Предрассвет

Глава 1

Часть истории имела место быть, часть — возможно выдумка. Лишь участники тех событий знают наверняка, где пролегает граница истины.

Предрассвет

Наше с Пашкой веселье растаяло в тот момент, когда двери лифта с шумом разъехались в стороны, пропуская внутрь нового пассажира. Малопримечательная молодая женщина, втолкнула в кабинку громоздкую детскую коляску, разделив ею нас с Пашкой по разные стороны.

Жутко становится именно в тот момент, когда вдруг понимаешь, что всё это происходит с нами, затеявшими игру с неведомыми силами природы, неподдающимися разумному объяснению. И женщина с коляской неотъемлемая часть этой игры — игры инструкцию к которой я позаимствовал на одном из интернет-форумов, посвящённых паранормальным и загадочным явлениям.

— Мальчики, вам на первый? — спросила женщина мягким веселым голосом, утапливая кнопку лифта, не оставляя этим нам никакого выбора.

Мы молча переглянулись с Пашкой, поскольку эта реплика также была прописана «там», и не сговариваясь кивнули, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не издать какого-либо звука: ни возгласа удивления, ни крика ужаса. Правила игры требовали от нас сохранять полное молчание, что для меня не составило труда, поскольку в горле образовался жесткий ком, не желавший сдвинуться со своего места ни на дюйм.

Женщина тоже молчала, не проявляя интереса ни к нам, ни к своему ребенку в коляске. Она даже не смотрела в нашу сторону, отрешённо уставившись в глухую стенку, словно пытаясь что-то разглядеть за пределами кабины. Однако, мне все равно казалось, что лифт слишком медленно движется в шахте. Подступивший страх не отступал, лишь сильнее вдавливал меня в стену кабины. Стараясь не смотреть на женщину и её коляску, я видел только бледное лицо товарища, я, наверное, выглядел не лучше.

Лифт дёрнулся и остановился. Дождавшись, когда женщина выкатит свою коляску и скроется за углом, мы с другом тоже выбрались на площадку первого этажа и остановились перед металлической подъездной дверью, не спеша выходить на улицу.

— Это просто совпадение, — попытался я сгладить впечатление. — А ты как, испугался?

— Есть немного. Всякое бывает... — Пашка был заметно взволнован, но быстро приходил в себя, поэтому уже нажал кнопку чтобы открыть дверь.

Усмехнувшись про себя на такую браваду друга, я решил ничего ему не говорить. Я видел его лицо в лифте и такого растерянного выражения еще ни разу у него не наблюдал.

— Оба-на, — выдохнул Павел, уставившись перед собой. Я подвинул товарища локтём немного в сторону, чтобы узнать, что его так удивило.

Мы пробыли в подъезде не больше двадцати минут, тогда как на улице уже были предрассветные сумерки.

*****

Как мой дом не пытаться скрыться за пыльной листвой деревьев и кирпичной стеной, соседской, свежеотремонтированной хрущёвки, его угол сразу бросился мне в глаза, как только мы вышли из подъезда.

— Мамка меня убьет, — сказал я посмотрев на серое небо.

— Не тебе одному сегодня влетит, — утешил меня Пашка, — хорошо, что моего отца сегодня дома нет, а к его приходу мама уже остынет.

— Надейся.

Наступила тяжёлая пауза в нашем разговоре. Каждый из нас размышлял над тем, какая неприятность ожидает его дома. Лично для меня перспективы рисовались не самые радужные, я уже имел опыт быть наказанным, разумеется не физически, но страдать придётся… морально: мама знала, где лежит моя совесть.

— Проводишь меня или короткой дорогой пойдешь? — прервал я тягостное молчание.

— Провожу. Пять минут погоды не сделают, а с тобой я не увижусь, теперь, наверное, долго.

— А по мне так хоть совсем домой не возвращайся…

— Не-не, я бомжевать пока что не собираюсь — помахав из стороны в сторону рукой, запротестовал Пашка.

— Пока что? Значит такой вариант ты уже рассматривал? — ухмыльнулся я.

— Ха-ха... Смешно, — скривился Пашка.

Мы миновали площадку с припаркованными разномастными машинами и двинулись по тропинке, к моему дому.

— И всё равно, я никак не могу понять, что произошло, почему мы пробыли в том подъезде так долго? — продолжал мучатся Пашка.

— От страха случился провал в памяти? — в шутку предположил я, но заметив сердитый взгляд друга, быстро добавил: — Да шучу я, шучу.

— Да ты сегодня прям в ударе, кладезь тупых шуток...

— А не пойти бы тебе… — обиделся уже я, сознавая, что мой друг от части прав.

