Предновогодняя история

Глава 1

Я сидел на обшарпанном офисном кресле, облокотившись на спинку. На белом квадратном мониторе отображался экран завершения работы «Windows 95». Скрепя креслом, я медленно встал из-за стола и неспешно побрел в сторону кухни. По пути глянул на часы — они показывали время чуть за полночь. Часы же весели над советской «стенкой» — она была завешана старыми гирляндами, а на ручке верхней антресоли болталась елочная игрушка. Я вошел на кухню — напротив стола и одиноко стоящей табуретки располагался белый, советский холодильник. Неторопливо я подошел к нему и, выдохнув, открыл дверцу. Все был именно так, как я и предполагал — на белых решетках лежала полуторалитро́вая бутылка воды, упаковка старых сухарей и нераспечатанный батон колбасы. Увидев эту грустную картину, любая мышь бы повесилась под гудение советского монолита. Тяжело вздохнув, я пошел в прихожую. Ничего не поделаешь, надо купить хотя бы хлеба, чтобы утром не давиться сухарями с чаем. Но буквально под боком, на мое везение, находился маленький круглосуточный магазинчик, в который я частенько захаживал в такие моменты. Интерьер его не представлял собой чего-то сверхъестественного. Типичный, на убранство даже сельский магазин — прилавок с кассой и весами, полки с продуктами позади продавца, скудный ассортимент. Но за все это время он мне стал, как родной, возможно, потому что напоминал такой же магазин из детства. Под тиканье часов, как под метроном, неспешно одеваясь, я напевал какую-то глупую песенку из старого детского мультика, который был у меня на кассете. Мелодия, хоть была до ужаса примитивная, но очень сильно запоминалась и въедалась в мозг. Наконец, взяв ключи с тумбочки и мысленно помолившись, я вышел в подъезд.

Стояла гробовая тишина, не свойственная для этого места в такое время. Обычно, ближе к часу ночи тут собираются пьяные компании и горланят песни до утра, тем самым терроризируя жителей и не давай им нормально жить. Выходить из квартиры в такое время было особо опасно. Случаи, когда неудачливому соседу разбивали бутылкой голову, случались на ужас часто. Из-за этого, не услышав привычных звуков, у меня случился некий диссонанс — я даже поначалу хотел подняться наверх и посмотреть, ни там ли решили засесть полуночные выпивохи. Но, решив не испытывать судьбу, быстро вышел из подъезда.

На улице меня встретила картина зимнего двора. На машинах были аккуратные снежные шапки, у кого-то в окне горели гирлянды, и снег, плавно падающий на землю превращал унылый вид в какую-то волшебную композицию. Я подумал, что рассмотрю эту красоту позже — на мне были летние легкие спортивки и куртка, накинутая на футболку. И дабы не слечь на недельку-другую с простудой, я быстрым шагом устремился в сторону магазина.

Поначалу отсутствие каких-либо людей на улице не показалось мне чем-то странным — на улице была ночь, а все нормальные люди в такое время обычно спят. Но когда в круглосуточном магазине я не застал продавца, настал час волнений. Я окликнул того, подумав, что бедолага задремал от невыносимой ночной смены. Но, даже зайдя за кассу и войдя в коморку, я увидел лишь одиноко стоящий граненный стакан и неразгаданный кроссворд, освещаемый настольной лампой. Мои мысли сразу заполнились укорами в сторону продавца за то, что тот оставил магазин открытым, буквально призывая полуночных любителей пенного. Но, даже подождав несколько минут, пропавший работник сферы торговли так и не объявился. Тут на моем месте уже любой бы начал волноваться, при учете, что городок был известен частыми ночными баталиями между подвыпившими гражданами, в которые против своей воли попадали и прохожие.

И тут я заметил то, что все время ускользало от моего взора — ключ. Маленький, абсолютно обычный ключик, ровно лежащий в моне́тнице, будто специально оставленный для меня. Взяв его и покрутив в руках, я решил забрать его с собой. В тот момент я будто вспомнил, от чего он, но воспоминание не пробилось дальше смутного тумана. В тот момент я уже окончательно убедился, что что-то было не так. Гробовая тишина не прерывалась даже одиночными машинами, хотя магазинчик располагался около шоссе. Выйдя из здания и еще раз, с надеждой, оглядевшись в поисках людей, я побрел в сторону дороги.

