Призрак мести. Если плохо - оглянись

Рассказы: Призрак мести. Если плохо - оглянись

Призрак мести

Иван стоял у стойки регистрации в гостинице, пытался получить номер. Номеров не было. Иван прибыл в Москву в командировку, командировка возникла внезапно, гостиницу не успели заказать. Иван настаивал. - У вас же наверняка есть бронь, я сейчас никуда больше не успею – мне завтра в семь надо быть на испытаниях. Вот у вас сто тринадцатый под вопросом, я вижу. Приветливое лицо администратора стало непроницаемым. - Мы не сдаем этот номер на эти даты. Там сейчас сан обработка. - Отмените. Мне нужно позарез, готов заплатить двойную цену. Неофициально, вы понимаете. Мне же только на сутки. Администратор промолчал. - Ну, решайтесь. Можно даже не регистрировать меня, если вам так проще. Администратор напряженно смотрел на Ивана. Наконец сказал, - Ладно. Я пущу Вас под мою ответственность. Без регистрации. Оплата вперед. Двойная. Вот ключ. Номер на десятом этаже. Желательно, чтобы в рабочее время Вас здесь не видели. Иван вздохнул с облегчением, взял ключ и пошел в номер. Обычный номер стандарт. Никакой сан обработкой и не пахнет. Бросил сумку с вещами, спустился в бар. Иван устал от длинного перелета, есть особо не хотелось. Взял пиво с сэндвичем. Был уже поздний вечер. Посетители расходились. Иван тоже пошел спать. Номер был полностью готов к встрече гостей, свежее белье, полотенца, халат и т.д. Иван наскоро умылся и завалился спать. Проснулся ночью от какого-то шума. Сел на кровати. Стук. Иван, толком не проснувшись, тряс головой. Встал, зажег ночник, пошел к двери. Стук повторился. Но шел он не от двери, он шел от окна. «Что за черт, птица, что ли?» Иван побрел к окну. Отдернул штору. Сдавленный крик, хрип вырвался у Ивана, он дернулся назад, как от удара током, споткнулся, упал на спину. За окном висела в воздухе мертвая женщина. Желтые от гниения глаза были вытаращены, рот в оскале обнажил черные зубы. Высохшие руки тянулись к стеклу. Короткий рваный пеньюар нелепо смотрелся на покойнице. Крича не своим голосом, не сводя глаз с чудовища, Иван кинулся к ближайшей двери. Это оказалась дверь в ванную комнату. Распахнул дверь, рванулся было внутрь… За дверью стояла она. Иван отшатнулся, опять упал, кинулся в прихожую. Зажмурившись, толкнул входную дверь и вывалился в коридор отеля. Не глядя по сторонам, побежал к лестнице вниз. Пробежав несколько пролетов, остановился. Медленно приходя в сознание, Иван осознал, что он в одних трусах. Вернулся на этаж. Дверь в его номер была приоткрыта. Но, чтоб войти, не могло быть и речи. Иван сорвал занавеску с окна в коридоре, завернулся в нее как в тогу, и направился к лифту. На ресепшен скучал ночной портье. Он оглядел Ивана без тени удивления. - Что угодно? – вежливо поинтересовался он. Голос Ивана дрожал и срывался. - Ваш коллега поселил меня в номер сто тринадцать, что не так с номером? Портье сжал губы в нитку, - Вот идиот. Когда же его выгонят. Портье возвел глаза к небу, потом внимательно посмотрел на Ивана, - Вы ее видели? - Что происходит?!!! – Голос Ивана сорвался на крик. Портье поднял руки, будто хотел закрыться от Ивана, - Видите-ли, это старая история, все ее знают. Знают, но молчат. Чтобы не угодить в психушку. Портье выдержал паузу, потом продолжил, - Ровно пять лет назад в этом номере была зверски замучена девушка – очередная жертва Зуевского маньяка. У нее осталась маленькая дочь. Теперь ее каждый год видят здесь в день убийства. Она ждет его. Маньяка. Чтобы отомстить. Мы не сдаем номер день в день, за день до, и день после. Иван не отошел еще от шока и тупо спросил, - А маньяк где? - Сидит. Пожизненное. Сидит и в ус не дует. Завел блог в интернете, пишет статьи о недопустимости абортов – типа, встал на защиту не рожденных. А у самого около сорока жертв на счету. Разные женщины – гулящие и нормальные, но эта – прямо ангел была. - И что делать? Это – навсегда? - Никто не знает. Батюшку вызывали – не помогло. Иван нервно тер лицо руками. - Ладно. Выходит, я не спятил. А что делать-то, у меня вещи в номере… Портье выказал озабоченность, - Успокойтесь. Не надо шум поднимать. Я Вас куда-нибудь пристрою, до послезавтра, и с одеждой что-нибудь придумаем. Иван убрал руки с лица, - Я не могу. Я утром должен быть на испытаниях, в сумке документы… Все полетит к чертям если я не приду. Деньги, люди… - Извините, - портье отстранился, - из персонала в номер никто не войдет. До послезавтра.

