Прикосновение

Глава 1

В том зов судьбы иль искушенье?

Orion – «Спасенье»

- Аким, не придумывай друзей, врагов и любовь! – жуткий мужской шёпот прорезал тишину будто камнепад, сорвавшийся в пропасть. Аким открыл глаза. Голос донёсся издалека, с ужасающей силой, способной крушить горы. Он породил воспоминания о давнем наводнении трёх рек вышедших из берегов: оглушительный рёв воды, ломающиеся деревья и людской крик отчаяния оглушали. Паводок длился в станице два дня. Люди молились, поднимали на бугры домашнюю утварь и скот. Поговаривали, что Дьявол мстил казакам за прилежно выдержанный Великий пост. Как только прошла светлая пасхальная седмица, на которую лил нескончаемый ливень, Нечистый пришёл на казачьи земли паводком какого не видели с момента заселения. Акиму было в тот год десять лет, но ужас порвавший жизнь станицы надвое он помнил ясно. В послышавшемся шёпоте Аким явственно слышал пробуждённые в груди собственные страхи.

Аким открыл глаза, осмотрелся, но вокруг себя никого не увидел. Протерев сонное лицо, он поднялся на ноги. Конь спал и услышав шевеления человека поднял голову и мгновенно поднялся на ноги. Темнота распростёрлась непроглядным покрывалом. Иссиня чёрная земля остывала после жаркого июльского зноя. Запахи травянистых масел парили в воздухе. Половина поля с неубранной пшеницей едва слышно шуршала под дуновением ветерка. Вдали в речной балке шумел камыш. За протяжёнными холмами и степью огни в станице не видны. Две летучие мыши пролетели над головой и скрылись во мраке. Аким посмотрел на небо. Звёзды мерцали немым, холодным светом. Большая медведица уютно расположилась на северо-восточной окраине неба. Тёмное облако одиноко парило в вышине. Оно медленно изгибалось. Месяц-молодик повис над окоёмом. Аким всматривался в темноту. Раздавшийся шёпот не приснился, поскольку мужчина едва задремал от собственных размышлений. Сжав руку на рукоятке шашки, он ещё раз осмотрелся, поднимаясь на вершину кургана, у подножия которого сторожил. Куда запропастились другие казаки, Аким не догадывался. С дерева, растущего рядом с курганом, сорвалась сова. Птица сделала большую дугу и упала на землю. Через секунду сова вспорхнула. Аким увидел в лапах птицы длинную змею. А спустя пару секунд сова исчезла во тьме

- Испугался? – тот же глубокий, проникновенный шёпот прозвучал в ушах Акима. В этом чудовищно страшном голосе слышны стоны замученных женщин, детский истерический плач, старческая мольба избавления от страданий и шакалий вой. – Вы, казаки, смешные. Вам кажется, вы владыки мира, но смерть рядом. Она обнимает вас за плечи. Не думай будто казаки лучше иных людей. Это далеко не так. Не сотворяйте из своих станичников кумиров. Поляжет большинство из вас в страшной войне, иные убегут и никогда не вернутся назад. Конь повернулся в сторону откуда доносился шёпот и напряжённо затопал передними ногами.

Аким огляделся, и в груди загорелся страх, помноженный на злость. При воспоминании о смерти он вспомнил безумные глаза деда, что смотрел на стену и угрожающе рычал на чертей, пришедших, по его словам, за ним. Старый казачура вёл свой последний бой с видимыми только ему пришельцами. Он бранил самыми последними словами тех, кто посягал на его душу так сильно, что священник, которого привели родные для исповеди, не стал принимать покаяние казака. Протоиерей приказал болящему три дня читать молитвы, держать строжайший пост и взять обет молчания. Выживший из ума дед не дожил до второго визита священника и умер от собственных криков и брани с теми, кто ему мерещился сутки напролёт.

