Прогулки по снам

Сон 1 Две жизни одновременно.

Есть люди, которые говорят, что не видят снов. Просто проваливаются в темноту и их организм отдыхает, восстанавливается, напитывается энергией. Сны видят все, просто не запоминают. У меня с детства очень яркие, а иногда более реалистичные по ощущениям сны, чем времяпрепровождение, которое считается реальностью безоговорочно. Я большую часть своего существования наблюдаю, записываю и пытаюсь понять и изучить то куда, как и по какой причине меня забрасывает по разным версиям меня же, пока я нахожусь во сне.

На данный момент по моим наблюдениям лично мои сновидения делятся на: банальные варианты повторения моментов этой жизни, сны предупреждения организма, посещение параллельных миров, прогулки в чужих телах, воспоминания кусков из прошлых жизней этой реальности и прохождения неких «заданий» для наработки навыков. Может что забыла и вспомню позже! Ах, да! Забыла упомянуть про астральные путешествия, а вообще, похоже, у меня все сны осознанные. Лучше всего во снах я осознаю себя собой и помню происходившее в реальном мире, чем часто сбиваю сюжет – вводя персонажей в ступор.

Если вам покажется очень интересной перспективой видеть за одну ночь от двух, до четырёх разных снов, то не спешите делать такие выводы. Потому что самое тяжелое, это то, что я прекрасно запоминаю все эти сны и мой мозг не делает различий реально этот сюжет происходил со мной или нет. Для моей психики просыпаться с новыми знаниями, навыками и пониманием пройденного очень тяжело. Это всегда влияет не только на моё настроение, но и на то, как я вижу эту жизнь в целом. Всё это настолько мой осознанный выбор после пробуждения, насколько это возможно. Тяжело «развидеть» то, что испытал и прочувствовал на себе, особенно если тот кусочек показал тебе более интересное развитие сюжета или наоборот, показал какой на самом деле рядом с тобой человек. Особенно, если потом выясняется, что это так и есть на самом деле.

Но если быть честной, то я не боюсь ложиться спать и увидеть что-то, что не понравится или напугает. Потому что за все эти годы блуждания по снам у меня проработалась большая часть страхов и фобий. С уверенностью могу сказать, что у меня нет кошмаров или зацикленных снов. Как показала практика и время, все монстры и происходящие ужасы это лишь то, как ты к этому относишься. Не поддаваться страху и смотреть под другим углом это именно то, чему меня научили годы сновидения.

Все свои самые яркие сны я стараюсь записывать. Этот сборник будет посвящен именно им – моим незабываемым сюжетам снов.

Приятной прогулки по моим снам!

Сон 1. Две жизни одновременно.

Мягкий струящийся свет рассеивался, превращаясь в туманную дымку. Последняя мысль ускользнула, неловко запутавшись в остатках сознания. Я ощутила себя в прекрасном месте на природе. Зажмурив глаза от слишком яркого солнечного света, постаралась сосредоточиться на ощущениях и звуках. Лёгкий ветерок, мазнув меня по щеке поигрался листвой над моей головой. Под ногами ощущалась твёрдая неровная земля с кочками травы. Где-то вдалеке стучал дятел, слышались переклички маленьких птичек высоко в ветвях. Я открыла глаза. Это была просёлочная дорога или просто наезженная колея недалеко от человеческих жилищ, которых не было видно и слышно. Я стояла очень близко к большому стволу одной из огромных берёз, растущих вдоль дороги. Дальше простирался большой луг с травами и полевыми цветами. Лето, тепло, примерно середина дня, когда солнце почти в зените. За стволом большой берёзы невысокая ограда из необработанных молодых берёзовых стволов, сколоченная на скорую руку.

Привыкнув к яркому свету, поняла, что местность от моего внимания начинает достраиваться. За оградкой образовались деревья. По ощущениям это чей-то частный сад и вроде там есть цветущая большая яблоня или черёмуха. Деревья и часть луга обнесены всё тем же забором, сколоченным в два ряда, так что верхнее брёвнышко было высотой примерно мне чуть выше пояса. Оградка расположена вдоль дороги…

Замечательный день. Я сижу на этой оградке и жду, когда солнце будет в определённом месте на небе. Где точно оно должно быть, я не помню, по ощущениям ровно в самой высокой точке – в полдень. При том, что абсолютно не помню была ли здесь раньше, уверена в осознании своих действий. На мне длинная юбка с вышивкой по краю подола. Это слегка необычно! Потому что до этого я её не помню. Ведь запомнила бы, пока рассматривала дорогу и луг напротив.

Медленно течёт время. Лениво плывут по ярко голубому небу редкие облака. Первое что ощутила – это внутренний толчок. Затем пришло понимание, время пришло! Пора переходить к привычным действиям. Как только солнце находится в нужном мне месте, я спрыгиваю с оградки в сад, и затем иду через маленькую поляну сбоку от сада к лесу. Там меня кто-то ждёт. Как я сейчас понимаю, там у меня такая же реальная жизнь. Нахлынули воспоминания, будто прогрузились в моём сознании дополнив уже имеющиеся.

Быстрыми уверенными шагами я подошла к высокому молодому мужчине. Он взял меня за руку и заключил в объятия. Насторожившись действиями незнакомого мужчины, стала холодно отстраняться. Из полученных новых воспоминаний узнала, что это мой муж. Теперь он чувствовался совсем иначе. Слегка отстранившись и запрокинув голову, я рассматривала его лицо. Утончённые черты лица, прямой нос с небольшой горбинкой. Тёмные слегка вьющиеся волосы ниспадали до плеч. Очень запомнились его глаза, точнее взгляд. Он смотрел с теплотой и любовью. Стало немного стыдно, что повела себя с ним холодно и отстранёно.

— Давай же, милая! Вспоминай! Не заново же мне с тобой знакомиться в этот раз, — улыбаясь произнёс он, смотря на меня слегка насмешливо.

— Дай мне время. Пока я мало что помню.

Он улыбнулся, снова прижал меня к себе на несколько секунд, а затем взял за руку и уверенно повёл в глубь леса.

Мы шли примерно около часа, огибая поваленные стволы больших елей и мне даже показалось, что под ногами еле заметная тропа. Растительность в лесу слегка отличалась от привычной мне – была сочнее, ягоды крупнее, цветы ярче. Задев юбкой поросль крапивы, я ощутила яркий аромат, лишь слегка напоминающий запах знакомого мне растения. В этот момент поняла, что ко мне вернулось ощущение запахов. Лес обрёл насыщенные ароматы, вызывающие ощущение счастья. Воспоминания стали достраиваться с новой силой. Я остановилась и присела на поваленный ствол. Мужчина сел рядом и обнял меня. От него пахло хвоей, свежими сосновыми опилками и хлебом.

— Воспоминания нахлынули? — участливо поинтересовался он.

— Да! Их так много… —я улыбнулась.

— Теперь то вспомнила кто я?

— Родомир! Мой муж и отец наших двух сыновей. — всё ещё слегка удивлённо отозвалась я.

— Молодец! А то иногда приходится несколько дней ждать возвращение твоей памяти. — он встал, подал мне руку, и мы пошли дальше.

— Сколько меня не было в этот раз? – взволнованно спросила мужа.

— Чуть больше двух месяцев. Это не так много, как в предыдущие твои переходы. — он остановился и покружил меня.

Приятное ощущение родного сильного тела было приятным. Можно было догадаться куда он меня ведёт, но я словно не задумывалась об этом. Просто шла за ним доверившись.

— Мальчики меня уже забыли наверное? — с грустью озвучила я свой самый большой страх.

— Нет, они уже подросли и стали привыкать к твоим исчезновениям. — серьёзно ответил Родомир.

— Какие они стали, чем вы жили пока меня не было?

— Я проводил тебя сразу после весеннего равноденствия. Кажется, ты это время назвала так! Мы просто жили, как обычно. Ян взял на себя заботу по дому, он молодец. Любомир ему пытался помогать. Не смотри, что ещё мал, он с упорством помогал мне с курами и пас козу.

— Насколько я помню, она же должна была окотиться?

— Да, всё случилось! Благополучно появился маленький козлёнок – новый друг Любомира.

— Замечательная новость! Не терпится их увидеть!

Обогнув небольшой лесной пруд, мы вышли на настоящую лесную дорогу. Отсюда открывался великолепный вид на нашу большую зажиточную деревню.

Насколько мне подсказывает память, в целом за два месяца моего отсутствия ничего не изменилось. Просто пришло лето, зацвели многочисленные цветы в палисадниках, украсив яркими мазками темные срубы изб.

— У Рябыча родилась дочь! — махнул рукой Родомир на хижину слева от нас.

— Ах, да! Любава же была беременна. У неё всё хорошо? – с беспокойством отозвалась я, помня её нелегкие месяцы беременности.

— Бабка Агафья помогала… Рябыч в это время чуть умом не тронулся. Нарубил дров на несколько зим вперёд. — добродушно пошутил он.

Рассказывая о новостях соседей и деревни, мы бодро дошли до нашего дома. Он стоял обособлено, окруженный молодой порослью сосен и берёзок. Чуть дальше возвышались гигантские вековые ели дремучего сказочного леса, простирающегося насколько хватало взгляда.

Деревня имела сотню дворов, если не больше. В центре была небольшая площадь. Домишки у всех почти одинаковые – бревенчатые. Только новые отстроенные дома отличались светлыми стенами и чистой земляной крышей, ещё не заросшей кровельным мхом и лишайниками. Дворы не были огорожены, как и сама деревня. Никто не посягал напасть на нас здесь, спрятанных в глубокой чаще.

Подойдя к дому, я никак не решалась зайти внутрь. Если честно мне было немного страшно, как среагируют на меня дети.

Родомир терпеливо ждал, пока я соберусь с духом. Он всё понимал, потому что знал подробности моей той, другой жизни.

Постояв ещё некоторое время возле входной двери, наблюдая как на лес за домом ниспадают сумерки и выползает туман в низинах, я уже хотела открывать дверь, как послышались громкие мальчишечьи голоса. А затем заплакал Любомир и выскочил из дома, чуть не задев меня дверью. Он промчался мимо нас за дом к сараю.

Переглянувшись с мужем, я бросилась следом. Младший сын сидел на соломе возле козы с козлёнком и размазывал слёзы по лицу. Я не хотела его напугать, поэтому специально задела метлу, чтобы та громко упала в тишине сарая и мальчик обратил на меня внимание.

— Мама? — испуганно и с недоверием спросил он, протирая глаза кулаками от всё ещё льющихся слёз.

— Да, малыш! Это я! Только вернулась с папой… Хотела… Что случилось? Вы с Яном поссорились? – выходя на остатки света из небольшого окна, отозвалась я.

