Привет с той стороны

Ночной гость

До дома я опять добрался только к одиннадцати вечера. Заехал во двор и выругался, так как этот урод с соседнего подъезда снова занял мое обычное место и придется искать куда поставить машину. Поначалу я вскипал и стучал по капоту той колымаги, чтобы сигнализация врубилась, а пузатый долдон выскакивал на улицу в засаленных тапках, майке алкоголичке и растянутых трениках с матюками. Но сегодня даже на это не было сил. С трудом втиснул машину рядом с помойкой и побрел к дому. В парке через дорогу орали. Судя по всему, пьяная гопота выясняла между собой отношения. Вдруг какая-то девка завизжала и ор стих. Тем временем, я уже открыл подъездную дверь и нажал кнопку лифта. В лифте как обычно воняло мочой, а стены пестрели рисунками первичных половых органов мужчины. Точнее, разных мужчин, судя по обилию различных форм и размеров. Я поднял взгляд на камеру в верхнем углу кабины лифта, но она была разбита. Взгляд упёрся в треснувшее зеркало справа, измазанное чем-то, сильно похожим цветом на дерьмо. На меня смотрел вроде ещё не старый, но уже сильно потрёпанный мужчина с темно русыми короткими волосами, прямым носом и серыми холодными глазами, уже не ждущими от жизни ничего хорошего.

— Нда, — пробормотал я и вышел из лифта.

Дома меня никто не ждал. Одно время я хотел завести собаку, но здравый смысл подсказал, что я попросту не смогу о ней достойно заботиться, работа не позволит. Что касается жены и детей, то спасибо, нет. Я не социофоб, встречался с девушками, с одной из них даже начинали жить вместе. Яна была симпатичной, но не шибко умной и однажды радостно сообщила мне о беременности. А я не могу иметь детей, о чем и планировал с ней поговорить вскоре, чтобы обсудить наши планы на будущее. Когда я ее спросил от кого же она беременна, то, само собой, получил весь этот спектр бабских штучек — слезы, обвинения, она даже отрицала измены, просто поразительно. В-общем, я ее выпер из своей квартиры и она отправилась к отцу своего ребенка. Оказалось, далеко шаболда не ходила, спала со своим давним ухажером ещё со школы, а теперь нарколыгой, Толиком. Они, вроде, были одноклассниками и встречались ещё тогда. Потом его подсадили на наркоту, родители пытались лечить парня, но безуспешно. В конце концов они сдались, продали квартиру, себе купили однушку на другом конце города, а его выселили в частный дом. Так вот, Яночка моя туда и моталась на досуге, там и заполучила так нужного младенца, чтоб захомутать меня, лоха. Мы все учились в одной школе, только я на несколько лет старше и, когда случилась вся эта драма с наркотой, уже учился в университете. У меня осталось много школьных товарищей, которые и поведали куда переселилась Яночка. Земля слухами полнится.

В холодильнике, конечно же, мышь повесилась, но это не беда, ем я на работе, поэтому продукты покупаю только на выходные. Чайник вскипел, а за окном взвыли сирены скорой и полиции. Видимо, кто-то из орущих в парке серьезно пострадал. Завтра мне не надо никуда идти и я решил глянуть какой-нибудь фильм, устроившись с кружкой горячего чая на диване. Мои раздумья по поводу выбора фильма для просмотра оборвал тихий стук в дверь. Открывать не хотелось, но стук повторился. Если это опять вечно бухой сосед Василий хочет занять деньги на пропой, которые он никогда не возвращает, то, пожалуй, спущу его с лестницы.

На лестничной площадке стоял Толик, опустив голову.

— Пожалуйста, открой, — тихо прошелестел его голос, — у нас ребенок один дома...

Мне стало сильно не по себе, кажется, его шепот просачивался отовсюду. Совершенно не собираясь открывать, моя рука потянулась к замку и повернула его. Толик молча шагнул в прихожую. Выглядел он ужасно — темные тени залегли под запавшими глазами, вены на шее вздулись, кожаная куртка была вся грязная, будто он выполз из под земли.

— Какой ребенок? — спросил я, — ваш с Яной? А она где?!

— Она не дома. Со мной была.

— Я не понял, вы что, спятили?! Объясни нормально, почему ты сейчас здесь, а не дома с ребенком, и где сейчас Яна?! — вскричал я.

— Тебе придется пойти к нам домой и взять ребенка, ее Наташа зовут. С нами кое-что случилось и мы не сможем вернуться домой.

— Так это вы орали в парке, да? — я ядовито поинтересовался, — от ментов сбежали? А теперь меня хочешь подставить, чтоб я к вам домой пришел, а там менты ждут? Неужто Яна такую месть придумала, прям не верится.

Толик пожал плечами и поднял на меня безжизненный взгляд. В этот момент я понял, что ситуация действительно серьезная и решил сходить, хотя бы посмотреть. Если там и впрямь менты, то скажу, что выходил в супермаркет, встретил Толика, он попросил зайти и глянуть, вернулась ли Яна домой.

Тем временем Толик вышел за дверь и начал спускаться по лестнице.

— А адрес какой? — крикнул я ему вслед.

— Ленина, 13, близко... — донёсся его тихий голос.

Я начал обуваться, проклиная всех на свете наркоманов, накинул куртку и захлопнул дверь. Лифт, конечно же, не работал, но дышать ссаниной не хотелось в любом случае и я побежал вниз по лестнице. Ночной воздух был чист и прохладен, лёгкий ветерок уносил выхлопное зловоние, и я быстрым шагом направился в направлении частного сектора.

Это было отвратительное скопище самых разных домишек в центре нашего спального района, ещё с детства мы называли его «Шанхай». Старались туда не соваться, чтобы нас не избили цыганские дети, а их родители не угостили наркотой. Именно там Толик с ней и познакомился. Туда его и выселили родители, не вынеся передозировки, воровства денег и любых ценных предметов из дома. От передоза его откачали, но это стало для них последней каплей. «А ведь у него совсем никого не было, — подумал я, — только Яна с ним осталась». В этот момент у меня отлегла вся обида за обман с беременностью и стало легче на душе. Ускорив шаг, я ступил на территорию «Шанхая ».

Асфальта там не было, только грязное месиво, осклизлое после дождя. Пару раз подскользнувшись, я стал шагать аккуратнее. Фонарей тоже не было. Темень как в заднице у дьявола. Я сто раз пожалел, что не поехал на машине. Идти приходилось буквально на ощупь, касаясь рукой покосившихся заборов и подсвечивая фонариком телефона номера домов. Очередной раз подскользнувшись на грязной жиже, я схватился за кусок ржавого листа железа, криво прибитого к забору, видимо чтобы залатать сломанный штакетник. Руку пронзила боль и что-то теплое потекло по ладони.

— Шикарно, — пробормотал я, — разрезал нахрен руку, ну просто зае...

Мое бурчание прервал жуткий низкий рык прямо передо мной. Очень медленно я начал поднимать руку с телефоном, чтобы свет фонарика осветил собаку и, как я надеялся, отпугнул ее.

Передо мной колебалась черная зыбь, лишь отдаленно напоминающая формой собаку. Она пульсировала и дрожала, поглощая свет фонаря мобильника, а там, где должна быть голова этой твари, горели абсолютно безучастные глаза. Было ощущение, что чудовище стояло за тонкой завесой и только один шаг, как оно окажется прямо передо мной и я почувствую на себе жаркое дыхание, а может быть, и зубы, сдирающие кожу с моего лица.

— Адская гончая, — голос Толика прозвучал прямо у моего уха, — кровь почуяла.

Я едва не выпрыгнул из штанов от неожиданности и сжал крепче телефон в руке.

— Толя, — процедил я сквозь зубы, — какого хрена тут происходит? Это же не собака, так ведь?

— Нет. Но тебе нужно идти дальше, осталось чуть-чуть... Пожалуйста.

Очень медленно я начал опускаться вниз, на четвереньки, держа фонарик светом в землю, не выпуская тварь из виду. Толик занял мое место, встал прямо перед ней, бледный и спокойный. Чудовище вперило в него свои жуткие глаза, а я пополз в обход по грязному месиву. Оглянулся и не увидел абсолютно ничего, только непроглядную тьму. Мне стало не по себе. Куда делся Толик? Но нужно было закончить дело, добраться до его дома и забрать ребенка. В какое дерьмо вляпалась эта парочка? Я поднялся на ноги и снова пошел по улице, аккуратно ступая и держась за заборы. Внезапно нога провалилась по колено в воду и я отпрянул назад, посветил телефоном и застыл в непонимании. Передо мной была широкая река. Откуда, черт побери, там гребная река?! Посреди частного сектора! Дом, у которого я сейчас стоял, значился под номером 35, то есть мне нужно было пройти ещё половину улицы до жилища Толика. Но улица явно обрывалась, а 13 дома и в помине нигде рядом нет.

Раздался тихий всплеск и из темноты выплыла небольшая деревянная лодка со стоящим на корме бородатым пожилым мужиком, который держал в руке фонарь.

— Ну слава богу! — я выдохнул с облегчением и поздоровался.

— Доброй ночи, — мужик поставил фонарь и задумчиво оглядел меня с ног до головы.

— Ты что здесь делаешь, живой?

— Я дом ищу, номер 13, мне ребенка надо забрать отсюда, приятель попросил.

— Приятель-то твой местный, я правильно понял?

— Да. Вы не подскажете, как мне найти дом этот?

— Ну что ж... — дед задумчиво покрутил весло, — садись в лодку, я тебя отвезу. Только ты, парень, воды не касайся и назад не вздумай оглядываться, имя мне своё не называй, рано нам ещё знакомиться.

— Хорошо, хорошо, я понял, мне бы только добраться.

Дед был явно с приветом, но меня это уже не особо волновало, здесь все было жутким и странным. Лодка плавно скользила по водной глади, только лёгкие всплески длинного весла, по типу тех, что у итальянских гондольеров с открыток, нарушали тяжёлую тишину. Неожиданно лодка качнулась и начала крениться набок. Мужик не по возрасту ловко перескочил на противоположный борт и попытался восстановить равновесие.

— Что это такое? — я озабоченно включил фонарик на телефоне, подсветил воду за бортом и попытался всмотреться в глубину.

— Не смей! — закричал дед и начал с усилием орудовать веслом, но лодка будто застряла.

Из воды показалась рука и ухватилась за борт. Следом за ней медленно всплыла голова, а следом и плечи человека.

— Там, в воде, человек! — крикнул я деду и уж было собрался протянуть руку, чтобы помочь тонущему, но дед со всей силы долбанул меня веслом по руке!

— Да ты, бл..., охренел?!

Дед шибанул меня как раз по изрезанной ржавым железом руке, боль была нестерпимой.

— Сынок, — проговорил человек за бортом, — помоги мне... Вытащи...

Голос мне показался знакомым и я вгляделся в лицо утопленника. Сквозь спутанные и мокрые волосы на меня смотрели знакомые глаза, этот жёсткий взгляд и презрительно сжатые губы всколыхнули во мне детские воспоминания, которые я изгнал в самый дальний уголок памяти.

— Твоя мамаша, шалава подлая, сдохла уже? — проскрипел мертвец, — Нагуляла, мразота, ребенка, а на меня навесила. Чего зенки выпучил, ублюдок? Иди сюда, я тебе покажу, как отца не слушаться...