Я вновь посмотрел на часы. Уже двадцать минут я стоял около шоссе, но ни одной машины за это время так и не проехало. За время выжидания я также не видел ни одной живой души. Будто весь город, весь мир внезапно вымер, а я остался, проклятый, на пустой земле. Кружащийся снег прибавлял жути — начали появляться пугающие мысли. Но я быстро откидывал их, все еще ожидая хотя бы одной машины, которая скинула бы груз волнения с души. Но прошло суммарно тридцать четыре минуты, и за эти тридцать четыре минуты я не увидел и не услышал ни одного признака жизни. «Новый год как-никак на носу, может быть, у всех дела, и некогда шляться по улицам» — этой мыслью я себя утешал, продолжая ожидать автомобиля. Но утешение слабо помогало. В голове всплывали многочисленные истории форумчан о параллельных мирах, в которые по несчастью можно попасть. Они полностью повторяют наши, но главное их отличие в том, что там нет людей. Людей-то нет, но есть «они». «Кто они — никто не знает, но не дай бог тебе их встретить» — именно этой фразой заканчивалась история, которую я на свое несчастье вспомнил.

Выдохнув, я выбросил страшилки из головы и побрел в сторону магазина. Зайдя в здание и увидев отсутствие продавца, я взял с прилавка хлеб, отсчитал нужную сумму денег, положил в моне́тницу и спешно пошел домой. Я с этими раздумьями и забыл свое бедственное положение, касаемо одежды — за все время на улице я дико замерз. Влетев в подъезд и поднявшись на первый этаж, я уже было хотел открыть дверь своей квартиры, но тут нащупал в кармане тот ключик, что подобрал в магазине. Чувство утерянного воспоминания вернулось, и я, даже забыв про холод, начал думать, от чего же он мог быть.

Во время размышлений я обычно хожу — это помогает растрясти мысли и улучшить качество ду́мания. И вот, во время усердного шевеления мозгами, я спустился к подъездной двери. От нее дуло холодным зимним ветром, поэтому, окончательно замерзнув, я наконец-то додумался. Додумался одеться потеплее. Уже развернувшись, дабы пойти обратно в квартиру, я заметил дверь, ведущую в подвал. Чуть подгнившая деревянная дверка с комично огромным навесным замком располагалась под лестницей, ведущей на лестничную площадку. Я не помнил этой двери, но, списав все на забывчивость и отогнав дурные мысли, я решил попробовать отпереть металлического монстра. Ключ провернулся пару раз, а замок остался у меня в руке. Дверь же, таинственно, как в самых дешевых ужастиках, со скрипом отворилась, открывая взор на сырые ступени, будто запечатлевшие давно прошедшие, запечатанные за хлипкой дверцей года.

Сердце так и жаждало приключений, но, решив придерживаться первоначального плана, я пошел обратно в квартиру. Следовало снарядиться по полной — свитер, куртка, теплые штаны, шапка, перчатки, миниатюрный фонарик и пару сухарей. Уже собравшись выходить из квартиры, мой взгляд упал на окно. За оным, среди кружащих в воздухе снежинок и ночной тьмы стоял человек. Он стоял на том шоссе, под светом уличного фонаря превращаясь в тень. Даже не знаю, что, но что-то показалось мне в нем странным, отталкивающим. Я все стоял и смотрел на него, и помимо того, что это был единственный человек за всю ночь, странности ему добавляла еще одна жуткая деталь — он был абсолютно неподвижен. Будто под фонарем стоял не живой, из плоти и крови человек, а статуя, или идеально вырезанная картонка. За все время полуночного приключения я уже изрядно испугался, но это — это было что-то новое. Сразу вспомнились размышления у шоссе и «они», выслеживающие заблудшие в их дом души и делающие с ними то, о чем страшно даже думать. Я завесил окно и спешно пошел на кухню. Открыв ящик со столовыми приборами, я достал кухонный нож. Головой я осознавал, что, если эти байки про людей из иного мира окажутся правдой, то этим оружием я ничего им не сделаю. Но было как-то спокойнее осознавать, что в руках у тебя то, что может хотя бы навредить гипотетическому существу. Он был неидеально заточен, да и ножом владеть я не умел. Но лучшего варианта у меня все равно не было, поэтому, спрятав его в куртку, я направился на выход из квартиры.

