Приказано выжить

Глава 1

Приказано выжить.

- Сержант Коптилов, заходите, - раздалось из кабинета.

Иван Коптилов в ту же секунду подскочил к дубовой двери и резко ее открыл. Не то чтобы он был взволнован, скорее, приятно удивлен, что для него есть особое задание. Весь вытянувшись в струнку, он предстал перед генералом, образцово отдал честь и отчеканил: «Сержант Коптилов, явился по Вашему приказу». Ус генерал-майора дрогнул, и он попросил Ивана сесть, дождался, пока тот рывком сядет на жесткий, ужасно неудобный узкий стул. Генерал отлично понимал, что чувствуют, сидя на нем, и не упускал случая помедлить с разговором. Даже с Иваном Коптиловым, которому он симпатизировал, генерал не изменил себе, все-таки предстояло этому солдату выполнить совсем непростой приказ. Генерал-майор смотрел на этого бравого юнца из-под нависших от старости век: тот сидел смирно, слегка подавшись вперед в ожидании, он терпел неудобство стула и затянувшееся молчание своего начальника, потому что не мог иначе. Это генералу очень в нем нравилось, идеальный подчиненный.

- Как ты думаешь, солдат, почему я выбрал именно тебя? – наконец произнес он властным голосом, почти не шевеля губами.

Коптилов слегка поерзал на стуле. Рассуждать ему обычно не приходилось, он просто делал, что от него требовалось.

- Я всегда выполняю приказы, - не слишком уверенно отозвался Иван наконец.

- Именно, - воскликнул генерал и, довольно улыбаясь, неспешно подошел к сидящему слегка растерянному солдату, положил руку ему на плечо, подождал несколько секунд, чтобы убедиться, что произвел на него впечатление, и стал вышагивать по кабинету.

- Более того, ты выполняешь приказы точно и быстро, что делает тебя особенно надежным. Понимаешь? Задание, которое я хочу тебе поручить, очень опасное и трудное, я не надеюсь, что кто-то кроме тебя выполнит его, - вещал генерал-майор, ходя по кабинету; остановился на секунду, всмотрелся в встревоженное, но решительное лицо Коптилова и продолжил: - Как ты знаешь, наш враг привык заставать нас врасплох. Сейчас мы даже не представляем, где их основное войско, какова его численность, не говоря уже о том, где и когда они нанесут удар. Я хочу поручить тебе найти их лагерь и, максимально много узнав, вернуться и доложить. Впрочем, не так важно, как много ты узнаешь. Твой главный приказ – выжить».

Иван, услышав приказ, почувствовал порыв сказать «сержант Коптилов приказ понял, будет исполнено», как он обычно и делал, но замешкался и все-таки озвучил крамольные, но не дающие покоя мысли: «Товарищ генерал-майор, но я никогда не был в разведке...»

- Пха, да после того, что у тебя за плечами, разведка покажется едва ли сложнее, - загремев сиплым смехом ответил генерал, потом добавил серьезно: - Тем более, твой главный приказ - выжить. Хоть одним глазком увидишь их и - назад. Но мне кажется, Иван, ты способен на большее.

Договорив, генерал быстро отвернулся к окну и закурил. Он понимал, что нажал нужные рычаги, и этот солдат теперь...

- Сержант Коптилов приказ понял. Будет исполнено. Сделаю все, что в моих силах, и у нас будет шанс застать их врасплох, - прервал размышления генерала Иван; его лицо выражало готовность и решимость, в глазах горел нешуточный огонь.

Генерал еще пару мгновений изучал своего подчиненного и, наконец, подошел к нему, пожал руку со словами: «Молодец! Мы рассчитываем на тебя». Это, конечно, еще больше раззадорило молодого солдата, и он выходил из кабинета, пылающий героизмом и абсолютным патриотизмом.

«Нет, я не могу подвести генерала, не могу подвести Родину, - проносились мысли в голове у Ивана.

