Программа погружения

Глава 1. Погружение №48

— А я тебе точно говорю! Сегодня мы сто процентов перенесёмся к драконам! — с упёртостью осла гнул свою линию Петя.

Опять они за своё. Мне вот после прошлого Погружения в подводный мир спорить про драконов совсем не хотелось. Я тогда так наглотался морской воды, что все выходные пролежал дома.

Сегодня я даже на всякий случай выпил таблетку от укачивания.

— Не может быть сегодня никаких драконов, квадратная твоя голова! Сегодня день Марии Павловны! У меня все в календаре отмечено. С ней мы максимум яблоки выращиваем или за лисятами наблюдаем, — не сдавался Федя. Он вообще всегда ждал какой-то скучной подставы от этих пятничных уроков «погружения».

Я прислушивался к их спору без особого интереса. Мои наивные одноклассники еще пытались найти логику в том, в какую книгу нас Погрузят. Я же точно знал — никакой логики тут нет. Иногда мы несколько пятниц подряд проводили в фантастических романах, потом на несколько месяцев застревали в исторических повестях, изредка выпрыгивая в любовные рассказы.

По правде говоря, больше всего я ненавидел любовные рассказы. После них половина класса неделю смотрела друг на друга как идиоты.

Время приближалось к десяти. Кто-то всё ещё возбуждённо галдел, близнецы начали разминаться (они всегда очень серьёзно подходили к подготовке). А я на всякий случай проверил содержимое своей поясной сумки. Всё было там — таблетки от укачивания, бинты, пластыри и пейджер для экстренного вызова классного руководителя. После истории с пиратами к таким проверкам мы все стали относиться гораздо внимательнее.

Ровно в десять дверь должна открыться, и в класс войдёт чтец из программы Погружения. А дальше всё зависело от книги. Можно было провести день на необитаемом острове, в космосе, в средневековом замке, на ферме или под водой. А можно было застрять внутри какого-нибудь поучительного рассказа о взрослении. Обычно поучительные истории приносила как раз Мария Павловна. Тогда уж очень хотелось достать пейджер и попроситься домой раньше срока.

Сама программа появилась совсем недавно. Наши родители ещё учились по-старому — просто читали книги и потом зачем-то должны были писать по ним сочинения. Сейчас это считалось ужасно неэффективным. Учёные выяснили, что лучше всего дети усваивают знания и показывают свой настоящий характер именно внутри сюжетного Погружения. Хотя лично я считаю, что эти учёные просто никогда не попадали в любовный рассказ целым классом.

— Ха, а помните, как нам однажды по ошибке историю на испанском прочитали? — зачем-то вспомнил Петя за две минуты до начала Погружения, когда мы все уже были готовы и напряжённо поглядывали на дверь.

М-да. Та ещё была ситуация.

В тот день мы до самого звонка (а это целых пять часов!) просидели в какой-то средневековой мексиканской деревушке, пытаясь понять, зачем нас вообще сюда забросили.

По-испански у нас никто не говорил. Да и испанский в школе мы не учили. Повезло ещё, что Вика смотрела испанские любовные сериалы и нахваталась слов оттуда. Правда, призналась она в этом только в середине погружения.

До её признания мы два часа таскались за ослом, потому что Федя почему-то решил, будто именно осёл является центральной фигурой рассказа и мы должны отрабатывать материал по биологии. Справедливости ради, в тот месяц мы как раз проходили парнокопытных.

В итоге выяснилось, что это была обычная ошибка. Хотя Федя до сих пор уверен, что министерство образования просто тестировало какую-то новую наработку.

Десять часов.

Дверь в кабинет открывается с лёгким щелчком. Сердце замирает. Это уже 48-е погружение, но почему-то каждый раз всё равно волнительно.

Наши стулья стоят полукругом. В середине — стул рассказчика. Мы готовы. Мы молчим. Только Вика нервно теребит ремешок от поясной сумки.

Дверь открывается. И входит он. Тот, кто сегодня покажет нам новый мир.

Глава 2. Новый чтец

Новый чтец был вообще никакой. Невзрачный, лет сорока пяти, лысеющий, с бородкой и большими очками. Я даже разочаровался. Обычно в чтецах чувствовался какой-то стержень. Даже в Марии Павловне. А этот был какой-то размазней. Даже обидно.

Сразу захотелось домой. Но правила программы гласили, что нельзя покидать класс после того, как чтец уже вошёл.

Я видел по лицам одноклассников, что они тоже разочарованы. Близнецы презрительно переглянулись. Петя совсем приуныл. С таким чтецом мы точно не отправимся к драконам. Только если на корм.

— Здравствуйте, ребята! — как-то заискивающе сказал он, усаживаясь на стул. — Как ваши дела?

Мы дружно буркнули, что всё нормально. Но на самом деле хотелось сказать: «Да читайте вы уже скорее».

— Меня зовут Евгений, — продолжил он, словно не замечая нашего настроения. — И сегодня я буду вашим чтецом. Мы с вами погрузимся в день девочки, которая проводит лето у дедушки на берегу океана. Бывали ли вы когда-нибудь на берегу океана? — выжидающе спросил он, зачем-то протирая очки.

У-у-у! Сразу видно — совсем неопытный чтец. Кто же рассказывает сюжет книги до погружения?

Но я всё-таки порадовался, что в этот раз не зря принял таблетки от укачивания.

Да и вопросы до чтения задавать у нас не принято. Вот после чтения — хоть обзадавайся. Да и в понедельник у нас всегда полный разбор. Там уже учителя гоняют нас по своей программе, чтобы удостовериться, что мы точно поняли, какой конкретно материал нас послали отрабатывать.

— Ну ладно, давайте начинать тогда, — сказал Евгений и открыл книгу.

Наконец-то! И так на эти сюсюканья потратили три минуты. Я даже как-то по-другому посмотрел на Марию Павловну. У неё всегда всё было как в аптеке: пришла, прочитала, ушла. А не вот эта вся болтовня ни о чём.

— Девочка стояла на берегу океана и задумчиво смотрела вдаль. Волны тихо накатывали одна за другой, покрывая её ноги всё новыми и новыми слоями мокрого песка, — начал читать Евгений.

Мир привычно отозвался на голос чтеца и завибрировал, словно мы находились внутри моего кота Тигры. Послышался привычный гул. Он постепенно нарастал, пока голос Евгения совсем не растворился в нём.

Стены вокруг нас поблекли, словно из этого мира забрали все краски, а потом постепенно, деталь за деталью, стал проявляться новый мир. И мы оказались сидящими всё так же полукругом на песке, на берегу самого настоящего океана.

— Ну и рохля! — сказал один из близнецов, когда мир вокруг нас стабилизировался. Мне кажется, это был Олег. Всегда их путаю.

— Это точно, — подтвердил его брат. Если тот был Олег, то это должен был быть Филипп.

Мы все сразу поняли, о ком шла речь. Даже магия переноса не могла скрасить наше разочарование.

— А ты говорил: «Драконы-драконы», — не смог сдержаться Федя, пихая Петю в бок.

— Кто же знал, что нам такого чтеца подсунут. Всю статистику мне испортил, — не сдавался Петя. — И вообще, что нам тут делать? Нормативы по плаванию сдавать? Так холодно тут для этого!

— Давайте в дом, что ли, зайдём? — предложила Вика.

И то правда. Не хотелось бы опять всем классом заболеть, как после того погружения в рассказ о жизни на Севере.

Дом оказался совершенно обыкновенным. Немного покосившийся, но ещё крепкий. Внутри пахло жареной рыбой. И былопочему-то светло. Девочка из рассказа зашла в дом сразу за нами и начала заваривать чай. Её дед сидел в углу комнаты и чинил старую рыболовную сеть.

Ничего не происходило.

Это было довольно странно. Обычно мир как-то сразу вплетал нас в свой сюжет.

— Так. Ладно. Кто-нибудь вообще понял, что мы должны делать? — не выдержал я.

— Может, лодку чинить? — предположил Федя.

— Или искать что-нибудь важное, — оживился один из близнецов. Кажется, Филипп.

Они тут же начали открывать шкафчики и заглядывать под стол в поисках хоть каких-то подсказок.

Мы постепенно разбрелись по дому. Девчонки первым делом отправились на кухню. Но там тоже ничего подозрительного не оказалось. Только сушёная рыба, чайник на плите и несколько банок с вареньем.

— Фу. Тут рыбой даже стены пахнут, — скривилась Лера, зажимая нос.

— Может, это твоё личное испытание, чтобы ты наконец рыбу полюбила, — заржал Петя и начал открывать рот, изображая рыбу.

— Тихо! — шикнула на нас Вика. — Дедушка своей внучке какую-то историю рассказывает.

Мы все замолкли. Но оказалось, что совершенно напрасно. Это была длинная история про то, как он однажды почти поймал огромную рыбу.

— Блин! Ну не может быть, что тут вообще нет никакого сюжета! Где пираты, морские чудовища или ловцы жемчуга на худой конец? — возмущался Федя. — Время-то идёт! Уже половина погружения прошла, а мы тут всё по песку топчемся.

— А мне даже нравится, — неожиданно сказала Вика. — Спокойно так. Словно летом. И бежать никуда не надо. Может, нас сюда просто отдохнуть отправили?

— Отдыхать нас могли и в место получше отправить. Но, видно, у нашей районной программы погружения денег только на такой океан хватило, — всё ещё зажимая нос, сказала Лера, хотя мы уже давно вышли из дома и просто сидели, глядя на песок.

Так мы и сидели. Близнецы ещё несколько раз сбегали в дом. Там по-прежнему ничего не происходило. Дед всё так же чинил сеть, а его внучка начала читать книгу.

Я несколько раз прошёлся по берегу туда-сюда, но барьер не пускал идти дальше. Значит, это точно было наше место Погружения.

Конечно, можно было бы заплыть в океан и проверить, как далеко тянется граница рассказа там. Но на такой подвиг сегодня были не способны даже близнецы.

Последние минуты Погружения мы просто сидели и смотрели на океан. Солнце медленно опускалось всё ниже, а облака постепенно загорались красно-оранжевым светом.

Почему-то никто больше не разговаривал. Даже Федя.

— Ну вот и всё, — сказала Лера, когда мы услышали финальный писк таймера. — Мир не спасли, но песок из кроссовок опять вытряхивать придётся.

Мир привычно завибрировал и задрожал. Воздух загудел. Берег начал расплываться, словно рисунок, на который пролили воду.

А через секунду нас всех перенесло обратно в класс.

В центре всё так же сидел Евгений. Только теперь он выглядел почему-то гораздо старше. По лбу медленно стекала капля пота, а очки чуть съехали набок.

— Ну вот и всё! — уставшим, слегка охрипшим голосом сказал он. — Как вам каникулы у дедушки на океане?

— Да всё нормально. Отдохнули на год вперёд, — сказал один из близнецов.

— И теперь бы ещё понять, что мы там вообще делали, — заметил я.

— Да-да… Вы всё обсудите со своим классным руководителем в понедельник, — засуетился Евгений, торопливо поднимаясь со стула.

— Стоп, — вдруг резко сказала Вика.

И от её голоса у меня почему-то сразу похолодело внутри.

— А где Петя?

Мы одновременно повернулись к его месту.

Стул был пуст.

Только на сиденье лежала маленькая мокрая ракушка.

Глава 3. Понедельник после

С этого момента события понеслись с ужасающей скоростью.

Раз! В класс вбежала наша классная руководительница и начала пересчитывать детей. Раз за разом, словно надеясь, что Петя вот-вот выпрыгнет из-под стула с криком «ку-ку».

Два! В классе появилось много незнакомых взрослых. Они были все какие-то одинаковые, с серьёзными лицами и строгими голосами. Пришла и директриса. Она стояла в самом углу очень бледная, шевелила губами и смотрела куда-то в пустоту.

Три! Нас всех отправили домой. Даже нет, выгнали! Перед этим один из этих незнакомых мужчин с серьёзным лицом сказал, что нам волноваться не стоит. Они всё изучат. И они уверены, что у Пети всё точно хорошо. Но звучал этот мужик как-то не очень уверенно.

Четыре! Я иду домой один. Хотя обычно мы всегда ходили вместе с Петей. И мне ужасно хотелось обсудить всё это хоть с кем-нибудь из одноклассников. Ну даже хотя бы с Олегом, ну или с Филиппом. Но нас специально отпускали домой маленькими группами, словно не хотели, чтобы мы успели обсудить эту странную пятницу.

Все выходные я пытался связаться хоть с кем-нибудь из класса.

Но выходные почему-то выдались совершенно сумасшедшими. Казалось, что все дела, которые откладывались месяцами, вдруг решили произойти именно сейчас. Стоило мне хоть ненадолго замедлиться и подумать про Петю, как тут же происходило что-то ещё.

Сначала мама внезапно вспомнила, что мы уже полгода обещали съездить к каким-то дальним родственникам. Потом нашего кота Тигру срочно понадобилось везти к ветеринару (этот мурчащий чёрт зачем-то съел мамины беруши). А в воскресенье оказалось, что у нас уже давно куплены билеты на экскурсию, про которую мы с мамой совершенно забыли.

Между всеми этими событиями я всё время пытался кому-нибудь дозвониться одноклассникам.

— Привет! Не могу сейчас говорить. Младшая сестра заболела и орёт. Родители побежали за лекарством, а я с ней сижу, — быстро прошептал Федя и сразу сбросил звонок.

Вика ответила только поздно вечером в воскресенье:

«Вообще нет времени. Неожиданно приехала двоюродная бабушка из Уфы. Вожу её по городу».

От близнецов пришло голосовое на четыре секунды.

— Заняты. Нас вдруг вызвали на соревнования по волейболу. И это даже не наша команда!

Когда наконец наступил понедельник и мы встретились в школе, все выглядели ещё более усталыми, чем в пятницу вечером. Хотелось просто сидеть и бездумно смотреть в стену.

— Слышно что-нибудь о Пете? — почему-то шёпотом спросила Вика.

— Вот вообще не до него было в эти выходные, не поверишь, — капризно-усталым голосом ответила Лера. — Родители зачем-то потащили меня в поход. Без телефонов. Без удобств. Все выходные я куда-то шла, ползла и плыла. Натёрла мозоли размером с арбуз!

Лера действительно выглядела какой-то взъерошенной, без своего привычного лоска.

— Так надо понять, что же с ним произошло, — упёрлась Вика, упрямо сжав губы. У неё вообще была раздражающая привычка докапываться до самого конца.

— Ну пропал и пропал, — устало отмахнулась Лера. — Может, его в другую школу перенесло. Или позже из книги выплюнуло. Всякое бывает.

— Не бывает, — сразу ответила Вика. — Я вчера в интернете почитала. И с папой поговорила.

— Ты что?! Всё рассказала родителям? — удивился я. — И тебя после этого вообще в школу пустили?

— Да нет же! — раздражённо зашипела Вика. — Я теоретически спросила. Без имён. Он же у меня статью про Погружения писал.

Она нервно оглянулась по сторонам и понизила голос:

— Так вот… папа сказал, что ребёнок не может вернуться позже. И потеряться внутри книги тоже невозможно.

На несколько секунд мы все замолчали.

— И куда тогда делся Петя? — очень тихо спросила Лера.

И вот это было совершенно неясно. А ещё странно было то, как спокойно на всё это отреагировали учителя.

Нам коротко объявили, что за это Погружение весь класс получает пятёрки. И что да, мы всё поняли правильно — нас действительно просто отправили отдохнуть.

— Вы так хорошо работали последнюю четверть, что мы просто не могли поступить иначе, — улыбаясь во все зубы, сказала директриса.

Обычно она вообще не приходила на разборы наших погружений по понедельникам. А тут пришла. Всё ещё немного бледная, но слишком уж бодрая.

— А как дела у Евгения? — не поднимая руку, спросил Филипп.

— У какого Евгения? — не переставая улыбаться, словно мы ей на выпускной машину подарили, переспросила директриса.

— Ну Евгений. Тот новый чтец из программы, — уточнил я.

— У него всё хорошо. С нетерпением ждёт новых встреч с вами, — слишком радостным голосом ответила директриса.

В этот момент кто-то постучал в дверь кабинета.

— Извините, — в класс заглянула секретарша. — Можно вас на минуту?

Директриса натянуто улыбнулась нам и быстро вышла в коридор.

Дверь закрылась не до конца. Уф… Сразу стало как-то легче дышать без этой ее фальшивой улыбки. Близнецы тут же снова начали что-то шептать друг другу. Лера машинально защёлкала ручкой.

А потом Вика вдруг подняла голову.

— Тихо, — прошептала она.

Мы замерли.

Сначала ничего не было слышно. Только приглушённые голоса. А потом...

— ...я вам ещё раз повторяю, книга не проходила через реестр, — раздражённо сказал незнакомый мужской голос. — Как вы вообще допустили этого чтеца к школьной программе?

— Мы не знали, — быстро ответила директриса. — У него были все документы.

— Документы были поддельные.

У меня внутри всё неприятно похолодело.

— А сам текст? — тихо спросила директриса.

На несколько секунд в коридоре стало совсем тихо.

— Текст вообще нигде не зарегистрирован.

Глава 4. Чтец года

ПКонечно, нам никто ничего не сказал. Учителя сворачивали разговоры о Пете при первой же возможности. Даже болтливая биологичка на наш прямой вопрос: «Так где же Петя?» — сжала губы, замотала головой и ещё более громким голосом продолжила рассказывать об особенностях жизни животных за полярным кругом.

Директриса стала появляться в нашем классе как-то уж слишком часто. До этого я видел её только на каких-нибудь особо важных школьных мероприятиях. А теперь она словно всё время оказывалась рядом. И в класс регулярно заглядывала, и в столовой почему-то стояла прямо передо мной в очереди, и даже в коридоре по пути в туалет начала встречаться постоянно. Словно ей вообще больше нечем было заняться, кроме как следить за учениками из 8 «Б».

Но кроме этого, всё шло как обычно. Даже, наверное, слишком обычно. К среде мне вообще начинало казаться, что Пети никогда и не было в нашем классе.

Только Феде теперь стало совершенно не с кем спорить. Он пару раз пытался сцепиться с близнецами, но те его просто проигнорировали. Лера лишь презрительно хмыкала, а Вика, наоборот, дотошно пыталась разобраться, о чём конкретно Федя хочет с ней спорить.

Пятница неумолимо приближалась.

— Они что, реально хотят снова нас туда отправить? — возмущалась Лера за обедом в четверг. — Они вообще уверены, что это безопасно?

— Раз об отмене до сих пор не объявили — значит, отправляют, — сказал Филипп, флегматично жуя бутерброд.

— Да эту программу вообще надо прикрыть! Ну или хотя бы временно заморозить! — не унималась Лера.

— Программу ни разу не замораживали, — негромко заметила Вика. — Как её торжественно запустили двадцать лет назад, так с тех пор каждую пятницу дети с седьмого по одиннадцатый класс и переносятся в книги.

— Что, вообще ни разу? — удивился я. — Не было никаких переносов, отмен, нехватки чтецов?

— Нет. Ни разу, — подтвердила Вика. – Если в пятницу есть школа, то есть и «Программа по Погружению».

В общем, когда наступила пятница, мы были уже на взводе.

До десяти утра к нам в класс словно случайно заглянули почти все наши учителя. Кому-то срочно понадобилось полить цветы именно сейчас. Математику зачем-то понадобился учебник из этого кабинета. Биологичка же просто открыла дверь, молча пересчитала нас глазами и, тяжело вздохнув, снова вышла в коридор.

За пять минут до погружения к нам пришла директриса. Сегодня она выглядела особенно торжественно, словно не на погружение в восьмой класс зашла, а приехала на вручение Нобелевской премии, которую должны дать её ученику. Костюм был безукоризненно выглажен, волосы лежали ровной волной, а губы всё так же широко улыбались.

— А она-то что тут забыла? — едва слышно прошептал Федя, наклонившись так, словно просто поправлял содержимое поясной сумки.

Это было действительно странно. Последний год мы всегда оставались с чтецом один на один. Раньше, когда мы только начинали Погружения, с нами сидела наша классная руководительница. Но потом это как-то незаметно исчезло. Учителя пользовались этим временем, чтобы проверить тетрадки, выставить оценки или просто спокойно попить чай в учительской.

— Сегодня я буду погружаться вместе с вами, — объяснила директриса, пододвигая стул и усаживаясь в наш полукруг. — Давно я не попадала в истории. Надеюсь, сегодня будет что-нибудь увлекательное.

Но было видно, что директриса нервничает. Она постоянно проверяла, хорошо ли лежат волосы, и уже несколько раз заглянула в свою маленькую сумочку.

Ровно в 10 утра дверь открылась. И в класс вошла незнакомая серьезная женщина. На груди у нее был бейджик, на котором было написано «Ерошкина Лидия Семеновна». А чуть ниже – «Чтец года».

Ого! Не может быть! Мы как раз несколько недель назад делали доклад о самых заслуженных чтецах за последние 20 лет. И это имя там точно было.

Видно, не только я это запомнил. Вика как-то сразу подобралась и села на самый кончик стула, чтобы точно-точно не пропустить ничего. Даже близнецы перестали перешёптываться. Да и все настроение в классе сразу изменилось. Все мы мечтали хотя бы раз попасть в историю под руководством такого опытного чтеца.

Лидия Семеновна сразу села на стул и коротко кивнула директрисе. Та как-то слишком быстро и заискивающе кивнула ей в ответ. Лидия Семеновна сразу открыла книгу и начала читать.

С первых звуков её голоса мир привычно загудел, завибрировал и начал меняться. Но на этот раз переход произошёл как-то непривычно быстро. Я даже моргнуть не успел, как оказался посреди старинного европейского города.

По мостовой с лаем пробежала какая-то собака. Мальчик-посыльный тащил огромную сумку. Маленькая девочка плакала возле фонтана.

Вика сразу бросилась к девочке, опустилась перед ней на колени и начала что-то быстро расспрашивать. В этот момент посыльный споткнулся, уронил сумку, и из неё высыпались десятки перевязанных лентами свитков. Несколько сразу покатились по мостовой. Один свиток ветер вообще унёс под телегу.

Я сразу кинулся ему помогать. Мы бегали по улице, ловили свитки и запихивали их обратно в сумку.

Когда мы наконец закончили, я заметил, что все мои одноклассники уже кому-то помогают.

Всё стало понятно. Это было одно из тех погружений на "развитие эмпатии".

Лера пыталась поймать потерявшуюся собаку. Филипп и Олег таскали какие-то тяжёлые коробки возле булочной.

Одна только директриса стояла в самом центре площади, возле фонтана, и словно всё время пересчитывала нас глазами. К ней подошла какая-то старушка и попыталась увести её куда-то за руку, но директриса резко высвободилась и продолжила следить за нами.

Время пролетело быстро. Казалось, что за эти несколько часов мы успели помочь половине города. Время подходило к концу. За пять минут до переноса мы снова собрались на главной площади.

Директриса уже даже не скрывалась и откровенно пересчитывала нас по головам.

Я устал. Но городок был хороший. Спокойный.

Дети играли с найденной нами собакой. Старушки кормили голубей возле фонтана. Булочник выкладывал на витрину свежую выпечку, и к его лавке уже выстроилась очередь из детей.

— Смотри туда, — вдруг очень тихо сказала Вика, резко схватив меня за рукав.

Я сначала не понял, о чём она.

Две девочки и мальчишка стояли у витрины и что-то оживлённо обсуждали, прижавшись носами к стеклу.

А потом у меня внутри всё неприятно похолодело.

Светлые волосы. Жёлтая кофта. И ракушка на шее.

Я уже видел эту девочку.

— Вика… — тихо сказал я. — Это же…

Вика медленно кивнула, не отрывая взгляда от очереди.

Это была та самая девочка из океанной истории. Из того погружения, где пропал Петя.

— Но она не может быть здесь… — выдохнул я.

Я дёрнулся вперёд, собираясь подбежать к булочной, но в этот момент над площадью раздался резкий писк финального таймера.

Мир дёрнулся.

И нас перенесло обратно в класс.

Глава 5. Мы ведь даже не друзья!

П

- Это была она! Надо срочно вернуться! Она может знать, где Петя! – закричал я, как только мы оказались в нашем классе. – Ну же, читайте скорее! Мы еще успеем её поймать!

Я бросился к Лидии Семеновне, пытаясь схватить ее за руку.

- Мальчик, успокойся сейчас же, - сказала она, резко отступая назад, словно боясь, что я ее испачкаю. Книгу она прижимала к груди, как щит.

- Не позорь нас перед гостьей, - вмешалась директриса.

Не знаю, как она умудрялась одновременно улыбаться и и шипеть сквозь зубы.

– Не берите в голову. Мальчику там что-то показалось. Перетрудился, наверное. Сами знаете, что в этой истории ребятам пришлось попотеть, - пыталась объяснить моё поведение директриса, незаметно задвигая меня себе за спину и не давая приблизиться к чтецу.

— Балаган у вас тут какой-то. Никакой дисциплины, — хмыкнула Лидия Семёновна.

Она окинула наш класс раздражённым взглядом, развернулась и вышла из кабинета, хмуро кивнув директрисе на прощание.

— Это точно была она, та девчонка из рассказа про деда! Я уверен! Вика тоже её видела! — не унимался я. Было ужасно обидно. Почему взрослые никогда не слушают, что им говорят?

— Да. Я тоже уверена, что это была она, — подтвердила Вика.

— Вы просто переволновались, и вам показалось. Мало ли на свете похожих девочек, — спокойным и ласковым голосом заметила директриса, словно разговаривала с душевнобольными. Она зачем-то даже начала гладить меня по плечу. Но это меня раздражало еще больше.

— Да и вообще, вам уже всем пора домой. Обязательно всё обсудим в понедельник, — сказала директриса своим особенно нарядным голосом, открывая дверь и выжидающе глядя на нас.

«Может, мне действительно всё показалось?» — думал я по пути домой. Как-то даже не хотелось ничего обсуждать с ребятами. Весь тот запал, который появился у меня после Погружения, куда-то исчез. Я чувствовал себя грязным пакетом, который просто несёт по сточной канаве между одинаковыми новостройками.

Но и дома мне лучше не стало. Я шатался по квартире, не зная, чем себя занять. Та девчонка из Погружения не шла у меня из головы. Она это или не она? И как мне это проверить? И вообще, что это изменит?

Бип-бип, — неожиданно раздался звук школьного чата. Наш класс нельзя было назвать особо дружным, так что там мы почти не общались. Только иногда писали друг другу, что задано по какому предмету или будет ли сегодня самостоятельная.

«Надо встретиться. Через час на детской площадке около школы», — написала Вика.

«И что мне там делать?» — на секунду подумал я. Взрослые и так всё решат без нас, как обычно. Но и дома находится было как-то муторно. Все мои мысли всё равно крутились вокруг последних Погружений. Я решил пойти. Хуже уже точно не будет.

Когда я пришёл на место встречи, Вика, конечно, уже была там. Она нервно ходила вокруг качелей и едва слышно что-то бормотала себе под нос.

— Привет, — сказал я.

Встречаться вечером с Викой на школьной площадке — что вообще может быть ужаснее? До всех этих странностей я с ней почти и не разговаривал. А теперь вот по вечерам встречаемся.

— Ага, — ответила она, быстро поднимая на меня глаза. — Сейчас остальные подойдут. Парни в магазин побежали.

И действительно, почти сразу из-за угла появились Филипп с Олегом. Они неторопливо приближались к нам, громко хрустя чипсами.

— А вот и мы! Заждались? — ухмыляясь, спросил Филипп.

— А вам разве такое есть можно? — вместо ответа спросил я. — Вы же спортсмены.

— Тут люди пропадают, а он о нашей диете переживает, — сказал Филипп, запихивая в рот сразу горсть чипсов.

— Нам всё можно, — добавил Олег. — Особенно когда тренер не видит.

— А вот и Лера с Федей, — сказала Вика, прерывая этот бессмысленный и почему-то ужасно раздражающий разговор.

Лера подошла к нам первой. Федя шёл за ней, отставая на пару шагов.

— Мы с ним не вместе пришли, не подумайте, — тут же поспешила заявить Лера. — Просто в одной стороне живём.

По лицу Феди было видно, что он и сам не особо рад идти рядом с Лерой. Как я его понимал. Я бы вообще с удовольствием сейчас сидел дома. Лучше бы в компьютер тупил.

Непонятно, что мы вообще делаем вечером в пятницу на школьной площадке. Мы ведь даже не друзья!

Мы ещё немного постояли молча. Было как-то странно и неловко. В следующий раз точно останусь дома и никуда не пойду!

— Давайте тогда начинать, — сказала Вика.

Она наконец перестала ходить кругами и села на качель. Но от волнения всё равно не переставала дёргать ногой.

— Итак… раз вы сегодня здесь, значит, вам не всё равно, — немного пафосно начала Вика.

— Конечно, не всё равно, — сразу перебила её Лера. — А если это Я в следующий раз пропаду?

— Вот поэтому мы и здесь. Чтобы разобраться, что там вообще произошло, — продолжила Вика, игнорируя попытку Леры перетянуть все на себя. — Сегодня я точно видела ту девочку из истории про океан. И Игорь тоже её видел.

Конечно, видел. До сих пор перед глазами стоит. И вообще ни о чём другом думать не могу. Но вслух я только кивнул. Вику такой ответ вполне устроил.

— Мы ничего не видели, — сказал Олег. — Мы вообще на директрису смотрели. Уж очень она какая-то нервная была.

— Точно, — сразу подхватил Филипп. — Она всегда нервная. Но сегодня уж как-то особенно, явно что-то скрывает.

— Что мы имеем, — продолжала Вика. — Петя пропал — это раз. Директриса явно что-то знает, но нам не скажет — это два. И три — мы сегодня видели девочку из другой истории. И это значит…

— Мы ведь все слышали, что тот чтец Евгений попал к нам в школу по поддельным документам? — перебил её Федя. — Это вообще-то уголовное дело! Допустить непонятно какого человека к работе с детьми! Да ещё и по программе Погружения! Куда школа вообще смотрела? Знал бы об этом мой папа…

— Так что ж ты ему не расскажешь? — спросил Олег, даже не глядя на Федю. Он был больше занят тем, что вытряхивал остатки чипсов из пакета.

— А он тогда тут всех разнесёт, меня в другую школу переведёт, и я всё равно ничего не узнаю! А я должен знать! Это вообще-то моё право! — распалялся Федя.

— Я согласна с Федей, — неожиданно спокойно сказала Вика. — Не надо сюда родителей вмешивать. Школа и программа им что-нибудь наплетут. И мы ничего не узнаем. И Петю не спасём.

— А может, он уже давно дома, этот ваш Петя, — сказала Лера, внимательно рассматривая свои ногти, словно впервые их увидела.

— Нет, дома его точно нет, — совершенно другим голосом сказал Федя. Даже как-то тише обычного. — Я к нему домой ходил. Его мама мне дверь открыла. Сама грустная-грустная, чуть не плачет. Улыбается так нервно и говорит, что Петя к бабушке уехал, чтобы я не волновался. А я точно знаю, что нет у него никакой бабушки!

После этого все как-то сразу замолчали.

Уже темнело. И обсуждать всё это вечером на пустой школьной площадке было почему-то физически неприятно.

— Так что делать-то будем? — спросил я.

— Надо искать того Евгения, — сразу ответила Вика, словно уже давно ждала этого вопроса.

— И как мы будем его искать? Объявления на столбах расклеим? Или по улице ходить и кричать его имя? — спросил Филипп.

— Ты вообще забыла, что он пришёл по поддельным документам? — зло добавил Олег. — Это может быть вообще не Евгений. И найти его нереально.

— Вообще-то реально. Просто тяжело, — ответила Вика. — Да, документы у него были поддельные. Но программу чтецов он точно прошёл. Иначе бы мы вообще никуда не погрузились. Для всех остальных людей это просто книга. Хоть до дыр зачитай – ничего не произойдёт

— Тогда будем искать Евгения, — сказала Лера. — Я посмотрю странички других школ. Мало ли он где-то засветился.

Хороший вариант. Жаль только, что Лера предложила его первой.

— Я тоже… это… буду смотреть, — как-то расплывчато сказал я.

— Договорились. Значит, план у нас есть, — как-то устало ответила Вика.

— Пошли тогда по домам, — сказал Федя.

И мы разошлись.

Действительно, какой-то был слишком длинный и суматошный день. Как хорошо, что завтра выходные. Будет время спокойно подумать обо всех этих странностях. Ну не может же быть, что мы первые, у кого в классе пропал ученик.

Когда я пришёл домой, мама уже была дома. Такая домашняя, уютная. Сразу захотелось рассказать ей обо всех школьных проблемах.

Но я вспомнил, что мы решили не вмешивать родителей. Да и не хотелось её лишний раз волновать. Она и так постоянно обо всём переживает. Непросто одной воспитывать подростка.

— У тебя в школе точно всё хорошо? — спросила мама, накладывая ужин.

— Точно. Не волнуйся, — ответил я.

Спать не хотелось, так что я нашёл какую-то книгу и решил почитать. По старинке. Без всех этих Погружений. Как до сих пор делают наши родители.

И сам не заметил, как увлёкся.

«Бип-бип», — в два часа ночи неожиданно пропищал школьный чат.

Я сразу открыл сообщение.

«Я нашла его», — написала Вика.

Ниже была прикреплена старая фотография.

На ней стояла группа молодых ребят. На баннере позади них было написано: «Конференция по педагогическим Погружениям».

В самом углу фотографии, облокотившись на стенку, стоял наш таинственный чтец.

Совсем молодой, еще без очков. Он весело улыбается и держит за руку какую-то девушку.

«Е. Лазарев», — написано на его бейджике.

Я ещё раз посмотрел на его лицо. Совсем не похож на человека, который может взять и утащить чужого одноклассника в книгу.

Глава 6. Три Лазарева

Ночью я почти не спал. Всё рассматривал эту фотографию. Увеличивал лицо Евгения, бейджики других участников, баннер за их спинами. Всё надеялся, что хоть что-нибудь натолкнёт меня на мысль, как же его найти.

