Практикантка

Глава 1

Он открыл глаза. С недоумением осмотрел стены из грубо отёсанного гранита, теряющийся в темноте потолок… Есть ли там, наверху, что-то?.. Холодный мертвенный свет нехотя пробирается сквозь частые решётки узкого стрельчатого окна. И вокруг Него – тоже толстая решётка. Значит, Он ещё и в клетке. Лежит на шатком топчане, застеленном каким-то грязным тюфяком.

Сел, потёр руками лицо, пристальнее огляделся вокруг – посреди сумрачного каменного мешка две решётчатые тюрьмы из толстых металлических прутьев. В одной каким-то неведомым образом оказался Он, а другая, с открытой настежь дверью, ещё пуста. Для кого же её приготовили? И разве есть в этом странном месте ещё кто-то? Может, позвать на помощь? Но закричать не хватило духа…

Перед клетками величаво возвышается массивное кресло с высокой спинкой, украшенной витиеватым орнаментом. По всей поверхности отполированного временем дерева загадочные символы из сияющих звёзд. В душу закралось стойкое ощущение, что непонятные слова живут, дышат, думают, оглядывая со всех сторон новоявленного узника. Ему казалось, что переплетающиеся огоньки даже о чем-то шепчутся между собой. Но поверить в это окончательно не позволял рассудок. Так, где же Он? Как попал сюда?

Неожиданно окованная круглыми заклёпками проржавевшая дверь каменного зала со страшным скрипом отворилась. Высокий порог робко переступила тоненькая как тростинка белокурая девушка лет семнадцати на вид. Она окинула взглядом покрытые паутиной стены и плиты пола под толстым слоем пыли. Затем подняла взгляд к теряющемуся в вышине потолку. Вздохнула надрывно, и потащила ко второй клетке то ли скрученный в рулон матрас, то ли объёмистый свёрток. Тяжело бухнула поклажу на грубую деревянную скамью, присела на краешек и замерла, увидев Его.

Напряжённый изучающий взгляд огромных голубых глаз ощупал Его с головы до ног. Пухлые губки девчонки исказила гримаска. Казалось, она сейчас заплачет или… чихнёт? И правда, чихнула. Гулкое эхо забилось о стены, теряясь в высоте.

В это время порог переступила… переползла… перетекла странная закутанная в серый балахон фигура. Чинно проплыла к креслу, развернулась к узникам. Замерла в ожидании.

Звенящая пустота завибрировала и, словно со всех сторон были установлены громкоговорители, провозгласила замогильным голосом:

«Итак! Огни разгораются – судьба решается!

По прошению клана Левых слушается дело по передаче во владение духа и тела.

Дабы избежать расправы, дух имеет право на выход Правый – на путь к Вящей Славе.

Практикантка особого факультета заявляет собственное право на суд и расправу.

Оппонент находит повод привести довод на каждое слово наложить оковы.

Приступим!»

Он не понял ничего из сказанного кем-то потусторонним, остекленевшим взглядом уставился на чудо в балахоне. Скрытая под многослойными одеждами сущность неожиданно легко откинула назад капюшон и уселась в кресло, изящно закинув ногу на ногу. Выпростала из широких рукавов словно сотканные из тумана тонкие руки. Длинными пальцами ухватилась за подлокотники, поочерёдно посмотрела на сидящих за решёткой.

Он обалдело оглядывал полупрозрачную красавицу с огненно-звёздным взглядом: «Ничего себе, практикантка! Видать, не простой сон ему снится. А… вдруг нет ни каменного зала, ни странных девок. А у него – белочка?!»

Услышал, как тихонько охнула девчушка в соседней клетке, словно о чём-то вдруг догадавшись. Она, резво вскочив на ноги и суетливо поправив причёску, замерла перед девой, словно перед экзаменатором. И тут до Него, как в страшном кошмаре, стало доходить, что их судьбы решаются. Что эта невинная на вид белокурая девчонка тоже сейчас перед судом. И за чью душу будет бороться вот этот дух с сияющими глазищами, тоже понятно. Вероятнее всего, за менее грешную. И Он как-то сразу сник: уж за него-то, пропащего, никто своё слово не скажет…

А что могла совершить за свою короткую жизнь та дурочка с льняными кудряшками? Ей лет-то сколько? Разве таких в клетку садят? Таких сразу, крылышками обеспечив, в синь поднебесную отправляют…

А вот Ему выход Правый (или выход направо?) и какая-то там Вящая Слава наверняка не грозят, потому как попал Он сюда, устроив пьяную драку на кухне у соседа. Да разве просто драку… Он точно помнил, как схватил нож, как брызнула Ему на лицо горячая кровь, как стал оседать на пол здоровенный детина с взрезанным горлом, не пожелавший извиниться за грубость перед одной из размалёванных собутыльниц.

