Призрак из второго корпуса

от автора

Честно говоря, я не люблю ужасы. Ни фильмы, ни тем более книги. Особенно мистику! Все эти ведьмы, демоны, дети Сатаны, полтергейсты с Люциферами, чернокнижники, колдуны, порчи, сглазы и гадалки – не моё. Не знаю почему так получилось, наверное, дело в психологической травме, которую мне нанес в детстве просмотр в ночное время советского фильма «Вий». Поднимите мне веки!!! Бр-рррр! Ужас!

Мои дети, которым я недавно показал этот фильм не наши его страшным. Моя жена, которую я очень сильно люблю, и считаю самой лучшей женщиной на свете, наоборот, очень любит смотреть все эти ужастики, мистику и триллеры особенно по ночам.

История, которую я сейчас расскажу произошла на самом деле, я принимал в ней непосредственное участие и за каждое написанное слово ручаюсь головой. Можно сказать, что это автобиографический рассказ, в котором ГГ – это я! Помните, что все написанное ниже – правда и было на самом деле.

Имена всех героев в этом рассказе вымышленные, потому что разрешение на использование настоящих имен я у них не брал. Ну, а моё имя вы и так знаете, потому что оно написано на обложке этого рассказа.

Дело было в 2015-2016гг., в то время я трудился в небольшой строительной фирме в должности то ли компаньона-соучредителя, то ли прораба-бригадира, то ли водителя-грузчика, то ли сметчика-проектировщика, в общем, все кто трудился на себя в сфере малого бизнеса меня поймут.

Осенью 2015 года наша фирма взяла подряд на ремонт фойе в одном из корпусов Лечебно-оздоровительного комплекса (ЛОЦ) судостроительного завода «Залив».

Глава 1

ЛОЦ расположился на берегу Керченского пролива в поселке Героевское, раньше здесь был детский пионерский лагерь «Эльтиген», где каждое лето отдыхали дети работников судостроительного завода «Залив».

Я, кстати, как ребенок работников завода «Залив» тоже в свое время провел одну из летних смен в пионерском лагере «Эльтиген». Как сейчас помню: июль 1989 года, вторая смена, девятый отряд, второй корпус, второй этаж, направо от лестницы, комната №6, четыре кровати, шкаф, четыре тумбочки, четыре стула и четыре пацана примерно одного возраста.

Эх, были времена!

Мороженное в вафельном стаканчике - по двадцать копеек, чтобы его купить, надо было сдать две стеклянные пустые бутылки из-под пива или три бутылки из-под молока. Бублик с маком – всего пять копеек! Арахис в сахарной глазури – двенадцать копеек! И чего этот СССР развалили? Кому это надо было?

Но, честно говоря, о лагере у меня остались не очень хорошие воспоминания. Вроде и конфликтов не было с другими ребятами, кормили нормально, развлечения всякие, а все равно спустя годы осталось четкое ощущение, что в лагере мне не понравилось.

И только спустя годы, когда произошла эта самая история, я понял, а точнее вспомнил, из-за чего мне не понравилось время, проведенное в пионерском лагере.

А теперь все по порядку…

Бывший пионерский лагерь «Эльтиген», а теперь Лечебно-оздоровительный комплекс судостроительного завода «Залив» представлял из себя: три трехэтажных жилых блока, отдельно стоящее административное здание, здание в котором был большой кинозал с театральной сценой, две столовые и несколько небольших залов для детского творчества. Были еще подсобные помещения на территории, летняя площадка, парк, футбольное поле, баскетбольная, волейбольная площадки, летние домики для персонала и крытые веранды на пляже с россыпью металлических навесов-зонтиков. В советские времена, когда это был пионерский лагерь, а не ЛОЦ, напротив столовой стоял еще и корпус от вертолёта Ка-27 – излюбленное место обитания всех мальчиков в пионерском лагере. Но с приходом дикого капитализма вертушку сдали на цветмет.

В общем наняли нашу фирму чтобы мы из обычного фойе в советском стиле сделали что-то красивое в стиле - «а-ля ресепшен гостиница 3 звезды». Как только судостроительный завод «Залив» сменил собственника, так новые владельцы сразу же решили из бывшего пионерского лагеря, который при Украине использовался в качестве гостиницы-общежития для вахтовиков, сделать Лечебно-оздоровительный комплекс. По задумке руководства завода корпуса и территория бывшего пионерлагеря должны были быть полностью перестроены, отремонтированы и благоустроены.

Особо ничего сложного в нашем заказе не было. Всего лишь демонтировать всё старое, пристроить к входной двери пристройку-вход с стеклянными стенами и раскрывающимися настежь стеклянными в пол дверями, уложить на полу мраморную плитку большого формата, соорудить колонны по периметру фойе, забацать на потолке из гипсокартонная многоярусную конструкцию с большой люстрой в центре и зеркальными натяжными потолками, да прикрыть лестничный марш большой стеклянной панелью с матовым рисунком в греческом стиле. Ну и по мелочи: замена проводки, сооружение потайных люков, для доступа к коммуникациям, проходящим под полом, новые окна, двери, трубы отопления и водоснабжения и т.д.

В роли заказчика выступал сам завод «Залив», но на месте, все вопросы, а самое главное - в итоге подписать «Акт выполненных работ» должна была заведующая ЛОЦем. Женщина надо сказать была монументальная во всех смыслах, эдакая помесь Раисы Захаровны и Фаины Раневской. Сталь и гранит! Тяжелый танк каким-то чудом, попавший в женское тело.

Раиса Захаровна прибыла из Казани специально чтобы занять должность управляющей ЛОЦем, до этого она возглавляла какой-то там отдел по культуре в мэрии столицы Татарстана, но видимо перспектива жить на берегу Керченского пролива в пешей доступности сыграла свою роль, и она переехала в Керчь.

Я видел, как директор ЛОЦа проводила планерку с подчиненными – жителями поселка Героевское, которые работали в бывшем пионерском лагере с незапамятных времен, еще с СССР, а потом при Украине, и вот теперь при России. Кремень, а не баба, она чихвостила работяг обоего пола и в хвост и в гриву. Причем она не орала, не кричала, матом не крыла, но в её голосе было столько стали, что даже мне, стоящему у неё за спиной и не являющемуся её подчиненным и то было боязно.

В общем, после планерки, мы с Раисой Захаровной и бригадиром «дикой» бригады строителей, которых я подрядил на эту шабашку пошли осматривать объем предстоящих работ.

Зашли, огляделись с бригадиром по сторонам с видом знатоков: побуцкали кулаками стены, попинали ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж, поцарапали ногтями краску на дверях, брезгливо поморщились, устало повздыхали и горько позакатывали глаза и так далее. В общем выполнили все положенные строителям перед началом работ ритуалы и сообщили, что завтра готовы приступать, поэтому местные могут начинать выносить все ценное и нужное им прочь, потому что с завтрашнего дня все полетит в мусорную кучу.

Раиса Захаровна тут же движением правой брови приказала своей заместительнице и по совместительству завхозу – Людке, приступать к зачистке фойе.

- Убираем все в мою подсобку! – приказал Людка двум работягам и трем теткам-техничкам. – Я потом сама со всем разберусь.

Народ тут же начал снимать со стен светильники, плакаты, календари, мужики принялись разбирать стойку регистратора, собранную из мебельных щитов. Работа закипела!

Глава 2

Мне стало скучно, и я решил подняться на второй этаж, чтобы оглядеть комнату номер шесть, в которой, в далеком 89 году я провел двадцать один день лета. Только было я успел пройти половину лестницы, как снизу, из фойе раздался истошный вопль Людки:

- Стой! Стой, я сказала, не трогай!!! – голос был наполнен нотками паники и ужаса.