— Нет, он не виноват. Это я случайно разбил любимую папину чашку, которую ты ему сделала.

— Понятно, милый. Теперь появился повод сделать ему новую! Ты же мне поможешь накопать глины у пруда? – я села рядом с ним, обняла. Вытерла остатки слёз. — Пойдём в дом? Там папа нас ждет и не терпится увидеть, как хозяйничает в доме за меня Любомир.

Мальчик засмеялся и кивнул.

— Да у него мало что получается, но я ему тоже помогаю. Смотри какого козлёнка родила нам Руська!

Я потрепала козлёнка по жесткой холке. Он выглядел бодрым и резво скакал возле матери.

Родомир дожидался нас у дома, с радостной улыбкой он открыл для нас с сыном дверь, и мы вошли внутрь. В избе было жарко и пахло чем-то слегка подгорелым. Но чистоту без меня мужчины поддерживали хорошо.

На звуки выскочил Ян и застыл, увидев меня.

— Мама? – также с недоверием прошептал он. Но увидев счастливого отца и брата, его оцепенение спало, и он побежал ко мне.

Мои мальчишки облепили меня, а сверху нас накрыл своими объятиями муж. Как же было приятно снова оказаться дома с любящей семьёй.

Весь вечер мальчики рассказывали мне как проводили время пока меня не было. Я с интересом их слушала и задавала вопросы. Только Родомир хоть и улыбался, и смотрел на меня с любовью, больше молчал. Это небольшое напряжение чувствовалось сквозь улыбки и объятия.

Когда мы остались одни, готовясь ко сну, его прорвало. Сначала на ревность, потом на любопытство. Пришлось отвечать на все его вопросы предельно честно и открыто. Он утешал, подбадривал, выслушивая про мою жизнь там – в другом моём мире. Оба мы понимали, что моё возвращение туда это лишь вопрос времени. Быть с ними всё отведённое нам время я не могла. Как так получилось я тоже объяснить не могла. От этого неведения и непонимания происходящего со мной на душе было горько и тяжело. Одно я знала точно. Если здесь моя семья продолжала жить без меня, то там время просто останавливалось и я всегда возвращалась именно в тот момент, из которого ушла. Точнее я просто открывала там глаза в своей кровати и проходило всего несколько часов, отведённых для сна.

Утро началось с уборки. Пройдясь по дому и распахнув ставни во всех комнатах кроме спален, я отправилась на кухню. Конечно же перед завтраком стоило почистить котелки и миски, а ещё печь от сажи и миллион разных вещей. Пока я гремела посудой ко мне присоединился муж. Наспех позавтракав остатками с ужина, он наносил в избу свежей родниковой воды и дров, после чего отправился с уже поджидавшими возле дома мужиками помогать отстраивать кому-то дом.

— Не скучай тут, милая! Вернусь к обеду! — поцеловав меня на прощание, он вышел из дома.

Я помахала ему и Рябычу в окно, сделав для себя заметку протереть и так достаточно мутное стеклянное окно.

Пока я выскребала из топки сажу, проснулся Ян. Волосы у сына немного отрасли, прядями спадали на лицо. Заспанный, он подошёл и обнял меня, немного испачкавшись в саже. К нему присоединился только выбравшийся из кровати маленький Любомир. Так мы и стояли, обнимаясь втроём, пока я окончательно не перепачкала их сажей.

Первым начал Ян, запустив руку в кадку с углями, он нарисовал усы младшему брату. Весело заливаясь смехом, сделал вид, что испугался и прячется под обеденным столом. Младший гордо выпрямился, молча взял уголёк и запустил его в сидящего под столом брата. Уголь ударился о массивную сосновую ножку и рассыпался на множество кусочков.

— Эй, ты что творишь?! А ну иди сюда…

Ну что же, настала моя очередь внести свой вклад в эту грязную игру. Руки у меня и так были перепачканы в саже, поэтому быстрым движением я поймала убегающего ребёнка и стала щекотать его. Весело смеясь, мы втроём бегали по комнате пачкая друг друга сажей. Перепачкавшись как чертята с чёрными лицами и пятернями на одежде, мы выбежали на улицу, чуть не врезавшись в Любаву, которая подходила к двери с младенцем на руках.

Увидев нас, она завизжала и отпрянула в сторону.

— Мирослава! Ты совсем обезумела так людей пугать! — оправившись от шока, она покрепче перехватила запеленованного ребёнка и развернулась уходить.

— Постой! Мы не хотели тебя напугать. — всё ещё смеясь, мальчишки взглянули на меня и улыбаясь побежали к сараю.

— Эй, чумазики! Как кур покормите и выведите на поляну за дом Руську, живо на озеро отмываться, поняли? Мыло с полотенцем только не забудьте взять. И вот ещё, Руську привязывайте хорошенько, чтобы она в мой огород не забрела! — дав наставление малышне, я повернулась к подруге.

— Ну ты мать даёшь! Только вернулась, а уже устроила бедлам! — ворчала девушка.

— А ты как узнала, что я вернулась?

— Так я вас проходящих мимо в окно видела. Вас, наверное, все видели. Скоро баба Маша прискочит, как обычно. Да и вообще жди нас всех вечером в гости!

— Может зайдёшь, я печку продолжу чистить. Ох, там теперь половину кухни от сажи оттирать.

— Так нечего потакать играм мальчишек, устроили здесь ужас! Попробуй теперь отскреби сажу с пола, в щели же забилась. — сетовала Любава, аккуратно присаживаясь на огромный чистый стул.

— Хм… Ты так вот сразу отчитывать меня пришла или лучше расскажешь, как роды прошли? Погоди, сейчас руки вымою, хочу на малышку посмотреть!

Девушка прижала к себе спящего младенца, тот немного посопел, причмокивая губками и продолжил крепко спать.

— Прошли тяжело. Только недавно с постели вставать стала. Вспоминать не хочется. Если бы не бабушка Агафья, летал бы мой прах по нашему лесу.

— Прости, что не была в это время с тобой, от меня это совсем не зависит. — продолжая вычищать кочергой сажу, грустно вздохнула я.

— Знаю, не представляю даже как с этим вообще можно жить. Это же настоящее проклятье. А ведь это твой дед всё это начал, помнишь нам твоя бабушка рассказывала? Мирослава! Если оно к тебе перешло, минуя твою мать, то внукам твоим передастся!

— Сколько раз, Любава, мы уже это обсуждали. Что мне теперь запретить мальчишкам жениться и заводить детей? — зло огрызнулась я.

— Но ведь дед то твой однажды так и не вернулся. А уж сколько раз ходил туда, в этот ваш другой мир.

— Не в тот же самый мир он ходил. По его рассказам он вообще пришёл из другого. Там прогресс и всё для людей было, во благо. Помнишь я тебе рассказывала про самолёты, металлические огромные конструкции, которые в небе летают.

— А то, до сих пор воображение поражает, как такое вообще возможно!

— Так вот, у деда в мире их не было. Там были дирижабли. А это огромный шар, который вообще по другому принципу летает. — я выгребла последние остатки сажи в кадку и закрыла топку округлой железной крышкой. — И вообще, не проклятье это. Смотри сколько нового мой дед жителям нашей деревни принёс, возьми хоть эти стёкла в окнах. Научил песок плавить в кузнечной печи. А механизмы всякие, чтобы работу упростить, инструменты, даже петли дверные. Пока бы мы до всего этого сами дошли, несколько бы поколений сменилось. — я с гордостью выпрямилась, взяла кадку и выставила её на крыльцо.

— Хорошо, с этим я согласна. Да и ты, вон много чего из того мира полезного нам принесла, научила. Тётя Маша уже всю деревню в свои вязанные носки и кофты одела, недавно стала отсылать их на ярмарку с дядей Владимиром. Когда в первый раз он носки из козьей шерсти повёз их сразу расхватали. Он приехал и наказал жене побольше навязать. Только коза то у них одна, скоро лысой станет! — залилась тихим смехом Любава, а малютка у неё на рукахё недовольно зашевелилась.

— Так пусть мою вычёсывает, нужно будет ей вечером сказать! — мне тоже стало смешно, как козу лысой представила — Бедное животное! Лучше бы ей с ярмарки привёз овцу, где раздобыл или кроликов пуховых.

— А такие что, бывают? — округлилось от удивления приятное лицо подруги.

— Конечно, только у нас, наверное, таких пока нет – не вывели ещё.

Я протёрла лентяйкой с тряпкой пол, оттирая сажу, вытерла следы нашей утренней катастрофы с кухонного стола и стульев. Стянула со стола перемазанную скатерть, которую теперь придётся отстирывать и унесла её в баню через задний ход.

— Может хочешь пойти со мной на озеро, отмыться нужно и постирать.

— Нет, там ты без меня. Нужно обед мужу приготовить, а то они уже скоро вернутся, а я тут с тобой треплюсь. Ладно хотя бы Руслана поспала, только на руках, да при разговорах спит. Ничего мне делать не даёт.

— Колики в животе, это нормально у таких малышек. Укропную воду давай. А про себя подумала: «Жаль у нас тут фенхель не растёт, он бы лучше подействовал».

Лесное озеро возле нашей деревни было небольшим, но укромных мест чтобы искупаться, не привлекая к себе излишнего внимания было достаточно. Моим излюбленным местом всегда был маленький чистый заход возле огромного векового дуба, склонившего древние ветви над самой водой. Чистый песочек под ногами напоминал о детстве, а коричневатая торфяная вода приятно холодила кожу. В нескольких метрах от меня мальчишки плескались возле другого захода в зарослях прибрежного рогоза. Мне нравилось, что при желании можно было достать в этом месте дно, хоть я прекрасно плаваю.

Искупавшись, я принялась за стирку. Одежды и белья накопилось много. За один раз всё не перестираешь. Пока я увлечённо отстирывала рубашки моих чумазиков к берегу подошли местные девицы. Они весело щебетали и спорили, не замечая меня. Или, делая вид, что не замечают. Ведь для большинства деревенских я была как «средневековая ведьма» – странной, не понятной со своими постоянными переходами - приходами на неопределённые сроки. Но из уважения к заслугам моего деда перед деревней, как и моим собственным, местные меня не трогали, но и особой дружелюбности не проявляли. Именно по этой причине Родомир настоял оставить в нашем доме ставни и запирать их на ночь. Люди, есть люди, а безопасность важна для нашей жизни. Это, конечно не значит, что я кого-то боялась, но раз так захотел мужчина в семье, я спорить не стала.

