Призрак в особняке (Записки мага)

Глава 1

Ирина Сокол

Часть 1

Сегодня серый осенний день словно готовил мне сюрприз. Я чувствовал напряжение в воздухе, словно надвигалась гроза. Эта тяжесть шла не от осенней хандры или дождливой погоды. Она была иной — словно судьба готовила мне нечто особенное и необычное. То, что могло кардинально изменить мою жизнь, мою судьбу и все, что меня окружает.

Меня зовут Аристарх Акимович. Звучит забавно, не правда ли? Но я не выбирал это имя. Моя покойная матушка дала мне его, считая, что оно сделает меня знаменитым и самодостаточным человеком, несмотря на наши крестьянские корни. И знаете, она оказалась права.

Моя история, связанная с этим именем, полна загадок и тайн. Учитывая, что в нашем роду были сильные маги и колдуны, это придало ей еще больше загадочности. Не буду долго описывать свою биографию. Начну сразу с самого главного. Но, надеюсь, вы и так скоро поймете суть моей жизни.

В этот день мне должны были позвонить по поводу покупки особняка. Я давно его присматривал и мечтал не только жить там, но и создать хорошую библиотеку. Я антиквар, писатель, художник и любитель читать что-то мистическое, историческое и необычное. То, что могло бы оставить меня под впечатлением надолго.

И вот настал этот долгожданный день, когда мне позвонила хрипловатым и дрожащим голосом старушка. Она предложила мне сегодня обсудить стоимость и условия покупки своего особняка. Я решил не привлекать риелтора, посчитав, что сам справлюсь. К тому же, средства были не лишними, и зачем платить кому-то, если можно сделать всё самому?

Она сказала, что очень ждёт меня, и именно сегодня я обязательно должен приехать. Будут особые условия для сделки. Я обещал приехать к трем часам дня и, конечно же, сдержал своё обещание, как и всегда.

Под моросящим дождём я подъехал к особняку ровно в три часа пополудню, как и обещал. Меня встретил худощавый юноша в очках и жилете, примерно двадцати пяти лет. Волосы его были тщательно уложены на пробор и прилизаны ровно, словно утюгом. Он был похож на ботаника, особенно когда поправлял свои большие очки в чёрной оправе, которые периодически спускались на переносицу. Но его маленькие и бегающие глазки не говорили о его доброжелательности. В них скрывалось нечто неприятное, даже напряжённое. К этой неприязни добавляло противное зловоние из его рта. Этот странный человек с причудами проводил меня в особняк и весьма вежливо открыл передо мной дверь.

- Здравствуйте. Мы вас ждём. — смущаясь, сказал юноша, показывая на вход в прихожую.

- Добрый день. Должно быть, вы давно здесь живёте. Как я понимаю. — ответил я.

- Давно. Я вам точно не могу сказать. — скромно произнёс мужчина, стараясь не дышать в мою сторону. — Моя бабушка уже давно хотела продать наш особняк, но не могла найти подходящего человека, такого как вы.

- Такого как я? А что во мне такого особенного, что вы именно мне мечтали продать этот особняк? — с удивлением спросил я, пребывая в лёгком замешательстве. Я предчувствовал тайные и необычные события в этом особняке, и то, что совсем скоро вся эта таинственная необычность появится и в моей жизни, и в корне её изменит.

- Так вы мне не ответили. Как давно вы здесь живёте? — повторил я вопрос, на который так и не получил ответа, и, похоже, в этот раз тоже не получу.

- Давно. Я точно не помню. Спросите у бабушки, она лучше знает.

Вот это дела! Я всё больше понимал, что был прав насчёт своего предчувствия по поводу сегодняшнего дня, когда смотрел на этого человека. От него отдавало причудливостью, похоже, даже он был не в себе. Тем более так неопределённо ответить на простой вопрос. Это, по сути, тот же вопрос, сколько тебе лет. По крайней мере, этот ответ все знают, за исключением слабоумных. Я так подумал, когда послушал ответы и речь этого человека, возможно, бедолаги. Но это я пойму, когда зайду внутрь особняка и побольше с ними пообщаюсь.

- Как мне к вам обращаться? — снова произнёс я.

- Филипок. Так меня все называли. Моя бабушка меня так называет. — сказал он и смущённо согнул одну кисть руки, так обычно делают дамы. Другой рукой он решил поправить прилизанные волосы, которые лежали ровно и совсем не мешали. Но он всё равно решил их поправить, на всякий случай, своими растопыренными пальцами, которые в любой момент могут попасть ему в глаз.