Девки дико визжали, сосед – щуплый пропитой мужичонка – жалко жался в дальнем углу. А вот жена соседа – баба крепкая и решительная – схватила со стола пустую бутылку… Э-эх! Отчего же такая короткая жизнь Ему досталась?! Ведь и сорока ещё нет…

Со всех сторон гулко прозвучало: «Слушание открыто! Практикантка, слово за вами!»

«У них, видать, здесь тоже академии с университетами?.. А чё? Всё, как у людей… Какую же практику эта огненноглазая проходит? – пронеслось в Его сознании. Он со страхом вглядывался в призрачную фигуру. – Богиня она или отродье бесовское? И что за факультет такой у неё? Запредельное право или Потусторонняя юриспруденция?»

Но руки предательски затряслись, зубы уже давно выбивали дробь – Ему явно было не до шуток. Судьба решается… Судьба заключённых в двух клетках. Кто же из узников отправится в синее небо, а кого сквозь безвременье станет терзать злобная сущность?

Дивная дева немного помедлила, затем грациозно поднялась и направилась к тюрьме, в которой, стиснув тонкие пальцы на груди, замерла девушка:

- Мы слушаем, твоё слово первое. Ты помнишь, что не сможешь ни солгать, ни утаить чувств своих?

Девушка кивнула:

- Я только не знаю, с чего начать…

- Может быть, с отправного поступка в детстве? – склонилась к ней дева.

- Да! Хорошо… Обиды, слёзы… Насмешки и преследование в лицее… Нет, это после… Родители так любили путешествовать. Мне кажется, весь мир объехать успели… – она чуть помолчала. – Они погибли, когда мне было всего семь… И я осталась одна… совсем одна со старым дядюшкой… На людях он всегда был таким благообразным учёным-энтомологом. А на деле… – Её красивые глаза заполонила тьма. – Извращенец старый, к тому же на своих тварях помешанный!

Конечно, у меня всё было: и карманные деньги, и шмотки, какие только захочу. Друзей не было, зато гаджетов полная комната… Но я ненавидела всё это. А больше всего на свете я ненавидела этого трясущегося параноика. И его смех. Гаденький такой, тихий…

Одно было удовольствие – калечить так любимых ему бабочек-кузнечиков и наблюдать, с каким невыразимым сожалением он потом охает и ахает над ними. Я бы его самого с таким наслаждением на булавку насадила…

А ещё я воровала у него деньги. Много, часто. Как он не видел этого?.. Хотя, разве он глупым был? Считал, наверное, что так расплачивался за свои грешки. Порой всю наличность из его кошелька выгребала, но тратить не торопилась.

И вдруг я увидела в магазине часы в виде слоника. Они мне так понравились, что я их купила. Как раз на ворованные у гадкого старикашки деньги.

- Стоп! Отправная точка обозначена! – Дымчатая красавица нехотя повела рукой – на стене за её правым плечом вспыхнула оранжевая звезда. – Страдания ребёнка, переросшие в ненависть и желание уничтожить обидчика. Изначальная вина чужая, но боль и злоба сделали своё дело…

Чья чаша весов перетянет? Что ответит нам узник первой клетки?

Дева подошла к Его обиталищу, ободряюще взглянула в полные ужаса глаза. Но Он словно язык проглотил. Слова застряли где-то глубоко в глотке. Звёздная дева вздохнула и мановением пальца аккуратно вынула из Его воспоминаний картины жизни: вечно пьяный отец, затюканная мать. Родитель замёрз в одну из вьюжных ночей, когда Ему едва исполнилось десять. А мать всю себя посвятила сыну. А что сын? Ему ближе была дикая компания, выслеживающая запоздалых прохожих. Он никогда не гнушался воровством. Затем и грабежи в подворотнях последовали, и угнанные машины...

Череда образов, словно палые листья, пронеслась в общем сознании. Но чётче всего всплыло изображение, где Он впервые совершает особый грех – крадёт пенсию из кошелька больной матери и тратит эти деньги на две бутылки водки. Он не видит всей подлости собственного поступка. Им движет лишь одно желание – утолить алкогольный голод.