Жизнь потянулась своей привычной чередой, быт и повседневная рутина перемешивалась с местными праздниками. Вечерние посиделки с Любавой и тётей Машей разбавляли однообразные дни. По утрам мы с сыновьями часто ходили по ягоды, потом пошли первые в этом сезоне грибы. Всё как обычно. Этот мир в этой местности мало чем отличался от того другого. Но определить в какое время назад или вперёд я попадаю мне так и не удалось. А я пыталась. Как-то проснувшись в том моём мире, долго вникала в местные легенды и старинные карты, но ни о какой зажиточной деревни в похожем месте, которое я обнаружила за городом, никогда не было. Возможно, я просто ошиблась тогда с местом и мне хотелось, чтобы оно было именно тем, куда я прихожу жить, возвращаясь в этот сон.

Так пролетело лето, осенью в деревне погуляли на свадьбе, а в один из зимних морозных дней я почувствовала зов того мира.

Любомир сидел за массивным дубовым столом в кухне и рисовал свои любимые карты местности вокруг нашего дома, обозначая каждый сарай у соседей. Писал он пока с трудом и мне приходилось отвлекаться от замешивания теста, подписывая самые стратегически важные объекты. Родомир вышел на улицу принести дрова для утренней растопки печей. Ян ещё не вернулся с прогулки с местными мальчишками. Темнело в эти дни рано, поэтому вечерами мы собирались возле кухонной печи, ужинали и все слушали мои рассказы об интересных случаях из моей жизни в том мире или рассказы о прочитанных там фантастических историях про драконов, рыцарей, о волшебстве и магии. Эти сказки были их излюбленными с самого детства.

Но это здесь, в этом мире с ними я отлично помнила всё, что происходило со мной там. Но не всегда просыпаясь в том мире, мне удавалось запомнить мельчайшие подробности жизни здесь. Воспоминания будто наслаивались друг на друга или же по утру меня попросту что-то отвлекало – например назойливый будильник, и я не сразу могла вспомнить что происходило со мной ночью. В большинстве случаев воспоминания о жизни здесь внезапно настигали меня при схожих занятиях или жизненных ситуациях. Особенно, когда я находилась на природе.

— Мам, вот тут напиши: «Тропа древорягов», — попросил Любомир, указывая на изображение пунктира посреди схематичных елей.

— Ого! А это ещё кто такие? Что-то я такого названия не помню!

— Ну этих же, которые деревья старые срубают.

— Врагов деревьев что ли? — попыталась перевести странное название я.

— Почти! Пока не продумал будут ли они у меня называться так, позже ещё подумаю.

В этот момент меня начало лихорадить, кидать то в жар, то в холод, бить мелкой дрожью, словно меня выставили на мороз. Зубы неосознанно стучали, из рук вывалилась скалка и со стуком упала на стол. Я постаралась сесть на стул, но легче от этого не стало.

Любомир, накинув заячью шубку выбежал за отцом, а я сидела и вытирала текущие слёзы от осознания того, что в том мире я вот-вот проснусь и эта ночь с ними у меня, возможно, последняя.

Родомир, вбежав в избу, бросил охапку дров прямо возле двери и бросился ко мне. Обнял, стал утешать. Представляю каково ему каждый раз наблюдать это зрелище, творящееся со мной перед переходом. Чем ближе время будет к полудню следующего дня, тем страшнее. У меня упадёт зрение, станет пропадать слух, и я буду дезориентирована в пространстве. И легче становится только вблизи той злосчастной оградки у большой берёзы. Даже представить не могу что со мной будет, останься я дома и проигнорируй этот зов.

Мальчики обеспокоенно присоединились к нам. Они тоже знали, что это значит. Младший начал всхлипывать, и я постаралась притянуть его, усадить на колени. Ян старательно делал вид, что он уже достаточно взрослый чтобы проливать слёзы, но всё равно изредка всхлипывал. Так мы и провели эту ночь все вместе, потому что утром муж провожал меня до того самого места, где встречал.

Помню наши пылкие объятия, грусть расставания и осознание что можем больше никогда не увидеться. И в этот раз я снова забыла его спросить откуда он узнаёт каждый раз, что меня нужно встречать.

Проснулась я, стараясь запомнить этот замечательный сон, а дальше пришло осознание, что рядом спит мой месячный сын. Именно его попискивание способствовало моему пробуждению…

***

В следующий раз в этот мир я попала только через три с лишним года. В тот момент я была сильно занята, поэтому переход был совсем неудачным и очень коротким. А лучше вообще его не считать переходом, потому что, как позже мне рассказывал сам Родомир, видел он меня тогда словно призрака. Я даже не успела перелезть через оградку, меня непреодолимо потянуло назад.

А когда ещё через полтора года я снова осознала себя сидящей на этой оградке и подсознательно дождавшись момента перехода, я с сожалением поняла, что меня никто не ждёт. Я вообще смутно помнила в тот момент что конкретно я там делаю и куда нужно идти, потому что слишком много времени провела вне этого мира, и он стал для меня совсем чужим.

Помню, что бесцельно бродила сначала вдоль ограды, рассматривая плоды на фруктовых деревьях. А затем просто села под одно из них и наслаждалась прекрасной погодой ранней осени.

Не помню, как долго я там просидела, меня напугал какой-то звук со стороны леса. Я подумала, что ко мне подкрадывается какой-то довольно большой зверь. И каково было моё удивление, когда из пролеска, выросшего пока меня здесь не было, на поляну выскочил худощавый парнишка. Мы испуганно смотрели друг на друга, не зная, как реагировать.

— Мам, это ведь ты? – еле слышно задал он вопрос.

Меня отчего-то это так поразило, что я не нашлась что ему ответить.

— Ох, конечно, ты! Так папа и сказал, что помнить ты нас не будешь. – он хотел было подойти и уже намеревался взять меня под руку, но застыл, не зная как лучше со мной обращаться. — Пойдём! Нам туда!

Мне стало любопытно, что он хочет мне показать, вид у парнишки был совсем растерянный. Я встала и пошла за ним. Так мы и шли, он впереди, а я, чуть отставая за ним. Он постоянно оглядывался и в эти моменты то запинался за корень, то больно хлестал себе по лицу неожиданной веткой. Углубившись в лесную чащу метров на сто, со мной начало происходить что-то странное. Хотя, это мне тогда так казалось, всего-то стали возвращаться воспоминания этого мира. Только в этот раз они возвращались кусками без хронологического порядка.

Когда мы подошли почти к самой деревни, но я ещё не видела первых домов среди больших елей, у меня в голове уже была некоторая информация о том, где я и куда иду. Только вот парнишку вспомнить мне так и не удалось.

Проходя мимо одного из домов к нам, вдруг подлетела невысокая светловолосая молодая женщина. Мне показалось, что она хочет меня ударить, отчего я ловко отпрыгнула в сторону, но удара не последовало. Женщина просто резко остановилась, словно к месту приросла, увидев мой испуганный взгляд.

— Ян, она что, не помнит ничего опять?

— Видимо нет, раз даже от тебя шарахается. — раздосадовано проговорил он. И, повернувшись ко мне добавил. — Отец там чуть ли не при смерти лежит, а она никак не придёт в себя. Совсем нас всех забыла. Это, наверное, потому что её слишком долго здесь не было.

— Ты уж не пугай! Совсем он и не при смерти, подумаешь ногу сломал и пару рёбер. Это же не смертельно.

Когда я услышала знакомое имя, которым назвала парнишку эта женщина, у меня такая сильная мигрень началась, что я согнулась пополам и стала оседать в высокую траву. Молодой человек среагировал быстро, придержал меня с одной стороны, женщина с другой.

— Давай отведём её ко мне на лавку. К ней воспоминания похоже возвращаются. Мира! Мирослава, ну ты как? – ласково поглаживая меня по волосам спрашивала она.

Воспоминания нахлынули столь стремительно, что поначалу из-за всей этой каши в голове, думала сойду с ума. Посидели мы минут двадцать. Рядом с лавкой не затыкаясь горланил петух и так он мне мешал сосредоточиться, что я в сердцах выкрикнула:

— Любава, заткни своего петуха, пока я…

Оба посмотрели на меня слегка оторопев, не столько из-за того, что я вдруг назвала подругу по имени, сколько опешив от того с какой злостью это было сказано в сторону бедной птицы.

— Мда, долго тебя не было, подруга. Ты уж нас не пугай, вон какая агрессивная стала.

Родомир лежал в нашей постели, бледный, немного осунувшийся. Он спал, а я не хотела его будить. Просто села возле кровати и ждала. Рассматривала спящего мужа, о котором вспомнила с трудом лишь несколько минут назад. За это время мы стали совсем чужими. Я сомневалась имею ли вообще право вот так находиться в этом доме спустя пять долгих лет. Даже дотронуться до него не могла себя заставить.

Ждать пришлось недолго. Пошевелившись, мужчина тихо застонал и проснулся.

— Мирослава! Ты, наконец вернулась! — в глазах его светилась прежняя радость.

Мне стало совсем неловко. Воспоминания нашей прежней жизни вернулись, но чувства будто бы остыли. Я раздумывала что сказать, взяла его за руку и улыбнулась.

— Я знал, что ты придёшь именно сегодня. Прости не смог тебя встретить.

— Это ничего, меня встретил Ян. Как ты себя чувствуешь?

— Уже не сильно всё болит, только когда шевелюсь.

После его слов о том, что он знал, что я приду в этот мир сегодня, меня мучил невысказанный вопрос: «Как? Откуда он об этом узнаёт». Но сейчас снова был не тот момент получить ответ. На него было больно смотреть.

Пока наши подросшие сыновья занимались обедом, мы с мужем общались, привыкая друг к другу снова. Он рассказал, как упал неделю назад с сеновала, помогая старику Прохору убрать последнее высохшее в этом сезоне сено. Это была роковая случайность, одно неверное движенье, нога провалилась и застряла между редкого настила. Не среагировав вовремя, вилы с копной сена потянули его назад, и он, потеряв равновесие свалился на лежавшие внизу бочки.

Мы долго разговаривали, я осмотрела его повязки, убедившись, что всё сделано правильно. Позже к нам присоединились Ян с Любомиром. За эти годы они повзрослели, особенно Ян. Мне долго пришлось извиняться, ведь я не смогла вспомнить и узнать собственного сына. И несмотря ни на что мальчики всё равно держались холодно и отстранённо. Я их понимала и не могла винить – так распорядилась судьба.

Возможно, они до сих пор живут где-то в одном из миров и когда ни будь я навещу их снова…

***

Прощание с Родомиром и детьми всегда было эмоционально тяжелым, в большей степени потому, что я не могла знать через какой отрезок времени, мы увидимся снова. Да и вообще увидимся ли – может этого никогда больше не произойдет. Например потому, что кто-то сломает оградку или спилит растущие вдоль неё берёзы. А может просто больше некому или не к кому будет возвращаться.