Уже в подъезде меня посетила очевидная, но не доходившая по причине страха мысль — обзвонить соседей. Я начал с первого этажа, методично обзванивая квартиры. Мои опасения подтвердились — ни на первом, ни на втором, ни на последующих этажах никто не открывал, и даже когда я прильнул к очередной двери, за ней не было ни звука. Мне даже пришлось поступиться моральными принципами и начать заглядывать в замочные скважины в надежде увидеть хоть кого-то, хоть что-то, что дало бы мне надежду на то, что я не остался один во всем городе, во всем мире. Но все попытки были, как вы понимаете, тщетны — даже когда мне удавалось что-то разглядеть, я видел лишь интерьер прихожей, но ни одного живого существа. Помимо этого в голову закралась другая мысль — за всё время ночного странствия я не видел ни то что человека — ни единой животины. Кошки, собаки, птицы, даже мошкара и тараканы — они все одномоментно пропали вместе с людьми. После безуспешных попыток я попытался как-то связаться с внешним миром. Интернет-знакомые не отвечали, а телефон молчал. Были слышны лишь жуткие гудки, невозможно было дозвониться даже до экстренных служб. Тут я окончательно понял, что путь к спасению лишь один, и он лежит через подвал. Выходить из здания было бы невероятно опрометчивым и глупым решением, учитывая все сложившейся обстоятельства. Что-то подсказывало мне, что там, вне хрущевки, среди мороза и опустевших зданий, помимо того странного, застывшего человека находится кто-то еще, с кем бы мне не хотелось ни при каких обстоятельствах встречаться. Поэтому у меня было два выбора — либо спускаться в подвал, либо оставаться на поверхности. Перспектива голодной смерти и постепенного схождения с ума от существ из вне была для меня наименее приятной. Оставалось лишь спускаться в неизвестные глубины, которые могли таить как и спасение, так и более жуткую, страшную смерть. Такую, лишь от описания коей у человека начинают трястись руки и появляется жгучее желание жить. Хоть я по природе своей пессимист, спуск в глубины представлялся мне не изощренным способом расстаться с жизнью, а спасением и изменением. И ключ, и его местонахождение, и то, как он лежал — будто я очутился в видеоигре, и спуск в подвал — один из обязательных квестов. Возможно, эта бредовая теория объясняет, почему «они» не прикончили меня, пока я был снаружи — возможно, «они» просто по каким-либо причинам не могли этого сделать. Но сейчас, учитывая факт появления статуи, можно сделать вывод, что больше никаких преград нет. А раз так, то единственный способ спасения — это идти по сюжету, а именно спускаться в подвал.

Пока я размышлял в таком ключе, сверху послышались шаги. Их звук сразу вывел меня из раздумий и заставил прислушиваться. Источник явно находился на самом верхнем, пятом этаже. Поначалу шаги топтались на месте, будто человек имитировал ходьбу, как вдруг они начали спускаться, да не просто спускаться, а буквально бежать вниз по лестнице. Но это был не обычный бег. Представьте, что звук спокойной, размеренной ходьбы ускорили в несколько раз. Это было оно. Звук стремительно приближался, знаменую что-то явно нехорошее. Пятый... Четвертый... Третий... Все ближе и ближе. Из ступора меня вывели шаги, которые уже дошли до второго этажа. Я невероятно быстро забежал в подвал и захлопнул за собой дверь. Только я это сделал, звук достиг первого этажа и... прекратился. Я держал дверь, что есть силы. Даже если нет звука, я не могу быть уверен, что «оно» ушло. И тут в дверцу постучали. Три абсолютно одинаковых удара с одинаковым интервалом между ними, с одинаковой громкостью и силой. Почему-то этот факт меня невероятно напугал. Человек, каким бы он мастером ни был, не смог бы повторить в точности каждый удар три раза подряд — были бы различия хоть в чем-нибудь — в громкости, в силе удара, да хоть в чем-нибудь. Но за дверью был явно не человек. В тот момент я был готов расплакаться, даже несмотря на свой солидный возраст. Лишь когда от стука прошло несколько минут, я перестал держать дверь, но выглянуть наружу так не решился.