До моей пятиэтажки дошли быстро, несмотря на все мое нежелание возвращаться домой. Я уже привычно подстроится к быстрому темпу Пашки, который в силу своего высокого роста, всегда ходил быстро, словно куда-то спешил. Коротко распрощавшись у подъезда, я достал ключи и приготовился к расправе.

Подъездная дверь открылась без магнитной «таблетки», чему я слегка удивился. Конечно такое случалось и раньше, когда отключали свет в доме, потому я поднялся на свой этаж, не придав этому особого значения. Насторожило меня то, что входная дверь в квартиру тоже оказалась не заперта. Пожалуй, больше всего встревожило именно это, поскольку дверь в нашу квартиру всегда запиралась на замок. Это было разумной предосторожностью — наш сосед алкоголик в состоянии подпития нередко путал этажи, заваливаясь к нам в квартиру. Однажды, мама застала его на кухне с половником в руке над кастрюлей свежесваренного супа. Соседа мама тогда выгнала вместе со супом.

— Мам, я пришел. Извини, не знаю, как так вышло, что вернулся поздно. С Пашей в подъезде тусовались, и.... Ты со мной не разговариваешь или что? — не расшнуровывая, я стянул свою обувь и прошел в комнату — Мам, ну прости, мам, ты где? Есть кто дома?

В квартире было пусто. Бардак оставленный мной ещё утром в комнате был, однако кое-что всё же изменилось. Словно кто-то взялся за генеральную уборку, но так и её и не закончил, нет привычного уюта.

Моя пропажа взволновала маму сильно, понял я. На кровати разбросаны документы, старые фотоальбомы и вещи из моего шкафа. Обращалась в полицию? Так ведь ещё рано, да и могла бы мне просто позвонить.

Я взялся за телефон, чтобы набрать мамин номер, однако экран остался пустым и мёртвым.

— Разрядился, собака, — зло процедил я, но, даже подсоединив к телефону провод зарядки, аппарат не подавал признаков жизни. Понимая, что мне влетит ещё и за сломанный телефон, я совсем приуныл. Однако сообщить о том, что я нашелся было всё же необходимо. Я знаю свою маму, при желании она способна поднять на уши весь город и тогда меня будут искать с собаками.

Добежать до моего дядьки сейчас казалось самым разумным решением, жил он от нас через дорогу, в той самой, хрущёвке, что при выходе из злополучного подъезда загораживала мне мой дом. Я заново обулся, и заперев квартиру, вскоре уже звонил в его дверь.

Под дядькиной дверью я простоял несколько минут, попеременно стуча и нажимая кнопку неработающего звонка. А потом догадался надавить ручку двери. Все повторилось — дверь оказалась не заперта, а в дядиной квартире не было ни души.

Нереальность ситуации начала давить мне на мозг, который никак не желал мириться с происходящим. Я решил идти к Пашке выбрав короткую дорогу, но мой друг уже сам встретил меня возле подъезда коротким: «Пошли» и потащил за рукав к дыре в заборе.

— Как тебе такое? — спросил он, когда я присоединился к нему по ту сторону забора. — Автомагистраль совсем пустая.

Я растерянно молчал.

*****

Обосновались мы у меня дома, на кухне. Разлив по кружкам холодный чай, поскольку газовая плита и электрический чайник отказались работать, мы сопоставляли факты от увиденного. Хотя это было лишнее, мы с другом и так понимали, что с нами произошло.

— Этот мир лишь мёртвое отражение нашего настоящего, — после недолгого раздумья, заявил Пашка.

— Ты же сам читал правила игры... Там ясно сказано, что людей не будет, — нервно хмыкнул я, — так что, если в другом месте нет таких же «везунчиков» как мы, ты и я здесь единственные люди. Или кого ты там ожидал встретить? Ночных эльфов, топящих за Альянс?

— Я предпочитаю Орду. Но если по чесноку — то я вообще не верил, что это может оказаться правдой.

Я лишь согласно промычал в ответ, нервно стуча пяткой по ножке стула. Тесно сдвинув головы, мы изучали скомканный лист бумаги, на котором была прописана последовательность действий «игры».

— Чтобы вернуться назад в свой мир, нам необходимо набрать в обратной последовательности комбинацию цифр и символов на кнопах в лифте, — резюмировал я прочитанное. — Надо пробовать!

— Угу, — Павел сделал большой глоток чая, вставая со стула. — Пошли!

До лифта мы не добрались, до нужного нам дома тоже. Мы упёрлись в преграду. Что-то невидимое и непроницаемое преграждало нам путь.

— Как это понимать? ­— ощупывая руками невидимую стену, проговорил я. В голове, под воздействием нарастающей паники, возникла и исчезла кроткая мысль: как по закону жанра, ничего не дается просто так!

— Что за ерунда? — ругался Пашка, которого, признаю честно, я не слушал.