- Очень приятно, Филипок. Меня зовут Аристарх. Можно на ты. Так я себя моложе чувствую. А как твою бабушку зовут? — ещё спросил я, ожидая, что у бабули тоже будет странное, возможно, даже более чем. Немного позже я услышал практически то, что и ожидал.

- Мою бабушку зовут Алевтина. Иногда она называет себя Жанетт. — сказал молодой человек и поправил свои большие очки в чёрной оправе, которые в десять раз увеличивали его маленькие и красные бегающие глазки. Я, конечно, извиняюсь и вовсе не смеюсь над этим бедолагой, но он мне напомнил сурка. Длинного несчастного сурка, которого постоянно тыкают пальцем по любому поводу и всё время обделяют. Дают жить только строго по времени, которое отводят строго по минутам и секундам на всё; на приём пищи, приём душа и туалет, как, впрочем, и на всё остальное. Но моё первое ощущение было такое, что я попал в семейку Адамс, и то, что мои предчувствия сегодняшнего странного и необычного дня оправдались.

Мы прошли по длинному тёмному коридору в старинном особняке. Воздух в нём был тяжёлым и затхлым, возможно, из-за неработающего холодильника и забытых в нём продуктов.

Огромные бордовые шторы были покрыты толстым слоем пыли, словно их не убирали несколько лет. Полы также были грязными, как будто их давно не мыли. Это было заметно по кучкам пыли у плинтусов.

Дом был старый, и некоторые вещи, казалось, остались здесь ещё с прошлого века. Я говорю про старинную мебель, которая, вероятно, была сделана в XIX веке или даже раньше. Всё было покрыто пылью, даже в одном углу я заметил паутину, которая висела спокойно, как будто была там всегда.

Особенно мне понравились старинные картины на стенах. Они выглядели как живые. Они как будто дышали и смотрели на меня, завораживая своей красотой и энергией.

Мне понравились эти ощущения и необычная атмосфера. Но вопрос в том, что будет дальше? Чем мне придётся заплатить за эти переживания? За всё в жизни приходится платить, это я уже понял. Но об этом я расскажу позже.

Я был настолько поражён, что остановился и не мог отвести взгляд от великолепного произведения искусства. Лица и глаза были изображены с такой невероятной точностью, словно на фотографии.

Сначала я подумал, что это картины наших современников, но потом, присмотревшись внимательнее, увидел дату — 1866 год. Это меня очень удивило, потому что в то время так ещё не писали картины. У очаровательных женщин того времени не было такого макияжа.

Я продолжил свой путь и поднялся на второй этаж, где располагались спальни. Здесь уже было немного чище. В коридоре стояли старинные столешницы, на которых были расположены красивые вазы с искусственными цветами. Статуэтки, также весьма привлекательные, притягивали моё внимание, создавая необъяснимое ощущение, от которого становилось приятно на душе. Тем не менее, это было непривычно, и по моей спине периодически пробегали мурашки.

Иногда мне даже становилось стыдно за свою реакцию на мимолетное блаженство, когда я проходил мимо очередной статуи или картины.

Мои первые впечатления были не самыми приятными и даже немного настораживающими. Особняк производил таинственное и необычное впечатление, что сочеталось с ощущением тяжести и даже опасности. Мне хотелось поскорее уйти и прийти в себя.

Я начал сомневаться, стоит ли заключать сделку по покупке этого мрачного особняка с его живыми и притягательными картинами. Может быть, лучше вернуться домой, в свою небольшую квартиру, и жить дальше спокойно? Отменить всё, пока не поздно.

Но мои мысли были прерваны кашлем Филипочки, который водил меня по всему замку и заставлял заглядывать в каждый угол, даже в самые грязные. Хотя обычно люди показывают только самые чистые уголки, но, судя по всему, хозяева особняка были не совсем обычными, и, как я понял, чистых углов здесь уже давно не было.

Филипочка извинился за внезапный чих, вытер нос платочком и показал рукой на дверь, давая мне понять, что за этой дверью меня ждут.

Я был совершенно спокоен и готов ко всему. Войдя в комнату, я увидел, что на кровати лежит маленькая, иссохшая старушка, её лицо было уже синим. Казалось, она вот-вот покинет этот мир, не успев ничего мне сказать.

Возле кровати стояла женщина средних лет, очень привлекательная, вся в чёрном. Она окинула меня пронзительным взглядом с головы до ног, словно сканируя всё моё нутро. Затем она заботливо положила смоченный в воде платочек на лоб старушки и с сожалением посмотрела на неё, как смотрят, когда очень сильно переживают и боятся расстаться с родным человеком.

Я понял, что это, должно быть, её экономка, которая давно работала у неё и отличалась своей преданностью. В прежние времена, когда прислуга долго работала в особняке у влиятельных хозяев, она становилась частью их семьи и даже имела право на часть наследства, если, конечно, хозяин включал её в завещание.