Я медленно обернулся. Позади меня, в подземном мраке, находилась каменная лестница, ведущая в подвал. По внешнему виду оного можно было сказать, что как минимум лет двадцать сюда никто не спускался. Паутина, сырость, плесень — заброшенный вид места, в котором жители дома обычно хранят засолы или ненужные вещи невероятно удручал. Я начал осторожно спускаться, пытаясь как можно меньше дышать и освещая путь карманным фонариком. Его свет был тусклым, но достаточным, чтобы я ку́барем не покатился вниз, не заметя очередную мокрую ступеньку. Дыхание же я задерживал из других соображений — плесень на стенах и зловоние в самом воздухе не внушало надежды. Я понимал, что если надышаться, то ничего хорошо из этого точно не выйдет, а проблем со здоровьем в таком месте хотелось бы избежать.

Чем ниже я спускался, тем сильнее ощущался холод. Подвал оказался на удивление глубоким, будто уходил вниз на несколько этажей. Наконец, я спустился в самый низ. Мороз пробирался даже сквозь перчатки, которые я успел надеть по пути вниз. Справа от меня был темный сырой коридор, а прямо передо мной располагался белый, грязный выключатель, который немного отходил от стены и оголял черные провода, уходящие вглубь конструкции. Пощелкав выключателем, стало понятно, что он не работает. Я взял фонарик в левую руку, а нож, кое как не вспоровший мне куртку, в правую. Осветив проход, стала понятна степень заброшенности подвала. Под ногами была земля, кое где превращающаяся в грязь. В конце же коридора находилась огромная мутная лужа. Потолок был облеплен паутиной и черной плесенью, как и серые бетонные стены. Общий вид был грязным, серым, неуютным. Было понятно, что люди сюда давно не спускались. Хотелось убраться отсюда как можно быстрее, но, к сожалению, было некуда. Выдохнув, я побрел по коридору.

И тут меня поразило новое, жуткое чувство, которое я прежде никогда не испытывал. Чувство слежения. Это не было обычной паранойей, как вы могли подумать. Природа этого ощущения было иной — я явственно ощущал взгляд в спину. Будто кто-то вне поля моего зрения смотрит на меня, следит за каждым моим действием, но при этом я не мог его увидеть ни при каких обстоятельствах. Паника захлестнула меня. Я боялся обернуться, ведь я мог увидеть того, кто заставил меня испытать эти чувства, но и идти вперед я тоже не мог, ведь казалось, что стоит мне завернуть за поворот, я увижу то, что заставит меня впасть в безумие, испытать самые страшные эмоции. Нет, я боялся не испуга — я боялся смерти. Опасность таилась везде — стоило мне сделать лишний шаг, лишний вдох или иное действие, как я мог спровоцировать наблюдателя. Раньше, читая похожие истории в книгах, я считал это бредом, но теперь, испытав весь ужас от этого странного, необъяснимого чувства, я понял, что очень сильно ошибался.

Чтобы испытать похожий опыт, вам понадобится стул. Простой стул, который есть у каждого дома. Если нет стула, возьмите табуретку — в общем, все, на чем можно сидеть и что можно свободно перемещать по квартире. Дальше поставьте стул спинкой к дверному проему, ведущему в комнату, в которой вы предварительно погасили любой свет. Дальше сядьте на стул и просто сидите, не делайте ничего, никак себя не развлекайте, не думайте о высоком — просто сидите, прислушивайтесь, и фантазируйте. Фантазируйте о той темной комнате, что позади вас, вообразите самые жуткие образы из самых страшных снов. Рано или поздно, вы начнете чувствовать дискомфорт. Вы захотите прекратить, но не стоит — продолжайте эксперимент. Позже вам захочется обернуться, чтобы убедиться, что ничего из того, что вы вообразили, в той комнате нет. Позже вам станет уже по-настоящему страшно — тогда, дабы не истерзать свою психику, можете прекратить. Скорее всего вы захотите тут же проверить комнату, спиной к которой вы минутой назад сидели. Это абсолютно нормальная реакция, ведь обычно в таких ситуациях говорят «фантазия разыгралась», что значит, что вы сами придумали себе сценарий, который неоднократно проигрывался у вас в голове. Вы уверили в то, что вы и есть главный герой этой страшной истории, которая уже движется к жуткой кульминации.