Я тут же метнулся вниз, понимая, что там происходит что-то страшное. Знаете, жизнь в Керчи меня научила многому, лет до пятнадцати я получил массу полезных навыков в жизни. Например, я умел топить тол из снарядов, сооружать взрывпакеты, мог сбацать самопал из трубки, коробка спичек и свинцового шарика. Много чего я умел. Да и повидал я не мало, года не проходило, чтобы на районе, где я рос кто-то из пацанов не подорвался на снаряде или мине времен ВОВ.

Первым делом я подумал, что при демонтаже стойки регистратора работяги обнаружили минометную мину или снаряд времен ВОВ. Помню, когда ставили пластиковые окна в В/Ч морских пограничников, что в центре, на Генмоле, то там из оконных косяков торчали носики снарядов, пленные немцы при строительстве зданий в начале 50-ых натолкали в стены пустые снарядные «чушки» для усиления. Так, что в жизни всякое бывает, особенно в Керчи.

- Что? Что случилось? – заполошили тетки-технички, не понимая почему Людка орет на одну из них.

- Не трогай эту наклейку! – цедя слова, буквально по слогам произнесла Людка, обращаясь к уборщице, которая, видимо до этого пыталась отскрести наклейку «Спаси и сохрани», приклеенную над проемом коридора. – Я сама её отклею!

- Опять придет, - каким-то потухшим, бесцветным голосом прошептала Раиса Захаровна и вышла из фойе через заднюю дверь во внутренний двор на ходу нервно вытаскивая из кармана пачку сигарет.

Тетки-технички равнодушно пожали плечами и разошлись по разным углам фойе, чтобы свернуть ковровые дорожки. Мужики с видом видавших всё в своей жизни сфинксов продолжили разбирать стойку, шушукаясь между собой, как бы половчее её уволочь к себе домой, чтобы не отдавать пронырливой Людке. Ну, а сама Людка, вскочив на стул принялась своими маникюрными ногтями аккуратно, буквально по миллиметру отдирать простенькую бумажную наклейку со стены.

Я раздраженно цокнул и поплелся на улицу, чтобы переговорить с Раисой Захаровной. Если не хотите, чтобы чужие проблемы стали вашими проблемами, то разбирайтесь с ними сразу, или хотя бы узнайте о наличие этих самых проблем, до получения аванса от заказчика. Иначе может оказаться, что слишком мало запросили денег в качестве оплаты ваших услуг.

- Раиса Захаровна, я должен что-то знать? – вежливо спросил я.

Захаровна нервно курила, сейчас она не была похоже сама на себя. И куда делась та монументальная женщина, которая мне внушала уважение и боязнь всего час назад? Где эта смесь стали и гранита, которая буквально размазывала подчиненных по асфальту своим строгим, выкованным из танковой брони голосом? Передо мной сейчас была самая обычная испуганная женщина. Причем, очень испуганная! Страх плескался в её глазах. Нет, это был не страх, это был ужас, паника! Ужас был какой-то первобытный, как у древнего человека, который впервые в жизни увидел, как удар молнии зажигает дерево и на его глазах рождается огонь!

- Николай вы верите в призраков? – затягиваясь табачным дымом спросила Раиса Захаровна.

- Я родился и живу в Керчи уже тридцать пять лет, - пожав плечами ответил я. – Я много чего видел, в том числе и то, что нельзя объяснить логикой и здравым смыслом. В конце девяностых, я, как бы это сказать помягче? В общем, я в то время работал в охране рынка, ну, был тем охранником, которые ходили в спортивных костюмах, если вы понимаете, о чем я. А когда у нашего охранного предприятия возникло проблемы с законом, то мне пришлось на пять лет уехать в Москву, где я на кладбище копал могилы, жил, кстати, тоже на кладбище, в сторожке, так, что меня вряд ли можно чем-то напугать или удивить.

Действительно, хоть я и не люблю всякую мистику, но в своей жизни я много чего повидал такого, что достояно стать сюжетом для очередного выпуска «Битвы экстрасенсов». Например, лет в десять, когда я был один в квартире то видел своими глазами как включалось и выключалось настенное бра. Можно было, конечно же решить, что причина такого светопреставления была в неполадках осветительного прибора, но я четко слышал клацанье выключателя на проводе. А сама по себе кнопка не могла клацать. А она, падла такая, клацала! Или, вот, к примеру, примерно в тоже время входная дверь в мою комнату, могла посреди ночи распахнуться, а потом сама захлопнуться, как будто кто-то невидимый заглядывал внутрь. Можно было списать это на сквозняки, но дело в том, что между ручек на двери было намотка из старого шарфа, чтобы дверь сидела плотно и не могла распахнуться сама по себе, то есть на дверь надо было произвести довольно сильное усилие, чтобы она раскрылась. Кто всё это делал? Полтергейст? Дух умершей бабушки? Не знаю и знать не хочу.

Было еще много чего, порой и совсем уже дикие случае, особенно по ночам на московском кладбище, но рассказ сейчас не о них.

Глава 3

- Раиса Захаровна я все наклейки аккуратно отклеила, как ремонт закончат, я сразу же их приклею назад. Корпус сейчас под ремонтом, он не жилой, авось пронесет и она не придет, - доложилась, подошедшая Людка, которая держала в руках несколько наклеек «Спаси и сохрани», тех, что продаются в любой церковной лавке.

- Кто она? – настойчиво спросил я, обращаясь к обоим женщинам. – Мне надо знать все обстоятельства предстоящего ремонта до получения аванса от завода.

- Расскажи, - кивнула в мою сторону Раиса Захаровна, обращаясь к Людке. – Николай парень умный, он поймет.

- В общем слухи о том, что во втором корпусе есть призрак девочки ходили давно, еще при союзе, когда здесь был пионерский лагерь. Я в начале 90-ых как раз и начала здесь работать, - начала свой рассказ Людка. – Но особо в эти слухи тогда не верила, потому что, во-первых, молодая была, а во-вторых, пока своими глазами не увидишь, то не поверишь. А увидела впервые, уже при Украине, когда здесь жили вахтовики, приезжавшие на завод «Залив». Помню мужик один пришел и спрашивает: «А, что в корпусе семейные пары живут?». Мы со сменщицей, удивились, мол, что за дела? Нет тут никаких семейных, одни мужики живут. С чего он решил? А он и говорит, что мол вчера вечером видел своими глазами как маленькая девочка ходила по коридору третьего этажа второго корпуса. На следующий день я дежурила как раз во втором корпусе. И вот ближе к вечеру, уже темно было, дело было зимой, темнеет рано, слышу, как в коридоре первого этаже, - Людка повернулась вправо и указала рукой в сторону ближайших окон, - примерно напротив вон тех окон, звук какой-то: «шлеп, шлеп, шлеп», как будто мячиком по полу кто-то бьет. Думаю, что за дела? Встала из-за стойки, выглянула в коридор и успела заметить, как маленькая девочка лет семи-восьми с мячиком в руках нырнула в ближайшую комнату. Пошла поглядеть, думая, что кто-то из местных героевских детишек забрался в нам в корпус. Подошла к двери куда заскочила девочка, а дверь закрыта на ключ. У нас в то время весь нижний этаж был не жилой. Открыла дверь своим ключом, а внутри никого. И вдруг опять слышу: «шлеп, шлеп, шлеп!», выскакиваю в коридор, а там никого, прибегаю сюда в фойе, а на полу мокрые следы круглой формы, как будто кто-то мокрым мячом по полу бил. Испугалась, убежала в соседний корпус к девчонкам, там ночь пересидела. Утром доложила начальству, но оно мне не поверило. Потом еще часто этого призрака видели. В основном, конечно, здесь во втором корпусе, но и на территории, бывало, тоже видели. Частенько она по ночам спящим женщинам волосы путала, заплетала косички или просто так дергала. Многие пугались, увольнялись с работы. Нам, местным, проще, мы ночуем в своих домах в поселке, а городские ночевали тут, вот им больше всего от призрака и доставалось.