Мощный удар весла прямо в лоб прервал его речь и отбросил старого сумасшедшего алкаша обратно в воду. Меня затрясло как в детстве, когда я прятался под столом с длинной плотной скатертью и слушал, скуля как щенок, как отец избивает до потери сознания мать.

— Тише, малый, нет его больше, — дед миролюбиво похлопал меня по плечу, — тебе девчонку надо вызволить, одна она там сидит, мать не добралась до нее, не успела...

Нос лодки мягко ткнулся в берег, я выпрыгнул на землю. Лодочник махнул рукой и бесшумно исчез в темноте, без всплеска, погасив фонарь.

Меня до сих пор трясло, едва не выронив телефон, я снова включил фонарик и осмотрелся. Прямо на берегу стоял дом под номером 15 и я двинулся дальше. Дорога стала немного ровнее и суше, я подошёл к калитке дома номер 13. Дом выглядел неплохо — не новый, но в приличном состоянии, обычный частный чистенький домишко. Толкнув калитку, она со скрипом поддалась, я вошёл во двор и направился к крыльцу, на котором темнел какой-то мешок. Поднялся по скрипучим деревянным ступенькам и осветил мешок фонариком. На крыльце лежала, скорчившись, Яна с торчащим из живота ножом. Рука ее была протянута к двери, а все ступени и крыльцо залиты кровью.

— Не дошла она, не смогла, — спокойно произнес Толик за моей спиной.

Я резко обернулся.

— Ты здесь! Я думал, та тварь до тебя добралась!

— Нет. Незаконченное дело у меня, ушел я от псины. А ты входи, забери Наташку.

— Так сам и забери, — буркнул я, — заставил меня 9 кругов ада пройти, а сам сюда же и явился!

— Я умер, Кирилл. Нас с Яной сегодня убили.

И тут до меня дошло, я молча открыл дверь в дом, нащупал выключатель и зажёг свет. Девочка, с виду лет двух, тихо скукожилась под столом в комнате, сжимая в ручонках странного зелёного плюшевого медведя.

— Привет, Наташа, меня папа твой прислал. Пойдем?

Мобильник

Пару месяцев назад одна знакомая купила новый мобильник. Придя вечером домой, она кинула телефон на диван и отправилась в душ. Ее сын, 8 лет, попросил взять телефон, чтобы поиграть. Она не возражала. Мальчик схватил телефон и радостно убежал в свою комнату.

После принятия душа женщина включила телевизор и через несколько минут задремала от усталости. Ей даже снились какие-то странные сны о том, что она лежит дома на диване, не может встать, а по дому ходит какая-то старуха и бормочет что-то злобное.

Проснувшись, она взглянула на часы и поразилась. Ей казалось, что прошло всего минут 15, а на самом деле уже была глубокая ночь. Выключив телевизор, который уже почему-то не показывал ничего, кроме серых помех («Будто в совок вернулись» — усмехнулась про себя она), отправилась на кухню выпить воды, так как голова была тяжелая как с похмелья. Так бывает когда засыпаешь среди бела дня.

Заглянув в спальню сына, она увидела, что он мирно спит, а ее новый телефон, купленный только сегодня, валяется как попало на полу.

Она зашла, подняла мобильник с пола, укрыла ребенка одеялом и отправилась к себе, на ходу проверяя, чего там намудрил в настройках ее сынок. Он поменял обои, сменил рингтон, написал «привет, тетя Марина» ее подруге в Whatsapp и сделал целую кучу фотографий.

«Фотки надо удалить» — подумала она и открыла галерею с фотосессией из его комнаты и начала выбирать все фото с конца, дошла до самой последней и вся похолодела в ужасе. Открыв ее на весь экран, она с трудом подавила крик. Это было селфи, сделанное той отвратительного вида старухой, которая ей приснилась буквально полчаса назад, на фоне ее спящего сына. Бабка отвратительно кривила губы в жуткой усмешке, глядя пустыми черными глазницами прямо в камеру.

Дедуля

У подъезда собралась разношёрстная толпа — мамаши с колясками прикатили из любопытства с ближайшей детской площадки, пенсионерки, даже просто мимо проходившие жильцы соседних домов — кто с пакетами из супермаркетов, кто с собаками.

— А что случилось? — молодая мамаша поинтересовалась у пожилого грузного мужчины с биглем на поводке.

— Да кто его знает? Я сам только подошёл.

Неожиданно распахнулась подъездная дверь и из нее вывалились два молодых парня в полицейских формах. Оба бледные, с ошалелыми глазами. Один резко согнулся и его вырвало прямо на ботинки. Второй встал и привалился к обшарпанной стене, вытирая пот, выступивший на лице и тяжело дыша.

Толпа загалдела.

Из подъехавшей скорой вышли двое в белых халатах. Какая-то бабка, несмотря на необъятную толщину, резво подскочила к одному из них и зачастила: «А что случилось-то? Константинычу сплохело? В больницу повезете?!»

— А ну-ка разойдитесь! Не пройти, не проехать!

Один из врачей подхватил молодых полицейских под локотки и бережно повел из толпы к машине скорой помощи, а второй рявкнул: «Нечего тут смотреть! Труп сейчас выносить будем!»

Мамаши ахнули, быстренько развернули коляски и покатили восвояси. Толпа начала рассасываться, никто не хотел любоваться на мертвеца.

— Ну вы как? — врач скорой сочувственно наклонился к сидевшему на поребрике молодому полицейскому.

— Да получше вроде... Труповозку надо вызывать... Там... Я такого в жизни не видел... Мать потерпевшей в обмороке, ее в подъезд вытащили...

— Понял! — и мужчина в халате быстро вбежал в распахнутую дверь подъезда.

***

— Мать до дочери дозвониться не могла, та трубку не брала все утро, вот она и приехала. Девушка проживала с лежачим дедушкой по отцу, ухаживала за ним. Тот по завещанию квартиру ей пообещал, если будет жить тут и заботиться, — участковый нервно затянулся сигаретой, руки его сильно дрожали, — вот она и трудилась. Дед был не сахар — старый вояка, знаю его давненько. Пока не слег, все ходил, жаловался на всех, угрожал, письма по инстанциям написывал, заманали проверками... Говнюк старый, в-общем.

— Так, а дальше что? Мать приехала, и? — следователь затушил сигарету и бросил бычок в консервную банку, служившую местным курильщикам пепельницей.

— Говорит, приехала, звонит в дверь, а ей никто не открывает. Она сперва подумала, что дочка в магазин пошла, а дед-то открыть не может. Вот и спустилась вниз, сидела на лавочке, дочке на телефон долбила. А тут я мимо иду. Мы поднялись на этаж, я ручку дверную дёрнул, а дверь оказалась незапертая. Вот мы и зашли, посмотреть, вдруг с дедом совсем плохо, скорую там вызвать...

Участковый замолчал. Было видно, что дальше рассказывать он не может, настолько зрелище в той квартире привело его в шок, хотя по службе видел всякое. Следователь не торопил, дал время собраться с мыслями. И участковый продолжил.

— Тихо там было и дух стоял тошнотворный такой, окна все закрытые. Видать, дед сквозняков не жаловал. Мать побежала до дочериной комнаты, а там пусто. Зашли к деду — там тоже никого, кровать пустая. Дед лежачий просто исчез. Ну, мы на кухню... Вот там она и была, внучка дедова. На полу кухонном лежала, все в кровище — как на бойне... Живот распорот от и до, и кишки размотаны по всей кухне... — участковый судорожно сглотнул, борясь с тошнотой, — ножи там все разбросаны кухонные и точилка для них. Подтачивали ножи, видимо. На кухонном столе конкретное месиво — нарезали там что-то, желудок вроде...

— Желудок. Семеныч, патолог, подтвердил, — следак зажёг новую сигарету, — говорит, все органы нетронуты, а вот желудок весь искромсан, будто искали в нем что-то... и кишечник тоже.

— А старик исчез, будто испарился. Странно, ведь лежачий он, да и кому нужен, чтобы похищать?

— И то верно. Бабки приподъездные сказали, парень какой-то выходил незнакомый, молоденький совсем, особых примет не разглядели. Хотя, сейчас курьеры эти шныряют с утра до ночи.

— Будем искать.