Но нет. Никаких озарений не случилось.

Даже короткий сон не помог. В нём Евгений тоже не появился и не подсказал, где его искать. И почему такое бывает только в фильмах?

Когда я всё-таки заставил себя встать, оказалось, что школьный чат уже живёт какой-то своей очень бурной жизнью. Видно, фотография Евгения здорово всколыхнула наше обычное сонное болото.

Близнецы предлагали пройтись по школам с этой фотографией и посмотреть, не работает ли кто-нибудь с того снимка сейчас Чтецом. Идея, конечно, была хорошая. Но уж слишком долгая. Так мы можем ещё пару четвертей искать. А хотелось бы узнать хоть что-то до пятницы.

Погружаться теперь становилось как-то неприятно. Мало ли кто из нас в следующий раз не вернётся. Не знаю, как у других, а мне точно надо домой вернуться. У мамы кроме меня никого нет. И оставлять её одну я не собираюсь.

— Не надо пока никуда ходить, — написал Федя. — Есть у меня одна идея. Надо только дождаться, пока родители свалят.

Интересно, что он там задумал. Но главное — поход по школам пока откладывался.

Эта суббота, в отличие от предыдущей, была какой-то тихой и домашней. Нам не надо было никуда бежать, никакие дальние родственники не собирались в гости, ничего не ломалось. Даже кот Тигра вёл себя подозрительно благодушно и позволял чесать себе пузо.

Но внутри у меня всё равно всё бурлило. Я не мог просто сидеть и ждать. Хотелось срочно найти этого Евгения и наконец добиться от него хоть какой-то правды.

— Что это ты всё в телефон поглядываешь? — спросила мама, поднимая голову от рисунка.

Моя мама вообще не такая, как у остальных. Пока другие взрослые вечно сидят в телефонах, она рисует картины. Она очень добрая, немного забывчивая и какая-то… мягкая.

— Неужели у тебя появились друзья? — спросила она, даже не пытаясь скрыть радость. Морщинки-лучики у её глаз сразу поползли вверх, и лицо будто засветилось.

— Да, — соврал я. — Сдружился с ребятами из класса. Мы теперь вместе тусуемся.

— Ой, как здорово! — сразу оживилась мама. — А что за ребята? Как их зовут?

Было видно, что она настроена на серьёзный допрос, даже кисточку отложила.

К счастью, продолжать врать мне не пришлось. Именно в этот момент пришло сообщение от Феди: «Есть новости. Встречаемся на нашем месте через полчаса».

— Всё, мамуль, я побежал. Ребята вызывают, — коротко сказал я. И чтобы как-то сгладить своё поспешное отступление, чмокнул маму в щёку.

Федя не соврал. У него действительно были новости.

— Итак, — с наигранным пафосом начал он, когда мы все собрались. — Рукоплещите мне! Я нашёл его адрес!

— Тогда пошли к нему прямо сейчас! — сразу сказал Олег. — Чего мы ждём? Ещё и к вечернему футболу домой успеем!

— Но! — продолжал Федя, театрально вскидывая руки. — Кроме него я нашёл ещё двух его тёзок. И теперь нам предстоит выяснить, кто же из них наш злодей! — закончил он и самодовольно засмеялся.

— Значит, нифига ты не нашёл, — тут же сказала Лера. — Нашёл — это когда точно знаешь.

— Может, мне ещё и домой его к тебе привести? И Петю самому найти? Ты только скажи! Я тут вообще-то один что-то делаю! — сразу начал заводиться Федя.

— Спасибо тебе большое, — спокойно, но строго прервала его Вика. — Ты правда нам очень помог. Но как ты вообще его нашёл? Даже в документах моего папы нет никаких упоминаний о Евгении Лазареве.

Федя сразу отвлёкся и даже как будто стал выше ростом.

— Тут всё просто. Несколько лет назад мой отец защищал в суде какого-то Чтеца. Он же у меня адвокат. Там какое-то закрытое дело было. Вроде тот Чтец по субботам тайно читал книги частным группам за деньги. А официально числилось, что он ведёт кружок для ветеранов в доме престарелых. Ну отцу и дали доступ к базе Чтецов. А он у меня дотошный. Все пароли в одну тетрадочку записывает. Ну а я тоже не промах. Знаю, где эта тетрадочка лежит. Да и вообще, мне просто феноменально повезло, что доступ ему не закрыли после суда.

— Ты большой молодец, — сказала Вика. — Правда. Ты нам очень помог.

— Мы тут ещё долго будем любезностями обмениваться? — капризно спросила Лера. — Пошли уже по адресам. Это-то у тебя есть?

— Всё у меня есть, — резко ответил Федя. — И вообще, это твои вопросы нас только задерживают.

Ну и мы пошли.

К счастью, первый адрес оказался совсем недалеко, буквально в паре улиц от моего дома. Иначе мы бы точно успели переругаться и вообще никуда не дойти.

Дом был не новый, но крепкий. Из тех, про которые говорят: «сто лет простоит». Нужная квартира оказалась на третьем этаже. Внизу, что удивительно, даже домофона не было. Парадная была чистая, с высокими потолками и без этого вечного запаха лестницы и кошек.

— Вот его квартира. Двадцать третья, — сказал Федя, сверяясь со своей бумажкой. — Звоните.

— А что это сразу «звоните»? — возмутилась Лера. — Ты нас сюда привёл — ты и звони.

— И позвоню! Раз я тут всё один делаю, то и позвоню! — опять начал заводиться Федя.

Тут уже не выдержал я и сам нажал на звонок. Наша ругань под дверью кого угодно могла выбесить. Тем более человека, который детей по книгам распихивает. Но даже если бы мы под дверью орали неприличные частушки, ничего бы не изменилось. В квартире просто никого не было.

Мы позвонили ещё раз. Потом ещё.

Но дверь так и не открылась.

— Пошли дальше, — сказал Филипп. — Если это он, то он вообще может сейчас по книгам бродить. Или от полиции скрывается. Мы тут до конца века ждать можем.

Ну мы и пошли обратно. Всё так же гуськом.

И уже проходя мимо почтовых ящиков, я заметил, что из ящика под номером двадцать три торчат газеты и рекламные листовки. Получается, здесь и правда давно никто не живёт. Хотя мне почему-то всё равно казалось, что за нами кто-то наблюдает. Наверное, просто уже накрутил себя за день.

Ко второму адресу нам пришлось добираться долго. Сначала на трамвае, потом пешком. Трамвай, конечно, ехал медленно, дребезжал на поворотах и почему-то пах мокрой курткой и жареными семечками.

И за время пути мы, конечно, успели почти окончательно переругаться.

Лера ныла, что у неё болят ноги. Федя тоже молчать не мог и возмущался, что его вклад никто не ценит. Олег каждые пять минут повторял, что хочет есть, а обед он давно уже пропустил. Филипп же переживал, что такими темпами мы не успеем к футболу.

Одна Вика молчала и думала о чём-то своём. Я бы тоже так хотел. Но думать мне было особо не о чем, так что я тоже с удовольствием участвовал в общей ругани. Даже начал получать какое-то от этого удовольствие.

Конечно, можно было вообще развернуться и поехать домой. И я честно об этом думал. Можно приехать домой, попросить маму сделать что-нибудь вкусное и засесть с книжкой. Но уж слишком интересно было, куда мы в итоге приедем. Да и не хотелось потом до одиннадцатого класса слушать, как я «не поехал Петю спасать».

В этот раз мы оказались на окраине города у небольшого двухэтажного домика. Было видно, что дом повидал и лучшие времена, и сейчас уже скорее доживает свои последние годы.

— Нам нужна восьмая квартира, — сказал Федя, с явным ужасом осматриваясь по сторонам. Сомневаюсь, что сын адвоката вообще раньше бывал в таких районах.

— Только я не понимаю, где она тут вообще может быть, — добавил он. — Тут всё какое-то странное.

— Ща всё узнаем, — неожиданно оживился Олег.

Он подошёл к дедку, который любовно поливал какие-то чахлые цветы на клумбе из старой шины.

— Здравствуйте, а вы не подскажете, где тут восьмая квартира? — спросил Олег.

Ого. Я даже не ожидал, что он умеет быть таким вежливым.

— Конечно знаю, — охотно ответил дед. — На первом этаже. А вам зачем?

— Мы тут одного человека ищем, — всё тем же подозрительно приятным голосом ответил Олег.

— И кого же? Там только я и живу. Жена у меня была, да померла пару лет назад, — ничего не подозревая, сразу же выложил ему дед.

— Простите, а как вас зовут? — быстро вмешалась Вика, подходя ближе.

— Я — Евгений Константинович Лазарев, — гордо сообщил дед. — Вы, наверное, из школьной газеты? Хотите про мои гладиолусы написать?

— Да, именно поэтому мы и пришли, — совершенно серьёзно ответила Вика.

— Так я и знал! — обрадовался дед. — Я во все газеты звонил! И в городские, и в районные, и в школьные. Но пока пришли только вы. Представляете, у меня прошлой осенью расцвёл совершенно уникальный гладиолус! Ярко-зелёный!

— Это точно не наш Евгений, — тихо, но очень недовольно прошептала Лера. — Тот, конечно, тоже был не молодой. Но не до такой же степени.

— Подожди. Может, он знает что-то. Да и вообще, неудобно сейчас просто уйти, — шепнул я ей в ответ.

Дед оказался очень милым. Чем-то напоминал моего собственного дедушку. Хотя я его почти не помню. Может, мне просто хотелось, чтобы напоминал. Уж больно милый был старик.

Он говорил с таким восторгом, словно мы и правда были настоящими журналистами из большого журнала. Даже плечи расправил и живот втянул.

— Вы проходите, проходите! Я вам сейчас фотографии покажу! У меня тут целый альбом есть. Там такие гладиолусы — закачаетесь!

Мы переглянулись. Только лекции по цветам нам сейчас и не хватало. Вика тактично отказалась, но дедушка, мне кажется, даже не заметил.

Вика у нас, оказывается, вообще профессиональный шпион. Как-то незаметно она разговорила дедушку до того, что он рассказал, как после выхода на пенсию хотел попасть в программу Чтецов. Даже прошёл какое-то начальное тестирование. Но потом начался дачный сезон, и стало не до Погружений. А позже в его жизнь пришли гладиолусы. С тех пор он только ими и занимался — скрещивал, разводил, выводил новые сорта.

— Спасибо вам большое за рассказ, — наконец сказала Вика минут через десять, с трудом прерывая деда на рассказе о том, как именно надо хранить клубни цветов зимой.

Я тоже уже понимал, что пора уходить. Судя по голодному лицу Олега, ещё немного — и он начнёт выкапывать дедушкины гладиолусы и есть их прямо с клумбы.

— Подождите! А разве вы не хотите его сфотографировать? — расстроился дед, показывая на клумбу из шины. — Он сейчас, конечно, не цветёт, но всё равно очень красивый.

— К вам потом пришлют другую команду. Команду фотографов, — мгновенно выкрутилась Вика. — А мы только журналисты.

И, к счастью, мы наконец ушли.

Оставался последний адрес.

И почему-то мне всё сильнее казалось, что наш Евгений именно там.

Новый двор оказался действительно новым. Никто ещё не успел обклеить стены объявлениями и нацарапать на скамейках что-нибудь вроде «Вася + Вера = любовь».

Но уже при входе в парадную нас ждала проблема. В виде очень типичной консьержки. Такой, которая не только знает, кто в какой квартире живёт, но и кто что ест на обед, какие передачи смотрит и сколько ложек сахара кладёт в чай.

— Вы к кому? — строго спросила она, внимательно оглядывая нашу разношёрстную компанию поверх очков.

— Мы в двести тридцать девятую квартиру, — серьёзно ответил Федя.

Я стушевался от её внимательного взгляда и был готов первым предложить свалить из этого слишком модного подъезда. Чёрт, а ведь мы были так близко к разговору с этим Евгением!

— А-а! Вы к Лазаревым из школы, — лицо консьержки сразу разгладилось. — Проходите. Они как раз дома.

Мы переглянулись, но спорить не стали. Да, мы действительно из школы. И действительно к Лазаревым.

Правда, мне почему-то совсем не понравилось, как спокойно она нас пропустила. Будто она уже ждала, что рано или поздно из школы кто-нибудь придёт.

Лифт быстро поднял нас на нужный этаж.

В этот раз мы даже не спорили, кто будет звонить. Федя сразу нажал кнопку. Дверь открылась почти мгновенно.

На пороге стояла женщина лет тридцати пяти с младенцем на руках. Ребёнок орал так, словно его пытаются съесть.

— Здравствуйте. Вы что-то хотели? — внимательно спросила женщина, покачивая ребёнка.

Ну и мерзавец всё-таки этот Евгений. Жена дома с младенцем сидит, ребёнок орёт, а он где-то детей по книгам теряет.

— Здравствуйте, — вежливо сказала Вика. — Мы пришли к Евгению Лазареву.

— Вообще-то перед вами Евгения Лазарева, — устало поправила женщина. — Опять эта ошибка… Столько лет уже работаю Чтецом, а в некоторых документах до сих пор числюсь как Евгений Лазарев. Уже замучилась письма им писать.

— Так чем я могу вам помочь? — спросила она, еще раз внимательно нас разглядывая. — Я вас на своих Погружениях вроде не видела.

— Да, вы к нам ни разу не приходили, — быстро ответила Вика. — А вы случайно никогда не встречали своего тёзку? Евгения Лазарева?

— Нет, никогда, — покачала головой женщина.

Ребёнок у неё на руках продолжал истошно кричать.

— А он просто нашего одноклассника в книге оставил, — вдруг зачем-то выпалила Лера.

Мы все сразу уставились на неё. Ну и дура! Кто потенциальным врагам сразу все секреты сдаёт. Федя даже глаза закатил.

— Ну а что? — раздражённо сказала Лера. — Видно же, что она нормальный Чтец. Может, знает что-нибудь. А то я уже устала по чужим квартирам таскаться, вверх-вниз, вверх-вниз, как ослик по горам.

— Девочка, невозможно оставить ребёнка в книге. Это так не работает. Поверьте мне, если ребёнок не вернулся из Погружения — проблема точно не в книге, — устало сказала женщина, пытаясь сунуть младенцу соску.

— А может, вы слышали, не пропадают ли дети в других школах? — осторожно спросила Вика.

— Нет. Ничего такого не было. Правда, я не работаю уже несколько месяцев. В декрете я. Но если бы дети действительно начали пропадать, программу бы сразу прикрыли, — ответила женщина, даже не поднимая глаз от ребёнка. — Может, ваш друг просто перевёлся. Или ещё что-нибудь. Не накручивайте себя. Взрослые разберутся.

Ребёнок всё орал и орал. Даже покраснел весь.

— Спасибо вам за помощь, — сказала Вика, понимая, что мы только мешаем. — Мы тогда пойдём.

— Конечно, — устало ответила женщина, всё ещё пытаясь успокоить ребёнка. — Удачи вам. И весёлых Погружений.

— Ну а теперь что делать будем? — устало спросила Лера, когда мы возвращались обратно в наш район.

— Остаётся только наш план, — сказал Филипп. — С понедельника начнём ходить по школам с той фотографией. Может, кто-нибудь его видел.

— Начнём с нашего района, — добавил Олег.

— Опять ходить, — вздохнула Лера. Но в этот раз уже как-то без злости. Скорее обречённо.

— Ну а что делать? Петю надо спасать, — сказал Федя. Все как-то молча с ним согласились. Что ни говори — он один из нас. И ему надо помочь. Да и вообще, лучше делать хоть что-то, чем просто сидеть и ждать пятницы.

Вика же просто промолчала. Всю дорогу от того дома до нашего района она шла чуть впереди нас и впервые за всё время не пыталась ничего объяснять и никого организовывать.

По пути домой я снова проходил мимо первого дома. Того самого, где днём никого не оказалось. Ребятам надо было в другую сторону, так что теперь я шёл один. Уже темнело. Но было не страшно-темно, а уютно-темно. Когда хочется поскорее включить дома свет, завернуться в плед и чесать коту пузо.

Именно в этот момент мне показалось, что в одном из окон третьего этажа погас свет. Скорее всего, я просто перепутал окна. Или вообще всё придумал.

Но всё равно почему-то свернул к подъезду.

Ну а что? Я ведь всё равно мимо шёл.

Я уже привычно поднялся на третий этаж и нажал на звонок.

Сейчас постою минуту для приличия и пойду домой. Зато потом будет что рассказать ребятам. Что я не просто так по городу с ними таскался, а тоже что-то делал. Проявил инициативу, так сказать. Короче, я тоже молодец.

За дверью было тихо.

Я уже собирался уходить, когда вдруг услышал внутри какие-то шаги. Очень медленные. Будто человек там долго стоял и решал, открывать ему вообще или нет.

Потом щёлкнул замок.

Я так растерялся, что даже сделал шаг назад.

Дверь приоткрылась совсем чуть-чуть.

Сначала я увидел только тень и край тёмной футболки. Потом дверь открылась шире.

В проёме стоял он.

Тот самый Евгений.

Глава 7. Моя Василиса

— Уходи домой, — зашипел на меня Евгений, пытаясь быстро закрыть дверь.

Как это — «уходи домой»? Мы тут его по всему городу с ребятами искали, а он — «уходи домой». Нет уж. Не на того напал! Я без боя не сдамся.

Евгений попытался захлопнуть дверь, но я быстро поставил ногу в проём.

— Подождите! Я просто хочу задать вам несколько вопросов, — не думая выпалил я.

Прозвучало ужасно глупо. Словно я его на какое-то ток-шоу позвать пришёл. Или остановил посреди улицы ради видео для тик-тока.

Честно говоря, Евгений выглядел очень странно. Взъерошенный, с лихорадочно блестящими глазами. Рубашка мятая. Будто он уже несколько дней нормально не спал. У такого я бы интервью на улице брать точно не стал.

— Ладно. Заходи. Только быстро, — сказал он, быстро посмотрев на лестничную клетку, словно мы были в фильме про шпионов.

И буквально втолкнул меня в квартиру.

Вот тут мне резко стало не по себе.

А если он вообще маньяк? Сейчас как Погрузит меня в какой-нибудь жуткий детектив — и буду я там первой жертвой.

Но я точно помнил, что нельзя показывать маньякам свой страх. Или это было про собак? Со страху и не помню точно.

Так что я расправил плечи и вошёл в квартиру.

Внутри пахло странно. Будто окна здесь не открывали уже несколько месяцев. Везде пыль. На столе пустые коробки из-под пиццы. Цветы на подоконнике давно завяли, и только какой-то упрямый кактус всё ещё цеплялся за жизнь.

— Садись, — сказал Евгений, убирая стопку книг с табуретки.

Сам он так и не сел. Продолжал ходить по кухне — от холодильника к окну и обратно.

— Я понимаю, зачем ты сюда пришёл, — неожиданно сказал он. — И даже, наверное, рад всё объяснить. Но тому парнишке я уже ничем помочь не могу.

— Как? Петя умер?! — перепугался я. Ведь мама всегда говорила, что ничего нельзя исправить только после смерти.

— Да жив он, — раздражённо отмахнулся Евгений, поправляя очки. — Мне обещали, что с ним всё будет нормально.

— Тогда… может… домой его по быстрому вернём? — осторожно спросил я, на всякий случай косясь на дверь. Мало ли и мне уже пора сбегать от сюда

— Вернуть его мы не можем. Он нужен там. Это единственное, что поможет ей.

Евгений говорил про Петю так, будто тот был не человеком, а каким-то ключом или инструментом, который придумали только для того, чтобы помочь какой-то неизвестной тётке.

В любом случае, чем дальше, тем меньше я что-то понимал.

Наверное, это было очень заметно по моему лицу, потому что Евгений вдруг как-то грустно усмехнулся и спросил:

— Ты когда-нибудь влюблялся?

Ой, ну началось.

Сейчас будет какая-нибудь взрослая и очень скучная муть.

Но моего ответа ему и не требовалось.

— Её зовут Василиса. Мы познакомились пятнадцать лет назад на курсах Чтецов.

Прекрасно. Теперь я буду слушать про любовь пенсионеров. Но ради друга я готов и не на такое. Обязательно потом расскажу Пете обо всех своих жертвах, когда спасу его.

— Она была прекрасной, моя Василиса, — продолжал Евгений, не переставая ходить по кухне. — Доброй, светлой. Она всё время пыталась кому-то помочь, кого-то поддержать. И я тогда тоже был таким. Молодым, уверенным, что Программа Погружений — лучшее, что вообще придумали люди.

Он грустно усмехнулся.

— Мы были лучшими на курсе. Гордились, что будем помогать детям лучше понимать книги и самих себя. А потом она пропала.

Евгений резко замолчал и остановился у окна.

— Как это — пропала? — не понял я.

Мне даже стало жалко эту незнакомую Василису.

— А вот так, — каким-то глухим голосом ответил Евгений. — Просто не пришла на финальный экзамен Чтецов. Я ходил к ней домой, обошёл всех друзей, даже ездил к её родителям в родной город. Ничего. Нигде её не было.

Он снял очки и устало потёр глаза.

— Я обратился в Программу. Но там только пожали плечами. Сказали, что она могла испугаться ответственности. Или передумать. Или просто решила от меня уйти, и не знала, как об этом сказать. Но моя Василиса не такая. Она бы никогда не исчезла просто так.

На кухне ненадолго стало тихо. Только холодильник гудел так сильно, что дрожала забытая рядом с ним чашка с засохшим чайным пакетиком внутри.

— Сначала я её искал. Потом перестал. Но работать Чтецом уже всё равно не смог. Погружения ассоциируются у меня только с ней.

Он пожал плечами.

— Получил лицензию — и всё. Забросил это дело. Пошёл работать архитектором в фирму друга. Меня туда давно звали.

Я почему-то всегда думал, что Чтецы только Чтецами и работают. Странно было представить Евгения где-нибудь в офисе, обсуждающего планы парковки или размер кухни.

— А пару месяцев назад мне позвонили из Программы, — продолжил он. — У них там что-то случилось. Нехватка Чтецов или вроде того. Попросили временно подменить одного человека. Лицензия-то у меня была. Пусть и просроченная.

Он снова начал ходить по кухне.

— Ну я и согласился. Столько лет прошло. Да и книги я всё-таки люблю.

Евгений вдруг внимательно посмотрел на меня.

— Ты вообще знаешь, что Чтец видит всё, что происходит с группой во время Погружения?

Я честно задумался.

Никогда раньше об этом не думал. Но вообще полезная информация. Теперь понятно, почему некоторые Чтецы после наших первых Погружений с трудом сдерживали смех.

— Так вот, во время самого первого Чтения после всех этих лет я вдруг увидел её. В одной из героинь книги. Сначала подумал, что мне просто показалось. Но чем дольше я смотрел, тем сильнее понимал — это моя Василиса.

Евгений нервно усмехнулся.

— Хотя в тот момент мне было проще решить, что я просто спятил.

Он снова прошёлся по кухне.

— Но потом было второе Погружение. Уже в другой школе. И я опять читал эту же книгу. И снова увидел её. Тут я уже понял, что не ошибся.

Мне стало как-то не по себе.

— И что?.. Она вас узнала?

— Да, — тихо ответил Евгений. — Сразу.

Он замолчал на пару секунд, будто увидел ту самую Василису перед собой. Морщины на его лбу разгладились. И он сразу стал похож на того самого весёлого парня с фотографии.

— Так что я утащил книгу домой. Да, знаю, поступок так себе. Но мне уже было всё равно. Я записал, как сам читаю эту книгу. А потом включил запись и Погрузил самого себя.

Вот это уже звучало совсем жутко.

— И что, так можно было? — не удержался я.

— Вообще-то нет. И я не думал, что это сработает, — мрачно ответил Евгений. — Но когда очень хочешь кого-то вернуть, начинаешь делать много глупостей.

На кухне снова стало тихо.

— И там мне наконец удалось с ней поговорить.

После этих слов Евгений надолго замолчал.

Я даже не решался его торопить. Хотя телефон в кармане уже вовсю вибрировал от маминых звонков. Наверняка она начала переживать и пыталась понять, ждать ли меня к ужину.

— Она вообще не изменилась, — наконец продолжил он, грустно улыбнувшись. — За эти пятнадцать лет постарел только я, а она выглядела так, будто мы только вчера виделись.

Он снова снял очки и устало потёр переносицу.

— У нас почти не было времени нормально поговорить. Я вообще не был уверен, сколько смогу удерживать себя внутри книги. Но не зря же я когда-то считался одним из лучших Чтецов.

Почему-то сказал он это совсем не хвастливо. Скорее грустно.

— За те несколько минут, что мы успели провести вместе, Василиса попросила меня только об одном — привести в книгу ребёнка. Любого.

У меня внутри всё неприятно похолодело.

— И вы просто согласились? — не выдержал я.

— Нет, — резко ответил Евгений. — Конечно нет. Я тогда вообще решил, что она сошла с ума. Или это место сломало мою Василису. Мою светлую и добрую Василису.

Он подошёл к окну и на секунду замолчал.

— Но она успела рассказать мне, что нужно сделать. Как выбрать книгу. Как провести ребёнка внутрь. И как сделать так, чтобы он остался там после окончания Погружения. Но теперь я понимаю — звучала она как-то странно.

Вот сейчас мне уже совсем перестало нравиться всё, что я слышал.

— Она только не успела объяснить зачем, — тихо закончил Евгений. — Меня выбросило обратно раньше.

— Конечно, сначала я хотел отказаться. Но она никогда меня ни о чём не просила. И я её знаю, она никогда бы не втянула ребёнка в дурную историю. Так что я решил рискнуть. И начал действовать по её плану. Самое сложное — это было найти ту самую книгу.

Мама опять звонила. Я очень пытался сосредоточиться на том, что он рассказывал. Это ведь действительно важно. Но карман продолжал вибрировать. Мама уже наверняка себе места не находит. Надо скорее идти домой.

— И чем та книга отличалась? — спросил я, пытаясь как-то ускорить рассказ.

— У правильной книги на форзаце будет нарисована ракушка, — не очень понятно объяснил Евгений. — Только в таких книгах можно остаться после Погружения. Но и внутри рассказа тоже нужно найти ракушку. Без неё ничего не получится.

Чем дальше, тем больше всё это начинало напоминать какой-то бред. Но при этом Евгений говорил слишком серьёзно, чтобы это было шуткой.

И тут он опять замолчал. Да что же такое!

Телефон в кармане снова завибрировал. Наверное, мама уже успела придумать, как меня похитили, ограбили и бросили где-нибудь в канаве.

— Слушайте, — всё-таки не выдержал я. — А можно мы завтра с ребятами придём? И вы нам всё ещё раз нормально расскажете? Просто уже очень поздно. У меня мама, наверное, волнуется.

И зачем-то добавил:

— Я у неё вообще один.

Евгений впервые за весь разговор посмотрел на меня как-то по-другому. Не как на надоедливого школьника.

— Да, — тихо сказал он. — Маму лучше не заставлять ждать. Приходите завтра с ребятами. Часам к двенадцати.

На следующий день в двенадцать часов мы уже стояли у его двери.

Я чувствовал себя полководцем. Чувствовал себя вожаком. Чувствовал себя львом, который ведёт за собой стаю.

Ну, короче, вы поняли.

Я нажал на звонок. Но ничего не произошло.

Нажал ещё раз.

— Он сейчас точно откроет, — бросил я ребятам, которые стояли за моей спиной.

— Что-то не торопится твой Евгений, — сказал Олег, опять что-то жуя.

— Может, ты хотя бы намекнёшь, о чём у вас разговор был? — осторожно спросила Вика.

— Подождите. Сейчас всё сами услышите. Вы вообще офигеете, — пообещал я, продолжая жать на звонок.

Но за дверью было тихо.

— Сбежал твой злодей. Точно тебе говорю, — заявил Филипп.

— Да не злодей он, — неожиданно даже для самого себя начал защищать его я. — Уставший, запутавшийся, но не злодей.

— Утащил ребёнка в книгу — значит злодей, — тут же добила Лера.

— Да нет же! Сейчас вы его послушаете и всё поймёте! Он был влюблён! — сорвался я.

И именно в этот момент резко открылась соседняя дверь.

На пороге стояла маленькая старушка. Знаете, бывают такие маленькие бабушки, которых боится весь дом. А иногда и весь город вместе с мэром.

— И что мы тут орём? — спросила она очень тихо.

Мы сразу замолчали. И почему-то захотелось дать слово, что мы никогда в жизни вообще не будем орать.

— Здравствуйте. А мы к Евгению, — спокойно ответила Вика.

— У нас вообще-то назначено, — зачем-то буркнул я.

Старушка посмотрела на меня так, будто я сказал самую глупую вещь на свете.

Хотя, если честно, я её понимаю. Заслужил.

— Может, и было у вас назначено, — сказала она. — Только вчера вечером ваш Евгений с кем-то уехал. Часов в одиннадцать. Он так торопился, что даже дверь не закрыл. Я потом сама просто прикрыла.

Глава 8. Дети Северного моря

— Ну вот и всё. Сбежал наш Евгений, — печально сказал Филипп. — Теперь-то ты нам всё рассказать можешь?

Вот чёрт. Теперь я — единственный, кто что-то знает. Правда, толком сам не понимаю, что именно я всё-таки знаю.

— Простите, — раздался голос Вики, — а вы не помните, кто за ним пришёл?

Оказывается, старушка ещё не ушла. Она уже почти закрыла дверь, но снова высунулась на лестничную площадку.

— Да я и не всматривалась особенно, — призналась она, словно извиняясь. — Поздно уже было, я как раз спать собиралась. Запомнила только, что те двое всё торопили Евгения постоянно. А он ещё, как назло, всё никак шнурок завязать не мог. Вот у коврика перед входом в квартиру всё и копошился.

— Спасибо. Вы нам очень помогли, — сказала Вика.

— И как она нам помогла? — спросила Лера, как только дверь закрылась. Правда, сказала она это едва слышно, чтобы снова не выманить старушку из её пещеры.

— Никак, — согласилась Вика.

— Ну, значит, пошли домой, — сказал Филипп.

Он подтолкнул брата, который как раз достал из кармана леденец. Не ожидая такого, Олег уронил конфету прямо на пол.

— Эй, а это тут что такое? — вдруг сказал он, наклоняясь к двери.

Из-под коврика торчал уголок какой-то бумажки.

Олег быстро наклонился и вытащил её (ну и леденец, конечно же).

Это оказался старый библиотечный формуляр. Пожелтевший, помятый, с потёртыми краями. Он принадлежал книге «Дети Северного моря». Сбоку на формуляре была нарисована маленькая ракушка. А ниже кто-то второпях написал карандашом:

Запись №18. — Похоже, он оставил нам подсказку, — обрадовался я. — Я же говорил, что он нормальный.

— Ну либо он просто решил стать серийным маньяком, — заметила Лера. — Одного Пети ему уже мало.

— Похоже на настоящий формуляр. Наверное, это что-то значит, — сказала Вика.

— Конечно значит! — возмутился я. — Это значит, что именно книга с такой ракушкой может Погрузить нас в рассказ. И мы даже можем там остаться.

Ребята, конечно, ничего не поняли. Они-то вчера вместе со мной к Евгению не ходили.

Но рассказывать всё это на лестнице было как-то глупо.

Пока я думал, куда бы нам пойти, чтобы спокойно всё обсудить без лишних ушей, Федя зачем-то дёрнул ручку двери.

— Ого! А тут не заперто, — удивился он, приоткрывая дверь.

— Ну да, — не удивилась Вика. — Соседка же сказала, что Евгений дверь не закрыл. Уходил впопыхах.

— Ну тогда чего мы ждём? Давайте зайдём и посмотрим, что у него там. Может, он и Петю где-нибудь прячет, — оживился Филипп.

— Вы что?! С ума сошли?! — возмутилась Лера. — В квартиру к маньяку лезть! Да ещё и без ключа! Это же взлом!

— Ну формально это не взлом, — заметил Федя. — Квартира-то не закрыта.

Пока они переругивались, близнецы, предварительно переглянувшись, уже зашли в квартиру.

Потом Вика.

Ну а потом и я. Надоело слушать крики Леры и Феди.

В квартире со вчерашнего дня ничего не изменилось. Всё та же пыль и запущенность. Только без хозяина это выглядело ещё печальнее.

— Ну и бардак, — прокомментировал Федя, тут же уронив на пол какую-то старую газету.

Они с Лерой тоже зашли внутрь. Но, судя по лицу Леры, это решение она до сих пор совершенно не одобряла.

— Ну, рассказывай, — сказал Филипп, по-хозяйски развалившись в кресле.

Вика села на мой вчерашний табурет. Остальные просто встали кто где. Ну и я начал рассказывать.

И про Василису. И про Погружения. И про ракушку на форзаце.

Рассказывая, я сам всё время ходил по кухне. Точно так же, как вчера ходил Евгений.

— Всё понятно, — сказала Вика, когда я наконец сбивчиво закончил рассказ. Надеюсь, ничего важного я не забыл. — Значит, нам надо найти эту книгу с ракушкой.

— С чего ты решила, что она вообще здесь? — удивился Федя.

— А зачем он тогда оставил нам формуляр? — вклинился я. — Думаешь, он в одиннадцать вечера в субботу срочно побежал в библиотеку?

— А кто знает этих маньяков, — буркнул Федя.

— Давайте сначала попробуем найти книгу, — спокойно сказала Вика.

Мы, как послушные первоклашки на линейке первого сентября, отправились на поиски.

Хотя трогать вещи Евгения было не очень приятно. Они были не грязные. Просто какие-то… забытые. Пыльные. Словно хозяин этого дома давно перестал всё тут любить.

Книг в квартире оказалось очень много. Но в основном — история, архитектура и какие-то старые учебники. Попадались самоучители по английскому, огромные атласы и даже книги про мосты. Но ничего хотя бы отдалённо похожего на «Детей Северного моря».

И уж тем более нигде не было видно никакой ракушки.

Конечно, спокойно искать мы не могли. Олег нашёл на кухне какое-то печенье и начал его жрать, растаскивая крошки по всей квартире. Квартире, конечно, это уже особо не вредило, но всё равно было неприятно.

