Приворот на креветках

Глава 1

Жильцы дома номер шестьдесят шесть по улице Трехдорожья прекрасно знали, что в квартире номер семь давно никто не проживал. И отчасти они были правы. Хотя всегда существует некое “но”.

И в этом случае “но” представляло из себя небольшую крысу. У нее не было имени. Не было человеческого разума. Серая, невзрачная, с облезлыми боками, она тихо шуршала по углам в поисках пропитания. По ночам она выбиралась из квартиры через вентиляцию, прибегала к помойке и перебирала когтистыми лапками мусор жильцов.

В целом, такое существование устраивало крысу, тем более, что местные жители нет-нет, да и выкинут чего-нибудь эдакое. Несколько раз попадался сочный пирог из сырой печени, бывало жители избавлялись от конечностей, а иногда и оставляли тело целиком.

Но основным деликатесом для тихой жительницы квартиры номер семь были почти свежие продукты из соседнего магазина, которые выбрасывал один крайне подозрительный мужчина. Крыса иногда видела его, спрятавшись за мешками. Черные длинные волосы, бледная кожа и надменный взгляд пугали ее больше, чем дворовые кошки. Но самое странное заключалось в том, что он ничем не пах.

Вот совсем.

Именно поэтому крыса и остерегалась странного мужчины. Ведь если он не пахнет, то совершенно непонятно что от него можно было ждать. Но выбрасываемые им продукты были настолько хороши, что небольшим риском можно было и пренебречь.

Мужчина избавлялся от них в те ночи, когда к нему приходила девушка. Крыса несколько раз видела их вместе. Он провожал ее до машины, а затем уходил домой и через некоторое время приходил к мусорке с пакетом свежей еды. Поэтому, завидев девушку, тихая жительница квартиры номер семь пряталась за пахучим баком и ждала свои лакомства.

Эта ночь не стала исключением.

Правда, девушка почему-то покинула дом раньше обычного. Крыса, привстав на задние лапки, вытянула морду и наблюдала, как она вылетела из подъезда. Ее крики были настолько громкими, что из окна второго этажа высунулась какая-то рогатая голова.

Потеряв всякий интерес к происходящему, крыса унюхала что-то съедобное и заглянула под блестящий пакет. Перекусив куском колбасы, она принялась ожидать его.

Ожидание оправдалось.

Уже через несколько минут, резко распахнув железную и совершенно несъедобную дверь, из подъезда вышел мужчина. На бледном осунувшемся лице блестели слезы, волосы растрепались, а в руках болтался увесистый пакет.

— Да пошло оно все! — выкрикнул он и с такой силой швырнул ношу в мусорный бак, что внутри что-то звякнуло.

Крыса, конечно, слов не понимала, но опасливо прижалась к земле из-за злой интонации его голоса.

Забравшись на край бака, она осторожно обнюхала пакет, как вдруг уловила исходивший из него сладковатый аромат. Шерстка вздыбилась от невероятного и такого притягательного запаха, которому просто невозможно было сопротивляться. И она протиснулась внутрь.

Помимо двух видов колбасы, аккуратных ломтиков разнообразного сыра и ее обожаемых креветок там растеклась липкая черная жидкость. По крайней мере, так этот цвет видела она.

Какая удача!

Продукты вымазались в этом нектаре с нотками ванили, и крыса с упоением впивалась в них, стараясь не наступить на осколки флакона, которые лежали поодаль.

Наслаждение! Какое же это было счастье! Кусок за куском, она поглощала угощение, как вдруг замерла. Креветка, которую крыса держала в лапах, будто заплыла в сером тумане, а в нем отразился образ мужчины.

Бледного.

Высокого.

Длинноволосого.

И совершенно ничем не пахнущего.

Креветка выпала из подрагивающих лап, а крысе так нестерпимо захотелось увидеть этого мужчину, что ее сейчас не остановил бы даже свежайший бисквитный торт.

Сорвавшись с места, она ринулась к подъезду. Ее вел не запах, а какое-то внутреннее чутье. Крыса чуть ли не на полном ходу влетела в закрытую дверь и юркнула внутрь, как только кто-то вышел на стылую улицу. Но й было все равно, она не подняла морду, чтобы посмотреть на обладателя басовитого хохота. И даже исходившая от него вонь псины не могла перебить ту связь, которая гнала в дом.