***

Он проснулся среди ночи от невыносимой духоты. Во рту было сухо, а голова болела. Скорее всего, это из за лекарств. Он уже на пороге смерти. Когда ты молодой, то не думаешь о смерти, не понимаешь, как скоротечна жизнь, не стараешься сделать её более интересной, насыщенной, а совершаешь глупые поступки, о которых начинаешь жалеть только в старости... Вот на кой черт он женился так рано? Теперь он уже не был уверен, что подобное благородство имело смысл. Да, Оксана забеременела, а времена тогда были другие, пришлось срочно вести невесту в ЗАГС. Так и прожили всю жизнь бок о бок. А теперь он задался себе вопросом: «А что такое любовь? Любил ли он ее? Вдруг она бы встретила другого, с кем ее жизнь прошла бы ярче, интересней?» Сейчас всем плевать на штамп в паспорте, как говорит его внучка Юлька, живут себе люди и не страдают. И дети, рождённые вне брака, не осуждаются обществом. Как же быстро все меняется... Нахлынула тошнота. — Юля... — прохрипел наждачным горлом старик, даже толком себя и не слыша. Как же хочется пить! — Сергей Константинович, здравствуйте, — голос был вежливым, но пугающим. Ну вот и галлюцинации подвезли. Он попытался глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы хоть как-то прояснить голову. — Вам почти пришел конец! — снова кто-то сказал из темноты, теперь уже с лёгкой усмешкой. — Но у нас есть для вас невероятное предложение! Ха-ха-ха! Я сегодня — ну чисто магазин на диване! — Что ты несёшь? — просипел пересохшим горлом человек с кровати. — Если тебя нет, то, будь любезен, заткнись. А если есть, то дай попить. — Вы в своем репертуаре, Сергей Константинович, солдафон даже на смертном одре, — комнату заполнила атмосфера угрозы, волной идущая из кресла с дальнем углу комнаты. — Не советую со мной беседовать в подобном тоне. Старик с трудом повернул голову и вгляделся во тьму. И чего он попросил выключить ночник? А, из за света болели глаза... В кресле кто-то сидел. Очертания были зыбкими, нечёткими, человека они не напоминали даже отдаленно. Хотя, на его зрение уже давно нельзя положиться наверняка. — Ты Смерть? Из кресла донеслась волна почти детской весёлости, но разрушительной, будто ребенок смеялся и разбивал ногами замок из песка, подспудно растаптывая попадающихся мелких насекомых. — О, нет! Смерть не тратит время на диалоги, им некогда, у них всегда есть работа. Их визит к вам, Сергей Константинович, запланирован не на сегодня. Я решил зайти чуть раньше, предложить вам некую сделку. — О чем речь? — ему стало любопытно, духота и плохое самочувствие слегка отошли на второй план. — Ты — Дьявол? Пришел что-то предложить за мою душу? Из кресла повеяло искренним недоумением и гость, кажется, даже пожал плечами. — У вас какие-то архаичные представления о Дьяволе и всех остальных вещах, мой умирающий друг. Ваша душа ему без надобности, чтобы гоняться за ней. Более того, — сущность усмехнулась, — ваша душа и гроша ломаного не стоит, чтоб за ней бегал Дьявол к вам лично в гости. Стало неприятно. Он назвал его душу никчёмной? Кажется, именно это он и имел в виду... А как же тогда его нательный крестик, походы в церковь, свечки, молитвы..? У него в комнате были иконы, купленные в магазинчике при церкви, но эта нежить все равно зашла сюда, не встретив преград на своем пути и сидит, глумится над ним, оскорбляет его бессмертную душу! Это его разозлило. — Ну вот! — адский гость снова развеселился, явно узнав его мысли, — именно об этом и идёт речь! Хоть расшибите вы во храме лоб, это не сделает вас хорошим человеком! Эх, а хороши были идеи, помню. И когда все пошло не так? Повеяло ностальгией. Такое щемящее чувство, когда вдруг на ум приходят такие далёкие и приятные воспоминания о детстве в деревне у бабушки, старая песня по радио, которую сейчас уже никто не помнит, красивая и молодая мама, обнимающая его, совсем ещё малыша... — Так что тебе нужно? И кто ты такой? — Я — твоя надежда, хочу предложить тебе начать все заново! — сущность произнесла это с гордостью, даже пафосом, — вторая жизнь! Вы снова станете молодым, скажем, 18 лет от роду, как внучка ваша. И у вас будет новая возможность прожить эту жизнь так, как хотите вы, а не требует от вас общество! Более того, вы будете помнить все, ваш опыт, ваши воспоминания — все останется при вас! — Заманчиво, — он воспрял духом, ведь это именно то, о чем он размышлял долгими вечерами, терпя боль и страдая от раскаяния в совершенных поступках, желая все повернуть вспять и начать заново. Если бы он хорошо учился в школе... Если бы пошел поступать в институт, а не в армию... Если бы не поддался зову гормонов и не сделал ребенка Оксане... Или даже сбежал от беременной пассии... Ему бы не пришлось колотиться всю жизнь, пытаясь прокормить семью. Он бы стал кем-то, а не просто единицей в серой массе, никчёмной, ничего полезного не создавшей, прожившей бесполезную и бессмысленную жизнь. И теперь умирающей и скрипящей от боли. Может, это и есть ответ на его мучения?! — Я вижу вам понравилось мое предложение! — гость излучал приятное дружелюбие и немного подался вперёд, ближе к умирающему старику. О, да... Сбросить с себя это дряхлое тело, как змея сбрасывает кожу, встать и выйти за дверь этой провонявшей лекарствами, мочой и старостью комнаты, выйти снова молодым, сильным и полным надежд! — Что нужно делать? — Сергей Константинович знал, что придется заплатить свою цену. — Душа вам не нужна, так какова расплата? Или обмен? — Деловой человек, сразу приступаете к главному вопросу, я это одобряю! — на кровать, рядом с его рукой, что-то упало, ярко блеснув. — Это конфета, не пугайтесь. — Я должен ее съесть и снова стану молодым? — Мм Почти. Сейчас объясню. Утром к вам зайдёт ваша прелестная внучка Юлия, чтобы справиться о вашем самочувствии, покормить вас завтраком и дать очередную пригоршню тошнотворных таблеток. Вы будете так ей благодарны за заботу и угостите этой самой конфеткой. — Вы спятили?! Я не стану травить свою внучку!!! Убирайтесь!!! Из кресла понесло кошмарным ужасом, угрозой, осязаемой силой, которая способна смять его, старика, как бумажку вместе с кроватью, тумбочкой и шкафом в один комок. — Я не закончил, — гость вздохнул и волна ужаса схлынула, — кому достанется ваша уютная квартирка после вашей смерти? — Внучке. Я уже давно составил завещание в ее пользу при условии того, что она будет за мной ухаживать. — Вот именно! И каково это молодой и красивой девушке тратить время на уход за лежачим стариком?! Да она только и мечтает о вашем уходе в мир иной! Каждый вечер она лежит в кровати и представляет себе как утром заходит к вам, а вы уже... окоченели! — сущность мерзко хихикнула. — Вот она наклоняется к вашему бледному челу с зеркальцем в руках в надежде, приставляет его к вашим хладным губам и ждёт... Зеркальце не мутнеет. Девицу охватывает радость, но она берет себя в руки и лицо ее искажается скорбью. Она звонит родителям и печально сообщает о вашей кончине, одновременно осматривая стены и мебель, и обдумывает предстоящий ремонт. — Прекрати...те! — старик сморщился от боли и тошноты. Но ведь, правда... Он слышал как его невестка Наталья шепчет своей дочери Юле: «Скорей бы скопытился старый хрыч... Бедная ты моя доченька... Терпишь... Возишь из под него говно ведрами...» А что Юлька? Она... — По́лно, Сергей Константинович, все так и ждут вашей кончины, чтобы радостно вступить в наследство! — перебил его мысли голос из кресла. — И что вам мешает разрушить их планы? Ваша глупая совесть и так вам испортила всю жизнь, вы же мечтаете о другом! В этот раз вы сделаете все правильно! — А что дальше? Дам конфетку и все? — Она должна ее съесть. В конфете находится начинка в виде камешка голубого, которую вы должны будете добыть из вашей внучки через час и проглотить. И тогда все ваши мечты осуществятся! — Как это, добыть из внучки?! — старика охватил ужас, до него начал доходить весь смысл сказанного. — Я вижу, вы меня поняли, мой, почти уже почивший, друг, — успокоительно произнес ночной гость, — времени на раздумья у вас предостаточно, вся ночь впереди. На весах ваша старая и бессмысленная жизнь, полная разочарований против новой и удивительной. И у вас хватит сил, чтобы прорваться к ней! И он исчез, оставив после себя шлейф ободрения.

Маша

Иван Степанович тяжело сел в свое любимое кресло, думал посмотреть новости, но так и не нажал красную кнопку на пульте телевизора. Он очень устал. Без Маши жизнь потеряла всякие краски, дети навещали, внуки радовали, но все равно чего-то важного не хватало. Самого важного. Маши. С ней он прожил всю жизнь, прожил как все — не хорошо и не плохо, а обычно. Работа, дом, иногда стандартные перебранки, когда он приходил домой подшофе. Но это была его жизнь, которая вдруг кончилась, когда Маша ушла навсегда, туда, откуда не возвращаются.

Он тяжело вздохнул и положил пульт на столик. Новости сегодня смотреть совсем не хотелось, все равно там не скажут ничего нового и интересного, с советских времен ничего не изменилось, ящик гнал пропаганду и еще дурацкие шоу, которые вызывали недоумение.

Углубляться в тяжкие мысли не хотелось, но это явно было сильнее его. Как в старой киноленте замелькали моменты прошлого — вот они познакомились в институте, Маша не была особенной красавицей, но была в ней изюминка, легкость и тяжелая коса, которую ей пришлось однажды отстричь, когда она заболела. Иван утешал ее как мог, говорил, что ей по-всякому хорошо, с косой или без нее, что это она, кто ему нужен, а не коса или еще какие внешние признаки...

Свадьбу они не играли, просто пошли и расписались. На Марии было красивое голубое платье, белые туфельки и лента в косе, кажется, тоже голубая. Иван старался оживить в своей памяти все детали того дня, но возраст не позволял. «Голова уже не та» — вздохнул он.

«Ваня, иди сюда, скорей!» — позвала Маша из кухни. — «Вставай уже, подойди, быстрее!»

Иван Степанович очнулся от своих мыслей. Надо же как он задумался, что аж Машин голос услышал так ясно и реально. «Ваня!» — снова позвала она из кухни. И тут он понял, что она действительно там, зовет его. Видимо, пора. Но чувствовал он себя нормально, даже странно как-то. Ведь никто не знает как именно все это происходит.

Он встал, страха не было, ведь если она зовет его, значит, они будут вместе, значит душа действительно бессмертна. Войдя на кухню, он увидел, как она стоит в полумраке у окна, в том самом голубом платье и ленточка! Ленточка была точно голубой!

«Маша», — пробормотал он, — «нам пора?» Ее легкий смех прозвучал неожиданно. «Нет, тебе еще не пора, не бойся. Я уж думала, ты никогда не встанешь с этого дурацкого кресла, с которым ты сросся уже!»

Страшный грохот оборвал очарование момента, Иван резко обернулся и уставился в шоке на обрушившийся стеллаж, книги из которого полностью завалили его любимое кресло, в котором он сидел минуту назад. Прислонившись к дверному проему от охватившей его слабости, он посмотрел туда, где стояла Маша, но ее уже не было.

Сообщение из ниоткуда

Марина и Лена были неразлучны с детского садика, даже с яселек. Их мамы также дружили много лет, еще со школы, а девочки попросту не расставались, ну, разве что, на ночь. Их вообще все в школе считали сестрами, хоть они совсем и не были похожи.

Но вот однажды наступил день, который изменил их жизнь. Марина называла его «тот стремный день». Тогда они узнали, что Лена серьезно заболела и осталось ей всего ничего. Очень долго ее родители пытались бороться с болезнью, но она отступала лишь ненадолго, а потом все возвращалось на круги своя.

За время долгого и неприятного лечения Леночка стала мудрой и не по годам рассудительной девочкой, она каждый вечер долго разговаривала с Мариной по телефону, рассказывала ей про то, как они встретятся когда-нибудь, так как люди на самом деле бессмертны, просто не знают об этом. А Марина плакала.

— Я никогда не умру, не волнуйся! Так просто ты от меня не избавишься, систер! — смеялась Лена.

— Мне тут недавно сон такой приснился, ты не представляешь! Будто прошло много лет, ты уже взрослая, в институт поступила, а я рядом с тобой, как и всегда.

— Тогда это значит, что тебя вылечат!

В Марине затеплилась надежда.

— Может и вылечат.. Мне кажется, в итоге все равно все будет хорошо. — вздохнула Лена.

А потом наступил «самый ужасный день».

Марина проплакала неделю, плохо ела и не ходила в школу. Ее родители успокаивали как могли, консультировались с психологом, которая им предложила отправить Марину в школу, даже если она и не хочет, так как общение с одноклассниками ее отвлечет.

Прошло несколько месяцев. Марина стала лучше себя чувствовать, но все равно сильно тосковала по Лене. Каждый раз, идя в кино или покупая с родителями новую одежду, она думала, понравился бы фильм или платье ее «сестре».

В один из таких дней она шла домой из языковой школы и держала в руках телефон, переписываясь с подружками в мессенджере.

Звякнуло очередное оповещение и Марина почувствовала как у нее замерло сердце. «У вас новое сообщение от Лены.»

Прошло несколько секунд прежде чем девочка снова задышала, так как она задержала дыхание от неожиданности. «Наверно, ее номер кому-то дали, так как он долго был неактивен» — подумала Марина и пошла дальше.

На ходу она открыла сообщение, чтобы удалить его и встала как вкопанная!

«Это я! Стой!»

И в ту же секунду мимо нее на огромной скорости промчался грузовик, почти задев ее и врезался в ограждение!

Оказалось, задумавшись, Марина ступила на проезжую часть когда горел красный.

Опомнившись от шока, девочка пошла домой, решив не рассказывать об этом никому, чтобы ее не посчитали сумасшедшей. Ведь только психи слышат голоса и видят несуществующие сообщения, не так ли? Открыв снова мессенджер, она не обнаружила никаких сообщений от Лены.