В тот же миг за левым плечом дивной девы загорелась звезда. Зловещая, багровая…

Он моментально вскочил… Откуда этот противный липкий пот, если Он уже мёртв?!

- Твоя отправная точка на карте жизни отмечена. Теперь – твоё важное слово, – воззрилась на него сияющая дева.

- Что сказать? – сдавленно прошептал Он.

- Твой грех воровства весомее, – печально произнесла ясноглазая красавица. – Багровая звезда о том возвестила… Более того, любовь матери ты презрел… Может, была другая земная любовь, что поможет тебе сейчас? Любил ли ты когда-то так сильно, что готов был пожертвовать собой ради другого человека?

- Да! – почти выкрикнул Он. – Но… – Ничего кроме правды сказать не получилось. Его чувства и эмоции были как на ладони. – Я любил её так… Я готов был за неё всех порвать… А она!.. Она предала меня! За другого замуж выскочила, пока я служил!

- И что ты сделал? – дева слегка склонила голову набок. – Вижу-вижу… Ты и жену свою, и всех женщин, с кем встречался после, считал предательницами. Низкими, падшими женщинами видел всех… Значит, не смог простить любимой её выбор. Возненавидел за то, что предпочла тебе другого. Разве же это – любовь? Хотя, этот грех мы поделим на двоих. Чувство собственной исключительности взрастила в тебе мать. Это она тебя воспитала эгоистом и циником. Она же и ответила за свою слепую материнскую привязанность… Жаль вас, людей.

Она зажгла над головой бледно-лиловую звезду и в раздумье направилась ко второй клетке, остановилась перед девушкой:

- Любовь близких… предательство близких… Чем ты ответишь сейчас? Ты столько слёз пролила в детстве, столько горя видела… Исковеркана душа твоя с малолетства. Не веришь ты людям, не спешишь перед ними раскрываться. Обиды свои детские перенесла на весь род человеческий… А теперь пристрастия свои поведай нам. Не фильмы и не игры компьютерные, кровавыми сценами наполненные, а что-то посильнее… Почему такой выбор сделала? Ведь не только помощь-спасение-забота в будущей профессии твоей, а – что?!

- Я на ветеринара училась сначала, – сбивчиво начала отвечать обитательница второй клетки. – И что с того, что обучение продолжить решила в иных сферах?! Если есть возможность – я должна её использовать! И да, мне нравится препарировать трупы! И не важно, чьи! Профессия обязывает! Чтобы кому-то помочь, надо знать, как тело устроено!

Вот на первом курсе мы с рыбы кожу снимали, чучело делали. На втором – суслика препарировали! Там так аккуратно надо было суставчики вырезать! – Взгляд девушки зажёгся огнём. – И таким остреньким пинцетиком глазки выдернуть, и кожу тихонечко снять, чтобы губки-веки не повредить… А трепанацию черепа сделать несложно, он не сломается, с него надо всё мясо, весь жир тщательно соскоблить. А вот мозг надо так аккуратненько ваткой вычистить…

Я при жизни выбрала себе нормальную работу! Что, кузнечиков не так жалко, как остальную живность? В результате все мы на булавках оказываемся у тех, кто могущественнее! И нынешний мой опыт ещё много кому пользу принесёт…

Я с удовольствием училась! Мы собаке загнивший глаз спасли. А потом бродячему коту лапу ампутировали. И диплом у меня красный, между прочим. Таких, как я, не часто и не просто так выбирают, а за особые заслуги! И теперь вот, в двадцатитрёхлетнем возрасте, новый уровень! Настал черёд…

- Достаточно! – прозвенел над ней голос дивной девы. – Нам всё ясно… Не просто обучение. Увлечение… пагубное.

За правым плечом её загорелась ярко-алая звезда. Юная девушка растерянно отпрянула, но затем снова с жаром принялась отстаивать свою правоту:

- Люди злые! А животные – преданные, они любить умеют по-настоящему! Я точно знаю это!

- Даже несмотря на то, что один из них тебе полмизинца откусил? – дева склонилась к разгорячённой блондинке, слегка улыбнувшись.

- Он защищался! – коротко бросила та в ответ, непроизвольно спрятав покалеченную кисть за спину.

