Пробуждение

Глава 1. Пробуждение

Пробуждение

Мистическая повесть

---

Глава 1. Пробуждение

Тихий вкрадчивый шёпот снова и снова звучал в её голове:

«Ты умрёшь не сегодня».

Иногда она повторяла эту фразу вслух. Вновь и вновь…

Жить… Как же отчаянно хотелось жить — ярко, полно, каждой секундой. Сколько ей осталось? Она не знала. Но одно было ясно: она будет чувствовать каждое мгновение дарованной ей жизни.

Лана жила по традиционному сценарию: замужество, дети, работа. Не то чтобы её жизнь была серой и обыденной — нет. Она всегда выделялась из толпы. Яркая блондинка, грациозная и гибкая. Она одинаково легко говорила с высшими чинами и с простыми трудягами. «У неё лёгкая жизнь», — думали все.

Но никто не знал, что за внешним благополучием давно поселилась тень.

Диагноз — рак — разделил её жизнь на «до» и «после». Лечение, кредиты на дорогие лекарства давали лишь отсрочку. Борьба за жизнь — теперь она знала её вкус. Операция стала той чёткой гранью, после которой всё изменилось. Ложась на операционный стол, Лана верила, что это поможет вернуть всё как было. Но как было — больше не будет никогда.

---

— Хочешь жить? — спросил голос в абсолютно белом сиянии, куда провалилась Лана, пока врачи боролись за её жизнь.

Абсолютная пустота в белом сиянии. Не было этому названий. Какой-то более высокий уровень, где нет даже образов и ликов, — только ощущение присутствия Силы. Высшей силы.

Она обернулась и увидела всю картину прожитой жизни. Сознание раздвоилось: одна часть билась, как птица в клетке, пронзительно крича: «Да! Я хочу жить!» — снова и снова.

Другая часть равнодушно смотрела на птицу в клетке и на всю мозаичную картину, созданную её существованием. Теперь она видела все пазлы и причины, почему тот или иной фрагмент встал именно так. Ей открылись все хитросплетения и повороты пути. Всё стало настолько отчётливо ясно, что возникал вопрос: А зачем? Зачем возвращаться, если теперь всё известно?

Но птица неистово билась в клетке, крича снова и снова: «Я хочу жить!»

«Ты умрёшь не сегодня», — прозвучал тихий шёпот.

Мощный толчок силы заставил сердце сделать новый удар, потом ещё один…

Сияние померкло, наступила темнота. Мир изменился безвозвратно.

И Лана открыла глаза.

---

После выписки она не сразу вспомнила произошедшее. Несколько месяцев по деталям восстанавливала события. А когда вспомнила — так и села на стул, осознав всё.

— Света, что с тобой? — муж тряс её за плечи. — Ты вся белая! Скорую вызвать?

— Нет, Женя, не надо. Всё хорошо, — ответила Лана, только сейчас заметив, что на несколько секунд перестала дышать. — Всё нормально, уже прошло.

Но руки дрожали.

Гонка за жизнь продолжалась — но уже на другом уровне.

Понимание, что там, за гранью, есть нечто — Высшее, Бесконечное, Мудрое, — не покидало её. Она не могла объяснить это словами. Она просто знала. Это как аксиома, которую не нужно доказывать. Теперь она знала точно: что-то там есть. И называть это можно как угодно — Бог, Свет, Сила. Оно её слышало.

А потом был случай.

Лана случайно коснулась руки соседки по очереди в магазине — и увидела. Увидела всё: измену мужа, страх перед старостью, деньги, которые та прятала от детей. Тогда она выбежала на улицу, не купив ничего.

Через какое-то время изменения стали проявляться всё отчётливее. Ей было достаточно коснуться человека, чтобы увидеть тёмные уголки его души: пристрастия, грехи, скрытые поступки. Некоторые люди казались ей липкими на расстоянии. Она чувствовала их за версту — как запах тухлого мяса в жаркий день.

Лана не знала, наказание это или награда. Но спорить с тем, что случилось, было бессмысленно. Случилось — и всё. А в том, что это было не случайно, сомнений не осталось.