Филипп почему-то решил, что у Евгения должен быть тайник. Так что теперь шуршал где-то в ванной.

Лера тяжело вздыхала после каждой пролистанной книги. А Федя умудрялся задевать и ронять почти всё, что попадалось ему под руки.

И только Вика напряжённо работала, как настоящий библиотекарь, внимательно просматривая книгу за книгой.

В комнате стало слишком людно, так что я снова ушёл на кухню.

Там висела небольшая полка с кулинарными книгами.

«Кухни народов мира», «Вегетарианские рецепты», «Блюда из рыбы»…

Я скользил взглядом по корешкам, пока не заметил одну странность.

Одна книга почему-то стояла наоборот. Корешком внутрь.

Непорядок же.

Я вытащил её и перевернул.

У меня внутри всё похолодело.

«Дети Северного моря».

Я медленно открыл книгу.

На форзаце была нарисована маленькая ракушка.

Глава 9 Завтра после школы

— Симпатичная ракушка, — сказала Лера.

— А я её себе как-то иначе представлял. Более жуткой, — заметил Федя.

— Странно, что книга вообще тут стояла. Рядом на полке с рецептами, — прокомментировал Олег, утаскивая какой-то чёрствый пряник из вазочки на столе.

Вот сколько можно есть? Особенно в такой волнительный момент!

— Он всегда ест много, когда волнуется, — прокомментировал Филипп, словно читая мои мысли.

Ребята обступили меня на кухне, внимательно рассматривая находку.

Книга выглядела совершенно обыкновенной, даже потрёпанной. Такую в библиотеке возьмут только тогда, когда все остальные книги уже прочитаны раз по пять. Ну либо человек жить не может без книг про моря. Такой вот человек — полу читатель, полу рыба. Но мне такие пока не встречались.

— Теперь нам нужна запись, — тихо заметила Вика.

— И что будет? — как-то резко спросила Лера.

Блин. А вот действительно — что дальше? Я как-то вообще не думал на эту тему. Мы же только хотели найти Евгения и привести взрослых.

— Будем Погружаться и искать Петю, — абсолютно серьёзно ответила Вика.

На кухне вдруг стало как-то слишком тихо. Даже Олег перестал жевать свой пряник.

Как-то странно было бы Погружаться неизвестно куда, без Чтеца, вне школы, без школьного задания. Задание-то, конечно, есть — найти Петю. Но всё равно стрёмно.

А вдруг назад вообще не получится?

Хотя ту запись ещё найти надо. Да и вообще, может, ничего ещё и не выйдет.

— Давайте тогда искать запись, — недрогнувшим голосом сказал я. Надеюсь, по моему тону не было понятно, как у меня внутри всё штормит.

Ребята посмотрели на меня с уважением. Но - как на опасного безумца.

— Покажи ещё раз формуляр, — попросил Федя.

Конечно, все важные вещи по нашему делу хранились у Вики. Мне кажется, только у неё одной в голове был чёткий план: что, когда и зачем мы делаем.

Вика достала формуляр. Такой же потрёпанный, как и сама книга. На нём была изображена такая же ракушка, как и на форзаце.

— А это что за цифры? — спросила Лера, тыкая наманикюренным пальцем прямо в формуляр.

— Похоже на какой-то код, — флегматично сказал Филипп.

— Значит, надо найти, куда этот код надо вбить, — заметил я.

— Прекрасный план, Капитан Очевидность, — сказала Лера. — А мы-то хотели эту ракушку 1478 раз потереть.

Я почувствовал, как у меня загорелись уши. Неудобно получилось, конечно. Похоже, я немного заигрался в главного. Видно, то, что именно я нашёл эту книгу, меня и испортило.

Игорёк, запомни: именно так людей слава и портит.

Мы ещё раз облазили всю квартиру.

Единственное место, куда можно было вбить эти цифры, — старенький ноутбук Евгения. Он всё так же лежал на кухне под стопкой книг.

Филипп нажал на кнопку. Ноутбук привычно загудел и ожил под слоем пыли. На экране появилась страница с местом для ввода цифр.

Вика медленно ввела код, сверяя каждую цифру с формуляром.

Ноутбук загудел чуть громче и окончательно проснулся. Загрузочная страница сменилась рабочим столом. На заставке было море. Настоящее серое море — холодное и какое-то бесконечное.

Поверх картинки были разбросаны десятки иконок.

— «Финальный отчёт», «Проект на Бабушкина, 14», «Типы арочных мостов», «Схема 15»…

Почти всё было связано с архитектурой. Оно и понятно — последние годы наш Евгений работал в какой-то фирме друга.

— И фиг мы тут что-то быстро найдём, — сказала Лера.

От её фразы почему-то стало спокойнее. Действительно, теперь можно было пару дней спокойно копаться и искать, куда же Евгений запрятал нужный файл.

Но Филипп, не говоря ни слова, отодвинул нас и взял ноутбук.

Буквально через полминуты он развернул его обратно к нам.

На экране был открыт аудиофайл:

«Запись №18».

И почему-то никто не спешил нажимать на него.

— Ну вот и всё, — наконец сказал Федя. — Можно Погружаться.

— Ты что? Совсем с ума сошёл?! — зашипела Лера, как кошка, которой отдавили хвост. — Поиграли в детективов — и хватит! Вы как хотите, но я туда точно не полезу!

— Мы, конечно, с братом можем, — сказал Олег. В этот раз в руке у него была какая-то вафля. — Но у нас соревнования по волейболу. Неудобно перед парнями будет, если мы сольёмся.

— Никто прямо сейчас Погружаться не будет! — резко сказала Вика.

И почему-то после этих слов все сразу замолчали.

— Надо выспаться, вещи приготовить, поясные сумки собрать, — уже спокойнее начала перечислять она.

— И потом уже Погрузимся, — подхватил Федя.

— Да, Погрузимся, — согласилась Вика. — Только не все. Пойду только я.

— Ну уж нет! — возмутился Федя. — А мало ли что? Надо всем идти!

— Всем идти точно не надо, — заметила Вика, словно объясняла очевидные вещи. — Неизвестно, как Книга вообще на такое отреагирует.

— Если Евгений Погрузился, то двоих подростков запись тоже должна выдержать, — сказал Филипп. — У детей переходы всегда легче проходят.

— Согласен, — кивнул Федя. — Тогда пойдём мы с Викой.

— Я думаю, тебе лучше остаться, — сказала Вика очень спокойным голосом. — У тебя папа адвокат. Если ты пропадёшь, нам всем не поздоровится. А если мы исчезнем надолго, то ты хотя бы сможешь убедить взрослых, что дело серьёзное.

Вика говорила так уверенно, словно давно всё продумала.

Федя надулся. Но было видно, что он согласен. В реальности от него действительно было бы больше пользы.

— Тогда пойдёт Вика и… — сказал он всё ещё чуть обиженным голосом.

Сначала он посмотрел на Леру.

Та демонстративно отвернулась к окну.

— Даже не смотрите на меня, — буркнула она. — Я вообще считаю, что вы психи.

Близнецы развели руками, словно показывая, что они бы и рады, но волейбольную команду так подставить не могут.

И прежде чем я сам успел нормально подумать, я вдруг сказал:

— Я пойду.

И сразу сам себе не поверил. Но как-то неправильно было отправлять Вику туда совсем одну.

На секунду мне даже показалось, что все сейчас начнут меня отговаривать. Но никто ничего не сказал.

— Хорошо, — согласился Федя.

Мне показалось, Вика даже чуть выдохнула.

— Пойдут Игорь и Вика.

— Стоп, — вдруг сказал я. — А если запись вообще не работает?

— Надо проверить, — деловито ответил Федя.

И прежде чем кто-то успел его остановить, резко нажал кнопку.

Из колонок раздался голос Евгения. Такой же усталый, каким я запомнил его вчера.

— Погружение по рассказу "Дети Северного моря"…

От этого голоса у меня внутри всё как-то неприятно сжалось.

— Вы совсем психи! — вскрикнула Лера и резко нажала на стоп. — А если бы нас сейчас Погрузило?!

— Не Погрузило бы, — устало сказала Вика. Но руки у неё почему-то тоже дрожали. — Для перехода нужна открытая книга. И больше времени чтения. Да и вообще не факт, что у нас получится Погрузиться.

— Получится, не получится… Я рисковать не собираюсь. И вообще, я уже домой хочу, — резко сказала Лера и пошла в сторону двери, словно боялась, что запись сейчас сама снова включится.

— И всё-таки вы ненормальные, — добавила она уже спокойнее.

Но, кажется, теперь Лера была просто рада, что идти предстоит не ей.

Ну и мы пошли домой.

Уходя, Вика аккуратно прикрыла дверь. Уже у выхода я заметил, что Вика каким-то образом умудрилась засунуть в свой рюкзак не только книгу и формуляр, но и ноутбук Евгения.

По дороге близнецы слишком громко обсуждали предстоящие волейбольные игры. Лера слушала и хихикала над их описаниями соперников. Федя, как обычно, цеплялся к словам и спорил вообще со всем подряд.

И от этого всего становилось как-то спокойнее. Словно ничего особенного не произошло. И мы только что не нашли Книгу, с помощью которой можно Погрузиться неизвестно куда.

Только Вика молчала.

Она шла впереди, крепко сжав губы. Кажется, уже мысленно составляла список того, что нам понадобится.

А у меня в голове крутились только две мысли.

«Куда я вообще лезу?»

И:

«Как же мама без меня?»

А дома меня ждала мама.

Она так радовалась, что у меня появились друзья, что я зачем-то начал рассказывать ей про волейбол близнецов, про вечноголодного Олега, про Леру, которая постоянно закатывает глаза, и даже про Федю, который вечно со всеми спорит.

Только почему-то почти ничего не рассказывал про Вику.

Ну и, конечно, молчал про Погружение.

— Может, и тебе записаться с друзьями на волейбол? — спросила мама.

И зачем-то я согласился.

Хотя какой мне волейбол? Я вообще не уверен, что вернусь из книги.

Мы долго сидели вместе. Болтали обо всём подряд. Я даже притащил старый семейный альбом и настоял, чтобы мы его посмотрели.

— У тебя точно всё хорошо? — спросила мама, когда я уже почти ушёл к себе.

— Абсолютно, — ответил я и закрыл дверь в комнату.

Я не могу просто так исчезнуть. Мама будет искать ответы.

И я вдруг понял, что должен оставить ей хоть что-то.

Решение написать письмо звучало ужасно старомодно. Лера бы точно сказала, что это кринж. Но в двенадцать ночи идеи лучше у меня не появились.

«Дорогая мама! Если ты читаешь это письмо, то я застрял в книге…»

Получалось ужасно.

После такого письма маме точно легче не станет.

Я смял лист. Потом начал заново.

И всё равно выходила какая-то ерунда.

В итоге я зачем-то в письме написал про кота Тигру, который сейчас спокойно спал рядом и даже не подозревал, что скоро может остаться без меня. Про мамины картины. Про блинчики по воскресеньям.

Получалось глупо.

Но при этом как-то правильно.

И вообще, не хотелось портить это письмо рассказами про наше расследование. Поэтому в конце я просто написал, что пошёл спасать друга. И обязательно вернусь.

Оставалось только решить, куда спрятать письмо.

Под подушку — слишком уж по-киношному.

Я хотел засунуть его в своё тайное место под кроватью. Но мама у меня слишком тактичная. Даже если я пропаду лет на десять, она всё равно не полезет копаться в моих вещах.

В итоге я сунул письмо между учебниками алгебры и английского.

Место так себе, согласен. Но рано или поздно мама туда точно заглянет. Наводить порядок на моих полках она любит.

Я лёг спать.

Точно знал, что надо выспаться.

Но сон не шёл.

В голове по кругу ходили: Евгений, его Василиса, Лера с Федей, мама, Тигра…

И главное: что будет дальше?

Телефон завибрировал.

Сообщение от Вики:

«У меня всё готово. Завтра после школы Погружаемся».

Глава 10. После шестого урока

Школа была школой. Шумной, пахнущей пригорелой кашей и какой-то суматошной. Но при этом родной и понятной.

Мелкие носились по коридорам. Где-то снова орал учитель физкультуры. Одинадцатиклассники опять стояли и ржали на лестнице так, словно это их личная территория.

Наверное, в тот понедельник что-то происходило. Мне кажется, меня даже вызывали к доске на географии. И, по-моему, я умудрился наговорить на четвёрку. Но, если честно, помню я мало.

Мой взгляд всё время выхватывал кого-то из ребят.

Вот Лера напряжённо отколупывает лак от яркого маникюра.

Олег что-то ест уже даже на уроке.

Филипп тихо следит за мной взглядом.

А Вика…

Вика сосредоточена. Она ждёт.

С утра она показала мне наши поясные сумки. Она действительно подготовилась. Как-то в небольшое пространство умудрилась запихнуть и лекарства, и сухие батончики, и фонарик. Даже упаковала немного воды.

И при этом всё равно постоянно что-то перепроверяла, даже на уроках, что вообще на нее не похоже. То молнию поправит. То снова заглянет внутрь сумки. То посмотрит на часы.

Блин, как-то даже стало неудобно, что я вчера вечером с мамой семейные альбомы рассматривал, пока Вика так ответственно собирала нас двоих.

После шестого урока мы встретились в коридоре.

— Ну что? Готовы? — возбуждённо спросил Федя.

Было видно, что он волнуется.

— Может, не стоит? — тихо спросила Лера. — Ну серьёзно. Мы же даже не знаем, куда вы идёте.

Близнецы выжидающе посмотрели на нас.

— Нет. Раз решили — надо идти, — сказал я.

Честно говоря, хотелось уже хоть что-нибудь сделать. Решение принято. И раскачивать себя дальше больше не было сил.

Вика кивнула.

— Да, мы пойдём, — сказала она.

Парни пожали мне руку, а Лера зачем-то крепко обняла. Я почувствовал, как дрожат её хрупкие плечи. А потом она быстро отпустила меня, словно сама не ожидала, что сделает это.

— Пошли, — сказала Вика, когда мы наконец попрощались.

И повела меня в сторону кабинета литературы.

— Я взяла ключи, — добавила она, хотя я и не спрашивал.

Конечно.

У неё всё было продумано.

Кроме того, что будет, если мы действительно не вернёмся.

Школа к вечеру как-то резко изменилась. Коридоры опустели. Где-то вдалеке ещё хлопали двери, слышались голоса уборщиц и чей-то смех с первого этажа. Но наш этаж уже почти затих. И это немного пугало. Ну либо я стал слишком впечатлительным.

В кабинете литературы пахло пылью и старыми книгами. На стенах висели портреты писателей. Пушкин смотрел на нас с таким выражением лица, словно прекрасно знал, что ничего хорошего мы сейчас делать не собираемся. Рядом с ним висел портрет Гоголя. И почему-то именно сейчас мне не хотелось, чтобы на меня смотрел тот, который написал «Вий».

Я отвернулся от Гоголя и сел за свою обычную парту.

И вдруг всё вокруг было уж каким-то слишком знакомым. Эту царапину на столе ещё в сентябре оставил Федя циркулем. Ну и орала тогда наша учительница! А вот тот дурацкий цветок на окне, наша литераторша зачем-то заставляет поливать дежурных каждый день.

И мне вдруг пришло в голову, что, возможно, я вижу всё это в последний раз. От этой мысли внутри стало совсем мерзко.

Вика тем временем быстро, но аккуратно, раскладывала вещи. Она достала ноутбук Евгения, книгу, формуляр, потом снова зачем-то открыла поясную сумку и пересчитала всё по второму кругу.

— Ты уже третий раз проверяешь, — заметил я, крепка держа свою сумку, которую Вика мне сунула еще в коридоре.

— Второй, — автоматически поправила Вика.

Но через секунду сама нервно усмехнулась.

— Ладно. Третий.

Я впервые заметил, что у неё тоже дрожат руки.

— Слушай… — начал я. — А если мы реально…

Но договорить не успел.

— Не надо, — быстро сказала Вика. — А то я сейчас передумаю.

На пару секунд мы оба замолчали.

Где-то внизу снова хлопнула дверь.

— А если нас там сразу съедят? — зачем-то опять начал я.

— Кто?

— Не знаю. Моряки. Пираты. Северные рыбы.

— Северные рыбы тебя точно съедят первым, — сказала Вика.

— Отлично, — пробормотал я. — Всегда мечтал умереть от трески.

И после этой глупой фразы стало чуть легче.

А потом события как-то резко полетели вперёд, как ватрушка с подмерзлой горки. Я даже не успел ничего сказать, как уже сидел на своём обычном месте, а Вика поставила ноутбук Евгения на стол учителя и положила рядом открытую книгу.

Ракушка на форзаце словно потемнела.

— Готов? — спросила она перед тем, как нажать кнопку.

Конечно, нет. Но вместо этого я кивнул.

Вика включила запись. В пустом кабинете литературы раздался знакомый, всё такой же усталый голос Евгения:

— Погружение по рассказу «Дети северного моря»…

И ничего не произошло. словно мы просто аудиокнигу слушаем.

Обычно при Погружениях голос Чтеца почти сразу захватывал и уносил за собой. А тут - просто аудиокнига. Мы с Викой даже переглянулись. Кажется, она уже собиралась выключить запись. Я точно видел, как дёрнулась её рука.

Но в этот момент воздух в кабинете вдруг стал каким-то тяжёлым и влажным. И почему-то запахло морем.

Страницы книги медленно зашевелились, словно от ветра, хотя окна были закрыты.

А потом мир начал медленно терять краски.

Сначала побледнели стены кабинета. Потом загудело в ушах. Голос Евгения вдруг стал каким-то слишком громким и одновременно далёким. Пол под ногами качнулся, словно я резко встал после долгой болезни. "Зря я ел в столовой те сосиски в тесте" - зачем-то подумал я.

А потом всё исчезло.

Холод ударил в лицо так резко, что я даже не сразу понял, что мы уже не в школе. Под ногами был мокрый песок, а ветер пах морем и солью.

А прямо перед нами стояла девочка. Та самая девочка, которая была и в рассказе, где мы потеряли Петю, и в средневековом городе.

И выглядела она совсем не удивлённой.

— Ну наконец-то, — сказала она, радостно улыбаясь. — Мы думали, что вы никогда не Погрузитесь.

Глава 11. Девочка с Туманной улицы

Шумели волны. Дул морской ветер. Где-то вдалеке орали чайки. Голова после Погружения тоже немного шумела, словно решила подпеть птицам.

— Ну пошли. Надо вас отвести подальше. Мало ли опять начнётся, — сказала девочка и протянула руку, помогая подняться.

Брать её за руку мне почему-то не хотелось. Девчонка, конечно, выглядела совершенно обычной и улыбалась очень дружелюбно. Но после последних событий я уже не очень верил в обычных людей.

— Где Петя? — сразу спросила Вика, отряхивая песок с куртки.

Руку она тоже, кстати, не взяла.

— Тут ваш Петя, — охотно ответила девочка.

И просто пошла прочь от моря, в сторону дюн.

— Мы хотим забрать его обратно, — сказала ей вслед Вика.

Обычно таким голосом мамы объясняют детсадовцам, что те сделали что-то не так.

Девочка ничего не ответила. И даже не повернулась. Только продолжила идти.

Казалось, ей было совершенно всё равно, пойдём мы за ней или останемся стоять на берегу.

Мне даже стало не по себе. А вдруг она сейчас скроется за холмом? И что мы тогда будем делать? Как без её помощи найдём Петю и вернёмся домой?

— Пойдём за ней, пожалуй, — быстро сказал я.

— Словно у нас есть какой-то выбор, — едва слышно заметила Вика.

И мы быстро пошли за девочкой.

— Как тебя зовут? — спросила Вика, как только мы её догнали.

Девочка как-то странно улыбнулась.

— Называйте меня Девочкой с Туманной улицы.

Нагнала, блин, туману. Понимаю, что имя может не нравиться. Я тоже не всегда в восторге от Игоря. Но ничего, живу. И не выпендриваюсь.

— Хорошо, — сказала Вика так спокойно, словно каждый день знакомится с Девочками с Туманных улиц. — Это Игорь, а я Вика.

— Да, я знаю. Нам Петя про вас все уши прожужжал, — беззаботно заметила Девочка с Туманной улицы.

— И что он рассказывал? — тут же спросила Вика.

В этот момент она чем-то напомнила мне соседскую охотничью собаку. Та точно так же выглядит, когда берёт след.

— А всякое, — отмахнулась девочка.

Вика след явно потеряла.

Мы вошли в деревню. Кругом кипела работа. Рыбаки чинили сети. Кто-то тащил вёдра к огородам. Какая-то женщина гнала тощую корову, которая флегматично пыталась сожрать чью-то юбку, сохнувшую на верёвке.

— Ах ты, плутовка! — кричала женщина, пытаясь отогнать её от белья.

Корова не сопротивлялась, но и добычу отпускать не собиралась.

Обыкновенная деревня. Я когда-то ездил к бабушке в похожую.

Рядом двое рыбаков возились с сетью.

— После обеда опять шторм будет, — сказал один.

— Тоже мне, Великий Предсказатель! — ответил другой. — Любой ребёнок тут знает, что когда у Петровны корова юбку утащит, после обеда начнётся шторм.

— Это да, — тяжело вздохнул рыбак.

И продолжил чинить сеть.

— А куда мы идём? — спросила Вика.

— В надёжное место. Подальше от сюжета. А то мало ли и вас захватит.

— В смысле захватит? — не понял я.

Девочка даже не обернулась.

— В прямом.

Большое спасибо! Очень полезный ответ.

— Мне кажется, они знают, что будет дальше, — тихо сказала Вика.

— Кто?

— Все.

Я посмотрел на рыбаков, на женщину с коровой, на мальчишек, носившихся между домами. Они выглядели совершенно обычными.

Да ну! Вечно Вике что-то кажется.

— Вот мы и пришли, — сказала Девочка с Туманной улицы, останавливаясь у крошечного дома почти на самом краю деревни.

Сразу его и не заметишь. Маленький. Да ещё и почти полностью спрятался за огромным деревом. Дом был невысокий. С кривым забором, облупившимися ставнями и огромным рыжим котом на крыльце.

— Надёжное место? — с сомнением спросил я.

Выглядело это, честно говоря, немного странно.

— Очень надёжное, — подтвердила девочка, открывая скрипучую дверь.

Кот лениво открыл один глаз, посмотрел на нас и снова уснул.

Внутри пахло травами и чем-то вкусным. На столе стоял чайник. И было уютно.

Зря я сомневался, наверное.

— Садитесь, — сказала Девочка с Туманной улицы. — Всё равно вопросов у вас больше, чем мозгов.

— Это сейчас было обидно, — заметил я.

— Нет. Это была констатация факта.

Вика уже открыла рот. Видимо, приготовилась задавать вопросы по списку.

Правильно. Пора уже узнать, где Петя, и валить отсюда.

Девочка уселась поудобнее на стул, взяла чашку в руки и сказала:

— Ладно. Слушайте внимательно. Сейчас всё расскажу. И про Петю. И про Василису. И про...

Вдруг где-то далеко послышался гул. Низкий и тяжёлый. Гул нарастал и нарастал. Словно кто-то прямо над головой начал быстро перелистывать огромную книгу.

Девочка резко побледнела и прекратила улыбаться.

— Нет. не успеваем, — тихо сказала она.

Гул повторился.

Уже громче и ближе. Даже стёкла задребезжали. Кот вскочил с подоконника и метнулся под кровать. Честно говоря, мне тоже захотелось последовать его примеру.

— Что это? — спросила Вика, перекрикивая шум.

Но девочка уже бежала к двери.

— Сидите здесь!

— Да что происходит?!

— Поздно! — крикнула она через плечо. — Началось!

И исчезла за дверью.

Глава 12 Ловите!

Гул стоял ужасный. Домик потряхивало, словно мы оказались в эпицентре землетрясения. Я уже начал прикидывать, как нам выбираться обратно в реальность и как объяснить маме сломанную ногу, если нас сейчас завалит камнями.

Но вдруг всё прекратилось.

Дом больше не трясло. Чашка с чаем всё так же стояла на столе.

А кот уже снова сидел на подоконнике и тщательно вылизывал заднюю лапу, время от времени презрительно поглядывая в нашу сторону.

Словно хотел сказать: «Ну и чего вы так перепугались, кожаные мешки?»

— Надо идти за этой Девочкой с Туманной улицы, — решительно сказал я.

Геройствовать, конечно, не хотелось. Вот абсолютно. Хотелось домой и спрятаться под плед. Но и сидеть в доме тоже казалось странным. Мало ли опять начнётся. И в следующий раз нам повезёт меньше.

— Предлагаю подождать, — неожиданно сказала Вика.

— Серьёзно? – удивился я. Надо внимательнее осмотреть Вику. Мало ли она головой случайно в этой неразберихе стукнулась.

— Да, - спокойно ответила она. И посмотрела не на дверь, а на окно. — Мне кажется, я начинаю что-то понимать.

— Что именно?

Вика помолчала.

— Пока не уверена, - сказала она, так и не смотря на меня.

И это мне совсем не понравилось. Я уже понял, что обычно, когда Вика что-то начинала понимать, наши приключения переходили на новый уровень.

— Но если я права, — продолжила она, — нам действительно лучше пересидеть здесь. — Но мы можем смотреть в окно, — добавила Вика.

Прекрасно. Обычно таким голосом мама предлагает мне съесть яблочко перед ужином, когда я уже голоден как волк.

Ну мы и уселись возле окна. Как те самые бабушки у подъезда. И стали ждать.

Сначала ничего не происходило.

Вика просто смотрела в окно.

Мне же сидеть без дела быстро надоело. Поэтому я начал дразнить кота. Он вёл себя как самый обычный кот — презрительно смотрел на меня, но с подоконника не уходил. Я показал ему язык. Кот зевнул и лениво лизнул лапу. Тогда я в отместку потрогал эту самую лапу. Кот посмотрел на меня как на сумасшедшего и тщательно вылизал её ещё раз.

Короче, я так увлёкся этим важным противостоянием, что даже не заметил, что начало происходить на улице. Наверное, так бы всё и пропустил, если бы не Вика. Всё-таки хорошо, когда рядом есть ответственный взрослый.

— Смотри, — прошептала она.

Ого!

На улице происходило то, что я видел множество раз. Точнее, то, в чём участвовал почти каждую пятницу. По деревне бегали ребята примерно нашего возраста. Кто-то спорил, кто-то заглядывал во дворы, кто-то приставал с вопросами к местным жителям. Несколько человек окружили ту самую женщину с коровой. Другие уже помогали рыбакам распутывать сети.

Сомнений не было.

На улице шло Погружение.

Я отлично знал этот взгляд. Так выглядят люди, которые пытаются понять, в какую книгу их занесло на этот раз и что от них вообще требуется.

— Думаю, это Погружение по биологии, — флегматично сказала Вика.

Конечно. Кто о чём, а Вика об учёбе. Мы сидим в неизвестном доме на краю деревни внутри какой-то странной книги. Где-то бегает Петя. Куда-то исчезла Девочка с Туманной улицы. А Вика думает, какую образовательную задачу поставила программа перед тем, как закинуть сюда детей.

— Или по математике? — продолжала рассуждать Вика. — Может, надо рассчитать, хватит ли запасов, которые эта деревня выращивает, чтобы продержаться всю зиму.

Ну если мы тут останемся, то точно не хватит. Хорошо, что Олег с нами не Погрузился. Он бы всё тут быстро съел. Но вслух я этого говорить не стал.

Честно говоря, мне вдруг захотелось выйти на улицу и присоединиться к остальным ребятам. Они всё равно меня не знают. Подумаешь, появится ещё один участник Погружения.

Интересно только, что будет потом? Если их вернут домой, меня тоже захватит? А если захватит, то куда? Вряд ли они из нашего города.

— А нас с ними обратно не перенесёт? — неуверенно спросил я. Не знаю, какой ответ меня тут больше порадует.

— Не знаю, — честно ответила Вика. — Вообще-то нас может отправить обратно в любой момент. Я вообще не понимаю, как такие Погружения без Чтеца работают.

— Может, так же, как обычные?

— Очень содержательная теория, Игорь, - язвительно ответила Вика, не отводя взгляда от того, что происходило на улице.

Короче, мы продолжили ждать. И подсматривать в окно.

Неужели мы тоже так странно выглядим на своих Погружениях? И к местным, если честно, относимся не очень. Словно у них других дел нет, кроме как показывать нам, где какие культуры выращивают, и отвечать на вопросы, сколько человек живёт в деревне.

В итоге мне даже надоело за ними наблюдать. Все ходят, выспрашивают.

Так что я отвернулся и стал рассматривать домик.

Домик у Девочки с Туманной улицы оказался уютным. Повсюду стояли цветы, лежали разноцветные коврики и подушки. В доме пахло чаем. На полках стояли баночки с вареньем. Короче, домик был очень милым. Хотя и совсем крохотным. За занавеской виднелась кровать.

И тут я вдруг понял, что, похоже, Девочка с Туманной улицы живёт здесь совсем одна.

Странно. Почему-то раньше мне казалось, что такие загадочные люди обязательно живут в тайных убежищах. Или хотя бы в заброшенных маяках. А не в маленьких домиках с вареньем и котом.

— Иди сюда! Мне кажется, уже всё! — позвала меня Вика как раз в тот момент, когда я нюхал какие-то чаи на полке.

И действительно. Кто-то из ребят начал бледнеть. Потом исчез. Следом пропал ещё один. И ещё. Где-то вдалеке раздался знакомый писк таймера.

— Их сейчас обратно выкинет! — громко прошептала Вика.

— А нас? — спросил я.

Вика только пожала плечами.

Прекрасно. Сходили в книгу сами, без Чтеца. Ничего не узнали. Зато с котом поиграли и чая нанюхались.

И тут я понял, что снова слышу знакомый гул. Мир начал медленно выцветать. Капля за каплей.

— Похоже, и нас тоже того, — успел сказать я.

Ну вот и всё. Даже немного обидно. С котом познакомиться успел, а Петю спасти так и не получилось. И не понятно, что ребятам рассказывать.

Вдруг дверь распахнулась. В проходе стояла Девочка с Туманной улицы. Я уже почти не видел её лица.

— Ловите! — крикнула она и что-то бросила нам.

Мы с Викой одновременно потянулись вперёд. Наш физкультурник нами бы точно гордился. Наши пальцы коснулись предмета почти одновременно.

И тут гул оборвался.

Мир словно выдохнул.

Краски хлынули обратно.

Я посмотрел на свои руки.

Мы с Викой вдвоём держали ракушку.

Глава 13. Сколько живут коровы?

— Наконец-то они ушли. Теперь можно и поговорить. Чаю хотите? — спросила Девочка с Туманной улицы так, словно только что не видела, как мы в прямом смысле начали исчезать.

— А что это было? — спросила Вика, всё ещё держа ракушку в руках.

Мне, если честно, тоже было страшновато отпускать эту ракушку. Кто знает, что ещё может начаться в этом нестабильном мире.

— А это было ваше возвращение домой, — буднично ответила Девочка с Туманной улицы, придирчиво перебирая стеклянные баночки с чаем.

— А почему мы не вернулись? — продолжала Вика.

Вот тут я был с ней полностью согласен. Надо сначала выяснить все правила, а потом уже чай пить.

— А не вернулись вы потому, что держали ракушку, — ответила девочка, аккуратно насыпая заварку в чайник. — Да отпустите вы её уже. Никуда вас теперь не выкинет.

Мы с Викой переглянулись.

Я осторожно убрал руку от ракушки, но далеко её не отводил. Если мир опять начнёт гудеть и блекнуть — сразу схвачусь обратно.

Но ничего не произошло.

Тогда Вика аккуратно положила ракушку на стол. Правда, от стола почему-то не отошла.

Я решил последовать её примеру.

— Так что это за ракушка? Кто её сделал? Почему она работает? И где вообще Петя? — тут же начала Вика закидывать Девочку вопросами, как известная волейболистка на тренировке закидывает новичков мячами.

— Давай по одному вопросу, — спокойно сказала Девочка с Туманной улицы, доставая разноцветные кружки.

— А Петя... Что Петя? Остался тут точно так же, как и вы. Схватился за ракушку — и всё, — ответила она, аккуратно расставляя чашки.

— То есть ракушка — это своеобразный якорь, который удерживает нас в книге? — конечно же попыталась систематизировать информацию Вика.

— Ну да, — кивнула Девочка. — Если во время первого Погружения в рассказ держишь ракушку в момент возвращения домой, то остаёшься здесь.

— А этот гул? Что это было? — не унималась Вика.

— А это нас Читали. Наш мир всегда так реагирует на Чтение, — объяснила девочка, разливая чай.

— Вас никогда не удивляло, что вы помните свои Погружения?, - неожиданно спросила нас Девочка с Туманной улицы.

Что это за вопрос? Конечно помним. В этом как бы и есть весь смысл Программы Погружений.

Мы с Викой быстро кивнули.

— Вот и мы помним. Все ваши Погружения в наш мир. Сегодня дети рассчитывали, хватит ли нам запасов на зиму. В прошлый раз тоже рассчитывали. И в позапрошлый.

— Но до зимы мы пока так и не добрались, — закончила она, пододвигая к нам чашки с чаем.

Я посмотрел на Вику.

Ничего не понимаю. Надеюсь, что хотя бы Вике тут что-то понятно.

— Подожди, — уточнила Вика. — То есть когда приходят новые дети, они всегда изучают одно и то же?

— Почти, — пожала плечами Девочка. — Иногда вопросы немного меняются. На прошлой неделе одна девочка очень переживала, что нам не хватит моркови. А это ведь кладезь витаминов! — сказала Девочка таким тоном, словно повторяла чьи-то чужие слова.

— И что? — спросила Вика.

Вот чёрт. Теперь я тоже начинаю переживать из-за морковки.

— А ничего, — спокойно продолжила Девочка.

— В смысле? — переспросил я.

— Через неделю пришли другие дети и опять переживали из-за моркови, — сказала Девочка.

Я фыркнул.

— Может, у вас правда проблемы с морковью?