Крыса мчалась по этажам. Принюхивалась к щелям и прислушивалась к своему внутреннему зову. Как вдруг ее тело само впечаталось в одну из дверей.

Он! Это он!

Сердце затрепетало, и крыса принялась истошно царапать железо. Она пищала, зовя своего… кого? К которому стремилась, в общем. Мозг не понимал, что происходит. Она осознавала лишь одно — ей туда очень надо.

В скором времени дверь открылась. И перед глазами возник ботинок. Забыв себя от радости, крыса кинулась на него и растеклась счастливой лужицей по плотной коже. Ее шершавый язык нежно лизал черный, как волосы мужчины, шнурок.

— Что за дрянь?! — грозно воскликнул он, и попытался стряхнуть крысу, но та намертво вцепилась в ботинок острыми коготками.

Отцепив ее рукой, мужчина вытянул руку на всю длину и брезгливо поморщился.

— Ты чумная, что ли?

Он сжал крысу покрепче, видимо решив, что она будет сопротивляться. Но ее тельце обмякло, млея в его руке.

Внезапно, холод пробрал все ее тело. Она открыла глаза и обнаружила себя на подоконнике, а он стремительно удалялся прочь. Крыса спрыгнула и понеслась следом, но так и не успела юркнуть в квартиру.

Посопев из-за непонятной боли, она вновь принялась скрестись в квартиру. Дверь распахнулась, являя злого мужчину. В уголках его рта появились длинные белые клыки, а оскал, которым он одарил крысу, ему так шел, что она на мгновение затаила дыхание.

— Тебе жить надоело, серая зараза?!

Но она больше не боялась, помня бережность его ладони. И юркнула в квартиру до того, как он успел схватить ее облезлое тельце.

Пропищав что-то невразумительное (впрочем, как и всегда), она залезла в тапочек и принялась тереться о его пушистую ткань. Запаха не было, но почему-то именно он казался ей лучшим местом в квартире. Еще никогда она не испытывала подобных эмоций. Если вообще умела до этого.

— Где ты? А ну выходи!

Крыса выглянула из своего убежища и увидела, как мужчина схватил веник и внимательно осматривает пол. Притихнув, она подождала немного, чтобы он не нашел ее, и перебежала под диван, когда он вошел в просторную комнату.

Мужчина тяжело вздохнул, бросил веник и подошел к столу. Высунув мордочку, крыса увидела, как он взял со стола какую-то штуку и приложил к уху. Через несколько секунд он произнес непонятное:

— Варвара, это Юлиан.

Тишина.

— Нет, не по поводу приворотного зелья. Я так и не решился его подлить.

Мужчина взъерошил рукой и без того спутанные волосы.

— Да просто не смог и все! Выбросил в помойку, когда она сказала, что уходит к другому.

Крыса не понимала слов, но от его интонации почему-то защемило сердце. Ему было плохо. И ей было от этого… неприятно?

— Прекращай! Я не маленький, мне пятьдесят.

Тишина.

— Да пошла ты!

Секунда.

— Стой! Стой! Подожди, не обижайся, — он устало оперся рукой о стол и опустил голову. — У меня тут еще крыса какая-то бешеная завелась. В дверь скребется, в квартиру ломится, а у меня дубовый паркет.

Спина мужчины резко выпрямилась, а глаза округлились.

— В мусорку.

Прикрыв глаза, он простонал:

— Да твою ж…

Он вновь принялся обшаривать взглядом комнату, и крыса скрылась под диваном.

— Две недели?! — воскликнул мужчина. — Две недели терпеть привороженную помойную дрянь?

Упоминаемая передернула носом, учуяв под диваном кусок хлеба. И почему-то решила не съесть его самой, а принести ему. Ему нужнее.

— Сама пойди и отмой! — рявкнул мужчина.

Звук ударившегося железа о стол резанул слух, но крыса неуклонно ползла к своей цели. Белый, зачерствевший кусок манил. Ему. Все ему.

— Выходи, хвостатое недоразумение, — прошептал он устало.

Но она не понимала, что он от нее хотел. Зато положила лапу на хлеб и пододвинула к себе. Что-то хлопнуло, но она этого не видела. Шурша куском вкуснятины, которую не могла сейчас себе позволить, она тихо высунула морду из-под дивана.