Он так быстро обнаружил вражеский лагерь, что уже успел поверить в собственную всесильность. Поэтому подобравшись поближе и поняв, что вся территория оцеплена и охраняется, Иван запаниковал. Он много раз бывал в бою, участвовал в различных военных операциях, в том числе и штурме, а тут надо было действовать не в лоб. Оказавшись в такой ситуации, Коптилов ощутил не знакомые ему доселе чувства: сомнение, панику и стыд. В общем, основной приказ - выжить. Значит, можно возвратиться назад и доложить о нахождении врага. Но сержант Коптилов в военном деле был перфекционистом. Поддавшись порыву, Иван стал пробираться ближе к ограждению, пошел вдоль и нашел то, на что надеялся. Да, забор здесь был такой же высокий и сверху огражденный колючей проволокой, зато крупное разлапистое дерево идеально подходило для того, чтобы перелезть по одному из его огромных сучьев через забор, а потом спрыгнуть вниз. Только вот обратно нужно будет прыгать вперед: как раз крыша сарая возле самого края. И вот Иван уже лезет по суку и готовится через мгновение быть внутри вражеской базы, как вдруг в последний момент замечает группу солдат, громко переговаривающихся на своем языке. Они проходят прямо под ним и, оглушительно расхохотавшись, скрываются из виду за большим длинным зданием. «Наверное, столовая», - предположил Коптилов, провожая их взглядом. Он подождал некоторое время и прыгнул, мягко приземлившись на ноги с глухим звуком; тут же прижался к стене сарая, крепко сжимал автомат двумя руками. Он был готов использовать его, но понимал, что это - последнее дело. Ведь важно, чтобы его не обнаружили. «Нужно забраться повыше и оценить силы врага», - подумал Иван и, поняв, что пересмена постовых на небольшой ближайшей вышке еще не прошла, быстро вскарабкался на крышу, ахнул. Оказывается, на некотором расстоянии находились еще две таких базы, тоже под охраной. Достав ручку и бумагу, рядовой Коптилов стал зарисовывать схему базы, насколько он мог ее видеть. Напряжение на его лице, пульсирующая венка на виске, острый взгляд и учащенное сердцебиение - таков был Иван в тот момент, самоотверженный исполнитель. Закончив со схемой, он ловко спрыгнул и, прислушавшись, притаился у стены, сжав автомат еще сильнее. Постоял так с полминуты - вроде не заметили; и двинулся к примеченной крыше, с которой он покинет территорию врага. Это оказался ветхий сарай без окон, сколоченный кое-как - забраться на него - сущий пустяк. Но, цепляясь за первую доску, Иван почувствовал, как чья-то рука пытается дотянуться до его локтя. Он каким-то чудом удержался от того, чтобы вскрикнуть и, соскочив на землю, быстро устремил дуло автомата на сарай. Из узкой щели - прорези в двери - шевелились длинные смуглые пальцы. «Пленник?» - мелькнуло в голове у Коптилова и он, обойдя сбоку посмотрел в небольшую щель между досками в стене сарая. Молодая смуглая девушка с растрепанными волосами все еще тянула руку туда, где секунду назад лез Иван. Заметив, что он смотрит на нее, девушка тут же кинулась к нему, стала плакать и быстро-быстро что-то шептать на непонятном Ивану языке. «Откуда же ты взялась?» - подумал Иван, рассматривая девушку. Она сложила ладони, словно молясь; на паре пальцев не хватало ногтей, губа слегка кровила, а на шее был сильный кровоподтек. Иван отступил от стены и замер. Пленница прильнула к шершавым доскам и все продолжая плакать, с жаром шептала очевидно мольбы о спасении. Коптилов получил приказ, в который спасение пленных не входило. Освободи он ее, и, кто знает, к чему это приведет, все может пойти прахом. А ведь он почти выполнил порученное ему задание. С другой стороны, оставить страдать и умирать человека, тем более, юную деву, рядовой Коптилов не мог по моральным соображениям. После мучительного долгих мгновений колебаний, Иван открыл непослушный засов и девушка тут же упала к его ногам, принялась целовать сапоги. Солдат обомлел. В тот момент он не испытывал ни гордости, ни тщеславия, только ужас от осознания, что пришлось ей пережить. А он еще думал ее здесь бросить! Быстро схватив девушку за плечи, он поставил ее на ноги, указал пальцем на крышу. Пленница стала карабкаться непослушными руками по сараю, служившего ей какое-то время тюрьмой, и никак не могла залезть. Тогда Иван подтолкнул ее пару раз, тут же залезая сам. И вот, стоя на крыше, девушка, раскрыв рот, в панике оглядывалась на спасителя. «Видимо, боится прыгать», - подумал Иван, и хватая еще не опомнившуюся девушку в охапку, прыгнул вместе с ней, слегка поджал ноги перед приземлением и, словно на пружинах вскочил как ни в чем не бывало, ставит девушку.

- Беги! - произносит Иван, показав в сторону леса.

Пленница смотрит на него большими темными глазами и стоит; тогда Коптилов хватает ее за руку и тянет за собой. Девушка даже почти держит темп бега солдата, но ему кажется, что они продвигаются слишком медленно и шумно. Внезапно Коптилов метнулся к огромному дереву и, резко притянув девушку, замер, вжавшись спиной в ствол. Девушка слегка вскрикнула от неожиданности и боли - автомат больно впился под ребро. Она пока не понимала поведения своего спасителя, но доверяла ему, поэтому послушно замерла тоже, терпя боль. В Коптилова целились сотни раз, и он отлично чувствовал, когда это происходит, вот как сейчас, например. Вслушавшись, Иван различил звуки шагов не одного человека. Шаги быстро приближались, и надо было что-то решать. Удивительно, как он упустил одну деталь: похищение пленницы уже выдало его проникновение на базу. И теперь враги очевидно рассредоточили поисковые отряды по лесу, чтобы вычислить лазутчика, а один из них уже почти нашел его...