Возможно, это была и родственница, которая недавно приехала, хотя мне было совершенно безразлично, кто эта дама.

— Подойдите ко мне ближе и присаживайтесь на стул, — произнесла старушка с трудом, указав на стул, стоящий рядом с кроватью. Похоже, его приготовили специально для меня.

— Я знаю, что вы ещё не приняли решение о покупке этого особняка и будете сомневаться, — продолжила она. — Но прошу вас, не раздумывайте. Приобретите его. Я прошу за него символическую цену, настолько маленькую, что вам будет даже смешно.

Её дыхание было прерывистым, в лёгких слышались хрипы и бульканье. Хотя я и не врач, но понял, что её состояние крайне тяжёлое и уже ничем не помочь.

Что ж, такова последняя воля старушки, хозяйки этого мрачного и таинственного замка, который, казалось, дышит сам по себе. Его стены словно пронизывали моё тело холодом и мраком, несмотря на приятные ощущения, которые исходили от картин.

Последнюю волю хозяина такого особняка следует всегда выполнять, и мне было бы неприлично отказать. Я ясно осознавал, что, как бы я ни хотел, не смогу отказаться от покупки этого дома. Как ни странно это звучит.

Глава 2

Ирина Сокол

Часть 2.

Я стоял и наблюдал за угасанием пожилой женщины. Она была в преклонном возрасте, и её кожа приобрела синеватый оттенок.

Рядом со мной находился мой друг Филипок, который, не сдерживая слез, крепко сжимал руки на груди. Рядом с ним стояла женщина, нежно держащая старушку за руку.

— Вы готовы выполнить мою последнюю волю? — тихо спросила она.

— Да, я согласен, — ответил я. — Я куплю ваш дом. Пожалуйста, дайте мне бумаги, я подпишу их.

Старушка произнесла что-то, обращаясь к женщине, и та достала из секретера конверт. В нём находились бумаги о купле-продаже и ещё одно письмо, на конверте было написано моё имя.

Женщина передала мне бумаги и с надеждой посмотрела на меня. Я должен был внимательно изучить их и поставить свою подпись. Подпись старушки уже стояла в конце, оставалось только добавить свою.

Я внимательно изучил документы и поставил свою подпись с помощью ручки, которую всегда носил с собой.

Откровенно говоря, в договоре купли-продажи не было ничего необычного или неожиданного. Когда я смотрел на умирающую старушку, на её вздохи и стоны, мне хотелось как можно скорее завершить этот процесс, чтобы избавиться от этого зрелища. Как будто кто-то подталкивал меня поскорее поставить подпись, хотя я всегда внимательно изучал документы перед их подписанием.

Однако один пункт меня немного удивил. Он был написан интересно, и я почувствовал в нём какой-то подвох. Но на первый взгляд в этом не было ничего необычного. В пункте говорилось, что я должен заботиться об особняке и о тех, кто в нём будет, несмотря ни на что. Я подписал договор и успокоился.

Ты всё понял? — прошипела мне старуха, её лицо стало сморщиваться на глазах. — Ты смотри! Всё, что прописано в договоре, ты обязан выполнять, несмотря ни на что! — добавила она, и её лицо начало меняться каждую секунду, как в фильмах про оборотней. То у неё было лицо красивой девушки, то резко — дряхлой старухи, то чёрная морда с клыками и горящими глазами, а потом снова прекрасное лицо красивой девушки — и все они были разные.

У меня создалось такое впечатление, что это в ней говорили души умерших девушек, которые почему-то связаны были с этой старухой. Мои колдовские корни от моего прадеда алхимика и великого мага, который умел общаться с духами, сейчас, словно дали о себе знать. Я начал все понимать, в первую очередь, что творится с этой старухой. Мой прадед отлично ладил со всеми духами. Не смейтесь, но даже иногда, выпивал с ними по большим праздникам. Нет, совсем немного. Чисто символически, но все же, это было забавно.

Я продолжал смотреть на старуху, отходящую в мир иной. Как ни странно, я даже ей не сочувствовал, а наоборот, знал, что ей там будет намного лучше, хотя, грешков у старухи по всей видимости полно. Она продолжала менять лица, с каждой секундой в ее лице появлялись новые молодые образы красивых девушек, вот промелькнуло лицо бородатого грозного мужчины. Вот она остановилась на своем сморщенном и синем лице, с огромным носом на котором была огромная бородавка. Мне показалось или нет, по-моему, у нее во рту я увидел небольшие клыки, но все это я спихнул на свою усталость, и решил не придавать особого значения.