Людка замолчала, достала из кармана рабочего халата, накинутого поверх куртки пачку сигарет, закурила, жадно, по-мужски затягиваясь табачным дымом. Видно было, что она нервничает, пусть и не так сильно, как Раиса Захаровна, но тоже нервничает.

- Я когда приехала сюда и заступила в должность, сразу же хотела тут все снести к чертям собачьим и построить все корпуса заново. По смете выходило, что так проще и дешевле, чем перестраивать эти советские коробки, - неожиданно заговорила Раиса Захаровна. – Но девочки, - Захаровна кивнула в сторону Людки, - рассказали мне про призрака, что мол есть тут такой и появляется он всякий раз, когда начинаются строительные работы, особенно связанные с копанием земли. В общем посмеялась я над ними, дескать не несите всякую чушь, привыкли при Украине ничего не делать, лепя глупые отмазки. Я жила здесь на территории в административном корпусе, моя комната вон там, на третьем этаже, в углу, напротив склона горы.

Раиса Захаровна кивнула в сторону административного здания, которое стояло сразу же первым корпусом. Сразу за четырехэтажкой административного корпуса склон горы, а поскольку здание стоит к нему вплотную, то окна первого и второго этажа смотрят на подпорную стенку, окна третьего этажа оказываются прям напротив склона, буквально в пяти-шести метрах от земли и только окна четвертого этажа оказались хоть сколько-то высокого над землей. Получается, что если кто-то будет стоять на склоне горки, то он окажется прямо напротив окон третьего этажа и может спокойно рассматривать обитателей комнат сквозь не зашторенные стекла.

- Ночью проснулась от того, что чувствую, будто кто-то на меня смотрит. Мужа нет, он на недельку по делам в Казань уехал. Комната у нас небольшая, всего двенадцать квадратов. Кровать, шкаф и стол. Вот и вся мебель. Спрятаться постороннему негде. Но чувствую, что на меня смотрят. Выглядываю из окна и чуть не померла от страха. Прямо напротив моего окна, на склоне горы, стоит девочка лет восьми. Стоит и смотрит на меня. Строго так смотрит, осуждающе. И вроде как обычная девочка, а одновременно с этим как полупрозрачная. Одежда на ней – платьице старенькое, серого цвета, на ногах обуви нет. Ножки и ручки худенькие, волосики жидкие. Цыпленок, а не ребенок. Я сама не особо верующая, хоть и крещеная. Перекрестилась, от окна отшатнулась, молитвы все какие знала прочитала, вновь из-за занавески выглянула, а она все стоит и стоит, не исчезает. Я опять на кровать залезла, к стене прижалась и всё на занавеску гляжу. И орать вроде как стыдно, понимаю, что никто мне не поверит, и что делать не знаю. Так и просидела до самого утра, несколько раз выглядывала, она все стоит и стоит. Только утром, когда солнце встало, она исчезла. Я вещи собрала и уехала в гостиницу в Керчь жить. Там же в гостинице обнаружила, что стала за одну ночь седой.

Я присмотрелся к волосам Раисы Захаровны и только сейчас заметил, что несмотря на качественную окраску, видно, что корни волос у неё седые. Капец! Это что ж такого произошло, что это воплощение стали и гранита, эта бой-баба поседела от страха?!

- Ну, в общем, стала я наводить движения, чтобы избавиться от призрака, - продолжила свой рассказ начальница ЛОЦа. – Объехала все местные церкви, консультировалась со священниками, некоторых привозила сюда, чтобы они осветили помещения, но ничего не помогало, призрак не исчезал. Через знакомых в Казани узнала про одного священника из Москвы, который специализируется по таким вопросам, созвонилась с ним, обрисовала ситуацию, он сказал, что надо искать корни проблемы, дескать где-то здесь на территории есть не упокоенный труп, то есть захороненный тайком и не отпетый. Скорее всего речь идет именно об умершей девочки лет семи-восьми. Надо установить имя и фамилию этой девочки, провести персональную заупокойную литургию. Стала узнавать, что здесь было до пионерского лагеря. Оказалось, что здесь стояло пару частных домов, и в одном из них жила многодетная семья, у которой дети умирали в раннем возрасте, из семерых детей никто до десяти лет не дожил, а вот самый первый ребенок – девочка, как раз погибла в семь лет, упав в колодец и утонула там, а родители, чтобы не нести ответственность скрыли это, забросав колодец землей и камнями. Про это стало известно уже потом, когда дома сносили, чтобы построить лагерь и копали котлован под фундамент. Вызвали этого батюшку из Москвы, он приехал, провел нужный ритуал, осветил вот эти вот наклейки и сказал, что поставил защиту лет на десять, но наклейки трогать нельзя и надо периодически заказывать панихиду по этой девочке. Призрак после этого больше не появлялся. Я и забыла об этом, а тут ремонт. Черт, надо было заказывать ремонт не во втором корпусе, а в первом или в третьем, - раздраженно цокнула Раиса Захаровна.

- Ладно, суть проблемы я уловил, - деловито кивнул я. – В связи с новыми обстоятельствами ремонт делаем быстро, строители тут ночевать не будут, как планировалось, буду их каждый день привозить и отвозить. Наклейки можете на ночь клеить обратно на стены, - посоветовал я. – Оберните их в файлик или плотный пластик и как строители уходят, на скотч вешайте на стену, а утром, перед приходом строителей снимайте со стены. Думаю, поможет.

Испуганные тетки радостно закивали, соглашаясь с предложенным мной планом. На том и порешали. По дороге назад ничего прорабу не рассказывал о призраке, потому что тут же бы ценник работ был бы им увеличен, новость о том, что надо каждый день привозить и увозить работяг он воспринял нормально, понимая, что если их оставлять на ночь на объекте, то они будут бухать. В общем, обычный рабочий процесс. Ну, призрак на объекте, подумаешь, невидаль какая! Это ж не авиационная бомба времен войны, которую нашли при копке котлована.

Глава 4

Вернулся домой, семейные заботы завертелись о призраке я не вспоминал. Но вот ночью проснулся от звука, доносящегося из глубины квартиры: «шлеп, шлеп, шлеп!», как будто в соседней комнате кто-то бьет маленьким мячиком по полу. Сразу же вспомнился рассказ про девочку-призрака.

Жену будить не стал, осторожно выбрался из постели и пошел на звук. Квартира у нас небольшая – двухкомнатная хрущевка. Но путь от комнаты до ванны протяжённостью всего шесть метров показался мне бесконечно долгим. Оказалось, что это в ванне капает вода из крана, но капли попадают на забытую детьми резиновую игрушку и получается такой звук. Игрушку убрал, кран закрыл и пошел спать, но сон не шел, навалились детские воспоминания.

Я вспомнил почему не любил лагерь и боюсь всякие мистические истории. Всё из-за пионерского лагеря. Я вспомнил про ощущения липкого ужаса которое наваливалось на меня каждую ночь в лагере. Лежишь в кровати, натянув легкое покрывало до самых глаз и с опаской смотришь на входную дверь в ужасе ожидая, что она сейчас медленно откроется и в комнату проникнет Зло.

Точно! Я всё вспомнил!