Иван вышел из лифта на своем этаже. Сердце колотилось, бились вены на висках. «Скоро утро уже, может – ушла?» Дверь все также приоткрыта. Иван медленно двинулся по направлению к двери, вдоль противоположной стенки коридора. В черной приоткрытой пасти двери ничего нельзя было разглядеть. Лишь слабый отсвет ночника вдалеке. Стараясь не дышать, Иван перешел коридор и взялся за ручку. Раскрыл шире. Ночник хоть и давал немного света, было видно, что на пути от двери до окна никого не было. Оставалось заглянуть за угол, чтобы увидеть всю комнату. Как назло, сумка стояла за кроватью, у самого окна. Иван осторожно, приставным шагом продвигался вперед. Вот виден уже край кровати… Еще немного… Подушка... Все чисто. Иван кинулся к сумке, на ходу сгребая одежду со стула. Обернулся. Она стояла сзади. Стояла неподвижно, загораживая путь к двери. Крик застрял в горле Ивана, он понял, что сейчас потеряет сознание. Он пятился к окну, не отрывая взгляда от трупа. Труп был в сильной степени разложения. В ранах и порезах копошились черви. Лицо – застывшая маска сумасшедшей злобы. Оскал черных, острых зубов. Иван споткнулся, упал, стукнувшись локтем о тумбочку. Удар пришелся по нерву, острая боль прострелила руку от локтя до головы. Это помогло Ивану не потерять сознание. Он забился в угол и смотрел оттуда на чудовище, не имея сил ни встать, ни закричать. Ему хотелось зажмуриться и умереть. И так бы и было, если бы мертвая подошла к нему. Но она сделала шаг назад и подняла руку, указывая куда-то пальцем. Иван перевел взгляд. Она указывала на открытую дверь в ванную комнату. Она мотнула головой в том же направлении, да так сильно, что на шее лопнула кожа. Иван сморщился. - Что, что, что тебе нужно от меня?!! – Иван не узнал своего голоса. Она мотнула головой еще раз и отошла в сторону, по-прежнему указывая на дверь ванной. - Что? Мне нужно туда зайти? Она кивнула. Деваться Ивану было некуда. Он поднялся и, не сводя глаз с мертвой, перебрался через кровать и вдоль стенки прошел к двери. Ноги еле держали. Труп не двигался. Иван на ощупь зажег свет в ванной, зашел спиной вперед, чтобы не упускать монстра из поля зрения. Мертвая двинулась к двери. Иван пятился, пока не уперся в стенку. Смотрел щурясь на труп, чтобы меньше видеть этот страх. Труп подобрался почти вплотную, замер. Внезапно она выбросила правую руку прямо к лицу Ивана. Иван зажмурился и попрощался с жизнью. Но ничего не произошло. Иван открыл глаза. Прямо перед глазами – растопыренная костлявая пятерня. На ней отсутствовал безымянный палец. Другой рукой мертвая указала на дырку от пальца. Потом убрала руку и направила ее в угол. Через миг она оказалась сидящей в углу на корточках и указывала пальцем на стык стены и пола. Иван увидел, что там у плитки пола отбит небольшой кусочек, а щель неаккуратно замазана герметиком. Мертвая указывала то на руку без пальца, то на щель. Отползла в сторону, жестом подзывая Ивана. Иван кажется понял. Подошел, присел, ковырнул пальцем герметик. Он вывалился. В щели что-то поблескивало. Но палец туда не пролезал. Иван схватил с полки зубную щетку, стал ковырять ей в щели. Из щели показался блестящий предмет – обручальное кольцо. Иван взял его, повернулся к мертвой. Выражение ярости на ее лице сменилось глубокой тоской. Иван дрожащей рукой протянул ей кольцо. - Маньяк, что, отрезал тебе палец, а кольцо спрятал? Она покачала головой. - Потерял? Закатилось? Она кивнула. Затем ярость вернулась к ней. Труп вскочил и растопырил руки, одной указывая на кольцо, другой куда-то вверх. - Я должен его куда-то отнести? – Яростный кивок в ответ. - Твоим родным? – яростное мотание головой «нет» в ответ. Она топнула ногой и несколько раз махнула рукой куда-то наверх, а может быть - вдаль. Провела пальцем по горлу, как бы перерезая шею. Ивана осенило, - Что, вернуть маньяку?! – Яростный кивок в ответ «да». Затем она погрозила Ивану пальцем, повернулась и ушла сквозь стену. Иван без сил растянулся на полу.