Коптилов стал лихорадочно прикидывать в уме: «Так. Предположим, я даже смогу от них отбиться и убежать с пленницей. Вряд ли оторвусь надолго. Да и к своим их выведу. Так... А если я их убью? Тогда мы сможем убежать, скорее всего. Но все, что я разузнал обесценится, они будут уже готовы... И все же, основной приказ - выжить, будем исходить из этого».

Шаги стали почти неслышными, но Коптилов знал, что враги уже совсем рядом и пытаются подкрасться, чтобы, возможно, взять их живыми. Коптилов трясущимися руками вынул смятый листок с планом вражеской базы и развернув к себе осознавшую, что происходит, девушку, стал пытаться объяснить ей план действий. Русского языка она абсолютно не понимала, но Иван автоматически шептал губами, объясняясь жестами. «Я, - он показал на себя - побегу, - указал в сторону - и постараюсь их убить, - тряхнул автоматом; тыкнул девушку в плечо - ты ждешь немного, - показал на часы - и уходишь потихоньку туда, - несколько раз махнул рукой в сторону «своих» - вместе с этим», - дал девушке клочок бумажки с планом. Она кивнула. «Это не должно попасть к ним, - замотал головой, грозя пальцем, и показал потом на плечо - а отдашь моим», - тыкнул на себя и снова махнул рукой в сторону своей части. Едва смуглянка кивнула, Иван быстро поменялся с ней местами, прижав к дереву, резко метнулся за ствол соседнего, дав небольшую очередь из автомата. Как оказалось, крадущиеся враги не ожидали такого, очевидно, полагая, что лазутчик так и будет сидеть в кустах, как трус. Послышалась ругань и угрожающие крики - даже не зная языка, Иван без труда это определил. Не дав опомниться, он снова перескочил за следующий ствол, окатив их градом пуль и увернувшись от встречного, успел заметить, что отряд состоит всего из шести человек, и нескольких он ранил. Потом он опять повторил свой маневр, перебежав в, как ему казалось, неожиданном направлении. Однако, предплечье левой руки и икру ужалило - на этот раз пули врагов достигли своей цели. Он посмотрел на девушку - та все еще стояла у дерева, в огромных темных глазах застыли слезы, на лице читалась боль и растерянность, смешанные с надеждой. Коптилов показал ей на часы и махнул тяжелеющей рукой в нужном направлении. Та тихо перескочила за другое дерево в указанную солдатом сторону. Иван только сейчас заметил, что на ней нет обуви, а ноги сбиты в некоторых местах в кровь... Стараясь не думать об этом, Коптилов, взял себя в руки и сосредоточился: еще ничего не кончено, тем более, надо отвлечь отряд, чтобы они не заметили свою бывшую пленницу. Иван на мгновение показался из-за дерева, и солдаты, ожидавшие, что он опять побежит, дали очередь. Однако не успели, и, едва прекратился огонь, Иван резко высунул дуло автомата из-за своего укрытия, разрядил полную обойму. Даже за шумом выстрелов он смог различить крики боли врагов. Однако, сколько из них еще живы? Иван присел и быстро глянул: двое еще были, кажется, даже не ранены, их пули просвистели мимо; трое лежали на траве в неестественных позах, наверно, убитые. «Так... - думал Иван. - Но их же было шестеро». И в тот же миг он вскинул автомат влево, но было уже поздно. Коптилов только успел увидеть дуло, направленное на него из травы и пулю. Потом все оборвалось.

Девушка бежала очень осторожно и постоянно оглядывалась. Еще не успев отдалиться на безопасное расстояние, она вдруг заметила, что не видит своего спасителя. Ее острое зрение позволяло ей разглядеть происходящее, и она с ужасом наблюдала, как трое врагов склонилось к земле, точнее, к лежащему на ней телу. Они обыскали его, и, разумеется, ничего не нашли, стали оглядывать окрестности. Девушка тут же заскочила за ближайшее дерево и трясущимися руками достала из маленького кармашка схему, отданную ей спасителем. Она поняла, что эта бумага не должна попасть в руки к пленившим ее и, решив, что живой ей от них не уйти, запихала в рот бумагу и принялась жевать. Кое-как расправившись с ней, девушка побежала что было сил, стараясь почаще сворачивать за деревья. Она думала, что все трое уже напали на ее след и скоро настигнут...