Не зная, что предпринять, мы с моим другом разделились, пытаясь каждый самостоятельно решить, как нам перебраться на «ту сторону».

Толи от страха, толи от злости, Паша упрямо швырял в невидимую преграду всё что попадалось под руку, бил булыжником, кулаком, бросал песок — результата не было: камни и песок пролетали сквозь, рука мягко отскакивала от преграды.

Я же, обошел дом по кругу, стремясь узнать где кончается этот невидимый барьер, и даже несколько раз подпрыгнул, ударяя ладонью по незримой преграде. Пришлось признать, решения ситуации я не видел. Преграда полностью закрывала весь дом, а не только нужный нам подъезд. Да еще и прихватывала приличную часть территории, с припаркованными машинами, канализационным люком и уличным фонарем. Можно, конечно, попробовать сделать подкоп, но в том, что это нам поможет я не был уверен.

Я вернулся к Пашке, который упорно пинал ногой невидимую стену.

— Не поддаётся… — в его голосе звучала лёгкая паника, смешанная со злостью.

— Не отбил себе ногу, футболист?

— Не, — мотнул головой мой друг — Вообще не больно. Нога отскакивает, как от мяча.

Вконец вымотавшись, Пашка присел на бордюр у дороги, я примостился рядом.

— А если попробовать набрать нужную комбинацию цифр в другом лифте? — без особого энтузиазма предложил Пашка, глядя в пустые окна здания, где отражалось серое предрассветное небо — Где у нас есть ближайший лифт?

— В ближайший, нас не пускает эта прозрачная штука. А следующий... — я покрутил головой, — здесь вокруг одни пятиэтажки. Надо искать в новых многоэтажных домах.

— За аллеей такие высотки есть, с лифтом — Пашка поднялся на ноги, жестом призывая следовать за ним.

По идее, аллея должна быть дорогой, убегающей вперёд, с двух сторон защищённой лесопосадкой. В действительности, заасфальтированный тротуар с двух сторон был окружен молодыми саженцами, однако своё название это место приобрело гораздо раньше. Для меня было удивительно придя сюда в первые, увидеть дорогу посреди небольшого поля с двумя деревянными рамками, обозначающими футбольные ворота. Сейчас, ворота уехали дальше, во дворы новеньких многоэтажек, а аллея наконец-то начала соответствовать своему названию. В один из этих домов мы и направлялись. Домофон ожидаемо не работал, поэтому в подъезд мы попали беспрепятственно. Я нажал кнопку вызова лифта.

— Электричества нет, — сказал я, мрачно глядя на не горящие стрелки из красного пластика. — Можем, конечно, попробовать в другом подъезде или доме, но думаю и, что и там будет такая же история.

— Получается, мы навсегда застряли в этом мире, — не менее мрачно заключил Пашка.

И все же мы должны были попробовать. К сожалению, я оказался прав. Электричества не было ни в следующем подъезде, ни в следующем доме. Происходящее с нами напоминало сюрреалистичный сон на грани кошмара.

Улица по-прежнему встречала нас непреходящими предрассветными сумерками.

*****

К моему дому, ставшему теперь нашей базой, мы возвращались через площадь, где высился постамент с памятником вождю пролетариата Ульянову-Ленину. Ильич, как ему и положено, увлекал за собой в светлое будущее, что-то крепко сжимая в своей бронзовый руке.

— Мне иногда кажется, что памятник шевелиться, — поделился своими ощущениями я. — Как думаешь, Паш, он не может в этом мире ожить?

— Не дума. Это было бы уже перебором, смахивающим на низкосортный ужастик, — ответил Пашка и неуверенно добавил: Надеюсь...

В этот момент нас громко окликнули, чем немало напугали. Человек на скамейке, скрытый среди старых елей, позади памятника, помахал рукой из своего укрытия, привлекая наше внимание, однако подходить к нам не спешил.

Недолго думая, мы подошли к нему сами и остановились в паре метров от парковой скамейки, на которой тот сидел нога на ногу. Немолодой и лысоватый, с аккуратно подстриженной бородкой он спокойно разглядывал нас умными глазами.

— Добрый м–м–м.... — он запнулся, словно подбирая правильный вариант. — Доброго времени суток, молодые люди, позвольте полюбопытствовать: Каким образом вы сюда попали?

— На своих двоих, — с вызовом глядя на него, ответил Пашка.

Я недовольно посмотрел на своего друга, и незаметно пихнул его локтем в бок, в знак того, что не одобряю его поведение. При любых других обстоятельствах — пожалуйста, пусть ведёт себя как хочет, но в данной ситуации не стоило грубить единственному пока человеку, которого мы повстречали в этом мире. «При условии конечно, что он вообще человек», — эта мысль вызвала у меня озноб.