Прошло много времени. Иван узнал, где сидит маньяк, преодолел много препонов, чтобы попасть к нему на свидание в далеком сибирском лагере. Он представился журналистом, интересующимся блогом убийцы с целью написать разоблачающую статью про зверя. Открыть глаза общественности, так сказать. Заручившись поддержкой руководства, свидание разрешили. Прибыв на место и пройдя двойной досмотр, он прошел в комнату свиданий, разделенную решеткой. Охрана смотрела на Ивана в немалом удивлении. Зачем писать об этой нелюди? К решетке с другой стороны подошел неприметный человек средних лет, поздоровался и сел на стул, он был совершенно спокоен, лицо имело скучающее выражение. Для вида Иван задал несколько вопросов про статью убийцы об аморальности абортов. Тот несколько оживился, сказал, что таким образом он приносит пользу обществу. - А что вы теперь думаете о своих жертвах? – спросил наконец Иван. - Я не для этого сюда пришел. - на лице опять появилось скучающее выражение. - Да, - как бы спохватился Иван, - вам просили передать… Иван достал обручальное кольцо и положил его на полочку за решеткой. Маньяк недоуменно посмотрел на него, взял, поднес к глазам. Тут с ним стало что-то происходить. Глаза расширились от ужаса, рука задрожала. - Что? Зачем? – выкрикнул он, и отбросил кольцо, как будто оно его обожгло. Но было поздно. Силуэт мертвой девушки мерцал у него за спиной. Она улыбалась. Посмотрела на Ивана и благодарно ему кивнула. Иван понял, что кроме него покойницу никто не видит – ни охрана, ни убийца. Убийца ПОКА не видит. Она уселась к нему на колени, отчего он непонимающе заерзал на стуле. Выражение злобы и торжества появилось на ее лице. Видимо – надолго. Длинным острым ногтем она провела по шее своему убийце. Остался красный след. Маньяк вскрикнул и схватился за шею. Девушка улыбнулась. «Ну вот и правильно» - подумал Иван – «теперь ты получишь то, что заслужил. Тебя, нелюдь, ждут впереди долгие часы, дни, а может и года, если протянешь, веселой жизни». Иван ушел не прощаясь.

Если плохо - оглянись

Питер. Лето. Двор-колодец где-то среди переулков трущоб Достоевского. На верхнем этаже старого дома, прихватив чердак, расположился молодежный непрофессиональный театрик. Перерыв между репетициями. Димон стоял на лестнице и подкрашивал задник декорации. На скамейках для зрителей отдыхала труппа. Громко ругались Светка с Витькой. Дело в том, что Светка была влюблена в Витьку-гитариста, Витька был влюблен в приму, а прима была ни в кого не влюблена, но крутила роман с бойким актером второго плана. Расхлябанный пофигист Тёма окрикнул Димона, - Димон! Портвейн принесли, будешь? - А я когда отказывался? – Сказал Димон, слезая с лестницы. Посидели за портвешком всей компанией. Перебранка сама собой стихла, стали, как обычно, обсуждать премьеру. Не хватило. Тёма предложил, - Димон, пошли к Синему, у него наверняка есть, у него пьянка не прекращается. Синий жил неподалеку. Ему каким-то чудом досталась квартира в единоличное пользование, и там не прекращались тусовки, куда мог свободно прийти кто угодно. Дверь не запиралась. Скудная мебель была в плачевном состоянии, стены разрисованы и расписаны разными выражениями. Димон и Тёма зашли. В квартире все было как обычно, люди сидели, лежали, плясали и обнимались где попало. Многие были в отрубе. Множество бутылок вина было хаотично распространено по квартире и рукам гостей. Нашли Синего, выпили. Синий подрабатывал работником сцены в театре. - Мужики, присмотрите за квартирой, пока меня не будет? Что бы хоть не спалили. – Задумчиво спросил Синий. - А ты куда? - Да вот, хочу побродяжничать опять, поеду автостопом в Сочи. - Надолго? - А, как получится, чего загадывать? Поднабравшись изрядно, Димон и Тёма устали и решили пойти домой к Димону. Димон, как истинный художник, снимал мансарду под самой крышей одного из домов в этом же дворе. Они поднялись по лестнице на чердак. Вошли. Небольшая прихожая являлась также и кухней – в углу стояла газовая плита, и сан узлом с душем – за занавесочкой. Вошли в комнатку. Обстановка спартанская – стол шкаф, кровать и мольберт у окна. Высокое чердачное окно выходило на крыши соседних домов. Сели за стол на табуретки. Димон достал стаканы и вытащил из шкафа очередную бутылку портвейна. - Димон, - слегка заплетающимся языком спросил Тёма, - чего грустный такой? - А, достало все. – Димон смотрел в окно. - Я ведь, когда в театр художником-декоратором пришел, решил, вот оно – свобода! И писать для себя время есть. Димон разлил вино по бокалам. - Я думал, приобщусь, наконец, к искусству. А какое у нас искусство? Одну и туже фигню ставим без конца… - Ну, не скажи. Мы свободны, мы не ходим на завод, на просиживаем зады в офисе – мы вне системы! - А толку? Это поначалу было весело – болты пинать. А сейчас надоело, тошно просто. Мы ведь ничего стоящего не делаем. Только халтура, да пьянки, тусовки. Иногда хочется выйти на крышу через окно, перегнуться через перила и вниз, конец. - Да ты чего, чего. Если достало все – иди лучше с Синим бродяжничать. - А что, может и пойду.