— Возможно, — серьёзно согласилась Девочка.

Девочка подвинула к нам кружки ещё ближе.

— Чай остывает.

Я осторожно понюхал свой чай.

Пахло очень вкусно.

— Мята? — зачем-то уточнил я.

— Мята, — ответила девочка.

— Настоящая?

После сегодняшнего дня это был вполне разумный вопрос. Девочка посмотрела на меня поверх кружки, словно я сморозил какую-то глупость.

— А какая ещё?

Пришлось признать, что вопрос тоже был вполне разумный.

— А решить проблему с морковкой нельзя? — уточнила Вика, возвращаясь к разговору.

Конечно. Ей лишь бы чьи-то проблемы решать.

— А зачем? — искренне удивилась Девочка.

— Чтобы моркови хватало, — объяснила Вика своим любимым учительским голосом.

Девочка посмотрела на нас с таким удивлением, словно эта мысль впервые пришла ей в голову.

— Но тогда дети не смогут её решать, - возмутилась Девочка.

— Подожди, — начал я. Мне кажется, я что-то понимаю. Не иначе как чай подействовал. — То есть ты хочешь сказать...

— Нет. Я просто хочу сказать, что сегодня у Петровны корова опять съела всё ту же юбку, - прервала мои размышления Девочка.

— Сколько раз это уже происходило? — тихо спросила Вика.

Девочка задумалась.

— Не знаю.

Потом посмотрела в окно, отхлебнула чая и спокойно добавила:

— Корова у Петровны начала воровать юбку лет сорок назад.

Я фыркнул.

Сорок лет одна и та же корова ворует одну и ту же юбку.

Ну и ну.

Неужели нельзя было её отучить? Я вот кота Тигру отучил прыгать на стол. И они бы смогли, если бы захотели.

Я уже собирался сказать это вслух, когда вдруг понял одну простую вещь.

Коровы столько не живут.

Глава 14 Дожить до Нового года

— Коровы столько не живут, — зачем-то сказал я вслух.

— Да, коровы столько не живут, — совершенно спокойно согласилась Девочка с Туманной улицы.

Так спокойно обычно говорят что-нибудь вроде: «Чай остыл» или «Опять дождь пошёл».

— Тогда сколько тебе лет? — спросила Вика.

— Не знаю, — всё так же спокойно ответила Девочка, задумчиво глядя в окно.

— В смысле?

Я никогда не встречал человека, который не знает, сколько ему лет. Только если совсем какая-нибудь древняя старушка всё позабыла.

— Я перестала считать после тридцати.

Ничего себе.

Хотя какая она нам теперь девочка? Надо переименовать её в Тётю с Туманной улицы.

— А родители твои где? — продолжала допрос Вика.

Никакого уважения к старшим, ей-богу.

— Умерли, — коротко ответила Девочка.

— Как умерли? — удивилась Вика.

— Обыкновенно. Как все умирают.

Она сделала глоток чая.

Потом посмотрела на наши лица и, видимо, поняла, что мы опять ничего не поняли.

— Когда нашу книгу прочитали в первый раз, их в деревне не было. Они уехали в соседний город.

— И что?

— И ничего. Их не затронуло первое чтение.

Она сказала это так, словно объясняла что-то совершенно очевидное.

— Мне здесь всегда тринадцать, — продолжила Девочка. — А они прожили обычную жизнь. Постарели. И умерли.

Стало тихо. Я честно хотел что-то сказать. Да и Вика тоже. Я видел, как она открыла рот, потом снова закрыла. Но что тут скажешь? От этой истории в голове рождалось только ещё больше вопросов. Но задавать их теперь почему-то казалось неуместным.

— Ладно, что мы всё сидим? — сказала Девочка, резко отодвигая стул. — Всё равно на словах вы ничего не поймёте. Пойдёмте.

Мы спорить не стали.

Выходить из дома было немного боязно. Но Девочка выглядела очень уверенной. Наверняка она знает, что делает. Да и вообще, как-то не хотелось показывать страх на глазах у двух девчонок. Даже если одна из них оказалась тётенькой.

Когда мы вышли из дома и пошли по улице в сторону центра деревни, я зачем-то оглянулся.

Домик всё так же прятался за большим деревом. Кот всё так же уютно дремал на подоконнике.

И тут я заметил табличку на заборе.

«Дом 5. Туманная улица».

Вот ведь. А я-то думал, она просто выпендривается.

Деревня жила своей жизнью, словно и не было целой толпы школьников, которые носились по улицам, заглядывали в дома и пересчитывали всё, что только могли.

— Василич! — крикнул какой-то дед через забор мальчишке лет десяти.

Мальчишка стоял у калитки, курил и смотрел куда-то вдаль.

На окрик он даже не дёрнулся. Не попытался спрятать сигарету или хотя бы сделать вид, что это курит не он, а ему просто дали подержать.

— Чего тебе? — совершенно буднично спросил Василич.

Было странно, что к почти ребёнку обращаются по отчеству.

— Эта группа сегодня что-нибудь забыла?

— Только заколку в форме бабочки, — флегматично ответил Василич. — Я её своей отдам. Пусть порадуется.

— Согласен, — кивнул дед. — Ей сегодня особенно тяжко пришлось. Школьники совсем неумехи пошли.

— О чём это они? — тихо спросил я у Девочки, когда мы отошли подальше от этой странной парочки.

— Иногда школьники забывают у нас вещи, — начала объяснять Девочка. — Первое время мы их хранили. Думали, что кто-нибудь за ними вернётся. А потом поняли, что вещи остаются у нас только до следующего чтения.

— Потом приходят другие дети, и вещи пропадают, — продолжила она.

Мне почему-то стало жалко ту заколку.

— Но хотя бы так, — пожала плечами Девочка. — Благодаря вам мы всей деревней попробовали жвачку с банановым вкусом.

— И как? — спросил я.

— Очень липкая, — серьёзно ответила Девочка.

Я решил, что это вполне честное описание.

— А однажды нам вообще повезло. Какой-то школьник забыл телефон.

— И что?

— Связи тут, конечно, не было. Но мы устроили чемпионат деревни по «змейке».

Девочка даже улыбнулась.

— Вот это были времена.

— И как вы тут живёте? — с ужасом в голосе спросила Вика.

— Нормально живём, — почему-то с обидой ответила Девочка. — Почти как все. Только не стареем, не умираем и время от времени снова оказываемся в одном и том же дне. А так всё как у всех.

Ничего себе «как у всех»! Звучит как какой-то ужастик. Раз за разом проживать один и тот же день. Прямо день сурка.

— А другие дни у вас бывают? — осторожно спросил я.

Девочка посмотрела на меня так, словно решала, издеваюсь я или нет.

— Конечно бывают, — ответила она. — Мы проживаем этот день только тогда, когда у вас Погружение. А потом живём дальше.

Она махнула рукой куда-то в сторону моря.

— Один раз мы почти до зимы дотянули. Уже вот-вот снег должен был пойти. Но потом опять случилось ваше Погружение. И всё.

Она щёлкнула пальцами.

— Снова начало осени.

Девочка ненадолго замолчала.

— Вообще-то моя мечта — дожить до Нового года.

Ого! Это сколько лет получается эта девочка не праздновала Новый год? Я бы точно взвыл. И тоже начал детей в книгах удерживать. Это же надо придумать! Лишить человека Нового года!

— Туманка! — вдруг раздался крик с другого конца улицы.

Мы обернулись.

Петровна, на этот раз уже без коровы, стояла у забора и размахивала руками.

— Туманка! Прячь детей!

Весь налёт мечтательности и спокойствия мгновенно слетел с Девочки с Туманной улицы.

Она схватила нас за руки.

И мы побежали.

Никогда не думал, что бег может так пригодиться мне в жизни. Мы неслись по главной улице деревни. Кто-то махал нам вслед и кричал:

— Удачи!

Другие, наоборот, хмурились.

Некоторые просто отворачивались, словно не видели, как мимо них проносятся какие-то незнакомые дети.

— Куда мы бежим? — конечно же не удержалась от вопроса Вика.

Не знаю, как у неё это получилось. Я еле дышал. И куда мы бежим, и зачем, мне уже было совершенно всё равно.

Лишь бы остановиться.

Мы бежали в сторону леса. И чем ближе он становился, тем сильнее мне казалось, что мы не успеем. Что нас вот-вот кто-нибудь догонит.

Или что-нибудь.

Не знаю что.

Но точно ничего хорошего.

— Тут можно передохнуть, — сказала Девочка, когда мы наконец добежали до леса.

Она опустилась на поваленное дерево. Мы с Викой рухнули рядом.

— От кого мы вообще прячемся? — всё-таки смогла спросить Вика.

Девочка несколько секунд молчала.

— От Верных, — наконец ответила она, пытаясь выровнять дыхание.

Глава 15. Верные

Замечательно! Только я начал что-то понимать, как всё опять запуталось. Наверное, это было видно по моему лицу. Ну или Девочка просто устала от наших бесконечных вопросов. Потому что в этот раз Вика даже рот открыть не успела, как Девочка тяжело вздохнула и начала объяснять.

— Мы устали жить в историях, которые вы читаете. И возвращаться в один и тот же день снова и снова.

Она подняла с земли ветку и начала чертить что-то на песке.

— Вот представьте. В любой момент ваша жизнь может откатиться назад. И ты раз за разом играешь девочку, которая упала с яблони, когда собирала урожай. А потом на тебе учатся делать повязки и накладывать шины.

— Какой кошмар! — искренне ужаснулась Вика. — Это твоя роль?

— Нет, к счастью, не моя, — покачала головой Девочка. — Это жена Василича. Ну, вы его видели.

Я сразу вспомнил того на вид десятилетнего пацана с сигаретой.

— Они уже давно женаты. Ну насколько можно быть женатыми, когда вам обоим на вид лет десять и вы раз за разом проживаете один и тот же день, — устало добавила Девочка.

— Жуть какая, — пробормотал я.

— Вот именно, — кивнула Девочка. — Но некоторые считают, что всё должно оставаться как есть.

Она бросила ветку в траву. И начала со злостью стирать всё, что только что нарисовала. Словно хотела кому-то отомстить.

— Они говорят, что чтение — это смысл нашего существования. Что мы появились ради этого. Что всё должно идти так, как написано в книге, - явно процитировала кого-то Девочка.

— Таких людей мы и называем Верными, - добавила она после секундной паузы.

По её лицу было понятно, что она думает об этих Верных. Похоже, какие-то фанатики. Встречались мне такие и в реальном мире. Все у метро людей ловят и о великом предназначении рассказывают.

— Каждый раз, когда нам кажется, что мы что-то придумали, появляются они. И всё портят. Приходится начинать сначала. Так было с Василисой. И я боюсь, что так будет с Петей.

Точно! Петя!

С этой беготнёй, чтениями, курящими десятилетними мальчиками и бессмертными коровами я почти забыл, зачем мы вообще сюда Погрузились.

— А что с Петей? Где он? — тут же спросила Вика.

— Да всё хорошо с вашим Петей. Скоро сами увидите, — ответила Девочка, поднимаясь с бревна.

И мы пошли.

Наверное, у городских и деревенских разные представления о слове «скоро». Я, например, считаю, что скоро — это минут пять. Ну максимум десять. Но у Девочки явно было другое мнение. Мы шли и шли через лес. Казалось, что каждая ветка обязана зацепиться за мои штаны, а каждая паутина — найти моё лицо.

Было видно, что Вике тоже приходится нелегко. Она даже достала ту самую бутылку с водой, которую мы принесли из нашего мира. Обычная пластиковая бутылка почему-то выглядела здесь совершенно чужой. Да и вообще всё вокруг выглядело каким-то слишком настоящим. Так и хотелось достать ножик и вырезать на дереве: «Здесь был Игорь из реального мира». Или ещё что-нибудь столь же глупое. Но я сдержался. Всё-таки я цивилизованный человек.

Мы так устали от этого похода, что даже вопросы закончились. Ну идём и идём. Да, по лесу. Да, за девочкой из книги. Единственное, чего мне по-настоящему хотелось, — это есть. Зря я отказался от чая с вареньем.

— Долго ещё? — спросил я, когда мне показалось, что мы идём уже целую вечность.

— Почти пришли, — ответила Девочка.

И действительно. Через несколько минут лес расступился. Перед нами открылась небольшая поляна. Посреди неё стоял самый обыкновенный деревенский дом. Не избушка из сказки и не хижина отшельника. Просто дом. С крыльцом, занавесками на окнах и огородом сбоку. Возле забора торчал колодец, а за домом виднелась баня. Если бы не то, что мы находились внутри книги, я бы решил, что мы забрели к какой-нибудь бабушке на дачу.

А на ступеньках сидел наш Петя. И задумчиво перебирал грибы.

Глава 16. По своей воле

— Петя! — заорал я так, словно забил победный гол на чемпионате мира по футболу, и бросился к Пете.

— Ты живой! — вторила мне Вика, подбегая к нам и обнимая Петю.

Она чуть ли не прыгала вокруг него от радости. Да я и сам едва сдерживался. Ура! Мы нашли его! Мы победили!

— Да живой я, живой, — улыбнулся Петя, обнимая нас в ответ. — Эй! Только аккуратно тут скачите. Вы мне все грибы помнёте.

Он указал на несколько корзинок, стоявших возле крыльца.

— Какие ещё грибы? — не сразу понял я. — Мы тебя нашли! Сейчас разберёмся, как домой вернуться, и всё. Адиос! Поминай как звали!

Петя посмотрел на меня так, словно ему стыдно за моё поведение перед грибами. И сразу сел обратно и опять начал перебирать грибы в очередной корзинке.

— Вика, — продолжил я, не обращая внимания на этого дурачка, — как нам домой попасть?

Но Вика почему-то молчала.

И это было совсем на неё не похоже.

Ну и чёрт с ней. Не она одна тут знает, как дела делаются.

— Девочка с Туманной улицы, — официально начал я, — не соблаговолите ли сказать, как нам вернуться домой? А то этому оболтусу давно пора. К телевизору.

— Никуда мне не пора! — тут же возмутился Петя, откладывая гриб.

— Ты можешь идти куда хочешь. Хоть к телевизору, хоть к телефону. А мне ещё рано, - продолжил он.

— Рано что? — не понял я.

— Уходить, — ответил Петя.

Мы с Викой переглянулись.

Мне очень не понравился этот ответ.

— В смысле рано?

— В прямом, — пожал плечами Петя. — Я тут ещё не все дела закончил.

Он помолчал секунду и совершенно серьёзно добавил:

— Мне людей спасать надо.

Прекрасно. Так я и знал. Добрались до Пети эти сектанты. Сначала сказочных людей спасать будет, а потом квартиру в реальном мире на них перепишет.

— Давай мы всё это дома обсудим, — как можно спокойнее сказал я.

Я всегда считал, что с сумасшедшими надо разговаривать очень спокойно.

— Никуда я не пойду! — тут же возмутился Петя и почему-то оглянулся на дверь.

Не зря.

В дверях стояла молодая женщина лет двадцати пяти. И где-то я её уже видел.

— Здравствуйте, Василиса, — сказала Вика.

Ну конечно. Как всегда, первой всё поняла. Это и была та самая девушка с фотографии Евгения. Та самая, ради которой он притащил Петю в этот мир.

Она была красивая. Вот если бы мне сказали нарисовать лесную принцессу, я бы нарисовал её именно такой. Ну, если бы умел рисовать. У Василисы были длинные тёмные волосы и зелёные глаза. Но дело было даже не в этом. Она смотрела так, словно понимала тебя ещё до того, как ты начинал что-то объяснять. Сразу казалось, что она хороший человек.

Хотя, если подумать, именно хорошие люди в последнее время и втягивали меня в самые большие неприятности.

— Здравствуйте, — улыбнулась Василиса. — Петя, к сожалению, пока не может вернуться домой.

— Это не ваша вина! — тут же вмешался Петя. — Я сам решил остаться и помочь.

— Это я к нему тогда подошла, — сказала Девочка с Туманной улицы, прерывая Петю. — Он один остался на кухне. Искал что-нибудь съедобное и возмущался, что мы с дедушкой должны сидеть дома и ждать, пока Погружение закончится.

— Конечно возмущался! — кивнул Петя, на секунду отрываясь от своих грибов. — Это же несправедливо.

— Вот тогда я и поняла, что могу попросить его о помощи.

— И я согласился, — гордо сказал Петя. — Мне несложно помогать дамам в беде.

Мы с Викой переглянулись.

Нет. Определённо с Петей что-то произошло.

— Понимаете, — продолжила Василиса, — книга почему-то включила Петю в сюжет. Теперь он внук лесника.

— Чего? - переспросил я. Вот такого поворота я точно не ожидал.

Судя по лицу Вики, она тоже.

Ура! Наконец-то у нас появилось хоть что-то общее. Приятно знать, что я не единственный человек, который вообще ничего не понимает.

— Внук лесника, — повторила Василиса.

Петя почему-то виновато пожал плечами.

— Я не специально, — добавил он.

— Обычно эту историю почти никто не читает, — продолжала объяснять Василиса. — О внуке там всего несколько строчек. Он даже не появляется в действии. И лесник уже много лет не появлялся в этом доме. Поэтому мы решили поселить здесь Петю. Это казалось самым удачным вариантом.

— А потом книгу прочитали, — тихо добавила Девочка.

— Да. Наверное, в библиотеке была ревизия или ещё что-нибудь. Книгу зачем-то открыли. Лесника в тот момент здесь не было. А Петя был, — продолжала Василиса, не поднимая глаз.

— И книга решила, что он и есть внук? — догадалась Вика.

— Именно. А потом в историю вернулся и сам Лесник. Куда же ему деваться от Сюжета? Книгу с тех пор больше не читали. Но Пете от этого не легче.

— Почему?

Василиса посмотрела на Петю.

— Потому что теперь история считает его своим.

— И что нам теперь делать? Как забрать его домой? — спросил я.

Это всё, конечно, очень интересно. Но пора бы уже и собираться. И вообще! Сидим тут как бабушки на крыльце. Солнце припекает, есть хочется. Пора домой. К телевизору, мороженому и людям, которые хотя бы говорят о понятных вещах.

— Не знаем, — виновато сказала Девочка.

— А меня никто спросить не хочет? — тут же возмутился Петя. — Я вот никуда не отправлюсь, пока всех не спасу!

— А зачем он вообще вам понадобился? — конечно же нашла новый вопрос Вика.

Было видно, что Вика волнуется. И что устала.

Почему-то захотелось подойти к ней, взять за руку и пообещать, что всё будет хорошо. Рука даже дёрнулась. Но я вовремя себя остановил. И вместо этого потрепал Петю по голове. Петя удивлённо посмотрел на меня, но хотя бы перестал бормотать, кого именно собирается спасать.

— Нам не нужен был именно Петя, — ответила Девочка. — Подошёл бы любой ребёнок, который мог стать нашим чтецом.

— Нашим кем? — не сразу понял я.

— Чтецом, - еще раз повторила Девочка с Туманной улицы.

— Так у вас же уже есть чтецы. Каждую пятницу по тридцать человек приходит. Куда вам еще-то. Не знаете, как от этих то избавиться.

— Нет, — покачала головой Василиса, присаживаясь рядом с Петей на крыльцо. — Это читатели. А нам нужен был человек, который смог бы прочитать книгу иначе.

— В смысле наоборот? — опять оживился Петя.

— И что тогда...

Договорить я не успел.

Где-то за забором хлопнула калитка. Все одновременно замолчали. Даже Петя прекратил бубнить про спасение мира. И мне показалось, что даже стало чуть прохладней.

По дорожке к дому шёл высокий мужчина с большой корзиной грибов. Возраст у него был какой-то неопределённый. Не старик, но и молодым его уже не назовёшь. Шёл он медленно, словно никуда не торопился. И почему-то казалось, что если начнётся пожар, наводнение или конец света, он всё равно будет идти точно так же. Похоже это и был тот самый Лесник.

Лесник поставил корзину на землю. Посмотрел на нас с Викой и тяжело вздохнул. Почему-то сразу захотелось оправдаться. Сказать, что мы тут вообще случайно проходили. И что во всё это нас втянула Девочка с Туманной улицы.

Потом он перевёл взгляд на Василису и Девочку. Девочка тут же сделала маленький шажок за спину Василисы. Та осталась стоять на месте, только подняла на Лесника свои огромные зелёные глаза. Было видно, что она его опасается.

Лесник ещё раз тяжело вздохнул.

— Опять детей привели, — сказал он глубоким и спокойным голосом.

— Здравствуйте, Семён Иванович, — тихо и уважительно сказала Василиса.

— И тебе здравствуй, Василиса.

— Мы просто разговаривали, — пискнула Девочка с Туманной улицы из-за её спины.

— Когда вы просто разговариваете, потом всегда начинаются проблемы, — устало ответил Лесник.

Потом внимательно посмотрел на Девочку с Туманной улицы.

— И давно ты решила снова спасать мир? — буднично спросил он.

— Я его не спасаю, — насупилась Девочка.

Так я и знал. От этой Туманной тётеньки одни проблемы.

— А в прошлый раз тоже не спасала? — спокойно продолжил Лесник.

М-да. Вике бы у него поучиться вопросы задавать. Сразу хочется всё рассказать.

Девочка уставилась себе под ноги.

— Это было давно, — едва слышно сказала она.

— Для тебя, может, и давно, — проворчал Лесник.

Потом посмотрел на Василису.

— А ты?

Василиса ничего не ответила. Только грустно вздохнула.

Почему-то от этого короткого разговора мне стало не по себе. Такое чувство, будто мы случайно попали на середину ссоры, которая длится уже лет сто.

Хотя...

В этом мире это вполне могло оказаться правдой.

Повисла тишина. Из корзины с грибами пахло лесом. От дома тянуло чем-то жареным. И мой желудок тут же решил напомнить, что героические спасательные операции лучше проводить после обеда.

В этот момент Лесник посмотрел на нас внимательнее.

— Вы хоть ели сегодня? — неожиданно спросил он.

Мы с Викой переглянулись.

Честно говоря, после Погружения, беготни по деревне, побега в лес и спасения Пети вопрос был довольно болезненный. Живот уже давно намекал, что время обеда мы пропустили. А возможно, и ужина тоже.

— Ну... — начал я, не очень понимая, можно ли вообще доверять этому странному деду из леса.

— Понятно, — перебил Лесник.

Он поднял корзину с грибами и посмотрел на Василису.

— Картошка есть?

— Есть.

— Тогда чего стоим?

— Семён Иванович, мы вообще-то серьёзный разговор вели, — тихо попыталась возразить Василиса.

— Серьёзные разговоры хорошо идут после еды, — отрезал Лесник. — Особенно у детей. И особенно если новости будут не самые приятные.

— Почему? — зачем-то спросил я.

Лесник внимательно посмотрел на меня. Потом тяжело вздохнул.

— Потому что не каждый день узнаёшь, что твоя затея может стереть с лица земли несколько тысяч человек.

С этими словами он поднялся на крыльцо и скрылся в доме.

Глава 17. Что если совсем всё?

В фильмах в таких моментах обычно говорят: «И время словно остановилось».

У нас ничего не остановилось.

Наоборот, всё как-то оживилось.

Мы наконец вошли в дом. Типичный такой домик лесника. Немного темновато, пахнет мхом и грибами. Внутри никаких вазочек, разноцветных подушек или прочих украшений. Всё просто. Большой стол, длинная скамейка вдоль стены, несколько стульев и печка в углу.

И почему-то все сразу перестали говорить о важных вещах.

Нет, болтали, конечно. О том, хватит ли вилок, где лежит соль и нормально ли, что все будут есть из разных тарелок. Но про судьбу мира никто больше не вспоминал.

Петя на этой кухне чувствовал себя как дома. Хотя нет. Даже дома он себя так уверенно не чувствовал. Помню, был я у него как-то в гостях. Так он сахарницу только с пятой попытки нашёл. А тут и тарелки достал, и ложки разложил, и картошку из погреба принёс.

Вика тоже вызвалась помогать.

Ну а я сидел.

Чувствовал себя немного глупо, но не очень понимал, чем могу помочь. На кухне и без меня хватало людей. Василиса, Девочка с Туманной улицы, Петя, Вика. Короче, людей почти столько же, сколько картошки.

Только Лесник никуда не лез. Он сидел у окна и вроде бы дремал. Хотя почему-то мне казалось, что он вовсе не спит. Так Тигра делает. Лежит себе с закрытыми глазами, а потом раз — и уже поймал кого-нибудь.

— Всё готово. Можно садиться, — объявил Петя.

Не знаю только кому. Все и так уже сидели за столом. Да и разбежаться в этом домике было особо некуда.

Вот тут я и совершил ошибку. Сначала взял одну ложку картошки.

Потом ещё одну.

Потом решил, что после Погружения, чужого чтения, беготни по лесу имею право на добавку. А потом ещё на одну.

Не знаю, как это работает, но простая жареная картошка с грибами показалась мне самой вкусной едой на свете. Наверняка это как-то их хитрый книжный приёмчик.

Короче, объелся я совершенно героически.

После такой еды глаза сами начали закрываться. Я уже почти задремал, пока остальные убирали со стола.

Именно поэтому слова Лесника прозвучали особенно неожиданно.

— Теперь можно и говорить.

И все сразу как-то оживились, словно им где-то тумблер с обеда на спасение мира переключили.

Все снова уселись за тот же стол. Прям тайное общество какое-то. За окном уже почти стемнело. Мы сидим посреди леса в домике лесника за деревянным столом и обсуждаем судьбу целой цивилизации.

Но я, если честно, моментом совсем не проникся.

— Семён Иванович, вы же сами понимаете, что так жить нельзя, — начала Василиса.

— Понимаю, — спокойно согласился Лесник.

— Люди хотят жить дальше. Хотят взрослеть, заводить детей, умирать, в конце концов. А не играть роль укротительницы диких животных, которая раз за разом усмиряет одного и того же медведя. Да и медведя Потапыча жалко.

— Жалко, — снова согласился Лесник.

— А ещё мы хотим дожить до Нового года, — вмешалась Девочка с Туманной улицы. — Вы же тоже этого хотите!

— Хочу.

— Тогда почему вы с Верными, а не с нами? — возмутилась Девочка.

— Потому что я не с ними и не с вами, — ответил Лесник. — Я сам по себе.

— Так давайте к нам! — оживилась Девочка. — Сейчас быстренько кого-нибудь из них в Чтеца обучим. И всё!

М-да.

Последний раз такой энтузиазм я слышал, когда мама чуть не устроилась в компанию, которая продавала людям на дому какие-то чудо-средства для уборки. Кстати, этот энтузиазм её тогда и спугнул.

— И всё? — переспросил Лесник.

— Ну да! Я это и говорю! Всё! Свобода!

— Нет, — покачал головой Лесник. — А что если совсем всё?

Стало тихо. Даже Петя перестал возиться со своими грибами. И откуда он их только берёт?

— Что значит «совсем всё»? — первой спросила Вика.

— Что если наш мир существует только потому, что его читают? — так же спокойно, даже как-то безразлично ответил Лесник. — Что если после вашей победы не останется ни нас, ни этой деревни, ни этого леса?

У меня даже сон слетел.

А ведь действительно. Что тогда?

— Наши соратники думали об этом, — осторожно начала Василиса. — И нам кажется, что это крайне маловероятно.

— Какие именно соратники? — заинтересованно спросил Лесник и даже подался вперёд.— Фокусник из «Одного дня в цирке» и старая трактирщица из «Всё по одной монете»?

Василиса густо покраснела.

— Не только они, — как-то неуверенно сказала она. И замолчала.

— Я вас останавливать не буду, — сказал Лесник. — Но и помогать тоже не стану. Поступайте по совести. А я буду поступать по своей. Пока не буду уверен, что наш мир выстоит, ни к какой стороне не примкну.

— Тогда хотя бы помогите вернуть всех ребят домой, — тихо сказала Василиса.

— Заберите у них ракушку. И пусть уходят обратно во время следующего чтения, — уверенно предложил Лесник.

— Я никуда не пойду! — тут же возмутился Петя. — У меня самый грибной сезон!

Вот ведь человек.

Миры рушатся. Тысячи людей могут исчезнуть. Бежать отсюда надо, пока нас с собой не утащило. А его больше всего волнуют грибы.

— И этого тоже попробуйте забрать с собой, если книга выпустит, — усмехнулся Лесник и успокаивающе похлопал Петю по плечу.

— Но как же их вернуть? — спросила Василиса. — В деревне Туманки сейчас Верные. Да, во время Чтения Верные, конечно, исчезнут. Но ждать возле деревни детям небезопасно.

— Тогда идите в соседнюю книгу, — пожал плечами Лесник. — В полудне ходьбы отсюда начинается «Один день в цирке». А если пойдёте на юг, попадёте в «Юмористические истории в одном городе».

— А как нам вас спасти, если мы уйдём? — вдруг спросила Вика.

Лесник внимательно посмотрел на неё.

— А с чего ты решила, что мы все хотим быть спасёнными?

В комнате стало совсем тихо.

— Иногда люди так боятся умереть, что забывают жить. А иногда так хотят жить, что перестают замечать всё остальное.

Лесник поднялся из-за стола.

— Укладывайтесь здесь. Пётр, ты знаешь, где что лежит.

И уже у двери добавил:

— А мне надо подумать.

И вышел на крыльцо.

Глава 18. Остаться здесь?

Спалось на удивление хорошо. Мама всегда говорила, что на свежем воздухе хорошо спится. Получается, что книжный воздух для этого тоже подходит.

Интересно, как там моя мама? Уже объявила меня в международный розыск?

Ну ничего. Сейчас быстренько в соседний рассказ сходим, а потом домой.

С утра Лесник был совсем неразговорчив. Может, всё ещё думал о судьбе своего мира. А может, наоборот, уже выкинул всё это из головы и вернулся к своим лесниковским делам. Кто знает этих взрослых. После завтрака (ура, нас опять накормили!) он только на секунду отвлёкся от своего ножа. Хмуро кивнул мне и Вике, потрепал по голове Петю и снова вернулся к заточке.

Василиса, наоборот, суетилась. Собирала нам припасы в дорогу, проверяла корзинку и всё время поглядывала на нас так, словно собиралась что-то сказать.

— Простите, ребята, что мы вас во всё это втянули, — наконец сказала она. — Мы правда думали, что уже пора. Но, наверное, поторопились.

Она замолчала и снова начала перекладывать какие-то свёртки в корзине. Всё это напоминало сборы к бабушке в деревню. Сейчас ещё пирожков положит и попросит надеть шапку.

— Ничего страшного, — великодушно сказала Вика, проверяя свою поясную сумку и наполняя водой ту самую бутылку из нашего мира.

Ничего себе — ничего страшного. Мы непонятно где. Сейчас неизвестно куда через лес пойдём. Петя вообще официально стал внуком Лесника.

Я уже открыл рот. И даже придумал, что скажу. Но потом посмотрел на Василису и снова его закрыл. У неё был такой вид, будто она сама себя уже сто раз отругала. Мама бы мной точно гордилась.

— Если увидите где-нибудь Евгения, передайте ему, что я у Лесника, — сказала Василиса, обнимая нас на прощание.

— Конечно, — тут же ответила Вика.

Мне очень хотелось сообщить, что её Евгений, скорее всего, где-то по книгам шастает и занимается неизвестно чем. Но я снова поймал взгляд Вики.

— Обязательно, — буркнул я.

— Мы идём или как? За грибами вообще-то поутру ходят, — прервал прощание Петя.

Он совсем вжился в роль. В одной руке корзинка, в другой крепкая палка. Вид такой, будто он сейчас не через лес пойдёт, а минимум через болото.

М-да. Непросто ему будет в нашем мире. Интересно, можно ли найти психолога, который специализируется на травмах, нанесённых грибами? И лесом?

— Пора идти, — сказала Девочка с Туманной улицы и обняла Василису. — Не раскисай. Что-нибудь ещё придумаем.

И мы пошли. Это уже становится нашей доброй традицией — куда-нибудь переться через лес.

Василиса долго махала нам вслед. А Лесник просто стоял возле дома и смотрел.

Впереди шагала Девочка с Туманной улицы. Ну или, как её тут все называют, Туманка. Интересно, а нам можно её так называть? Или для этого надо прожить в книге лет двадцать?

Следом шла Вика. Которая, конечно же, пыталась что-то выведать у Туманки. Не могу не восхищаться её целеустремлённостью. И каким-то невероятным спокойствием. Мы тут застряли непонятно где, вокруг ходят Верные, наш Петя официально стал внуком Лесника, а она всё равно продолжает задавать вопросы. И утренний свет почему-то очень красиво отражался в её волосах. Короче, хороший друг. Настоящий.

За Викой шёл Петя. Но не просто шёл. Он то и дело заглядывал под деревья, обходил пни и подозрительно косился на кусты. Я бы поставил свою поясную сумку на то, что он ищет грибы. И заметьте, даже не спрашиваю зачем.

Ну а замыкал процессию я. Как самый опытный и полезный член экспедиции. Следил, нет ли за нами хвоста. Короче, был неимоверно крут.

Сначала идти было даже приятно. Листва ещё зелёная, но тут и там уже мелькали жёлтые листья. Тепло, но не жарко. Птички чирикают. Красота.

Но потом начало надоедать.

Идём и идём.

Даже Пете, мне кажется, наскучило. Он перестал заглядывать под каждый куст и подозрительно коситься на каждую кочку.

Я попытался поговорить с ним о школе. Рассказать про странное поведение директорши. Про то, как сам провёл тяжелейший разговор с Евгением. Пете даже было интересно. Какое-то время.

Ровно до ближайшего жёлтого пятна под деревом.

— Да ты только посмотри, сколько тут лисичек!

На этом мой эпический рассказ закончился. Я понял, что с такими разговорами пока рановато. Вот вернёмся домой, и всё снова станет нормально.

На привале мы почти не разговаривали. И, если честно, это было даже приятно. Особенно хорошо молчание сочеталось со свежим хлебом, который нам Василиса упаковала в дорогу.