А самое обидное было, что, засыпая в этом мире, я очень редко оказывалась в том. И для меня до сих пор было загадкой как вообще я смогла там вырасти, выйти замуж за Родомира и нарожать ему детей. Лишь сердце подсказывало, что секрет, возможно, кроется не только во мне и моих чувствах, судьбе или ещё чём-то очень важном, но и в том, что Родомир действительно не желает отпускать меня и с надеждой ждёт моего возвращения.

Помню, что, проснувшись тем утром в своей скучной однообразной жизни поняла, что у меня всегда есть возможность прожить эту жизнь так, как мне хотелось бы, несмотря на весь протекающий сюжет. Нужно только понять, как же сделать так, чтобы место куда попадаешь, закрывая глаза, было именно то, которое тебе нужно.

Изначально этот сон стал первым в череде путешествий в другие абсолютно разные жизни. А также первым, в котором за пару часов я прожила сразу несколько лет. Лишь спустя годы я поняла, что привычка записывать самые яркие и интересные сновидения открыла для меня поистине необъяснимый факт, что сны снятся не просто так. В них заложено что-то гораздо большее, чем череда непонятных разрозненных сюжетов. Очень хотелось бы хоть немного прийти к пониманию что же это за интригующее явление!

Приглашаю к просмотру визуальной части - созданных для этого рассказа портретов персонажей, пейзажей и иллюстраций в соответствующем Артбуке !

Сон 2 Волонтёр по восстановлению флоры.

В эту ночь долго не могла заснуть, ворочаясь в полудрёме. В окно светила полная жёлтая луна, но листья домашних цветов слегка прикрывали её холодный свет…

Осознала себя стоящей посреди какого-то совсем уж не живого сада. Редкие листья на плодовых деревьях, болезненно скрюченные ветки. Не густая с проплешинами трава кое где проглядывала, прикрывая собой растрескавшуюся размытую когда-то почву. Из всей этой открывшейся передо мной картины яркой зелёной массой выделялся лишь разросшийся длинными лианами виноград.

По ощущениям было слишком жарко и сухо и это точно не была ранняя весна или начало осени после знойного лета. Трещины в почве слишком глубокие, а листья винограда слишком зелёные. Чтобы рассмотреть растение подошла к нему поближе. Раздвинула листву и обнаружила зачатки гроздей. Значит это съедобный вид винограда. И тут мне пришло озарение. Моей задачей было нарезать как можно больше черенков с этого растения, но так, чтобы оно продолжало жить и плодоносить.

Я из команды по восстановлению флоры в этой местности. Моя задача находить, собирать и проращивать уцелевшие виды растений пригодных в пищу.

Но в этом погибающем саду я одна. Где остальная моя команда не известно. Даже мыслей по этому поводу нет, впрочем, как и опасений.

Достав из большой наплечной сумки что-то типа скальпеля я принялась срезать тонкие стебли пасынков виноградной лозы. При этом я радовалась находке и мурлыкала какую-то мелодию. Срезав все возможные, подходящие для черенкования веточки, я принялась складывать их в контейнер. Но с сожалением обнаружила, что питьевая чистая вода из моих запасов почти закончилась. Это означало, что теперь самой важной задачей для меня стало как можно быстрее найти достаточное количество пригодной воды, чтобы черенки не умерли. Провозившись недолго, оборачивая тонкие веточки растения тканевыми салфетками, смоченными в остатках воды, я двинулась в путь.

Мёртвый сад остался позади и впереди меня ждал населённый пункт, точнее это были руины какого-то небольшого посёлка городского типа. Потому что постепенно небольшие одноэтажные домишки с разрушенными крышами и стенами, без окон и признаков жизни с такими же мёртвыми огородами и приусадебными участками, как тот сад, в котором я только что была, сменили панельные пятиэтажки в таком же плачевном состоянии. Тишина, ни пения птиц, ни голосов людей.

Быстро шагая по улице и обходя куски стен, упавших с верхних этажей, я заметила силуэт мужчины. Похоже он что-то искал, перелезал через куски здания, всё выше взбираясь на разрушенный балкончик первого этажа. Подойдя к нему ближе, рассмотрела защитного цвета комбинезон и каску – патрульный. Значит где-то недалеко находится его фургон, а там всегда есть запас питьевой воды. Пока я раздумывала над этим, мужчина скрылся в руинах здания.

Чтобы отыскать патрульный фургон мне пришлось обойти несколько улиц. Он был припаркован в тени почти целиком сохранившегося кирпичного трёхэтажного здания. На подходе к машине я заметила, что задние двери распахнуты, а внутри на лавках сидят несколько мужчин. Это была не просто патрульная машина, а бригада по отлову демонов. Только это осознание нисколько не испугало меня. Выглядели эти, так называемые демоны, как обычные люди. Только ощущались они немного иначе, их энергетика была иной – не человеческой. Трудно объяснить это чувство, но я просто знала, что передо мной не просто мужчины, а именно демоны. Их было пятеро, и они сидели пристёгнутые цепями к крюкам возле лавок. Обойдя микроавтобус и подёргав дверь водителя и пассажира, я заглянула внутрь. Смотрящих при машине не было. Это означало что либо они где-то рядом, либо отлавливают очередного демона поблизости. Припомнив встреченного мужчину, скрывшегося в здании, склонилась ко второму варианту. Ждать их у меня не было времени. Нельзя было допустить чтобы черенки винограда в моём контейнере на этой жаре начали вянуть.

Пробраться за запасами воды в машину можно было лишь через задние двери мимо сидящих на лавках с обоих сторон мужиков. Жара не щадила никого, демоны выглядели вялыми и уставшими. Опасности от них я не чувствовала, а медлить было больше нельзя.

Приоткрыв пошире заднюю дверцу фургона, я стала залезать внутрь. Расслабленные от жары мужчины демоны тут же посмотрели на меня. Все кроме одного того, что сидел в самом дальнем к водительскому сидению углу. Его длинные прямые чёрные волосы падали на лицо, скрывая взгляд. Но я чувствовала, что он не обратил на меня внимание. Собрав силу воли в кулак, я двинулась по узкому проходу к водительскому сиденью. Ни один демон не пытался ко мне прикоснуться. Лишь когда я, порывшись в лежащих сумках нашла несколько бутылок воды и уже собиралась уходить, тот самый мужчина, который теперь был совсем близко ко мне, вдруг схватил меня за лямку моей наплечной сумки. Я в испуге посмотрела на него.

«Помоги мне, отпусти меня.» — сухим раздавленным голосом прошелестели его слова у меня в голове.

Я смотрела в его тёмные глаза и медленно понимала, что ошиблась. Он не был демоном в привычном понимании, не такой как сидящие рядом с ним. Весь его облик говорил о том, что он не совсем человек, но и не демон.

«Кто ты такой?» — так же мысленно спросила я и вдруг мысленно увидела за его спиной птичьи крылья.

Мужчина улыбнулся, но совсем не весело, а как-то обреченно.

«Так ты поможешь мне?»

Я быстро прошлась взглядом по окнам фургона и не заметив поблизости бригаду зачистки, быстро принялась искать в своей сумке чем открыть наручники обручи. Контейнер с черенками мешал, и я поставила его на пол. К моему счастью, нашлись тонкие металлические булавки довольно крупные. Я решила попробовать, потому что не знала сколько времени у нас есть. Поковырявшись в замке одного из браслетов, тот, к моей радости, отщёлкнулся освобождая руку пленного. Дальше мы не стали терять время, и я просто сняла цепь с крючка. Но освобождённый мужчина не торопился бежать. Он с достоинством встал, поднял с пола мой контейнер с черенками и стал продвигаться к выходу, намотав цепь на руку.

В это время сидящие мужики будто очнулись, они хватали нас за руки, требовали освободить и их тоже, шипели. С трудом вырвавшись из их цепких рук, не без помощи освобождённого, мы бросились бежать как можно дальше от фургона. На пути нам так никто и не попался.

Бежать под палящим солнцем было невыносимо, требовалось передохнуть. Пробежав достаточно далеко, я решила спрятаться в подъезде одного из домов. Подумала, мужчина побежит дальше, но он решил последовать за мной. Спасительная тень давала совсем немного прохлады, но этого было достаточно чтобы прийти в себя и отдышаться. Листья на черенках в контейнере от такого забега стали немного мятыми, нужно было срочно ими заняться. Хорошо, что я прихватила пару бутылок с питьевой водой из запасов бригады зачистки, они к вечеру вернутся на базу, а вот мы навряд ли теперь будем на базе так скоро.

Пока я наливала немного воды в контейнер и тщательно перебирала веточки, рассматривала беглеца. Мужчина был достаточно молодой и очень худой. Предположила, что он давно не ел нормально и долго прятался от патрульных. Возможно, даже, всю свою жизнь.

— Благодарю тебя! — заметив мой заинтересованный взгляд сказал он. — Не могла бы ты дать мне ту острую штуку, чтобы я снял цепь?

— Да, конечно. — я пошарила в сумке и подала ему булавку.

Он аккуратно взял её из моих пальцев и принялся ковыряться в обруче на второй руке.

Закончив с черенками в контейнере, я поставила их подальше в тень и немного попила. Протянула бутылку с водой беглецу. Он с благодарностью кивнул и взял её освобождёнными от цепи руками. А я снова словно увидела за его спиной крылья. Он сидел, скрестив ноги, медленно делал глотки, а незримые крылья двигались в такт его дыханию.

— Так кто ты такой? Я не видела таких, что ты не совсем демон я уже поняла.

— Нас называют гурии и нас слишком мало, чтобы ты видела таких как я или слышала упоминание о нас. — и чтобы продемонстрировать мне свой истинный облик вдруг взял и сделал крылья видимыми. Он будто вырос в размерах, пальцы на руках удлинились, черты лица заострились и стали более хищными.

— Что теперь станешь делать, ведь я не могу взять тебя с собой на базу?

— Это ничего, мне туда не нужно. У меня своя миссия, как и у тебя…

Дослушать какая же у него миссия в этих пустынных мёртвых землях, я так и не смогла. На кровать прыгнул кот и стал перебирать лапками одеяло. Это было досадно, так и не узнать кто такие эти странные существа - гурии, которых, видимо, люди принимают за ангелов. Только крылья у него по форме и окрасу напоминали голубиные.

Приглашаю посмотреть иллюстрации к рассказу!

Сон 3 Туристка в прибрежном готическом городе.

Это был уже не первый сон в эту ночь. Разбуженная каким-то непонятным резким звуком, я осмотрелась прислушиваясь. В доме была полная тишина, за окном издали через лес доносился лай чьей-то собаки из соседней деревни.

