Призрачный кот

Глава 1

Я жал на кнопку звонка неприлично долго, и не мог понять, работает ли он. Звук был тихий и хриплый, так слышит себя человек, когда кричит в ночном кошмаре. Все дело было в дверях, в этом доме они были старой выделки: краска облезла, сквозь широкие трещины в полумрак подъезда смотрело настоящее дерево. Охраняя покой жильцов, дверь не пропускала ни звон, ни стон. Открыли нам не сразу, минут через пять.

Из-за двери раздался тихий голос, женщина спросила, кто мы. Я ответил, и дверь открылась. Зашли в узкий коридор. Я поелозил подошвами ботинок по коврику, скидывая остатки снега, потом разулся. Моя спутница поступила также. На Новый год снега, как обычно, совсем не было, а сегодня под вечер он повалил, как по заказу. Когда в коридоре зажегся свет, я увидел пожилую женщину с узким лицом, одета она была в восточный халат. Дала нам тапки - когда-то они были белыми. Мы с журналисткой переглянулись, сказали “спасибо, но нет” и прошли в зал.

Комната была большая, но скудно обставленная. Возле деревянного окна стояла елка в мерцающих гирляндах. Воздух здесь был затхлый, не спасала даже открытая форточка. Так пахнет одинокая старость. Мы с журналисткой устроились на диване, рюкзак с камерой я поставил рядом. Женщина предложила чаю. Мы сказали “да”. Она ушла и вскоре вернулась с двумя чашками, практически чистыми. В кипятке оплывали коричневым бумажные пакетики. Сам чай был дешевый и невкусный, но чашка приятно грела руки. Подумал, не плеснуть ли туда коньяка, пока мы ехали сюда, я изрядно замерз. В рюкзаке у меня была припасена фляжка, но это было бы слишком палевно. С чувством исполненного долга, женщина села на рахитичный табурет, и приготовилась отвечать на наши вопросы. Она почти не сутулилась. Журналистка включила диктофон. История была занятная. Женщина — ее звали Оксана Павловна — столкнулась с буйными духами.

Это сейчас полтергейст никому не интересен, чем больше гаджетов, тем меньше мистики. А вот после перестройки, когда в страну хлынули бесы всех мастей, о, тогда полтергейст был хитом. О нем писали каждую неделю, даже чаще чем об НЛО. Он оказался живучим, почти как рэп, который, кстати, появился в то же время. И в начале двухтысячных газета «Жесть» частенько писала о людях, в чьих квартирах раздавались странные стуки, или мебель начинала двигаться сама по себе. Иногда по комнате начинали летать вилки, а то и ножи. Говорили, что так бушуют умершие, недовольные поведением новых жильцов, разгулом или просто громкой музыкой после 23:00. Но у нас все было интереснее. По словам женщины, это было не какое-то там обычное привидение. Это был призрак кота.

Сначала, само собой, кот был живым. Матерый черный зверь невесть как забирался к Оксане Павловне домой.

— Я потом только поняла, что он через форточку залазил. Ну, не всегда приходил конечно, чаще зимой, наверное, погреться хотел. Котик был хороший, на ковер не гадил. Я ему на кухне ставила миску с едой. Вот только прошлой зимой все пошло наперекосяк. И не из-за грязных лап. Он начал опрокидывать елку, — сказала женщина и вздохнула.

Журналистка посмотрела на елку. Оксана Павловна поправила прическу — мне показалось, или это парик? — и продолжила.

— Я всегда ее ставила здесь, под окном. У гирлянды шнур короткий, а розетка как раз здесь, рядом. И вот, прихожу я как-то, а елка на полу. А я ее только с утра поставила — новую, искусственную купила. Вот прям заплакала, когда увидела, что несколько игрушек разбились. Они мне были дороги, память о детстве. Я сказала себе, что он не хотел, животина же не понимает ничего, что с нее взять? Сняла все стекляшки, гирлянды только оставила. Кот так и продолжал ронять елку. А потом он сдох. Это было в прошлом году.

Я посмотрел на журналистку. Она делала пометки в блокноте.

— И в этом году у вас начался полтергейст? Как это было? Вы сильно испугались?

— Ой, вы знаете, сильно. Я вечером нарядила елку. Легла, только начала засыпать, и вдруг слышу, как в зале что-то грохнуло! У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло.

Я представил: осторожно, как мышь, она крадется по темной квартире, выглядывает в зал. Там тихо. Она включает свет — и видит на полу безвольно лежащее дерево.

— А кот-то уже год как сдох! — сказала она. — Это полтергейст.

