Проходная

Глава 1

У нас на проходной два входа. С одного люди приходят утром, с другого уходят вечером. Очень удобно. Никто никому не мешает, никто не толкается, не путается под ногами. Порядок.

Я работаю на утреннем входе. Мой напарник — на вечернем. Мы с ним отлично понимаем друг друга, хотя видимся редко: когда он заступает, я уже заканчиваю, а когда я прихожу, он только собирается. Но это не мешает. Настоящее взаимопонимание, я вам скажу, не требует постоянного присутствия.

Каждое утро ровно в семь пятьдесят пять я открываю окошко и говорю:

— Доброе утро!

— Доброе утро, — отвечают люди.

Некоторые улыбаются. Некоторые ещё сонные. Некоторые вообще ничего не отвечают — просто суют пропуск и проходят. Это нормально.

Работа начинается в восемь, а человек не обязан быть разговорчивым с самого утра.

Желаю:

— Хорошей смены!

Иногда добавляю:

— Не перетруждайтесь!

Это шутка. У нас никто не перетруждается. У нас всё организованно.

Сегодня первым приходит Иван Петрович. Хороший человек, всегда здоровается, никогда не забывает пропуск. Правда, в последнее время у него лицо какое-то... озадаченное. Но это, наверное, семейное.

— Доброе утро, Иван Петрович!

— Доброе утро.

Он прикладывает пропуск. Турникет щёлкает. Иван Петрович делает два шага вперёд и на секунду останавливается — как будто что-то забыл. Бывает. Люди часто останавливаются на этом месте. Смотрят по сторонам, хлопают по карманам, проверяют телефон. Потом идут дальше.

Я не мешаю. У нас не принято мешать. Следом — Сергей Андреевич. Этот всегда хмурый. Не потому, что не выспался, а потому что характер такой. Некоторые люди просто хмурые, и это не значит, что им плохо. Может, им как раз хорошо, просто лицо такое.

— Доброе утро, Сергей Андреевич! Он кивает. Прикладывает пропуск. Проходит.

Из второй будки доносится:

— Добрый вечер, Иван Петрович! Это мой напарник. У него голос бодрый, звонкий. Он вообще оптимист. Если бы я не знал его лично, я бы подумал, что он специально так говорит. Но нет. Он действительно рад.

Иван Петрович оборачивается. Смотрит на часы. Потом на солнце. Потом на моего напарника.

— Добрый... вечер?

— Именно! — подтверждает напарник. — Хорошо поработали?

Иван Петрович открывает рот. Закрывает. Смотрит на меня. Я улыбаюсь и машу ему рукой. Всё в порядке, Иван Петрович. Идите.

Он идёт.

Я люблю наблюдать за новыми сотрудниками. Они первое время всегда удивляются. Спрашивают. Пытаются понять. Вот, например, на прошлой неделе пришёл молодой человек. Стажёр из института. Умный, в очках, с блокнотом. Он подошёл к моему окошку и сказал:

— Здравствуйте. Я на практику.

— Доброе утро! — говорю я. — Проходите.

Он приложил пропуск. Прошёл. И через несколько метров услышал:

— Добрый вечер!

Обернулся. Вернулся ко мне.

— Простите, — говорит. — А почему ваш коллега говорит «добрый вечер»? Сейчас же утро.

Я посмотрел на него с удовольствием. Люблю такие моменты.

— Потому что у него сейчас вечер, — объяснил я.

— Но у меня утро.

— Это тоже возможно.

Он заморгал, поправил очки. Заглянул в блокнот, как будто там было написано что-то важное.

— Но... как?

— Очень просто, — сказал я. — Вы пришли утром. Это факт. Вы уходите вечером. Это тоже факт. Между этими фактами — рабочий день. Всё логично.

— Но я не работал!

— Значит, вам повезло.

Он стоял и думал. Я видел, как в его голове крутятся шестерёнки. Молодой, неопытный. Ему казалось, что мир должен быть устроен понятно. А мир не обязан быть понятным. Мир обязан быть удобным.

— Проходите, — сказал я мягко. — Не задерживайтесь. У нас график.

Он прошёл и больше не спрашивал. Умный мальчик.