- Кто здесь? – тревожно спросил мужчина. Его одолели странные эмоции: хотелось разгадать, кто говорит и не слышать жуткий шёпот. Теперь интонация голоса рождала в казаке образы изничтоженного князем Святославом хазарского народа, жившего на этих землях в незапамятные времена. Откуда он, Аким, знал об этом, не понимал ни капельки. Возможно, кто-то на проповеди или круге рассказывал о доблести, а может о зверстве, последнего языческого князя Руси. Но сейчас голос вещал в той тональности, которая порождала в голове казака картины свирепой трагедии народа, который, по мнению многих стариков, переродился в казачий.

- Боишься? Я пришёл поговорить… - шёпот вызвал ощущение истерзанной плётками кожи, горящих волос на теле и огненных хлопков. Каждая фраза будоражила Акима. На смену мыслям о хазарах появилось ощущение пожара в своём доме. Огонь будто съедал хату и сараи, проглатывал людей, словно голодный змий. Гарь забивала гортань. воздуха не хватало в груди и горящее желание закричать выжигало в сердце клеймо.

- Кто ты?! – воскликнул Аким. – Появись! – казак перебирал в голове, кто мог подшутить так жестоко, но никого из станичников не мог представить.

- Тише… не переживай… сердечко не выдержит… - словно тысячи змей в брачный период шипели в голосе.

- Довольно! Кто ты? – взревел мужчина. Стоя на вершине кургана мужчина безудержно всматривался в темноту.

- Тяжёл твой крест, Аким… но ты самостоятельно вымолил моё появление. – шёпот прозвучал как рёв раненого зверя, загнанного в угол. Ночная тишь замерла. Небо затянулось мглой. Словно погасшие свечи, звёзды померкли, застилаясь сизым смогом. Промозглый ледяной ветер взвился над могильником. Аким оголил шашку и расставил ноги чуть шире плеч, готовясь к нападению. Но в лицо подул одичавший ветер с такой силой, что шашка выпала из отмороженной руки. Конь бросился наутёк. Аким проводил его взглядом, но силясь не убежать остался на месте. «Царю́ небе́сныи, Уте́шителю, Ду́ше и́стинныи, и́же везде́ сыи, и вся исполня́я, сокро́вище благи́х, и жи́зни Пода́телю, прииди́ и всели́ся в ны, и очи́сти ны от вся́кия скве́рны, и спаси́ Бла́же душа́ на́ша». – зашептал мужчина. Он попытался свести указательный и средний пальцы, чтоб перекреститься, но непослушные руки не шевелились. В детстве Акиму бабушка рассказывала, что во сне приходит домовой и душит. На него нужно успеть нацепить верёвку с нательным крестом, и дух больше никогда не побеспокоит. Только сейчас мужчина не спал, но испытывал такой же ураган страха, какой он чувствовал, слушая бабушки рассказы о людских встречах с нечестью. Сова вырвалась из темноты и испуганно заурчала, быстро удаляясь на север. Внезапно ветер стих. Мгла развеялась, вновь воцарилась мертвецкая тишина: ни единого звука, ни движения хоть бы одного колоса пшеницы. Аким огляделся. Он взглянул вдаль в сторону своего дома.

- Никто не придёт… ты здесь один…- шёпот доносился с многократным эхом, звучащим хором: вроде слова повторяли сотни разных голосов. Среди бесчисленного эха слышны кошачьи завывания, псиный лай, шипение змеи и гомон падальщиков.