---

Глава 2. Видение

Глава 2. Видение

Пропавшая без вести девушка растревожила весь небольшой городок. Бесконечные репосты о происшествии, личные приметы, время и обстоятельства её последнего местонахождения заполонили социальные сети.

Лана без особого интереса пролистывала новостную ленту по старой привычке, когда несколько раз наткнулась на фото пропавшей. На этот раз изображение словно примагнитило её взгляд. Перед глазами, словно в густом тумане, возник образ качающегося вагона и чьё-то одурманенное состояние. Оцепенение сковало голову, и она словно почувствовала размеренное покачивание, чьи-то крикливые голоса, а сквозь дымку увидела слабую тонкую фигурку под одеялом на верхней полке.

В этот момент раздался телефонный звонок.

Лана вздрогнула, выходя из оцепенения, и с удивлением покосилась на экран.

— Светлана, привет. Как ты? — раздался знакомый голос начальника местного управления МВД.

— Нормально, — с лёгкой улыбкой ответила она.

Он позвонил по старой памяти — его не покидала надежда, что обширные знакомства Светланы могут дать важную наводку в расследовании.

— Мы с ног сбились, не знаем, где её искать. Может, слышала что-нибудь? — в голосе собеседника слышалась усталость и отчаяние.

— Она жива, — ответила Лана неожиданно для самой себя, с поразительной уверенностью. — Едет по области, словно в тумане…

— Откуда ты знаешь? — искренне удивился старый друг.

— Ищите по поездам… — Голос был словно чужой, хриплый. Лана оставила его вопрос без прямого ответа.

Не пришлось ничего объяснять. Пазлы загадочной мозаики событий стали вставать сами собой.

В трубке повисла тяжёлая пауза. Лана знала то, чего не могли узнать даже опытные следователи. Её дар, её проклятие — видеть то, что скрыто от обычных глаз, — снова подсказывал путь. Но готова ли она поделиться этим знанием с миром? Готова ли раскрыть свою тайну ради спасения чужой жизни?

Телефон всё ещё был прижат к уху, а перед внутренним взором Ланы уже проносились картины: тёмный вагон, мелькающие за окном огни станций, силуэт девушки, которая словно спит наяву, не осознавая, куда и зачем едет.

— Откуда ты… Ладно. Проверим.

Лана положила трубку. Руки дрожали мелкой дрожью.

Позже девушка была найдена целой и невредимой. Лана вздохнула с облегчением — всё, что она хотела знать, теперь стало реальностью.

Дни летели чередой в каком-то калейдоскопе, складываясь в витражные узоры на стекле. Каждое утро Лана просыпалась с ощущением, что мир вокруг изменился, стал более ярким, более осязаемым. Она разглядывала хитросплетения чужих судеб, как художник рассматривает детали картины: одни судьбы были замысловатыми, словно гобелены с древними узорами, другие — убого просты, как монотонные линии на холсте.

В её сознании всё чаще звучал тот же шёпот: «Ты умрёшь не сегодня». Эти слова уже не пугали, а скорее служили напоминанием: её дар — это не просто способность видеть чужие души, но и ответственность за те знания, которые она получает.

Лана научилась жить с этим даром, использовать его во благо. Она помогала людям находить пропавших, исцелять душевные раны, находить путь в темноте. Но каждый раз, касаясь чужой судьбы, она чувствовала тяжесть.

Иногда ей казалось, что она стоит на краю бездны, где каждая судьба — это нить, тянущаяся в бесконечность. И она, словно пряха, сплетает эти нити в огромный узор, который становится всё сложнее и запутаннее.

Но она знала: пока живёт, пока сердце бьётся, она будет использовать свой дар, чтобы помогать другим. Ведь даже в самых тёмных уголках человеческой души есть свет, который нужно лишь разглядеть.

---

Глава 3. Сон

Глава 3. Сон

Беспокойный. Она не понимала, наяву или во сне, но Лана снова провалилась туда. Яркое сияние чистого света окружало её со всех сторон, словно мягкое одеяло из звёздной пыли. Лана чувствовала пульсацию жизни в своей груди — сильное, ровное биение, наполняющее её силой и уверенностью.

В этот раз она не боялась. Она просто существовала в этом ослепительном свете, позволяя ему омывать сознание. Её не интересовало, что это за место и кто создал эту реальность, — только один вопрос горел в душе, требуя ответа.