Он сидел на стуле, держа в руках бокал с чем-то черным. Вонь крови дотянулась до ее чуткого носа. Но сейчас и это было не главным. Чуть дыша, крыса потащила хлеб к мужчине. Он, казалось, этого не замечал. Оно и к лучшему.

Но когда сухой край ломтика коснулся его ботинка, мужчина вздрогнул и посмотрел вниз.

— А-а-а! Ах ты помойное чудовище!

Он вскочил со стула с такой яростью, что тот отлетел назад и с громким стуком упал на пол. Крыса отпрыгнула и понеслась куда глаза глядят. Мужчина не отставал и в один прыжок преодолел пространство между столом и диваном. Ловко вскочив на него, он огляделся, а его зрачки слились по цвету с радужкой, отчего крыса пискнула и юркнула под массивный шкаф.

Мужчина метнулся к ней, но даже вытянутые когти не позволили ему достать вжавшуюся в стену серую тушу. И тогда она услышала ласковое:

— Душа моя, — с дрожью в голосе произнес он. — Иди ко мне, хорошая.

Сердце крысы пропустило удар, и она уже подалась к нему, как острые когти мужчины впились в пол, пытаясь ее достать. Она выскочила из-под шкафа и понеслась в открытую дверь. Там воняло чем-то невкусным и было мокро. Взобравшись по веревочной корзине вверх, она вжалась в мягкое полотенце, но тут в комнату ворвался разъяренный мужчина.

Мощная рука прижала корзину к стене, а крыса полетела вниз и пробежала у него между ног. Гонка, которая заняла много времени, превратила жилище в подобие ее родной квартиры: разгром, поломанная мебель и куски осыпавшейся дряни.

Внезапно в дверь заколотили. Мужчина на мгновение замер и, поправив одежду, направился на страшный звук.

— Вы совсем там охренели? — пробасил кто-то, и крыса прижала уши, опасаясь за своего… кого? За того самого важного в ее жизни.

Она выползла из-под перевернутого кресла и потрусила в длинный коридор. Опасность почуяла сразу. Огромный грозный мужчина нависал над ее, который был в разы меньше. За огромным стояли еще люди. Злые, они махали кулаками и что-то орали. Ее улыбался и кивал. Закрыл дверь и уперся в нее лбом.

— Две недели… — простонал он и пошаркал в другую комнату, дверь в которую была до этого закрыта.

Крыса направилась следом и шмыгнула в закрывавшуюся щель. Мужчина лег в глубокую коробку и сложил руки на груди. Подождав немного, крыса залезла к нему на холодную грудь, пытаясь согреть, и незаметно для себя уснула.

Было так хорошо и радостно, что она хотела, чтобы это никогда не заканчивалось. И, проснувшись, она заглянула в его распахнутые глаза и спокойно принялась умываться на широкой груди.

Тяжело вздохнув, мужчина аккуратно взял ее, сел и переложил к ногам. Она продолжила приводить себя в порядок.

А потом день за днем угождала своему… ему, таская крошки и согревая его ботинки.

Мужчина постепенно смирился и терпел ее присутствие, а в доме появились свежий сыр, немного овощей и вкусных хрустяшек, которые он клал ей в миску. А темными ночами он что-то печально ей рассказывал, глядя в звездное небо.

Их совместный сон стал постоянным. Мужчина сам брал крысу на руки и забирался с ней в ящик. Ее шерстка отросла, а жуткая помывка с чем-то вонючим сделала ее чистой.

Крыса была счастлива и с удовольствием сидела у него на коленях, а он в какой-то момент начал чесать ее за ушами, отчего она растекалась, наслаждаясь лаской.

Однажды ночью он тихо произнес:

— А ведь прошло уже три недели. Ты должна была отвязаться от меня еще неделю назад.

Но крысе было все равно на человеческие слова. Она их не понимала и лишь потянулась к его замершим в воздухе пальцам.

“Просто продолжай меня чесать”, — желала она и радостно запищала, когда рука коснулась шерстки. Она больше не одна. У нее появился свой человек. А у него…

— Морра, — произнес он. — Я назову тебя Морра.