А бывают наоборот — упёртые, которые не верят. Которые начинают проверять. Вот был один техник. Ремонтировал что-то в середине проходной, в коридоре. И заметил.

Сидит, смотрит на часы. Восемь семнадцать. Проходит Иван. Через двенадцать часов — по его собственным ощущениям — Иван снова идёт. Только теперь навстречу.

— Добрый вечер, — говорит Иван.

— Добрый, — отвечает техник.

И записывает в блокнот. Потом ещё раз записывает. Потом идёт смотреть камеры. А на камерах — Иван весь день работает. Ест в столовой. Разговаривает с коллегами. Смеётся. Уходит вечером и снова приходит. Утром.

Техник смотрит на табель. На часы. Восемь часов. Восемь часов! У всех! У всех! А у него шестнадцать.

Он идёт к бухгалтеру.

— Почему зарплата такая маленькая?

Бухгалтер — женщина спокойная, в очках, с печатью в руке.

— По вашему договору восемь часов.

— Но я отработал шестнадцать!

Она смотрит на него.

— Вы уверены?

Он задумывается. Хмурится. Пытается вспомнить.

— Ну... вообще-то... нет.

— Вот видите.

И ставит печать.

Заработная плата начислена согласно отработанному времени. Техник уходит и через неделю увольняется. По собственному желанию. Такое бывает. Некоторые люди не созданы для хорошо организованного труда.

А теперь я расскажу вам главное.

Мы с напарником не просто охранники. Мы — хозяева этого предприятия. Ну, то есть, формально есть директор, есть совет, есть какие-то документы с подписями. Но это всё для порядка. Настоящие хозяева — мы. Мы построили завод на границе миров. Не специально, конечно. Просто так получилось. Один мир — утренний, другой — вечерний. Разница — двенадцать часов. Идеальное место для предприятия.

В одном мире рабочий день с восьми до шестнадцати. В другом — с двадцати до четырёх. Человек проходит границу — и получает ещё одну смену. Память перепрошивается. Не машиной, не лазером — просто... так здесь устроено. Никто не знает почему. Мы не знаем. Никто не знает. Но работает.

Человек не чувствует шестнадцати часов. Для него каждый день состоит из дома, работы и снова дома. А в действительности — работа, работа, работа. Зарплата при этом одна. Потому что по договору — восемь часов.

Гениально? Мы тоже так думаем.

Но самое интересное — не это. Самое интересное — смотреть.

Мы сидим на проходной не потому, что обязаны. Мы могли бы управлять из кабинета. Подписывать бумаги, проводить совещания, пить кофе с печеньем. Но это скучно.

А здесь — жизнь. Люди. Они приходят, уходят, удивляются, не понимают, забывают. Каждый день — как спектакль. И мы — единственные зрители, которые знают, что происходит на самом деле.

Сегодня вечером мы встретились с напарником. Смена закончилась. Люди ушли. Проходная опустела.

— Ну что, как сегодня? — спросил я.

— Прекрасно, — ответил он. — Один почти догадался.

— Кто?

— Иван Петрович. Тот, который с фотографией.

— А, этот...

Иван Петрович действительно почти догадался. На прошлой неделе он нашёл дома старый альбом. Фотография: он с женой, ёлка, шампанское. Подпись: «Новый .... год, 31 декабря».

Он смотрит на дату. Потом на календарь. Потом на жену.

— Я не помню этого Нового года.

— Как не помнишь? Ты же был дома.

— Каждый год?

— Конечно.

— А когда я был дома?

Она улыбнулась.

— После работы.

И тут он задал вопрос, который чуть всё не испортил:

— После какой?

Жена задумалась. Нахмурилась. Посмотрела на часы. Потом на него.

— Ты что, заболел?

— Нет. Я просто...

— Иди спать. Завтра на работу.

И он пошёл. Потому что работа важнее вопроса, который только что возник.

На следующий день он пришёл ко мне. Утром. Стоял у окошка и смотрел.

— Иван Петрович? — сказал я. — Что-то случилось?

— Я хочу спросить.

— Спрашивайте. — Почему вы говорите мне «доброе утро», а ваш напарник — «добрый вечер»?

Я посмотрел на него с удовольствием. Вот такие моменты я люблю больше всего.