— Почему я? — произнесла она вслух, и голос растворился в сиянии, став частью этого места.

— Потому что только ты можешь, — раздался ответ, не имеющий источника, но заполняющий всё пространство.

Пространство как будто сжалось на миг, словно гигантское сердце, готовое вытолкнуть её обратно в реальность. Лана почувствовала, как свет становится плотнее, обволакивая её со всех сторон.

— Что я могу? — спросила она, чувствуя, как слова с трудом формируются в сознании.

— Изменить. Спасти. Помочь. Ты — ключ ко многим судьбам, — прозвучал ответ, и в нём слышалась не просто мудрость, а знание каждой частицы мироздания.

Лана попыталась разглядеть того, кто говорил с ней, но увидела лишь бесконечный свет, пульсирующий в такт с её сердцем. Она поняла: неважно, кто или что говорит с ней, — важно то, что ей предстоит сделать.

— Я готова, — прошептала она.

Свет ответил тихим, успокаивающим гулом.

В этот момент она почувствовала, как возвращается обратно в своё тело. Но теперь она знала: её предназначение больше не тайна. Она — та, кто видит. И её дар должен служить свету.

Глава 4. «Ты умрёшь сегодня»

Глава 4. «Ты умрёшь сегодня»

«Ты умрёшь сегодня».

Фраза прозвучала тихим шелестом осенней листвы под ногами — на границе сознания, в полусне, где Лана пребывала уже который день.

Всё слилось в реку событий, погружая её в полузабытье. Лана уже не могла понять, где начинался день и где заканчивался сон. Потоки лиц, событий и судеб проскальзывали сквозь пальцы, как вода, — она не могла ухватить ту, единственную…

Навязчивая мысль неотступно свербила в мозгу, выдёргивая её на поверхность, чтобы дать сделать ещё один глоток воздуха. А затем — снова погружение в омут обыденности: серые дни, безликие прохожие, однообразные события и неумолимо текущее время.

Лана что-то искала. Или, точнее, кого-то. Чья-то душа, словно мотылёк, стучалась в стекло между ними — за которым горел свет.

Ответы пока оставались за горизонтом понимания. Лишь неукротимая уверенность в необходимости поиска вела её вперёд. И, словно звенья одной цепи, события одно за другим притягивали её к тому самому человечку-мотыльку, которого она искала.

---

Дождь разбрызгивал повсюду мокрые капли, оставляя на асфальте следы своего присутствия. Лана, спрятавшись под большим зонтом, неторопливо шла между луж, погружённая в мысли. Казалось, вязкий поток реальности нёс её, а она лишь наблюдала за происходящим со стороны.

Лана остановилась. Воздух пах сыростью и старым бетоном — запах заброшенной остановки, где годами не останавливались автобусы. Дождь стучал по зонту, словно отсчитывая последние секунды.

Женщина сидела на старой автобусной остановке неподвижно. Её взгляд скользил по лужам, но не видел их — будто смотрел сквозь реальность. И она сияла — неяркий, но устойчивый свет, будто лампочка в прихожей, которую забыли выключить.

«Это она», — подумала Лана, и сердце замерло. Время на миг растянулось, а потом резко схлопнулось, когда женщина повернула голову. Это была она. Душа-мотылёк.

И снова шёпот: «Ты умрёшь сегодня» — пронёсся в мозгу, принося понимание: она нашла.

Солнечный луч прорезал тучи, затянувшие серое небо. Пришло осознание: должно произойти то, ради чего она искала. Она нашла её… чтобы помочь. Помочь умереть.

---

Лана молча села рядом, закрыв зонт. Они некоторое время молчали. Лана уже знала всё: приговор врачей, грызню близких за наследство, тревогу за внуков, которых оставят на попечение нерадивых родителей.

Счёт шёл на дни. Спутанный комок проблем, который она оставляла, грозился разбить семью на осколки. Эта безысходность сквозила сквозь всё её существо, прорываясь в пустом взгляде и опущенных уголках губ. Уходить не было жалко. Но было жаль оставлять семью в неразберихе проблем.

Лана заглянула ей в глаза, заставляя женщину вернуться из омута своих мыслей.