Аким повернулся к востоку и посмотрел, не восходит ли солнце. В надеждах казака теплилось желание поскорее приблизить рассвет. Никогда ранее он не встречался с бесами, о которых рассказывают старики. В детстве он раболепно верил в демонов, чертей, домовых и всегда забивался в красный угол хаты дабы нечисть не достала его. С годами бабушкины страшилки не воспринимались всерьёз. От знакомых сказок для запугивания детишек и опростоволосившихся баб Аким открещивался. В станице не было старообрядческого храма и на службы он ездил со своей семьёй в станицу Ессентукскую. Терцы ревностно относились к кубанцам, приезжающим в храм. В приходе вели много разговоров о нечисти, которая пакостила казакам. Казаки много спорили кто бы мог наводить порчу на казачьи рода, но после рьяных споров и бесед все мирно расходились. Но никогда не было конфликтов. Только, когда впервые казак попал на войну, он смог обуздать свой страх перед нечистью, коей запугивали его в малолетстве. Страх уступил место стыду перед другими мужчинами. А здесь, вдали от родной станицы, в месте, прозванном «Пьяный курган», вечно случаются беды: то казаков порубят, то лошади исчезнут, а то и вовсе по утру находят поруганных девочек горянок. Аким воззвал молитву к Господу Богу:

- В молитве своей к тебе обращаюсь, добро несущий мне святый ангеле Христов. Иже есть ты поспешный слуга Всемогущего Создателя, коий царствует над всем живым и нежитью всякой тоже. А посему по воле Всевышнего избави меня, слабого и немощного, от напастей разных в образе зверя нечистого и прочей нежити. И ни домовой, ни леший, ни пущевик, ни прочая пусть да не погубят души моей и тела моего не тронут. Молю тебя, святый ангеле, о защите от нечистой силы и всех прислужников ее. Спаси и сохрани по воле Господа Бога. Аминь.

- Ты всамделе веришь, или по традиции предков корчишь рожей перед образами? – диким, свирепым голосом расхохотался тот, кто разговаривал с казаком. Из темноты появился высокий, стройный худой мужчина в длинном балахоне и длинными крыльями. Кафтан без воротника плотно облегал торс до талии, широкие полы спускались до колен. Манжеты на длинных рукавах просторные, но под ними видны накаченные, натруженные руки. Кафтан не застёгнут, а под ним виден камзол. «Нездешний» - подумал казак.

Незнакомец подошёл к Акиму и посмотрел безжизненными глазами. В них, как в омуте, отражались войны, в которых Аким участвовал. Он видел погибших горцев, турок и персов; поруганные знамёна войск, затаптываемые в грязь; израненные враги, хватающиеся за ноги однополчан, спешащих с поля боя; разлитое по лицам врагов масло; заплаканные глаза девушек из мужицких бедных семей; проклинающие старушки, обнаружившие обворованные сады и многое-многое другое, что он будет вспоминать до последних дней жизни.

- Ты дурачок?! – не прекращая истерически смеяться, сказал неизвестный. - Твой Бог не придёт. Ему нет дела, он в тебя не верит. Для него тебя не существует. А вот верил бы в полевиков, и они к тебе пришли на помощь… а так… - незнакомец помолчал немного и добавил. – так Ему не до людей сейчас… он измеряет вашу веру пудами. Веру признаёт, а вас – нет.

Аким молчал, оцепенев, затем рванул с кургана вниз, но ноги затянуло ежевикой, и он упал. Колючие стебли обкололи лицо.

- Вот мой крест! Я христианин. А ты исчадье ада! – воскликнул мужчина.

- Да! Люди любят называть себя так. Христос не трус, в отличие от вас. – демон подошёл, взялся за нагрудный крест, прислонился к нему губами и посмотрел Акиму в глаза. - Ты зачем столько бед причинил людям? Во имя каких благ ты изуродовал столько судеб? А помнишь ли ты деда Степана, которого ты запер в погребе? – в глазах казака разгорелась досада. Он не знал, что делать. Откуда незнакомец знал о той трагедии Аким не мог предположить. Он молчал, не зная ответа. - Мне твои ответы ни к чему! Ты их сам себе задавай, как будешь поднимать с братьями стакан чихирю.