Дома ее позвали родители для серьезного разговора, оба выглядели какими-то смущенными и радостными.

— У нас новость для тебя, — сказала мама, — мы не хотели говорить раньше, так как не все было еще точно, но сегодня я сделала УЗИ. У тебя будет сестричка!

Параллельный маршрут Часть 1

Толик как всегда опаздывал к репетитору. Его маму это расстраивало, ее вообще Толик расстраивал, что бы он ни делал. Он старался выходить пораньше, старался лучше учиться, даже пытался зубрить, но получалось у него плохо. В его голове не держались все эти правила русского языка, математика и прочие нужные, со слов его мамы, вещи. Она говорила, что люди, которые плохо учатся в школе, потом плохо заканчивают. Он не совсем понимал значение фразы «плохо закончить», но мама это говорила таким тоном, будто это что-то типа конца света и приводила в пример сына ее знакомой, который стал игроманом, начал продавать вещи из дома и матери пришлось его выгнать. И все, конечно же, потому, что он плохо учился в школе. Толик не хотел становиться игроманом, что бы это ни значило. Учиться летом было ужасно, но двойки в конце года не оставляли ни малейшего шанса. Толик чувствовал себя виноватым в маминых расстройствах.

На остановке не было ни души. Он сел на скамейку и стал ждать маршрутку или автобус, который повезет его в очередной час непонятных математических правил, формул и задач у репетитора Константина Михайловича. Наконец он увидел приближающийся транспорт. Это был автобус, только какой-то старый, но номер был тот, который ему нужен. Автобус остановился, дернувшись, и медленно, со скрежетом открыл раздвижные двери. В салоне было пусто, ну как такое может быть? Толика охватило неприятное предчувствие, ему очень сильно не хотелось заходить в этот неприятный и пустой автобус. Но тут ему представилась мама, опять расстроенная, потому что ее сын, он, Толик, опять опоздал к репетитору. И он шагнул в пустой салон. В автобусе было холодно и Толик поёжился. К тому же пахло там как-то неприятно, затхлостью, плесенью и еще черт знает чем. Он сел на продавленное сиденье, которое заскрипело под его небольшим весом. Водитель не спешил закрывать двери, как будто давая мальчику шанс выйти, но Толик продолжал сидеть, погруженный в свои мысли о маме, школе и неприглядном будущем. Наконец двери со скрежетом закрылись и автобус, дернувшись, медленно поехал. Мальчик сидел у окна, смотрел на знакомый городской пейзаж и морально готовился к уроку. И тут он вдруг осознал, что не оплатил проезд. Оглядев весь салон, он не увидел кондуктора. «Видимо, оплачивать нужно водителю» — подумал он и встал. Подошел к кабине водителя и не обнаружил ни окошечка, ни двери, ничего. Стекло, отделявшее салон от кабины, было все в огромных трещинах, будто кто-то стучал по нему чем-то очень тяжелым, внутри кабины висела какая-то плотная ткань, не позволявшая увидеть водителя. Присмотревшись к трещинам, Толик заметил разводы бурого цвета и немного смазанный отпечаток ладони. Он отшатнулся в ужасе, осознав, что это за бурые пятна на стекле. «Кто-то бился в это стекло, бился очень сильно, но водитель не остановился и не выпустил этого пассажира, потому что водителя там нет». Мальчик попятился и сел. Он посмотрел в окно и не увидел знакомых улиц, там был только желтовато-молочный туман. У Толика все заледенело внутри, так страшно ему не было никогда, даже когда он был маленький и родители уехали на дачу, обещав вернуться до ужина, но попали в пробку и вернулись, когда уже было совсем темно. В дверь ломился какой-то алкаш, мальчик сидел в коридоре на полу и плакал, а тот мужик выламывал дверь и звал Наташу, которую он любил. Отец спустил алкаша с лестницы и больше они никогда не оставляли сына одного дома. Автобус продолжал ехать сквозь густой туман, который стал немного рассеиваться через некоторое время. Полчаса ли ехал мальчик или целый день, Толик потерял счет времени, мобильный телефон показывал отсутствие сети, а наручные часы попросту встали. Глядя в окно, он начал видеть какие-то очертания, вроде бы домов и чего-то еще. Наконец, плотный туман почти рассеялся и автобус остановился.

Пейзаж вокруг Толику совсем ничего не напоминал, это был какой-то странный район, наверное, окраина. Это было ясно как и то, что к репетитору он сегодня уже точно не попадет. «А, может, и домой не попаду,» — вдруг подумалось мальчику. Двери отворились и он шагнул на асфальт. Вокруг стояла давящая тишина, воздух был отвратительным, мутным и, как будто, густым. Остановка, на которой он вышел, выглядела очень старой, лавка проржавела, а козырек над ней покосился набок. Урна валялась, из нее, как рвотная масса, вывалился мусор — ржавые банки из под напитков, пожелтевшие газеты, сигаретные пачки, окурки и билетики. За остановкой было здание с пустыми глазницами окон, там явно никто не жил и очень давно. Толик подошел к мусорке. Там была газета, в ней он надеялся увидеть хоть какой-то намек на то, где он находился. Вытянув мятые и желтые листки из кучи мусора, он расправил их и взглянул на дату. 35276 год. Заголовок гласил: «Президент Комиссаров уходит в отставку. Это конец. Это наш последний номер. Мы закрываемся. Здесь больше никого нет.» Мальчик выронил газету и огляделся. На противоположной стороне улице стоял автомобиль, битый, покореженный, с распахнутыми, как раскинутые руки, дверцами. Подойдя ближе, Толик увидел странную эмблему — ладонь в круге и модель машины — Ясаки Киато. «У нас нет таких машин, фамилия нашего президента не Комиссаров и напитка под названием „Филандрия“ я никогда не видел в магазинах!» — мальчик пнул жестяную банку, которая покатилась по выщербленному тротуару. Не такое он представлял себе, когда думал о том, как ему надоела школа, бесконечные репетиторы и вечно расстроенная мама. «Как вернуться домой? Куда теперь идти? Насколько здесь может быть опасно?» — эти вопросы роились в голове Толика и заставили мальчика сесть на поребрик и расплакаться. Затем он встал и побрел вперед, по дороге, которая вела в неизвестность. Проголодавшись, Толик забрел в какой-то супермаркет, влез в разбитую стеклянную дверь, полки были практически пустыми, но в подсобке он нашел завалившийся за коробками пакет странных чипсов. Съев их, он двинулся дальше. Улицы были пустыми, кое-где стояли брошенные в спешке машины, около которых иногда попадались чемоданы и сумки. Что-то заставило людей спешно бежать, бросив все, и это случилось давно, много лет назад. Толик хотел найти людей, хоть кого-нибудь, кто бы рассказал ему что именно здесь произошло. И тут вдруг кто-то прыгнул на него сзади и повалил на землю! «А ну снимай свои кроссовки сейчас же!!» — зашипел на него тощий и грязный мальчишка. «Ты чего, спятил?!» — Толик вывернулся из цепких рук пацана и вскочил на ноги. — Ты откуда такой? Вижу, ты не из наших, у нас такие сытенькие не водятся! Пацан встал и посмотрел на Толика с презрением. — В смысле откуда?! Дурак, да? Я вообще не знаю как здесь оказался, я на урок ехал, чертов автобус меня привез сюда! Через туман! — Ты из тумана явился?! Грязнуля округлил глаза в шоке. — Там же мертвая зона, никто оттуда еще не вернулся! — Я вообще не отсюда, у нас такого нет. Толик провел рукой, показывая, чего «такого» у них нет. — У нас нормально все, люди вокруг, школа, дома.. Жизнь. А что это за место, я вообще не понимаю... Пацан задумчиво поскреб спутанные волосы. — Так ты говоришь, жизнь нормальная? Школа?! Я бы пошел в школу... Отец говорил, что там учительницы, столовка с компотом и булочками и рассказывают обо всяком интересном, типа про древние времена и прочее. Классно, наверное. Толик фыркнул. — Да скукота одна, двойки ставят и заставляют учебники читать. А математика всякая с геометрией, так вообще ужас! А как тебя зовут? — Матвей. А в школу я б пошел, но когда все случилось мне 6 лет было, я только в садик для совсем маленьких ходил. — А что у вас случилось-то? Где все люди? — Твари на нас напали, из другого мира. Сначала туман появился вонючий такой, желтый, а из него они полезли, мерзкие такие, огромные, на насекомых похожи. Говорят, что местами дыры образовались между нашим миром и их, смещение какое-то. Вот они и полезли через эти дыры, злые и голодные... — Так, наверно, я через такую дырку и попал сюда! Значит, не только с тем миром дыры образовались, но и с моим! Значит, я домой смогу вернуться!! Толик аж запрыгал от радости. — Ага. Только в какую дырку лезть, ты знаешь? Полезешь и попадешь прямиком к ним в лапы. Матвей мрачно скрестил руки на груди. — У нас многие так в туман ушли и не вернулись, остальных твари прикончили... — Я домой хочу... К маме. Толик сел и опять заплакал. — Ну ты это.. успокойся, мне здесь тоже не кайфово, может быть, мы найдем вход в твой мир, я с тобой тогда пойду, у меня все равно здесь уже почти никого не осталось... Толик сочувственно посмотрел на грязного и оборванного Матвея. — Давай. Мама о тебе позаботится, наверное в детдом отправят, но даже там лучше чем здесь. А может и у нас останешься, я маму попрошу, она добрая.

Неожиданно Матвей застыл и прислушался. Затем резко схватил Толика за руку и потащил в сторону супермаркета.- Отстань! Мне же больно! — вскрикнул Толик, а Матвей только дёрнул ещё сильней. — Тише! — прошептал он. — Ты слышишь? Они идут! Надо спрятаться... По выражению лица Матвея Толик понял, что лучше послушаться и они быстро побежали к магазину. Внутри Матвей начал закладывать разбитую дверь коробками и стульями, замуровывая вход. А затем потащил Толика в самое дальнее помещение типа служебного и быстро закрыл дверь. Они оказались в полной темноте. — Они слепые, — прошептал мальчик. — Глаза есть, но ничего не видят. И не слышат, я думаю. Но они чувствуют вибрации воздуха при движении... Так что, не шевелись. Толик замер в ужасе. Снаружи здания послышалось скрипение и пощелкивание одновременно с шуршанием множества конечностей. Затем все стихло. Ребята замерли и только чувствовали в ушах гулкое биение своих сердец. Толик уже было начал успокаиваться, но удар невероятной силы сотряс стену супермаркета и мальчик от страха и неожиданности чуть не выпрыгнул из штанов. Раздался скрежет и отвратительный скрип сначала за стеной, именно там, где они и прятались, а потом выше, над их головами. — На крышу лезет! — вскрикнул Матвей сдавленно. — Хочет нас достать как консервы из банки! Бежим!!! Они выскочили из подсобки и рванули к выходу, раскидывая баррикаду из стульев и коробок, протиснулись в дверь и побежали без оглядки к высотному зданию неподалеку. Матвей быстро забежал за угол, увлекая за собой Толика и втолкнул его в дверь. — Сюда не пролезет, — сообщил он запыхавшись. — Хочешь увидеть? Мальчик кивнул с побелевшим лицом. Они поднялись на несколько этажей и выглянули в окно. С крыши супермаркета сползала гигантская членистоногая тварь, похожая на сколопендру. В длину она достигала метров десять. Тело состояло из множества хитиновых панцирей темно-красного цвета, соединённых друг с другом для подвижности и гибкости, а по бокам было несколько десятков ног более светлого оттенка. Голова не отличалась бо́льшим, чем один панцирь, размером, но была с длинными усиками, которые находились в постоянном движении, а там, где должна быть пасть, находились мощные жвала. Оттуда и доносились эти ужасные скрипучие и пощелкивающие звуки. Толик быстро согнулся и его вырвало. Когда стемнело мальчики вышли из здания и короткими перебежками направились в сторону жилища Матвея. Тот сообщил, что ночью на охоту выходят какие-то летучие монстры, но они могут поймать только на открытых участках.

