянул последнее слово, сделав упор на первой гласной. Лена фыркнула, но ее приятель ничуть не смутился и продолжал:

- Но, что же случилось на самом деле? Я лично читал записи, что барыню обвинили в убийстве мужа и дочери. А на допросе она призналась, что еще убила собаку и утопила одну из служанок. Что же толкнуло ее на такой поступок? Или во всем виноваты таинственные силы, о которых говорила барыня? Попробуем разобраться вместе с вами. И первым делом осмотрим поместье.

Артем выключил камеру и довольно воззрился на спутницу.

- Теперь твоя очередь.

- Э, нет, Валькирия берет выходной, - ответила Лена.

- Да брось, ты в прошлый раз отказалась, - обиделся Артем, - а с тобой подписчиков больше.

- Не хочу. И вообще заканчивай скорее мне тут не нравится.

Лена поежилась от налетевшего ветра. Камыши соседнего пруда тревожно качались, а трава вдруг сделалась слишком влажной и липкой. Настроение упало окончательно, сменив место настороженности. Лена и сама не могла объяснить почему вдруг неплохое, хоть и заброшенное место стало наводить тоску. Порой Лена ощущала что-то такое, что было неподвластно обычным пяти чувствам. Будто видела ауру. Вот и сейчас Лена словно заглянула за ширму и увидела там выжженный холодный пустырь с голыми деревьями и кружащими воронами.

- Бука, - ответил Артем, - ладно снимем поместье, потом пруд и дорогу к заброшенной деревне.

Он недовольно вытащил бутылку воды, отпил глоток и замер прислушиваясь.

- Ты чего?

- Слышишь?

- Нет, - Лена навострила уши и сквозь ветерок, кажется, уловила какую-то мелодию.

- Словно поет кто-то, - Артем включил камеру.

- Стой, - Лена подскочила к нему, - не лезь туда. Помнишь первое правило выживания охотников за тайнами?

- Не очкуй, - ответил Артем и медленно двинулся к пруду.

На душе у Лены скребли кошки. Все казалось неправильным. Будто мир исказился. Сквозь время разум рисовал картины прошлого. Господский дом, сад, слуг и бежавшую им навстречу девушку с искаженным от ужаса лицом. А сам пруд в своем спокойствии напоминал выжидающего жертву паука, готового в любой момент выскочить и напасть.

- Артем, пошли отсюда!

- Ага, сейчас, - пробубнил парень, - еще минутку сниму. Какая красивая мелодия.

Он широко шагнул и исчез в прибрежных зарослях. Камыши так плотно разрослись за последнее время, что могли полностью скрыть за собой человека.

Лена запаниковала. Она несколько раз позвала Артема, но ответа не дождалась. Потоптавшись на месте, она выдохнула, вытащила из рюкзака складной швейцарский нож и храбро шагнула в заросли. Твердые стебли травы мешали идти, били по ногам, рукам и лицу. В ботинки набралась вода.

- Артем! Отзовись! Артем! – выкрикивала Лена, продолжая бороться с камышами.

Наконец совсем рядом она услышала будто бы женский голос. А потом раздался сильный всплеск. Лена раздвинула последний ряд травы и оказалась возле большого камня. Спокойную гладь воды потревожили расходившиеся широкие круги. Как если бы только что в воду нырнуло что-то крупное.

На камне лежала камера Артема. Лена подняла ее трясущимися руками и включила последнее видео. Экран бросало из стороны в сторону, шелестел камыш и хлюпали по воде сапоги Артема. Вдруг он замер и опустил камеру. Звук стал приглушенным, каким-то неестественным. Зазвучала песня и Лена смогла разобрать только одну строчку:

- Ты спи, дитя. Да ты покрепче спи, а родитель твоя не уйдет от тебя.

Затем камера упала и Лена увидела, как Артем под руку с девушкой в белой рубашке прыгает в воду.

Лена еще долго кричала и бегала возле пруда, пытаясь найти своего приятеля, но лишь потревожила этим местных лягушек. Незаметно стало темнеть и продрогшая, уставшая и обезумевшая от страха девушка наконец решила вернуться назад. Позвать на помощь.

Когда она ушла пруд вернулся в свой застывший во времени мирок. Где-то далеко шел технический прогресс, строились дома и ездили автомобили. В настоящем, где царствуют компьютеры и люди давно перешли на виртуальное общение нет места рассыпающимся заброшенным деревенькам, старинным легендам и бабушкиным сказкам. Но прошлые века никуда не делись. Они просто затаились и ждут, когда случайный путник найдет их.

Над прудом сгустились сумерки. Камыши едва покачивались, а легкая рябь толкала опавшие с дерева листочки. Лупоглазые лягушки дружно надули зоб, готовясь к ночной охоте. Природа замерла, убаюканная взошедшей луной. А на большом камне сидела девушка с венком на голове и печально глядя на развалины поместья напевала песню:

- Ты спи, дитя. Да ты покрепче спи, а родитель твоя не уйдет от тебя….