— Ты всё понял! Выпусти их всех отсюда! — громко сказала старуха не своим голосом, вылупив на меня глаза. Мне даже послышался вой, и она слегка приподнялась над кроватью и застыла в воздухе на несколько секунд. Потом резко опустилась в свою кровать. У меня приоткрылся рот от удивления, немного зазвенело в ушах, и по всему телу пробежал холодок.

Меня это очень удивило, ничего подобного не ожидал. У нее не было совсем сил, даже что-либо шепотом сказать, а тут так громко и четко высказала. Когда она это говорила у нее на лице был образ бородатого мужчины. Теперь мне стало понятно, почему она так громко сказала, потому что это вовсе не она мне крикнула эти слова, а дух того бородатого мужчины.

После всего этого сказанного лицо старушки приобрело синий и сморщенный вид, который высох еще больше и она стала похожа на мумию, замотанную в тряпки. Старушка уже не дышала. Она испустила свой дух, когда говорила мне последнюю фразу. Если честно, мне было жутко от всего этого зрелища. Я уже начал подумывать, как же я теперь буду здесь жить после всего этого увиденного.

Все же, я здесь буду жить, творить, писать и вдохновляться. Вы думаете, что самое то место для вдохновения? Возможно, для временного пребывания сойдет, приехал, погостил и уехал, но для постоянного проживания, вряд ли. Теперь мне надо было думать, стоит ли в него въезжать. Может просто, сделать хорошую библиотеку или музей, а может то, и другое. В принципе, идея хорошая и мне она очень понравилась.

Ладно. Потом разберусь, кстати, я еще не успел внести деньги за этот особняк и даже не посмотрел толком на цену. Но я рассчитывал на высокую цену, поэтому мне в любом случае денег должно хватить, об этом я не переживал. Просто все эти события не дали мне полноценно все рассмотреть должным образом, все пункты. "Наверное это так было задумано", усмехнулся я себе под нос, ожидая очередного сюрприза, после того, как все сегодняшние события улягутся.

Весь в слезах бросился к кровати старухи Филипок, который стоял и уже хлюпал носом за несколько минут до её смерти. Дама, которая держала её за руку, спокойно накрыла старушку простынёй и посмотрела на меня.

— Нам нужно провести похороны, как положено. Только после этого вы сможете въехать сюда, — произнесла дама с заметным облегчением. Казалось, с её плеч свалился тяжёлый груз, возможно, так оно и было. Она, вероятно, всё время находилась здесь и ухаживала за старушкой.

— Конечно, я всё понимаю и соболезную вам. Если вам нужна моя помощь с похоронами, только скажите. Я с радостью помогу, чем смогу, — ответил я приветливо. В это время дама держала за руку плачущего Филипка.

— Спасибо. Мы учтём ваше предложение, но я думаю, мы справимся сами, — сказала дама и посмотрела на меня усталыми глазами.

— Тогда я должен сейчас уйти домой. Может быть, вам сейчас что-то нужно? Не стесняйтесь просить, ведь сегодня произошло такое горе.

Я заметил на лице дамы улыбку, что было странно. Я ожидал увидеть слёзы, но, возможно, это было вызвано нервами. Однако особого траура я не ощущал, скорее наоборот, атмосферу праздника и веселья, которое, вероятно, будет сегодня ночью в этом особняке, и это было хорошо.

Только один Филипок искренне горевал. Он непрерывно вытирал платочком свои и без того красные глаза. Потом дама взяла его за руку и сказала, чтобы он пошёл в свою комнату и сидел там, пока она меня провожает.

Мы с дамой вышли во двор и медленно направились к огромным воротам, на которых сидели фигурки воронов, словно живые. Да, это действительно был мистический замок. Уже при одном взгляде на него было понятно, что он не простой. Возможно, именно поэтому старуха выбрала меня в качестве покупателя, зная о моих родовых магических корнях. Вероятно, всё дело было именно в этом, раз они так долго искали именно меня.

— Как вас зовут? — спросил я. Мне казалось странным, что я даже не знаю людей, у которых покупаю этот особняк. Я же должен был узнать, кто здесь жил.

— Эллен. Я дальняя родственница этой старушки. Единственная, кто остался здесь из их рода, — тихо произнесла дама. Последние полгода я жила здесь и ухаживала за ней. Прислугу мы распустили из-за финансовых трудностей, да и в прислуге уже не нуждались. Нас всего трое проживало в этом особняке, и мы могли сами о себе позаботиться и так было экономнее.

— Вот теперь другое дело. Мне даже стало теплее. Меня зовут Аристарх, и мне очень приятно познакомиться с вами, — сказал я, протягивая руку и глядя в её карие большие глаза. Они светились, как два ярких огня, которые могли испепелить меня в любой момент. Мне даже стало жарко.