Именно из-за этих еженочных страданий я и не любил пионерский лагерь. Остальные ребята в комнате спали нормально, а я мучался каждую ночь. Помню, как просил родителей чтобы они меня забрали домой, но на их расспросы почему мне не нравится в лагере, я ничего не говорил о своих ночных страхах, соответственно меня из лагеря и не забрали. Раз не можешь внятно ответить почему тебя надо забрать домой, так и сиди в пионерском лагере до конца смены. Так все и было! Я каждую ночь чувствовал, что за дверью по коридорам второго корпуса ходит какое-то Зло, они тихо крадётся и только и ждет, чтобы чья-то дверь была приоткрыта, чтобы проникнуть внутрь комнаты.

На улице стояли жаркие дни и знойные ночи, кондиционеров в то время еще в пионерских лагерях не было, поэтому спасались от ночной жары сквозняками. Пацаны откроют форточку на ночь и дверь в коридор приоткроют, чтобы тянуло сквозняком и было не так душно. Я дождусь пока все уснут, дверь плотно прикрою и лежу всю ночь в страхе смотря, чтобы дверь не открылась. Именно тогда и придумал наматывать на ручки двери тряпку, чтобы дверное полотно вплотную входило в дверной косяк и просто так его нельзя было открыть. А утром с первыми лучами солнца аккуратно снимал тряпку с двери и слегка приоткрывал её, чтобы тянуло сквозняком. Летом солнце встает рано – в четыре утра, так что до 7.30, во сколько у нас был подъем мне хватало времени выспаться. Так и мучался всю смену по ночам от страха и ужаса.

Единственные две ночи проведенные в лагере, когда я не испытывал страха по ночам - это была «королевская» - последняя ночь и предпоследняя ночь, перед «королевской». В предпоследнюю ночь мы с пацанами из нашей комнаты решились на самый отчаянный поступок в своей жизни – ночное купание. Кто был в пионерском лагере, расположенном возле моря, знают, что нет более страшного проступка, чем ночное купание. Страшнее может быть только побег из лагеря. И вожатые знают, что некоторые сорвиголовы вопреки всем запретам и предостережениям решаются на ночные заплывы в море, поэтому дежурят, отлавливая смельчаков. Но мы ведь тоже не лыком шиты, мы то знаем, что частенько эти самые дежурства касаются только первой половины ночи, а часиков с трех ночи, вполне свободно можно выбраться из корпуса и прокрасться к морю.

Так мы и сделали.

Июльская ночь в Крыму – божественно и шикарна! Что там Гоголь писал про украинскую ночь? Это он еще в Крыму не был, вот тут бы он пришел в полный восторг. Легкий и нежный, как поцелуй мамы бриз набегает с моря, окутывает тебя лаской и заботой, трепетно касаясь голой кожи рук, ног и шеи. Ты даже еще не успел добежать до моря, но уже чувствуешь его всеми фибрами своей, детской, восторженной души. Мысленно ты уже воде, ты уже рассекаешь темную морскую гладь, пересекая лунную дорожку.

Пока бежали через парк и футбольную площадку я зацепился за оставленный кем-то мячик и чуть было не упал. Мячик подобрал и прихватил с собой, чтобы на обратному пути оставить его где-нибудь на видном месте возле корпусов.

В те юные годы, ответственность и «чувство локтя» переполняли меня. Я был пионером, причем не абы каким, а председателем пионерской дружины и старостой класса. А это считай, второй человек после классного руководителя, а еще, между прочим, меня приняли в пионера на полгода раньше, чем остальных одноклассников. Меня и еще двоих круглых отличников принимали в пионеры не в стенах родной школы, а в ДК «Корабелов», где нам галстуки на шеи повязали ветераны ВОВ. Сколько лет прошло, а гордость за то посвящения я помню до сих пор, так же помню и слова пионерской клятвы: «Я, Марчук Николай, вступая в ряды Всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь: горячо любить свою Родину…ну и дальше по тексту…»

Так что брошенный мячик, я не мог оставить лежать просто так, надо было вернуть его владельцу. Пусть он был неказистый и полусдутый, но он был чей-то, а значит его надо было вернуть владельцу. Мне в то время даже в голову бы не пришло, что можно присвоить себе чужую вещь, все-таки я был пионер, председатель пионерской дружины и пусть у меня была тройка по русскому языку в годовом аттестате за третий класс, но это не важно.

- Так, пацаны, вы лезьте в море, а я на стреме постою, - командирским тоном приказал я своим спутникам. – А потом вы покараулите, а я искупнусь.

- А не забоишься один в воду лесть? – спросил Гришка.

- Пфф! – презрительно сморщился я. – Я забоюсь?! Шутишь?

Пацаны полезли в воду, а я опасливо завертел головой в разные стороны в поисках возможной опасности. Посмотрел налево, посмотрел направо, нет никого, опять посмотрел на…

- Тьфу, ты черт возьми!

Испуганно вскрикнул я, увидев, что в паре метров от меня стоит девочка лет семи-восьми. Маленькая, тощая, платьишко дешевое, всё в прорехах и заплатах, ноги босые. А глазища горят! Судя по возрасту, она из десятого или одиннадцатого отряда, там, как раз «перваши» обитают

- Напугала! – тяжело выдохнув, прошептал я. – Как ты тут оказалась? Тоже решилась ночью искупаться? Отчаянная!

Девочка молчала, глядя на меня. Стояла и смотрела, ничего не говоря. То ли из-за лунного свечения, то ли из-за старенького, выбеленного платьишка девочки, но мне она виделась какой-то полупрозрачной. Это было необычно и немного страшно. Видимо, чтобы побороть боязнь я начал болтать без умолку, пытаясь «заговорить» свой страх, а может звук собственного голоса, делал меня чуточку смелее.

- Ты из какого отряда?

Девочка ничего не ответила, она смотрела на меня каким-то странным, пугающим взглядом.

- Я из девятого отряда. А как тебя зовут? Меня зовут Коля, я пионер, меня приняли в этом году, еще в первой четверти, а всех остальных ребят в классе только весной в четвертой четверти. Я ты как учишься? Я вот учусь хорошо, на «пятерки» и «четвёрки», только русский язык никак не могу вытянуть, сплошняком «тройки» и «двойки». И что обидно, память хорошая, читаю очень много, а по русскому никак из тройбанов вылезти не могу.

Девочка ничего не говорила, она молчала. Это пугало, очень пугало. Становилось не просто страшно, а дико страшно. Я уже было хотел сорваться с места и побежать с диким криком к жилым корпусам, как неожиданно перехватил взгляд девочки, которая скосилась на мячик в моих руках. И тут меня осенило!

- Вот я дурень! Это твой мячик! Ты видимо пришла его искать, не нашла его, а он у меня в руках. Ты не думай, я как его нашел, так сразу хотел вернуть, но не знал чей он, думал утром перед входом в столовую положить на лестнице, чтобы проходившие мимом ребята видели его. А ты не бойся, мы пионеры никогда чужого не берем. Лови!

Я кинул мячик девочке, она неловко поймала его, удивленно посмотрела на мяч, потом на меня, и тут же бросила его мне обратно. Я поймал мяч, удивился тому факту, что мяч оказался неожиданно холодным. Еще секунду назад, пока мяч был в моих руках, он был теплым, согретым о моё тело, а сейчас он был ледяным, как будто пролежал долгое время в холодильнике или в глубоком погребе. Я тут же бросил мяч обратно девочке…

- Колян, ну, шо ты идешь? – раздался мальчишечий крик у моря.

Я повернулся в сторону воды, увидел, как трое моих товарищей по комнате натягивают на себя вещи и крикнул в ответ:

- Иду!