Моя ситуация была безумно похожа на вышеописанную, но объяснение фантазией меня уже не устраивало. Ведь, учитывая, что я видел и слышал ранее, объяснение тем, что я себе всё наприду́мывал удобоваримым точно не назвать. Я понимал, что в подвале, в который я попал, находится третий, но действующий иначе, чем «статуя» и «лестничный бегун». Он либо выжидает удобного момента для нападения, либо просто хочет свести меня с ума. Так или иначе, оставаться на месте было не лучшим вариантом. Рано или поздно фонарик сядет, и тогда я окажусь в кромешной тьме, чего бы мне хотелось избежать. Я медленно, дрожащий рукой достал из кармана сухарь и начал жевать. Он был в сахарной обсыпке, но это не исключало его твердости, из-за чего создавалось чувство, будто я пытался жевать обваленную в сахаре доску. Я вспомнил совет, который был то ли шуткой, то ли действительно рабочей мыслью — «если вы чувствуете стресс или страх, попробуйте поесть». Дальше следовало полотно текста с научным объяснением того, как жевание и поглощение пищи влияет на уровень кортизола в крови, и хоть дальше пары строк я не осилил, но сам совет запомнил очень хорошо. Доедая первый сухарь, ощущение паранойи притупилось, и я мог двинуться дальше.

Проходя коридор за коридором, я видел тот же однотипный вид, что и несколько коридоров ранее. Сухари за время исследований кончились, и ощущение слежения вновь появилось. Крепко сжимая нож в правой руке, я аккуратно высовывался из-за углов, но ничего, кроме очередных пустых коридоров не находил. Я старался ходить как можно тише, в то время как земля, из-за влаги принявшая вид зловонной грязи предательски громко хлюпала при каждом шаге. Пока я бесцельно блуждал среди однотипных стен, ощущение слежения все усиливалось. Однажды, в очередной раз проходя коридор за коридором, я почувствовал сверлящий взгляд в спину. Обернувшись, я краем глаза заметил, как что-то очень похожее на человека быстро спряталось за угол. Так значит, это действительно была не безосновательная паранойя. Я стал оборачиваться чаще, более резко, более неожиданно. Мне никогда не удавалось рассмотреть его лица, даже его очертания были расплывчаты. Он прятался от меня, как пугливый котенок. Но этот факт приводил меня в еще больший ужас. Будто он изучал меня, изучал мое поведение, поступки, движения. Когда в очередной раз, стоило мне обернуться, он спрятался за угол, я побежал вслед за ним, держа нож наготове. Но стоило мне забежать за поворот, я не увидел ни его, ни, что самое странное, следов. Крыша совсем поехала, в тот момент думал я, но это был, наверное, лучший вариант из возможных. Мне хотелось верить в то, что я за время длительных блужданий начал видеть галлюцинации, нежели в то, что прямо за мной, по пятам, идет то, что не оставляет следов, не издает каких-либо звуков при перемещении и имеет настолько быструю реакцию, что прячется, стоит мне начать оборачиваться. За время раздумий и скитаний в поисках выхода страх все рос и рос. Одинаковые коридоры, тянущиеся будто на несколько сотен километров, без дверей, без каких-либо признаков человеческого присутствия. Я посветил на потолок — нигде не было ламп, даже проводов не было. Эти помещения, по которым я ходил уже, исходя из ощущений, несколько часов были абсолютно нелогичны, у них не было какой-то мысли и задачи. Это просто пустые, сырые, одинаковые коридоры без чего-либо, что напоминало бы о признаках былой жизни. Будто специально построенный лабиринт, бесполезная конструкция, служащая лишь для одной цели — запутать случайных путников вроде меня. В этих размышлениях я и забыл о том странном человеке, который идет за мной по пятам. До одного момента. На грязи, среди одинаковых, серых коридоров был отпечаток босой человеческой ноги. Подземный мир, как уголок безопасности, был прорван. Я уже привык к одиночеству среди мрачных стен, даже привык к галлюцинации в виде подглядывающего парня. Но теперь, с обнаружением этого следа стало окончательно ясно — я здесь не один. Глупо было полагать иначе, но эта новость заставила меня испытать тот же животный страх, как тогда, когда я услышал топот на поверхности. «Он» уже здесь. Пока я пытался осознать все произошедшее, случилось событие, нехарактерное для этого места — подвальное помещение начало стремительно заполняться туманом.