Как закончился вечер Димон не помнил. Проснулся ранним утром, как всегда с больной головой. Тёмы не было. Поискал остатков вина, не нашел. Спустился во двор, взял пива у местного барыги. Полегчало. Вернулся к себе, попил кофе с бутербродом. С печальным вздохом подошел к мольберту. Димон опять рисовал вид из окна – крыши на рассвете. Работал не спеша. Сделал мазок – отошел, посмотрел. И так час. Вдруг его отвлекла тень, промелькнувшая за окном. Димон подошел к окну – никого. Он вернулся к мольберту. И тут случилось нечто. К окну снаружи подошла необыкновенно красивая девушка в коротком летнем платье без рукавов, или это туника? Смешно оттопыренные ушки совсем не портили ее, наоборот, добавляли привлекательности. Она лишь мельком глянула в окно, затем обернулась, облокотилась на перила ограждения крыши, и устремила взгляд в даль, закрыв собой весь вид из окна. Димон застыл. Постояв некоторое время в ступоре, он таки подошел к окну, открыл его и осторожно вышел на крышу. Встал рядом с девушкой. Он смотрел на ее профиль и молчал. Девушка повернула к нему голову. Хитрый взгляд, намек на улыбку. - Привет, Дима. Димон поперхнулся. - Я не Дима, я – Димон. Девушка рассмеялась, - Привет, Димон! - Откуда ты меня знаешь? Девушка, улыбаясь, слегка склонила голову набок, как милая собачка. - Как же, как же, я давно за тобой наблюдаю. Вот, пришла познакомиться. Димон имел совершенно идиотский вид. - За мной? Зачем? - Ну, я живу здесь неподалеку. Часто вижу тебя. Но, знаешь, когда ты подолгу стоишь у перил крыши и смотришь вниз – это внушает опасения. Вот я и пришла. Димон никак не мог свести мысли в кучу. - А ты кто? - Я то? Девушка смешно нахмурилась. - Я Элис. – Пауза, - А ты художник. Димон сморщился, - да какой я художник, слезы одни. - Не важно! Ты в душе художник, потому и можешь видеть меня. Остальные – нет. - Что ты такое говоришь? Ты кто? - Я – эльф. - Кто??? - Эльфийка. Димон криво ухмыльнулся. - Это что, движение у вас такое? Фанаты компьютерных игр? - Да нет, народ такой. Живем неподалеку. Но нас могут видеть не все люди, а только особенные - мечтатели, художники, поэты, музыканты… И то, только иногда. Элис неожиданно взяла Димона за руку, - Пойдем в гости. Здесь недалеко. Она двинулась вдоль перил крыши и повлекла Димона за собой. Он, как маленький мальчик за мамой, последовал за ней. Подошли к краю крыши. Элис прыжком перемахнула перила и встала на самом краю пропасти. - Ну, лезь, не дрейф. До другой крыши, напротив, было метров пять пропасти. Димон, неожиданно для себя, неуклюже перелез через перила, не зная зачем. Элис весело смотрела на него, - Ну, прыгаем! Только руку мою не отпускай. Не давая опомнится, она, как на пружинках, взвилась в воздух. Димон обнаружил, что он прыгнул тоже. Ощущение полета. Приземлились на другую крышу совершенно безболезненно. Как так, пять метров? Мозг Димона выключился. Дальше они бежали по лабиринту соседних крыш. Где по лесенкам, где прыжками преодолевали расстояния между крышами. Элис много раз меняла направление движения, поворачивая в неожиданных местах. Димон уже не понимал, что это за район. И вот непрерывный ряд крыш подошел к концу. Рассвет почему-то никак не заканчивался, солнце заливало все вокруг желтым и лимонным цветом. За границей крыш показался бескрайний простор. Поле, заросшее гигантскими цветами. Горы вдали. Элис и Димон остановились у обрыва последней крыши. - Вот и мой дом, - сказала Элис задумчиво. – Держи меня крепче за руку, летим! За