Повернулся обратно к девочке и удивленно обомлел – её и след простыл, как будто и не было вовсе. Ещё секунду назад она была тут, стояла босыми ногами на бетонной плитке дорожки, а сейчас её уже и след простыл. Появилась внезапно и так же внезапно исчезла. Чудеса! Как такое может быть?! Я даже заглянул в близлежащие кусты, надеясь, что она решила просто там спрятаться. Но в кустах никого не было. Зато на том месте, где только что стояла девочка я нашел небольшой, плоский камешек с дырочкой – Куринный бог. Он был каплевидной формы с ровной, будто просверленной дырочкой в узкой части. Сам по себе камень гладкий и отполированный, я сперва было подумал, что это осколок стекла, отполированный морем, но потом при дневном свете разглядел, что это камень черного цвета.

- Вот Маша-растеряша, - пробормотал я, подбирая камень, - сперва мячик потеряла, теперь Куринного бога. Ладно, завтра увижу её и верну.

Камень был на ощупь очень холодным будто бы кусок льда, я положил его в карман своих вельветовых шорт, и даже через плотную ткань чувствовался холод.

- Чего вылезли из воды? – спросил я у подбежавших пацанов.

- Резко холодно стало, - объяснил один из мальчиков, - как будто морозом сквозануло. Ты полезешь в воду?

- Нет, - отрицательно мотнул я головой, - не хочу застудиться. Побежали обратно в корпус, пока нас вожатые не хватились!

Решиться на ночное купание в тайне от вожатых – был очень отчаянный, сумасшедший поступок, если заметят наше отсутствие, то мало не покажется. Наговорят родителям всякого, и те уже хорошенько пройдутся по нашим задницам ремнями. В те, советские времена, воспитание было не чета нынешнему, раньше детей лупцевали по чем зря!

Добрались до корпуса, без всяких проблем, проникли внутрь, вернувшись в свою комнату. Я впервые за все ночи, проведенные в пионерском лагере, уснул спокойно без боязни, что внутрь комнаты проникнет Зло из коридора.

Следующий день, а особенно последняя «королевская ночь» прошла просто идеально – я придумал ловушку, в которую попались пацаны из соседней комнаты, которые пришли нас ночью мазать зубной пастой, но зато мы спокойно забрались в крыло девочек и измазали пастой обитателей сразу двух комнат. Это был просто грандиозный успех!

Ту самую девочку, которая ночью потеряла свой мячик, а я его нашел, и которая потом потеряла своего Куринного божка, я больше не видел, хоть и специально в столовой ходил к «малышам» за стол, чтобы опознать ночную собеседницу.

Куринного бога я повесил себе на шею и носил, не снимая в течение пары лет, всё думал, что где-нибудь случайно на улице встречу ту девочку, она узнает амулет на моей шеи и я смогу его вернуть хозяйке.

Глава 5

Лежа в постели и вспоминая свое детство, я неожиданно для себя сделал шокирующее открытие. Призрак девочки, который терроризировал ЛОЦ сейчас и полупрозрачная девочка из 1989 года – это одна и та же девочка? Призрак?

А ведь если хорошенько подумать, то во время разговора с ней, она в ответ не проронила ни слова. Она все время молчала, и я не слышал её голоса.

- Ты чего? – сонно пробормотала лежащая рядом жена. – Приснилось что-то?

- Да, ничего страшного, спи, - успокоил я жену ложась рядом.

До самого утра я так и не уснул, вспоминая всю свою жизнь год за годом, отмечая все странности и необычные явления, которые меня сопровождали. А их было ой как много, этих самых странностей. Можно четко разделить мою жизнь на две части: до лета 1989 года и после него.

До 9 лет я был вполне себе обычным мальчиком, который умудрялся постоянно находить на свою голову кучу неприятностей. В 5 лет я подхватил гепатит С, тот самый, который передается через зараженную кровь – в детском садике делали прививки, и я один из всей группы умудрился заразиться. Болезнь проходила очень тяжело, кое-как вычухали меня лишь в «Киевском институте здоровья», но потом поставили третью группу инвалидности. В 6 лет я случайно засунул палец в пружину входной двери магазина, надо сказать, что в советское время двери в магазинах были из толстостенной стали, а пружины, закрывавшие их, по толщине и силе нажатия могли соперничать с автомобильными рессорами. Одну фалангу пальца оторвало только так! Фалангу пришили назад, но получилось криво, без ногтя. В семь лет я упал со второго этажа и сильно повредил себе позвоночник. В восемь лет меня покусала бешеная собака, итог – сорок уколов в пузо!

А вот после лета 89 года моя жизнь круто изменилась. Я стал необыкновенно везучим. Даже все предыдущие болячки как-то сами собой прошли: инвалидность сняли, позвоночник перестал мучать и терзать жуткими болями при смене погоды, даже на оторванном и криво пришитом в шесть лет пальце, вдруг проклюнулся ноготь и спустя полгода палец стал выглядеть вполне прилично.

В августе того же 89 года, сразу после возвращения из пионерского лагеря, я пошел с друзьями на дачу, принадлежавшую нашей семье (родаки послали чего-то там забрать). Как водится, по дороге, мои друзья сорвали с висевших над дорогой деревьев то ли персики, то ли яблоки, я уже не помню, что конкретно. Я лично в этом воровстве не участвовал, потому что в дачном кооперативе меня все знали и не дай дог соседи нажаловались бы родителям. В общем, на свою беду, сворованные персики были с дерева, которое принадлежало ветерану ВОВ. В те годы, ветераны и участники Великой отечественной войны были весьма бодренькие, многим было чуть больше шестидесяти лет. Конкретно этот ветеран был весьма вредным, нервным и контуженным дедом, который заметив, что с его яблони сорвали персики тут же, выскочил за ограду с двухстволкой.

- Воры! Воры! – громко орал дед, размахивая ружьем.

- Дед! Дед! – кричал я в ответ, прикрываясь руками. – Это я, Коля, с соседней улицы. Сын Галины и Петра! Дед, я свой, свой!

- Свои?! – гневно заорал ветеран, вскидывая ружье.

Мои друзья к этому времени уже бежали без оглядки по улице, выбрасывая на ходу сворованные фрукты. Я не побежал, потому что знал деда-соседа. Зачем мне бежать? Я не учел того факта, что дед был пьян.

Ба-бах! – дед выстрелил дуплетом. Я стоял спиной к деревянному забору, нас со стрелком разделяло всего пять-шесть метров. Мелкая дробь пролетали мимо меня без всякого свиста, зато я отчетливо слышал сухое «чваканье», когда свинцовые горошины пробивали сухую древесину старого штакетника.

- Дебил! – зло выплюнул я, развернулся и медленно пошел прочь.

Дед что-то кричал мне в спину, но я не слышал. Все тело онемело, я шел как робот, боясь посмотреть вниз на свое тело. Боялся, что сейчас увижу множественные попадания свинцовой дроби. Когда мне отчекрыжило палец пружиной в магазине, то боль пришла не сразу, а спустя какое-то время. Вот и тут я думал, что так и будет. Посмотрю на свою грудь – а там всё в крови. Но я не смотрел, не хватало смелости! Только пройдя до конца улицы, осторожно и с опаской осмотрел себя.

Ничего! Ни кровинки! Я был целехонек! Ни одного попадания.

Повезло! Выстрел сразу двумя зарядами мелкой дроби на дистанции пяти-шести метров дает сдвоенное пятно сплошного поражения в диметре тридцать сантиметров. Через несколько дней, когда я проходил мимо дачи безбашенного соседа-ветерана, то в штакетнике удалось разглядеть следы попадания дроби. И каково же было мое удивления, когда я понял, что дробь легла таким образом, что был четко виден силуэт головы в центре пятна сплошного поражения. То есть дробь каким-то магическим образом облетела мою голову вопреки всем законам физики и баллистики. Этого не могло было, но это было. И подобные эксцессы происходили со мной много раз с того самого 1989 года.