***

Иван Коптилов увидел свое тело, израненное и распростертое. Над ним, словно коршуны, склонились враги. Грубо обыскав его, они, ругаясь, отошли немного и несколько мгновений всматривались в лес. Наконец один из них сплюнул и приказал другому, видимо, приехать с подмогой - забрать раненых и убитых. Впрочем, Иван полагал, его тело тоже заберут, а там уж начальство решит. Только это его уже не волновало. Он понимал, что был мертв и его уже начало словно сильной невидимой веревкой тянуть наверх. Иван не сопротивлялся, хотел было заплакать о том, что погиб, не выполнив главного приказа, но то, чем он сейчас являлся плакать не могло. Тогда солдат стал думать о хорошем: какую славную, хоть и не долгую жизнь он прожил, о том, что ему удалось передать добытые сведения девушке, спасенной им, которая, наверно, уже на полпути к его товарищам... Он размышлял о генерале: как тот, преисполненный гордости, будет рассказывать о подвиге рядового Коптилова, и его усы будут подрагивать, когда он станет изучать схему... Как раз в этих размышлениях Иван уже поднялся над верхушками деревьев и увидел спасенную смуглянку. Она бежала совсем не в ту сторону! А ведь он столько раз ей показывал направление! Впрочем, она ведь не знает его языка, да и в панику могла впасть. Иван стал дергаться, желая исправить ужасное. Оказалось, невидимый канат отпускал его вбок, но продолжал поднимать. Коптилов замер в надежде, что девушка все-таки повернет в сторону его базы, но нет. Тогда Иван с новой силой стал рваться вниз: это было словно бы перетянуть здоровенный бульдозер. «Нет! Нет, нет, нет! Я должен исполнить приказ! Я не могу это так оставить! Я должен исполнить!» - твердил Иван. Он все больше распалялся, повторяя слова долга, продолжал тянуть непоколебимый трос. И тут в какой-то момент этот трос словно лопнул, и Коптилов с бешенной скоростью понесся вниз. По человеческой привычке он испугался и стал пытаться тормозить, но, как бы он не старался, ничего не выходило. И тут Иван подумал: «Мне нужно срочно остановиться». И это сработало. С удивлением обнаружив, что в нынешнем его состоянии можно и нужно управлять собой мысленно, солдат добрался до бегущей девушки в мгновение ока. Он будто бы бежал, хотя ног не чувствовал, да и не видел. Только когда он сосредоточенно всматривался, они слегка обретали очертания. Так, теперь оставалось как-то направить смуглянку. Иван начал было кричать ей почти в ухо, но опомнился: она если бы и услышала бесплотного солдата, то ни слова бы не поняла. Он попытался схватить девушку за плечи, но пролетел сквозь. Однако, что-то она почувствовала: замерла на миг, скользнула взглядом по лесу. Призрак солдата она не видела, но поняв наконец, что за ней никто не гонится, привалилась к дереву, отдышалась немного и снова побежала, но уже спокойнее. Коптилов был рядом, летел-бежал и размышлял, как же ему задать девушке верное направление. Иван решил попробовать касаться ее с одного бока и это подействовало: смуглянка инстинктивно поворачивала, стараясь увернуться от неприятного холодка с правой стороны. Когда Коптилов добился того, чтобы девушка двигалась в нужном направлении, он перестал касаться ее, но полетел рядом. «Лучше провожу ее до базы», - решил Иван. Впрочем, девушка уже выбилась из сил и все замедлялась, а потом и вовсе опустилась на землю и, задрав голову к небу, сложила руки, как в молитве. Через несколько мгновений Иван услышал жаркий шепот смуглянки, очевидно, молящей о своем спасении бога, в которого она верила. Из ее глаз тонкими ручейками сбежали несколько слезинок, и Иван почувствовал что-то похожее на «ёканье» сердца. Он потянулся было к девушке, чтобы стереть слезы, успокоить, потом вспомнил о том, какой эффект теперь вызывают его прикосновения, но остановился поздно. Девушка как ужаленная вскочила на ноги и, держась за щеку, стала в ужасе осматриваться. Потом она снова побежала, но израненные ноги ее уже не слушались. Девушка осела, как тряпичная кукла, и посидев минуту-другую с остекленелым взглядом, принялась собирать подорожник, прикладывать к ногам. Иван посмотрел на догорающее закатом солнце и понял, что девушке придется ночевать в лесу. Разумеется, он подежурит возле нее, но от него в таком виде проку маловато. Оставалось надеяться, что звери не подойдут к ним и люди тоже. Видимо, пока Иван размышлял, глядя на закат, девушка тоже поняла, что останется в лесу до утра. Она озиралась вокруг, но никаких укрытий видно не было, и девушка, дрожа, свернулась калачиком прямо на земле. Коптилов ужаснулся: она ведь обморозит себе ноги! Бесплотный солдат стал метаться и кричать ей, но, конечно, впустую.

«Все бесполезно, - думал Коптилов. - Я спас ее ценой собственной жизни, а теперь она сама обрекает себя на гибель. К тому же лишая генерала и всех наших возможности узнать о врагах хоть что-то... Нет! Я не сдамся».