— Здравствуйте, — поспешно подключился я к разговору, стараясь взвешивать каждое слово. — Что конкретно вас интересует?

— Я просто хочу узнать, как вы сюда попали. Умерли, кома, летаргия или ещё каким-то способом?

— Умерли? Вы хотите сказать, что мы оказались на «том свете»? — задал вопрос Пашка сдавленным голосом.

Мужчина отчего-то тяжко вздохнул, откинувшись на скамейку, и прикрыл глаза.

— Вряд ли это «тот свет», в противном случае кроме нас здесь были бы ещё люди. Очень много людей. А я до вас успел повстречать лишь одну единственную девушку.

— С ребенком? — быстро спросил Павел.

Почему Пашка предположил, что девушка обязательно должна быть с ребенком я понял не сразу. И все же, шепотом поинтересовался я у него:

— Думаешь это та самая?

— Не знаю, может быть, — также шепотом ответил он мне.

— Ребенка с ней не заметил, — сообщил нам мужчина. — Она была одна. И всё же, как же вы сюда попали?

— На лифте приехали, — сказал я, поражаясь, как порой самый честный ответ может прозвучать глупо и неправдоподобно. Мужчина уставился на меня, глядя с прищуром карими глазами.

— Очень странен ваш ответ, голубчик! Как сюда можно доехать на лифте?

— Нет ничего странного. Мы с другом в интернете узнали про мистический ритуал, для которого подходит обычный лифт. И вот, как видите, ритуал сработал, — не вдаваясь в подробности, объяснил я. — А скажите, вы не знаете, как можно от сюда поскорее выбраться?

Какое-то время мужчина с недоверием смотрел на нас, переводя взгляд с одного на другого, словно ждал, что кто-то из нас рассмеётся и выкрикнет: «Шутка!». Однако, никто не засмеялся, наоборот, мы были предельно сосредоточены, надеясь получить от него нужный нам ответ. Глядя теперь на озадаченность нашего нового знакомого, я начал понимать — он ничего не знает и не сможет нам помочь.

Мужчина подтвердил мои подозрения, отрицательно покачав головой. Только теперь я обратил внимание, что все движения и речь его были слишком плавные и заторможенные.

— Точно не скажу, я сам тут, как видите, крепко застрял. Уже несколько недель ни с места. У меня, в отличии от вас, не было ни лифта, ни ритуала, ничего такого...

— Тогда каким образом вы здесь оказались? — одновременно вырвалась у нас с Пашкой.

— Всё просто. Помните, я говорил про летаргический сон? Меня сюда завёл именно он.

— Летаргический сон? То есть, получается вы просто крепко спите? — удивился Пашка.

За время разговора мы разместились рядом на лавочке, наседая друг на друга, чтобы слышать ответы. Кроме крайней медлительности, у мужчины были явные проблемы с голосом.

— Не совсем... Порой я слышу, как со мной разговаривают близкие люди и родственники, — мужчина наклонил голову, отчего тень под его глазами стала только плотней — и ещё я ощущаю свое тело там. Но оно такое тяжелое, что мне его не удается поднять. Я думаю, если у мня получится проснуться там — то я смогу выбраться отсюда. Но пока не знаю, что надо для этого сделать.

— Я бы не уснул в лифте. Это чушь конечно, — вновь шепотом сказал я своему другу. — Но может и правда, нам просто следует проснуться?

— Сгинь, кошмар! — невесело улыбнулся мне товарищ.

— А может, это ты мне снишься?

— Я слишком умён, чтобы сниться тебе.

Продолжать разговор было бесполезно, мужчина больше ничего не смог нам рассказать интересного. Но он меня неприятно удивил. Вроде бы взрослый человек, но как-то быстро сдался. За все время, которое он тут провел — этот человек даже не искал способ выбраться. Он просто коротал время на лавочке за книгой.

— А смысл суетиться? — он пожал плечами — Это же просто сон, от которого я рано или поздно проснусь. Так куда спешить? Я, видите ли, всю свою жизнь куда-то спешил, суетился, боролся, а теперь мне всего лишь нужно подождать.

— Я не готов ждать, — твёрдо заявил Пашка, вставая с лавочки.

И я был согласен с другом.

*****

По дороге на «базу», мы заглянули в безлюдный магазин, взяли бутылку газировки на двоих и по пачке картофельных чипсов. Есть, впрочем, совершенно не хотелось. Сколько времени уже прошло сказать было трудно, внутренние часы тоже молчали.

Разлив сладкий напиток по стаканам, мы устроились в комнате на полу, вооружившись карандашом и несколькими листами офисной бумаги. Мы решили составить план наших дальнейших действий.

— Что нам известно о барьере? — спросил я, делая грубый набросок дома.