Взять хотя бы 1995 год. Я заканчивал 9 класс, впереди были экзамены. Если по поводу большей части школьных предметов я не особо парился, то русский язык был для меня самой настоящей каторгой. Я из тех людей, который в слове – «ещё» допустят четыре ошибки, написав его – «исчо». А уж запятые по тексту я всегда рассыпал щедрой рукой сеятеля (постоянные читатели моих произведений подтвердят, что грамматика и орфография – это не моя сильная сторона). В общем учителя ставили мне «тройку» по русскому языку из жалости и уважения, все-таки бессменный староста класса. В то время экзамен по русскому языку происходил следующим образом: был толстенный сборник на двести диктантов, в день экзамена, министр образования Украины объявлял по радио номер диктанта из этого сборника. Сборник с диктантами появился у школьных учителей за пару месяцев до проведения экзамена и у учеников была возможность отксерить этот сборник и попробовать выучить все диктанты что в нем были. Напомню, что на дворе стоял 1995 год, интернет еще не был так развит, да и услуги ксерокопирования были не каждому по карману, по крайней мере в таком объеме.

Я, как всегда, к подготовке русского языка подошел наплевательски, взял у учителя сборник на пару часов, переписал себе на листик один единственный диктант и выучил его наизусть. Диктант был под номером семнадцать как дата моего рождения – 17 июля. Больше к выпускному экзамену по русскому языку я никак не готовился.

И какого же было удивление всех учителей в школе, когда единственная пятерка по сложнейшему диктанту за 9 класс была у меня. Из ста пятидесяти девятиклассников нашей школы, была только одна пятерка – у меня, у того, кто годовой диктант в четвертой четверти в этом году написал на твердую «два», но учительница натянула на слабую «тройку». Из двухсот диктантов выпал диктант под номером 17.

В дальнейшем было много еще чего не понятного и не объяснимого здравой логикой. Только сейчас, спустя много лет, я осознал, что вся эта удача и везение были не спроста. Черный амулет Куринного бога, который я нашел в пионерском лагере приносил мне невероятное простое бытовое везение. Денег, правда, я на улице не находил, в лотерею не выигрывал, но вот простого везения мне хватало с избытком.

Даже учебу в московском ВУЗе я умудрился каким-то чудом завершить с красным дипломом, сдавая порой экзамены на «пятерки», даже не зная какой предмет сдаю.

И так всю свою сознательную жизнь до определённого периода. Правда у такого везения была и обратная сторона, но об этом я расскажу позже.

Черный камешек я пару лет носил на шеи, потом он долго лежал в ящике стола, а потом куда-то затерялся…

Глава 6

В целом, ремонт в ЛОЦе прошел хорошо и без особых происшествий. Работяги трудились хорошо и слаженно, заказчик никаких внеплановых «хотелок» не выкатывал, материалы я привозил в срок. Проблемы начались уже под конец работ, когда внутри корпуса почти всё было выполнено и приступили к обустройству пристройки снаружи. Вскрыли асфальт, вырыли небольшую яму для фундамента, начали городить опоры для навеса и тут утром следующего дня на новеньких фальш-колонах из ГКЛ появились следы.

- Чё за нах?! Откуда?! – возмущались работяги.

Внутри фойе ремонт был выполнен в античном греческом стиле: белые колонны, голубой потолок, белая широкоформатная мраморная плитка, рифовая плитка на стенах и т.д.

И вот посреди всей этой белоснежной красоты на колонах отпечатки рук – следы грязных пятерней, которые не отмывались.

- Петрович, ну ты сам посмотри, - тыкал пальцем в отпечатки бригадир, - ладошка маленькая, у моих, сам понимаешь таких ладоней нет. По-любому, местные кого-то из своих детишек приводил сюда и те залапали тут всё. Мы, конечно, перекрасим, но за отдельную плату, потому что косяк не наш.

И так повторялось в течении недели, каждый день. Приходят работяги утром, а на колоннах отпечатки детских ладоней. В какой-то момент, рабочие даже закрыли входные двери корпуса на свой замок, чтобы никто не проник на объект без их ведома. Но это не помогло, утром следующего дня опять колонны были испорчены грязью, которую надо было счищать, потом шпаклевать и перекрашивать.

- Петрович, - спустя неделю, отвел меня в сторонку бригадир, - ты чего не сказал, что тут чертовщина творится? Местные прокололись, что у них тут призрак озорничает. Надо решать вопрос.

- Решу.

- Петрович, реши вопрос за два дня. Мы доделаем входную группу и уйдем с объекта. У нас есть уже другие заказы. Если колонны будут и дальше портить, то к нам никаких претензий.

Вот как решить такой вопрос? Я разные вопросы решал за свою жизнь. Разные! И взятки давал чиновникам, и работяг, которые косячили и барагозили мог поколотить, всякое бывало, но как договориться с призраком, чтобы он перестал хулиганить, я не знал. Взятку ему дать?

Вопрос надо решать…

Я его и решил. Купил в магазине игрушек куклу и когда вечером рабочие ушли с объекта остался один в темном фойе второго корпуса бывшего пионерского лагеря «Эльтиген».

- Привет, - произнес я шепотом в темноту пустого фойе. – Не знаю помнишь ты меня или нет. Двадцать шесть лет назад ночью на пляже я подарил тебе мячик, а ты в ответ мне подарила амулет черного цвета. Спасибо тебе за него. Вот тебе кукла в подарок, не порть больше стены. Если мы всё закончим в срок, то сюда будут приезжать постояльцы с детьми и ты сможешь с ними играть. Надеюсь, что ты меня услышала. Спасибо!

Договорив, я развернулся и вышел из полутёмного фойе на улицу. Спиной при этом ощущал чей-то взгляд. Пока говорил, кожей чувствовал холодный сквозняк, который гулял по пустому пространству фойе. Вот только никакого сквозняка там не могло быть, потому что все окна и двери были плотно и надежно закрыты.

Утром, когда строители зашли на объект, то куклы на стопке мешков с плиточным клеем не было, призрак принял и забрал её.

После моего подношения призрак перестал хулиганить, объект мы закончили точно и в срок. Заказчик, в лице Раисы Захаровны был доволен, потому что управляющая ЛОЦем понимала, что я каким-то образом смог договориться с потусторонними силами.

- Николай, может расскажите, как договорились с ней? – в день подписания «акта приемки-передачи» спросила Раиса Захаровна.

- Если в двух словах, - жеманно кривясь и набивая себе цену, ответил я, - то, я знаком с вашим призраком, в 1989 году я провел одну смену в этом лагере, непосредственно во втором корпусе и мне посчастливилось с ней тогда пообщаться. В общем, нашел общий язык и договорился, - уйдя от прямого ответа, произнес я.

- Я вас услышала, - понятливо кивнув, улыбнулась Раиса Захаровна. – Набирайте больше людей, у вас в этом году будет много работы.

Действительно, весь 2015-16гг наша фирма плотно работала на ЛОЦе, выполняя различные ремонтные и строительные работы. Причем привычная практика тендеров к нам не применялась. Раиса Захаровна по собственной инициативе пролоббировала интересы нашей фирмы, категорически заявив вышестоящему своему руководству, что либо ремонтно-строительные работы на вверенной ей объекте будет выполнять наша фирма, либо никто.

Всё шло на удивление хорошо и гладко…

Так продолжалось до конца 2016 года. Изменилось всё в один декабрьский день.

Глава 7

В тот день я привез на ЛОЦ двоих мастеров-откосников, которые должны были сделать откосы на только что поставленных металлопластиковых окнах. Пока работяги выполняли свою работу я гулял по территории ЛОЦа наслаждаясь прекрасными видами и морем. Я вообще люблю море. Есть в нем красота, настоящая, первобытная красота. Причем, как по мне, то зимнее море намного красивее, чем летнее. Оно суровое, злое, необузданное и чертовски красивое!