Иван облетел ближайший километр, но не нашел ничего подходящего. И тут он вспомнил про лапник. Смуглянка еще не спала, но глаза упорно закрывала и пыталась унять дрожь. Иван налетел на нее, от чего та распахнула веки и вжалась спиной в дерево, стала вглядываться в лесные сумерки. Коптилов находился напротив нее, у ели, и изо всех сил старался пошевелить ветви. Он то сосредоточенно и плавно «давил» на них, то неистово колошматил, даже пытался дуть. Но ничто не поколебало ни единой иголки. Смуглянка обхватила руками колени и спрятала в них лицо. А Иван не сдавался, он пробовал снова и снова, стараясь не терять самообладание. Он концентрировался на руке настолько сильно, насколько мог, и теперь ему впервые были так четко видны ее очертания, даже казалось, немного проступал телесный цвет. Коптилов был так сосредоточен, что не сразу заметил, что у него получается: ветка слегка качнулась. А когда осознал, ему стало так отрадно за свое достижение, что он чуть не упустил состояние концентрации. И вот, Иван радостно качал ветку ели - не заметить было невозможно, тем более, ветра нет ни малейшего. Однако, девушка все еще сидела, опустив лицо в колени, и ничего не видела. Впрочем, солдат знал, как это исправить. Он легонько коснулся ее, но она только сжалась еще больше. И только после прикосновения к шее, девушка наконец выпрямилась и в изумлении смотрела на качающиеся ветви. Она не видела Коптилова, конечно, но, кажется, поняла, что это знак. Девушка словно во сне подошла к ели, даже перестала дрожать, забыла про израненные, так саднящие ноги. Она долго не решалась потрогать ветви, движимые невидимой силой, но все же осмелилась и, почувствовав холод, уже не отдернула руку, как сделала бы раньше. Смуглянка так и не научившаяся искренней вере до своего плена теперь была набожнее своей бабушки. По крайней мере так она думала, ведь чуть что - принималась молиться. Ведь из плена ее спасли, и теперь невидимый защитник помогает ей. «Да, это несомненно мой ангел-хранитель», - думала девушка. Она не знала, как вести себя с ним, но что-то внутри подсказывало ей, что нужно сложить ладони, как в молитве, и, поклонившись сказать «благодарю тебя, мой Ангел-хранитель, будь милостив и не оставь меня в этот трудный час». Ветви ели качнулись посильнее и замерли. Девушка нарвала самых густых веток и застелила землю у большого дуба, в кору которого она недавно вжималась, чуть не теряя сознание от озноба; улеглась на колючее, но согревающее ложе и, накрывшись одеялом из тех же еловых веток, стала засыпать.

Иван Коптилов не был так горд собой со времен первого выполненного приказа. Он смотрел на смуглянку, и на сердце разливалось покалывающее тепло. Еще ему очень сильно хотелось узнать, за кого она его приняла. Было очевидно, что видимым Иван не стал, но девушка поняла, что рядом с ней помощник. Ивану хотелось сделать еще что-то хорошее, помочь. Но он чувствовал себя таким обессиленным... В итоге Иван решил осмотреть окрестности на предмет опасности; облетев три раза километра два с половиной вокруг их ночлежки и убедившись, что смуглянке ничего не грозит, вернулся. В этом состоянии, что теперь пребывал Коптилов, сложно было судить о времени. Оно стало похоже на пластилин: его можно было раскатать подлиннее или сократить до одного комка. Иван побаивался экспериментировать, поэтому придерживался «человеческого» времени. Конечно, кроме фокусов со временем была еще масса возможностей, солдат их чувствовал, но пользовался лишь полетом и ночным зрением. Впрочем, эти возможности и отключить-то он не мог, но видеть ночной лес словно в свете прожектора ему нравилось: точно заметит опасность заранее. Передумав о чем только можно, Иван уже не знал, чем себя занять. Ночь была по-человечески долгой, а от дозора окрестностей Ивана уже передергивало - слишком много и часто он его совершал. И тогда солдат решил прилечь рядом со спасенной им девушкой. Он опустился на землю, но не почувствовал ничего, словно завис в воздухе; повернулся к смуглянке. Меньше чем в метре от него она безмятежно спала - из-под елового покрова виднелись только нос и закрытые веки. Словно почувствовав его взгляд, девушка зашевелилась и взору солдата предстали губы. Коптилов не помнил, когда последний раз испытывал нежность, но это точно была она. Не желание, не жалость, а именно нежность. Солдат, поддавшись порыву, хотел было обнять девушку, но остановился. Правда, она все-таки почувствовала холод и распахнула веки. Теперь лежа еще ближе и глядя ей в глаза, Иван пожалел о том, что он бесплотен, и даже сердце не забьется чаще, потому что его бег остановила пуля врага. Девушка смотрела прямо перед собой, и Коптилову даже показалось, что она его видит. Он стал твердить себе, что это невозможно и нужно сейчас же отстраниться, сделать еще один обход или еще чем-то заняться, но тут смуглянка потянула к нему руку, освободив ее из елового одеяла. Очевидно, температура на улице была довольно низкая, потому что ее рука, достигнув плеча Ивана, не сразу среагировала. Но вот в глазах девушки блеснул огонек - она почувствовала. Иван не успел даже обрадоваться, как вдруг увидел фигуру человека, скрывающуюся за деревом не так далеко от них со смуглянкой. Коптилов вскочил и в мгновение ока очутился у этого дерева. Каково же было его удивление, когда перед ним предстал десяток российских солдат. Все они были призраками. Солдаты по привычке пытались идти в шаг, но с призрачными ногами получалось только дрейфовать над землей, одновременно то поднимаясь, то опускаясь. Один из них заметил Ивана и все, как по команде повернулись в сторону Коптилова. И в этот момент он приметил, что выглядит более живым и видимым, но, впрочем, его это не заинтересовало. Он выпалил: «Сержант Коптилов. Приветствую вас, товарищи. Кто вы и почему остались на земле?» На лицах многих солдат Иван увидел смятение, один из них произнес: «Лейтенант Лыков. Наш отряд ожидает командира, майора Медина. Он вместе с двумя нашими товарищами задержался в штабе. Мы обещали дождаться его, а потом приступить к исполнению порученного приказа».