— Всё решаемо. Ты сможешь завершить здесь всё, — тихо произнесла Лана, продолжая смотреть ей прямо в душу, где бился мотылёк о стекло, за которым уже медленно угасал свет.

Её тоже звали Света. И Лана понимала: даже эта мелочь не случайна.

Их разговор длился достаточно долго. Света покидала остановку перед своей смертью с чётко выстроенным планом действий. Время снова неумолимо продолжило свой бег.

Они уже созванивались. Лана вела свою Свету к её смерти.

---

Темнота…

Она проблескивала мелкими вспышками, словно сверчки в летнюю ночь, на миг освещая тёмные воды реки и противоположные берега. Лана огляделась — и картинка начала проявлять очертания.

Река несла тёмные, черноглянцевые воды, в которые, Лана знала, нельзя вступать ни ей, ни кому-либо ещё. У берега покачивалась небольшая лодка с веслом.

По наитию Лана взошла в лодку и взялась за весло. Руки словно приросли к холодной, твёрдой древесине. В тот же миг на берегу возник бледный мерцающий силуэт Светы с ярко светящимся мотыльком на плече.

Было тихо — смертельная тишина. Лишь тихий плеск воды за бортом да скрип весла в уключине.

Лана правила лодку к противоположному берегу, будто делала это тысячу раз.

Как только лодка причалила, тень Светы переместилась на берег, махнула на прощание рукой — и медленно растаяла, уходя за грань.

Лана резко открыла глаза, осознавая, что она у себя дома, в своей постели. Комната была обычной. Постель — такой же тёплой. Но что-то изменилось.

«Она умерла сегодня», — прошелестел ветер в листве.

Где-то далеко, за пределами стен, за пределами времени, мотылёк уже не бился о стекло — наконец коснулся света. Его крылья перестали биться. Они мягко парили навстречу нежному сиянию вечного света.

Глава 5. Падение

Глава 5. Падение

Сверкает мрамором могила,

Крест скрипит над головой.

Нам смерть другую жизнь открыла,

Но так здесь холодно порой.

И слышен снова крик беззвучный —

«За что покинули вы нас?»

А рядом ходит равнодушный,

Отмеряя твой последний час.

---

Её сердце кровоточило. Капли крови медленно стекали, вспыхивали и, сгорая в огне, словно перья птицы, поднесённые к костру, возрождались снова.

Она летела. Летела в бездну — бесконечную, падающую вниз. Падение, словно в замедленной съёмке, всё продолжалось.

Вдруг Лана почувствовала резкий толчок вверх. Что-то мощное затрепетало за спиной — и стало частью её. Боковым зрением, на грани восприятия, она увидела неясное белое пятно, пушистое, как облако, обдающее спину тёплым воздухом.

Крылья развернулись за спиной с резким хлопком и раскрылись. Они подхватили поток — и взметнули белоснежное тело вверх. В воздухе повисла россыпь алых капель. Они переливались загадочным блеском — будто в каждой капле был крошечный источник ослепительного белого света.

Миг — и, рассыпавшись на мелкие атомы, поглощённые алчным пространством преисподней, они исчезли.

«Вверх и ещё… Выше», — подумала Лана, поднимаясь по спирали в чёрном киселе тёмной энергии.

---

Несколько часов назад

В предсмертной агонии Аглая сжимала ладонь Ланы так, что останутся синяки. Глаза закатывались. Кровавые слёзы струились по щекам, смешиваясь с каплями пота.

Что-то снова разрывало её изнутри, удерживая на грани между жизнью и смертью, не давая ни жить, ни тихо умереть.

Аглая, монашка из местного монастыря, провела полжизни в молитвах и постах, соблюдая все церковные каноны. Но в тот вечер…

Аглая сидела под раскидистым дубом, наслаждаясь шёпотом ветра и начинающей зеленеть листвой. Птицы радостно встречали весну, провозглашая начало нового цикла жизни. Солнышко задорно улыбалось, гоняя зайчиков по юной зелени травы. Так спокойно и радостно было на душе у Аглаи. Она уже решила, что будет спокойно доживать свой век в стенах этого монастыря, служа мирной пастве.

Но её вере предстояло последнее, смертельное испытание.