- Николай! – окликнула меня проходящая мимо Людка. – Во втором корпусе в фойе, заглушки нет на подоконники в том окне, которое соединено с дверью пожарного выхода. Можете поставить?

- Конечно, - кивнул я, - сейчас в машине возьму заглушку и поставлю.

- Спасибо.

Я сходил в машину, взял пару пластиковых торцевых заглушек для подоконников и пошел их ставить.

В фойе второго корпуса было пусто, зимой постояльцев здесь не размещали и сейчас корпус был безлюден. Оглядел помещение, которое мы в прошлом году отремонтировали, довольно хмыкнул, отметив, что наша работа так и осталась в прежнем виде. Стены, потолок, пол – всё было в том же состоянии, как мы оставили. Значит ремонт сделан качественно!

Я зарезал заглушки, неожиданно нож упал на пол, я нагнулся, чтобы его поднять, а когда выпрямился, то испуганно ойкнул – на подоконнике лежал небольшой черный камешек с отверстием. Куринный бог! Копия того самого амулета, который я нашел в 9 лет на дорожке пионерского лагеря.

Еще секунду назад черного камешка здесь не было.

Не было!!!

Первым желанием было схватить амулет и спрятать его в карман. Рука сама собой потянулась к Куринному богу. Но я её одернул, не взяв амулет. На то у меня были свои причины. Зарезав заглушки, я взял амулет в руки и засунул его внутрь подоконника, потом приладил торцевую заглушку и посадил её на клей, тем самым замуровав Куринного бога внутри подоконника.

В этот момент на улице потемнело, декабрьское солнце и так светит не особо ярко, но тут налетела туча и стало совсем темно. Когда снаружи потемнело, в стекле окна, перед которым я стоял, стало видно отражение пустого фойе у меня за спиной. Вот только оно было не пустым. В центре фойе, там, где на полу был рисунок «Розы ветров» стояла девочка в сером, порванном платье с куклой в обнимку. Той самой куклой, которую в прошлом году я оставил призраку в дар.

Девочка-призрак смотрела на меня, я смотрел на неё, наши взгляды встретились в темном отражении оконного стекла. Все как в далеком 1989 году. Вот только мне уже не 9 лет, а чуть больше тридцати шести. Я уже здоровый мужик, отец троих детей. Передо мной была маленькая девочка. Правда, выглядела она устрашающее, нет, страшных гримас она не корчила, рот в хищной зубастой пасти не разевала, волосы перед лицом не распускала. Всего этого, что присуще фильмам ужасов не было. Но страшно было! Чертовски страшно. В юности я пару раз встревал в «разборки» с применением огнестрельного оружия и думал, что все знаю про страх. Но, нет, только сейчас я понял, что такое страх! Дикий ужас парализовал мою волю, яйца сжались, а ноги стали ватными.

Дрожащими руками я начал скрести ногтями заглушку подоконника, чтобы оторвать её и достать Куринного бога. Призрак хотел именно этого! Он хотел, чтобы я взял её дар. Взял дырявый амулет черного цвета. Я должен был взять этот амулет, иначе живым из фойе я не выйду. Эта мысль жгла как огонь! Я четко осознал, что Смерть стоит у меня за спиной. Пальцы не слушались, заглушка никак не поддавался, клей держал её монолитом.

Я стал задыхаться, мне катастрофически не хватало воздуха, что-то давило на горло, перекрывая доступ кислорода. Я чувствовал, что еще чуть-чуть и умру, задохнусь. Красные круги поплыли перед глазами, все затуманилось…

Треееенььь! Трень-трень!!

Раздался звук пришедшей СМСки на мой телефон. Давление на горло на секунду прекратилось, я вздохнул полной грудью, рванул дверную ручку, толкнул дверь и буквально вывалился наружу, упав лицом в запорошенную снегом мерзлую землю. Отполз от двери, поднялся на ноги и отбежал от здания второго корпуса. Горло горело огнем, я чувствовал кожей недавнее прикосновение холодных тисков, которые сдавливали мне шею пока я был внутри фойе.

- Колян ты чего? – удивленно окрикнул меня один из откосников, который курил возле моей машины.

- Вы, всё? – хрипя раздавленным горлом, спросил я.

- Да, давно закончили. Мы тебя уже полчаса пытаемся вызвонить, с тобой связи не было. Местные сказали, что ты во втором корпусе, но мы заглядывали туда, тебя в фойе не было.

- Чего?! – опешил я от такого поворота событий. – Как это не было? Я там заглушки на подоконник ставил.

- Ну, не знаю, - пожал плечами работник. – Минут десять назад тебя там не было.

- Ладно, поехали в город, - раздраженно махнул рукой я, а потом принялся растирать раздавленную шею.

Садясь в машину, глянул в телефон. Чёрт! Судя по часам, куда-то делось тридцать минут. Когда я резал заглушки, то мельком глянул на часы - было 14.30. Ну, сколько я резал эти заглушки. Пять-семь минут? Но сейчас на часах было - 15.10. Получается, что где-то потерялось 30 минут. Что за чёрт?!

Клацнул на иконку «сообщений», чтобы посмотреть кто же мне прислал СМСку, которая позволила вырваться из цепких лап призрака.

«Ты скоро? Почему с тобой нет связи? Не забудь купить хлеб.» - сообщение было от жены.

«Я тебя очень сильно люблю!» - написал я в ответ.

Глава 8

Тогда я не принял дар призрака и кара за это не заставила себя долго ждать. Уже через пару дней руководство завода «Залив», которое являлось владельцами ЛОЦа отказалось от услуг фирмы, в которой я работал, разорвав даже подписанные контракты. Еще через месяц я ушел из фирмы, которую сам же и организовал в 2014 году.

Весь 2017 год прошел для меня под знаком финансовых неудач и проблем на деловом фронте:

Взял крупный заём у частных инвесторов, вложил эти деньги в закупку строительного оборудования, а когда оно пришло, то его украли, вынеся все со склада, на котором оно хранилось. Помещение, которое я снял для офиса и сделал там ремонт затопило горячей водой из прорыва на соседней теплотрассе. Денег на выплату процентов по займу не хватало, пришлось брать кредит в банке. В общем кругом сплошные проблемы и непруха. Со мной такого отродясь небывало, а тут как прорвало – сыпет и сыпет: то работники напьются и профукают закупленные стройматериалы, то в ломбард снесут мой инструмент, то машину в которой я возил с заказа на заказ инструменты обворуют, то заказчик кинет и не заплатит заработанные деньги по окончанию работ, то налоговая по ошибке заблокирует счета в самый неподходящий момент, то…чего только не было за этот чёртов 2017 год. А ведь когда-то я считал 17 – своим счастливым числом.

За год попал в несколько дорожно-транспортных аварий, а потом и вовсе движок на моей машине поймал «клина» и пришлось её продать по цене металлолома. Купить другую – совсем развалюху, лишь бы ездила.

В итоге, в конце 2017 года, перед самым Новым годом у меня случился странный «инсульт». Я приехал вечером с очередного заказа, жена попросила купить воды, я вышел из подъезда сел в машину …и очнулся спустя неделю лежа в карете «скорой помощи», которая везла меня на взлетную площадку, где ждал вертолет «Санавиации», чтобы переправить меня в больницу им. Семашко в Симферополе.

