Праздник к нам приходит

Глава 1

«Праздник к нам приходит!» -звучит из каждого утюга.

Снующие туда-сюда люди, очереди как при советах, суета, шум-гам – всё это неописуемо раздражало Степана. Он не был мизантропом, зато скупердяйство и вечно недовольная мина сопровождали Стёпу повсеместно. Словно Скрудж, особенно не любил он зимних празднеств, а поскольку нынче была мода всё европеизировать вместо трёх зимних столов раскошелиться приходилось на 4.

С женой Стёпа давно развёлся, общался только с 30-летней дочерью, которая то и дело звала его в гости, но папочка осаживал девушку и никогда, почти никогда не встречался с ней лично, ограничиваясь телефоном.

Сегодня был канун нового года, в магазинах не протолкнуться и запасливому Стёпе как на зло захотелось шпрот, которых в закромах припасено не было. А шпрот хотелось до ужаса. Ну бывает ведь такое, что если прямо сейчас не положить желаемое в рот, день будет бесконечно испорченным.

Плюнув на толкотню, Степан- таки собрался в магазин. Он нацепил подбитый мехом, но погрызенный молью бушлат, который не выбрасывал ещё со времён сытых 70х, напялил вязаные вручную носки и прямо в тапочках пошел в маленький придаток к дому – круглосуточный магазинчик с жизнеутверждающим названием «Хороший».

Таки хорошего в «Хорошем» не было ничего. В карантин владельцы магазинчика договорились в чате жильцов о заказах с доставкой до двери и, видимо таким же макаром продолжили работать в предпраздничные дни. На полках стояли лишь разномастные «напитки завтрашнего дня» и одинокая бутылка водки, видимо самой дорогой. Даже хлеба не было.

Плюнув ещё раз, Степан, потопал по ледяной каше через дорогу в «Магнум» - большой сетевой гипермаркет, на парковке которого шла драка за продуктовые тележки. Дом Стёпы и гипермаркет разделяло 4х полосное шоссе, по которому, не смотря на вечерний час, носились Газели с Санта Клаусами, пьющими колу на бортах.

- Праздник к нам приходит, - прокривлялся Степан, когда мимо него пролетел очередной грузовичок. – Нет бы квас возить…

Он ступил на шоссе в неположенном для перехода месте и посеменил, перебегая. Однако, домашние тапочки, совсем обалдевшие от такого длительного путешествия по снежным соплям, стали скользить и подвели хозяина, опрокинув его. Степан плюхнулся животом на гололедицу и инстинктивно скукожился, завидев фары приближающегося грузовика.

- Ты что, старый хрыч, набухался уже?!- вовремя затормозивший водитель Газели кричал на кряхтящего Степана. – Сбил бы дебила, а дали бы как за человека!

Степан покраснел от натуги и злости, но промолчал. Он просто встал, проковылял к обочине, стряхивая ледяные крошки с живота и, в этот раз, решил дойти до перекрёстка. От происшествия, шпрот захотелось ещё больше и Стёпа, расталкивая локтями остальных покупателей пробивался к стеллажу с консервами. Добыв желаемую баночку, мужчина тем же грубиянским манером начал пробираться к кассе.

Оттолкнув низкую девушку, с маленькой корзинкой, которая стояла первой в очереди, Стёпа положил шпроты на ленту и требовательно застучал пальцами по банке. Девушка что-то бурчала обиженно из-под тряпичного намордника, но Степану не пристало слушать возмущения всяких там соплюх. Уставшая кассир в дурацком красном колпаке с помпоном «пикнула» покупку сканером, дала сдачу пятачками и выдохнула зазубренный скрипт про какую-то акцию. Правда наш герой слушать её не стал, он торопился домой, чтобы поскорее вкусить шпротный бутерброд.

***

Обоссаный кошаками подъезд встретил Стёпу влажным теплом. Поднявшись на свой пятый этаж он в очередной раз побранил тихонько соседкиного брехливого пса, чей пучеглазый портрет красовался на заднем стекле её микромобиля, затем торопливо отпер железную дверь и буквально вбежал в квартиру, скидывая на ходу промокшие тапочки.

Но что-то было не так. Степан оказался в квартире, как будто бы своей, но и чужой одновременно. Он стоял посреди длинного коридора по сторонам которого находились двери. Двери были совершенно разными и не подходили под цвет к обоям на стенах. К тому же в коридоре стоял галдёж, словно в очереди за колбасой.

- Не понял, - возмутился Степан.

