Правосудие и огонь

Глава 1

Андрей брел по щиколотку в воде. Ливневки не справлялись с дождем. Часы показывали за полночь и улицы были безлюдны. До дома оставалось пройти еще квартал. Жар, приближающейся простуды, уже начал сковывать горло и промокший насквозь парень жалел, что вовремя не вызвал такси. Но когда его выбросывали из театра, то ярость и адреналин в крови бурлили слишком сильно. Хотелось рвать и метать. Хотелось навсегда уйти из этого кубла разврата и протекции. Но сейчас дождь охладил пыл, и остались лишь сожаление и обида.

- Черт! – споткнувшись, Андрей кубарем скатился в неглубокую яму.

Из мутной воды на него угрюмо взирали темные провалы глазниц. Это была старая деревянная маска. Ее лицо рассекала трещина, и краска облупилась, от влаги древесина разбухла и поросла мхом. Маска была по-настоящему уродлива. Антон нервно рассмеялся, но секундного замешательства хватило, чтоб побороть страх. Он стих и начал лихорадочно оглядываться по сторонам. Улица была по-прежнему пуста. Парень протянул руку, зажмурился и надел маску.

— Идиот! Что я себе возомнил?!

Его лицо, руки и одежда выпачкались илом. Он отчетливо чувствовал запах болота и свою глупость. Поэтому с горечью отшвырнув маску отправился домой.

Дождь закончился только под утро. Голова пульсировала болью. Тело горело и мысли путались. Встать с кровати было непосильной задачей, но настойчивый телефонный звонок заставил Андрея сделать над собой усилие. Смотреть было тяжело, цвета стали слишком яркими и комната качалась точно во время шторма. Кое-как добравшись до коридора, юноша нашел мобильный под ворохом грязной мокрой одеждой. Экран показывал 9 пропущенных от незнакомого номера. Звонили явно со стационарного. И друг аппарат снова разразился ужасающим бип бип бип. Сокрушаясь и проклиная себя за то, что не успел своевременно отключить телефон, Андрей ответил.

- Алло.

- Здравствуйте. Это Решетников Андрей Васильевич?

- Да. Что вам надо? – каждое слово этой визгливой особы на конце провода вызывало новый спазм боли.

- Вас беспокоят из отдела кадров. Степан Львович попросил подготовить документы на увольнение – отчеканила девушка - и нужно ваше присутствие. К тому же в любом случае вы обязаны явиться на работу СЕГОДНЯ ЖЕ. Иначе мы будем вынуждены уволить вас по статье. А это в свою очередь…

Андрей просто отключился. Слушать и дальше ее поросячий визг было невыносимо. Но одно он понял – его увольняют.

- А на что ты рассчитывал, назвав директора прохиндеем, болваном и надутым индюком. – В сердцах начал ругать себя Андрей. - Да к тому же зарядил этому бездарному ублюдку по морде.

- Они отдали ему твою роль. – Раздался тихий голос из-за входной двери.

- Они отдали ему роль только потому, что он директорский щенок. Никчемный, безмозглый, слащавый хлыщ, который двух слов на сцене связать не сможет. А роль настоящего драматичного героя ему все равно будет не по зубам.

Пылая от ярости, Андрей рванул на себя дверь, но за ней никого не было. Лишь на пороге в луже размокшей глины лежала деревянная маска с трещиной. «Его вчера видели» молнией пронеслось в голове.

- Они смеются надо мной. Подбросили это, чтоб выставить эксцентричным чудиком, полоумным.

В доме снова зазвонил телефон.

- Алло – гаркнул он в трубку.

- Здравствуйте, Андрей Васильевич, это снова из отдела кадров. По-видимому, произошел какой-то сбой на линии. Но не взирая на это я хотела…

- Я знаю, чего вы хотите! Вы все хотите лишь выслужиться перед достопочтенным Степаном Львовичем – произнес он с издевкой, - Хотите выставить меня сумасшедшим и выгнать. Но я вам этого не позволю. Вы слышите! НЕПОЗВОЛЮ!

- Что за бред вы несете?! Вы не в себе?

- Не строй из себя дуру. Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Разве это не ваших рук дело? Решили подбросить мне эту маску. Хотели посмеяться надо мной. Вы все лицемеры, подстилки. Н я выведу вас на чистую воду.

- Да как вы смеете. Это переходит все границы. Даю вам день, чтобы окончательно протрезветь и завтра же я жду вас в театре. Думаю, что после такого Степан Львович лично захочет видеть вас в своем кабинете. – Девушка положила трубку.

- Да. Они смеются над тобой – прозвучал все тот же тихий голос. - Ты для них ничтожество.

Андрей поднял маску, посмотрел в темные провалы глаз и проговорил, выплевывая каждое слово.

- Это мое лицо на афишах привлекло людей в их дранный театр. Мое, а не этого напыщенного мудилы. Они все должны мне кланяться. Слышишь?

- Но ты им еще покажешь.

Глаза у маски горели, точно живые. Да и сама маска преобразилась. Трещин больше не было, а остатки краски сложились в глянцевый слой. Она завораживала и Андрей, вцепившись в нее, внимательно слушал.

- Ты будешь очищающим огнем. – Шипела она. - А я правосудием. Мы вместе уничтожим засилье порока. Ты разве не этого хочешь?

- Да.

- Только так мы сможем что-то изменить.

- Огнем?

- Ты чувствуешь в себе его жар?

- Да.