— Если вы хотите присутствовать на похоронах, можете приехать. Я думаю, что они уже состоятся завтра, в полдень, — произнесла Эллен.

— Простите меня, но у меня много дел завтра, которые не терпят отлагательств. Хотя я подумаю, — ответил я, хотя после сегодняшнего дня мне совсем не хотелось присутствовать здесь на похоронах. Мне показалось, что уже сегодняшнего дня было достаточно, хотя и было неудобно отказывать. Это семейное дело, и я подумал, что буду лишним. Если только Эллен не попросит меня о помощи и всё-таки приехать проводить в последний путь старушку. Хотя я чувствовал обратное: не провожать в мир иной, а как бы не пришлось её встречать, только в другой форме, в виде приведения, которое будет существовать в этом особняке теперь вечно. Так часто бывает, особенно до сорока дней после смерти человека.

Тем не менее я широко улыбнулся и дал ей свою визитку. Затем я сказал, что могу внести всю сумму сейчас, и они пригодятся для погребения старушки. Эллен ответила, что у них достаточно средств, чтобы достойно похоронить старуху. Она искренне пожелала мне всего доброго, и я в свою очередь сказал, чтобы они держались. Мы с Эллен условились созвониться, когда мне можно будет въезжать в особняк, и я уехал домой.

Когда я ехал домой, по дороге я начал о многом думать и вспоминать сегодняшний день. Я вспомнил слова Эллен о том, что она одна осталась здесь из всего их рода. Что она имела в виду? Она осталась одна в живых из всего рода? Да, похоже, я ещё много чего не знаю об этом семействе. Здесь явно кроется некая тайна, которую мне со временем придётся узнать. Тем более что я уже купил этот особняк, и совсем скоро он будет моей собственностью. Так что я имел полное право знать все тайны этого особняка и его хозяев.

Всё было необычно и даже немного жутко, но, как ни странно, меня это не особо пугало. Я больше думал о том, что, скорее всего, что-то пропустил и невнимательно изучил документ. В том числе и сумму покупки, которую так и не успели утвердить и договориться. Она уже была прописана в договоре заранее. Всё уже было готово задолго до того, как я приехал. Мне не давала покоя одна мысль: почему так настойчиво именно мне пытались продать этот особняк? Желающих было очень много, как мне известно.

Хорошо, сейчас я приеду домой, приму душ, пропущу бокал-другой хорошего вина и потом всё ещё раз внимательно изучу. Ох, и чувствовал же я подводный камень, и, как выяснилось, не зря. За такую мизерную и смешную сумму такой особняк не продают. Значит, в нём действительно всё непросто и что-то необъяснимое происходит. Возможно, даже опасное, что под силу только потомственному и опытному колдуну.

Я был далеко от всей магии и мистики, но не совсем. Не развивал свои способности должным образом и не занимался колдовством со всякими заговорами и заклятиями. У меня была совсем другая магия, своя, индивидуальная, которая могла изменить всю суть дел. Все свои способности и энергию тратил на свои профессии, такие как писательство, философия, изучение истории, написание картин и книг, в которые по истине вкладывал всю свою душу, когда рисовал портрет или пейзаж.

Поэтому я рисовал и писал только положительные истории, которые вдохновляли, смешили и даже пробуждали чувство любви у людей. Почему не стал углубляться в изучение магии и обрядов, как мой прадед, потому что считал, мне и этого вполне достаточно. Мои корни и зов крови периодически делали своё дело, и мне оставалось одно: переносить все свои мысли, действия, намерения в книги и картины, которые могли реализоваться. Если это плохое, тогда мне приходилось всё сразу же сжигать и закапывать в землю, потому что я решил быть только на стороне добра и не лезть в серьёзные и темные дела, за которые можно дорого заплатить. Я отлично понимал, как дорого всё это может стоить.

Как я этого всего достигал и смог договариваться, чтобы меня никто не трогал, очень просто. Я всех и вся понимал. Даже самую сущую дрянь, которой зачем-то надо сделать гадость. Я также понимал, что неспроста купил этот замок. Значит, ему нужна моя помощь, и тому, кто там обитает. Похоже, что мне совсем скоро действительно придётся серьёзно поработать.

Впрочем, это подтвердила смешная сумма за особняк, всего-то шестьсот долларов. Но почему именно шестьсот? Я подумал, что мне нужно послезавтра прийти и поговорить с Эллен, чтобы понять, почему они такой огромный особняк продали за смешную цену. Я должен всё знать, имею сейчас на это право. Хотя бы потому, что я должен быть готовым к любому повороту дел и событий, которые могут произойти и с чем мне придётся иметь дело.