— Ну что... Он не видимый, он не бьётся, не гнётся и так далее. Преграждает нам дорогу к дому и вообще мешает жить, — Пашка сделал глоток из своей кружки и нахмурился. — А вода совсем не сладкая и не шипит!

— Действительно, — я тоже попробовал напиток, потом понюхал стакан. — Странно, и запаха нет! Я раньше всегда брал эту воду и ничего, не жаловался.

Это подбило нас на эксперименты. Ни сахар, ни злая горчица из холодильника, ни разнообразные приправы не имели для нас ни вкуса, ни запаха. Даже недопитый чай, имевший ранее выраженный вкус, теперь отличался от воды из бутылки разве что цветом. Изменение свойств привычных предметов не на шутку встревожил нас.

— Отсюда надо выбираться как можно скорее! — заявил я.

— Мы над этим и думаем, — Пашка старался сохранять хладнокровие. — Нам нужно пройти за барьер! Я точно знаю, что нам нужен именно тот дом и тот подъезд. Дело в том, что там на первом этаже я заметил свет. Свет электрической лампочки.

— Электричество?! — подхватил его мысль я. — Это значит, что в том доме имеется рабочий лифт!

— Должен быть рабочим. Осталось только побороть барьер!

— Барьер не даст нам подойти к дому!

Я мрачно очертил дом на бумаге толстыми, резкими линиями. Глядя на мои действия, Павел не выдержал, в сердцах выдернул рисунок из-под моей руки, скомкав кинул его в раковину и поджёг.

Глядя, как тоненькие пламя дугой охватывает исчерченную бумагу, я поинтересовался:

— И что это было?

— Ничего, — буркнул Пашка, встал и вышел.

Я услышал, как хлопнула входная дверь моей квартиры. Я остался сидеть на полу в одиночестве.

Вскоре Пашка вернулся. Обеспокоенный, он пальцем указал в сторону дома, куда нам так мечталось попасть.

— Барьер стал только плотнее, теперь он не пропускает даже брошенные в него камни. А то, что пропали вкусы и запахи... Короче, было плохо, а будет ещё хуже! — сбивчиво объяснял Пашка, пока мы шли к заколдованному месту. — Медлить нельзя! На ждут потеря зрения, слуха и осязания!

— Мужик на площади хорошо слышал и видел. С ним вообще всё в порядке, хоть и торчит в этом мире уже не один день.

— Он сидел на лавке не вставая. С чего бы так? А вдруг у него уже ноги отказали?

— Это ничего не значит, — возразил я, в свою очередь пытаясь утешить друга, — обычное совпадение.

Пашкины страхи быстро передались и мне. Они были настолько разумными, насколько разумными могут быть страхи людей в столь ирреальном месте. Размышляя над этим, я чуть не врезался в барьер. Казалось, что теперь он отхватил более широкий кусок дороги чем было раньше.

— Мне кажется, барьер расширился, — подтвердил мой предположения Пашка.

Я постучал по преграде костяшками пальцев, отчего по улице разнесся глухой гул. Барьер больше не был упругим как резина, хотя ударять по нему всё также было не больно:

— Если так пойдёт и дальше, барьер вообще выселит нас из города. Он постепенно заполнит собой все. Интересно, где тогда окажемся мы?

— А мне не интересно. Вообще. Мне хочется поскорее отсюда выбраться и никогда больше не возвращаться.

— Сквозь и над барьером не пройти, это факт, а других идей у меня нет, — приуныл я.

— А если под ним?

— Вперед... мне будет интересно посмотреть, как ты будешь крушить асфальт голыми руками, ну или молотком, если что, у меня дома есть, могу одолжить.

И тут мы с Пашкой заметили предмет, на который до сих пор не обращали внимания — крышку канализационного люка, что находился по ту сторону барьера у дороги.

*****

Фонари для подземного путешествия мы отыскали быстро, один был у меня дома, ещё парочку мы позаимствовали в ближайших квартирах. Однако, заработал только динамо-фонарь. Где взять второй такой же мы не знали, а поэтому нашли альтернативу — керосиновую лампу и несколько свечей про запас. Добавив, на всякий случай верёвку в свое снаряжение, мы отправились в путь.

Вскоре мы уже стояли у ближайшего к барьеру люка. Дальнейший процесс тормозил уже я. Во-первых, лезть в канализацию мне не хотелось, а во-вторых, от вида тяжёлой крышки с крупной рельефной буквой "К", меня терзали сомнения. Словно я забыл о чем-то важном и это важное ускользало от меня. Жалко, что у меня не было волшебной «напоминалки», которая своим красным дымом могла бы подтвердить или опровергнуть мои опасения.