Андрей надел маску. Головная боль прошла. Теперь жаром пульсировало все его тело. Он чувствовал, как эта необузданная разрушительная энергия плещется в нем и подгоняет. Она говорила, что нужно делать. Она заставляла отбросить сомнения. И Андрей не сопротивлялся ей. Быстро собравшись, он отправился в театр. Они ведь сами его позвали.

Путь к цели был точно в тумане. Ноша в рюкзаке приятно оттягивала спину. Люди перед ним расступались, провожали его любопытными взглядами. Охрана при входе в театр узнала актера даже в старой гнилой маске и пропустила без лишних проволочек. И Андрей, не сбавляя шага, направился к директору.

- Стойте, Андрей Васильевич. Вам не назначено. Вас ждут в отделе кадров, а потом только запишитесь к нам и уж тогда милости просим. А сейчас не пущу.

Пухленькая секретарша попыталась заслонить собой дверь. Но увидев в руках Андрея пистолет, тут же отскочила, налетела на стоящий возле кабинета фикус, упала. Но подскочив, со всем присущим ей проворством, побежала вниз. На ступенях она все еще слышала бархатистый голос.

- Я правосудие. Я очищающий огонь.

- Что там за шум, Валя – закричал Степан Львович из-за двери. – Я же просил вас соблюдать тишину и никого не впускать.

- Здравствуйте, – проговорил ласково Андрей, распахивая дверь без стука. – Вчера нашу беседу бесцеремонно прервали. Но сегодня у нас будет возможность обсудить все до конца.

Степан Львович собирался уже выкинуть этого наглого мальчишку из своего кабинета, но при виде оружия, слова застряли в глотке.

- Андрюша голубчик, если вам так важна эта роль, то мы можем все решить полюбовно. Зачем вы принесли сюда эту игрушку, проказник? - директор погрозил пальцем, точно ругал нашкодившего щенка, но дрожь рук выдавала напряжение.

Андрей усмехнулся и направил пистолет в голову директора.

- Остановись, пожалуйста. Я сделаю все, что ты хочешь.

- Поздно.

Парень нажал на спусковой крючок, но выстрела не было. Из ствола вырывался маленький язычок пламени. Андрей расхохотался, глядя, как Директор стирает с лица пот и слезы.

- Я решил не убивать тебя одного. Мы умрем все вместе. - При этих словах Андрей снял рюкзак. Там был газовый баллон. Он издавал угрожающее шшшшш. - Вы думаете, что я сумасшедший?! Но меня запомнят. Я стану звездой. Я никогда не умру. Я восстановлю справедливость. Я огонь очищения! Я покараю вас за скверну и лицемерие, за протекцию и взяточничество. Я сожгу все дотла и на руинах старого театра возведут новый. Они увековечат мое имя.

Монолог не нужно было придумывать или репетировать заранее. Он лился, будто бы слова на ухо шептал суфлер. Все шло по плану. Баллон пустел, а с ним уходили последние минуты. Оружие было наготове. «В этот раз, когда я нажму на спусковой крючок, пламя полыхнет что надо», думал Андрей.

В этот момент дверь кабинета выбили. Молоденький полицейский поднял табельное оружие, чтоб выстрелить в смеющегося Андрея. Директор инстинктивно закрыл лицо руками, но его «Нет» потонуло в грохоте разбивающейся вазы.

Спустя пару недель Андрея Васильевича начали допрашивать прямо в больничной палате. История получила широкий общественный резонанс, у актера появились последователи и начальник требовал немедленных результатов, чтобы эта чехарда наконец прекратилась. А как добьешься результатов, если пациент идет на поправку слишком медленно и врач постоянно выгоняет из палаты незваных гостей?! Лихорадка прошла, но голова Андрея была все еще забинтована и кровоточила. Охранник очень метко подбил его вазой и взрыва не произошло.

- Андрей Васильевич, это она? – полицейский достал из сумки маску. Казалось, что она еще сильнее потрескалась и стала окончательно напоминать мусор.

- Нет, нет. Уберите ее. Она проклята. Это она нашептывала мне слова. Я бы сам никогда.

- Ну что же вы?! Это просто маска. – Полицейский приложил ее к лицу, демонстрируя, что ничего дурного не случится. – Возьмите.

- Не нужно, пожалуйста. – скулил, сжившись на кровати Андрей.

Полицейский положил маску на постель больного. И ничего не произошло. Она молчала. Андрей открыл глаза. На него глядело грязное прогнившнее лицо маски. Она не скалилась, не взирала угрюмо, не нашептывала его тайные желания. Черная древесина рассыпалась трухой по кровати и пахла болотом. Это была обычная старая маска.

- Но я не понимаю. Это ведь не она, так?! Вы хотите меня обмануть? Подставить? Это подделка! Почему она молчит?

- Эта маска была с вами в театре во время задержания.

-Но почему она молчит? Почему? – Парень кричал и бился в истерике. Он схватил маску надел на лицо, снял, снова надел. Но маска лишь крошилась в его руках. Он бросил ее на пол, расколов на двое и разразился отчаянным криком - Мы же должны были быть вместе! Правосудие и огонь! Почему ты молчишь проклятая маска?

Медсестра ворвалась в палату и, метнув взглядом молнии в полицейских, принялась успокаивать Андрея. Молодой сержант поднял остатки маскимс пола и, выходя, покрутил пальцем у виска, стараясь, чтоб этот жест заметил только напарник.

- Да, – согласился второй полицейский– Дело труба.