Густой туман бледного цвета стремительно заполнял коридоры. Видимость настолько ухудшилась, что фонарик еле пробивался сквозь туманную пелену. Медлить было нельзя — надо срочно искать какое-то убежище. В то время, как туман заполнял помещения, все отчетливее начали слышаться различные звуки — одиночные шаги, вздохи. Причем звук шагов был странен тем, что он был будто из другого мира. Не было хлюпанья по грязи, на которой я сейчас стоял. Были шаги по бетону, скрипы деревянных полов, хруст снега, ломания веток под тяжестью тела. При этом я мог определить, откуда они звучали и как далеко от меня. Но шагающих было несколько, будто пара-тройка аудиоплееров перемещалась, летала по воздуху, проигрывая звуки шагов. Я начал бежать вперед, не переставая сжимать нож в руке и вытянув его, будто это была моя шпага. Шаги от меня не удалялись — они будто держались в фиксированном положении, играя там, где и играли пару секунд назад, не отдалившись ни на сантиметр. Чем дальше я отбегал от следа, тем громче становился звук — появился шепот, какие-то хлопки руками и прочие, инородные звуки. Особенно меня напугала услышанная здесь песня, которую я напевал, когда собирался в магазин. Ее тональность была понижена, сами инструменты фальшивили, а композиция была ужасно искажена. Несмотря на громкое хлюпанье, которое я же и создавал, звуки продолжали отчетливо слышаться. Наконец, среди тумана я высмотрел то, что должно было меня спасти — деревянная низенькая дверь, как та, которая и привела меня в это место. Стоило мне добежать до нее, я, не раздумывая, распахнул ее и нырнул в появившийся дверной проем. Это было невероятно глупо и опрометчиво с моей стороны, ведь на стой стороне могло быть все, что угодно. Но я был настолько напуган, что уже не мог рационально мыслить. Все, что мне вспоминается, когда я забежал в эту дверь — темнота. Беспроглядная темень, в которой я падал вниз. Фонарик будто перестал работать, я не мог разглядеть ничего - я двигал руками, я касался ими своего лица, я чувствовал прикосновения, но глаза ничего не видели. Я попытался закричать, но моего голоса не было слышно. Чувство падения не давало мне покоя. Где я и куда падаю — вопросы, которые крутились в моей голове. Пока я пытался осмыслить все происходящее, по пустоте, в которой я падал, разнесся оглушающий рык, который, даже несмотря на глухоту, я отчетливо услышал. Это был рык неведомого животного, настолько титанического, что звук заглушал мои собственные мысли. Я был парализован от страха, дыхание перехватило. Совсем скоро я достиг дна ямы. Понял я это, когда почувствовал боль, будто упал с многоэтажки на твердый асфальт. По ощущениям, каждая кость в моем теле была сломана, я должен был умереть в тот момент, но не умер.