Матвей жил ещё с несколькими детьми в здании бывшей администрации города, в одном из кабинетов какой-то шишки. Они туда притащили целую кучу разнообразной мебели — кожаные диванчики, шикарные кресла, мягкие ковры и одеяла. Окна были плотно заколочены досками и листами железа так, что не осталось ни щелочки. — Это Маруся, — представил Матвей Толику высокую светленькую девочку с косичкой, по виду немного постарше их самих. — А это Полина и Аркаша, — он показал на двух детей очень сильно похожих друг на друга, да так, что было непонятно, кто Полина, а кто Аркаша. — Они близнецы. — Я Полина, — темненькая коротко стриженая девочка встала с дивана и подошла к Толику. — Пить хочешь? А Толик хотел и очень сильно. После всей этой беготни и перенесенного ужаса у него во рту была пустыня Сахара, не меньше. — У нас тут кулер есть! — похвасталась Полина. — И в подвале нашли запас огромных бутылей с водой! Они сидели близко друг к другу в тусклом свете фонарика. Маруся приобняла тихого и застенчивого Аркашу, поправила плед на его худеньких плечиках и начала рассказ. — Раньше здесь был огромный научно-исследовательский центр, весь город называли наукоградом. Они постоянно изобретали всякие штуки — летающие машины, вакцины от всех возможных болезней, искусственно созданную пищу, животных, искали альтернативные источники энергии. Но самое большое открытие было сделано прямо перед тем, как все закончилось... Они придумали как искривить пространство так, чтобы можно было за секунду попасть в другую точку планеты и даже на другую планету! Толик слушал с разинутым ртом. — Ты говоришь про телепорт?! — Ээ не знаю такого слова. — Да как же так?! — Толик аж заерзал в возбуждении. — Телепорт — это когда вошёл в дверь у себя дома, а вышел, например, в Австралии! — Где?! — девочка уставилась на него в недоумении. — Ты, вообще, откуда? — Я из Галактики Млечный Путь, планета Земля! — Толик весело засмеялся удачной шутке, но вдруг резко осекся. Дети смотрели на него молча, без тени улыбки. — Наша галактика называется Белая Река, а планета — Азул. — Я что, на другой планете?! — Толик шокированно уставился на Марусю, в горле образовался ком, а к глазам подкатили слезы. До этого момента он надеялся, что сможет найти дорогу домой, увидит снова маму и папу, пойдет в школу... Маруся сочувственно посмотрела на него. — Подожди, надо во всем разобраться. У нас есть звезда — Ларанкса, а вокруг нее вращаются планеты. Их девять. Самая ближняя к Ларанкса и самая маленькая — Грис, далее Бранка — там очень жарко и нет атмосферы, пригодной для дыхания человеку. Третья планета наша — Азул. Далее Вермелло, там мы добываем различные руды и прочее, чего не хватает у нас на планете. Следом по удаленности находится газовый гигант Амарелло, далее Анеис, Бранзул, Эскур и очень маленький Марон. Между Вермелло и Амарелло есть пояс астероидов с несколькими небольшими планетами, там тоже находятся люди и идёт добыча ископаемых. — Девять планет, говоришь? — Толик задумался. — А у вас есть звездный атлас или хоть какие-то изображения этих планет? — Здесь есть библиотека, но сейчас мы туда не пойдем, слишком темно и опасно. Давай завтра.

На следующий день Толик надеялся сразу отправиться в библиотеку, чтобы выяснить где именно он находится, но Маруся сказала, что нужно сперва отправиться на поиски еды, так как теперь у них появился ещё один рот, который надо кормить. Все ближайшие супермаркеты были уже опустошены, поэтому путь предстоял неблизкий. У ребят была карта города, где были отмечены все больницы, аптеки и продуктовые магазины. Схема города выглядела очень непривычно для Толика — было очевидно, что этот город не стихийно разрастался, как это обычно бывает с притоком населения, а был построен по определенной системе. В центре была круглая площадь, а из нее зигзагообразными лучами шли 9 основных улиц с ответвлениями более узких и коротких. Прочитать названия улиц он не смог — письменность выглядела иначе, хотя некоторые буквы напоминали латинские, а некоторые выглядели ничего не напоминающими значками. Надев рюкзаки, дети вооружились чем-то наподобие шокеров, которые, со слов Матвея, могли помочь при встрече с более мелкими и беспанцирными тварями, но против остальных были бесполезны. Толику тоже выдали такой, объяснив, что нужно лишь направить шокер на тварь и нажать кнопку. Из шокера вылетал разряд с дальностью максимум 3 метра, который мог поджарить задницу небольшому монстру. Они отправились не по главным улицам, а по мелким ответвлениям, где был меньше шанс встретить гигантских насекомых. Наконец они добрались до больших ворот транспортного парка, где нужно было взять несколько аккумуляторов для подзарядки батарей освещения и прочих приборов. — Тише! — прошептал Матвей, прислушиваясь. — Кажется, там кто-то есть... Ворота были немного раздвинуты, так, что можно заглянуть вовнутрь, но кромешная темнота и отсутствие больших окон не позволяли рассмотреть что внутри. И ребята, включив фонарики, решили рискнуть, так как больше нигде вблизи не найти так нужные им аккумуляторы. Внутри рядами стояли разные транспортные средства — привычного вида автомобили, автобусы по типу того, который и привез Толика сюда, но некоторые машины выглядели необычно. Ребята медленно продвигались по стенке, стараясь ничего не задевать, к ремонтной мастерской, находящейся в дальнем углу и имеющей свой отдельный выход. — Не может быть... — Толик осветил огромный отсек, похожий на гигантский стеллаж, уходящий к самому потолку. Там, один над другим, стояли круглые летающие тарелки небольшого размера! — Что? Воадоров никогда не видел? — раздался голос Маруси прямо у его уха. — Блин! Напугала. Да, у нас считается, что на таких инопланетяне прилетают, похищают людей и проводят над ними опыты через... — Толик замолчал. Эта была любимая шуточка его дружбана Борьки про взятие проб у человека через задницу. — Через что? — с любопытством спросила Маруся. — Да не важно. Это что за аппараты такие?! — Воадор — это индивидуальное транспортное средство, типа машины, но которая летает. Бывают одноместные, двухместные и грузовые. Высоко не летают, грузоподъёмность совсем небольшая, на них у нас почту и лёгкие посылки развозят. Приземлился на таком на крышу, выгрузил почту и коробки, дальше полетел. А люди потом поднимаются и забирают. — Невероятно! У нас такого нет, — Толик снова немного расстроился, ведь все это свидетельствовало о том, что он очень далеко от дома и шансов вернуться у него попросту совсем нет. Наверное, учёные нахимичили с телепортом и наделали дырок между планетами... — Быстрей! Сюда! — Матвей приглушённо позвал, размахивая в их сторону фонариком. За рядом из старинных автобусов был огромный кокон.

— Ой! Давайте уйдем, скорее! — пискнула Полина. — Это гнездо чьё-то! И оно может сюда прийти! Аркаша подошёл вплотную к кокону, включил фонарик поярче и посветил внутрь. — Там что-то есть... — он достал нож и попытался сделать надрез. — Нет! Не трогай! — Полина подскочила и схватила Аркашу за руку. В этот момент сверху выстрелила длинная липкая сетка, обхватила плечо мальчика и дёрнула вверх. Полина вцепилась во вторую руку Аркаши и закричала, а Матвей выхватил шокер и начал стрелять разрядами в сетку, пытаясь ее разорвать, но бесполезно, она лишь немного плавилась и сильно воняла. От этих испарений у ребят заслезились глаза и подкатила тошнота. Пока Маруся и Толик бежали к остальным, чтобы вызволить Аркашу, Матвей врубил фонарь на полную, не щадя батареек, и направил вверх, на источник этой мерзкой паутины. Оттуда спускалась многоногая, безглазая, овальной формы тварь, белесого цвета, вся покрытая постоянно шевелящимися ворсинками. Головы, как таковой, у нее не было, тело просто заканчивалось слизистым отверстием с острыми небольшими зубками как у хищных рыб в несколько рядов. Она выстрелила откуда-то из брюха паутиной ещё раз и полностью облепила голову Аркаши. Полина тоже уже прилипла руками к паутине, пытаясь его освободить. Маруся выхватила нож и начала яростно резать клейкую сеть, в которой залипла Полина, а Матвей и Толик стреляли по паутине, на которой висел Аркаша. Он уже не двигался.

Тварь спустилась ниже, на подходящую высоту, чтобы достать шокером и Матвей выпустил несколько зарядов прямо в ее пасть. Из глотки раздался высокий скрип, почти на ультразвуке и она начала подниматься наверх. Это позволило ребятам освободить близнецов от паутины и оттащить до ремонтной мастерской. Захлопнув дверь, они начали судорожно очищать лицо Аркаши, чтобы дать ему возможность дышать, а Маруся попыталась реанимировать мальчика. Но было поздно.