Копилову показалось, что его и без того еле различимое лицо совсем сошло на нет, и, судя по испугу отряда призрачных солдат, с ним в самом деле было неладно. «Они не знают, что умерли», - успел подумать Иван и тут же ужаснулся: мысли и слова для бренных душ - одно и то же. Солдаты зароптали и стали переглядываться, все, кроме лейтенанта. Он строго всматривался в расплывчатые черты лица Ивана и чеканил: «Перестаньте пугать моих солдат, сержант Коптилов. У нас есть приказ, и мы его выполним. Вам лучше удалиться и не мешать нам». Иван понимал, что их держит на земле, и понимал также, что освободить их он не в силах. Кроме того, у него самого есть неоконченное дело. Как там, кстати, дела у смуглянки? Она же проснулась. Вдруг решила бежать до зари? Так, быстро извинившись, Иван полетел к месту ночлега девушки. Если бы он обернулся, то увидел, как солдаты снова принялись маршировать, ожидая, когда к ним вернется их командир. Но Иван был не так любопытен и очень сосредоточен на своей миссии. Когда Коптилов вернулся к девушке, та все еще не спала, но зарылась лицом поглубже в еловое одеяло и изредка выглядывала. Видимо, прошло достаточно много времени с ухода Коптилова, потому как девушка уже принялась молиться, почувствовав, что защитника нет рядом. Иван через лапник прикоснулся призрачной рукой к хрупкому плечу. Смуглянка вздрогнула от этого прикосновения холода, потом заплакала, ручейками выпуская радость и надежду, а молитву стала произносить с жаром благодарности. Коптилов залюбовался и перед тем, как облететь дозором окрестности, погладил щеку девушки, мокрую от слез и горящую от переполнявших эмоций.

Едва солнце расправило свои первые рассветные лучи, смуглянка осторожно выглянула из-под лапника. Заря была очень холодной, но девушка решительно откинула пахучие ветки ели, бросила беглый взгляд на ноги и принялась разминаться, разгоняя кровь по телу. Иван внимательно следил за ней и радовался ее сообразительности. Но вот что его поистине обрадовало: раны девушки довольно хорошо зажили за ночь, а сбитые в кровь ноги здорово восстановились от подорожника. «Вот ведь земля-матушка... Обычный подорожник, а как заживляет!» - думал Иван, и ему казалось, что он ощущает, как сжалось его сердце.

Девушка бежала уже около часа, когда Ивану пришла в голову чертовски верная мысль: лететь не бок-о-бок с ней, а чуть впереди. Коптилов даже удивился себе, как он допустил такое опрометчивое поведение, ведь мало ли, что может встретиться на пути. Возможно, многие солдаты не согласились бы, что это так важно. Что может случиться на рассвете в тихом лесу, всю ночь просматриваемом дозорами? Но не таков был солдат Коптилов. Дотошность и серьезность в любом деле, точность и предосторожность - это не раз помогало, а то и спасало жизнь ему и другим. Так вышло и в этот раз.

Иван отдалился вперед всего на пару десятков метров, и тут его движение затормозилось: он почувствовал себя словно муха в паутине. Однако, достаточно было одного рывка посильнее, и все прошло. Солдат решил вернуться к задержавшему его месту. Его словно громом поразило: слегка прикрытый ветками здоровенный капкан разинул свою голодную пасть прямо на тропинке. Ужас охватил Коптилова, ведь девушка на бегу его вряд ли заметит, еще и босая. Иван рванулся было за ней, чтобы предупредить, скорректировать ее движение так, как он умел - холодом прикосновения, но она была уже совсем рядом, еще немного, и... Иван не дал себе додумать, он с неистовым ревом понесся на девушку сбоку, и почувствовал будто удар. И точно! Он слегка сшиб смуглянку, и та, не успев наступить в капкан, не удержалась и упала. Автоматически выставив руки в бок, она не распростерлась на земле, но вскрикнула: кожа на ладонях сильно содралась. Девушка опешив стала озираться и, увидев в десяти сантиметрах от себя раскрытый капкан, отскочила от него одним прыжком, снова вскрикнув. Она прерывисто дышала и смотрела на ловушку с полминуты, потом, немного придя в себя, помолилась и побежала снова. И всю оставшуюся дорогу до базы Коптилов размышлял. О том, как неприятен призраку металл; как ему хотелось бы выполнить главный приказ - выжить. Даже хоть бы прийти живым к генералу, доложить, а там - пусть и смерть. И тогда он бы смог увидеть свое отражение в глазах спасенной девушки еще хоть раз. А еще Коптилов слабо представлял себе, что ее ждет и как ее смогут понять его товарищи, поэтому старался избегать мыслей об этом. Зато он очень живо представлял тот волшебный миг, когда смуглянка достанет набросанную на бумаге схему вражеской базы. «Вот тогда, - решил Коптилов. - можно уйти. Я посмотрю на генерала, удостоверюсь в том, что о девушке позаботятся, и уйду туда, где быть и следует».