спиной у Элис развернулись крылья, наподобие стрекозиных. Вихрь от их взмахов поднял в воздух Элис, а она увлекла с собой Димона. Что называется, захватило дух. Димон висел, держась только за руку Элис, но не ощущал тяжести своего веса. Они летели над полем с цветами, временами окунаясь в розовые облака. Летели недолго, но для Димона минуты длились часами. Приземлились рядом с цветком размером с высокое дерево, или дом. Цветок был похож на колокольчик. Из глубины цветка, на уровне второго этажа выглянул молодой человек. - Элис, привет! Опять к нам человека притащила? - Да. Ему помочь надо, а то он суицидом закончит. - Опять двадцать пять. Ты понимаешь, что всех мы не спасем? Пусть они там постепенно вымрут – сами такое выбрали. Мир чище будет. - Да, но он – хороший. Жалко его. Димон в это время стоял молча и неподвижно – как статуя. - Он художник. – Добавила Элис. Эльф грустно улыбнулся, и сказал, - Ну, проходите. Элис потянула Димона к лестнице, образованной из листьев цветка. Внутри цветка помещение казалось больше, чем снаружи. Посредине - маленький столик на тонкой ножке, вокруг – подушки-сиденья. Эльф изучающе смотрел на Димона. - Ну, что, Дима, ты наш брат теперь. - Он не Дима, он – Димон! – Хихикнула Элис. У Димона голова шла кругом, он не нашелся, что сказать в ответ. Потом медленно, запинаясь в слогах, спросил, - А вы тут как, давно живете? А чем занимаетесь? Эльф рассмеялся, - Живем! Получаем удовольствие от жизни. Общаемся. Любим. Творим. Питаемся фруктами. Встряла Элис, - Я не познакомила вас, это Ан, наш старейшина. - Как старейшина, в двадцать лет? - Ты на внешность не смотри, мы не стареем. Димон повернулся к Элис, - А тебе сколько? - Невежливо спрашивать возраст у девушки. Элис картинно потупилась. Димон перевел отсутствующий взгляд на Ана, - И что, я, как я? У вас? Зачем? - Ну что, мы теперь, благодаря Элис, берем над тобой шефство. Будем наблюдать за тобой, чтобы глупостей не наделал. А ты, как плохо станет, к нам заходи. В любое время. Дорогу теперь знаешь. Тебя всегда будут рады видеть. Димон как-то совсем сник и обмяк. - А нельзя мне у вас остаться? Больно уж там у нас плохо все… - Нельзя. – Непонятно было, толи Ан серьезен, толи это шутка такая. – здесь тебе не ужиться, природа другая. Вы, люди, беспокойные очень, нервные. Размеренная жизнь в красоте и совершенстве вам противопоказана. Димон погрустнел. - И что же мне теперь, даже с крыши не прыгнуть? - Не знаю. От тебя зависит. Но, если что – мы всегда рядом.

Димсон и Элис шли, взявшись за руки, по тропинке между громадных цветов. Издалека доносилась нежная музыка – лютни и флейты. У Димона было пусто в голове, только ощущение безграничного счастья. Он повернулся к Элис, - Так не может быть. Я умер. Или сплю после попойки. Что мне делать дальше? - Живи. Работай. Пиши. Только на позитиве. Димонт поник головой, - Я не смогу. После нашей встречи – не смогу. - Сможешь, Димон. Элис помолчала. - Тебе пора домой. Димон схватил ее за руки, - Элис, милая, я всю жизнь искал тебя, можно тебя хотя бы обнять? Элис вздохнула, - нет Димон, мы из разных миров. - Вы думали, что помогаете мне, но вы же сделали еще хуже - как мне жить дальше с этим знанием? Элис печально смотрела на него. - Тебе пора. Увидимся.

Димон обнаружил, что он у себя дома. Лежит на кровати, и с трудом разлепляет пьяные глаза. Он медленно поднялся. Обнаружил, что еще осталось пиво, допил. Потом подошел к мольберту, поставил новый холст, и стал писать портрет Элис.