Неясная тень промелькнула на периферии зрения — размытый силуэт тёмного бесформенного облака. Промелькнула и исчезла.

«Почудилось», — подумала Аглая. Смахнув слезу, она промокнула платком глаза и, уставившись на алые пятна, оставшиеся на белоснежной ткани, открыла рот в беззвучном крике. Из горла вырвался то ли сип, то ли хрип.

«Что со мной?» — подумала Аглая, схватившись за горло. Она поняла, что не может выдавить из себя ни звука. Вся ряса была в кровавых разводах.

Сёстры так и нашли её: держащуюся за горло, с кровавыми дорожками слёз.

Потом были долгие обследования в больницах. Она почти не могла есть. И лишь скрюченные пальцы рисовали размытую серую тень.

— Никаких физических отклонений, — врачи разводили руками.

Аглаю поместили в психиатрическую клинику. Она медленно угасала, уже почти равнодушно наблюдая, как неясные ломаные тени корчатся и кривляются в сознании, закрывая солнечный свет. Так она и стояла у окна палаты. Кровавые слёзы скатывались по щекам, разбиваясь о подоконник мелкими брызгами.

---

Сутки назад

Лана снова слышала зов.

Нет, это был ЗОВ. Крик о помощи многострадальной и чистой души. Он разрывал душу и раскалывал сердце на мелкие осколки. Голова постоянно гудела. Лана не могла находиться на одном месте. Когда останавливалась, её зажимало между молотом и наковальней. В висках стучало, руки дрожали.

Но стоило двинуться в верном направлении — боль отступала, оставляя звенящую тишину, в которой время от времени звенел серебристый колокольчик. Но стоило сойти с правильного пути — голова снова раскалывалась.

Так она бродила, казалось, хаотично. А когда очнулась, обнаружила себя напротив закрытой территории психиатрической больницы. В одном из окон она чётко видела светящуюся фигуру, которую пожирал тёмный огонь.

— Я нашла тебя! — шепнула Лана в пространство, зная, что мечущаяся душа услышит.

Как Лана прошла в палату к Аглае, она не помнила — будто все двери открылись перед ней сами. Люди вокруг словно растворились, отвернулись. Она только поняла, как ворвалась в палату, успев подхватить начавшее оседать тело Аглаи, не дав ему упасть на пол.

Многочасовая агония вымотала Лану до предела.

Она решительно встала, мельком взглянув на дверь палаты-камеры, и достала из-за пазухи церковную свечу. Зажгла её от воздуха — и пламя вспыхнуло само.

— Хватит! — твёрдо, словно крик, прозвучало в тонком плане. И тени её услышали.

Лана увидела, как мелкие, словно чертенята, тени сосали жизнь из слабого тела. Они замерли и подняли маленькие головы в её сторону. Там, где должны были быть глаза, загорелись красные точки.

Жуткая картина нисколько не напугала Лану.

Она закрыла глаза и упала… Упала в бездну.

Глава 6. Чистилище

Глава 6. Чистилище

Водоворот тёмной энергии затянул белоснежное тело в своё голодное нутро. Она тонула в пространстве тёмной энергии, которое поглощало её свет. Оно было ненасытным. Дышать стало почти невозможно — каждый вдох давался с невыносимым трудом. Она хватала ртом ту неестественно зыбкую тьму, что сочилась повсюду чёрными потоками, словно струи водопада. Казалось, сейчас настанет тот миг, когда нить, связующая тело и душу, оборвётся.

Откуда-то снизу, из центра всепоглощающей тьмы, раздался злобный рык.

— Что ты здесь ищешь, свет? Ты слепишь моих чертенят… Нарушаешь мой покой. Уходи, пока цела.

В тот же миг Лана почувствовала под ногами твёрдую поверхность. Босые ноги ощутили холодный каменный пол, и она поняла, что оказалась в огромной пещере. По краям росли чёрные сталагмиты и сталактиты, сталкиваясь друг с другом и образуя колонны, по которым с красными искрами струилась тёмная потусторонняя сила. Она питала здесь всё сущее и тянула энергию из самой Ланы.

«Чистилище», — подумала про себя Лана.