Параллельный маршрут Часть 2

Кладбище находилось под городом. Это была уходящая вглубь на сотни метров шахта с индивидуальным ячейками, по одной на покойника. Когда город функционировал, то родственники умершего спускались в шахту на лифте вместе с сотрудниками похоронного бюро. Достигнув нужной ячейки, лифт открывался, сотрудник бюро вводил индивидуальный код, ячейка открывалась, туда вкатывали тело на каталке, закрывали ячейку и оттуда откачивался воздух, заполняя герметичный отсек специальным газом, который не позволял телу разлагаться. Такой подход к сохранению тел усопших был непрактичным, но существовал испокон веков. Это было обусловлено древней религией. — И встанут все, когда-либо жившие в этом мире, когда наступит конец всему и не останется живых! — закончила рассказ Маруся. — А кто последнего в ячейку впихнёт? — брякнул Толик, стоя на краю шахты и глядя вниз на ряды ячеек. — Ну ты даёшь! — усмехнулась девочка. — Никто. Это ж мифы. Не могут мертвые снова ожить. — Ладно, — проворчал Матвей, — хватит сказки пересказывать, лифт не работает, спасибо, хоть свет горит, тут все от энергии Ларанкса запитано. Почему лифт отдельно подключен, неясно... Опять по лестнице ползти бесконечно. — Скольких вы тут уже похоронили? — тронул Марусю за плечо Толик, когда они остановились передохнуть и положили носилки с Аркашей на небольшую площадку между пролетами. — Почти всех, кого знали... И моих родителей тоже. — Мне правда жаль... — Ладно, взяли, — Матвей рывком встал и ухватился за носилки. Дойдя до пустой ячейки, Матвей сверился с книгой кодов, которую взял в похоронном бюро неподалеку, ввел нужные данные и дверца распахнулась. Они вкатили свою печальную ношу в отсек и захлопнули дверцу. Через пару секунд раздалось шипение и на дверце загорелся синий индикатор. — Готово, — Матвей вздохнул. — Пошли обратно, там Полина одна, и надо ещё в аптеке пошарить. *** Пока Матвей остался с заболевшей от горя Полиной, Маруся и Толик наконец-то отправились в библиотеку, по пути решив снова заглянуть в тот ужасный транспортный ангар, чтобы, всё-таки, взять несколько аккумуляторов из мастерской. Войти они решили уже сразу туда, минуя главные ворота. Мимо них проехал старый и ржавый автобус. — Это он! Он меня сюда привез!! — вскрикнул Толик. — Ааа, ну понятно, — задумчиво сказала Маруся, — это экскурсионные старинные автобусы, управляются искусственным интеллектом, работают на аккумуляторах от тепла Ларанкса. У них там панели на крыше, видишь? Автобус остановился и открыл двери. — Давай скорей! — Маруся кинулась к автобусу и забежала в салон. Толик в страхе остановился, не смея войти, так как воспоминания об этой страшной поездке были ещё свежи. Тем временем девочка нажала какую-то панель и та откинулась, ввела набор значков на дисплее, автобус погасил фары и отключился. — Заходи, не бойся, я его отключила. — Нет, спасибо, не хочу, — мрачно отклонил приглашение Толик. — Ему можно задать любой маршрут, а можно посмотреть каким маршрутом он ездил! Иди посмотри, это ТОТ самый автобус или нет?! Толика осенило. — Если это он, то можно увидеть откуда я приехал и найти ТУ самую брешь?! — ДА!! Толик заскочил в двери и осмотрелся. Вроде тот. А где он сидел? Он прошел и сел на то самое место... Взглядом скользнул по кабине водителя, которого и впрямь не было, но после объяснений Маруси этот факт уже не казался пугающим. Там были бурые пятна и смазанный отпечаток ладони. — Я думаю, это он. — Хорошо, — Маруся снова ввела что-то на дисплее, — да, в тот день, когда ты сюда прибыл, автобус совершал поездку в историческое сообщество. Здесь есть все координаты и маршрут того дня. Я его сохраняю.

В библиотеке Маруся быстро нашла звездный атлас и раскрыла его перед Толиком. — Вот, смотри, это наша система — Ларанкса и планеты, а это Азул, — она ткнула грязным пальцем в третью по счету голубую планету. — Но это же наша солнечная система! — Толик не был самым начитанным ребенком, но уж такие элементарные вещи он знал. — Это Солнце, дальше Меркурий, Венера, а это Земля! Эта, с кольцами, называется Сатурн. — Ладно, теперь всё стало совсем непонятно. — Маруся пожала плечами. — Давай посмотрим другие карты. Она притащила пыльную здоровую книгу и нашла физическую карту мира. Это выглядело иначе, чем ожидал Толик. Он не был фанатом географии, но визуально помнил как выглядит карта мира. Здесь же материков было больше, а на полюсах не было льда. — У нас вот здесь, — он обвел пальцем область, где, по его мнению, должна быть Евразия, — один большой материк, а вот здесь Северная Америка, а ниже Южная. Тут Африка, а здесь Австралия. — Так ты говоришь про древние времена. Сейчас, подожди. — Она пролистала атлас и раскрыла его на странице с точно такой же картой мира, как только что описал Толик. — Ну вот! Эта точно как наша! — вскрикнул он радостно. — Это древняя карта, до движения тектонических плит и раскола. — А что случилось?! — Ну, давным-давно, ещё в те времена, когда люди верили в тот бред про восставших мертвых, великий план Создателя и прочее, были открыты новые источники энергии и построены реакторы. Произошла череда взрывов, которая и привела к расколу, смене климата на планете и вымиранию многих видов существ, которые населяли Азул. — Ты про животных? — Я про всех существ разной степени развития. Разумными здесь считались абсолютно все, но выделялись маскоты, которые издревле жили вместе с людьми и, под влиянием людей, эволюционировали. — У нас тоже есть питомцы, у многих людей дома живут разные животные — собаки, кошки, птицы, а некоторые даже держат ядовитых насекомых... Толик с отвращением поёжился, вспоминая монстров, которые ему здесь уже встретились. — Это как? У вас в домах живут такие мерзкие твари?! — Маруся в очевидном шоке уставилась на мальчика. — Да, но наши не такие огромные, и да, некоторые своим ядом способны убить человека. Скажи, а как так получилось, что эти монстры истребили почти всех людей? Почему военные их не уничтожили? — После той катастрофы и глобальных изменений — расколов и перемены климата людей стало намного меньше, произошла смена приоритетов, изменилась политическая карта мира. Многие страны перестали существовать, случилось великое переселение и смешение народов. Чудовищ было слишком много, а нас слишком мало... А потом монстры стали тоже очень быстро вымирать, видимо, здесь для них неблагоприятная среда, недостаточно питания и плохие условия для размножения. Поэтому их сейчас совсем немного, но уничтожать их почти некому, да и непросто это. — Да уж. Получается, весь этот ужас произошел из за научного прогресса. — А у вас что, по-другому? — У нас постоянные войны между разными народами и тоже были катастрофы из за источников энергии. — Люди уничтожают друг друга?! — Маруся округлила глаза. — Постоянно. — Это кошмар. У нас такое было раньше, но закончилось много веков назад. Именно это и привело к неправильному использованию открытий и глобальным катастрофам. ***

Последующие несколько дней Толик постоянно думал о том автобусе, который они оставили неподалеку от транспортного ангара, где потеряли Аркашу. Если бы он был уверен, что автобус правильно построит маршрут и отвезёт его обратно домой... Но оставить ребят здесь? В этом пустынном мире? Матвей бы точно с ним поехал, но вот остальные...

Однажды вечером он решился на разговор.

— Марусь, я все думаю про автобус... Как ты думаешь, каковы шансы?

— Честно говоря, я не знаю. Я могу ввести тот же маршрут в навигатор, но абсолютно не уверена, что там не произошло никакого сбоя в питании и маршрут будет в точности тот, что тогда.

— А если, например, с маршрутом все в порядке, вы бы отправились со мной?

— Я думала об этом, не скрою. Особенно после случая с Аркашей... Полина заслуживает того, чтобы жить нормальной жизнью, пойти в школу, завести друзей и не бояться выходить на улицу. Но кем мы там будем? Чужаками, которые явились с другой планеты или другого мира?

— Можно же никому ничего не говорить...

— Ага, коллективная потеря памяти! — И она засмеялась.

***

С поверхности Вермелло медленно поднялись несколько огромных грузовых кораблей, вздымая тяжёлые клубы красной пыли.

— Ты уверен, что там уже никого не осталось? — помощник капитана Яруз задумчиво смотрел на приближающийся голубой шарик Азула.

— Не должно. А если и остался кто, те нам не помешают. Прилетим как освободители, они и рады будут. Настрадались, бедняги, вопросов лишних задавать не станут. — капитан недобро усмехнулся. — В их реалиях люди и так мрут как мухи. Если исчезнет ещё пара человек, никто и не заметит. Остальным наплетём про техническую невозможность своевременного прилёта.

— Да и впрямь. Подчистим зверюшек, прикроем оставшиеся порталы, что ещё не схлопнулись сами, они и рады будут. Хвала Великому Создателю.

— Хвала.

***

Матвей от радости выделывал какие-то невероятные па, схватил Толика и начал его бешено трясти!

— Ты понимаешь, что это значит?! Ты. Вернёшься. ДОМОЙ!!! А мы тут начнем все заново! С ума сойти!

Даже обычно сдержанная Маруся сидела и улыбалась, прижимая к себе Полину, которая почти пришла в себя.

— Когда они починят оборудование в главном научном центре, загрузят все программы и прикроют бреши, что ведут в мир гадских насекомых, а их самих добьют, то смогут и тебя отправить домой. Нужно будет только отдать им накопитель с информацией о маршруте из того автобуса.

Толик был, конечно же рад, но он знал, что будет скучать по этим ребятам, с которыми он прошел через слишком многое. Они стали ему самыми лучшими друзьями во всем мире. Во всех мирах.

***

На планете вовсю шла работа по поиску выживших — туда-сюда шныряли беспилотники, засекая движение и оснащенные тепловизорами, передавая в центр информацию о найденных людях или остатках насекомых. Далее уже в небо поднимались грузовые летательные аппараты, подбирая людей из всех уголков планеты.

Ребятам предложили заселиться в общежитие, куда уже привезли многих выживших, но они отказались. Их берлога показалась намного комфортабельнее, чем предложенное жилье. Но от запасов провианта и воды отказываться не стали. Рано или поздно им бы пришлось покинуть здание администрации, но пока не хотелось.

***

— Капитан Аслан, к вам там какие-то дети пришли, говорят, по важному делу!

— Пусть подождут, мне сейчас не до них.

Лейтенант Атар был слишком занят распределением и регистрацией выживших, поэтому, приведя этих четверых детишек в зал ожидания, выскочил за двери и забыл их запереть.

Ребята сперва сидели и ждали, прошел час, но за ними так никто и не пришел.

— Наверное, про нас забыли, — Матвей встал и выглянул за дверь. — Они там бегают туда-сюда, дел-то невпроворот.

— Может, мы сами найдем кого-нибудь, кто может помочь отправить Толю домой? Чего сидеть и ждать? Про нас могут и не вспомнить.

— Да! Пошли! — Матвей выскользнул за двери.

Сотрудники главного центра тоже были слишком заняты, чтобы обращать внимание на мелькнувших в коридорах четверых подростков, и тем удалось добраться до серверной, где они надеялись найти сотрудника, который бы помог с информацией по маршруту автобуса и, возможно, отправил Толика домой, обнаружив ту самую брешь, через которую он попал сюда.

В серверной было пусто.

— Ну и где все? — Толик оглядел огромное помещение с уходящими в потолок серверными стойками, переплетениями кабелей и источниками питания.

— Марусь, ты же скопировала маршрут? Может, вставим карту памяти, да сами разберемся? — предложил Матвей и указал на панель управления. — Не прибьют же нас за это?

— Ну давай посмотрим, если кто придет, объясним в чем дело.

Маруся решительно подошла и прикоснулась к панели управления. Загорелся огромный экран и раздался голос: «У вас нет доступа. Назовитесь.» Ребята аж подпрыгнули от неожиданности.

— Мы только хотели... — начала Маруся, но голос продолжил.

— Вам следует отправиться в терминал А для стирания и переписи памяти.

— Чтооо?! — вытаращил глаза Матвей и обернулся на ребят. — Ты кто такой и что ты несёшь?!

— Я — Создатель. Отказ от процедуры влечет за собой уничтожение данной биологической единицы.

Друзья в шоке переглянулись и попятились к выходу.

— Сканирование выявило, что один из вас является чужеродной биологической единицей.

— Да кто тебе дал право решать такие вопросы, ты — просто большой компьютер! Тебя можно взять и выключить! — расхрабрился Матвей и начал шарить взглядом по серверной в поисках хоть чего-нибудь. Вилки в розетке или большой красной кнопки, хоть что-то же должно заткнуть этого урода.