Кажется, я начинаю понимать, почему именно мне хотели продать этот особняк. Осталось дождаться только одного дня, чтобы всё узнать. Пока я решил заняться своими делами, которые уже ждут меня. Мне нужно закончить один роман. Сегодняшние события натолкнули меня на интересную мысль, которую я обязательно скоро напишу.

Глава 3

Сегодняшний день выдался пасмурным и прохладным. Тяжесть свинцовых туч, нависшая над городом, словно говорила о мрачных событиях, которые могут скоро произойти. Вся тайна особняка, и его серость еще больше подчеркивалась при такой погоде.

Я позвонил Эллен и предупредил ее о своем визите. Она охотно согласилась со мной побеседовать. В ее голосе была нотка печали, и это понятно, причина была веская. Ведь вчера она похоронила свою прабабушку.

Когда я подъехал к особняку, у ворот меня встретил мой недавний знакомый, Филипок. Он стоял весь поникший, но когда увидел меня, сделал маленькую попытку улыбнуться, но у него не получилось. Он молча посмотрел на меня, поправляя свои большие очки и показал рукой на особняк. Дал мне этим понять, что меня здесь уже ждут. Я прошел через холл в гостиную, которая по-прежнему была вся в пыли. Везде стояли цветы, а на большом столе возле окна стояла фото покойной старушки с черной ленточкой. В кресле сидела Эллен, и задумчиво смотрела на фото старушки, и вытирала платочком нос. Ее лицо было немного припухшее от слёз и вид ее прямо сказать, был уставшим и измотанным. Она еще после того дня не могла толком прийти в себя.

- Здравствуйте, Эллен. Я прошу у вас прощения, что приехал сейчас вас тревожить своими вопросами. Я посчитал, что может мне вас, стоит немного поддержать. Но если мой визит вам не кстати, тогда я непременно уеду домой, дабы вам не мешать. Я и сам понимаю, что не вовремя, для того чтобы спрашивать вас об истории особняка. В таком случае, вам нужно было мне отказать, и перенести встречу на другой день.

- Здравствуйте. Вы наоборот, кстати. Мне действительно нужна ваша поддержка. Вы ведь не только приехали меня поддержать? Ничего страшного, мне сейчас надо выходить из этого состояния, и успокоиться. Так что можете спрашивать все, что вам интересно. - тихо сказала Эллен, вытирая платочком нос, и немного начала кашлять.

- Вы здоровы? - спросил я.

- Да. Все в порядке. Только сегодня утром немного слабость была, но наверное нервное. Может вчера простыла, когда весь вечер стояла в саду. Может чай, кофе? - сказала Эллен, и посмотрела на меня растерянными глазами. Ее лицо было очень бледным, даже вчера у нее был легкий румянец, но сегодня она неважно выглядела. Ее тело стало плоским и сухим, и частый легкий кашель, выдавал ее болезненное состояние.

- Пожалуй, можно кофе. Я могу вам помочь. - сказал я, почувствовав, что Эллен тщательно скрывала свое состояние, и делала вид, что у нее нормальное самочувствие. Однако, это было совсем не так.

Она медленно встала и пошла в столовую. Я тоже пошел за ней, решив ей все-таки помочь. В столовой после вчерашних поминок было еще не все убрано. Стояли горкой в раковине тарелки, на столе остатки еды, вина, и крошки по всему столу. Но я старался не обращать на это внимание, мне хотелось просто беседовать с Эллен.

В столовую вошел Филипок. Он присел за стол и начал есть вчерашний пирог с капустой и запивать его яблочным соком. Его руки были испачканы черной и красной краской. Эллен сказала ему, что после того, как он поест, чтобы пошел в свою комнату и сидел там. Я спросил у Эллен, рисует ли Филипок. На что она мне ответила, что учится, но иногда у него что-то стоящее получается.

Потом Эллен мне приготовила кофе и мы вместе с ней пошли в гостиную, где висели несколько картин с прекрасными особами, которые на днях принесли мне массу удовольствия, когда я их увидел. Впрочем, и сейчас, когда я удобно расположился в кресле за чайным столиком, у меня были приятные вибрации и ощущения от этих красивых дам. Казалось, что они внимательно смотрят на меня и следят за каждым моей мыслью и движением.

- Они говорят с вами? - неожиданно для меня спросила Эллен, держа в руке чашку с кофе.

- Простите. Кто со мной говорит? Я немного вас не понял. - с удивлением сказал я.

- Картины. Вот эти все картины. Вы же за этим сегодня сюда пришли? - тихо сказала Эллен и снова закашляла.