***

Сиреневое марево расплывалось, формируясь в великолепный, открывающийся передо мной вид. Я ощутила себя стоящей на скалистом утёсе высоко над уровнем простирающегося передо мной моря. Небо озаряло закатное солнце, окрашивая воды внизу во все оттенки сиреневого с золотом. Каждый луч ласково трогал медленно накатывающие на скалы волны, гладил внизу поверхность скалистой породы у меня под ногами. Посмотрев по сторонам, приятно удивилась множеству раскинувшихся по скалистому уступу лиан, врастающих корнями в щели. Но больше всего завораживали мелкие гроздья сиреневых соцветий, душистыми облачками свисавших и лежавших на поверхности. Цветы напоминали соцветия глицинии, даже выглядели из далека почти так же. Я наклонилась получше рассмотреть столь прекрасные цветы, свежий сладковатый аромат с кислинкой окутывал меня с каждой секундой. Я присела и дотянулась до грозди соцветий, аккуратно перебирая мягкие и такие приятно прохладные лепестки. На ладонь мне упало множество жёлтой пыльцы, часть которой поднялась в воздух, переливаясь золотыми крупинками в лучах заходящего солнца. Каждый цветок своей формой напоминал орхидею. Ничего подобного я никогда не видела.

Завороженная этим необычным видом, я не заметила, как на уступ поднялась группа людей. Высокий пожилой гид рассказывал захватывающую историю, начало которой я, к моей досаде, не расслышала, а имена героев не запомнила. Но ощущение волшебства момента не нарушал его глубокий голос. Люди с упоением слушали эту легенду и всматривались в далёкий горизонт, отгораживаясь ладонями от последних солнечных лучей.

После завершения повествования мужчина картинно вздохнул и с улыбкой сообщил группе, что следующим нас ждёт прибрежный город. Жаль, что его название так и растворилось в моём сознании, не оставив даже ассоциации.

Люди, и я в их числе, ещё несколько минут постояли на вершине скалы, любуясь открывшимся морским пейзажем. Затем все развернулись и стали спускаться за пожилым мужчиной.

Я даже поверить не могла, когда увидела раскинувшуюся с другой стороны скалы долину. Гид вкрадчиво начал свой новый рассказ о каких-то мореплавателях, основавших город, который занимал большую часть всей долины. Дух захватывало от этой таинственной красоты!

С высоты можно было рассмотреть главную площадь с несколькими самыми высокими шпилевидными зданиями городка, проследить за лабиринтом кривых улочек, расходившихся полукругами от центральной площади. То тут, то там на улицах располагались высокие маяки, озаряющие улочки золотистым светом. На долину тем временем наползали сумерки, притеняя крайние остроконечные крыши домов.

Наша группа всё продолжала спускаться по узкой тропе среди горной породы, увитой корнями и сиреневыми цветами. Прибрежный город то открывался нашему взору, то скрывался за очередным скалистым выступом.

Когда мы добрались до первых домов, построенных прямо в скале, сумерки скрыли уже большую часть города и добрались до берега. Ещё были видны последние золотые лучи, а на улицах уже было светло от многочисленных маяков. Аромат этого невероятно прекрасного растения, повсюду раскинувшего свои необъятные корни и душистые соцветия, наполнял разгоряченный воздух, смешиваясь с солоноватым запахом моря. Вместе с сумерками на город спускалась вечерняя прохлада.

Я вглядывалась в стрельчатые окна разноярустных домов, мимо проходили ярко одетые местные жители. Женщины предпочитали длинные пышные юбки из прозрачных лёгких тканей с перекинутыми на манер сари длинными полотнами ткани, а мужчины лёгкие брюки и свободные рубашки с яркой вышивкой.

Кинув взгляд на представителей нашей группы, я отметила, насколько резко мы контрастировали с местными жителями. А в это время что-то вдруг зашевелилось в моей большой наплечной сумке, слегка напугав меня и заставив остановиться. Догадываясь, что там живое существо, быстро аккуратно поставила сумку на скалистую дорожку и приоткрыла её. На меня сонными огромными глазами смотрела миниатюрная чёрная с подпалом собачка породы пинчер.

— Ну и напугала же ты меня! — я вынула питомца из сумки и быстро пошла догонять свою группу.

Собачка уютно устроилась у меня на руках. Она была лёгкой, даже слишком лёгкой для такой крошки.

Пока я отвлекалась на шевелящуюся сумку, гид рассказывал очередную прекрасную историю, связанную с городом. Мы как раз проходили рядом с высоким уличным маяком, обвитым всё тем же растением с гирляндами цветов, живой аркой раскинувшего побеги на соседние здания.

— Город мы с вами будем осматривать завтра, а сейчас наш путь будет проходить по вот этой самой улочке, мимо торгового дома, до самого берега. Я хотел бы показать вам самое невероятное явление, которое случается в наших землях очень редко. Вам очень повезло на него попасть! — громко произнёс наш гид, увлекая нашу небольшую группу быстрыми шагами вниз по узкой улочке с каменными многоярусными домами. Мы почти бежали за ним, чтобы успеть увидеть это самое невероятное явление.

Гид привёл нас к берегу, где нас уже поджидало несколько вёсельных лодочек. Быстро распределив нас по парам чтобы уравновесить наши силы, нам провели краткий инструктаж. Мне в пару достался мужчина средних лет. Имя его в памяти не осталось, но это не столь важно.

Разместившись поудобнее в лодочке, устроила на коленях питомца. Мужчина благородно предложил взять на себя обязанности гребца. Я благодарно ему улыбнулась, и мы по команде гида поплыли вдоль берега.

Проплывая вдоль отвесной скалы, мы заинтересованно вглядывались в небольшие гроты и рукотворные пещеры, где местные жители размещали свои лодки. В одном из гротов, что был гораздо больше остальных, нашему взору открылся небольшой парусник. Он стоял, мерно покачиваясь на лёгких волнах. Но самым удивительным была фигура странного морского чудовища у него на носу. Было впечатление, что гигантский осьминог с туловищем человека высунулся из воды и приобнял этот парусник. Уже совсем стемнело, но множество фонарей на скалах и на самом паруснике достаточно ярко всё освещали.

Проплыв ещё немного, первая лодочка с нашим гидом стала заворачивать в очередной небольшой грот. Все остальные плыли за ним и все, кто заворачивали к берегу первыми восторженно вздыхали. От этого не терпелось поскорее увидеть, что же таится за этой частью скалы.

— Невероятно! — воскликнули мы в два голоса, когда наша лодочка тоже обогнула скалу.

Весь небольшой грот был опутан тонкой светящейся золотом в темноте паутиной, а повсюду были развешены маленькие капсулки со светящейся жидкостью. Это было настолько прекрасно, что не сразу до меня стала доходить мысль о том, что где-то совсем рядом находится сам творец этой красоты. Медленно от осознания этого по позвоночнику стал подниматься липкий страх и паника. Люди в лодочках, завороженные таинственной красотой, не обращая внимание на опасность, гребли к самому берегу.

Я вертела головой в надежде увидеть, где же притаился страшный огромный паук, но заметила лишь медленно двигающееся в воде золотое свечение. С ужасом поняла, что паук не прячется на суше, он поджидает своих жертв в морской воде.

— Уплывайте оттуда, там паук! — повторяла я, крича что было сил, махала руками, пытаясь указать на опасность в воде.

Мужчина, который был на вёслах в нашей лодочке с безмятежной улыбкой продолжал грести, как и все к берегу. Я встала в лодке, обеспокоенная моими действиями и криками собачка залилась испуганным лаем. Только мужчина, не обращал на нас внимание, продолжал грести. Я, не раздумывая о раскачивающейся подо мной лодке встала и подошла к мужчине, стала трясти его за плечи, обращая на себя его внимание. Ни к какому результату мои действия не привели.

Оглянувшись, увидела, как паук уже подкрался к самой кромке воды у скал и затаился в ожидании.

Не думая больше ни секунды, я отправила собачку в наплечную сумку - переноску и стала вырывать из руки гребца весло. С большим усилием мне это удалось, только лодка подо мной раскачивалась всё сильнее и сильнее. А мужчина неожиданно резко встал и нырнул в воду. От падения в морскую воду нас с питомцем спасла лишь моя быстрая реакция, в этот момент я легла на дно раскачавшейся лодки, прижав к себе сумку с собачкой и чуть дыша с колотящимся сердцем ждала, когда лодочка перестанет раскачиваться. На наше счастье, лодка так и не перевернулась.

Спустя пару долгих минут, я набралась смелости приподняться, чтобы посмотреть, где сейчас находится огромный паук. К моему ужасу, я его вовсе не увидела. А моя группа уже подплыла к берегу, кто-то затаскивал лодочки на каменистый берег, галантно помогая женщинам выбираться на берег. Кто-то помог плывущему мужчине залезть в их лодку. А я всё лежала, прижимая к себе маленькую трясущуюся собачку в переноске и наблюдала, как люди собирались на берегу, ходили рассматривали капсулы, висящие на паутине. Некоторые трогали их руками, отчего они переставали светиться.

Смысла кричать и обращать их внимания на опасность уже не было. Я решила просто наблюдать как сюжет станет разворачиваться дальше, ведь, очевидно, от меня это совсем не зависело.

Люди прогуливались вдоль скалистого берега, а гид собирал их, наверняка увлекая новой красивой историей.

Я снова заметила золотое свечение в воде, когда пожилой год повёл всех к скале, в которой они стали постепенно исчезать. Место было плохо освещено, мне было совсем не видно, что там происходит. Скорее всего там была пещера. Я заворожено наблюдала, как из воды показалось большое, светящееся особенно ярко на фоне паутины, пузико паука. Мохнатые лапки, напоминающие больше лапки краба, постепенно ступали на каменистую поверхность. Он медленно подкрадывался к тёмному месту, к тому самому, куда гид отвёл нашу группу.

Я поняла, что не хочу наблюдать чем всё это закончится, села, взялась за вёсла и медленно поплыла обратно. Навыка управления лодкой у меня почти не было, пришлось приноровиться. Это было тяжело. Надежды на спасение не было, рассчитывать я могла только на себя.

Проплывая грот с парусником, поняла, что на меня накатывает странное чувство, всё вокруг при этом начинает вибрировать, картинка расплываться. Но я усердно гребла в направлении города, хотя уже догадывалась, что мне туда возвращаться нельзя. Рука ныла от напряжения, весло становилось не подъёмно тяжёлым…

Проснулась, поняв, что неудобно лежу на той самой ноющей руке в неудобной позе. Оставалось лишь надеяться, что та версия меня, которая сейчас в лодке благополучно доберётся до берега и придумает как спастись…

Приглашаю к просмотру иллюстраций для этого рассказа!

Сон 4 Отзеркаливание параллельных миров.