— Ты когда-нибудь спускался в канализацию? — спросил меня Пашка, светя фонариком в смотровой колодец.

— Ещё не приходилось, — с сомнением глядя вниз, ответил я. — Мы не заблудимся там?

— Не выдумывай, спускайся! — скомандовал Пашка с присущем ему бесшабашным оптимизмом.

— Сперва ты, — упёрся я — у тебя фонарик, значит тебе и лезть первым.

Городская канализация являла собой длинную, тесную трубу, по которой передвигаться нам пришлось, согнувшись почти в половину своего роста. Ноги утопали и скользили в иле скрытому водой. Мутная жижа доходила до щиколотки и это было крайне неприятно.

— Наше счастье, что в этом мире запахи для нас не существуют, — заметил Пашка брезгливо осматриваясь по сторонам. — А так, на вид обычная вода.

— Можно её даже пить, вкуса ведь мы тоже не ощущаем, — мрачно пошутил я. — Свезло нам, так сказать...

Мы не заплутали, однако в конце нас поджидала крупная неприятность — люк по ту сторону оказался заперт.

— Ну почему?!... — взвыл Пашка, делая резкий шаг в сторону, отчего брызги воды, чуть не попали на мою пока еще сухую футболку. — Как такое вообще может быть?!

— Потому что там есть электричество, — Я наконец понял, что меня так беспокоило.

— Как это влияет на то, что люк заперт? Он с электричеством никак не связан!

— По дороге объясню, пошли назад. Я не хочу здесь больше оставаться.

Дорога обратно показалась мне длинней, возможно потому что этот «поход» обманул наши ожидания, или потому что мы знали дорогу и уже не боялись заплутать.

— Это пока только версия, — начал я, — но что если по ту сторону барьера дом подчиняется законам нашего, нормального мира? Ведь именно через этот дом мы и угодили сюда, значит он и является точкой отсчёта! Ведь в нашем привычном мире существует электричество, а канализационные люки обычно наглухо закрыты.

— Тогда напрашивается вопрос: Если дом существует в нашем нормальном мире, значит там должны быть люди, а мы их до сих пор не видели.

— Вовсе не обязательно, — завёлся я. — Людей там может и не быть вовсе, люди не главное. Я говорю о другом: то, что в нашем мире закрыто и там будет закрыто, то что в нашем мире работает, то и за барьером тоже будет работать! Понимаешь?

Пашка так странно посмотрел на меня исподлобья, что я не выдержал:

— Ну чего смотришь? Я же сразу сказал, что это всего лишь моё предположение!

— Логика твоя так себе... без обид.

— Какая есть, — всё же обиделся я.

— Ага, получается, что людей в этом правильном мире нет, но телевизор для кого-то работает? А телефон? — Пашка дурашливо приложил ладонь к уху: «Алло-алло... Что говорите? Спрашиваете откуда я звоню? Да я и сам точно не знаю, наверное, с того света, но до конца пока не уверен. Как разберусь, обязательно перезвоню».

Его сарказм меня взбесил:

— Хватит цепляться к словам! Я же сказал, что это всего лишь предположение! Возможно я ошибаюсь, а может и нет. Или к примеру, все там будет работать, но как-нибудь криво, неправильно. На том же телевизоре будут сплошные помехи, а телефон покажет картинку, запустит игру, но связи не будет! Может у тебя есть объяснение получше? Я готов тебя послушать, — я обиженно замолчал.

— Вот что! Нам надо навестить того мужика, на площади, — примирительным тоном предложил Пашка. — Если твоя версия окажется верна, тогда он сможет пройти за барьер и открыть нам крышку люка, ведь он попал сюда не через дурацкую «Игру» и, в отличие от нас, с этим домом никак не связан.

— Ты прав, Паша! Только сперва нужно сходить домой переодеться. Я хоть запахов здесь не ощущаю, но ходить в мокрой одежде, перемазанной непонятно чем неуютно.

— Хорошо, а вещи сунем в пакет, чтобы переодеться, когда опять полезем в канализацию.

— Чтобы при неудаче не пачкать чистые вещи?

— Ты всё правильно понял! — сделал он жест руками, повторяющий тот же смысл, что и сказанная им фраза.

— Надеюсь, до этого не дойдет.

*****

На площадь я пошел в одиночестве, поскольку Пашка отправился искать подходящий слесарный инструмент, которым можно было бы отвинтить крышку люка. Везучему Пашке досталась лёгкая задача и я бы с удовольствием поменялся с ним местами, но проиграв своему другу в «камень, ножницы, бумага» мне пришлось отправиться на переговоры.