Открыв глаза, я был шокирован. Надо мной, под серым небом возвышались величественные ели. Кружащийся снег падал мне на лицо, а шеей чувствовался обжигающий холод. Я, превозмогая боль, немного приподнялся. Каким-то образом я очутился в зимнем лесу. Небо заволокли серые тучи, а на ветках елей лежали аккуратные белые шапки. Я встал на ноги. Тело все еще болело, но идти могло. Так, облокотившись на ближайшее дерево, я начал осматривать округу. Лес был абсолютно обычным, кое-где лежали шишки или рос темно-зеленый мох. Единственное, что выдавало его необычность, так это отсутствие какой-либо жизни. Не было слышно птиц, не найти было ни одного жучка, который опрометчиво вылез из своего убежища. Начав медленно идти, я продолжал выискивать признаки жизни — следы, перья, хоть что-то, что могло намекнуть на наличие в этой местности животных, птиц или насекомых. Пройдя уже приличное расстояние, я опомнился. У меня с собой не было ножа, а в кармане я не нащупал фонарика. Нож, как оружие мне за все время так и не пригодился, и, учитывая, что я видел ранее, более не пригодится. А вот потерять фонарик было действительно жалко. Я хотел уже развернуться и пойти обратно, но, учитывая обильный снегопад и то, что слишком поздно я спохватился об утрате, мои вещи, как и место моего падения уже засыпало снегом, и потому найти его среди одинаковых елей будет почти нереально. Спустя еще некоторое время тело совсем перестало болеть и я мог свободно идти.

Так, среди одинаковых елей, я начал слышать еле звучащий гул. Он доносился отовсюду, будто источником звука был сам лес. Я в панике начал оглядываться, ища источник, но не находил. Попытка закрыть уши руками не увенчалась успехом — звук проходил сквозь них, будто транслировался напрямую в мозг. Пока я в страхе метался в поисках спасения, гул становился все громче и громче. Вскоре он стал настолько невыносимым, что начал заглушать мои мысли. Я больше не слышал ничего, кроме гула. Он причинял уже физические, вполне настоящие страдания. Он был настолько оглушительно громким, что я думал, что вот-вот оглохну. Но тут я заметил на снегу, среди деревьев, лежащий пистолет. Я поднял его — он был точно как настоящий. Я извлек магазин — пуля была ровно одна. Стало ясно, чего добивается этот мир. Но нет, я не сдамся, и даже несмотря на этот сводящий с ума гул буду продолжать искать выход. Оружие я решил забрать с собой, оно бы стало прекрасной заменой бесполезному в данной ситуации ножу.

Со временем гул начал понемногу затихать, становясь все тише и тише, пока не замолк окончательно. Меня это одновременно обрадовало и насторожило. Зная место, в котором я по несчастью очутился, перемены были точно не к добру. Снег к этому времени перестал идти, больше не загораживая обзор. На мгновение даже показалось, что это самый обычный лес. Но со временем я наткнулся на новую странность — на снегу стоял ламповый телевизор. По виду он был довольно старым, но рабочим. Потыкав из интереса кнопки, я уже собирался идти дальше, как он неожиданно включился. На ламповом экране, с помехами и в черно-белом формате транслировали какого-то человека, который стоял в лесу и смотрел телевизор, лежащий посреди снега. Осознание пришло ко мне не сразу, но как только до меня дошло, что сейчас транслировалось на экране ни к чему не подключенного устройства, меня вновь поразил страх. Я быстро кинул взгляд в сторону места, откуда предположительно велась съемка, но там никого не было. Я вновь глянул на экран. Снимали меня же, но с абсолютно другого ракурса. Я попытался выключить устройство, но ни одна кнопка не работала. Мне оставалось лишь наблюдать за собой же из-за спины, испытывая страх и чувство наблюдения. Я быстро обернулся, но там опять никого не было. В то время на экране вновь транслировался я, но уже с абсолютно другого ракурса. Но самая жуткая деталь была в том, что на этот раз «оператор» стал ближе. Я метнул взгляд, после снова переведя его на экран. Да, моя теория подтвердилась — каждый раз, когда я взглядом ищу того, кто исподтишка ведет съемку, новое место съемки становится ближе ко мне, нежели предыдущее. С каждым разом он становился все ближе и ближе. Отойдя, я со всей силой влетел ногой в экран телевизора, от чего тот разлетелся на осколки. Продолжив путь и попутно размышляя о странностях этого места, я и не заметил, как вышел к опушке леса.