Он подошёл к первой двери. Она была покрыта облупившейся зелёной краской. Открыв её Стёпа увидал жалкого вида мужичонку, сидящего за трёхногим столом в окружении пустых бутылок, что осиротело были разбросаны по полу. Комната выглядела ещё жальче, чем мужичок: обои в пошлый цветочек свисали со стен мокрыми тряпками, на полу – разбитый паркет, под потолком – лампочка Ильича в треснувшем патроне.

- Ты кто такой? – сердито крикнул Стёпа, заходя в комнату и хлопая дверью. – Чего вытворил с квартирой?

Мужичонка сначала вздрогнул, затем поднял водянистые глаза на Степана и на его небритом худом лице начала расползаться однозубая улыбка. Он волчком вскочил из-за своего стола прошлёпал босыми костлявыми ногами по разбитому полу.

- Степан Степаныч, дорогой ты мой человек! – прошамкал мужчина прокуренным голосом, обдав Стёпу перегарным амбре.

Он обнял Степаныча за пояс (выше не дотягивался) и жестом пригласил к столу.

- Не помнишь меня? - спросил мужичок, плюхнувшись на свою треногу за столом.

- Честно говоря – нет, - удивлённый Степанович присел напротив.

- А вот так? - мужчина повернулся в профиль, показав ухо, из которого жирными потоками вытекала густая кровь.

- У тебя там это, - показал на себе Стёпа и тут же отдёрнул руку от своего уха.

Мужичок повернулся обратно и прищурил свои водянистые зенки. Он стряхнул крошки ладошкой и откуда ни возьмись на столе появилась бутыль с мутной жижей, нарезанная сельдь под кружочками репчатого лука, буханка серого хлеба и два гранёных стакана.

- Выпей со мной, Степан Степанович, - произнёс спокойно. – Новый год всё-таки.

Он разлил мутную жидкость по стаканам. Выпили не чокаясь.

- Ну, а теперь, вспомнил?

Стёпа положил банку шпрот на стол и отрицательно помотал головой. В бушлате стало жарковато, и он скинул верхнюю одежду прямо на пол.

- Какое ему свидание, сволочи?!- внезапно вскрикнул мужичонка, голосом очень похожим на голос Степана. – И шкура его пусть топает куда подальше!

***

Степан сидел за столом в своём офицерском кабинете. Разглядывал личное дело некоего Замыдры Юрия Алексеевича – вора, убившего при ограблении охранника склада запчастей. Поскольку Замыдра являлся рецидивистом, сидеть ему было очень долго. Прозвонил телефон, сообщили, что ЗК Юрий Алексеевич Замыдра просит о свидании с супругой.

***

- Замыдра?- опешил Стёпа.

- Угу, начальник, - кивнул зек. – Вспомнил?

Степан налил себе ещё, залпом осушил бокал и крякнув спросил:

- Ты как меня нашел?

- Да это не сложно, - махнул рукой Замыдра. – Мы все с тобой пообщаться хотели… Что ж ты так, Степан Степанович. Самая волшебная ночь в году, а ты…

- Чего?

- Моя Люся так просила, так просила свидеться, - в руке зека появилась невесть откуда взявшаяся зажженная самокрутка. – Как сердцем чуяла …

- Что ты несёшь?

- Что ж ты, начальник, не помнишь, как первого января нашли меня под нарами с зубной щёткой в ухе? – Замыдра снова показал кровоточащую рану. – Если бы не ты, может и не было бы ничего.

Стёпа вскочил.

- Не мельтеши ты, - стряхнув пепел с самокрутки промолвил ЗК.- Нету у меня к тебе претензий никаких. Кроме как память освежить ничего и не хотел от тебя…

Стёпа попятился к двери и молнией выскочил в коридор, забыв и шпроты, и бушлат.

- Праздник к нам приходит. – услышал он прокуренный голос напоследок.

***

Из-за следующей двери доносились радостные звуки смеха и звон бокалов. Там явно во всю провожали старый год. Степан не очень хотел входить в эту украшенную табличкой «Дежурная» дверь, но Замыдра затянул грустный блатняк, что подстегнуло мужчину спрятаться за такой знакомой и милой душе дверью.

За небольшим столом, накрытым прямо подле пульта дежурного отделения сидели двое. Они смеялись и пили вино из чайных кружек. Одетая в мышиного цвета форму сержанта девушка с крашенными светлыми волосами была очень симпатичной. Портил всё лишь кровоподтёк на скуле, ну с кем не бывает. Куцеусый сержантик в пилотке булькал перерезанным горлом из зияющей дыры которого торчал вывернутый язык.

- Здравия желаю, Товарищ Майор!- девушка вскочила и улыбнулась, приоткрыв окровавленные зубы.