Мужчина встретил меня приветливо, как старого знакомого. Однако многообещающее начало было омрачено его несговорчивостью. Он не хотел никуда идти, почти с детской непосредственностью рассуждал в духе — зачем суетиться и чего-то предпринимать, спешить обратно во внешний мир, когда можно просто подождать. Видимо многодневное пребывание на лавочке в этом странном месте всё же сказалось на нём не лучшим образом. Мужчина и меня попытался склонить к тому, что смиренное ожидание есть лучшее решение данного вопроса, его не смутило даже мое недовольное молчание. Но в какой-то момент он вдруг осёкся и тоже умолк, прислушиваясь к чему-то, а после с грустью посмотрел мне прямо в глаза.

— Много нелицеприятного можно о себе узнать, когда люди думают, что ты их слышишь. Может вам больше повезет в жизни, молодой человек, — вздохнул он, вставая со скамьи. — Я согласен пойти с вами. Ведите.

Вспомнив, наше с Пашкой предположение, что наш новый знакомый не может ходить, я слегка смутился. Но не удержался и поинтересовался у него:

— А Вы ведь долго здесь находитесь, уже несколько недель... Скажите, а вы не замечали у себя каких-либо изменений в ощущениях... Ну там, к примеру, пропало обоняние? ...

— Я понимаю, куда ты клонишь — тихо засмеялся мужчина — в первый день здесь я не мог заснуть, на второй и третий день у меня пропали вкус, цвет и запах. А под конец недели исчезло и осязание, теперь мне что на мягкую перину прилечь, что на холодный камень — разницы никакой. По началу это было странно, а потом привык...

— А можно ещё один вопрос: как вы рассчитываете дни? В этом мире нет работающих часов, которые бы измеряли время.

— Так у меня механические, карманные, работают от пружины, заводить только нужно почаще и всё. Имей это ввиду, если вдруг надумаешь приобретать себе часы, могут когда-нибудь пригодится...

Пашка нас ждал у невидимого барьера. Он гордо продемонстрировал нам черный кейс с набором инструментов.

— Здравствуйте, — поприветствовал его мой друг. — Я боялся, что вы откажитесь и не придёте. А мне вот пришлось полазать по гаражам. В этом ящичке под любую гайку или винт найдется приспособа.

Мы с восторгом наблюдали, как наш новый знакомый без труда пересёк невидимые границы барьера. Как сказал он нам после — никакого препятствия он даже не почувствовал.

Мы ждали с нетерпением пока он откручивал и откидывал тяжёлую чугунную крышку люка. Видно было, как ему не легко.

— Ну вот и всё, молодые люди, — махнул нам мужчина, — я сделал всё что вы просили.

— Спасибо Вам! — крикнули мы ему хором и наперегонки устремились к такому же люку на соседней улице.

*****

Мужчина ожидал нас на выходе и сразу помог выбраться наружу из колодца, подавая поочерёдно руку.

— Извините, а как Вас зовут? — поинтересовался я у мужчины, пока Пашка брезгливо вытирал о траву измазанный канализационной грязью кроссовок.

— Мы же так и не познакомились... Не так ли? — он на мгновение призадумался. — Зовут меня Владимиром Ильичом, в другое время вы могли бы звать меня просто дядя Вова. А вы у нас кто если не секрет?

— Его зовут Павлом, а я Богдан, — ответил я за нас обоих.

— Будем знакомы, значит, — улыбнулся Владимир Ильич. Впрочем, поспешите, вы проделали большую работу, и я вижу, как вам не терпится попасть в нужный вам подъезд.

— Спасибо огромное ещё раз, дядя Вова, вы нас очень выручили, — поблагодарили мы его срываясь с места.

Возле подъезда я не удержался и в последний раз обернулся посмотреть на Владимира Ильича, но там, где он оставался его уже не было. Он бочком протискивался между тесно поставленных машин, чтобы вскоре скрыться за углом. И мне показалось, что его движения уже не были такими медленными и сонливыми, как раньше. Мысленно я пожелал ему удачи.

— Ищи кирпич и окно на первом этаже без решёток.

— Что? — спросил я, обернувшись к другу.

— Кирпич, — улыбаясь повторил Пашка. — Мы не знаем пароль от домофона. Сейчас это для нас скорее радость, а не беда — электрозамок-то работает! Открыть дверь нам некому, значит будем лезть в окно.

— Да понял я, понял.

Вынутый мною из клумбы кирпич не пригодился, так как балконная дверь одной из квартир на первом этаже оказалась удачно приоткрыта. Я подсадил на балкон Пашку, а он уже подал мне сверху руку. Уже перелезая через кирпичное ограждение балкона, мне подумалось: По сути, весь дом ничейный, поскольку нет в этом пустом, унылом мире никого, кто бы претендовал на данную квартиру. Да и не в первый раз, мне здесь приходится влезать в пустующие помещения. Так от чего же именно сейчас мне стало так неуютно на душе, словно я залез не в пустую квартиру, а в чью-то личную жизнь?