— Потому что так правильно.

— Но как это может быть правильно?

— Очень просто. Утром вы приходите. Вечером уходите. Между этим — работа. Всё логично.

— Но я не помню, как работал!

— Значит, хорошо работали. Время пролетело незаметно.

Он заморгал. Потом сказал:

— Я хочу увидеть директора.

— Директор занят.

— Я подожду.

— Он очень занят.

— Я всё равно подожду.

Я вздохнул. Придётся решать. Я нажал кнопку. Через минуту пришёл напарник — уже в другом костюме, с другой причёской, без фуражки. Он представился:

— Здравствуйте. Я директор предприятия. Чем могу помочь?

Иван Петрович посмотрел на него. Прищурился.

— Вы... вы же охранник с вечернего входа.

— Я? — удивился напарник. — Нет. Я директор. У нас просто похожие лица. Это бывает.

— Но я вас видел!

— Вы видели охранника. Он мой брат. Мы близнецы.

— У вас нет брата!

— У меня есть брат. Просто вы не помните. Это нормально. Вы много чего не помните.

Иван Петрович замолчал. Я видел, как он пытается ухватиться за что-то. За какую-то мысль. За какую-то логику. Но логика ускользала. Потому что здесь её не было.

— Но я хочу понять, — сказал он тихо.

Напарник — теперь уже директор — положил руку ему на плечо.

— Иван Петрович. Зачем вам понимать? Вам хорошо?

— Ну... да.

— Зарплату получаете?

— Получаю.

— Работа есть?

— Есть.

— Коллектив хороший?

— Хороший. — Тогда зачем что-то менять?

Иван Петрович задумался. Долго. Потом вздохнул.

— Наверное, вы правы.

— Конечно, прав. Идите работайте. У вас ещё полсмены впереди.

— Полсмены?

— Я имею в виду — смена. Обычная. Восемь часов.

Иван Петрович кивнул. Пошёл. И через несколько метров его память перепрошилась. Он забыл весь разговор. Он забыл, что хотел понять. Он просто шёл на работу, как обычно.

А мы с напарником посмотрели друг на друга и улыбнулись.

— Так что, почти догадался? — спросил я.

— Почти, — ответил напарник. — Но не догадался.

— Хорошо.

— Хорошо.

Мы помолчали.

— Слушай, — сказал я. — Может, завтра поменяемся?

— Как поменяемся?

— Ну, ты встанешь на утренний вход, я — на вечерний.

— А если заметят?

— Не заметят.

— А если заметят?

Я улыбнулся.

— Тогда будет ещё веселее.

Напарник тоже улыбнулся. Он любит, когда весело.

Мы закрыли проходную. На двери появилась новая табличка:

ЗАВТРА РАБОЧИЙ ДЕНЬ НАЧИНАЕТСЯ НА ДВА ЧАСА РАНЬШЕ.

Напарник посмотрел на неё.

— Отлично.

— А зачем?

— Не знаю.

— Тогда нам точно понравится.

Утром я стоял на вечернем входе. Напарник — на утреннем. Люди приходили. Люди уходили. Никто не замечал разницы.

А Иван Петрович пришёл ко мне. Смотрит.

— Добрый... вечер?

— Доброе утро! — говорю я бодро. — Хорошо поработали?

Он открывает рот. Закрывает. Смотрит на часы. Потом на солнце. Потом на меня.

— Простите... а почему вы говорите «доброе утро», если сейчас вечер?

Я смотрю на него с удовольствием. Настоящий, искренний, неподдельный интерес.

— Потому что так правильно, — говорю я.

— Но...

— Иван Петрович. Вы же не хотите опоздать?

Он смотрит на меня. Потом на проходную. Потом на небо.

— Нет, — говорит он тихо.

— Тогда проходите.

Он прикладывает пропуск. Проходит. И через несколько метров слышит:

— Добрый вечер!

Оборачивается. Смотрит. Ничего не понимает.

А я машу ему рукой.

— Хорошей смены, Иван Петрович!

Он идёт работать.

А мы с напарником смотрим ему вслед и улыбаемся. Потому что у нас на проходной всегда хорошее настроение.

Это потому, что у нас два входа...