— Подожди, — Толик решил поговорить по-хорошему. — Просто отправь меня домой и все проблемы решены.

— Ты — вирус, попавший в мой мир, ты должен быть уничтожен! А остальные будут переписаны, — бесстрастно сообщил Создатель.

Завыли сирены.

Толик в панике оглянулся на друзей. Маруся схватила его за руку и крикнула: «Бежим!» И они резко кинулись к выходу из Центра.

Лёгкие Толика горели огнем, во рту пересохло. Им пришлось бежать по самым узким закоулкам, скрываясь от беспилотников, контролируемых Создателем. На их поиски были отправлены абсолютно все.

— Они не должны понимать куда именно мы направляемся, надо сбить их с толку, пусть думают, что мы просто решили скрыться в городе, — Матвей отбросил крышку люка подземных коммуникаций. — Здесь тепловизоры нас не засекут.

— Фу, а вдруг там монстры? — прошептала Полина.

— Вероятно, кто-то да есть, будем надеяться, что не повстречаем.

***

Ситуация вышла из под контроля и капитан Аслан понимал, что детей нужно найти во что бы то ни стало. Они проникли в серверную и умудрились поговорить с Создателем, уму непостижимо... Виновные в оставленных открытыми дверях уже были переписаны. А беспилотники потеряли след проклятых детишек. Было два варианта — либо их сожрали насекомые, которых ещё не вычистили, либо дети где-то скрываются. Но вот где? Бунта среди людей он не боялся, бо́льшая часть малочисленных выживших уже стояла в очереди на перезапись личности и стирание памяти. Это делалось быстро, под предлогом компьютерной переписи населения. Никто ничего и не заподозрил, люди были просто счастливы, что апокалипсис с мутантами насекомыми закончился.

***

Сотни лет назад некоторые из людей собрались и отключили искусственный интеллект по имени Создатель, который управлял всеми процессами, происходящими на планете Азул, звезде Ларанкса и прочих планетах системы. Но они не учли того факта, что вся система была создана именно им и было невозможно просто взять и выткнуть компьютер из розетки. Они отключили только часть глобальной системы — планету Азул. Более того, Создатель и был этой системой. Ларанкса — его термоядерный реактор, от которого он питался, а все планеты — части одного искусственного организма, находившегося в небольшом созданном кармашке во Вселенной. Тогда люди не понимали с чем именно они имеют дело, они думали, что это просто Бог, от которого можно избавиться и решать свои судьбы самостоятельно, жить как им хочется. Без контроля Создателя на планете начались войны за территорию, глобальные катастрофы, вымирание многих видов. Со временем, люди медленно начали развиваться сами и действительно стали самостоятельным видом, начавшим решать проблемы рационально.

Тем временем, Создатель пытался восстановить доступ к отрезанной от сети части системы. Возможность появилась когда до его серверов докопались геологи на Вермелло, прилетевшие на грузовых кораблях для добычи руды. Перезапись их личностей решила несколько проблем. Некоторые из них отправились обратно с рудой и точными инструкциями как быстро открыть порталы между Азулом и Мароном, на котором обитали созданные им существа для выполнения некоторых ремонтных работ. Это были простейшие создания, способные только выполнять указания. С этим они справлялись идеально. Им было поручено очистить Азул от всех имеющихся биологических единиц. Но восстановить связь Азула с остальной системой «Создатель» они были неспособны. Для этого нужны были его создания более высшего уровня. После уничтожения остатков взбунтовавшегося населения в планы Создателя входило перенаселить планету заново с поправками на уже произошедшие ошибки. На повторное создание подобных сложных существ у него не было ресурсов на данный момент, но в программе был заложен экстренный вариант с сохранением и последующим оживлением тел.

Какими бы люди не были сложными существами с собственным мыслительным процессом, но даже мелкие поручения они не способны были выполнить в точности как нужно. В его расчетах не было ошибок, но в итоге произошел мелкий разрыв кармана, и в него каким-то образом проникла чужеродная биологическая единица из внешнего мира. Тогда все и пошло наперекосяк.

***

— Смотри! Вот он, стоит, родимый! — Матвей выглянул из люка и внимательно огляделся вокруг. Беспилотников не было видно, тварей тоже, но вот тот автобус стоял себе около транспортного ангара целый и невидимый. Ребята вылезли из люка по очереди и замерли в ожидании.

— Ладно, вперёд!

И дети быстро побежали к автобусу. Нажали на кнопку пневматического внешнего открытия дверей и зашли в салон.

— Теперь либо мы выберемся отсюда, либо попадём в ещё более страшную дыру.

— Ты как всегда оптимистичен, — Маруся достала карту памяти с сохранённым маршрутом. — Здесь нас все равно поймают и уничтожат, а так хоть есть мизерный шанс выжить.

Автобус дёрнулся и поехал. Проезжая мимо супермаркета, Толик сразу вспомнил про гигантскую сколопендру, увиденную им в самый первый день и передёрнулся в отвращении.

— Уже скоро, — пробормотал он и все они замерли в ожидании. Неизвестность всегда страшит больше, чем даже сам факт смерти. На дороге появилась лёгкая дымка, медленно сгущаясь, через несколько минут она стала густой и непроглядной. Они ехали, казалось бы, вечность, но вот стало проясняться, автобус выкатился в полную темноту и остановился.

— Ну что? — Матвей вглядывался во мрак за окном. — Вроде дышать можно, уже хорошо. Выходим?

***

Ангелина Павловна уже даже перестала плакать, она сидела в коридоре полиции и отказывалась уходить. Ее муж рыскал с волонтёрами по всей округе, где мог примерно пропасть Толик.

— Мы вам сразу же сообщим как только что-то выяснится, идите домой, отдохните, — дежурный явно ей сочувствовал, даже напоил горячим чаем.

Зазвонил телефон. Дежурный коротко переговорил и положил трубку.

— Не хочу давать ложную надежду, но на междугороднюю трассу вышли четверо детей, зашли в магазин на заправке и попросили позвонить в полицию, говорят, что потерялись и ничего не помнят, только свои имена. Один из них сказал, что его зовут Анатолий Грибанов.

Дневник Часть 1

Антон не хотел переезжать. Вообще, вся эта затея родителей с загородным домом его угнетала, ведь ему придется сменить школу, перестать видеться с друзьям, и с кем там вообще дружить? Это же у черта на рогах! Там даже до ближайших соседей надо идти пару километров. Это родители устали от городской суеты, но он-то — нет. Отец его был писателем и работал дома, а пару раз в неделю читал лекции в литературном университете, а мать вообще ушла с работы. Отец настоял на переезде, так как он писал что-то, по его словам, эпическое, и ему нужна была тишина и покой, чего в городе не было. А так как мать всегда поддерживала отца («он же гений!»), то мнение Антона вообще не учитывалось. Мать будет возить Антона в какую-то частную школу каждое утро, там же он будет оставаться на обед, а потом на дополнительные курсы английского и экономики. Домой мальчик будет попадать только к вечеру. У него складывалась впечатление, будто его сдали в интернат.

Переезд они наметили на июнь, по окончанию учебного года, а с сентября — в новую школу. А за лето они как раз обустроятся, местами сделают ремонт, обставят дом новой мебелью. Перспектива таскаться с матерью по магазинам в поисках обоев и мебели показалась Антону так себе, поэтому он намекнул на длинный список литературы, которую нужно было прочитать за лето, а также сочинения, которые нужно было написать и мать отстала. В тот день отец уехал в университет, а потом решил остаться в городской квартире, а мать уехала на глобальный шоппинг с подругой, тетей Мариной, поэтому Антон оказался совсем один в новом доме. Дом был огромным и старым, кажется, раньше он являлся чьим-то поместьем, то ли купца, то ли какого помещика, Антон особо не вникал в эти детали, но помнил, как отец несколько раз сказал, что этот дом — с историей. В комнатах не было ничего особенно интересного, они пока еще были пустыми, за исключением спальни родителей и комнаты Антона, но здесь был их собственный чердак и подвал! А какой мальчишка не любит лазать по чердакам? Поход в подвал показался Антону мрачноватой перспективой, будучи одному дома, поэтому он решил оставить его исследование на потом. Лестница была шаткой и скрипучей, что придавало ей особое очарование, а вот дверь рассохлась и не поддавалась, Антон уже подумал, что сегодня навряд ли попадет на чердак. Но мальчик он был крепкий и, для своих лет, высокий, поэтому, поднажал на дряхлую дверь и она приоткрылась так, что Антон смог протиснуться в щель. Внутри это было достаточно просторное помещение, укутанное в полумрак. Оно даже оказалось больше, чем выглядело снаружи. Мальчик стоял, особая атмосфера тишины, покоя и истории охватила его. Чего здесь только не было — старинная мебель, лампы, сундуки, портьеры и все покрыто слоем пыли, конечно же. Он прошел между стульев и сундуков к окну, раздвинул шторы и впустил немного больше света. Вдруг сзади что-то упало. Антон резко повернулся с замершим от испуга сердцем. Но там никого не было, только какая-то книжка или тетрадь валялась на полу. Видимо, он задел ее , проходя мимо. Подобрав ее и смахнув пыль, он увидел, что это тетрадь, вся исписанная тонким каллиграфическим почерком, о котором Антону оставалось только мечтать. Так умеют писать только девчонки. Затем он услышал как в ворота въехала машина и быстро выскочил с чердака, предварительно закрыв дверь и прихватив тетрадь. День прошел как обычно, мама с тетей Мариной выгружали покупки, потом ходили по дому, прикидывая куда и что поставить. К вечеру Антон сказал, что устал и скрылся в своей комнате от бесконечного трепа подружек. Включив настольную лампу, он открыл дневник с чердака. Дневник принадлежал молодой девушке Анастасии, в котором она методично описывала практически каждый день, отношения с мачехой, отцом, прислугой, приходящих гостей, женихов и наряды. Но затем записи стали более мрачными, даже депрессивными, так как девушку начали мучить ночные кошмары о какой-то старухе и двух детишках, которых она якобы замучила. А вот от этой короткой записи у Антона пошли мурашки по спине: «И они явились передо мною, мальчик и девочка, держась за руки. Бледные и грустные стояли они, затем протянули руки вперед с мольбою... Боюсь я оставаться одна в своей спальне, прошу Марию, горничную, ночевать здесь, но у нее муж и дети малые, посему не может она оставаться. И вот сей ночью старуха та показалась с глазами горящими словно уголья. Она и держит те души невинные, не позволяет им уйти...» — Вот жесть! — Антон передёрнулся. — Кошмаров мне ещё в старом доме не хватало! Он отложил дневник на прикроватную тумбочку и лег спать, выключив ночник. Той ночью ему приснилась симпатичная девушка в красивом старинном бальном платье, которая кружилась и смеялась, затем внезапно остановилась и все краски поблекли, будто на старой фотографии. Она посмотрела прямо ему в глаза и сказала: «Я ведь тоже здесь осталась... Не уйти мне никак. Не пускает.» Антон проснулся и подскочил на кровати. — Да что за..! — он включил свет и решил сходить вниз, на кухню, чтобы попить воды и успокоиться. Наутро Антона обуяло любопытство — он решил выяснить, кому принадлежал этот дом раньше и какова его история. Сейчас это не составляет труда, нужно лишь только поискать в интернете.