Неплохая она всё-таки. Всё пытается кому-то помочь. Даже когда никто её об этом не просит. Начинаю понимать, почему Евгений всем ради неё рискнул. Если она ему такие обеды всегда собирала, то я его точно понимаю.

Потом мы опять пошли.

Я уже настроился на долгую дорогу. Туманка сказала, что идти нам ещё часа два. Поэтому, когда она вдруг резко остановилась посреди тропинки, вся наша процессия начала притормаживать, как поезд. Сначала встала Туманка. Потом Вика. Потом Петя. А потом уже я, который вообще не сразу понял, что произошло.

Девочка провела рукой по волосам, потом почесала шею, потом плечо и каким-то обречённым голосом сказала:

— Привал.

— Какой ещё привал? — возмутился я.

Нет, сидеть на бревне, конечно, приятнее, чем куда-то идти через лес. Но пора бы уже и честь знать. Чем быстрее доберёмся до соседнего рассказа, тем быстрее отправимся домой.

— Привал, — повторила Туманка.

И опустилась прямо на траву. Она закрыла глаза и снова почесала плечо.

— Что происходит? — спросила Вика, присаживаясь рядом. — Ты ногу подвернула?

— Чтение, — ответила Девочка.

И опять почесалась.

— Какое ещё Чтение? – возмутился я. Что-то никаких школьников кроме нас в лесу я не вижу.

— Моё.

Вот тут стало немного не по себе.

— В смысле твоё? – решил уточнить я.

— Нашу книгу читают, — вздохнула Туманка. — Давайте просто посидим. Минут тридцать. Пока там самое интересное не закончится.

Значит, сидим. Ничего опять не понятно, конечно. Но сидим.

Туманка периодически чесалась. Раньше я за ней такого не замечал. Может, ветрянку подхватила? Интересно, что тут у них с вакцинацией детей? И вообще, все эти сказочные болезни на нас действуют? Интересно, а Вика ветрянкой болела? Что-то я начинаю переживать. Прям как моя мама.

Я так загнался на эту тему, что чуть не пропустил начало разговора. Оказывается, Викуся (вот ведь умница какая) уже снова разговорила Девочку с Туманной улицы.

— Понимаете, — объясняла Туманка, — сейчас в мой рассказ пришли школьники. И нас Читают. И мой рассказ зовёт меня обратно. У меня не такая важная роль, чтобы прямо взять и вернуть меня силой. Я всего пару раз мелькаю на заднем плане, когда дети считают морковь. Но рассказ всё равно настойчиво просит меня вернуться.

— На что это похоже? — спросила Вика, поглаживая Туманку по руке.

— На комариный укус, — сразу ответила Девочка.

— Один? — удивился я. Не ожидал, что из-за такой мелочи мы целый привал устроим.

— Сначала один. Потом десять. Потом сто. Сначала терпимо. Потом раздражает. Потом ни о чём другом думать не можешь, — терпеливо объяснила Девочка.

Она снова почесала плечо.

— Я одна из немногих могу уходить из своей истории. Но каждый раз, когда её читают, появляется этот зуд. И рано или поздно я возвращаюсь, - продолжала Девочка, грустно почесываясь.

— А что будет, если не вернёшься? — зачем-то спросил Петя.

Ого. Оказывается, его всё-таки может заинтересовать что-то кроме грибов. Это хороший знак.

— Не знаю, — ответила Девочка. — Я слышала только об одном человеке с такой же способностью уходить из книги. Но он больше ей не пользуется.

— Получается, у тебя есть суперспособность? И как так получилось? — оживился я.

— Не знаю, — ответила Девочка, снова почесав шею. — Пока от этой способности больше проблем, чем пользы.

Конечно, хотелось расспросить её ещё. И про ракушку. И про Верных. Но как-то тяжело допрашивать человека, который каждые полминуты чешется и тяжело вздыхает.

— А что за план у вас был? — неожиданно спросил Петя.

Смотрите-ка. Ещё немного, и к нам вернётся наш старый друг.

— Нам повезло достать нашу книгу, — ответила Девочка. — Одну из того самого тиража, который Погружает людей в наш рассказ. Не знаю как. Просто однажды одна из наших притащила её откуда-то.

— И что с ней надо делать? — спокойно спросила Вика. Так спокойно, словно мы обсуждаем список книг на лето.

— Её надо прочитать, — ответила Девочка.

— Просто прочитать? — возмутился Петя. — Так чего вы мне её сразу не дали? Давно бы всех спасли. И спокойно по грибы пошли.

Вот блин! Опять его грибы захватили!

— Во-первых, книга сейчас не у нас, а в надёжном месте, — объяснила Девочка. — А во-вторых, мы не знаем, как именно её нужно читать.

— В смысле?

— Может, наоборот. Может, только отдельные главы. Может, вслух. Может, перед всеми жителями деревни. Может, ещё как-нибудь.

Она пожала плечами и тяжело вздохнула.

— Мы не знаем.

— И вы всё это время просто угадываете? — удивился я.

— Ну да.

Честно говоря, план становился всё менее впечатляющим.

— Василиса тоже пробовала, — продолжила Девочка. — По-разному читала. Даже пела один раз.

— И? — спросил Петя, словно вспомнив о нас.

— И осталась здесь, — закончила Туманка.

Мы с Викой переглянулись. Только такого счастья мне не хватало.

— В смысле осталась? — на всякий случай переспросила Вика. Мало ли нам что-то другое показалось.

— В прямом. Василиса вообще-то из вашего мира.

Стало очень тихо. Петя перестал шуршать листьями в поисках грибов. Лицо у Вики стало каким-то испуганным. Даже захотелось взять её за руку.

— Подождите, — сказала Вика. — То есть она тоже была человеком из нашего мира?

— Конечно, была, — ответила Девочка. — Она была одной из первых, кого мы смогли привести сюда. А потом книга придумала для неё роль. Укротительница медведя. И вписала её в рассказ.

Мы снова переглянулись. Интересно девки пляшут. Получается, Василиса уже пыталась их спасти. И проиграла.

— Кажется, отпускает. Можно идти дальше, — как ни в чём не бывало сказала Девочка, поднимаясь с бревна.

И мы опять пошли. Только теперь я уже почти не смотрел по сторонам. Не замечал ни леса, ни птиц, ни жёлтых листьев. Просто шагал следом за Петей.

Неужели и мы так никогда не вернёмся?

А как же мама? А ребята? Забудут ли о нас Филипп с Олегом, словно нас никогда и не было в классе? В какой-то момент я даже позавидовал Пете. Идёт себе, грибы считает и совершенно не думает о том, что мы, возможно, тоже застряли здесь навсегда. Найдут нам какую-нибудь роль. И будем раз за разом, день за днём отыгрывать один и тот же сюжет.

И хорошо ещё, если достанется что-нибудь интересное. А если мне выпадет роль смотрящего за червяками? Или человека, который весь рассказ пересчитывает капусту? Или вообще стоять возле забора и один раз за всю историю сказать: «Доброе утро, Семён Петрович». И всё. И так лет сто.

От этой мысли мне стало совсем не по себе.

Наверное, именно поэтому я не сразу заметил, что лес вокруг изменился. Тропинка стала шире. Деревья начали редеть. Между стволами всё чаще мелькали крыши домов.

— Почти пришли, — сказала Туманка.

На этот раз она не врала.

Вскоре мы вышли из леса. Перед нами начинался небольшой городок. Совсем не похожий на ту деревню, где жила Туманка. Домики тут были яркими и аккуратными, словно их специально нарисовали для детской книжки. На одном заборе сидел петух. На другом сушились какие-то разноцветные флажки. Всё вокруг было ухоженным и каким-то удивительно мирным.

Я уже хотел спросить, почему на улице никого нет, когда заметил, что Туманка замедлила шаг.

— Что такое? — спросила Вика, заглядывая ей в лицо.

Девочка ничего не ответила. Только огляделась по сторонам и сделала маленький шаг назад.

— Их должны были Читать, — тихо сказала она. — В это время их всегда Читают.

Мне совсем не понравилось, как она это сказала. Словно извинялась за какую-то ошибку, которую только что обнаружила.

Туманка ещё раз посмотрела на пустую улицу и нахмурилась.

— Мне это не нравится.

Вот тут я был с ней полностью согласен. Не потому что городок выглядел страшным. Наоборот. Слишком уж всё было спокойно. А за последние дни я как-то привык, что всё хорошо быть не может.

Я уже собирался предложить вернуться в лес и подумать, что делать дальше, когда где-то рядом хлопнула калитка.

Потом ещё одна.

А затем за нашими спинами раздался голос:

— А мы уж думали, что вы не придёте.

Глава 19. Просто гости

— А мы уже думали, что вы не придёте. И придётся нового Чтения ждать, — радостно сказала нам женщина в старомодном платье, кокетливой шляпке и перчатках. Такой костюм я раньше видел только в театре.

За её спиной стояли несколько мужчин. Одеты они были тоже странно. Кто-то — в простой крестьянской одежде, один — во фраке и с моноклем, а третий вообще почему-то щеголял с голым торсом и в коротких разноцветных штанах, словно только что сбежал от льва на арене цирка.

— Привет, Туманка, — дружелюбно продолжала женщина. — Набегалась, поди. По гостям находилась. Пора и домой, к себе в рассказ. Да и ребята загостились. Их дома тоже ждут.

Конечно, ждут. Но сообщать об этом этой милой, но какой-то подозрительно любезной женщине мне не хотелось.

— А я как раз домой их отправлять и собиралась, — буркнула Девочка с Туманной улицы.

— Ну и молодец! Тогда пойдёмте ко мне. Там мы и проследим, чтобы ваше путешествие домой прошло успешно и ничего ему не помешало.

Она кивнула своим спутникам и двинулась по улице.

Нам ничего не оставалось, кроме как пойти за ней. Мне, честно говоря, эта фифа как-то не очень понравилась. Но, с другой стороны, она хочет того же, чего и мы, — отправить нас домой. Поэтому особого смысла бухтеть я не видел.

Мы шли по улице. Почему-то нигде не играли дети, не сидели на скамейках соседки и не обсуждали последние новости.

Зато городок я успел рассмотреть. Домики здесь были небольшие, но очень аккуратные. Под окнами росли цветы, на заборах висели таблички с фамилиями хозяев, а на небольшой площади стоял фонтан. Из него торчала каменная фигура какого-то толстого дядьки, который держал за руку маленькую девочку.

Вообще всё вокруг выглядело так, словно жители ждали проверку. Или очень важных гостей. Даже осенние листья с дорожек были аккуратно сметены в кучки. Мне вдруг стало интересно, а что бы подумали наши учителя, если бы их тоже сюда Погрузили. Директрисе этот чистенький городок точно пришёлся бы по вкусу.

— А где все? — спросила Вика.

— Все сидят по домам. Готовятся к Чтению. Да и вообще, я не очень люблю, когда по моему городу люди шастают, особенно когда у нас Верные в гостях, — ответила женщина, даже не оборачиваясь.

— Вообще-то это не твой город, — зло сказала Девочка с Туманной улицы ей в спину.

Дрессировщик посмотрел на Девочку так, словно решал, пора ли уже доставать хлыст. Мужчина с моноклем тоже обернулся и внимательно посмотрел на Девочку. Крестьянин громко засмеялся, но сразу замолчал, как только женщина укоризненно на него посмотрела.

— Простим такое неуважение. Столько лет живёт, а до сих пор не научилась в жизни разбираться, — сказала Женщина, продолжая идти. — Я жена мэра этого городка. Значит, я и решаю, что и как тут происходит. Мой муж слишком слаб. И слишком задействован в сюжете. Поэтому всеми такими мелочами занимаюсь я. А я обожаю, когда ко мне приезжают мои коллеги из Верных.

Мужчины уважительно посмотрели на неё.

— Вот мы и пришли, — как ни в чём не бывало сказала женщина, заводя нас в самый большой каменный дом в центре города. — Здесь мы и подождём Погружения. Оно вот-вот начнётся.

— Чай? Кофе? — предложила она, когда мы расселись в огромной гостиной.

Или это салон? Не знаю, как называются такие комнаты.

Мы в своих джинсах и уже испачканных футболках смотрелись здесь ещё более чужими, чем крестьянин в своей потрёпанной рубахе. Вокруг висели картины с лошадьми и гончими собаками, стояли позолоченные канделябры, а мебель была обита бархатом. Я даже не сразу понял, куда можно садиться.

Всё вокруг выглядело настолько дорогим, что мне было страшно даже чихнуть. Казалось, один случайно разбитый подсвечник стоит примерно как наша микроволновка. Или даже как наша микроволновка, телевизор и ноутбук вместе взятые.

Я осторожно присел на самый краешек дивана. Диван оказался мягким и моментально попытался проглотить меня целиком. Девочка же развалилась так, словно бывала здесь не в первый раз. Даже ноги положила на журнальный столик. От этого Жена Мэра заметно скуксилась, но ничего не сказала.

Жена Мэра, кстати, так и не присела. Она медленно и изящно ходила по гостиной, внимательно рассматривая картины, словно видела их впервые.

— Отдайте нам ракушку, — сказал дрессировщик, подходя ко мне и протягивая руку. — Она вам больше не понадобится. Вы сейчас отправитесь домой.

Вика посмотрела на Туманку. Та равнодушно кивнула.

Вика машинально потянулась к поясной сумке. Потом остановилась.

— А если без неё мы вообще не вернёмся? — спросила она.

— Вернётесь, — спокойно ответила Жена Мэра. — Ракушка вам больше не нужна.

Вика не двигалась.

— Дорогуша, если бы я хотела оставить вас здесь, стала бы я предлагать чай? - спокойно спросила Жена Мэра.

Мне почему-то показалось, что именно стала бы.

Вика ещё несколько секунд смотрела на Жену Мэра. Потом всё-таки расстегнула сумку, достала ракушку и неохотно протянула её дрессировщику.

Дрессировщик почему-то не стал брать её голыми руками. Он достал из-за пазухи плотный тканевый мешочек и осторожно, словно ядовитую змею, положил туда нашу ракушку.

— Подождите, я сейчас вам тоже свою ракушку отдам, — сказал Петя, начиная рыться в корзинке с грибами.

— Дорогой, а ты можешь отдавать, можешь не отдавать. Это уже не так важно, — ласково сказала Жена Мэра и похлопала его по руке.

— Это как? — удивился Петя.

— А ты домой всё равно не отправишься. Твой дом теперь здесь, — еще ласковей сказала Жена Мэра.

— А всё! — радостно подхватил крестьянин, почёсывая живот. — Книга тебя за своего приняла. Так что всё, малец. Теперь ты персонаж. И остаёшься здесь.

Петя нахмурился.

— Здесь?

Он оглядел комнату. Потом посмотрел на свою корзину.

— А дед? — неожиданно спросил он.

— Что дед?

— Он здесь один останется?

Вот тут мне стало совсем не по себе. Не «А как же мама?». Не «А как же школа?». Не «А как же ребята, они ради меня тут жизнями рискуют?».

Дед. Странный Лесник, с которым он знаком всего-то несколько дней.

Было видно, что внутри него словно борются два Пети. Первый Петя — тот, который постоянно опаздывает в школу и ругается с Федей. А второй — тот, который живёт в лесу и помешан на грибах.

И я вдруг понял, что, возможно, мы уже опоздали. И наш Петя проиграл этому сказочному персонажу.

— Мы без него никуда не пойдём, — строго сказала Вика и придвинулась ближе к Пете, словно это могло как-то ему помочь.

— Дорогуша, — мягко ответила Жена Мэра, — это уже не тебе решать. И не мне. Просто так получилось, что вашему другу книгу покинуть нельзя. Его теперь буквально через страницы тащить придётся. Может, вы бы и справились. А может, и нет. Но рисковать мы не будем.

Она наконец остановилась и посмотрела прямо на нас.

— Мало ли из-за него сюжет схлопнется? И не будет у нас больше рассказа «Лесная сторожка». Нет уж. Так рисковать мы не будем. И вам не дадим.

— Но так же неправильно! — вспыхнула Девочка с Туманной улицы, стряхивая с себя напускное равнодушие.

Ну и ноги со стола, конечно же, сразу убрала. Женщину это, кажется, немного порадовало.

— А вот об этом тебе раньше надо было думать, — сказала она и прошла мимо Девочки, легонько щёлкнув её по носу. — Но ты же мир спасала. Вот и мы спасаем. Только свой.

А потом она вдруг заулыбалась так, словно только что не спорила о судьбе целого мира, а выиграла конкурс пирогов.

— Ну вот, начинается. Слышите? — с предвкушением сказала Жена Мэра. — Сейчас к нам придут дети, и я буду блистать!

И действительно. Я услышал едва различимый гул, словно над головой кто-то начал листать огромную книгу. Мир привычно завибрировал.

— Нам пора, — вежливо сказал Жене Мэра мужчина с моноклем и поклонился и начал исчезать.

Женщина изящно помахала ему рукой и даже послала воздушный поцелуй.

За ним потом постепенно поблёк и растворился дрессировщик. На прощание он щёлкнул хлыстом и посмотрел на Девочку так, что сразу стало ясно: встречаются они уже не в первый раз. И он точно знает, что и не в последний.

— Ну и мне тогда пора, — снова почёсываясь, сказал крестьянин. Потом убрал руку, посмотрел на Жену Мэра и неожиданно серьёзно добавил: — И помни: через пять дней у нас собрание Верных. Удачных Чтений.

Он подмигнул нам и тоже исчез.

— Ну вот. Остались мы почти одни. И вам ведь тоже пора к себе в рассказы, — сказала Женщина, внимательно глядя на Петю и Девочку.

— Наш рассказ отправляет домой тех персонажей, которые прописаны в других историях, — сказала она и впервые посмотрела прямо только на нас с Викой. — Так что вы, дорогие мои, не переживайте. Вы здесь люди случайные. Просто гости. А гости, как известно, рано или поздно возвращаются домой.

— Ребята, я больше не могу держаться. Это сильнее меня. Этот сюжет меня выпихивает, — неожиданно зашептала Девочка, хватая меня за руку.

Она быстро почесала плечо, потом шею и вдруг испуганно посмотрела на свои руки.

— Отправляйтесь домой, в свой мир, - прошептала она нам с Викой, - Мы с Василисой что-нибудь придумаем. Мы спасём Петю, не волнуйтесь. Спасём и отправим к вам.

Она уже просвечивала насквозь. Сквозь её руку я даже видел край бархатного дивана.

— Простите, — вдруг сказала она совсем тихо. — Я правда думала, что получится.

А потом исчезла.

Мне показалось, что ещё секунду я слышал её голос:

— Мы спасём его...

Но долго думать об этом я не мог.

— Петя! Ты можешь остаться с нами! Ты можешь! — рядом кричала Вика, хватая его за руку. — Вспомни школу! Вспомни, как ты биологичке настоящую лягушку подложил вместо искусственной! Давай! Вспоминай!

— Да... Да... Я всё помню, — говорил Петя, словно просыпаясь. В его глазах вдруг мелькнуло узнавание. — Я помню ребят. Помню бабушку. Она варит такой чудесный грибной суп...

На секунду я даже поверил, что сейчас всё получится.

— Грибы... Сейчас грибной сезон... Дед опять ушёл в лес без обеда...

И тут я понял, что мы проиграли.

Как только Петя вспомнил про грибы, он снова стал другим. Взгляд его потускнел. Он уже не смотрел на нас. Его руки в наших ладонях стали полупрозрачными. Потом начали таять. И он исчез.

В гостиной остались только мы с Викой и Жена Мэра.

— Что ж, это было даже занимательно. Очень трогательно. Я даже на секунду подумала, что у вас получится. Но увы. Сюжету своей истории противостоять очень сложно, — сказала Жена Мэра, хлопнув в ладоши.

Потом вдруг оживилась и даже начала пританцовывать.

— А теперь идите. Чтение уже началось. Мне надо подготовиться. Скоро мой выход. Сегодня я снова спасаю сироту!

Она даже радостно взвизгнула.

Мы вышли на улицу. Жена Мэра даже не обернулась нам вслед. Она уже крутилась перед зеркалом в прихожей, поправляла шляпку и напевала какую-то весёлую песенку.

И действительно, здесь и там уже появились школьники. Они не возникали из воздуха. Просто секунду назад улица была пустой, а потом вдруг на ней стояли пять человек.

Дети моргали, поправляли рюкзаки и с любопытством оглядывались по сторонам.

— Вау!

— Это что, настоящий экипаж?

— А здесь вайфай есть? - спросил у меня какой-то школьник, даже не поднимая голову от телефона.

Какой-то мальчик сразу принялся фотографировать фонтан. Две девочки спорили, есть ли в этом рассказе магия. Кто-то уже спрашивал дорогу до туалета.

Наверное, со стороны мы во время своих Погружений выглядели точно так же.

На улице кипела жизнь.

Тяжело представить, что каких-то полчаса назад здесь не было ни души. Жители смеялись, молодая девушка флиртовала с каким-то военным, мимо проезжали экипажи, а какой-то человек зазывал всех в таверну.

Короче, нормальная жизнь среднего городка.

Если бы не стайки школьников в одинаковой форме.

И если бы минуту назад у нас на глазах не исчез Петя.

— Надо убираться отсюда, — тихо сказала Вика и вдруг взяла меня за руку.

Честно говоря, я так удивился, что сначала вообще не услышал, что она сказала. Просто смотрел на наши руки. Потом на Вику. За всё время Погружения мы столько раз куда-то бежали, что я уже почти привык. Но вот чтобы Вика сама взяла меня за руку...

— Надо бежать в лес! — повторила она.

Я только открыл рот, чтобы спросить зачем, как Вика шепнула:

— Побежали!

И мы побежали.

Что-то я действительно стал слишком много бегать. Когда мы вернемся домой, обязательно подам заявку в команду по кроссу. Если мы вернемся, конечно. В этом я уже начинаю сомневаться.

Если честно, бежать за руку с Викой было приятно. Но было бы еще лучше, если бы нам наперерез не бросались школьники и какие-то персонажи.

Школьники принимали нас за часть истории и пытались задавать вопросы.

— Куда бежите?

— От кого?

А одна девочка с фиолетовыми волосами даже кричала нам в след:

— В чём смысл жизни?

Я бы с радостью им всё рассказал, но Вика тащила меня к лесу с той же настойчивостью, с какой обычно задаёт вопросы.

За нами пытались бежать какие-то герои рассказа. Но они, в отличие от нас, не могли просто взять и проигнорировать сюжет и школьников.

Первым за нами припустил молодой городничий.

— Стойте! — кричал он, уже почти догоняя нас. — Детям одним в лес нельзя!

Но тут какая-то девочка из Погружения подбежала к нему и спросила:

— А вы настоящий городничий?

Он резко остановился. Словно напоролся на невидимую стенку.

— Разумеется, настоящий, — даже немного обиделся он. — Между прочим, я уже третий год служу этому городу...

Что было дальше, мы уже не услышали. Он смотрел нам в след, но бежать уже не мог.

Потом за нами бросилась строгая гувернантка в сером платье и маленькой шляпке.

— Немедленно вернитесь! Вы испачкаетесь! И вообще, бегать неприлично! - кричала она, всячески пытаясь привлечь внимание других персонажей.

Но её тут же окружили школьницы.

— А вы кого воспитываете?

— А вы детей бьёте?

— А сколько вам лет?

Гувернантка растерянно заморгала и остановилась. И все. Попала в паутину вопросов надоедливых школьниц.

За нами больше никто не побежал. Герои рассказа не могли просто взять и проигнорировать собственный сюжет и детей. Один за другим они вступали в разговор со школьниками, отставали и только смотрели нам вслед.

Когда мы почти добежали до конца главной улицы, я обернулся.

Где-то вдали стояла Жена Мэра и держала за руку какую-то девушку. Рядом с ней был какой-то смешной толстенький мужичок, который что-то громко рассказывал жителям и школьникам.

И я понял, что уже видел этого мужичка. Точно! Именно он красуется на фонтане в центре города.

Если Жена Мэра смотрела на нас со злостью, то девушка — с каким-то странным восхищением. Словно мы сделали что-то очень смелое. Ну или мне просто показалось. В конце концов, если много бегаешь, мало ешь и редко спишь, показаться может всё что угодно.

Мы довольно быстро вбежали в лес. И только я собрался сесть и отдышаться, как Вика снова потянула меня вперёд.

— Ещё не время. Мы слишком близко к Сюжету. Мало ли нас тоже отправит домой.

И мы пошли дальше. Хотя какое там пошли. Просто начали продираться через чащу, цепляясь за корни и ветки. Почему-то без Туманки это оказалось гораздо труднее. Наверное, не зря она всегда шла первой.

Где-то далеко послышался знакомый гул. Земля едва заметно задрожала.

— Детей переносит обратно, — сказала Вика, ускоряя шаг.

Гул становился всё тише и тише, пока совсем не исчез. И снова стал слышен обычный лес. Птицы. Шелест листвы.

— Вот и остались мы одни, — сказала Вика и наконец опустилась прямо на траву.

Я тоже сел. И почему-то только сейчас до меня окончательно дошло, что произошло.

— Да, — согласился я.

Одни.

Без Пети.

Без Девочки с Туманной улицы.

И без ракушки.

Глава 20. Ночь в лесу

Вы когда-нибудь ночевали в лесу? Только вот так, чтобы совсем по-взрослому — без надувных матрасов, палаток , которые ставятся за тридцать секунд и мощных электрических фонарей?

До этого дня я был уверен, что я бывалый турист. Но выяснилось, что все мои прошлые походы имеют к настоящей ночёвке в лесу примерно такое же отношение, как игрушечный вертолёт — к настоящему.

Сначала мы долго шли по лесу. Хотя, если быть совсем честным, скорее еле плелись в совершенно неизвестном направлении.

Наверное, от городка мы всё-таки удалились на достаточное расстояние, потому что домой нас так и не перенесло. И если сначала меня это даже радовало, то на третий час путешествия по лесу я бы уже не сопротивлялся, если бы меня сейчас поймали и насильно отправили обратно. Может, я бы даже поблагодарил этого человека. Но совсем тихо, чтобы не расстраивать Вику.

Она упрямо шла вперёд. Хотелось бы предположить, что она знает, куда мы идём. Но я уже не настолько наивен. Я слишком хорошо изучил это её выражение лица и прекрасно понимал: она понятия не имеет, куда идти и что делать дальше.

— Может, пора остановиться на ночь? — робко предложил я, когда Вика уже в пятый раз споткнулась о какую-то корягу.

Я, конечно, не настаивал. Но идти ночью по незнакомому лесу, пусть даже немного сказочному, казалось мне не самой разумной идеей. Тем более я вообще не был уверен, водятся ли здесь какие-нибудь хищники.

— Думаешь, пора? — нерешительно спросила Вика.

— Конечно, — радостно взял на себя ответственность я. — Предлагаю расположиться… хм… ну… давай вот под тем деревом.

Я почти наугад ткнул пальцем в ближайший ствол.

Да, возможно, выбор был не самым удачным. Это было просто дерево. Ничем не лучше и не хуже остальных. Достаточно большое, чтобы можно было прислониться к нему спиной, но и не настолько огромное, чтобы казалось, будто за ним прячется серый волк. Ну или ещё какое-нибудь чудовище здешних земель.

— Давай здесь и расположимся, — согласилась Вика.

«Расположимся» — это, конечно, громко сказано. Мы просто сели на землю и прислонились к дереву.

Вика сразу начала шуршать в своей поясной сумке и почти сразу достала два протеиновых батончика.

— Посмотри, у тебя должно быть одеяло, — сказала она, заметив, что я тоже засунул нос в свою сумку.

Одеяло! Ха! Не может быть, чтобы я всё это время таскал с собой одеяло и не заметил этого.

Но я был воспитанным мальчиком, закалённым жизнью с мамой. Поэтому ничего не сказал и просто продолжил поиски воображаемого одеяла. И хорошо, что промолчал.

Конечно, одеяло у меня нашлось.

Правда, совсем не такое, как я себе представлял. Небольшой пакет, на котором было написано: «Термоодеяло спасательное». Внутри лежал тонкий золотистый лист, похожий на фольгу.

— Подвинься, — сказала Вика, забираясь ко мне под одеяло. — Моё пока распаковывать не будем. Мало ли сколько ещё ночей придётся провести в лесу.

Под одеялом оказалось довольно тепло. И даже уютно. Я снял толстовку, свернул её и подложил под голову.

Вокруг нас был лес. Он шептал, шуршал и ухал.

Над нами, между ветвями, виднелось чёрное-чёрное небо. Интересно, в этих историях есть рассказы про самолёты или космос? Или в это небо никогда не поднимался ни один самолёт?

Так я и лежал.

И думал.

И было странно.

И уютно, и страшно, и как-то робко.

Я слышал дыхание Вики совсем рядом. Её рука почти касалась моей. И от этого становилось ещё страннее.

Но долго всё это анализировать я не смог.

Я заснул.

Проснулся я ещё затемно, когда самые нетерпеливые птицы уже вовсю обсуждали наступающее утро.

Хотел бы я сказать, что спал без задних ног. Но нет. То я просыпался от того, что по ноге полз какой-то муравей. То от того, что Вика случайно во сне стягивала с меня одеяло. То вообще от каких-то непонятных звуков, которые издавал ночной лес.

— Я отлично выспалась, — сказала Вика. Судя по всему, она уже какое-то время не спала и просто сидела рядом.

— Я тоже, — зачем-то соврал я и потянулся, чтобы показать, как замечательно мне спалось на сырой земле, укрытым фольгой посреди сказочного леса.

Мы перекусили. В поясной сумке значительно полегчало. Осталось буквально несколько батончиков и одна бутылка воды.

Наверное, скоро придётся охотиться. Или собирать грибы.

Эх… Пригодились бы нам сейчас умения Пети. Интересно, как он там? Всё ещё собирает грибы или уже переключился на ягоды?

— Надо идти дальше, — сказала Вика после нашего импровизированного завтрака.

И мы снова двинулись в путь.

Лес постепенно становился реже. Не знаю, возможно, мне просто так казалось. Я даже боялся говорить об этом Вике, чтобы не сглазить.

Но потом между деревьями действительно показалась дорога.

Она была песчаной и довольно широкой. И, что самое приятное, её явно придумали не только для нас. Кто-то здесь ходил. И даже ездил.

— О! Дорога! — радостно сказала Вика таким голосом, словно мы уже всех спасли и вернулись домой. — Пошли дальше по дороге.

— Согласен, — великодушно согласился я. Хотя на самом деле я был готов идти куда угодно, лишь бы больше не продираться через лес.

— Пошли направо, — сказала Вика.

Мне было совершенно всё равно, в какую сторону идти. Моё сердечко не ёкало, когда я смотрел на дорогу. Ёкало оно только при мысли, что придётся снова вернуться в лес.

Поэтому мы пошли направо.

Идти стало гораздо легче. Конечно, поднималась пыль и оседала на одежде и волосах. Но после ночи в лесу нас уже трудно было чем-то напугать.

— Смотри! Что это? — неожиданно спросила Вика, остановившись посреди дороги.

К тому моменту мы шли уже около часа. Я успел выпить половину последней бутылки воды и честно пытался вспомнить, как очищают речную воду в походных условиях.

Впереди виднелся небольшой домик.

На вывеске было написано:

«Таверна».

Глава 21. Вне рассказа

— Надо зайти, — сказала Вика и решительно направилась к таверне.

— Подожди! Может, сначала всё обсудим? — Я схватил её за руку и потащил обратно к лесу. Никто не думал, что я так быстро снова захочу туда вернуться.

— Ты что? Опять хочешь ночевать в лесу? — удивилась Вика.

Да я и сам удивился. Но соваться в незнакомые таверны как-то не хотелось.

— Надо идти, — ещё раз повторила Вика. — Еда и вода скоро закончатся. Что мы тогда будем делать? Тут хотя бы можно поесть и воды набрать.

— Ага. А как мы за всё это заплатим? — не сдавался я. — Вряд ли у них тут принимают кредитные карты.

— А мы отработаем, — отбила мой удар Вика, словно заправская теннисистка.

— Да заходите вы уже! — раздался незнакомый голос.

На крыльце стояла немолодая женщина в цветастом платке и фартуке. Она вытирала руки о передник и смотрела на нас так, будто ждала уже довольно давно.

— А у нас денег нет, — почему-то повторила мою фразу Вика и даже сделала маленький шаг мне за спину.

— А это совсем не страшно. Что-нибудь придумаем. Дрова наколете или ещё что. Заходите.

Женщина развернулась и спокойно вошла в таверну.

Я бы, конечно, хотел заранее знать, что именно нам придётся сделать за глоток воды и миску каши. Но уточнять было как-то неудобно.

Поэтому мы медленно поднялись по ступенькам и вошли внутрь.

Внутри таверна оказалась удивительно уютной. В центре стояли три длинных деревянных стола, за каждым могло поместиться человек двадцать. Столешницы были затёрты до блеска, словно за ними ели и рассказывали истории уже много-много лет.

У стены потрескивал огромный камин. Над ним висели самые разные музыкальные инструменты: гитара, барабан, несколько дудочек и даже заморская укулеле. Сбоку от камина висела небольшая полочка, на которой стояли какие-то статуэтки и лежали книги.

В дальнем конце зала находилась барная стойка, за которую сразу прошла наша новая знакомая. За стойкой виднелся небольшой ящичек с десятком ключей, а рядом наверх поднималась деревянная лестница.

Я поднял голову. На втором этаже тянулся узкий балкончик с несколькими дверями. На одной из них висела криво прибитая табличка: «Свободно». Похоже, здесь не только кормили путников. Здесь ещё и оставались на ночь.

— Харчо будете? — дружелюбно спросила женщина, устраиваясь за стойкой и протягивая нам по высокому стакану.

— Будем, — ответила за нас Вика.

Я смог только сглотнуть.

От одной мысли о харчо внутри становилось тепло. Да и от стакана приятно пахло лимонадом. Хотелось осушить его сразу, одним глотком, но было как-то страшно.

Мало ли мы попали в рассказ, где хозяйка таверны каждую ночь зверски убивает своих путников?

— Ну и правильно. Тарелка горячего супа ещё никому лишней не была, — подмигнула женщина и скрылась за дверью кухни.