— Так значит, дух кота явился год спустя? — спросила журналистка. У нее вырисовывалась история. Почти гангстерская. Заголовок: “Дух кота восстал из картонного гроба, чтобы завалить елку”. Я достал из рюкзака фотоаппарат, было понятно, как примерно это снять. Поставил сверху вспышку, направил ее в потолок.

— Вы же живете одна? Вам не бывает страшно ночью? А дух кота не забирался к вам в кровать? — спросила добрая журналистка.

Оксана Павловна раскрыла рот, но ответить не успела. Раздался грохот: сзади меня упала елка. Женщина так и сидела с открытым ртом. Повезло. Теперь можно с чистой совестью написать, что журналисты газеты «Жесть» стали очевидцами необычайного происшествия.

— Ну что ты сидишь, фотографируй быстрее! - сказала мне журналистка.

Я встал и сделал несколько кадров теперь уже горизонтальной елки. Мишура и дождик рассыпались по полу.

— Ты же на пленку снимаешь? Поснимай побольше в зале! Может быть, дух кота проявится на одном из кадров, — сказала журналистка.

Я поснимал. Конечно проявится, думал я. У нас же такой классный дизайнер. Что хочешь проявит. Хоть кота, хоть собаку, хоть слона. Попросил Оксану Павловну стать рядом с упавшей елкой.

— Вы к ней потянитесь, — сказал я.

Женщина вытянула к елке свои морщинистые руки, словно хотела примагнитить ее ладонями, поднять усилием воли. Но видимо, сила воли у нее была так себе, потому что елка и не шелохнулась.

— Присядьте рядом, — я сделал горизонтальный кадр. Она присела. Я поискал ракурс. Снял ее сбоку. Это скорее для себя. В газете, при черно-белой печати это смотреться будет не очень. Снял крупным планом ее усталое лицо. На дне колодцев-зрачков плавал страх. Похоже, Оксана и действительно верила, что это полтергейст.

Журналистка помахала рукой, словно сматывала невидимый клубок шерсти. Закругляемся, понял я.

— Ты иди, наверное, а я еще пару-тройку кадров сделаю, — я показал на елку. Журналистка пожала плечами: ну, как хочешь. Пока хозяйка провожала ее, я поближе рассмотрел елку, и увидел то, что и ожидал. Она стояла на крестовине, одна из ног была немного согнутой. Не сильно, но этого было достаточно, чтобы равновесие стало шатким. Я выгнул эту ногу, чтобы центр тяжести больше не плыл. Вернулась Оксана Павловна.

— А вы не думали позвать священника или экстрасенса? — сказал я.

— Да нет, как-то не думала даже.

— А хотите, я прогоню это приведение?

— А вы умеете?

— Конечно умею. У меня дедушка был цыган, он меня кое-чему научил. Это много времени не займет. У вас есть свечка?

— Ну не знаю… Вы меня не разыгрываете?

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Он говорит, что вы его убили.

Оксана Павловна вздрогнула.

— Это правда, что вы отравили его? — продолжал я.

Она ухнула на табурет. Я подумал, что перегнул палку.

— Это кот вам сейчас сказал? — тихо спросила она. Я молча кивнул. Она помолчала немного и сказала. — Да. Я его траванула. Он же постоянно приходил и каждый раз ломал. Словно издевался надо мной. И те игрушки. Я же не могла их повесить. А потом стала бояться, что он найдет и разобьет все то, что осталось.

— А он все равно продолжил приходить. Понимаю. Дайте свечу, спички и посидите у себя в комнате. И там… Вам нужно попросить у него прощения.

Она не стала спорить, принесла все, что я просил, и маленькое фарфоровое блюдце, и юркнула к себе. Я поставил елку на место, свечу — на блюдце, достал из рюкзака фляжку с коньяком и сделал большой глоток — за упокой кошачьей души. Выключил свет, зажег свечку, и долго смотрел на огонек. За темным окном, кажется, снова начал идти снег.

Минут через двадцать я притушил фитилек, позвал Оксану Павловну и сказал что больше кот беспокоить ее не будет. Она недоверчиво посмотрела на меня, и кажется, учуяла запах коньяка, но ничего не сказала. Когда я уже выходил, она сунула мне в карман пару бумажек.

— Да не надо, зачем вы.., — сказал я, но деньги взял.

Вышел из подъезда, дверь за мной захлопнулась с жестяным лязгом. Я прошел до остановки, сел в автобус. С соседнего, пустого сидения, донеслось тихое мяуканье.

— Не бойся, малыш, — сказал я. — Потерпи, скоро приедем. Тебе там будет хорошо.