Рык раскатился по пространству, и девушка увидела внизу огромную горбатую тень. Очертания напоминали Минотавра. Он задрал голову с рогами и открыл огромные глаза-щели. Они были чернее ночи, темнее самой тьмы, зрачки отливали обсидиановым блеском. Он воззрился на неё и стал медленно приближаться. Его тёмную ауру Лана чувствовала как сковывающий холод, но в то же время она словно обжигала нежную кожу.

Лана открыла глаза. Сине-голубые, ясные, они засияли, разгоняя тьму. Она на миг задержала дыхание, медленно выдохнула яд преисподней, что попал в лёгкие, — и глубоко вдохнула свой свет, засияв светочем в непроглядной тьме.

Развернув крылья, она приподнялась над полом пещеры, осветив собой всё пространство вокруг, и увидела, как маленькие рогатые тени с красными огнями глаз шипели на границе её света и тьмы. Они не смели вступить в световой круг — он их жалил, словно кислота, разъедая кожу.

— Сгиньте.

Её накрыло ощущение силы — тёмной, гнетущей, заставляющей всё существо сжаться в комочек. Утробное рычание вырвалось из глотки монстра. Лана не была готова к такому потоку силы. Её откинуло к дальней стене пещеры. Она сильно ударилась спиной, крыльями и головой. Машинально поднеся руку к затылку, она почувствовала тёплое и липкое. В ушах зазвенело, голова закружилась.

Черти почуяли запах свежей крови и загалдели, едва ли не ползком пробираясь к ней.

Но самое опасное — это чудовище. Оно жадно оскалилось, длинный змеиный язык облизнул бесплотные губы, которые растянулись в улыбке, обнажив острые клыки. Оно стало медленно приближаться к ней, и казалось, что Минотавр растёт в размерах. И чем ближе он подходил, тем сильнее Лана сковывал холод. Она с трудом могла сжать пальцы в кулак.

Лана всё-таки медленно встала и выпрямилась. Она раскрыла крылья и из самого сердца выпустила поток света и… любви… безусловной любви ко всему живому. Любви, которая даже в самой глухой темноте найдёт частичку света, усилит и размножит его.

Минотавр по инерции продолжал приближаться к источнику… И его оскал медленно исчезал, а глаза становились шире.

«Неужели он испуган?» — подумала Лана, продолжая изливать повсюду свет. И куда бы он ни попадал, всё начинало преображаться. Потоки чёрной энергии остановились и застыли навек, превратившись в прекрасные природные статуи, переливающиеся голубыми искрами. Маленькие чертенята остановились в недоумении, потеряв жажду, озираясь друг на друга, словно забыли, как здесь оказались.

А Минотавр замер в нескольких сантиметрах от Ланы. Так и застыл. Он был парализован. Его тёмная энергия оказалась в ловушке его тела. Тело осталось неподвижным, как саркофаг. Глаза смотрели со страхом, он не мог вымолвить ни слова, ни рыка.

— Повелеваю отпустить душу Аглаи, — тихо, но чётко произнесла Лана. И эти слова разнеслись по пещере словно рокот цунами.

Откуда-то из недр пещеры показалась маленькая искра, которая стала приближаться к свету — сначала будто испуганно и медленно, но потом влетела в ладони Ланы, укрывшись в оперении крыльев.

Никто не смог возразить, никто не мог помешать. Настолько несокрушима была сила, исходящая из белокрылого ангела.

Лана кивнула, понимая, что пора уходить, но напоследок сказала шёпотом, который услышали все:

— Благословляю вас светом…

Минотавр после этого оглушительного шёпота упал на колени, закрыв голову руками. Из его глотки вырвалось нечленораздельное «нет». А черти заметались по периметру пещеры, понимая, что выхода нет и расплата настала. Это был конец.

Она взмахнула крыльями и стала подниматься вверх. Вся пещера пошла мелкими трещинами, из которых засквозил сияющий белый свет. Звук ломающегося стекла становился всё громче, и когда Лана достигла свода пещеры, мир внизу взорвался белым светом, и Лана воспарила в небеса.

Она парила в синем поднебесье, и это не было похоже на лодку и реку, где она провожала Свету. Для Аглаи путь на небеса был открыт безусловно.

Она достала искорку из оперенья крыльев, протянув руки вверх.

— Лети, — сказала Лана и подбросила её, как бабочку.