Покинув ничейную квартиру, я облегчённо выдохнул, уже в лифте, скрывая от Пашки свою усталость, я прислонился к стенке кабины. Неужели этот бесконечный день наконец-то подходил к концу?

— Знаешь, нам повезло, — подумав, сказал я — Что люк был все же канализационный, а не какой-нибудь ещё. Да и вообще, что он там вообще был. Мы могли бы просто не выбраться оттуда.

— Я даже не хочу об это думать. Слишком много «если». К примеру, барьер мог бы не пустить дядю Вову, или...

— Стоп, Паш! Хватит! Зря я вообще завёл этот разговор. Нам сильно повезло, и точка. Закон «Мерфи» дал сбой.

— Не зарекайся раньше времени, — посоветовал мне товарищ.

Все недолгое оставшееся время поездки мы провели в усталом молчании, пока на последнем этаже, двери кабины лифта не открылись и не вошёл гигантский младенец в ярко-синих ползунках. Он с трудом втащил в кабинку коляску, разделив ею нас с Пашей по разным углам.

— Парни, вам наверх? — высоким грудным голосом поинтересовался безобразный малыш, ловко выплёвывая пустышку. Пустышка повисла у него на ярко-оранжевой пластмассовой цепочке.

С трудом сдерживаясь чтобы не заорать от ужаса, я быстро-быстро закивал, забиваясь в угол и стараясь не смотреть в его сторону. Однако любопытство взяло верх, и я глянул на коляску, потом робко поднял взгляд. Давешняя знакомая молодая женщина, заговорщически подмигнула мне.

*****

В себя я пришел в городской больнице. Головная боль, шум в ушах, тошнота и слабость не позволили мне подняться и сесть на кровати, даже повернуться бок без посторонней помощи я не смог. Смирившись, я прикрыл глаза и уснул. Очнулся я, когда уже наступила ночь, а в приоткрытую дверь палаты из коридора сочился слабый свет. Мучившая меня боль отступила, я чувствовал себя значительно лучше.

— Проснулся?

Я повернул голову. На соседней кровати лежал Пашка, по-кошачьи сверкая в мою сторону глазами. В его взгляде я заметил безмятежность.

— А где?.. — спросил я, не называя ничего конкретного, поскольку хотел узнать всё и сразу.

— В ЦРБ, — Пашка приподнял слабую руку и продемонстрировал мне прищепку с проводком на пальце. — Отделение реанимации или как-то так, я не разбираюсь.

— Что с нами случилось?

Мой друг пристально посмотрел на меня:

— Как я понял, нас нашли в лифте без сознания. Решили, что передозировка и по скорой привезли сюда. Сегодня третий день как.

Я слушал друга, не зная, что сказать.

— Когда придет медсестра и увидит, что ты очнулся, готовься к расспросам по типу: «Помнишь, что с тобой случилось?» — предупредил меня Пашка.

— И что нужно отвечать? — спросил я.

— Вот я, к примеру, так ничего и не вспомнил, — сказал Пашка с вымученной улыбкой и лукаво подмигнул мне... прямо как та тётка в лифте.

— Да? Ну тогда я тоже ничего не помню. Удивительное совпадение...

— Угу... Мистика какая-то — шутливо ответил Павел, но его глаза вдруг сделались серьёзными — Но ты ведь помнишь? Помнишь?

Я помолчал, прокручивая в голове невероятные события, произошедшие с нами события, потом тихо ответил:

— Помню. Как не помнить... И странный мир, и барьер, и дядю Вову...

Тихо скрипнула дверь. Вошедшая медсестра прервала наш сокровенный разговор. Сообщив обо мне дежурному врачу, она справилась о моём самочувствии, а потом поинтересовалась, помню ли я, что со мной произошло. Но я, конечно, ничего не смог вспомнить. Явившийся вскоре дежурный врач также ничего от меня не добился.

Пашку выписали через неделю, а меня продержали почти месяц, поскольку при падении я умудрился неслабо приложиться головой, получив сотрясение мозга.

В день выписки из больницы, я не удержался и сходил к злополучному дому. На кирпичной кладке балкона первого этажа красовался след грязного Пашкиного кроссовка, который он тогда так и не оттёр как следует.

*****

Эта безумная история произошла уже более шести лет назад. Больше ничего такого странного в моей жизни не происходило.

За эти годы наши с Пашей дороги разошлись. Редкое общение сводиться к поздравительным СМСкам и случайным встречам, которые, впрочем, нас радуют.

Мы никогда не вспоминаем эту историю. Никому не рассказываем её. Пожалуй, это был первый и последний раз, когда я нарушил наш молчаливый уговор.