***

Девушка еще издали заметила высокие башенки постовых, поэтому, едва они смогли ее видеть, подняла руки вверх, упала на колени и принялась на своем языке объяснять кто она и откуда, дополняя жестикуляцией. Она почти не надеялась, что ее кто-нибудь поймет, просто так выходило само собой. Постовые быстро скомандовали кому-то внизу, и ворота базы открылись, выпуская двух статных солдат и девушку-медика. Та с беспокойным и занятым видом в считанные секунды осмотрела беглянку с головы до ног и дала своим провожатым указание. Они тут же подхватили девушку под мышки с обеих сторон и помогли добраться до здания медицинской помощи. Измученная девушка все пыталась объяснить, откуда она и как ее спас солдат. Медсестра в это время ухитрялась делать свою работу, периодически призывая девушку к спокойствию. В конце концов медсестра сдалась и послала за генералом еще не успевших уйти солдат.

И вот в палату входит сам генерал-майор. Он побагровел и ус его дергался, видимо, от крайнего недовольства. Он явно не подозревает, что смуглянка хочет сообщить что-то важное. И, похоже, даже не рад неизвестно откуда взявшейся девушке, не владеющей русским языком. Беглянка испугалась, что генерал решит, будто она шпионка или какая-то попрошайка, и тут же кинулась к нему, силясь объяснить. Она показывала, что была в плену - смыкала руку на запястье; что ее спас один из русских солдат с этой базы - падала на колени, кланялась, рукой указывая то на одного солдата, то на другого, то на генерала; что ее спаситель погиб - изобразила автомат в руке, ранение и падение замертво. Она очень старалась, и глаза ее горели огнем, что, очевидно, сильно впечатлило и напугало генерала. Он отшатнулся, потом и вовсе попятился, видя, что девушка подходит все ближе. Беглянка увидела, как перекосило его лицо и, сделав усилие, остановилась. Замерла на месте и перестала рассказывать, только сложила ладони и стала шептать мольбы. Это подействовало на генерала отрезвляюще. И, когда он уходил с двумя солдатами, девушка не сомневалась, что они пошли за переводчиком. Это оказалось в самом деле так, однако, явились они только спустя три часа, да и переводчик ее языка не знал, только родственный. Впрочем, этого оказалось достаточно, чтобы ее поняли.

Коптилов места себе не находил. Вот уже столько времени смуглянка у него на базе, даже лично с генералом виделась, а план так и не показала. Иван недоумевал и мерил призрачными шагами палату. Иногда он позволял себе задержать взгляд на спасенной им девушке, а иногда и коснуться плеча, кармана, где мог лежать план. Она явно ощущала прикосновение, но пресловутую бумажку так и не вытащила.

Когда генерал-майор вернулся с переводчиком, Иван словно пружина подскочил к ним и стал ловить каждое слово. Перевод явно не клеился, но в итоге Коптилову стало известно, что, во-первых, девушку, спасенную им, зовут Рада. «Какое чудесное имя,» - вдохновенно отметил Иван. Потом девушка пыталась объяснить, откуда она, но тут у переводчика возникли сложности, и ему удалось понять только, что она возвращалась домой с семьей от родственников, и по пути на них напали. Ее брату удалось бежать, а родителей убили при сопротивлении. Девушку взяли в плен по довольно циничным соображениям. И, пробыв в плену три ужасных дня и три отвратительные ночи, Рада была спасена. Она так живо и ярко описывала момент спасения и его, Коптилова, но переводчик только сухо сказал: «Ее освободил пробравшийся на базу один из наших товарищей. Высокий, русые волосы, решительный. По форме - сержант». Потом Рада стала рассказывать о том, как ее и Ивана нагнали враги, как он умер у нее на глазах, а она побежала к этой базе... Девушка принялась плакать, но все же совладала с эмоциями и закончила рассказ тем, что до базы добралась одна, незамеченная.

Иван уже совсем ничего не понимал. Она же ни слова не сказала о плане, этой чертовой схеме! Специально она бы такого не сделала, неужели забыла? Коптилов сосредоточил свои силы и, тронув в очередной раз карман на рубашке девушки, пошевелил слегка бумаги на столе. Никто не обратил внимания, но Рада поняла все с первого раза. Но только она не вытащила заветный скомканный клочок бумаги, а закрыла лицо руками и заговорила надрывным голосом. Переводчик резюмировал: «Спасший ее солдат перед смертью передал ей, если я правильно понял, план вражеской базы. Но, увидев, как солдат погиб, Рада решила, что ей уже не уйти, и уничтожила план. Съела, да. Потому как солдат не хотел, чтобы план попал в руки врагов».