- Я пришел и за этим. Не буду вас обманывать и юлить. Но и поддержать вас, в такие трудные дни для меня тоже не мало важно. Я вам это говорю искренне. Мне незачем вас обманывать. У меня есть кое-какие вопросы, что касается этого особняка. Я вчера конечно уже подписал договор, но при таких обстоятельствах, я не совсем хорошо ознакомился со всеми пунктами. Вот я и приехал с вами поговорить и кое-что спросить, чтобы мне стало все понятно. Я надеюсь, что мне не придется разрывать договор, если что.

- Хорошо. Я вам верю. Спрашивайте, что вас так настораживает и интересует в нашем особняке. Хотя я догадываюсь, о чем вы хотите меня спросить. Да. здесь иногда происходят странные вещи, но вы же справитесь с этим. Вы вчера все подписали. Тем самым дали согласия на все пункты договора. Он уже вступил в силу, с той минуты, когда вы его подписали. - мне говорила Эллен весьма убедительно, будто напоминала о том, что смысла нет отказываться от покупки этого особняка. Отказаться от особняка и разорвать договор уже будет невозможно, даже если я очень сильно захочу.

- Я хотел у вас спросить, почему такая маленькая цена, всего шестьсот долларов, за такой огромный особняк? Нет, ни в коем случае, я не хочу вас в чем то обвинить, или плохо думать. Просто я подумал, раз такая цена, значит, что-то здесь не так. Не будет ли таких сюрпризов, что мне придется еще по-другому расплачиваться.

Эллен заметно вздрогнула от того, что я произнес, и даже не решилась сделать глоток кофе, поставила чашку на стол, и внимательно посмотрела на меня.

- Я вам все расскажу. Я понимаю, что от вас бесполезно всё скрывать...

В этом особняке, шестьсот лет назад, жили мои предки. Мы все родом из Англии, и вынуждены были приехать в Россию, но это уже другая история. Мой двоюродный прадед Эндрю, был отличным художником, его все уважали и ценили его работы. Он стал хорошо зарабатывать, и за короткое время разбогател так, что мог себе позволить роскошно жить. Конечно у него была семья, любимая красивая жена, двое замечательных и умных детей, двойняшки,- девочка и мальчик. А вот его брат Алекс, был неудачником и дебоширом. Он ненавидел всех и вся, за то что у него не складывалась жизнь, как у всех нормальных людей. Алекс, был ненормальным человеком, у него были врожденные отклонения, которые ограничивали его во всем. Он не мог полноценно жить, любить, работать, и в этом он обвинил всех своих родных и близких, а потом когда стал взрослеть, стал ненавидеть весь мир. Над ним все время смеялись, издевались и даже били, и по-всякому унижали. Так что, не о какой семье и успешной жизни, речи быть и не могло. И тогда он занялся черным колдовством. И тут... - сказала Эллен и начала кашлять. Потом немного помолчала, и посмотрела на одну из картин. Не знаю, но мне не могло показаться, что после последних слов Эллен, в гостиной сразу начался шорох и где-то стукнула дверь. - Похоже на улице поднялся ветер. - тихо добавила Эллен, и принялась закрывать окна бордовыми портьерами.

Я смотрел на нее, и было отчетливо видно, что она явно чего-то испугалась. Как, впрочем, и я. Мне тоже стало не по себе, даже более того, мне стало жутко. Я чувствовал чье-то тяжелое присутствие, которое было рядом и возможно, смотрело на меня и на Эллен. Потом эти ощущения немного начали отдаляться, и стало немного комфортнее. Допив свой кофе, я решил не о чем больше не спрашивать, во всяком случае, в этом особняке.

- Я больше ничего не могу вам сказать. Я ничего не знаю, и я устала. - сказала мне встревоженная Эллен и посмотрела на входную дверь. Я понял, что она меня быстро хочет проводить, и пошел к выходу. Я отлично понимал, что здесь находится нечто то, чему не нравиться этот рассказ Эллен. И это что-то не хочет, чтобы я узнал правду.

Странно, но ведь весь смысл и заключался именно в том, чтобы мне продать этот особняк, с той целью, чтобы я мог все страшное и темное выгнать из особняка раз и навсегда, или все попытаться наладить, а для этого, мне обязательно надо знать правду. И чем быстрее, тем лучшее. Это именно то, о чем я предполагал, когда понял, что здесь дело нечистое. Какое я отношение вообще имею к этому особняку, это уже наверное другая история, которая именно здесь начиналась когда-то, и наверное здесь и должна закончиться.