За окном буйствовала вьюга. Казалось, порывы ветра вот-вот оторвут листы кровельного железа. В оконное стекло со всего размаху бросало снежную крошку. И, даже сквозь толщу сугроба на крыше моего дома был слышен рёв тяжёлых двигателей, пролетающего в высоте военного грузового самолёта.

Как можно уснуть в этом хаосе, когда назойливая мысль «Не затух бы газовый котёл, а вдруг уже затух? Надо проверить горячие ли батареи.» не даёт даже расслабиться. Но, усталость берёт своё и в какой-то момент просто проваливаешься в глубокий сон…

***

Мягко припарковавшись у входа в здание исторического сообщества, заглушила мотор моего минивэна. Сидящая на пассажирском сиденье женщина средних лет в светлом летнем пиджаке вышла, слегка хлопнув дверью. Я осталась её ждать.

Мимо проезжали автомобили, иногда притормаживая перед пешеходным переходом. От скуки смотрела в опущенное окно. Улица летнего города не вызывала никаких эмоций. Горожане медленно передвигались по своим делам, разморенные палящим солнцем. Мне же повезло поставить машину как раз под большим раскидистым тополем. Я чувствовала себя достаточно комфортно и спокойно.

Отвлекло неожиданное движение на пассажирском сиденье, пойманное краем глаза. Повернувшись так и застыла в полном изумлении. Сначала мне показалось, что в салоне каким-то образом оказалось зеркало, разделяя его пополам. И только, когда настигло осознание, что вообще-то на мне сейчас одета белая футболка, а не серая с растительным принтом, мозг стал подавать сигналы о сюрреалистичности происходящего.

На меня смотрела моя полная копия, сидящая в такой же машине, как моя. Окинув взглядом салон, поняла, не совсем такой же – цвет руля и обшивки, мягко говоря, не совпадал.

— Что за чертовщина?

— Именно это я и хотела бы узнать!

— Как ты здесь оказалась?

— Ты это я? У меня галлюцинации?

— У меня, похоже, тоже!

Шок немного спал и, чтобы проверить реально ли то, что я вижу, я протянула руку и прикоснулась к руке другой себя. Это было поразительно, она была тёплая, абсолютно реальная и точная моя копия – зеркальное отражение, живущее своей собственной жизнью.

— Ладно! — в этот момент на меня нахлынули воспоминания из реальной жизни и тот факт, что я вообще-то не вожу машину. Да, у меня когда-то были права, но на этом всё закончилось. Теперь осознав себя, я посмотрела на себя со стороны той, которую увидела в салоне моего авто на пассажирском сиденье. Испытывая неподдельный шок, она рассматривала свою копию, так же не понимая происходящее.

Моё сознание оказывалось поочерёдно то в этой моей копии, то в другой. Это было, странно. А я помнила сразу три версии себя и своих жизней.

Та я, что только что рассматривала городскую улицу из нас троих была самой эмоциональной. Она так сильно жестикулировала руками, возмущаясь происходящим, что в какой-то момент на нас обратили внимание проезжающие мимо дпс. Мужчина в форме припарковал служебную машину рядом, а мы не обратили на него никакого внимания, пока он не постучал костяшками пальцев по двери авто с водительской стороны.

— Ваши документы. — сухо проговорил он, а я, сидящая за рулём в его реальности аж подпрыгнула от неожиданности.

Моё сознание вселилось снова в неё, и я принялась давать ей чёткие команды что необходимо говорить и как реагировать в сложившейся ситуации. Без паники и лишних движений подала ему документы и слегка смущённо улыбнулась. Мужчина заглянул в салон и не увидев того, с кем так эмоционально спорила девушка водитель, стал пристально присматриваться.

В этот момент я увидела краем глаза лежавшие рядом маленькие наушники, схватила один быстрым незаметным движением и сделала вид, что вынимаю его из уха. Уловка подействовала, мужчина подумал, что я общалась с кем-то по телефону через гарнитуру, отдал мне все документы и отошел от машины.

Вот только повернувшись к пассажирскому сиденью я поняла, что моя копия никуда не собирается исчезать. Она так же, как и прежде сидит, положив руки на руль автомобиля зеркального отражения, вопросительно смотрит на меня.

— Получается тебя вижу только я, привет кукуха! — зло подытожила я, устраиваясь удобнее на сиденье. Моё «я» снова отделилось и смотрело на две свои копии со стороны, оценивая ситуацию.

— Домой пора. Не могу же я застрять здесь навечно! — огрызнулась вторая моя копия на пассажирском сиденье. Потянулась, завела мотор и стала выезжать с парковки. Мы со второй половины автомобиля наблюдали, как тот тронулся и стал выезжать на дорогу, вливаясь в поток проезжающих мимо автомобилей. При этом вторая половина автомобиля так и продолжила стоять на парковке. Сказать, что это было странно! Это было невообразимо странно. Как одна машина может одновременно стоять на месте и ехать! А я просто наблюдала это всё со стороны, как зритель, попавший в сюжет какого-то личного видео с собой же в главной роли.

— Серьёзно! Ты даже живешь по тому же адресу что и я?

— Получается так!

***

За окном всё так же завывал сильный ветер, наметая новые слои на сугробы. А я лежала и обдумывала увиденное…

Приглашаю к просмотру иллюстраций для данного рассказа!

Сон 5 В гостях у великанов.

Этот сон приснился мне, когда я была ещё подростком. А запомнился на всю жизнь. Теперь, оглядываясь и перечитывая его заново, понимаю, что есть очень большая вероятность, что именно он стал тем неосознанным звоночком, после которого в будущем я пришла именно к созданию авторских кукол. Но потом были и другие сны — более значимые.

***

Я просыпаюсь или думаю, что просыпаюсь, но не ощущаю привычную тяжесть одеяла и удушливо вдыхаю запах воска, старого дерева и чего-то сладкого, почти приторного, словно прямо возле моего носа лежит миска с мёдом. Воздух густой, тёплый, пропитанный неизвестными мне благовониями. Я лежу на чём-то жёстком, и первое, что понимаю — это не моя кровать. Это просто складка на огромной накрахмаленной скатерти, покрывающей стол необъятных размеров.

Приподнявшись на локтях, слегка осмотрелась, почувствовав себя лилипутом. Хотела встать, но кто-то больно дёрнул меня за руку заставляя снова опуститься. На меня из соседней складки смотрел настоящий гном. Из тех, что существуют в легендах и сказках, прячутся подальше от людских глаз. На нём потрёпанный синий колпак с обтрепавшимся помпоном, борода заплетена в две короткие косы, а глаза цвета мокрого сапфира смотрят на меня с усталой, но тёплой насмешкой.

— Не дёргайся, девочка. — шепчет он, почти беззвучно. — Пока тихо, но это не на долго.

Я киваю, хотя горло сжимается от странного предчувствия. Отчего-то он кажется мне очень близким, почти родным и понимаю, что я боюсь за него больше, чем за себя. Словно если с ним что-то случится, часть меня просто исчезнет.

Помещение вокруг — не комната даже, а огромное пространство. Взгляд натыкается то на гигантский стул с витиеватой цветочной резьбой и его обитую бархатом спинку, то на канделябр с меня ростом, стоящий на столе. Потолок теряется где-то в золотистом сумраке, люстра необъятного размером со множеством переливающихся в свете свечей стеклянных элементов. Каждая чашка с блюдцем на столе для меня как изысканный тазик. Мы с гномом оказались в комнате гигантов. И всё же мы здесь не случайно. Я что-то смутно припоминаю и вроде бы мы сами сюда пробрались. Или нас принесли. Память упирается, не желает воспроизводить ранее записанный сюжет, ускользает, как песок между пальцев.

Где-то вдалеке раздаётся тяжёлый грохот, слегка шаркающий. Прислушиваясь, понимаю, что это чьи-то шаги. Затем появляется она —девочка.

На нас накатывают волны паники и второпях мы с гномом, который едва достаёт мне до пояса, пытаемся найти способ спрятаться, но не успеваем.

Ей лет четырнадцать, может, пятнадцать по людским меркам, но для нас она ходячая гора в кружевах. Светлые кудри, перехваченные атласными лентами цвета припыленной розы, падают на плечи завитками кудряшек. Платье ворох складок шёлка со множеством рюш и бантов, точно из эпохи, когда правил король Людовик. Лицо фарфоровое, глаза огромные, серо-голубые, как небо перед грозой. Девочка натыкается на нас взглядом, но не кричит. Не топает, поднимая панику. Просто замирает, глядя на нас сверху вниз, и в её взгляде нет ни отвращения, ни жестокости. Только удивление. И что-то ещё — смущение?

— Вы… настоящие? — шепчет она, слегка дрогнувшим голосом.

Гном рядом со мной напрягается, соображая, что делать и куда бежать. Его рука ложится на рукоять крошечного топорика за поясом. Я вижу это его движение краем глаза, а сама не в силах оторвать от гигантской девочки взгляд. Отчего-то приходит понимание, что страха не испытываю, бояться не стоит и кладу ладонь поверх его кулака.

— Не надо…

Девочка медленно опускается на колени — для нас это всё равно что гора решила присесть. Её лицо теперь так близко, что я вижу пятнышки веснушек на переносице и длинные ресницы, даже поры на коже.

— Не бойтесь, — говорит она тихо. — Я никому не скажу. Обещаю.

И я ей верю. Не потому, что выбора нет, а потому что в её голосе нет той самой фальши, которой пропитаны слова большинства людей.

Девочка ненадолго отходит от стола и возвращается с огромной деревянной коробкой.

— Залезайте, пока вас никто не заметил.

Нам ничего не остаётся, мы перелезаем через деревянный бортик, внутри коробка мягкая, обитая приятной ворсистой тканью. Чуть прикрыв её, чтобы нас не было видно, она идёт в другую комнату. А мы выглядываем, рассматривая красивые обои в светлом коридоре, огромные статуи из молочно-белого камня и картины.

Мимо прошла служанка в белом переднике с аккуратной причёской и гигантской метёлкой из страусиных перьев. Ростом она превосходит девочку и от понимания, насколько мы маленькие в этом доме, становится не по себе.

Девочка входит в одну из комнат и прячет нас в ящике своего письменного стола. Там пахнет бумагой, чернилами, графитом и высохшей лавандой. Она выстилает для нас дно мягким одеяльцем из кукольного домика, стоящего совсем рядом. Приносит миндальное печенье, разливает в игрушечные кукольные чашки ароматный чай. У меня создаётся впечатление, что она не играет с нами. Слишком бережно и серьёзно относится к нам и нашим потребностям.

Время течёт очень медленно, огромные настенные часы отбивают несколько раз, пока мы из приоткрытого ящика рассматриваем её и обстановку.

В комнате темнеет, пока девочка занята обустройством для нас кукольного домика.