Посредине опушки, среди снега, стоял голый человек. Поначалу мне так показалось. Но, напрягая зрение и всматриваясь в детали, я все больше ужасался. Это было существо, лишь отдаленно напоминающее человека. Будто кто-то по крайне скудному описанию попытался скопировать представителя человечества. Руки, ноги и даже голова были на месте, но именно мелкие детали бросались в глаза и делали этот образ по-настоящему ужасающим. Абсолютно бледное, само существо стояло в странной, явно неудобной позе. Ладонь на правой руке была вывернута в обратную сторону, в то время как пальцы остались такими же, какие есть у нормального человека. Левая же рука была будто сломана, после чего неправильно срослась. Одна нога была короче другой, пальцев на обеих руках не хватало - все, что могло в человеке быть неправильным, вся эта неправильность и некая уродливость воплотилась в стоящем на полянке существе. Эта «неправильность», невидимая поначалу, но на которой мозг, сам того не понимая, заостряет внимание и создавала пугающий образ монстра. Оно стояло ко мне спиной, при этом совершенно неподвижно, поэтому я хотел просто взять и тихо удалиться от этого проклятого места, не привлекая внимания. Этим качеством неподвижного стояния он напомнил мне человека, которого я встретил еще на поверхности. Можно даже было подумать, что он мертв, или что это обычная жуткая статуя, но неестественно раздувающаяся кожа на месте легких давала понять, что оно живое. Я начал медленно, лицом к существу, удаляться в сторону леса. Сердце вновь наполнилось страхом, но я старался сохранять спокойствие, ведь от этого могла зависеть моя жизнь. Пока я медленно отходил назад, продолжая контролировать движение существа, я случайно наступил на из ниоткуда взявшуюся ветку. Хруст был, как по несчастью, самым громким, который я когда-либо слышал. Я и не подозревал до этого, что ветка, на которую случайно наступили, вообще может издать такой звук. Оно моментально обернулось и уставилось на меня. Его лицо было ужасным — ушей не было, как и ни одного волоска на лице. Глаза были стеклянные и впалые, губы бледные и тонкие. Носа также не было. Само лицо не выражало никаких эмоций, было кукольным, искусственным, ненастоящим. Будто это существо было олицетворением больного кошмара, ужасающего образа, не ясного, но пугающего.

Гул вновь появился, но он был не тот, каким был ранее. Теперь он звучал в несколько раз громче. Я вновь попытался закрыть уши руками, но это, ожидаемо, не помогло. Пока я приходил в себя, существо побежало ко мне. Оно было невероятно быстрым, быстрее любого человека, живущего и когда либо жившего. Но я успел среагировать, и, как заправский ковбой, выхватил так удачно подобранный пистолет и выстрелил в существо, чудом попав прямо в голову. Оно пало к моим ногам, но не умерло — оно до сих пор дышало, раздувая, словно лягушка, мешок на месте груди. Тут я увидел то, что не замечал за его тушей. На той стороне поляны, в дерево была буквально впечатана дверь. Такая же деревянная и старая, какая и привела меня сюда. Я решил не медлить в этот раз и рванул, что есть мочи к своему спасению. Чем ближе я становился к двери, тем громче был гул. Я бы уже оглох, будь тот обычным звуком. Подбежав к двери, я обернулся. На месте стрельбы стояло существо. Спустя мгновение оно рвануло ко мне, но я со всей силы открыл дверь, чуть не оторвав ее и забежал внутрь, захлопнув за собой.

Я оказался дома. Я стоял на пороге собственной квартиры, и через мгновенье, обессиленный, упал на пол. Я хотел было что-то сказать, но не мог — губы не шевелились то ли от усталости, то ли от все еще будоражащего страха. Кое как я поднялся и посмотрел в дверной глазок. В нем я увидел свой ночной подъезд. Не было ни леса, ни того существа, будто все это был страшный, фантасмагори́чный сон. Я, шатаясь, пошел в сторону комнаты и, зайдя в нее, посмотрел на часы. Они весели над советской «стенкой» — та была завешана старыми гирляндами, а на ручке верхней антресоли болталась елочная игрушка. Часы показывали время чуть за полночь.