- Это нововеры трусы! – воскликнул Аким злобно высказываясь о никонианах. Едва он вспомнил о них, как вся родовая обида проснулась в его казачьей груди. Двадцать пять лет назад в станице, действительно, произошла трагедия. Дети, в том числе и Аким, наслушавшись сплетен о колдуне деде Степане, которого боялись станичники до смерти. Дед знал лечебные свойства трав, лечил людей и животных, но поговаривали, что добавляет он кровь в свои зелья. Кто-то из взрослых высказывал, что деда нужно заколотить в подвале и ждать три дня и три ночи, а потом колдун испустит дух. Мальчишки игрались рядом с домом колдуна и увидели как он спустился в погреб. Степан прошёл мимо казачат, отругал их за громкие крики и тем самым настроил ребятню против себя. Аким прокрался к двери и закрыл её. Дед просил отворить дверь, после долго и сильно ругался. Со страху детвора разбежалась по домам. До утра Степан бился в дверь, а после уснул от усталости. На следующий день станицу осадили горцы. Осада продлилась три дня. Позже о ведуне никто не вспомнил. Спустя неделю казаки заприметили, что дед исчез. Нашли его в подвале, запертом снаружи. Бабки причитали, что предсказание сбылось и приговаривали о грядущем наказании для станицы. Никониане побоялись хоронить его по своим традициям. Старообрядцы не вмешивались в похороны. В итоге похоронили деда за станичной оградой неподалёку от могил татар, брошенных горцами после набега.

Призрак расправил крылья. Он понимал, что Аким вспоминает тот случай и до сих пор боится о том, что станичники узнают в нём виновника смерти ведуна. Хотя Аким не догадывался, что о том случае помнят от силы человек пять-шесть. Остальные вспомнят только после долго разъяснения. Людская память только на словах долгая: на деле же - короткая и выборочная.

- Говоришь, ты смелый. Ты боишься не меньше других, но не признаёшься в этом. Когда ты исповедовался в последний раз? Ты ж и молитвы вспомнил только сейчас. А ведь кричал давеча «Изыди, сатано». Вот я и вышел… и пришёл… - демон задавал вопросы с утончённой, светской издёвкой. Такой тон голоса Аким слышал среди высшего общества Вод и Петербурга. Именно на балах люди соревнуются в словословии и остроте ума. Демонов изображали на старых иконах иначе. Акиму много говорили казаки, особенно те, кто бывал в Петербурге, об адописных иконах. Поговаривали что местные горожане скупают подобные иконы на рынках и продают приезжим из разных губерний. Крестьяне поднимают бунты, узнавая чертей под образами святых. Когда Аким только прослышал о таких деяниях, всё его нутро противилось, но однажды он помогал при церкви священнику и тот под слоем краски обнаружил другой образ и побоявшись огласки спрятал в подвале собственного дома икону святителя Николая. Что было изображено ранее на иконе Аким не знал, а священник не сказал, но судьба иконы теперь неизвестна. Священника убили под Карсом и тайну он унёс с собой. Спустя месяц после кончины семья священника переехала жить в монастырь в глубинку России.

Аким лежал не шевелясь, но возобладав над страхом, схватился за шашку, резко бросился к незнакомцу и сильным ударом отрубил ему правую руку. Та упала и обратилась в новорождённого ребёнка, рыдающего до изнеможения. Аким мгновенно наклонился и взял ребёнка на руки, но тот посмотрел на казака змеиными глазами. Мужчина бросил дитя, и тот обратился змеёй. По склону кургана злобно зашипели другие гады. Аким перевёл взгляд на демона и снова нанёс удар в область живота. Живот раскрылся чёрной розой и изнутри выпорхнула стая ворон. Птицы закружили облаком вокруг кургана, громко и испуганно крича. Сам же Сатана рассмеялся и отнял шашку у казака.

- Любят люди на Руси впадать в крайности: ненавидеть соседей, а потом с искренним непониманием удивляться, почему сосед за тобой с топором бежит. Чистые помыслы – оружие против всякой жизненной пакости. Люди хотят быть спасёнными кем-то, но не спасающими. – пару мгновений демон помолчал, озираясь в сторону Суворовки и дальше продолжил. - Шашки, пушки и порох – это только пугать людей и чинить зло. Вы же творите зло, а спихиваете всё на нас: «Бес попутал», «Дьявол соблазнил» - кричите вы и продолжаете поднимать по ветру свои стяги. Но чем больше вы спихиваете грехи на нечисть, тем черней становятся ваши души и сложней вам находить общий язык с родными.