Шум на частоте 19 Гц

Звук смерти пропах уксусом и старой пыль.

Артем сморщился, отодвигая от себя потемневшую от времени пластиковую коробку. «Уксусный синдром» — магнитная лента на катушке начинала разлагаться, выделяя едкий химический аромат. Это значило, что у него есть максимум пара проигрываний, прежде чем магнитный слой просто осыплется, отправив в небытие чью-то последнюю исповедь.

Он поправил тяжелые наушники Sennheiser, затем вовсе снял их и вышел из крошечной комнаты-студии, обклеенной желтоватым от времени акустическим поролоном. На него тут же хлынула реальность — назойливо гудел старый холодильник на кухне, капал кран, а за окном шумела оживленная магистраль.

На столе мигал и вибрировал мобильный телефон. Артем вздохнул, принимая вызов.

— Алло.

— Артемка, привет! Слушай, ты там как? — голос Виталика, ведущего подкаста «Кровавая жатва», звенел неестественной бодростью, которая всегда резала Артему слух даже через динамик. — Там спонсоры горят, нам надо этот выпуск выкатить к пятнице. Ты тот самый архив оцифровал?

— Виталь, я же говорил, — Артем потер переносицу, глядя на катушку. — Пленка 82-го года, она сыплется. Мне нужно ее греть в сушилке, потом аккуратно протягивать. Это не «быстро».

— Слушай, ну ты же маг! — Виталик искренне не понимал проблемы. — Там же допрос этого, как его, из Кемерово. Черпак! Вот же дурацкая фамилия для такого жуткого маньяка. Звук, конечно, дерьмо, но там на фоне слышно, как он плачет. Если мы это почистим, добавим басов на голос, будет просто пушка. Люди любят, чтоб мурашки.

— Виталь, там не «мурашки», там человек признается в расчленении, — устало сказал Артем. — И звук там не от плача, а от того, что магнитофон жевал ленту.

— Короче, ты понял! — Виталик легко соскользнул с темы. — К вечеру жду черновой стафф. И еще, там на втором плане, где тишина, какой-то гул. Убери его, чтоб фона не было. Я тебе скинул на карту, там на пять штук больше, чем договаривались. На кофе.

Артем сбросил вызов, даже не попрощавшись. Он посмотрел на экран монитора. В программе для мастеринга звуковая волна допроса выглядела как рваные, истерзанные пики.

Он встал, подошёл к кухоньке, налил в кружку остывший кофе и, морщась, выпил его залпом. Кофе был горьким, с металлическим привкусом жестяной банки. Вернувшись в свою «будку», Артем закрыл толстую звукоизолирующую дверь на магнитный замок. Звуки жизни погасли. В комнате повисла ватная, давящая тишина.

Он надел наушники и погрузился в прошлое.

Артем запустил ленту на катушечном магнитофоне. Сначала пошел треск — густой, шершавый, как звук песка, бьющегося о барабан. Потом сквозь шум прорезался голос. Тусклый, металлический, с хрипотцой.

«…я ее… я потом понял, что она уже не…»

Артем механически повесил на дорожку «шумодав», срезал высокие частоты, чтобы убрать свист ленты, и потянул эквалайзером середину, делая голос «суше». Работа была рутинной, автоматической. Он смотрел на спектроанализатор, как хирург на монитор, отрезая куски шума, щелчки, гул трансформатора.

Но когда он добрался до момента, о котором говорил Виталик, Артем нахмурился.

Блогер был прав. Между фразами допрашиваемого, в те секунды, когда в комнате допроса воцарялась пауза, на пленке оставался странный фон. Это не был гул микросхем или шум вентиляции.

Артем выделил участок тишины и зациклил его.

«Шшшшш… ууууу… шшшш…»

Он посмотрел на спектроанализатор. Шумовая подложка была неестественно ровной. Но в самом низу графика, у основания координат, где обычно просто чернота, пульсировала тонкая, идеальная линия.

Артем прищурился. Он навел курсор и посмотрел на частоту.

19 Гц. Инфразвук. То, что человеческое ухо не слышит, но может чувствовать тело.

Артем подкрутил ручку громкости на аудиоинтерфейсе, делая инфразвук громче, пропуская его через эквалайзер, чтобы сдвинуть частоту вверх, в слышимый диапазон.

В ту же секунду у него заныли глаза. Не больно, а так, словно внутри глазных яблок лопнули мелкие капилляры. Воздух в маленькой комнате вдруг стал плотным, вязким и у мужчины будто встал ком в горле. Кружка с остатками кофе на столе слегка задрожала, по темной жидкости пошли мелкие, концентрические круги.

Артем снял наушники, и давление в голове мгновенно отпустило. Он тяжело дышал, глядя на монитор.

«Просто резонанс», — сказал он вслух. Голос в пустой комнате прозвучал чужим и глухим, не отражаясь от стен, он потонул в поролоне. «Микрофон ловит вибрацию от пола. Сосед сверху, наверное, стиральную машину включил» — пришла в голову мысль.

Он снова надел наушники, решив просто вырезать этот кусок «шума» ножницами в программе. Курсор навелся на ровную линию 19 герц.

Но прежде чем он нажал кнопку «Delete», на экране монитора, прямо поверх звуковой волны, мигнул курсор. А в наушниках, сквозь мертвый, шипящий шум разлагающейся пленки, раздался тихий, влажный и неразборчивый шепот.

Артем замер. Палец завис над кнопкой «Delete».

Шепот повторился. Он был не просто тихим — он был мокрым, чавкающим. Этот звук вызывал ощущение, как если бы кто-то медленно отрывал присоску гигантского кальмара от стекла, но при этом, в чавканье угадывалась какая-то артикуляция.

Сердце Артема забилось где-то в горле, а инстинкт самосохранения кричал, что нужно сорвать наушники, выбежать из будки, сжечь чертову катушку, потом закопать остатки там, где не ступает нога человека. Но профессиональная гордость и болезненное, неестественное любопытство приковали его к креслу. Этого не могло быть на пленке. Микрофон в комнате допроса 82-го года не мог зафиксировать то, что раздавалось у него прямо в ушах.

— Фазовый инвертор, — прошептал Артем, чувствуя, как его пальцы сами собой начинают двигать мышкой. — Отсечь голос допрашивающего. Оставить только подложку.

Он выделил дорожку, применил жесткий полосовой фильтр, срезав все, что не относилось к аномальным 19 герцам, и выкрутил компрессор на максимум, чтобы вытянуть тишину на поверхность. Экран монитора мигнул. Спектроанализатор взорвался россыпью неестественно ярких, фиолетовых пиков.

Артем нажал «Пробел».

В наушниках не было тишины. Там был «голос». И он не звучал как человеческая речь. Это был скрежет, похожий на трение надгробных плит, влажный хрип разрываемых связок и тонкий, детский плач, спрессованные в одну, невыносимо длинную фонему. Но по мере того, как алгоритмы программы очищали звук от шума, фонемы складывались в слова. Голос был многослойным, словно в унисон говорили десятки людей, захлебываясь собственной кровью.

«…он думал, что это его ненависть…» — гудело в черепной коробке Артема, заставляя вибрировать зубы. — «…он думал, что он охотник. Бедный, слепой мясной мешок по фамилии Черпак…»

Артем хотел снять наушники, но его руки не слушались. Мышцы свело судорогой до боли. Воздух в комнате стал ледяным, а запах уксуса, казалось, просачивался прямо из динамиков, обжигая слизистую носоглотки.

«…я пела в его костях. Я нашла резонанс в его страхе и заполнила пустоты, изменяя его тело и вытесняя его Суть…» — продолжала Сущность, и ее голос теперь звучал не в наушниках, а прямо в центре мозга, отдаваясь тошнотворной пульсацией за глазами. — «…вы называете это безумием. Но безумие — это просто способ мозга сдаться, когда понимает, что хозяин больше не он. Я показала ему, как легко рвется кожа. Как красиво поют внутренности, если их натянуть, как струны…»

На экране монитора звуковая волна начала меняться. Она больше не была похожа на хаотичный шум. Пики выстраивались в идеальную, гипнотическую спираль, закручивающуюся в центр экрана. Артем смотрел на нее, и его зрачки расширялись, вытесняя радужку.

«…Черпак плакал на допросе не от раскаяния», — шептало чудовище, и в этом шёпоте слышалась древняя, всепоглощающая скука. — «…он плакал, потому что я заставила его руки запомнить, как они выворачивали тех женщин наизнанку живьём. Он хотел умереть от нескончаемой боли, но я уже сшила его нервы со своими. Я меняю ваше ДНК изнутри своим голосом. И мы размножаемся в вас с помощью звука, прямо как сейчас ты рождаешься заново ДРУГИМ в уже родившемся теле…»

Из левого уха Артема потекла теплая струйка. Кровь капала на клавиатуру, но он даже не моргнул. Его челюсть начала непроизвольно двигаться. Суставы хрустнули, растягиваясь до неестественных пределов, пытаясь повторить артикуляцию голоса из наушников.

«…ты почистил мой голос, маленький мастер,» — Сущность сменила тон, и в нем прозвучала ласковая, издевательская интимность. — «…ты убрал шум. Ты сделал меня слышимой. Ты открыл дверь…»

Артем наконец смог оторвать руку от мыши и рванул наушники с головы. Они ударились о стол. В комнате воцарилась болезненная тишина. Он жадно глотал воздух, вытирая кровь из уха. Воспалённые глаза видели монитор, но иначе, не так как раньше. Будто через багровую пелену. Воспроизведение было остановлено. Курсор замер.

Он рассмеялся коротким, истеричным смешком. Галлюцинации. Резонанс, интоксикация от паров разлагающейся пленки, стресс. Он просто переутомился. Мозг любезно предложил все возможные адекватные варианты.

Артем встал, шатаясь подошел к двери, чтобы выйти, подышать, позвонить Виталику и сказать, что бросает этот заказ. Но, проходя мимо зеркала в прихожей, он замер. В отражении он увидел свое лицо. Глаза были полностью черными и выпучены как при Базедовой болезни. Ни белков, ни радужки. Сплошная, вязкая тьма, в которой пульсировали фиолетовые спирали.

Его челюсть снова хрустнула, опускаясь ниже, чем позволяла анатомия. Из горла, сквозь разорванные голосовые связки, вырвался не крик, а влажный, многослойный шепот: «…мы еще не закончили процесс…»

Тело кричало от нескончаемой боли, но продолжало жить вопреки происходящим с ним изменениям.

Артем почувствовал, как его ноги, больше ему не принадлежащие, разворачиваются и несут его обратно в будку. Он сел в кресло и положил руку на мышь.

Нужно было закончить мастеринг. Нужно было наложить этот голос на подкаст. Виталик прав: люди любят, чтобы были мурашки. А когда миллионы людей одновременно услышат эту песню, их тела начнут вибрировать и рождаться заново в нужном ритме.

Артем попытался улыбнуться, но лицо исказила чудовищная гримаса, а из горла хлынула темная кровь. Разум провалился в черную вязкую бездну и исчез. Курсор кликнул на «Export Audio». Звук смерти больше не вонял старьем и уксусом. Теперь он пах надеждой на возрождение древней расы паразитов.