Я замечаю, что она иногда тихо плачет, чтобы никто не услышал. Но нам прекрасно слышен каждый звук и шорох в этой комнате.

— Мой отец человек грубый и холодный, он ненавидит всё, что не укладывается в его порядок. Если он узнает про вас, то решит, что вы нечисть — страшные существа не из этого мира и прикажет отловить вас и сжечь.

Мы молчим. Знаем, что она права.

Неожиданно в комнату входит мать девочки.

Мы снова не успеваем спрятаться, потому что, слушая взобрались на стол. Замираем в тени чернильницы, а девочка вздрагивает, пытается закрыть нас собой, но поздно — леди уже увидела нас. Высокая, статная, в домашнем платье синего цвета с рюшами и бантами почти как у дочери. Волосы уложены в высокую сложную прическу, на шее — нитка жемчуга размером с кулак гнома.

Она смотрит долго. Очень долго.

Я жду крика. Жду, что сейчас она позовёт слуг или просто смахнёт нас на пол и раздавит каблуком своей туфли.

Но леди лишь прижимает палец к губам.

— Лучше спрячь их побыстрее, милая, — говорит она дочери, и в голосе её нет ни гнева, ни удивления. Только усталое понимание. — Твой отец… он не поймёт. И не простит. Сейчас слуги начнут вносить ужин.

Девочка смотрит на мать широко распахнутыми глазами. Не в силах поверить, что она на её стороне, что так просто разрешила ей оставить её необычных друзей.

Леди уходит, тихо прикрыв дверь. Мы остаёмся в ящике, среди перьев, сургуча и забытых рисунков. В скором времени слуги начинают приносить подносы с красивыми фарфоровыми тарелками, накрытыми прозрачными крышками, напитки и пирожные. Я чувствую, что очень голодна и слышу урчанье в животе соседа по несчастью. К нашему счастью, девочка ставит для нас одну из огромных тарелок прямо на книгу на столе, чтобы нам было удобнее подходить к тарелке и ставит два стульчика из кукольного домика. Они как раз подходят для нашего маленького роста.

Я карабкаюсь по столу, поверхности для меня целые ландшафты, лакированная крышка стола скользит под моими кедами, пробираюсь через горные хребты из стопок книг. Подхожу и усаживаюсь на стульчик. А девочка тем временем разыскала для нас игрушечные ложки, слишком большие, но это не критично. Уж очень хочется кушать!

После ужина девочка помогает нам перебраться в кукольный домик. Там для нас подготовлены кровати с мягкими перинами и подушками. Так приятно засыпать в относительной безопасности, потому что даже если кто-то нас увидит, просто подумает, что мы куклы…

Приглашаю к просмотру иллюстраций к этому рассказу!

Сон 6 Железяка пробудилась…

Имена для сюжета этого сна я выдумала, потому что так и не смогла вспомнить их достоверно.

В долине, где по утрам стелился туман, а под ногами чавкала влажная чёрная земля, стоял дом. Его крыша просела, словно устав держать сам небосвод, а окна были такими узкими, что свет с трудом проникал внутрь. После семи лет скитаний по дорогам, где именно не совсем помню, я вернулась домой. Только это была не совсем я, как и дом не был моим настоящим в реальной жизни. Выглядело всё иначе, но ощущалось отчего-то именно домом детства, возможно я узнала его по особой энергетике.

Я не собиралась задерживаться здесь, просто нужно было забрать старый чертёж из отцовской библиотеки. Он был ключом к тому, что я искала уже третий год. Но дом, как всегда, не отпустил сразу и пришлось ненадолго остаться.

Вечером, когда в большом зале сами зажглись лампочки в люстре и бра на стенах, я услышала плач. Не громкий, а тот, что слышится эхом на грани сознания, раздумывала не показалось ли мне и всё-таки решила пойти проверить откуда исходит этот звук. За старым сервантом сидела девочка лет шести. Тонкие косички растрепались, платьице в пыли и пятнах от ягод. Смотрит на меня из темноты с тревогой, даже страхом.

— Уйди, — прошептала она, когда я присела рядом. — Все равно скоро уйдёшь отсюда, как делаешь это всегда.

Но я не ушла. Осталась, потому что знала этот тон. Сама когда-то говорила так же, прячась за тем же самым сервантом, стоявшим в бабушкиной половине дома.

— Меня зовут Элара. А тебя?

— Мира.

— Красивое имя. Значит, ты должна быть храброй, как та, что держит равновесие мира.

— Меня никто не зовёт храброй. Только «вредная» и «убирайся». Потому что я… потому что они все… — Девочка шмыгнула носом.

Слова вываливались нервно с обидой. Девочка не хотела разговаривать со мной, но у неё будто не было выбора. Мира была за что-то на меня рассержена и сильно расстроена. А потом вдруг выкрикнула зло, что через три дня у неё день рождения, но этого никто не помнит. Даже мать, у которой вечно болит голова и постоянно были «важные дела».

Я слушала её и чувствовала, как внутри что-то тянет старое и забытое, неясные воспоминания.

— Знаешь, иногда взрослые прикидываются занятыми, не потому что злые, а просто забыли, а потом не хотят этого признавать. Они не помнят каково это быть маленькой и желать, чтобы на тебя обратили внимание. Но я вижу тебя, и я не забуду о твоём дне рождении.

Мира подняла глаза. В них впервые за это время мелькнуло что-то живое.

— Правда?

— Правда. А теперь пошли, покажем всем, что вредные девочки тоже умеют никого не замечать и заниматься своими «важными» делами самостоятельно.

Мы вышли из комнаты вместе. Только вокруг я совсем никого не заметила. Дом был много лет как заброшен, все поверхности покрылись толстым слоем пыли, в углах скопилась паутина. Маленькая ладошка девочки в моей руке истаяла как будто Мира не была только что из плоти. Но я почувствовала, как в груди стало чуть легче. Словно вернула себе кусочек той девочки, которой когда-то была.

Не помню точно пришлось ли мне переночевать в том доме или это уже отрывок следующего сна, но как просыпалась посреди ночи не помню.

Я отправилась в город по очень важному делу.

Там, в узком переулке между двумя серыми башнями, стояло такое же серое каменное здание. Остановившись ненадолго напротив обычной двери, над которой висела потрёпанная вывеска «Бюро Ответов», я прошла внутрь. В здании пахло старыми бумагами и зёрнами кофе. За стойками сидели тучные женщины в серых платьях. Они вежливо улыбались, но глаза оставались равнодушными, будто уже видели всё на свете и ничего новое не вызывало их интереса.

Помню, что приходила сюда трижды. Первый раз спросила, где найти «Сердце чего-то» какой-то древний артефакт, способный открываться или собираться во что-то. Женщина в очках, не отрываясь от заполнения документов, ответила: «В городе, где стены говорят. Ищи то, что складывается само». Сейчас её слова кажутся мне бредом, но там, во сне это имело какое-то крайне важное значение и было наполнено смыслом.

Второй раз спрашивала, как узнать, что артефакт уже проснулся. Ответ: «Когда он сам выберет тебя».

Третий раз я не успела задать вопрос. Потому что в городе началась охота. Некие Тени пришли. Это существа, нечто среднее между дымом и туманом. Они скользили по крышам домов, оставляя за собой запах чего-то горелого и горького. Я знала, что это меня они пришли искать. Кто-то из моих старых врагов решил, что мои вопросы про некий артефакт не должны были быть заданы и он не должен достаться «не той».

Жаль я так и не успела задать в этом бюро следующий вопрос и пришлось быстро оттуда бежать.

Я ловко передвигалась по карнизам, карабкалась по стенам, по узким промежуткам между домами. Прыгала на крыши странных повозок, перекатывалась через копыта лошадей. Сердце колотилось где-то в горле. В какой-то момент я свернула в заброшенный двор и увидела его.

Чемодан. Старый, потрёпанный, с медными застёжками. Он стоял посреди груды ржавого металлолома, будто ждал именно меня. На крышке был тот самый символ, который я помнила из чертежа. Жаль перенести это воспоминание в реальность не получилось и злую шутку сыграла даже моя зрительная память.

Недолго думая, я схватила его и побежала дальше.

В переулке я попыталась открыть чемодан. С пятой попытки замок щёлкнул, изнутри вывалилась груда деталей и рассыпалась по земле: шестерёнки, пластины, странные кристаллы, похожие на застывшую ртуть. А я отчего-то сильно расстроилась, не увидев среди валяющихся деталей ни колёс, ни руля.

— Как тебя собрать, чёрт тебя дери? — прошептала, вспоминая слова из Бюро.

Я пробовала разные комбинации. Шептала какие-то слова. Нажимала на кристаллы в разных определённых последовательностях. Ничего. Железо оставалось мёртвым.

А тени уже были близко. Я чувствовала их присутствие. Ещё чуть-чуть и они появятся из-за очередной стены здания.

Не теряя времени на обдумывание, сгребла с земли детали обратно в чемодан вместе с дорожной пылью и влезла на стену старого здания театра, с узкими арками и стрельчатыми окнами. Внизу осталась дорога, по которой мчались повозки с железными колёсами. Но Тени были уже очень близко, они передвигались намного проворнее меня. Мне ничего не оставалось как попробовать прыгнуть и можно было оказаться на крыше странной кареты. Но нога сорвалась.

Мир покачнулся и перевернулся. Ветер ударил в лицо. Я стала стремительно падать вниз прямо на дорогу, где уже разворачивалась тяжёлая повозка то ли с углём, то ли с навозом.

И тогда чемодан в моей руке дёрнулся. Сначала тихо, будто просыпаясь. Потом яростно затрепыхался так сильно, что я не смогла его удержать и выронила. Оставалось лишь наблюдать как из приоткрывшейся крышки стали вываливаться детали и прямо в воздухе пластины с хрустом срастались, кристаллы вспыхнули яркой вспышкой. Из металла возникли колёса и расправились наружу, образовавшийся руль сам лёг в ладонь. За секунду до удара о мостовую автомобиль уже был подо мной. А самое поразительное что он был живой, тёплый, с рычащим мотором.

Он поймал меня в воздухе. Не просто подставив сиденье, а изогнулся, словно животное, смягчая падение. Колёса ударились о камень мостовой, полетели искры. Машина рванула вперёд выруливая, уходя из-под колёс повозки с навозом в последний момент.

Я с визгом вцепилась в руль. Сердце колотилось так, что в ушах звенело.

— Ты что, живой?

Машина ответила мне, но не привычным голосом, а вибрацией, будто фыркнула упрямо. Мол, «конечно живой, а ты только сейчас заметила?».

Каждое движение машина делала с характером. Иногда слишком резко, так, что я чуть ли не вываливалась с сидения, а иногда нарочно медленно и на зло, будто говорила: «Сама виновата, что не слушаешь». Однозначно машина попалась с очень вредным характером.