- Ты ушел за водой, а я вдруг почувствовала, что должно произойти что-то плохое, - плача рассказала жена, которая была со мной рядом в «Скорой». – Выскочила в одном халате и босиком на улицу, а ты в машине сидишь, уткнувшись лбом в руль. Вызвала «скорую», они тебя в начале в «первую» отвезли, потом в «третью» больницу. А ты никакой, то открываешь глаза, то закрываешь и бред какой-то постоянно несешь про Зло и призраков, а потом и вовсе в кому провалился. Неделю не выходил, местные врачи не знают, что делать, вот решили тебя в Симферополь отправить вертолетом. Ты, что ничего не помнишь?

- Нет, - ответил я.

Самое удивительное, что в себя я окончательно пришел, когда вертолет взлетел и покинул границы Керчи, к Симферополю я подлетал уже бодрячком. В больнице им. Семашко провалялся четыре дня, симферопольские врачи разводили руками и не понимали зачем меня к ним привезли, все анализы были в норме, КТ, МРТ и УЗИ ничего не показывали. В итоге я «сбежал» домой.

В больнице мне снился один и тот же сон: я скидываю с себя черный камень, который давит на меня. Один и тот же сон четыре ночи подряд. Перестал он мне сниться, как только я вернулся в Керчь.

Наверное, вы хотите спросить, почему я не взял амулет и спрятал его внутри подоконника? И зачем я обрек себя на все эти проблемы и трудности? Ответ прост. За все в этой жизни надо платить! За всё! Даже за везение, о котором ты не просил.

С девяти лет, с того самого момента как я стал везунчиком рядом со мной шла Смерть. И это не просто метафора, которой так любят щеголять писатели-фантасты. Это была самая настоящая Смерть.

Той ночью, когда я вспомнил о проведенной в лагере смене в 1989 году и проанализировал свою жизнь, я понял, что слишком много с того момента рядом со мной происходило смертей. Гораздо больше, чем у среднестатистического человека. Причем очень часто эти самые смерти были напрямую связаны со мной.

К примеру, попаду я в ДТП, ни капельки не пострадаю, хоть машина в хлам, а уже через неделю какой-нибудь мой знакомый тоже попадет в аварию, но у него будет все наоборот – машина почти цела, а он сам насмерть. Или подарю я знакомому пацану на День рожденья нож, а он этим ножом зарежет общую знакомую, нанеся двадцать пять ножевых ранений. А было и такое, что повесится парень на козырьке подъезда, а все окружающие примут его за меня и уже сообщают всем моим родственникам, что это я повесился. Люди вокруг меня выпрыгивали из окон, угорали в пожарах, погибали в ДТП, в следствии несчастных случаем и бандитских нападений, тонули в море, травились водкой и т.д.

Глава 9

За все надо платить в жизни, тем более за удивительное везение. Моя жизнь вновь изменилась. До 1989 года была одна жизнь, потом до 2018 года другая, а после наступления 2018 года моя жизнь опять поменялась. Мне уже не везет так как раньше, но зато и люди вокруг меня умирают гораздо реже, примерно, как и у всех среднестатистических граждан.

Жалею ли я что не взял тогда черный амулет с дырочкой? Честно говоря, в моменты финансовых неурядиц, когда бывает денег нет даже на хлеб - жалею! Но проходит время, мы как-то с женой выкручиваемся из очередной финансовой петли и всё как-то налаживается само собой.

Жизнь течет своим чередом, моя жена – мой ангел-хранитель, а значит всё будет хорошо.

Если вам захочется заполучить черный амулет Куринного бога и стать везунчиком, то запоминайте адрес: г. Керчь, поселок Героевское, бывший пионерский лагерь «Эльтиген», второй корпус, фойе первого этажа, выход на противоположную от моря сторону, подоконник окна рядом с дверью, оторвете заглушку и найдете внутри плоский черный камешек с отверстием.

Еще в прошлом году этот амулет лежал там, я был в Героевке и чувствовал его, эта порожденье Тьмы звало меня. Очень тяжело было не поддастся этому зову, но я справился.

В каждом человеке есть темная и светлая сторона, причем редко эти стороны находятся в балансе, обычно одна сторона перевешивает другую. В подавляющем большинстве случаев доминирует темная сторона.

В жизни мы все делаем выбор. Большинство из этих решений столь же просты, как и выбор того, что надеть, в то время как другие решения, которые нам необходимо принять, будут влиять на ход нашей жизни в течение долгих лет. Иногда выбор, который мы сделали, приводит нас к счастью, а иногда вызывает чувство вины и сожаления.

Многим темная сторона кажется сильнее и поэтому она становится привлекательнее, но на самом деле Зло не сильнее Добра, просто путь к Тьме проще и легче, чем к Свету и Добру.

Да, мне сейчас жить труднее и сложнее, чем до 2018 года, и порой я жалею, что не принял дар Тьмы, с которым жизнь стала бы проще. Но я свой выбор сделал. С Тьмой внутри себя я научился уживаться и ладить, прекрасно понимая, что до конца искоренить Зло никак не получиться.

Послесловие

Этот рассказ я написал необыкновенно быстро, буквально за один присест – пять часов бесперебойного клацанья по кнопкам ноутбука и 1,3 а.л. готовы. Вот только эти пять часов было чертовски трудно высидеть за рабочим столом.

Пока работал над рассказом дома был один, жена с детьми ушла, чтобы дать мне возможность спокойно творить. Я остался в пустой квартире с нашей собакой. Буквы сами собой складывались в слова, слова в предложения, а те в абзацы. Знай себе клацай по кнопкам со скоростью швейной машинки, мысли полноводной рекой льются в текстовый редактор. Выдумывать ничего не надо, всё написанное было в действительности, так что текст давался на удивление легко. Но как только повествование дошло до описания призрака, то атмосфера в пустой квартире будто бы накалилась, воздух загустел и появилось четкое ощущение, что за спиной кто-то стоит и сверлит злым взглядом спину. По ногам пробежал морозный холодок, хоть в квартире до этого было жарко, потому что конец сентября 2023 года выдался необыкновенно жарким, побив все температурные рекорды.

Со мной такого не было с самого детства, с того самого времени, когда я жил в родительской квартире, где по ночам творилась всякая чертовщина. Можно было бы не обращать внимание на происходящее, приняв это за выверты моей буйной психики, объяснив обыкновенным самовнушением и психосоматикой, но поведение собаки тоже изменилось. Собака до этого мирно спавшая в другой комнате, проснулась и с каким-то испуганным скулением, поджав хвост, прибежал ко мне, прижалась к ногам и развернувшись в сторону входа в комнату принялась настороженно глядеть в пустоту. Периодически собака скулила, жалобно жалась ко мне, иногда, наоборот пытались агрессивно рычать и скрести когтями половое покрытие, как бы пугая невидимого противника и защищая меня. И так все пять часов пока я писал этот рассказ. Собака с нами уже двенадцать лет и ни разу за всё время она так себя не вела. Пять часов собака играла в гляделки с кем-то невидимым, а я боролся с диким желанием захлопнуть крышку ноутбука и уйти из пустой квартиры. Но я справился и допечатал рассказ.

Вот поэтому я мистику и всякие ужасы не люблю, их слишком много в моей обыденной жизни. Не буди лихо, пока оно тихо! Тьма всегда рядом, она поблизости, она только и ждет, когда вы дадите слабину, чтобы залезть в ваше нутро и сожрать остатки Света.

P.S.

чертовщина с этим произведением продолжает твориться: я на АТ выложил более 20 произведений и всегда без всяких сбоев и траблов, но не сейчас! Создать страницу произведения получилось только с 10 раза! с ДЕСЯТОГО, Карл!!! такого со мной, при загрузки текстов на АТ ни разу не было. мало того, отдельно глючила "Глава 3", в которой идет первое описание призрака, она тоже никак не желала заливаться, три раза подряд выдавая ошибку.