Искра превратилась в небольшое облачко — белое и пушистое, переливающееся искорками. Сделав круг вокруг Ланы, оно взмыло ввысь, туда, где нет ни начала, ни конца.

---

Лана очнулась в палате. Свеча догорала — та самая, что она зажгла перед падением в бездну. Огонь стал ровным, пламя не чадило.

«Это хорошо», — подумала Лана.

Она всё ещё держала руку Аглаи. Та сидела на кровати, голова безвольно повисла. Рука стала прохладной. Жизнь ушла из тела, а душа пребывала в прекрасном мире света.

— Спи спокойно, искорка, — сказала Лана, и слеза скатилась по щеке. Она вытерла её, встала и тихо прикрыла дверь палаты.

---

Финал ​

Финал

Мокрый асфальт блестел мелкими искрами. В лужах отражались крыши домов, пушистые облака и ярко-голубое небо после дождя. Лана шла по улицам родного города и щурилась от яркого солнца. На душе было светло, и всё вокруг — словно отражение её внутренней силы — сияло, переливалось и блестело. Она готова была раскрыть свои белоснежные крылья и воспарить к солнцу.

Она победила. Победила тьму и её демонов. Она вырвала чистую душу Аглаи из лап чудовища и отпустила её в небеса. Лана чувствовала, как высоко наверху, в просторах божественного сияния, искорка Аглаи наблюдает за ней и улыбается.

---

Лана вернулась домой, но её никто не встретил. Квартира сквозила пустотой. Она прошла на кухню.

— Женя? — позвала она и села на табуретку. Сердце побежало вскачь.

Женя… Где он? Мысль обожгла тревогой.

Оцепенение навалилось. Только в ушах стучало: бум-бум-бум. Минуты превратились в часы. Удары часового механизма вторили ударам сердца и были оглушающими. Она больше не могла находиться в этой звенящей тишине.

Вылетела на улицу босая. Оглянулась по сторонам и побежала. Туда, к парку — тянуло именно туда. Разбрызгивая воду из луж, Лана бежала так, как никогда. Боясь не успеть. Куда и зачем — не понимала, но знала: там её зовёт огонёчек.

— Женя! — сорвался крик из горла.

Выбежав к парку, она увидела «скорую помощь». Газель стояла, распахнув задние двери настежь. Там сидел Женя, прижимая что-то красное к виску.

— Женя! — ещё раз выкрикнула она, влетела в «скорую» и обняла мужа.

— Что случилось? — спросила она, немного успокоившись.

— Да вот… упал, очнулся — гипс, — виновато улыбнулся муж.

Он кивнул на стоящую рядом каталку, а на ней — букет цветов. Много пострадавший букет, встретившийся с асфальтом. Он будто взял весь удар на себя. Выглядел очень печально.

---

Лана посмотрела в родные глаза. Безотрывно. И встретила там такую же ответную волну любви. Она принимала его полностью — как и он её. С её даром и без него. Со всем, что казалось бредом за последние месяцы её поисков. Ей было нелегко, но без него было бы невыносимо.

Она обняла его, прижавшись губами к губам. Безмолвно благодаря и любя.

Исцеление произошло само собой. Словно волна света окатила Женю, и он ошарашенно убрал тряпицу ото лба. Пощупал запачканное кровью лицо. Слегка отстранился.

Словно в немом кино, его взгляд спросил: «И ты так умеешь?»

«О да», — ответил её взгляд.

Но это говорили души — родственные души, давно слившиеся воедино и танцующие свой танец длиною в жизнь.

---

Эпилог

Эпилог

Она вернулась вновь оттуда, откуда не возвращаются.

Сначала был свет, что даровал ей дар видеть людскую суть и их судьбы. Она стала проводником душ в смерти на другую сторону. Потом была тьма — и, как ни парадоксально, она даровала ей крылья.

Так кто она сейчас?

Лана задавала себе этот вопрос и не могла найти ответа.

Ты умрёшь не сегодня…

Она жила ещё один день. И каждое новое утро, в которое она просыпалась, снова было наполнено тихой, тёплой радостью: если она ещё здесь — значит, она кому-то нужна. Она поможет — либо жить, либо умереть.

---

Конец.