Жаль, что на этом моменте столь интересного сна я проснулась. А какая бы вышла интересная история, посмотри я сюжет подольше…

Приглашаю посмотреть персонажей и иллюстрации к этому рассказу!

Сон 7 Сияющие трещины в земле.

Я стояла посреди бескрайнего поля, и воздух вокруг был насыщенный озоном, как после грозы, но небо при этом было чистым. Летний вечер уже клонился к ночи, солнце ещё окрашивало небо последними яркими мазками закатной палитры, но тьма уже подкрадывалась, тонируя участки неба черными кляксами ночных туч. Небо над головой было глубоким, с одной стороны ещё розовым, с другой почти чёрным, с лёгким фиолетовым отливом. Под ногами шуршала сухая трава, ощущаясь в этот миг седыми космами, а земля, тёплая ещё от дневного зноя, уже холодеющая в преддверии ночи пахла влажной испаряющийся росой. Я не помнила, как здесь оказалась. Просто ощутила себя внезапно, резко, словно проснулась не понимая, что это новый сон.

Рядом со мной шли люди. Их силуэты казались знакомыми, но лица отображались размытыми кляксами. Кто-то шел со мной рядом. Я чувствовала присутствие и тепло человеческого плеча, лёгкий шаг в ногу, но имени компаньона не удержала в памяти. Оно ускользнуло, как ненужный элемент этой реальности. Мы шли по тропе, едва различимой в полумраке, и разговоры вокруг звучали приглушённо, словно сквозь толщу воды. Я даже не вслушивалась. Меня захватило нечто иное. То, что ждало впереди.

Вдруг люди начали светиться. Не ярко, а мягко, нежно, как в пелене тумана. Сначала один, потом другой, третий. Женщина в лёгком платье, что шла чуть впереди, засветилась перламутровым светом, как луна в тумане. Затем мужчина с ребёнком на руках стали светиться таким же светом. Их кожа не менялась, но контуры обрели ореол, и я поняла: свет шёл не от них. Он поднимался из-под земли и подсвечивал их снизу.

Неожиданно земля разорвалась и проступили трещины. Они появились внезапно, как шрамы на иссохшейся от зноя почве. Тонкие, паутинообразные, они разбегались во все стороны, словно земля решила наконец вздохнуть после долгой засухи переполнившись влагой изнутри. Из этих трещин сочилось нечто живое, пульсирующее. Не лава в привычном смысле, это было нечто более древнее, более таинственное и непознанное. Перламутровое вещество, напоминающее ртуть, но искрящееся, поигрывающее переливами. Поток субстанции и света медленно, лениво поднимался вверх. Он не обжигал, не пылал, а мерцал, будто земля раскрыла свою суть и показала нам, смертным, тайну своего существа.

Я остановилась. Сердце моё билось ровно, без паники. Ни страха, ни восторга, только глубокое, почти научное любопытство. Как будто уже видела это явление раньше и сейчас оно повторилось. Люди вокруг засуетились. Кто-то выхватил смартфон, и экран вспыхнул холодным синим светом, дополняя и смешиваясь с сиянием трещин.

«Смотри, смотри!» — шептали они, и голоса их дрожали от волнения, которое я не разделяла. Я просто смотрела. На то, как перламутровое свечение окрашивало их лица в холодные оттенки. На то, как трещины ползли под ногами, не причиняя вреда, на то, как свет в глубине мерцал и пульсировал. Словно подсвеченные изнутри лунным светом лица людей постепенно обретали черты и казались неживыми.

Мы повернули обратно. Тропа теперь вела нас сквозь это мерцающее поле, и каждый шаг отзывался лёгким хрустом, не травы под ногами, а чего-то другого, будто мы ступали по покрытой тонкой корочкой льда местности. Мой спутник, тот, чьё присутствие я ощущала, всё так же шёл молча, как и я, не особо удивляясь открывшемуся нам явлению. Я не видела его лица, но чувствовала, что он тоже был просто наблюдателем.

А затем я почувствовала в себе перемену и уже начала меняться.

Это случилось незаметно. Сначала почувствовала лёгкое головокружение, как от вина. Потом произошёл сдвиг. Я перестала смотреть из своих глаз. Нет, не перестала. Это ощущалось словно я раздвоилась. Одна я шла по тропе, чувствуя под подошвами твёрдую покрытую льдом траву и лёгкий трепет земли. Другая я смотрела из трещин. Из той самой светящейся субстанции, из-под земли на тех, кто идёт по тропе заинтересованно вглядываясь в разломы.

Это было забавно. Удивительно, но без тени ужаса. Я словно стала частью этого перламутрового потока ощущая себя тысячей крошечных световых всплесков, что теперь видели мир снизу вверх, изнутри. Я видела себя. Свою фигурку, в лёгкой куртке, с волосами, собранными в небрежный пучок. Видела, как я шагаю, как мои глаза скользят по трещинам с тем же спокойным взглядом наблюдателя. Как я наклоняю голову, вслушиваясь в шорохи. И это зрелище позабавило меня.

«Кто я теперь?» — эта мысль была лёгкой и немного чужой. Не пугающей. Просто вопросом, брошенным мирозданию. Земля с отсветами из трещин ответила мне своим мерцанием. Она не говорила словами, а просто показывала. Я видела, как люди вокруг, всё ещё подсвеченные из земли, снимают видео, как их пальцы дрожат на экранах, как они шепчутся: «Это конец света?» или «Это чудо?». А я знала: ни то, ни другое. Это просто обычное «пробуждение». Земля, уставшая от молчания, решила поделиться своей тайной.

Мы шли дальше. Трещины под ногами становились шире, но не опаснее. Перламутровый свет усилившимся потоком теперь поднимался выше, обволакивая лодыжки густым, холодным, мерцающим светом. Я чувствовала его не только глазами из глубины, но и кожей, частью моего дыхания. Он пах старым лесом после дождя, нагретой смолой и кровью живых существ, ступающих в этот миг по поверхности земли. Эмоции мои были странными, отстранёнными. Ни радости, что переполняет сердце, ни страха, что сжимает горло. Только любопытство, чистое, как у ребёнка, впервые увидевшего мать. Я разглядывала себя со стороны: как я дышу, как мои плечи слегка расслаблены, как в глазах отражается пульсирующее свечение. Я была красивой в этом свете и живой. Не той красотой, к которой привыкли люди, а живой, трепещущей, ощущающейся маленькой частью в целом огромном мироздании. Именно это было прекрасно!

И вот тогда появился он.

Он вышел из полумрака тропы, словно материализовался из самого воздуха. Высокий, с лёгкой сутулостью, что выдавала в нём человека, привыкшего к размышлениям больше, чем к действию. Лицо его было знакомым, те же острые скулы, те же глаза, в которых всегда таилась тень улыбки, даже когда он говорил о серьёзном. Саша. Мы знали друг друга давно? В этом месте время текло иначе. Он шёл навстречу, и его фигура тоже слегка светилась этим мягким, перламутровым светом.

— Ну что? — спросил он, останавливаясь в двух шагах. Голос его был низким, с той хрипотцой, что появляется у людей, много куривших или долго молчавших.

— Что ты об этом думаешь? Обо всём этом? — он обвёл рукой поле, трещины, переливы света, что теперь казались живыми существами, смотрящими на нас из глубины.

Я смотрела на него не только своими глазами, но и сотней глаз из трещин земли тоже. И я видела, как он смотрит на меня. Как его взгляд скользит по моему лицу, ищет в нём ответ. Как лёгкая морщинка появляется между бровями выдавая его сосредоточенность. И видела в его глазах себя, ту, что шла и мерцала. И это двойное зрение позабавило меня ещё сильнее. От этой мысли улыбка тронула мои губы настоящие, там наверху.

— Красиво, — ответила я. Голос мой звучал странно даже для меня самой. Спокойный, но с ноткой отстранённости, будто я говорила не о чуде, а о картине в музее. — Как будто земля решила показать, что она тоже живая. Что под нами не просто грязь, трава и корни, а пульсирует древняя энергия этого места, которое мы считаем планетой. Полное энергии жизни и самых разных субстанций, которые когда-то были разными частями звёзд, а для нас соединились в единый, целый живой организм. Чтобы мы смогли существовать именно в этот миг!

Саша кивнул, но в глазах его мелькнуло что-то похожее на узнавание. Словно он ждал именно такого ответа. Он шагнул ближе, и я почувствовала тепло его присутствия. Не физическое, а гораздо глубже. Как будто в этом месте все мы были связаны невидимыми нитями, и трещины просто сделали их видимыми.

— А ты не боишься? — спросил он тихо, почти шёпотом. — Что это явление изменит всё?

Я задумалась. Из трещин я видела, как мои собственные глаза тёмные, с искрами отражённого света смотрят на него. Как моя рука слегка сжимает и разжимает пальцы, а потом расслабляется. Эмоции внутри меня были сложными, я обдумывала его вопрос. Любопытство переплеталось с лёгкой меланхолией и с осознанием, что мир, который я знала, только что треснул. Из щелей выглянуло нечто вечное. Я не боялась. Страх для тех, кто цепляется за привычное. А я просто была наблюдателем.

— Нет, — сказала я наконец. — Это не конец. Это новый мир и новые знания. Как будто мы всегда были частью этого, а теперь просто это заметили. Ты видел, как они светятся? Все эти люди? Словно фонари, подсвеченные из-под земли.

Саша улыбнулся, той своей улыбкой, что всегда казалась чуть грустной. Он протянул руку, и я взяла её. Пальцы его были тёплыми, реальными. Мы пошли дальше вместе. Трещины под нами продолжали мерцать, и теперь я уже не разделяла себя. Я была и там, и здесь. Глазами земли я видела, как мы удаляемся по тропе. Две фигуры в перламутровом сиянии, связанные невидимой нитью. Как несколько прядей моих волос подхваченные порывом лёгкого ветерка слегка развеваются, как Саша наклоняется ко мне, шепча что-то, чего я уже не помню. Слова растворились в преддверии пробуждения.

Поле тянулось бесконечно. Тьма сгущалась, но свет из трещин становился только ярче. Он пульсировал в ритме моего сердца. Я чувствовала каждую эмоцию, как будто она была отдельной от меня: лёгкое удивление от двойного зрения, тёплое любопытство к Саше, тихую радость от того, что мир наконец раскрылся. Ни паники, ни страха, а только глубокое, почти мистическое принятие. Земля шептала мне свои секреты, и я их слушала, понимала. Ведь все они были очень простыми и очевидными.

А проснувшись, я стала смотреть на всё вокруг по-новому, более осознанно и с пониманием этих простых секретов обычной жизни в этот миг.

Приглашаю посмотреть иллюстрации к этому рассказу!