— Мы ей верим? — тихо спросил я у Вики, косясь на стакан.

Как назло, он явно был холодный. На поверхности плавали веточки мяты, а по стеклу медленно стекали капли.

— А что нам остаётся делать? — сказала Вика и почти наполовину осушила свой стакан. — И вообще, эта женщина чем-то напоминает мою бабушку. А бабушка у меня очень хороший человек.

Ну раз бабушку напоминает... значит, верить можно, решил я и тоже отпил.

Это было чудесно.

Если кто-нибудь когда-нибудь спросит меня: «Игорь, какое событие в твоей жизни было самым волшебным?» — я обязательно расскажу про этот стакан лимонада. Про его лёгкую кислинку, которую тут же смывает сладость. И про холодный стакан в руках после суток, проведённых в лесу.

— А вот и харчо, — сказала женщина, возвращаясь с подносом.

На нём стояли две глубокие тарелки супа и большая корзинка с хлебом.

— Угощайтесь.

— Мы вас точно не объедим? — уточнила Вика.

— Конечно нет! Не убудет же от меня, если я двух школьников супом накормлю.

Она снова устроилась за стойкой.

— А как вы поняли, что мы школьники? — сразу напряглась Вика и даже отложила ложку.

Женщина добродушно рассмеялась.

— А что, я школьников из вашего мира никогда не видела?

Мы с Викой одновременно подняли головы.

— Да ешьте вы, не волнуйтесь. Тут вам ничего не грозит. Моя таверна находится вне рассказов.

— Это как? — удивилась Вика.

— Харчо стынет, — строго сказала трактирщица.

Но глаза у неё смеялись. Морщинки собрались в уголках глаз, и было понятно, что женщина совсем не молода. Но при этом она двигалась легко и выглядела так, будто жизнь ей до сих пор ужасно нравится.

— Ну раз харчо стынет... — сказал я и быстро взялся за ложку.

После суток на батончиках суп казался настоящим чудом.

Не зря мама всегда настаивала, чтобы после школы я ел суп. А я, дурак, налегал на бутерброды. Вот вернусь домой — буду есть суп на завтрак, обед и ужин.

— Как вас зовут? — спросила Вика, когда мы наконец доели суп.

Странно, что она так долго тянула с этим вопросом. Но, по правде говоря, оторваться от харчо было непросто. Да и женщина смотрела на нас с таким умилением, что отвлекаться на вопросы совсем не хотелось.

— Зовите меня Трактирщицей, — ответила женщина.

— А как вы поняли, что мы из настоящего мира? — спросил я.

— Из настоящего? — рассмеялась Трактирщица. — Да кто же точно знает, какой мир настоящий, а какой сказочный?

Она поставила на стойку стакан и задумчиво посмотрела на нас.

— Мне вот, например, кажется, что это у вас всё выдуманное. Ну где это видано, чтобы по маленькой коробочке можно было не только поговорить с человеком на другом конце света, но ещё и посмотреть, как у него помидоры растут?

Она всплеснула руками.

— Так что я, наоборот, думаю, что наш мир настоящий. У нас всё по-честному: дом — настоящий, дерево — настоящее, суп — настоящий. А у вас там что? Кто знает, из чего вообще сделаны все ваши чудеса?

Она хитро улыбнулась.

— Так что ещё неизвестно, кто из нас живёт в сказке.

— А школьников я много повидала на своём веку. Раньше мой рассказ «У трактирщицы» был очень популярным. В вашем мире он даже входил в обязательную программу.

Трактирщица улыбнулась. От улыбки вокруг глаз собрались морщинки. Они совсем не старили её, а наоборот, делали похожей на добрую бабушку с картинки. Маленькая, седая, с волосами, собранными в аккуратную кичку, в ярком платье и фартуке, она неспешно собирала наши пустые тарелки.

— В моём рассказе дети учились готовить, слушать и соблюдать самые простые правила поведения на кухне. Чтений было так много, что иногда мне приходилось вставать посреди ночи.

Трактирщица покачала головой, словно до сих пор не могла в это поверить.

— И каждый раз всё происходило одинаково. Я учила детей готовить харчо, разжигать плиту, правильно чистить лук. День за днём. Год за годом.

Она начала загибать пальцы.

— Разжечь плиту. Почистить лук. Выслушать историю путника. Сварить харчо. И через несколько часов снова. Разжечь плиту. Почистить лук. Выслушать историю путника. Накормить детей харчо.

М-да. Звучало, честно говоря, так себе. Кажется, Трактирщица была самым настоящим специалистом по харчо. И, судя по всему, немного его ненавидела.

— Когда я наконец освободилась от рассказа, то несколько лет даже смотреть на харчо не могла. Но потом всё-таки вернула его в меню.

Она улыбнулась и заботливо поправила на столе корзинку с хлебом.

— Всё-таки ничто не согревает человека изнутри так, как хорошее харчо.

— А как вы освободились от рассказа? — спросила Вика. Она уже взяла след, как настоящий охотничий пёс.

— Честно говоря, совершенно случайно. Лет десять назад один мальчик просто остался у меня в рассказе. Я даже не сразу поняла, как это произошло. Теперь-то понимаю, что в момент переноса обратно он зачем-то крутил вот эту ракушку.

Трактирщица указала на полку с книгами около камина. Там лежала знакомая ракушка.

— Если честно, я и сама не знаю, откуда она у меня взялась. Раньше, ещё до всех этих Чтений, ко мне в таверну приходили самые разные люди. Кто-то что-нибудь забывал, кто-то что-нибудь оставлял. Наверное, так эта ракушка и появилась у меня на полке. Теперь-то мы все умные и понимаем, что это была за находка.

— А вот именно эта ваша ракушка еще может оставить человека в рассказе? — спросил я.

— Может, да. А может, и нет. Кто её знает? Может, она вообще потеряла свои свойства, когда мою таверну перестали Читать, — легко ответила Трактирщица, протирая полотенцем стакан.

— Так вот, остался у меня мальчик. Я бы и рада была отправить его домой, но он сам не захотел. Дома-то у него, в вашем мире, особенно ничего и не было. Сиротой он был. Вот и решил, что у меня ему будет лучше. Даже если придётся по двадцать раз в день варить харчо. Ну а я... а что я? Вдвоём таверну держать всё-таки легче, чем одной.

Она улыбнулась и принялась собирать со стола хлебные крошки.

— Так и жил у меня этот мальчик. Несколько лет жил. Он мне много про ваш мир рассказывал. Про школы, телефоны, поезда и всё остальное. Но, конечно, со временем ему надоело каждый день варить харчо и по утрам колоть дрова. И я его не виню. Не для всех такая жизнь. Вот тогда мы и начали думать, как отправить его обратно. Потому что к тому моменту книга уже крепко привязала его к этому миру.

— Но оказывается, есть способ. Ребёнку из внешнего мира надо просто прочитать книгу рассказа. И всё. Он свободен, — продолжила Трактирщица, унося тарелки на кухню.

Но уже через минуту она вернулась. Теперь на подносе лежали свежие ватрушки.

— И что? Ваш рассказ не пропал? Не растворился? — уточнила Вика.

— Как видишь. Меня просто перестали Читать. И моя жизнь потекла дальше. Я стала стареть, сезоны начали меняться, и я наконец смогла готовить что-то другое, а не только харчо. Я даже думала отправиться путешествовать. Но решила остаться. Живу теперь тут. Кормлю путников, слушаю их истории. Правда, истории по большей части одни и те же. Все мои соседи до сих пор живут в рассказах.

— Но Верные! И Лесник! Они говорят, что весь рассказ со всеми жителями может просто исчезнуть, если его не читать. Неужели они не знают про вас? — воскликлнул я.

— Конечно знают, — ответила Трактирщица. — Просто считают, что я давно выжила из ума. И никогда ни в каком рассказе не жила.

Она грустно улыбнулась.

— А как надо прочитать рассказ, чтобы вырваться? — спросила Вика.

— А вот это самое трудное, — тяжело вздохнула Трактирщица. — Каждый рассказ надо читать по-своему. И никто не знает как. Мы с моим сиротинушкой пробовали долгие месяцы. И выяснили, что мой рассказ нужно читать, пока готовишь харчо. И однажды всё получилось.

— А как понять, что читать надо именно так? — поинтересовался я, откусывая большой кусок ватрушки.

— Не знаю, — пожала плечами Трактирщица. — Говорят, в какой-то момент ты просто поймёшь. Рассказ сам тебе подскажет.

Она замолчала и принялась теребить уголок фартука. Улыбка куда-то исчезла, и впервые за весь вечер она показалась мне очень старой.

— У нас всё произошло так неожиданно, что я даже не успела попрощаться. Его просто перенесло обратно. А я осталась здесь.

Я посмотрел на Вику. Она смотрела на Трактирщицу так, будто впервые за всё это время ей разрешили надеяться.

— Значит… — очень тихо сказала она. — Значит, Петю ещё можно вернуть?

Трактирщица медленно кивнула.

И впервые за очень долгое время мне показалось, что мы не просто ходим по лесу и убегаем от Верных. Теперь у нас появилась цель.

Глава 22. Ученики картографа

В этой таверне мы застряли на несколько дней.

Сначала я всё порывался бежать спасать Петю прямо сейчас. Или идти в ближайший рассказ, дождаться там Чтения и отправиться домой. Или хотя бы просто куда-нибудь идти. Короче, мне хотелось движухи.

После нескольких дней беготни по лесам, погонь и исчезающих людей сидеть на одном месте было почти невыносимо. Казалось, пока мы спокойно пьём чай и едим ватрушки, Петя где-то там собирает грибы и с каждой минутой всё больше забывает нас.

— Надо во всём хорошенько разобраться, — не уставала повторять Вика каждый раз, когда я начинал говорить, что нам пора.

— Иногда лучше хорошенько подумать, чем просто мотаться туда-сюда, — неизменно поддерживала её Трактирщица.

Вика быстро стала в таверне своей. Она помогала на кухне, мыла посуду, разбирала старые кладовые, записывала какие-то истории, которые рассказывала Трактирщица, и задавала столько вопросов, что я бы на месте хозяйки уже давно спрятался в подвале.

А Трактирщице, кажется, именно этого и не хватало.

Она расцвела. С каждым днём всё чаще смеялась, всё дольше сидела с нами за ужином и рассказывала то про школьников, которые когда-то приезжали к ней на Чтения, то про соседей из других рассказов, то про мальчика-сироту, который несколько лет прожил у неё в таверне.

Когда она улыбалась, морщинки вокруг её глаз собирались в лучики. А иногда мне даже казалось, что эти морщинки танцуют.

И только я один никак не мог найти себе место.

— Нам надо выкрасть книгу «Лесная сторожка», — неожиданно на третий день нашего пребывания в таверне сказала Вика и опустилась рядом со мной на крыльцо.

С первого дня я облюбовал это место. Сначала всё ждал, что вот-вот по дороге проедет какой-нибудь всадник или в таверну заглянет таинственный путник в плаще. Но за несколько дней у нас появился только один посетитель — какой-то крестьянин из дальнего села. И тот пробрался через огород ранним утром, когда я ещё спал.

— Чего? — не понял я.

— Если мы выкрадем книгу, правильно её прочитаем и освободим Петю, то он сможет вернуться домой.

Она произнесла это таким будничным тоном, словно предлагала после школы зайти за хлебом.

Я хотел сказать, что всё это звучит очень красиво, но мы понятия не имеем, где искать эту книгу и тем более как её читать. Но потом вспомнил, что Вика никогда не приходит ко мне с половиной плана.

Поэтому я промолчал.

Ох, гордилась бы сейчас мной мама.

— Так вот, Трактирщица рассказала, что все книги хранятся у Верных, — продолжала Вика. — И как раз в том самом городке, где мы уже были. Жена Мэра где-то их прячет. Никто точно не знает где.

— Но! — Вика подняла палец. — Раз в квартал Верные проводят большое собрание и посвящают новых членов. Тогда они показывают книги.

— Подожди... — вдруг вспомнил я. — Тот странный крестьянин говорил о каком-то собрании через пять дней. Помнишь? Перед тем как исчезнуть?

— Помню. И Трактирщица подтвердила, что собрание будет совсем скоро. Она даже готовит для него свои фирменные соленья.

Несколько секунд мы молчали.

Потом Вика посмотрела на меня. Было понятно, что она уже всё для себя решила. Ну и за меня заодно тоже.

— Значит, план такой. Мы приходим в город, делаем вид, что хотим вступить к Верным, находим книгу, крадём её и скрываемся в лесу. И всё. Полдела уже в шляпе.

Она замолчала.

— И всё? — спросил я.

— И всё, — со спокойствием удава ответила Вика.

Иногда мне кажется, что Вика совершенно не понимает, насколько странные вещи она предлагает совершенно обычным людям.

Например, мне.

Звучало это всё, конечно, безумно. Но меня таким уже не испугать. По безумным планам Вики я скоро смогу писать книгу.

Так что оставшийся день, а именно столько оставалось до собрания Верных, мы посвятили тому, чтобы стать похожими на людей, которые последние двадцать лет проживают один и тот же день.

Оказалось, что Вика не просто так всё это время что-то записывала за Трактирщицей. Она искала подходящий для нас рассказ.

Чтобы рассказ был достаточно далеко и его героев не все знали в лицо. Но и не слишком далеко, чтобы всё-таки было понятно, что такой рассказ существует. Ну и, конечно, чтобы мы хоть немного походили на его персонажей.

Где-то совсем рядом был рассказ про школу волшебства. Но мы бы точно не смогли сойти за парочку волшебников. Из фокусов я умею показывать только фокус исчезнувшей домашки. Вуаля! И неизвестно, где она. Причём этот номер я регулярно отрабатываю дома.

В итоге идеальный рассказ Вика, конечно, нашла. Назывался он «Ученики картографа». Кто-то что-то про него слышал, но никто толком не знал, где он находится. По иронии судьбы, самого рассказа про картографов ни на одной карте не было.

Короче, идеальный план. Ну, кроме одной маленькой детали.

Рисовать-то я не умею.

— Это не страшно, — ответила Вика, когда я признался, что моими рисунками не восхищается даже мама. И вообще, рисование было первым предметом, по которому я притащил домой двойку.

— Я буду всё рисовать, — убедила меня Вика.

— А я? — уточнил я.

— А ты будешь вторым учеником.

— И что я буду делать?

— Носить мои карандаши, — спокойно сказала Вика.

Я немного помолчал.

— То есть мы внедряемся в тайное общество, чтобы я работал рюкзаком?

Вика просто пожала плечами и улыбнулась.

Ну ладно. Рюкзак — так рюкзак.

Кстати, для новой роли нам понадобилось полное преображение. Смена имиджа. Ну и, конечно, новые рюкзаки.

Разговорчивая Трактирщица пустила нас на чердак, где за долгие годы существования таверны скопилась целая гора забытых вещей. Старые плащи, сумки, сапоги, шляпы, трости, какие-то странные инструменты... Похоже, каждый путник хоть что-нибудь да оставлял после себя.

Из этого добра мы и собрали себе новый гардероб.

Выглядел я, конечно, странно. Словно ограбил костюмерную нашего школьного театра. На мне были узкие тёмные штаны, высокие ботинки и светлая льняная рубаха. Маме бы точно понравилась.

«Натуральная ткань. Кожа дышит», — обязательно сказала бы она.

Вика вообще выглядела так, словно всю жизнь только тем и занималась, что рисовала карты. Длинная тёмная юбка, такая же льняная рубашка, кожаная сумка через плечо. Она как-то сразу вошла в роль. Если бы я встретил её на дороге, то ни секунды не усомнился бы, что передо мной настоящий ученик картографа.

Трактирщица долго рассматривала нас, довольно хмыкнула и вдруг куда-то исчезла.

Вернулась она только через пару часов.

В руках у неё было два дорожных плаща.

— Совсем забыла, — сказала она, улыбаясь.

На правом плече каждого плаща был вышит маленький компас.

— Это отличительный знак картографов. Без него вам никто не поверит.

Вика тут же накинула плащ и довольно кивнула.

— А вот и тубус, — сказала она, протягивая мне длинный кожаный футляр.

— А это ещё зачем? — удивился я.

— Какой же ты картограф без карт? — парировала Вика.

— Так я же их не рисую, — всё ещё пытался отделаться от тубуса я.

— Зато будешь носить.

Я вздохнул.

Ну раз Вика сказала, что надо, значит, надо. Из меня вообще в последнее время получался какой-то профессиональный носильщик.

Обратно мы вышли ранним утром.

Трактирщица стояла на крыльце, кутаясь в тёплую шаль, и долго махала нам вслед.

— Берегите себя, — сказала она. — И если получится... возвращайтесь. Хоть ненадолго.

И мне вдруг показалось, что она чуть слышно шепнула:

— Я буду скучать...

Глава 23. Да здравствуют Верные!

Идти по дороге пришлось довольно долго. Всё-таки неплохо мы тогда от Верных через лес удрали.

Первую половину дня мы вообще никого не встретили. Но после полудня дорога постепенно ожила. Тут и там начали попадаться путники, которые, как и мы, направлялись в городок.

— Вы тоже на собрание Верных? — спросил нас молодой мужчина в костюме мушкетёра, поравнявшись с нами верхом на лошади.

— Да, — ответила за нас Вика. — Хотим вступить к ним.

— И я тоже! — радостно воскликнул Мушкетёр. — Обожаю свою жизнь. Почти каждый день — дуэли, погони, засады. И самое приятное — я всегда побеждаю!

Он довольно рассмеялся, пришпорил коня и быстро скрылся за поворотом.

За ним прошла пожилая женщина с огромной корзиной яблок. Чуть позже - высокий юноша в длинном синем плаще. Некоторые здоровались с нами, некоторые перекидывались парой слов, а кто-то шёл молча, словно всё время прислушивался к чему-то внутри себя. Наверное, не зовёт ли его обратно собственный рассказ.

— Не думала, что мы так быстро снова окажемся в этом городе, — тихо сказала Вика.

— Я вообще не думал, что мы когда-нибудь ещё сюда вернёмся, — признался я.

В город мы пришли уже почти затемно. Но, несмотря на поздний час, спать здесь явно никто не собирался. На улицах горели фонари. Из открытых окон доносились музыка и смех. По мостовой стучали копыта, хлопали двери, кто-то спорил, кто-то пел.

И только присмотревшись, я понял, что всё это выглядит... очень странно.

По одной улице шёл мужчина в цилиндре и длинном чёрном сюртуке. Рядом с ним о чём-то оживлённо разговаривала девочка в клоунском костюме. Чуть дальше дорогу переходил рыцарь в латах, а навстречу ему спешила женщина в старинном кимоно. За ними важно вышагивал пират с попугаем на плече.

Словно все они случайно перепутали свои книги.

— Почему они не могут одеться одинаково? — тихо спросил я у Вики, не сводя глаз с мужчины в цилиндре и девочки-клоуна.

— Не знаю, — так же тихо ответила она. — Может, рассказы не отпускают.

Она на секунду задумалась.

— Помнишь Петю? Он ведь тоже почти сразу перестал носить свою одежду. Очень быстро стал одеваться как внук Лесника. Наверное, так происходит со всеми.

Я огляделся ещё раз. Конечно, это всё было странно. Но и как-то притягательно.

— Да и какой смысл покупать себе новый костюм, если в любую минуту тебя может отправить обратно в собственный рассказ? Там всё равно снова окажешься в своей роли, — продолжала рассуждать Вика.

Все эти люди явно знали, куда идти, так что мы просто двинулись вслед за ними. Хотя спешить особенно и не пришлось. Вся толпа стекалась к одному и тому же месту — дому Жены Мэра.

Она уже стояла на небольшом балконе. Рядом, в большом кресле, сидел её муж. Казалось, он дремал. По правую руку от Жены Мэра стояли уже знакомые нам крестьянин и мужчина с моноклем. Они негромко о чём-то переговаривались и внимательно рассматривали собравшихся.

— Сейчас начнётся... — с предвкушением прошептал кто-то рядом.

И действительно. Как только часы на городской башне пробили девять вечера, площадь мгновенно стихла.

Жена Мэра сделала шаг вперёд и улыбнулась.

— Дорогие Верные! И те, кто только собирается ими стать! — звонко начала она. — Сегодня мы снова собрались вместе. И знаете, что меня радует больше всего?

Она обвела площадь взглядом.

— Что наш мир по-прежнему остаётся неизменным.

Несколько человек одобрительно закивали.

— Каждый рассказ идёт своим чередом. Каждый герой знает своё место. Каждая история приходит к своему правильному финалу. И всё это потому, что есть люди, готовые хранить порядок.

Она сделала небольшую паузу и посмотрела на своих спутников.

— Наш долг прост. Не позволить миру превратиться в бесконечный хаос. Не дать историям исчезнуть. Не дать героям забыть, кто они есть.

Она улыбнулась ещё шире.

— Поэтому сегодня не думайте о работе. Общайтесь. Отдыхайте. Знакомьтесь друг с другом.

И тут же добавила уже чуть строже:

— Но если ваш рассказ позовёт вас... не заставляйте его ждать. Наш долг всегда важнее наших желаний.

Толпа радостно заулюлюкала и взорвалась аплодисментами, словно Жена Мэра только что объявила о наступлении Нового года. Или ещё о каком-нибудь празднике. Не знаю, что у них тут принято отмечать.

— Да здравствуют Верные! — первым закричал наш знакомый Мушкетёр.

— Да здравствуют Верные! — дружно подхватила площадь.

— Вот какие люди чудесные! — заговорила бабушка, стоявшая рядом с нами. От неё приятно пахло свежей выпечкой. — За весь мир переживают. Не хотят, чтобы всё разрушилось. А эти... революционеры! Тьфу на них! Всё бы им ломать да переделывать. А мне и так хорошо.

Она ласково погладила корзинку, которую держала в руках.

— Ко мне каждый день детишки приходят. Я им яблочные пироги пеку, а они считают, сколько процентов пирога достанется мне, сколько соседке, а сколько моим внукам. Каждый день одно и то же. И знаете что? Мне нравится. Потому что я знаю: завтра они опять придут.

Она улыбнулась так тепло, что я вдруг вспомнил собственную бабушку, которую последний раз видел в глубоком детстве.

— А у меня каждый день бал! — радостно вмешалась молодая девушка в короне и пышном платье. — Представляете? Каждый день! Музыка, свечи, цветы, кавалеры... Мы танцуем вальсы, полонезы, менуэты... Всё как положено.

Она мечтательно закружилась прямо посреди площади.

— Зачем мне какая-то другая жизнь? В моей и так всё прекрасно.

— А вам не надоедает каждый день одно и то же? — зачем-то спросил я.

Нет, мне бы точно надоело. Я даже три дня подряд одно и то же на обед есть не люблю. А тут почти каждый день проживать заново. Принцесса посмотрела на меня с возмущением, словно вместно долгожданного бала ее отправили капать картошку.

— Конечно не надоедает! — ответил за нее нам знакомый Мушкетёр. — Я, к примеру, в конце всегда побеждаю!

Он так широко улыбнулся, словно был готов прямо сейчас броситься в очередной бой.

— Иногда меня, конечно, могут и ранить. Иногда даже кажется, что вот сегодня я точно погибну. Представляете, какие глупости в голову лезут? — громко рассмеялся он.

Потом хлопнул себя по груди и уже совершенно серьёзно добавил:

— Но я-то знаю, что это невозможно. Завтра начнётся новое Чтение, и я снова окажусь на своём коне. Молодой, здоровый и с целой шпагой.

Он любовно погладил эфес.

— Скажите честно, разве можно придумать жизнь лучше?

— Они тут все разговаривают как сумасшедшие, — едва слышно прошептал я Вике, когда мы отошли немного в сторону.

— Понимаю. Я тоже люблю стабильность. Но это уже перебор, — так же тихо ответила она.

Мы медленно прохаживались по площади среди людей в самых разных костюмах. С балкона за всеми лениво наблюдали крестьянин и мужчина с моноклем. Они вальяжно сидели с бокалами в руках и время от времени переговаривались, поглядывая на толпу.

— О! Вы же из рассказа про картографов? — неожиданно окликнул нас Мушкетёр, когда мы снова проходили мимо.

Вот блин. Сейчас нас точно раскроют. И придётся бежать.

Правда, куда именно, мы с Викой почему-то обсудить забыли.

— Да, это мы, — совершенно спокойно ответила Вика. — Рисуем карты дорог. Каждое Погружение — одну и ту же. И знаете, как мне это нравится!

Она мечтательно закатила глаза.

— Я уже все повороты наизусть помню. И каждый камешек. И каждый цветочек у дороги. Иногда специально рисую их по три раза. Для души.

Я удивлённо посмотрел на неё. Кажется, Вика входила в роль быстрее, чем некоторые артисты в кино.

— Хотите, покажу свои карты? — продолжала она с таким восторгом, что мне самому почти захотелось их увидеть. — А ещё я стихи про дороги пишу! Хотите, почитаю? У меня целая тетрадь...

Она потянулась к тубусу, который висел у меня за спиной.

Я едва не подпрыгнул.

Там же пусто!

— Нет-нет! — поспешно замахал руками мушкетёр, делая шаг назад. — Спасибо! Я... это... больше по шпагам.

Он сделал ещё шаг.

— Очень приятно было познакомиться!

И почти бегом скрылся в толпе.

Я проводил его взглядом.

— Вика...

— Что?

— Ты его только что напугала стихами.

— Отлично, — невозмутимо сказала она. — Значит, работает.

Мы ещё долго бродили по площади. И отовсюду слышали истории о том, как прекрасно живут Верные и как они счастливы.

— Спасибо людям из другого мира за поддержку. Они тоже помогают сохранять нашу стабильность, — сказала какая-то молодая девушка в простом сером платье.

Мужчина рядом с ней молча закивал.

— Какие ещё люди из другого мира? — едва слышно пробормотала Вика и почти силой потащила меня к этой паре.

Но не успели мы сделать и нескольких шагов, как с балкона раздался знакомый голос крестьянина:

— Новички! Собираемся у фонтана! Вас ждут посвящение и знакомство с книгами!

И сразу же со всех сторон раздались голоса.

— Удачи!

— Не волнуйтесь!

— Всё пройдёт замечательно!

— Сейчас вы всё поймёте!

Казалось, вся площадь искренне радовалась за нас. Толпа мягко подтолкнула нас к фонтану.

Там уже собралось человек пятнадцать. Среди них стоял и знакомый нам Мушкетёр. Увидев Вику, он сразу сделал вид, что очень заинтересовался фонтаном, и незаметно отошёл от нас подальше.

— Итак! Уважаемые новички! Следуйте за мной! — торжественно произнесла Жена Мэра, окинув взглядом нашу небольшую группу.

Я облегчённо выдохнул. Вот если бы нас сопровождал мужчина с моноклем или тот самый крестьянин, нас бы наверняка узнали. Но Жена Мэра, кажется, была настолько увлечена собой и собственной речью, что даже не посмотрела в нашу сторону. Мы с Викой спокойно держались в самом конце процессии.

— Сейчас вы увидите их, — продолжала она, ведя нас по узкой мощёной улочке. — Наши книги. Наше прошлое. Наше настоящее. И наше будущее.

Мы свернули за угол.

Перед нами оказался самый обычный одноэтажный дом. Таких домов полно на любой улице в любом захолустном городишке. Ни тебе башен, ни золотых дверей. Даже стражников и тех не оказалось. Жена Мэра замерла перед старой деревянной дверью с потускневшей медной ручкой.

— Вот мы и пришли, — с благоговением сказала Жена Мэра. — За этой дверью находится самое ценное, что есть в нашем мире. Хранилище книг.

Глава 24. Хранилище книг

Жена Мэра достала из кармана небольшой медный ключ.

— Сейчас вы всё поймёте, — сказала она, открывая дверь.

Щёлк! Дверь открылась едва слышно, словно приглашая нас заглянуть внутрь.

— Прошу, — торжественно сказала Жена Мэра, приглашающе взмахнув рукой.

Мы вошли.

И первое, что я почувствовал, — запах. Тот самый знакомый всем запах библиотеки. Только здесь он переплетался с другими ароматами. Иногда казалось, что пахнет яблочным пирогом. Иногда — хвоей. Или грибами. Или морским воздухом.

Внутри помещение оказалось гораздо больше, чем можно было подумать снаружи. Высокие потолки уходили куда-то вверх, в темноту. Между бесконечными деревянными стеллажами тянулись узкие проходы. На стенах висели старые масляные лампы и горели каким-то странным, ровным светом. Мне даже показалось, что огонь в них совсем не колышется.

Внутри Хранилища книг было спокойно. Словно мы оказались одновременно в библиотеке и в храме.

— Ничего себе! — не сдержался я, осматриваясь.

— Красиво, правда? — сказала Жена Мэра с гордостью в голосе.

Она медленно шла между рядами. Мы гуськом двинулись за ней.

И тут я заметил первую странность. Все книги отличались друг от друга. Но не размером или цветом обложки. Они вели себя совершенно по-разному.

К примеру, одна книга едва заметно светилась голубоватым светом. Рядом с ней стояла совершенно обычная книга. Но следующая почему-то пахла костром и печёной картошкой. И от этого сразу захотелось есть. От маленькой книжки на третьей полке тянуло холодом. А её соседка едва слышно смеялась.

— Почему та книга смеётся над нами? — со страхом в голосе спросил Мушкетёр.

Жена Мэра улыбнулась. Она посмотрела на книгу с такой любовью, как смотрят на ребёнка, который делает свои первые шаги.

— Она не над вами смеётся, — мягко ответила она. — Она просто смеётся. Не бойтесь их. Они живут своей жизнью.

Жена Мэра ласково провела ладонью по корешку книги.

— Здесь каждая книга связана со своим рассказом. Пока существует рассказ, живёт и книга. Пока живёт книга — существует и рассказ.

— Когда рассказ читают, — продолжила она, — книга становится сильнее. Посмотрите туда. Видите?

Она показала на дальний стеллаж. Там, в самом центре полки, ярко светилась какая-то книга.

— Этот рассказ сейчас читают. Поэтому она такая сильная и яркая. А вот её соседку уже давно никто не открывал, — с печалью в голосе заметила она.

И действительно. Рядом стояла маленькая серая книжка. Казалось, ещё немного — и её страницы рассыплются в пыль.

— Мы с вами храним порядок вещей, — мягко продолжала Жена Мэра. — Мы с вами спасаем не книги.

Она обвела рукой бесконечные стеллажи.

— Мы спасаем жизни тех, кто в этих книгах живёт.

Я посмотрел на тех новеньких, кто пришёл сюда вместе со мной. Их глаза горели воодушевлением. Было видно, что они действительно хотят помочь. Спасти все эти рассказы и их героев. Верно служить неизменному порядку вещей.

Честно говоря, если бы я не видел Петю... если бы не видел, как он целыми днями говорит только о грибах и забывает о том, кто он... я бы, наверное, тоже решил, что Жена Мэра права.

Я посмотрел на Вику.

Интересно, она тоже прониклась? Она ведь любит всё раскладывать по полочкам. Любит, когда у всего есть правила. Что, если она сейчас решит, что Верные действительно спасают книги? Что останется здесь и станет одной из них?

Но Вика совсем не выглядела воодушевлённой.

Она медленно шла вдоль стеллажей, скользя взглядом по корешкам книг.

— Ну что же, мои дорогие почти уже Верные! — радостно и громко сказала Жена Мэра, хлопнув в ладоши.

Казалось, кто-то из книг даже недовольно загудел от такого громкого звука.

— Пора нам возвращаться на площадь. Нас все ждут. Пришло время клятвы.

Она развернулась и степенно двинулась к выходу из Хранилища, улыбаясь и словно прощаясь со своими книгами.

Мы вышли на улицу. Было уже совсем темно. Было слышно, как совсем рядом на площади веселились Верные.

— Какая всё-таки честь оказаться здесь, — сказал мне Мушкетёр, когда мы тронулись обратно к площади. — Теперь я точно всё понял. Жду не дождусь, когда стану одним из вас! — крикнул он Жене Мэра.

Она повернулась и улыбнулась ему чуть снисходительно.

— Для нас будет честью работать с вами, уважаемый Мушкетёр, — ответила она ему.

Тут и там слышался восторженный шёпот. Новобранцы уже были готовы защищать этот мир и эти книги.

Вика неожиданно оказалась рядом. Она коснулась моей руки и едва слышно прошептала:

— Кажется, я всё поняла.

Сердце у меня почему-то сразу забилось быстрее. Если Вика говорила таким голосом, значит, через несколько минут мне снова предстояло делать что-то очень опасное.

— Что? — так же тихо спросил я.

— Книги стоят по алфавиту.

— Во всех библиотеках книги стоят по алфавиту, — решил блеснуть познаниями я.

Вика посмотрела на меня как на дурачка. Тяжело вздохнула. Но руку не убрала.

— Обычно книги расставляют по фамилии автора, — терпеливо объяснила она. — А тут — по названию.

— Откуда ты это знаешь?

— Потому что рядом стояли «Алые...», потом «Башня...», потом «Белый...», потом «Ветер...», потом «Город...». Я специально проверила несколько полок.

— И когда ты всё это успела заметить? Мы были там минут десять!

— Пока ты любовался смеющимися книгами, — усмехнулась Вика. — Лицо у тебя такое глупое было. Я уже решила, что ты сейчас вместе с Мушкетёром побежишь спасать все рассказы.

Было чуть обидно. Я вот раньше никогда не видел, чтобы книга смеялась. Вот и засмотрелся немного.

Но Вика вдруг перестала улыбаться.

— Игорь, слушай внимательно. Второго шанса у нас не будет.

Я сразу перестал обижаться.

— В общем, я примерно поняла, где стоит «Лесная сторожка».

— Примерно?

— Достаточно, чтобы найти её за минуту.

— А как мы вообще попадём обратно? Ключ-то у Жены Мэра.

— А ключ нам и не нужен.

Она сказала это так спокойно, словно речь шла о школьной контрольной.

— Я выходила последней. Мне сказали хорошенько захлопнуть дверь.

— И?