Аким увидел как в глазах дьявола загорались тысячи солнц, но свет угасал в безжизненной пустоте глазниц. Заворожённый увиденным, казак замер, не зная как вести себя. Он тщетно вспоминал молитвы, но не мог ничего произнести.

- Ты, - зашипел демон, - ты ещё глупее, чем я думал… - шипение демона звучало так яростно и агрессивно, что мужчина почувствовал, как мурашки пробежали по телу. – узри же реальный мир.

Звёздное небо распростёрлось над головой. Сотни тысяч, доселе не виданных звёзд, звёздных облаков, туманностей и ярких скоплений засветили над головой казака. Он посмотрел в небо и не узнал ничего. В детстве бабушка говорила, что дождь скапливается в Большом ковше, а Илья пророк черпает воду Малым ковшом и поливает землю. Теперь же на месте Большого ковша горят не семь звёзд, а тысячи. Малый ковш Аким не смог отыскать. Мужчина кружился на месте и не отрывал взгляда от неба, только и пробормотал: «Ух ты ж етить… кому расскажешь не поверят».

- Взгляни под ноги.

Аким посмотрел на поле и от увиденного у него закружилась голова. Каждая травинка, каждое дерево, каждое насекомое имело свою душу. Снопы соломы, расставленные по полю, хранили сотни умирающих душ пшеницы. Души истекали кровью, удобряя землю, и огромная душа Матери Сырой Земли стояла склонённой над полем. Под курганом лежат души захороненных людей и лошадей. Аким отпрыгнул с места, поскольку под его ногами лежала душа новорождённой девочки. Мужчина осторожно встал, едва не касаясь разных духов, обитающих здесь. Мужчина не верил своим глазам. Он мотал головой и влево, и вправо, и вверх, и вниз и не находил ответов на вопросы, которые он задавал себе.

- Нам нет дела до вас. Никому вы не нужны. Вы часть мира, а вам кажется, что весь мир лежит у ваших ног. А теперь ты даже ступить на землю боишься, думаешь раздавишь живые души. Присмотрись, помимо больших душ, ты увидишь души мельче блошиных гвоздей.

Аким увидел четырнадцать теней, водящих хоровод. Они выплясывали и искры сверкали молниями из глаз. Безмолвный танец под аккомпанемент барабана разводил внутри круга огонь. Пожар расползался во все стороны. Искры поднимались до небес, смешиваясь со звёздами. Горели снопы соломы, пылала трава на краю поля, разгоралась неубранная пшеница, а казак молча смотрел на действо теней, не в силах возобладать над собой. Огонь становился сильней, треск усиливался и горький дым забивал лёгкие. Затем, прокашлявшись, Аким вырвался из оцепенения и бросился затаптывать огонь. Он закричал изо всех сил, но никто не отозвался. Непроглядная тьма поглотила его отчаянный крик. Казак беспомощно посмотрел в сторону станицы и осознавая, что никто не увидит зарева, рванул тушить огонь, спасая посевы. Вдруг не оказалось ни призраков, ни теней, ни незваного гостя. Бесконечное одиночество, заплетённое отчаянием и темнотой, обняло казака и вдохнуло в него немоту. Казак остался наедине с пожаром. Языки огня потешались над ним. Едва он затопчет огонь как в ту же секунду пламя вырывается из-под ног и захватывает сухие стебли пшеницы. Аким тушил до припадков удушья, но обессилив упал. Он жадно сжимал в руках траву и, видя гибель хлеба, плакал, как никогда ранее в жизни.

4 - 10 октября, 10 - 20 ноября 2021