Стёпа перекрестился, хотя верующим не был решительно никогда.

- Товарищ майор, - глухо проговорил сержантик, дёргая своим «галстуком». – Выпейте с нами, с наступающим вас!

Степан сел на край стола с аппаратурой и пересохшим ртом проговорил:

- Мариночка? Синицын?

- Так точно,- кивнули двое.

- Но…

- 4 часа, - мрачно произнесла Марина.

- Что? - не понял майор.

- 4 часа я замерзала в сугробе, уважаемый Степан Степанович…

- Это всё…

- Это всё Иванов с Петрачёвым, - перебил его Синицын. – Они это придумали! – затем немного помолчал и прибавил.- Степан Степанович… В умении изворачиваться вам никогда не находилось равных…

- Вы выпейте, товарищ майор, - Мариночка налила ему вина и придвинула кружку ближе. - Знаете каково это? Я ведь была в сознании, когда вы с Петрачевым вливали мне водку в горло, а потом выкинули меня в снег недалеко от дома. «Просто выпила лишнего. Оклемается, сама доползёт» - да вот не доползла что-то. А вы хитро придумали, следы-то свои из меня выскребли…

- Я выскреб, Марин, - заметил Синицын. – Прости, сама знаешь, выбора не было…

- Я тебя не виню, - кивнула Марина. – Тебе досталось не меньше… Правда ведь, Степан Степанович?

Девушка зыркнула на майора и недобро улыбнулась.

- Как вы говорили? Испанский галстук, м? – она пригубила вино из своей кружки. – Вы в курсе, что это больно?

- Что за чертовщина, - Стёпа сильно потел и был бледен. – Дело закрыли, вас хоронили в закрытых гробах.

- Верно, - кивнул Синицын.- А вас ещё не похоронили, но ничего, мы подождём…

- Да, - согласилась Марина.- Ступайте пока, нам торопиться некуда. Праздник к нам приходит…

***

Степан стирал с себя капли пота краем домашней футболки. Воспоминание о той новогодней ночи, когда Стёпа был проверяющим дежурных частей и инцидент с Мариной и Синициным он вытравливал из памяти долгие годы, а сейчас они нагнали его спустя время.

Степан вошел в последнюю дверь, которая была белой с золотыми вставками в виде узоров. Оттуда не доносилось голосов, только шуршали чем-то. Стёпа вошел.

У нарядной ёлочки спиной ко входу сидел карапуз во фланелевой пижамке с рисунками из варежек и валенок. Он открывал коробки с подарками, вынимал из них игрушки и запаковывал снова.

- Здравствуйте, дядя Стёпа, - промолвил он. – Проходите.

Степан, робея, подошел к праздничному дереву и заглянул в лицо малыша. Он тут же отпрянул и плюхнулся на ворсистый ковёр. Лицо ребёнка представляло собой кровавое месиво из которого здесь и там выглядывали фрагменты оголённого черепа.

- Лисы погрызли, - кивнул малыш, видя реакцию мужчины. – Не мудрено, зима голодной была.

- Кто ты такой?

- Вы обо мне скорее всего даже и не узнали,- пожал плечами ребёнок. – Вспоминайте обстоятельства: первые часы нового года, вы, Мазератти со штраф-стоянки без номеров, бутылка виски, ночное шоссе и «шашечки»… Меня выбросило из машины при столкновении с отбойником. Я умер ещё при ударе, но нашли меня совсем не скоро…

- Я не….

- Давайте не будем, дядя Стёпа, - поднял руку мальчик. – Мне бы сейчас было столько же, сколько вашей дочери…Я не держу на вас зла и уж точно не хочу мести, как те двое, хотя вы и заслуживаете…

- Что мне делать?

- Да оставайтесь, - радостно воскликнул малыш. – Встретим новый год…

***

Оживлённое шоссе был сейчас на половину парализованным. Произошло ДТП, повсюду были машины полиции и зеваки. Водителя газели скрутили, и сейчас грузили в УАЗ. Под передними колёсами грузовика лежало бездыханное тело шестидесятилетнего Степана Степановича. Голова лопнула как арбуз и содержимое вытекало на асфальт. Соседки- бабульки завывали на разные голоса, а маленький мальчик в толстых очках стоял, держа маму за руку.

Когда эвакуатор начал приподнимать передние колёса грузовика малыш обратил внимание на красный кузов машины. На нём был изображен румяный дед мороз в очках, который пил из стеклянной бутылки Колу и надпись, которую малыш прочёл по- слогам вслух:

«Праздник к нам приходит»