— Ну я её и захлопнула.

Я уже хотел спросить, зачем она мне всё это рассказывает, но Вика продолжила:

— Только сначала подсунула в замок бумажку.

Я даже остановился.

— Ты... что сделала?

— Подсунула бумажку. Теперь язычок замка не защёлкнулся до конца.

Ну конечно. Пока я разглядывал волшебные книги, Вика уже готовила ограбление.

— А откуда бумага? — спросил я. — Только не говори, что ты вырвала страницу из какой-нибудь книги.

Почему-то эта мысль казалась мне настоящим святотатством.

— Нет, конечно! — возмутилась Вика. — Я вообще-то книги очень люблю.

Она достала наш блокнот картографов и показала мне оторванный уголок страницы. На следующем листе всё ещё красовался нарисованный компас.

— В общем, сейчас быстренько принесём клятву.

— Потом?

— Потом вернёмся.

— И?

— Украдём книгу.

Она произнесла это таким спокойным голосом, словно мы крадём книги пачками каждый день.

Прекрасно.

Всего-то и нужно — принести клятву Верным, обокрасть самое охраняемое место Книжного мира и сбежать.

Пустяки.

Удивительно, как раньше я сам до такого не додумался. Но задать очередной вопрос я не успел.

Мы уже вышли на площадь.

Глава 25. Клятва

Мы вышли на площадь. Ещё секунду назад Верные смеялись, переговаривались, стояли небольшими компаниями. Кто-то из них спорил, а кто-то обнимал старых знакомых. Площадь жила.

Но стоило Жене Мэра сделать первый шаг на площадь, как всё стихло. Будто кто-то одним движением выключил все звуки.

Она повела нас в самый центр.

Мы невольно пытались сбиться в кучку, как испуганные первоклашки возле своей учительницы. Но Верные спокойно, без грубости, расставили нас по кругу. Плечом к плечу.

С одной стороны от меня оказалась Вика. С другой — переполненный энергией и желанием защищать книги Мушкетёр.

Жена Мэра вошла в центр круга.

Было видно, что ей очень нравится всё происходящее. Она словно специально выдержала небольшую паузу, дождалась полной тишины, потом театрально вскинула руки.

— Пришло время клятвы!

— А нам за эту клятву ничего не будет? — тихонько спросил я Вику.

Мушкетёр недовольно цыкнул.

— Процентов восемьдесят пять даю, что это просто формальность, — так же тихо ответила Вика.

— А остальные пятнадцать?

— Узнаем.

Очень воодушевляющий ответ. Конечно, оставшиеся пятнадцать процентов меня совсем не радовали. Но, как говорится, назвался книгой — полезай в библиотеку.

— Каждый из вас пришёл сюда по своей воле, — начала Жена Мэра.

Мы молчали.

— Никто не принуждал вас вступать к нам.

Ну да. Кроме того, что без этого книгу было не украсть. Но это, наверное, не считается.

— Прямо сейчас, в присутствии Верных, жителей книг... и представителя мира Чтецов... вы принесёте клятву.

Она подняла руку и указала куда-то наверх.

Только сейчас я заметил, что рядом со всё ещё спящим Мэром стоит ещё кто-то.

Высокая фигура в длинном тёмном плаще. Лица не было видно. Даже руки были спрятаны в широких рукавах. Почему-то именно от этой фигуры становилось особенно тревожно.

— Если кто-то передумал, — продолжала Жена Мэра, — уходите сейчас. Мы не зададим вам ни одного вопроса. Просто проводим вас до выхода из нашего города.

Мне вдруг стало как-то муторно. Так бывало перед контрольной по физике. Или когда самолёт начинал трясти в зоне турбулентности.

Я даже сделал маленький шаг назад. И в этот момент Вика крепко сжала мою руку.

Она ничего не сказала. Просто сжала. И от этого туман в голове рассеялся.

Я остался.

Остались все. Все пятнадцать новобранцев.

Жена Мэра ещё немного помолчала, словно давая нам последний шанс передумать.

Потом улыбнулась.

— Раз желающих уйти нет... повторяйте за мной.

Она закрыла глаза.

— Клянусь хранить рассказы.

Замолчала.

Мы нестройно повторили:

— Клянусь хранить рассказы.

Она кивнула и улыбнулась нам, словно показывая, как сильно нами гордится.

— Клянусь не нарушать порядок.

Мы снова повторили.

— Клянусь помнить, что жизнь книги важнее моей собственной.

И снова пятнадцать голосов эхом отозвались на площади.

Так продолжалось несколько минут. Она произносила фразу. Мы повторяли её за ней. Так было до последней фразы.

— Клянусь прийти на помощь, когда меня позовут, — торжественным голосом сказала Жена Мэра.

Мы повторили.

Но почему-то в этот раз вместе с нами эту фразу вдруг произнесли все Верные. Вся площадь. На секунду мне показалось, что даже воздух вокруг стал другим.

А потом...где-то далеко, в Хранилище, послышался шелест.

Словно сотни страниц одновременно перевернулись сами собой.

По спине пробежал холодок. Я посмотрел на Вику. Она стояла совершенно спокойно.

Словно ничего необычного не произошло.

«Вот теперь мы точно влипли», — почему-то подумал я.

— Ну вот и случилось то, чего вы так долго ждали, — радостно сказала Жена Мэра. — Теперь вы одни из нас!

Вся площадь взорвалась криками:

— Ура!

Верные тут же окружили нас. Кто-то крепко жал руки. Кто-то обнимал. Кто-то хлопал по плечу и поздравлял.

Когда к нам подошёл тот самый крестьянин — помощник Жены Мэра, — у меня внутри всё похолодело. Он долго всматривался Вике в лицо. Слишком долго.

Ещё секунда...

И тут на него налетел Мушкетёр.

— Друг мой! — радостно закричал он, заключая крестьянина в объятия. — Теперь мы вместе! Вы расскажете мне, как проходят собрания? А книги можно перечитывать? А...

Крестьянин невольно переключился на него.

Я выдохнул.

— Пора, — едва слышно сказала Вика.

Мы начали медленно отходить, не бегом, а просто шаг за шагом выбираться из толпы. Кто-то снова хватал нас за руки, кто-то поздравлял, кто-то желал удачи. Но с каждым шагом людей вокруг становилось всё меньше.

Ещё немного...

И мы наконец оказались в темноте между домами.

— Уф! — выдохнула Вика. — Я уже устала улыбаться. Даже щёки болят.

— А у меня ладонь, — признался я. — Кажется, я за сегодняшний вечер пожал рук больше, чем за всю свою жизнь.

— Пошли быстрее, пока нас не хватились, — серьёзно сказала Вика.

— Заберём книгу и уйдём в лес. Он совсем рядом. Если повезёт, до утра никто даже не заметит, что нас нет.

Ура.

Опять ночью в лес.

Вот выберусь отсюда — и всё.

Никаких больше лесов.

И никаких грибов.

Дверь Хранилища действительно открылась легко. Вика осторожно потянула её на себя. Даже не скрипнула.

— Может, ты на шухере постоишь? — тихо спросила она.

— Нет уж. Не хочу оставлять тебя здесь одну, — ответил я. Потом вдруг добавил: — Давай лучше я схожу.

Сам удивился тому, что сказал. Не иначе как меня тот Мушкетёр покусал.

— Пойдём вместе, — спокойно ответила Вика и первой шагнула внутрь.

Перед нами был всё тот же зал, что и час назад. Те же бесконечные стеллажи, лампы и тысячи книг.

Но сейчас всё выглядело совсем иначе.

Раньше это место казалось красивым, а теперь — настороженным. Словно книги прекрасно знали, что мы пришли сюда вовсе не на экскурсию.

— Мне кажется, нам здесь не рады, — едва слышно прошептал я.

— Ага, — кивнула Вика. — Да и мы тоже не особо рады здесь оказаться.

Она вдруг посмотрела куда-то вперёд и уже чуть громче добавила:

— Мы быстро. Буквально пять минут — и уйдём.

Мне даже показалось, что сказала она это не мне.

На секунду вокруг стало совсем тихо. Потом где-то высоко над нами тихонько зашелестели страницы.

Я сглотнул.

— Так... Нам нужна буква «Л», — сказала Вика, будто ничего не произошло. — Кажется, это где-то там.

Она махнула рукой в сторону самого тёмного конца зала. Ну... или это мне казалось, что он самый тёмный.

На всякий случай я взял Вику за руку.

Блин.

Увидели бы нас сейчас Филипп с Олегом — неделю бы ржали. Похоже, у нас с Викой появилась новая привычка. В любой непонятной ситуации — держаться за руки.

— А вот и буква «Л», — почти сразу прошептала Вика.

И действительно. Перед нами стоял целый стеллаж с книгами на букву «Л». От одной пахло лимонами. Другая едва слышно ухала совой, словно где-то совсем рядом начинался ночной лес. Третья была такой холодной, что мне захотелось поскорее убрать от неё руку.

— «Лесные жители»... «Лесной доктор»... «Лесные тропинки»... — бормотала Вика, быстро скользя взглядом по корешкам. — Вот она!

Я посмотрел туда, куда она показывала. На третьей полке между двумя толстыми книгами стояла самая обычная зелёная книжка.

«Лесная сторожка».

Вика осторожно взялась за корешок и медленно потянула книгу на себя. Я даже задержал дыхание. Мне казалось, что сейчас обязательно что-нибудь случится. Пол провалится. Полки начнут падать. Или сама книга закричит на всё Хранилище.

Но ничего не произошло. Книга спокойно вышла с полки.

— Получилось... — сам себе не поверил я.

Вика быстро открыла её на первой странице.

На титульном листе стоял уже знакомый нам Лесник. За его спиной рос огромный гриб. А чуть поодаль, почти спрятавшись за кустом, был нарисован мальчик с корзиной.

Даже если бы я не узнал лицо, всё равно понял бы, что это Петя.

— Всё. Теперь бежим, — сказала Вика и засунула книгу в свой рюкзак.

Я уже успел решить, что самое сложное позади.

И тут где-то над нами тихо загудела одна книга.

Потом другая.

Потом ещё одна.

Через несколько секунд гул разносился уже по всему Хранилищу. Казалось, сами книги почувствовали, что одной из них больше нет на месте.

— Пора, — сказала Вика.

Мы бросились к двери. Стоило нам выскочить наружу, как она с такой силой захлопнулась за нашими спинами, что я вздрогнул.

Гул не исчез.

Наоборот.

Теперь он словно вырывался наружу через стены. И с каждым нашим шагом становился всё громче.

— Они услышат, — прошептал я.

— Уже услышали.

Мы побежали. Вернее, попытались. Потому что уже через десять секунд выяснилось, что никто из нас понятия не имеет, где находится лес. Сначала казалось, что до леса рукой подать. Потом мы свернули не в тот переулок и уткнулись в тупик. Пришлось бежать обратно. Где-то совсем рядом уже слышались шаги.

— Спасайте книгу!

— Они украли книгу!

— Не дайте им уйти!

Кажется, громче всех кричал Мушкетёр.

Мы снова свернули, потом ещё раз и неожиданно оказались в маленьком дворике. В другой день я бы обязательно остановился. Посреди двора росло дерево. Между домами были натянуты фонарики. Даже скамейка стояла. Очень уютное место. Но сейчас мне было совсем не до красоты.

Дальше дороги не было.

— Сюда! Быстрее!

Я резко обернулся.

В одной из стен была приоткрыта узкая дверь. В проёме стояла высокая фигура в длинном плаще. Лица не было видно. И я был на сто процентов уверен, что это и есть тот самый представитель нашего мира в мире книг.

Мы с Викой переглянулись. Выбора у нас всё равно не было.

Мы бросились к двери.

За ней оказался длинный узкий проход. Он вывел нас на соседнюю улицу. Прямо к лесу.

— Вам туда, — сказал почему-то знакомый голос.

— Спасибо! — крикнула Вика, и мы снова побежали.

При выходе из прохода я зачем-то обернулся. Во двор уже вбегали Верные.

Фигура шагнула им навстречу, медленно сняла капюшон, и я едва не остановился.

Это была наша директриса.

Глава 26. Восемьдесят пять процентов

Мы бежали до тех пор, пока городские огни окончательно не исчезли за деревьями. А потом ещё минут двадцать — на всякий случай. Только тогда Вика остановилась.

Несколько секунд мы просто стояли и пытались отдышаться.

— Ну что, — наконец сказал я. — Кажется, нас только что спасла наша директриса.

— Ага, — ответила Вика.

Помолчала.

— Это как-то осложняет ситуацию. Может, это всё-таки была не она? — малодушно предположил я.

Вообще как-то неприятно встретить свою директрису за пределами школы. А уж в сказочном мире — и подавно.

Вика посмотрела на меня с пониманием.

Вздохнула.

— Нет. Это точно была она, — спокойно ответила она.

— И что она тут делает? — спросил я.

Конечно, я понимал, что Вика вряд ли знает об этом больше меня. Но мало ли. Чем чёрт не шутит.

— Жена Мэра же сказала, что на Посвящении должен присутствовать представитель мира Чтецов. Получается, она и представляла там наш мир, — объясняла Вика, параллельно и как-то уже привычно устраивая наш ночлег.

Она достала фонарик, расстелила те самые пледы спасателей, которые мы притащили ещё из нашего мира, и протянула мне кусок хлеба с мясом, который заботливо упаковала нам Трактирщица.

— Понятно, — сказал я, чтобы не показаться ещё большим идиотом.

— Я книгу хоть посмотрю? — зачем-то спросил я разрешения у Вики.

Уж очень хотелось увидеть книгу, ради которой мы подвергались такой опасности.

— Посмотри, — ответила Вика, пожав плечами. — Только не думаю, что сейчас там что-нибудь увидишь. Ночь на дворе.

Конечно, Вика была права. Вот когда хоть раз было так, чтобы она оказалась не права?

Соскучился я по ребятам. Рядом с этой мисс Идеальность я иногда чувствовал себя немного глуповатым.

Но книгу я всё равно взял. И даже полистал. Конечно, ничего толком видно не было. Я даже не был уверен, что держу её правильно.

Но признаваться в собственном несовершенстве мне не хотелось.

Так что уже минут через пять я устраивался под деревом рядом с Викой.

Она уже дремала.

И когда я залез под одеяло, просто подвинулась ближе, спокойно вздохнула, словно ждала меня, и окончательно заснула.

Ну и я тоже быстро уснул. То ли я совсем умотался, то ли начинаю привыкать спать в лесу с Викой под боком.

Просыпаться совсем не хотелось. Даже чириканье птиц и солнечный свет, пробивающийся сквозь листву, не могли меня разбудить.

Мне снилась мама, которая опять пыталась поднять меня в школу.

Вот хорошее же было время. Никаких тебе погонь, тайн и смеющихся книг. Всё понятно и просто. Получил двойку по физике — день отстой. Прошёл новый уровень в игре — день прекрасный.

А тут...

Бежишь куда-то, что-то делаешь, а всё равно не понимаешь: то ли ты действительно движешься вперёд, то ли просто бегаешь кругами.

Когда я окончательно выбрался из сна, то увидел, что Вика сидит рядом и задумчиво читает «Лесную сторожку».

Она так внимательно смотрела в книгу, что даже не заметила, что я проснулся. Едва заметная морщинка между бровями выдавала её с головой. Вика явно пыталась что-то понять. Но смысл всё время ускользал от неё.

— Как тебе книга? — спросил я, привлекая её внимание.

— А? — Вика подняла голову. — Типичная такая история. Мне кажется, в ней дети должны разобраться в классификации грибов, их составе и выяснить, какие из грибов безопасны.

Она снова посмотрела в книгу.

— Но как её читать, чтобы выбраться отсюда, мне пока не очень понятно.

Она закрыла книгу и задумчиво постучала пальцем по обложке.

— Поэтому предлагаю пока двигаться в сторону рассказа «Лесная сторожка». Мне кажется, лучше быть где-нибудь рядом.

— Зачем?

— Если мы всё-таки поймём, как правильно читать книгу, и всё получится, нас, скорее всего, перенесёт обратно домой вместе с Петей.

Она поднялась с земли и начала складывать наши вещи.

— И я бы предпочла в этот момент находиться рядом с Петей, а не в трёх днях пути от него.

В этом была вся Вика.

Я ещё даже толком не проснулся, а она уже успела прочитать книгу, составить план и придумать запасной вариант.

Вика, конечно, почти супергерой. Я уже начал думать, что она вообще не умеет ошибаться и всегда знает, что делать. Но оказалось, что она такая же, как и все мы. Из плоти и крови.

Правда, выяснилось это совершенно случайно.

Мы уже собрали наш импровизированный лагерь. Я, как истинный мужчина, запихнул в свой рюкзак всё самое тяжёлое и был готов отправляться в путь.

Вика, конечно же, была готова к любым неожиданностям. Из тубуса картографа она достала карту.

На ней были нарисованы все соседние рассказы. И действительно, если верить карте, от города Верных через лес можно было довольно быстро добраться до «Лесной сторожки».

— Не пойму, куда идти, — неожиданно растерянно сказала Вика, разглядывая карту.

Я даже не сразу понял, что она обращается ко мне.

В другой руке у неё был компас.

— В нашем мире с телефонами и навигаторами я ещё более или менее справляюсь, — призналась она. — А тут...

Она посмотрела на лес вокруг нас.

— Тут для меня действительно тёмный лес.

И почему-то виновато улыбнулась.

Вот тут-то мне и выпал шанс блеснуть. К счастью, в детстве я довольно часто ходил с дедушкой в лес за грибами.

Бр-р-р.

Опять грибы.

Но зато ориентироваться по компасу и сторонам света я всё-таки умел.

— Нам туда, — уверенно сказал я и показал рукой направление.

Честно говоря, процентов на сто я уверен не был.

Так...

Процентов на восемьдесят пять.

Но, как я посмотрю, для нас это уже вполне рабочий уровень уверенности.

Вика посмотрела на меня с уважением. И даже не спросила, насколько я уверен. А вот я бы обязательно спросил.

И мы снова пошли куда-то через лес. Только в этот раз впереди шёл я. Гордо. Почти как первооткрыватель. Ну или как петух.

А Вика молча шагала следом и время от времени сверялась с картой.

Через пару часов лес вокруг постепенно менялся.

Сначала исчезли знакомые деревья. Потом я заметил, что на земле становится всё больше грибов.

Очень много грибов.

Глава 27. Скорее всего?

— Мне кажется, мы уже почти в рассказе, — сказал я, когда где-то впереди послышался размеренный стук топора.

— Тогда нам пора останавливаться, — ответила Вика, сворачивая карту и убирая её обратно в тубус. — Дальше не идём.

— Почему? Там же Петя! — не сразу понял я.

— Потому что если Петя уже полностью стал частью рассказа, то там нас могут ждать.

— Кто?

— Например, сам Петя. Или Верные. Или Петя, который уже стал Верным.

Она немного помолчала.

— Короче, будем ждать здесь. И думать.

С этими словами Вика уселась прямо на землю, всем своим видом показывая, что дальше сегодня точно никуда не пойдёт.

Значит, будем ждать. Один без Вики я туда всё равно не сунусь. Как я её тут одну оставлю?

Так что мы быстро и даже как-то по-деловому разбили лагерь. Вот что делает опыт. Ещё пару таких приключений — и я начну ходить в походы так, что профессионалы обзавидуются.

Вернёмся мы с Викой домой, и летом обязательно пойдём в поход. Или на байдарках сплавляться будем. И Петю с собой возьмём. И Федю. И Филиппа с Олегом. И даже Леру.

И снова будет вся наша банда в сборе.

Короче, я так размечтался, что даже не заметил, как Вика меня зовёт.

— Игорь! Игорь! Смотри! — тихо шептала она, дёргая меня за рукав.

Я нехотя повернулся туда, куда она показывала.

И увидел, как из леса выходит наша директриса.

Такая вся официальная. Волосок к волоску. В строгом брючном костюме. На пиджаке — её любимая брошка с эмблемой нашей школы.

В этом лесу она выглядела совершенно несуразно. Так люди должны выглядеть на родительских собраниях, на вручении грамот или на какой-нибудь очень важной встрече, где все сидят ровно и боятся лишний раз кашлянуть. Но никак не посреди леса, недалеко от рассказа про грибы и потерянного Петю.

Единственное, что всё-таки намекало на то, что она действительно шла через лес, — маленькая веточка, застрявшая у неё в волосах. Веточка очень старалась испортить её идеальную причёску. Но получалось у нее неочень.

— Вика. Игорь, — сказала директриса таким голосом, словно застала нас не в сказочном мире, а в школьной столовой во время урока. — Сколько можно бегать по лесам? Вы показываете нашу школу не в самом лучшем свете.

Она подошла к ближайшему бревну, посмотрела на него с большим сомнением, стряхнула какие-то листики, достала из кармана носовой платок, аккуратно разложила его и только после этого села.

Мы с Викой молчали.

— Значит, это действительно вы, — наконец сказал я.

— А вы ожидали кого-то другого? — спокойно спросила директриса, внимательно рассматривая нас.

— Вы знали про Петю? — сразу же спросила Вика.

Директриса посмотрела на нас. И сразу же ответила.

— Да.

Просто «да». Без этих взрослых вздохов и оправданий. Без «видите ли, дети».

— И ничего не сделали? Он же здесь совсем один! — вырвалось у меня.

Директриса чуть приподняла бровь.

— Молодой человек, за последние двадцать лет я видела куда более неприятные вещи, чем одного мальчика, который слишком увлёкся грибами.

Я даже не сразу нашёлся, что ответить.

— Но это же Петя, — неуверенно сказал я.

— Я знаю, как его зовут, — сухо ответила директриса. — И прекрасно помню, в каком он классе.

— Тогда почему...

— Потому что иногда знать имя ученика недостаточно, чтобы вернуть его домой, — перебила она.

Вика чуть подалась вперёд. Ну вот! Сейчас начнётся! Получай директриса свои сто вопросов в секунду.

— Зачем вы пришли? — начала свой допрос Вика.

— А как я могла оставить вас тут одних? — директриса посмотрела на нас так, словно это был совершенно глупый вопрос. — Вы уже успели проникнуть на собрание Верных, принести клятву, украсть книгу из Хранилища и устроить погоню по городу. За один вечер. Это, знаете ли, впечатляет. Но в плохом смысле.

— Мы спасаем Петю! — возмущенно сказала Вика.

— Я заметила.

— Тогда почему вы недовольны?

Директриса устало посмотрела на неё.

— Потому что между «спасаем Петю» и «ломаем устройство целого мира» есть некоторая разница. Небольшая, но всё же.

— Мы ничего не ломаем, — сказал я и сам услышал, как неуверенно это прозвучало. По правде говоря, я уже и сам как-то запутался, что мы тут делаем.

Директриса перевела взгляд на мой рюкзак. Я машинально прикрыл его рукой.

— Книгу мы не отдадим, — быстро сказал я, притягивая рюкзак ближе к себе.

— О господи, — вздохнула директриса. — Нужна мне эта ваша книга. С ней или без неё вам уже давно пора домой. Скоро тесты, между прочим. И контрольная по физике.

— Даже здесь от неё не спрятаться, — едва слышно пробормотал я.

— Вот именно. А вы вместо подготовки носитесь по лесам, даёте клятвы сомнительным организациям и вынуждаете меня придумывать вашим родителям объяснения.

— Какие объяснения? — насторожилась Вика.

— Что вы на выездной межшкольной конференции.

— По какой такой конференции? — спросил я.

Директриса посмотрела на меня с таким выражением лица, что я сразу пожалел о вопросе.

— Молодой человек, не заставляйте меня придумывать программу этой конференции тоже, — недовольным учительским голосом ответила директриса.

Я замолчал.

Вика, конечно же, молчать долго не могла.

— Вы представитель мира Чтецов?

Директриса поправила манжет пиджака. И тяжело вздохнула, неодобрительно посмотрела на птичек, словно они как-то мешали ей отвечать на наши вопросы.

— В данном случае — да, — не сразу ответила она.

— То есть вы с Верными?

— Нет.

— Тогда вы против них?

— Тоже нет.

— Так не бывает, — сказал я.

— Бывает, — сказала директриса. — Просто это обычно называется взрослой жизнью.

Мне это не понравилось. Я вообще заметил, что когда взрослые говорят «взрослая жизнь», дальше почти всегда начинается что-то неприятное. Типа налогов, ответственности или «ты уже большой, сам должен всё понимать».

— Я наблюдатель, — нехотя продолжала директриса. — И хранитель договора.

— Какого ещё договора? — спросила Вика.

Директриса посмотрела куда-то в сторону леса. Там, за деревьями, где-то совсем рядом, должен был быть рассказ «Лесная сторожка». Может быть, Петя прямо сейчас ходил между деревьями с корзиной и думал о грибах. А может, уже и не думал. Может, просто шёл туда, куда его вёл сюжет. Может он уже и забыл совсем и про нас, и про наш мир.

— Давным-давно мир Чтецов и мир книг договорились не уничтожать друг друга, — сказала директриса. — Чтецы продолжают читать. Книги продолжают существовать. А такие люди, как я, следят, чтобы ни одна сторона не зашла слишком далеко.

— Такие люди, как вы? — переспросила Вика.

— Не все директора школ, если вас это интересует. Но некоторые.

— То есть мало вам учительских собраний, оценок и родителей, — почему-то возмутился я, — вы ещё и сказочный мир охраняете?

— Поверьте, иногда родители страшнее сказочного мира, — сухо сказала директриса.

Я как-то сразу ей поверил. И почему-то вспомнился папа Феди.

— А Верные? — спросила Вика. — Они говорят, если мы прочитаем книгу и вытащим Петю, всё разрушится.

Директриса некоторое время молчала.

Это было не такое молчание, когда человек не знает, что ответить. Скорее такое, когда человек знает слишком много и выбирает, что из этого можно сказать детям, которые и так уже умудрились влезть куда их не просили.

— Скорее всего, ничего не разрушится, — наконец сказала она.

— Скорее всего? — сразу переспросил я.

Посмотрите на меня, теперь и я тоже задаю вопросы с такой скоростью, что и Вике могу дать фору.

— Да.

— Мне не нравится, когда взрослые говорят «скорее всего», — признался я.

— А мне не нравится, когда ученики крадут книги из Хранилища, — парировала директриса. — Но мы все сейчас живём не в идеальном мире.

Вика не отступала.

— Что значит «скорее всего»?

Директриса сложила руки на коленях. И начала внимательно разглядывать свою идеальный маникюр, словно это было самым важным, что происходило сейчас.

— Несколько историй вне книг этот мир выдержит. Такое уже бывало.

— То есть Трактирщица сказала правду? — быстро спросила Вика.

— Трактирщица много говорит, — заметила директриса. — Но в данном случае да. Её рассказ не разрушил мир.

— И мальчик, который у неё жил, вернулся домой?

— Вернулся.

— Значит, Петя тоже может.

— Может.

У меня внутри что-то на секунду стало легче. Совсем чуть-чуть. Как будто кто-то открыл окно в душном, набитом людьми летнем автобусе.

— Тогда почему вы нам не помогаете? — спросил я.

Директриса посмотрела на меня очень внимательно.

— Потому что я не знаю, где проходит граница между спасением одного ребёнка и разрушением того, что держалось десятилетиями.

Вика нахмурилась.

— Но вы же сами сказали: несколько историй мир выдержит.

— Несколько — да.

— А сколько не выдержит?

— Не знаю.

— Десять?

— Не знаю.

— Сто?

Директриса чуть прикрыла глаза. Было видно, что она уже начинает терять терпение.

— Именно поэтому существуют Верные. Они хранят свой мир.

Я не любил Верных. Они не дали забрать нам Петю домой. Они говорят красивые слова про порядок, а сами готовы пожертвовать живым человеком. Но сейчас я вдруг понял, почему они так боятся.

Если один Петя может выйти из рассказа и мир не рухнет, это одно.

А если завтра все захотят выйти? И Бабушка с пирогами, и Мушкетер, И Лесник... Все.

Что тогда будет с книгами? И что будет с теми, кто останется?

Мне эта мысль совсем не понравилась.

— Но Петя не выбирал там оставаться. Мы хотели забрать его домой, — продолжала Вика.

— Я знаю, — ответила директиса

— Его надо вернуть.

— Я знаю, — как заведенная повторила она снова.

— Тогда помогите нам.

Директриса сняла с волос ту самую веточку. Посмотрела на неё так, будто веточка тоже нарушила школьный устав, и бросила в траву.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я не могу помогать вам нарушать договор.

— Но вы же уже помогли нам сбежать, — напомнил я.

— Я помогла своим ученикам не попасть в руки разъярённой толпы. Это другое.

— Очень удобное разделение, — сказала Вика.

— Да, — спокойно согласилась директриса. — Иногда удобные разделения помогают прожить ещё один день.

Я не ожидал, что она согласится. Обычно взрослые в таких случаях начинают говорить что-нибудь вроде «не дерзи» или «ты ещё маленькая». А директриса просто согласилась, будто прекрасно понимала, как всё это выглядит со стороны.

— Значит, мешать вы нам не будете? — спросила Вика.

— Нет, — опять немногословно ответила она.

— И помогать тоже?

— Тоже нет.

— То есть вы просто будете стоять рядом и смотреть?

— По возможности сидеть, — сказала директриса и поправила платок на бревне. — Стоять я уже устала.

Вот вроде бы момент был серьёзный, но я почему-то чуть не фыркнул.

— А как читать книгу? — задала Вика самый важный вопрос.

Директриса покачала головой.

— Этого я не знаю.

— Не знаете? Но вы же директор! — не поверила Вика.

— Поверьте, это не даёт мне ответов на все вопросы мира.

— А в школе создаётся другое впечатление, — пробормотал я.

Директриса очень неодобрительно посмотрела на меня. Я сделал вид, что просто кашлянул.

— Книга сама подскажет, — сказала она. — Или не подскажет. Иногда нужно оказаться достаточно близко к рассказу. Иногда нужно повторить действие из сюжета. Иногда — понять, какую ошибку совершает герой. Иногда — просто читать вслух.

— Просто читать вслух мы пробовали, — призналась Вика. — Не сработало.

— Значит, не просто, — спокойно отреагировала на наше признание директриса.

Вика закусила губу. Я видел, что ей хочется задать ещё сто вопросов. А может, двести. Но директриса выглядела так, будто на двести вопросов у неё точно нет сил.

— Петя там... он уже не совсем Петя, да? — зачем-то спросил я тихо.

Директриса слишком долго не отвечала.

Потом, тяжело выдохнув, сказала:

— Чем дольше человек остаётся в рассказе, тем труднее ему вспомнить, что он пришёл из другого мира.

— Но он может вспомнить? — хотела получить точный ответ Вика.

— Может.

— А если не захочет?

Директриса посмотрела на меня уже мягче.

— Тогда вам придётся напомнить ему, кто он такой.

— Как?

— Это уже ваш друг. Не мой.

Мне стало почему-то обидно. Но не потому, что она сказала что-то злое. А потому, что это была правда.

Петя был наш. Значит, и вытаскивать его должны были мы.

Директриса поднялась с бревна, аккуратно сложила носовой платок и убрала его обратно в карман.

— Я не стану вас останавливать. Но и защищать вас от последствий тоже не смогу, — продолжила она, доставая из кармана санитайзер для рук.

— А если Верные придут? — спросила Вика.

— Обязательно придут, — согласилась директриса, тщательно размазывая санитайзер.

— Скоро? — не сдавалась Вика.

— Скорее всего.

— Опять это ваше «скорее всего», — сказал я.

— Привыкайте. Жизнь вообще редко бывает на сто процентов.

Она посмотрела на нас обоих. В темноте её брошка с эмблемой школы блеснула слабым светом.

— Вам надо торопиться. И вам надо домой.

— Мы пытаемся, — сказал я.

— Нет, Игорь. Домой — это не просто выбраться из книжного мира. Домой — это ещё вернуться до того, как в реальном мире начнут задавать слишком много вопросов, — раздраженно ответила она.

— Родители уже задают?

— Конечно.

— И что вы им говорите?

— Что конференция проходит успешно.

— А она проходит успешно? — зачем-то спросил я.

— Молодой человек, я очень надеюсь, что да.

Вика вдруг спросила:

— Почему вы не рассказали нам раньше?

Директриса посмотрела на неё. Было видно,что она устала. Ответила она не сразу. Словно действительно думала, как нам всё объяснить.

— Потому что дети, которым рассказываешь, что дверь заперта, начинают искать ключ, — сказала она наконец. — А дети, которым рассказываешь, что за дверью опасно, начинают думать, что взрослые просто их пугают.

— И что теперь? — спросила Вика.

— Теперь вы идёте к «Лесной сторожке». Аккуратно. Без героизма. Без лишнего шума. Без попыток спасать весь книжный мир по дороге.

Вика кивнула.

— Мы вернём Петю. Обязательно!

— Надеюсь, — сказала директриса, поворачиваясь и уходя с полянки.

— Вы правда надеетесь? — крикнул я ей вслед.

— Конечно. Он мой ученик, — просто сказала она, даже не обернувшись на мой вопрос.

Она сказала это так просто, что у меня вдруг перехватило горло. Не «один мальчик». Не «случай». Не «проблема».

Мой ученик.

— Подождите! — зачем-то прокричал я ей в след.

Она на секунду остановилась. И даже повернулась в нашу сторону

— А если мы всё испортим? — выпалил я свой вопрос, боясь передумать.

— Постарайтесь не испортить, — как-то грустно ответила она.

Она сделала несколько шагов в сторону леса, но потом снова обернулась.

— Игорь? — позвала она меня.

— Да? — с надеждой ответил я директрисе.

— Если всё получится и вы вернётесь домой...

— Что?

— Подготовьтесь к контрольной по физике. У вас там спорная оценка.

Я уставился на неё. Нашла время думать про контрольную! Тут жизнь Пети на кону. Какая к чертям физика!

— Вы серьёзно? — возмутился я.

— Абсолютно. Все эти ваши приключения не освобождает вас от учебного плана, — сказала она и, махнув на прощание рукой, скрылась в лесу.

Через пару секунд её строгий костюм исчез в темноте.