Иван Коптилов словно оказался в безумной карусели. Каждая частичка его призрачного тела заплясала сама по себе в неведомых ритмах. Потом он «собрался» и стал носиться по палате обезумевший и все вопрошал: «Что теперь? Что теперь? Все зря?!» Тут он заметил, что его безумства стали осязаемы для всех присутствующих, и они, ежась, решают закрыть окно. «Я не сквозняк! Эй, вы! Я тут!» - кричал Коптилов, подлетая ко всем, кроме Рады. Она сидела на стуле и молилась не переставая, пытаясь уследить глазами за невидимым помощником. Иван подумал было нарисовать схему будучи призраком, ведь кое-что ему уже удавалось. Но это было слишком сложно. Ручка словно приклеенная каталась по столу. Женщина-медик завизжала и спряталась в дальнем углу, солдаты схватились за автоматы и в испуге озирались. А генерал стал бледным, как полотно, но на его лице была злоба, а взгляд так и буравил Раду. «Он думает, это моя Рада творит этот беспредел. Будто она ведьма какая!» - ужаснулся Иван. Нужно было срочно предпринять что-то, пока генерал не накинулся на несчастную девушку. И Коптилову пришла неведомо откуда безумная идея...

Генерал-майор всегда видел людей насквозь. Но тут, как видимо, просчитался. Эта девушка оказалась совсем не той, что была на первый взгляд. Ей подвластны темные силы, будь они не ладны. А ведь он еще в молодости стал почти скептиком. И тут - на тебе. «И так, проблем хватает. Поражения в войне, нога со старой пулевой раной постреливает иногда, Коптилов не вернулся, и, как выясняется, убит. А тут еще ведьма! Надо избавиться от нее, однозначно. Убивать не будем, ни к чему. Достаточно вырубить и кинуть подальше в лес,» - думал старый солдат. С этими мыслями генерал уже двинулся к девушке, не замечая, что все вокруг вдруг стихло, и, едва подошел к ней на вытянутую руку, смуглянка ахнула, распахнув веки, вытянулась в струнку, и резко обмякла. «Это еще что за фокус?» - мысленно взревел генерал, но все же остановился. Рада открыла глаза и села по-военному ровно, на лице появилась морщинка между бровями, уголки губ опустились, и генерал готов был поклясться, все черты ее огрубели. Взгляд девушки уперся в генерала, и она не своим голосом, да еще на чистом русском заговорила: «Сержант Коптилов явился доложить. Товарищ генерал-майор, я не выполнил главный приказ, мне не удалось выжить. Но я запомнил схему базы врага. И зарисую». Едва договорив, смуглянка хотела было встать, но тело будто не слушалось ее. С трудом удержавшись на стуле, она попросила подать ей ручку и бумагу. Не помня себя, генерал приказал исполнить эту просьбу. И вот уже девушка старательно, прилагая немалые усилия, зарисовывала, настолько грамотно комментируя, что генерал едва ли не выщипал себе ус - так был взвинчен и потерян. Когда смуглянка закончила, ручка выпала и покатилась по полу, а правая рука безвольно повисла вдоль тела. И снова взгляд на генерала, взгляд не той девушки, что они подобрали, не той, что объяснялась с переводчиком. Все молчали, косясь то на генерала, то на смуглянку, а та все ждала чего-то. И генерал рискнул: «Сержант Коптилов... Иван, молодец, ты выполнил приказ. Пусть и не совсем... Я сам не верю, что разговариваю с тобой...»

«В кабинете Вы говорили мне, что кажется, я способен на большее. Вы оказались правы», - внезапно перебила его смуглянка.

Генерал-майор пощипал переносицу, затем утер пот со лба и снова заговорил: «Да, совершенно верно. Вам есть что еще мне сообщить, солдат?» Такое и без того странное, измененное лицо Рады погрузилось в задумчивость, на нем читалась сосредоточенность, и наконец послышался уж совсем будто голос Коптилова: «Обеспечьте Раде безопасность. Постарайтесь сделать все лучшее для нее, она это заслужила. Это невероятная женщина, и я ничуть не жалею, что ее спасение далось мне такой ценой. Передайте ей, пожалуйста. И да, еще. В лесу целый отряд призраков, в километрах десяти, наших. Они ждут, когда к ним придет их командир, майор Медин. Пусть уже придет, отпустите их...» Веки девушки уже почти сомкнулись, а тело начало вновь обмякать, как вдруг глаза снова устремились на генерала и голос Коптилова вещал губами смуглянки: «И еще. Скажите Раде, что ее спасителя зовут Иван Коптилов. И невидимый защитник тоже я. А то, мне кажется, она принимает меня за кого-то вроде ангела. Пусть помолится, но не мне, а за меня, солдата Ивана Коптилова».

Больше генерал таких солдат не встречал.