Эллен проводила меня до ворот. Она действительно была очень взволнована, и было отчетливо видно, что она очень чего-то боится. Она подошла ко мне поближе и быстро шёпотом сказала:

- Нам надо встретиться в другом месте. Тогда я еще смогу вам все рассказать. - сказала Эллен и посмотрела на меня испуганными глазами, но при этом попыталась улыбнуться, делая вид, что она в хорошем настроении.

- Приходите ко мне, вот по этому адресу. - сказал я ей свой адрес и как можно ко мне доехать. Расстояние небольшое, всего десять километров по дороге. - Вы знаете, я думаю вам не стоит сегодня здесь оставаться ночевать. Вы меня конечно извините, что я вмешиваюсь. Но может быть вам стоит ко мне прислушаться? - сказал я Эллен, и положил свою визитку в ее холодную руку.

Она покорно смотрела на меня. Ее взгляд говорил о том, что она согласна со мной. Но что-то ей не давало уйти прямо сейчас из этого особняка. Что-то ее держало, и я это чувствовал. Я предложил ей приехать ко мне прямо сейчас, но она обещала приехать сегодня вечером, часиков в пять. Только зачем? Ведь у нее совсем не было никаких дел в этом особняке.

Я с Эллен попрощался до вечера. Сказал, что буду ждать ее у себя дома. У меня достаточно места, даже если она придет ко мне вместе с Филипком. А потом решит, что ей делать дальше. Я просто видел, что ей было страшно оставаться в этом особняке на ночь. По поводу Филипка, не знаю, может ему и комфортно, судя по его аппетиту. Я посмотрел еще раз на Эллен и слегка окинул особняк взглядом. Мой взгляд невольно остановился на одном окне, в котором торчал Филипок. Но мне показалось или нет, но я увидел, что он стоит не один, а рядом с той старухой, которая вчера умерла. В другом окне еще кто-то мелькнул, а потом исчез.

Я перевел снова взгляд на Эллен, и сказал ей, что буду ждать ее, и срочно. Это очень важно, возможно речь о ее жизни. Но она равнодушно на меня посмотрела, потом слегка улыбнулась. У нее на щеках, даже появился легкий румянец, как и вчера. Я подумал, что возможно кофе разогнало ее кровь и взбодрило ее. Она кивнула мне в знак согласия и пообещала, что приедет ко мне одна, в пять часов вечера. Я снова посмотрел на те же окна, но в этот раз я никого не увидел. Через минуту из особняка вышел Филипок и позвал Эллен, а со мной попрощался.

Я ехал домой и все дорогу думал об этом особняке, про Эллен и про то, что только что ощутил и слышал. Я был вчера прав, когда думал, что там не все просто и даже опасно. Но теперь мне предстояло во всем этом разобраться. Потому что я не смогу просто уйти от всего этого, забыть про этот особняк и разорвать договор. Потому что, это был не простой договор о купли-продажи. Это была заключена сделка, похоже с самим особняком, в котором мне все равно придется в скором времени жить. Но я еще не до конца решил, все-таки буду думать и наверное делать из него музей и библиотеку.

***

Я сидел за своим столом и пытался написать несколько абзацев. Но не мог сконцентрироваться на своем романе. В мою голову упорно лезли мысли и запах этого особняка, вместе с его пылью, паутиной и тяжестью. Я так просидел до пяти вечера, с нетерпением ожидая Эллен. Время уже было пять вечера, но Эллен еще не пришла. Я подумал, что возможно она опаздывает, как и обычно бывает у всех женщин. Во всяком случае, мне хотелось так думать, но я вспомнил, что ей немного не здоровилось и возможно она отменила поездку.

Но что-то меня в этом настораживало и сильно не нравилось. В любом случае она могла уже позвонить, и предупредить что не приедет, и мы перенесли бы встречу на другой день. Но нет, стояла необычная тишина, которая бывает перед бурей. Она сильно волновала меня, и я не смог оставаться равнодушным и продолжать ждать Эллен. Я взял телефон и позвонил ей, но трубку никто не взял. Я позвонил ей еще пять раз, но стояла холодная и пронзительная тишина, при которой весь холод от той тишины, пронизывал все мое тело и душу. От этих ощущений мне становилось тревожно и жутко.

Я решил поехать в особняк сам, и посмотреть что же за такая причина, которая остановила Эллен, и она так и не могла приехать ко мне, и даже не отвечает на звонки. У меня было очень скверное предчувствие, из-за такой напряженной тишины, и мне нужно было убедиться что с Эллен и Филипочком все в порядке. Я спешно начал собираться в особняк. Но тут неожиданно сверкнула молния, грянул гром и пошел сильный ливень, который словно хотел смыть серость и тяжесть этого дня.

-