Мы с Викой ещё долго молчали.

Где-то впереди снова послышался стук топора.

Размеренный.

Спокойный.

Будто нас там действительно ждали.

Глава 28. Жульен

— Ну что, пойдём, пожалуй, — сказал я, неуверенно поглядывая на Вику.

Я, конечно, не трус. Но идти туда что-то вот вообще не тянуло.

В идеале оказаться бы сейчас дома, на диване, почитывая интересную книгу. Ну или даже готовясь к той самой злосчастной контрольной по физике, которой меня так пугала директриса.

Но делать действительно было нечего. Права директриса. Пора нам домой. Сколько можно по лесам бегать да книги воровать.

— Пойдём, — легко согласилась Вика. — Только не сейчас.

— А когда?

— Сейчас мы будем спать. Утро вечера мудренее. Так бабушка моя всегда говорит.

С этими словами Вика начала устраиваться на ночлег.

И мы в тишине, словно боясь чего-то, сжевали по куску хлеба, который начал понемногу черстветь, и стали укладываться спать.

Не знаю почему, но обсуждать разговор с директрисой совершенно не хотелось.

Наговорились мы уже, что ли.

Или просто не хотелось думать о том, что будет, если Петя окончательно стал частью рассказа. Сможем ли мы бросить его здесь и вернуться домой так, словно ничего не произошло? И сможем ли мы сами вернуться?

В общем, ночью было о чём подумать.

Но спокойное дыхание Вики рядом почему-то успокаивало. Давало надежду, что всё у нас получится. И каким-то неведомым, почти сказочным образом мы обязательно найдём дорогу домой.

С утра наше настроение совсем не изменилось. Мы быстро позавтракали и собрали лагерь. И даже какая-то сказочная, немного неестественная красота леса не могла отвлечь меня от мыслей.

Птицы пели уж слишком идеально. Солнце пробивалось сквозь паутину так, словно какой-то невероятно талантливый художник годами пытался нарисовать идеальное утро и наконец у него получилось.

А что будет, если у нас ничего не выйдет?

А если выйдет — разрушит ли это целый мир рассказов?

Эти вопросы звучали у меня в голове всё громче и громче.

— Пора идти, — тихо сказала Вика.

И в её глазах я увидел все те вопросы, которые стучали у меня в голове. Не знаю почему, но от мысли, что мы во всём этом вместе, становилось немного легче.

И мы пошли. Чем глубже в рассказ мы заходили, тем более грибным становился лес.

Если бы такие грибы встретились мне в нашем мире, я бы точно сфотографировал хотя бы десяток из них. А потом ещё и выложил бы фотографии в интернет. Хотя так обычно делают только бабушки и дедушки. Но сейчас все эти грибы вызывали у меня только раздражение.

Мы шли по идеальному грибному лесу. Где-то впереди вкусно пахло костром. И слышался всё тот же размеренный стук топора.

Словно рассказ с самого начала предупреждал нас, что от него никуда не скрыться. Что всё здесь будет именно так, как должно быть.

Очень скоро мы вышли на знакомую поляну перед сторожкой Лесника. Мы уже были здесь. Совсем недавно.

Но почему-то мне казалось, что тогда это были какие-то другие мы. Те мы ещё ничего не знали про Верных, не воровали книги, не ночевали под открытым небом и не держались за руки в сложных ситуациях.

На поляне у костра сидел Петя.

Наш Петя.

Наверное, мне показалось, но выглядел он тоже немного иначе.

Словно он никогда не играл в компьютерные игры, не обожал чипсы с крабом и не мог ни дня прожить без своей любимой газировки.

Этот Петя больше походил на деревенского мальчишку, который с утра ходит на рыбалку, умеет колоть дрова и знает, как поставить капкан и починить забор.

Короче, всё городское и привычное словно отвалилось от него за эту неделю, как отваливается толстый слой засохшей грязи, открывая что-то совсем другое.

Что-то, чего раньше я в нём никогда не замечал.

— Привет! Вы за грибами? — спокойно спросил нас Петя, когда мы вышли из леса и подошли ближе к его костру.

Он сидел на длинном бревне. Рядом стояла его неизменная корзинка, полная грибов. Хоть сейчас натюрморт с неё пиши.

— Нет, мы к тебе, — мягким и каким-то непривычным голосом сказала Вика. — Ты же нас помнишь?

— Конечно, — сразу ответил Петя, не прекращая крутить палочку с нанизанным на неё грибом.

Я даже обрадовался.

Может быть, мы ещё успеваем.

Может быть, всё у нас получится.

Но радовался я рано.

— Вы приходили к нам с Дедом за грибами на прошлой неделе. С вами ещё Туманка была, — спокойно продолжил Петя.

А может, уже поздно.

А может, мы опоздали.

А может, надо бежать отсюда. Спасать хотя бы себя, пока рассказ не затянул и нас в свой сюжет.

Все эти мысли пронеслись у меня в голове за какую-то секунду.

Но потом я вспомнил, как мы с Петей ходили домой после школы. Как он всегда давал мне отхлебнуть своей любимой газировки, хотя любил её, кажется, больше всего на свете (и уж точно больше, чем меня). Вспомнил, как в третьем классе на Новый год подарил мне странную шкатулку с нарисованными на ней супергероями.

Я до сих пор складываю туда все свои деньги.

Ну уж нет.

Я буду тем самым супергероем для Пети. И я вытащу его из этого рассказа.

— Нет, мы пришли забрать тебя домой, — сказал я. — Я вообще-то тебе ещё в прошлом месяце обещал купить чипсы с крабом за то, что ты дал мне списать домашку по английскому.

И мне даже не было стыдно перед Викой, что теперь она знает, как я иногда расплачиваюсь за списанную домашку. Важно было только одно — вытащить Петю из этого грибного болота.

— А что такое чипсы? — на секунду в глазах Пети вспыхнул тот самый огонёк, который заставлял его подкладывать лягушку учительнице, спорить с Федей и безбожно флиртовать с Лерой.

— Это такая картошка, — своим специальным голосом для душевно больных объяснила Вика.

— Пойдём с нами, и мы тебе всё расскажем, — сказал я и протянул Пете руку.

Было видно, что он колеблется.

Он посмотрел на нас, на костёр, на гриб на палочке, который уже начал подгорать. Потом обернулся и зачем-топосмотрел на сторожку. Было тихо. Наверное, Лесник ушёл в лес.

— А у нас есть очень интересная книга. Там про грибы написано, — продолжила заманивать его Вика.

Из нас получилась бы отличная пара маньяков. И чипсами бы накормили, и книжки бы почитали. Все по высшему разряду. Как в Турции, в отеле "всё включено".

— Про грибы? — Это явно заинтересовало Петю даже больше, чем загадочные чипсы с крабом.

— А давайте вы мне всё расскажете прямо здесь, — предложил Петя, подвигаясь на бревне. — Дедушка всё равно куда-то в город ушёл. Я тут совсем один.

— А давай, — согласилась Вика, устраиваясь рядом и доставая книгу.

— Кстати, — вдруг спросил Петя, глядя почему-то именно на меня. — А ты не знаешь, что такое жульен?

— Чего? — От удивления я даже чуть промахнулся мимо бревна.

— Слово в голове крутится, а что это такое — не знаю. Забыл. И Дед тоже не знает, — объяснил Петя.

Он задумчиво повертел палочку с грибом.

— У меня в голове вообще много странных слов крутится. И жульен, и автобус, и криптовалюта. Но что это всё такое — ума не приложу.

Он пожал плечами.

— А Дед от таких вопросов только хмурится, — смущенно улыбаясь сказал Петя.

Нет. Теперь я был уверен. У нас есть шанс.

И мы обязательно вернём Петю домой!

Глава 29. А что такое автобус?

В общем, мы пока остались в Сторожке.

Конечно, было страшно. И Лесник мог вернуться в любую минуту, и Верные уж точно скоро догадаются, где нас искать. Но оставить Петю в таком состоянии, когда он уже почти забыл всю ту, нашу с ним настоящую жизнь, я тоже не мог.

Первое время я каждый раз вздрагивал, когда в Сторожке скрипела незнакомая половица или из леса вдруг доносился какой-нибудь непривычный звук.

Но довольно быстро я и к этому привык.

Может, просто устал бояться.

Мы так и остались сидеть с Петей на бревне.

Вика читала ему ту самую книгу, которую мы украли из Хранилища. Но ничего не происходило. Я всё ждал, что сейчас будет какой-нибудь бух-бам-бэм, я открою глаза — и мы уже стоим в школьном коридоре, жуём сосиски в тесте и спорим, кто сегодня дежурный.

Но нет.

Мы всё так же сидели на прогретом солнцем бревне, слушали лес и помогали Пете разбирать его бесконечные грибы.

Сама история, кстати, особого восторга у него не вызывала. Мне кажется, с таким же успехом Вика могла читать ему учебник по аэродинамике. Петя оживлялся только тогда, когда в книге появлялось что-нибудь про грибы.

Хотя, если честно, я уверен, что разговоры про грибы могли бы разбудить его даже из комы.

— Ничего не происходит, — печально прошептала мне Вика, когда закончила читать рассказ.

— Не расстраивайся. Мы что-нибудь придумаем, — ответил я своим самым взрослым и уверенным шёпотом.

Правда, ничего умного в голову мне не приходило.

Поэтому я начал делать то, что моя мама часто делает в любой непонятной ситуации.

Рассказывать смешные истории.

«Юмор всегда поможет», — любила говорить она.

Не знаю, что именно понял Петя из моей истории о том, как мы с ним вместе однажды поехали на метро в центр города, потратили все деньги на молочный коктейль со всеми возможными топпингами и потом шли домой пешком через полгорода.

Но слушал он эту историю точно внимательнее, чем «Лесную сторожку». Вика, кстати, тоже слушала с удовольствием. Казалось, её глаза говорили:

«Ну вы и даёте, ребята».

Или:

«Возьмите меня с собой в следующий раз».

— А что такое метро? — неожиданно спросил Петя, когда отсмеялся.

Я задумался.

— Метро — это такая очень глубокая дырка в земле, по которой ездят автобусы.

— Ага, — серьёзно кивнул Петя. — А что такое автобус?

Было видно, что ему действительно интересно.

Он даже отложил свои грибы и уставился на меня так, словно я сейчас достану кролика из шляпы. Ну или, на хужой конец, женщину какую на две части разрежу.

Короче, следующие полчаса я читал Пете короткий курс по транспорту нашего мира.

По началу я просто объяснял на словах. Потом начал рисовать палкой на земле. Даже пару формул вспомнил, чтобы объяснить, почему самолёты всё-таки не падают сразу после взлёта.

Петя сначала просто слушал. Но уже почти сразу стал спорить. А уже минут через пять едва не полез в драку, доказывая мне, что огромная железная птица не может летать и возить внутри себя людей.

Всё это было удивительно знакомо. Если закрыть глаза и не обращать внимания на навязчивый грибной запах, можно было даже представить, что мы уже дома. Что сидим после школы и спорим из-за какой-нибудь ерунды.

В общем, это точно был наш Петя. Просто с какой-то новой, очень странной грибной прошивкой.

— Смотри! — закричала Вика, протягивая мне «Лесную сторожку».

Кстати, в наших спорах она участия почти не принимала. Хотя я уверен, что формул она помнила куда больше моего.

Она сидела на бревне и смотрела на нас так, как иногда смотрит мама-собака на слишком разыгравшихся щенков.

— Книга светится! — совершенно не смущаясь Пети, вскрикнула она и обняла меня за шею.

От её волос пахло нагретым солнцем летним днём.

И этот запах почему-то удивительно хорошо сочетался с грибным запахом, который царил вокруг.

От всего этого мне самому хотелось подпрыгивать всё выше и выше, словно я был пузырьком в любимой Петиной газировке.

Книга действительно светилась.

Совсем чуть-чуть.

Но сквозь буквы на обложке словно пробивался тёплый свет, который обещал нам дом, шум школьного коридора, стук колёс метро и пиццу из кафе возле школы.

Пока мы с Викой обнимались и скакали по поляне, как два ненормальных оленёнка, Петя даже перестал спорить со мной про самолёты.

Он смотрел на нас с удивлением и даже с каким-то умилением.

Светящаяся книга его, кажется, волновала гораздо меньше.

— Получается, мы всё делаем правильно, — почти пропела Вика.

— Получается, что да, — неожиданно раздался знакомый голос у нас за спиной.

Мы с Викой медленно обернулись.

Все весёлые пузырьки из моей внутренней газировки мгновенно куда-то исчезли. Словно бутылка неделю простояла открытой в холодильнике.

Перед нами стояла уже знакомая компания.

Крестьянин.

Мужчина с моноклем.

И Мушкетёр.

Глава 30. Тик-так

— Добрый день, — сказал я, всё ещё обнимая Вику за плечи.

Не знаю, как принято вести себя с людьми, у которых ты что-то украл, а они тебя потом нашли. Но вежливость в такой ситуации точно не помешает.

— Здравствуйте, молодые люди, — спокойно ответил Крестьянин и уселся на траву рядом с нашим костром.

— Рады, что нашли вас здесь, — продолжил Мужчина с моноклем, внимательно рассматривая нас через своё стеклышко. — А то мало ли что могло случиться с вами в лесу. Жена Мэра бы потом так переживала, так переживала. Она у нас очень сердобольная.

Мушкетёр же нам ничего не сказал. Он просто смотрел на нас с такой укоризной, словно это мы украли именно его рассказ. А потом ещё дорисовали ему на всех иллюстрациях бородавки и рожки.

Петя, кстати, тоже поднялся со своего бревна. И подошёл ближе к нам. Словно собирался защищать нас от Верных.

Книга при этом, кажется, засветилась чуть ярче. Хотя, возможно, мне просто показалось.

— Итак, у нас сложилась неприятная ситуация, — словно не замечая всего этого, начал Крестьянин.

Он почти развалился на траве и задумчиво жевал какую-то травинку. Было видно, что подобные разговоры для него дело привычное.

А вот Мужчина с моноклем и Мушкетёр выглядели куда менее уверенно. Мужчина с моноклем внимательно осмотрел поляну, словно пытаясь понять, куда здесь можно присесть, но в итоге так и остался стоять.

А Мушкетёр всё-таки опустился рядом с Крестьянином, но было видно, что ему неудобно. Он несколько раз переложил шпагу с одной стороны на другую и явно так и не понял, куда её вообще девать во время серьёзных разговоров в лесу.

— Вы выдали себя за других людей, обманом проникли на нашу встречу Верных, пробрались в самое важное место нашего мира и украли оттуда книгу. Потом отказались сдаться и сбежали в лес.

Крестьянин задумчиво покрутил в пальцах травинку.

— Всё это очень расстроило Жену Мэра. А я вот очень не люблю, когда такая красивая женщина расстроена.

Последнюю фразу он произнёс почти доверительно.

— Мы хотим спасти друга! — сказал я самым героическим голосом, на который был способен.

Правда, на последнем слове голос у меня всё-таки немного дрогнул, так что получилось чуть менее героически, чем хотелось.

— Это я понимаю, — неожиданно спокойно ответил Крестьянин. — И даже по-своему вами восхищаюсь.

— Обычно за такое у нас бывает очень серьёзное наказание. Очень серьёзное, — неожиданно перебил его Мужчина с моноклем.

Слово "очень" он произнёс с таким удовольствием, что мне сразу стало понятно: речь идёт о чём-то куда хуже недели без сладкого и айпада.

Крестьянин недовольно посмотрел на него и покачал головой.

— Не стоит пугать наших юных друзей, — мягко сказал он. — Они просто не понимают, что делают.

Он немного помолчал.

— Мы могли бы просто забрать у вас книгу, — продолжил он.

Тут оживился Мушкетёр. Он сделал шаг к нам. Ведь книга была именно у Вики.

Вика тут же прижалась ко мне плечом. А с другой стороны рядом с ней неожиданно оказался Петя. В руке он совершенно случайно держал свой маленький грибной нож.

— Но! — неожиданно продолжил Крестьянин, словно резко натянув поводья.

От одного этого «но» Мушкетёр тут же остановился.

— Мы этого делать не будем. По крайней мере, пока.

Он сделал паузу и посмотрел на нас так, словно ждал вопроса. И было видно, что без этого вопроса разговор дальше не пойдёт.

— И почему? — спросил я, решив не заставлять ждать такого уважаемого человека.

Крестьянин удовлетворённо кивнул. Похоже, ему нравилось, как складывается разговор.

— Во-первых, эта книга уже начала у вас светиться. А значит, вы движетесь в правильном направлении.

Он кивнул в сторону «Лесной сторожки», которую Вика всё ещё прижимала к себе.

— Забрать её сейчас было бы неправильно. Без вас она так и продолжит светиться и пахнуть вашим миром. А это, знаете ли, может быть очень неприятно для других книг в Хранилище.

Я почему-то сразу представил книгу про пиратов, которой целыми днями приходится нюхать запах школьной столовой и бензина от автобусов. Да, наверное, такое действительно может раздражать.

— А во-вторых, этот рассказ всё равно сломан.

Он произнёс это совершенно спокойно. Словно говорил о заборе, который пора бы подправить.

— И тут уж надо либо его починить, либо убрать совсем. У нас до него всё как-то руки не доходили. А тут такая удача. Вы!

Он широко улыбнулся.

— Как-нибудь оно само и разрешится. Тем более, когда книга начинает светиться, у её читателей остаётся всего два часа, чтобы понять, что именно нужно сделать.

И он опять раздражающе улыбнулся.

— Иначе ничего не получится. И вы останетесь здесь.

Он сказал это так буднично, словно сообщал прогноз погоды.

— Но нам это даже удобно, — продолжил он. — Ваш Петя в качестве Внука Лесника нас очень даже устраивает. Да и рассказ про картографов наконец приобретёт новые грани.

Я почувствовал, как Вика рядом со мной едва заметно напряглась.

— Так что ваше время пошло, — сказал Крестьянин, подмигнул нам и улёгся на траву.

— У вас осталось чуть меньше двух часов, — уточнил Мужчина с моноклем, внимательно изучая кору дерева.

— Тик-так, тик-так, — неожиданно зло прошептал Мушкетёр.

И почему-то именно от этой его злости мне стало особенно не по себе.

— И что нам теперь делать? — спросил Петя, переводя взгляд с меня на Вику.

И вот тут я окончательно понял одну очень неприятную вещь. Никакого взрослого, который придёт и всё исправит, точно не будет.

Все зависит только от нас.

Глава 31. Главным буду я!

— Что мы делать будем? — повторил свой вопрос Петя. — Спасать вас надо. Я-то уж ладно, с Дедом могу остаться. Но вам-то здесь точно делать нечего. Какие из вас картографы?

— Я не смогу быть картографом, — едва слышно прошептала Вика. — Я даже по картам не ориентируюсь. Как я буду их рисовать?

Петя все продолжал шептать, что нам надо спасаться. А Вика... Вика вдруг начала паниковать. Никогда раньше я не видел ее такой.

— Я не могу здесь остаться... Не могу...

Она повторяла это почти беззвучно, будто пыталась убедить не нас, а саму себя.

Мужчина с моноклем и Крестьянин словно не замечали, что творится у нашего костра. Крестьянин лежал на траве с травинкой во рту. Казалось, он спал, но травинка время от времени шевелилась.

Мужчина с моноклем неспешно ходил по поляне, разглядывая через монокль каждое дерево, будто составлял опись леса и уже прикидывал, чем все это может пригодиться великой миссии Верных.

Только Мушкетер внимательно наблюдал за нами, будто думал, что мы можем в любой момент сорваться и сбежать в лес.

Впрочем, куда нам было бежать? Через пару часов все равно все закончится. И уж лучше провести это время в относительном комфорте на бревне у костра, чем снова носиться по лесу, убегая от Верных.

И тут меня окончательно прорвало. Если никто ничего не делает, значит, главным буду я!

— Без паники, — сказал я самым серьезным голосом, на какой был способен. — Сейчас разберемся, как эта ваша штука работает, и отправимся домой.

Я взял книгу.

Она светилась мягким, едва заметным светом, словно сама предлагала заглянуть внутрь. Ну я и заглянул. С недавних пор я вообще начал прислушиваться к тому, что книги предлагают сделать.

Между некоторыми строками пробивался свет. Другие казались темнее, будто кто-то нашил на белую ткань заплатки.

Знаю я такие заплатки. Мама однажды так спасала мои джинсы, которые я порвал в первый же день. Цвет подобрала почти идеально, но все равно сразу было видно: с джинсами что-то не так.

Так и здесь. Чем дальше я читал, тем реже попадались светящиеся строки и тем больше становилось темных кусков.

«Надо все это подсветить», — подумал я.

И пошел по уже проверенному пути.

Начал рассказывать Пете про наш мир. Про учительницу английского, которая его всегда бесила. Про компьютерную игру, в которую мы однажды играли после школы. Потом еще истории. И еще.

Почти с каждым новым воспоминанием строки становились ярче. Но темные заплатки все равно оставались.

Я рассказывал минут сорок пять.

— По-моему, это не совсем помогает, — сказала Вика, когда я в очередной раз замолчал, пытаясь вспомнить еще хоть что-нибудь. — Помнишь, они говорили, что рассказ сломан?

Она уже полностью взяла себя в руки. От недавней паники не осталось и следа. Даже косу успела переплести, словно это тоже помогало привести мысли в порядок.

— Значит, истории пока можно закончить, — сказал я с облегчением.

Что-то за эти сорок пять минут работы говорящей колонкой я порядком устал. Даже в школе столько подряд не болтал.

Мушкетер за это время подошел почти вплотную и с нескрываемым интересом слушал мои рассказы. Но теперь раздраженно что-то буркнул и ушел на другой конец поляны.

— Будем думать дальше, — сказал я, хотя никаких идей у меня уже не осталось.

— Думайте быстрее, — неожиданно произнес Крестьянин, даже не открывая глаз. — Думаю, у вас где-то часик остался. Книга нагреваться начала?

И правда.

Книга стала горячей.

Я замечал это и раньше, но думал, что просто долго держу ее в руках.

— Скоро тогда пойдем к Верным. Все вместе, — лениво сказал Крестьянин, переворачиваясь на другой бок. — Жена Мэра вам рада будет. Мы-то с вами уже почти сроднились.

— А может, и не пойдут они никуда. К себе отправятся, — раздался знакомый голос.

На поляну вышел Лесник.

Рядом с ним были Туманка, Василиса, Трактирщица и еще несколько незнакомых людей. Все тяжело дышали, будто пробирались сюда через лес без остановки.

— Скажите уже им, что нельзя здесь ребят оставлять! — воскликнула Туманка, оборачиваясь куда-то назад.

Из-за их спин вышла директриса.

Все такая же безукоризненно одетая. И с тем самым недовольным лицом, словно мы только что притащили в школу коробку с новорожденными котятами. Или даже хуже.. пустили в школу ночевать бомжей.

— Вы что, с ними? — возмутился Мужчина с моноклем, подозрительно оглядывая директрису.

— Нет, конечно, — возмутилась она, с презрением окидывая взглядом людей за ней. — Я не с ними. Но и не с вами. Я здесь как независимый представитель. Просто должна удостовериться, что на детей не оказывается никакого давления. Справятся — отправятся домой. Ну а если нет... придется им здесь остаться.

И тут она посмотрела на меня. И я сразу понял, что даже судьба картографа в мире книг не поможет мне избежать итоговой контрольной по физике.

Глава 32. Временный персонаж

— Надо сосредоточиться, — думал я, держа в руках книгу, которая с каждой минутой становилась все горячее.

Вы когда-нибудь пробовали сосредоточиться, когда на вас смотрит целая толпа? Кто-то — с надеждой, будто ты сейчас всех спасешь. Кто-то — со злостью. Ну а кто-то просто с презрением. Это я уже про нашу директрису, конечно.

Короче, думалось плохо. И очень хотелось домой.

— Давай рассуждать логически, — сказала Вика, беря меня под руку.

С другой стороны подошел Петя и тоже взялся за книгу, словно помогал мне ее держать. Хотя становилась она тяжелее или просто горячее, я уже не понимал.

— Что-то в тексте не дает нам просто напомнить Пете, кто он такой, и отправиться домой. Что-то его здесь держит.

Мы снова уткнулись в книгу.

Мне кажется, историю про мальчика и его деда-лесника я прочитал уже столько раз, что смог бы написать по ней идеальное изложение.

— Мальчик живет в лесу с дедом. Они собирают грибы. Дед учит его отличать съедобные от ложных. Рассказывает о лесе и его обитателях...

— Все правильно, — важно кивнул Петя. — Так все и есть. Мы ходим в лес, собираем грибы. Дед рассказывает про лес.

— А потом что? — спросила Вика.

— Потом опять идем в лес. Снова собираем грибы. Потом ужинаем грибами с картошкой...

Вика несколько секунд молчала.

— А сюжет тут где?

Точно. Сюжет. Мы же погружаемся в рассказы со своими образовательными целями. Здесь они есть: различать грибы, изучать лес, его растения и животных. Для нашей программы этого вполне достаточно.

Но для рассказа — нет.

У любого рассказа должен быть сюжет.

Вика почти выхватила у меня книгу.

Теперь она уже обжигала пальцы. Даже без замечания Крестьянина было понятно, что счет идет на минуты.

— Надо найти сюжет этого рассказа и починить его, — быстро проговорила Вика, листая страницы.

— Что вы в этом рассказе делаете? — спросил я Петю, заглядывая ему в глаза.

— Ищем грибы, — не задумываясь ответил он.

— А зачем?

— Потому что...

Он замолчал.

— Не знаю.

— Куда делся внук Лесника? Почему его нет в этом рассказе? — бормотала Вика, перелистывая страницу за страницей.

— Где твой настоящий внук? — крикнул я Леснику через всю поляну.

— Он..., — начал было что-то говорить Лесник.

— Без подсказок! — неожиданно рявкнул Крестьянин, вскакивая на ноги так быстро, будто вовсе и не спал.

— Ага... — едва слышно сказала Вика, кивая своим мыслям и внимательно перечитывая начало рассказа.

Кстати, первые страницы светились почти целиком. Будто они ждали, когда мы наконец поймем, что делать.

— Нашла... — прошептала Вика.

Я посмотрел на книгу.

Она будто раздувалась изнутри. Еще немного — и весь этот белый свет погаснет навсегда. А мы вместе с ним навсегда останемся здесь.

— «Несколько лет назад внук Лесника переехал в город учиться. Он приезжал к деду только осенью, на сбор грибов, и почти сразу уезжал обратно, привозя грибной привет от Лесника его дочери», — прочитала вслух Вика отрывок из книги.

— И что это значит? — сначала не понял я.

Петя тоже вопросительно посмотрел на Вику.

— Это значит, что внук — временный персонаж этой книги. По сюжету он должен уезжать домой. А наш Петя остался. Поэтому мы и не можем вернуться домой. Даже наши общие воспоминания не помогают.

— Как это? — растерянно спросил Петя. — Дед всегда говорил, что мы живем здесь вдвоем. Что так было всегда. И всегда будет. И что именно так написано в рассказе. И что все, что мы должны делать, — это ходить в лес за грибами.

Он ошеломленно посмотрел на Лесника.

— Дед... Это как?

Лесник услышал его, хотя стоял на другом конце поляны.

И отвел взгляд. Но на вопрос ответил.

— Моя дочь с мужем уехали в город. И внуков забрали с собой. Видел я их редко... А потом появился ваш Петя. Слушал мои истории. Ходил со мной за грибами. И я подумал... кому станет хуже, если он останется?

Лесник тяжело вздохнул.

— Решил, что хоть этот внук уже никуда не уедет.

Он виновато посмотрел на Петю.

— Кто же знал, что этим весь рассказ сломаю...

Лесник еще что-то тихо бурчал себе под нос.

Петя смотрел на него так, словно впервые увидел.

А книга...

Книга была уже готова разорваться у меня в руках.

Времени больше не осталось.

— Лесник! — крикнул я. — Ты отпускаешь своего внука... нашего Петю... обратно в его город?

Снала Лесник молчал. Потом поднял глаза на Петю.

— Отпускаю, — тихо сказал он.

В ту же секунду книга перестала жечь ладони.

На мгновение стало совсем тихо.

Потом где-то над нами послышался шелест.

Сначала тихий. Потом все громче. Будто кто-то быстро перелистывал сотни страниц. Задрожали деревья. Следом вздрогнула земля.

И весь мир вокруг начал медленно меняться.

Глава 33. Обещание

Кабинет литературы.

Знакомые парты. Покосившиеся, но такие знакомые портреты классиков. Они будто с удивлением смотрели на нас и словно спрашивали: «И что здесь забыли трое потрепанных подростков в какой-то старинной одежде, со странными рюкзаками и корзинкой грибов?»

Трое.

Нас снова было трое!

— Мы дома, — первой сказала Вика.

И вдруг крепко обняла нас с Петей.

— Дома! — ответил я, обнимая ее в ответ.

Петя посмотрел на нас с удивлением. Конечно. Он же пропустил тот момент, когда мы почему-то начали постоянно обниматься.

— Ты как? — спросил я своего лучшего друга.

Наверное, пора признаться. Мы с Петей всегда общались чуть ближе, чем с остальными ребятами. А после всего, что произошло... вообще стали лучшими друзьями, наверное.

— Нормально, — сказал он. — Даже все помню. И метро. И лягушку, которую я той мымре-училке подложил. И что ты мне пакетик чипсов должен, тоже помню.

Вика рассмеялась. Я тоже. Пожалуй, куплю ему сразу целую коробку. Главное — не с грибным вкусом.

Петя вдруг стал серьезным.

— По Деду, конечно, скучать буду.

Мы с Викой посмотрели на него с сомнением.

— Он хороший. Просто очень боялся снова остаться один, — словно извиняясь за Лесника сказал он.

Я ничего не ответил.

А сам вдруг понял, как сильно соскучился по маме. По своему коту Тигру. По дивану. Даже по домашним тапкам.

Домой хотелось просто ужасно.

Мы вышли из кабинета. В школьных коридорах было пусто. Уроки давно закончились. Только уборщица мыла пол.

Увидев нас, она недовольно покачала головой.

— Вернулись с этой своей конференции... И сразу по намытому топчутся.

Наверное, сейчас мы меньше всего были похожи на участников конференции.

Но почему-то это никого не удивляло.

Ни уборщицу.

Ни даже маму.

Когда я вернулся домой, она сначала крепко меня обняла. Потом почему-то расплакалась, а затем снова обняла. Потом накормила. И только после этого начался допрос.

— Почему ты мне не сказал, что вас отправили на межгородскую конференцию по физике?

Я решил ничего ей не рассказывать про наши приключения.

А зачем? Все ведь закончилось хорошо. Не зачем маму волновать.

— Хотел сделать сюрприз, — ответил я ей.

— Сюрприз точно получился, — сказала мама, укоризненно смотря на меня, — Хорошо, что ваша директриса все объяснила. И мне. И мамам Вики и Пети. Очень ответственная женщина.

На этих словах я чуть не подавился. Ответственная... Ну, наверное. Хотя лично я подобрал бы совсем другие слова. Но главное — она позаботилась о наших родителях. И этого было достаточно.

Постепенно жизнь снова стала обычной.

Я опять ходил в школу.

Встречался с ребятами: с Филиппом, Олегом, Федей и Лерой.

Кажется, наши приключения только раззадорили их.

— Ну и ну! — восхищался Федя. — Всех бы их засудить!

— Кого ты засудишь? — сразу заводился Петя. — Там даже суда нет! И вообще Дед нормальный был!

После этого они, конечно, начинали спорить. Будто никаких Погружений и не было.

Филипп с Олегом бесконечно расспрашивали, как мы жили в лесу, что ели, как разводили костер. И было совершенно понятно, что каждый из них уверен: окажись он на нашем месте — справился бы гораздо лучше.

Лучше бы прятался. Лучше бы ориентировался. Лучше бы внедрился к Верным.

Мне ужасно хотелось что-нибудь ответить.

Но Вика только улыбалась. Ну и я тоже. Мы вернулись.

А это было самое главное.

День проходил за днем. Неделя за неделей. Я даже написал ту самую контрольную по физике. И, кстати, вполне неплохо.

Все собирался похвастаться директрисе. Но ее почему-то не было в школе.

Я даже спросил у завуча.

— Она сейчас на конференции.

Ну-ну. Наверняка на той же самой, где недавно были мы.

Мы с Викой и Петей даже начали немного переживать. Совсем чуть-чуть.

Но через несколько дней директриса просто появилась в школе. Прошла мимо нас по коридору. И даже не посмотрела в нашу сторону. Словно мы были самыми обычными учениками. Даже стало чуть обидно, по правде говоря. Но я в этом никогда не признаюсь.

«А что же Программа погружения?» — спросите вы меня.

Все работало как раньше.

Каждую пятницу детей по-прежнему отправляли в рассказы.

Только не нас. Официально считалось, что мы догоняем программу, пропущенную из-за конференции. На самом деле мы просто сидели в кабинете биологии под присмотром учительницы.

Мы с Петей в основном листали учебники и едва слышно болтали о своих приключениях. Зато Вика действительно занималась.

Казалось, обо всех этих неделях в книге можно постепенно забыть. Только после такой истории почему-то уже невозможно смотреть на обычную книгу так, как раньше.

И еще... Мне почти каждую ночь снилось книжное хранилище. Сначала я даже пытался вспомнить сон утром.

Потом перестал. Привык. Ну снится и снится. Мало ли кому что снится.

Но однажды ночью меня разбудил странный шелест.

Сначала я даже подумал, что это дождь стучит в окно.

Потом — что это ветер. Даже встал, чтобы проверить, точно ли у меня закрыто окно.

Но почему-то шелест становился все громче.

Он шел будто сразу отовсюду: от книжной полки, от учебников, от тетрадей. Словно кто-то быстро перелистывал сотни страниц.

А потом среди этого шелеста я совершенно отчетливо услышал собственный голос.

— Клянусь прийти на помощь, когда позовут.

Я резко сел на кровати.

В комнате никого не было.

Только книги продолжали едва слышно шелестеть...

Конец первой книги