- Ну, да… – протянула ясноглазая красавица, пристально разглядывая смутившуюся вдруг девушку. – Жаль его…

И опять – нескончаемые вопросы. И загораются звёзды одна за другой. И сплетаются нити судьбы в разноцветные линии. И нет конца и края доводам, выводам, ярким вспышкам над головой.

Юная блондинка решительно отставала свои позиции. Ему же доставались только мысленные образы. Он не в состоянии был парировать яростный натиск этой милой на вид, но такой неудержимой конкурентки – уже взрослой девушки, похожей на неоперившегося птенца. По всему выходило, что и жизнь она больше любила, и увлечений разных-полезных у неё много, и мир спасти от опустившихся и нечестивых она стремилась. Правда, методы её не всем по вкусу.

А Он… Что Он сделал за свои почти сорок лет? Пил-воровал-отравлял жизнь всем, кто был с ним рядом… Ясно уже, что проиграл… Гореть ему теперь… А эта пигалица уже почти доказала, что достойна места на небесах. И кто там говорил, что только целеустремлённостью и красноречием дорогу в рай не проложить?! Э-эх…

Огонёк надежды медленно затухал в Его сознании. Но дева со звездным взглядом всё тормошила Его, не давая расслабиться и отступить, заставляя отвечать голубоглазой крохе, составляя неповторимую мозаику Его жизненного пути, сплетая нити судеб и перекладывая порой часть Его вины на тех, кто был когда-то рядом.

«Не раскисай!» – стучало у Него в висках. Бесполезно – апатия овладела всем Его естеством.

«Сражайся!» – звенел в голове волшебный голос. Но сила воли уже покинула Его.

«Я не справлюсь без твоей помощи, без твоего участия! Борись!» – взывали к Нему ясно-звёздные глаза. Но только липкий страх властвовал в Его сознании.

Время растянулось. Безапелляционные вопросы, исполненные горечи жизненные истории, правдивые ответы наслаивались друг на друга. Сияющие огни разной интенсивности покрывали стены каменного колодца, сплетаясь в дивные узоры. Яркие искры расцвечивали серый гранит звёздным орнаментом, разлетаясь всё выше и выше, почти теряясь запредельной в пустоте.

- А что ты сейчас, с высоты нынешнего положения скажешь про дядюшку своего… Был ли другой выход, как думаешь?

На какую-то долю секунды целеустремлённая блондинка замешкалась с ответом, но промолчать она не могла:

- А никто ничего доказать не смог. У меня неопровержимое алиби. Меня и в городе в то время не было. Показания свидетелей зафиксированы, где требуется. А он недолго страдал, пока вниз головой висел. Всего-то одну ночь. Красные муравьи своё дело хорошо знают. Они в нём много ходов проковыряли, прежде чем он сдох. – Девушка мстительно ухмыльнулась.

«Так она – хладнокровная убийца?! – пронеслось у Него в голове. – А на вид сама невинность…»

- Это у тебя там, в мире людей, алиби. А здесь ничего не скроется от Страшного суда. Ни одна деталь, – со вздохом произнесла ясноглазая дева. – Ты уже душу свою тратишь. Остановись. Ещё один шаг, и возврата не будет… Прости его…

- Простить!? Его – простить? – взгляд девушки полыхнул яростным огнём. – Да ни за что на свете! Таким – только адовы муки! Жаль, его здесь нет. Я б сама его… – Блондинка словно споткнулась на бегу, понимая, что своим нечаянным эмоциональным всплеском вручила Оппоненту весьма сильный козырь. Звёздная дева буквально вырвала у неё из рук такую драгоценную человеческую душу. За правым плечом запредельной красавицы вспыхнула новая звезда. Дрожащими руками дева отправила ввысь последний бирюзовый огонёк, завершивший рисунок мозаики:

- Защита выстроена, – с нескрываемым торжеством повернулась она ко второй клетке. – Твоё время вышло.

- Время?! – вскинулась обескураженная увиденным и уже отступившая назад блондинка. Её глаза вспыхнули дьявольским огнём. – У меня есть время! Год – за десять лет! Я требую для себя один век!

- Что ты хочешь этим сказать? – всколыхнулась защитница.

- Часы! Часы, купленные на ворованные деньги десять лет назад! – Она обратила свой пламенный взор вверх и чётко произнесла. – С полным осознанием момента довожу до вашего сведения, что эти механические часы находятся в моём земном доме. Там теперь другие люди, но часы эти - у них! И до сих пор отсчитывают время. Ворованное время! В этом пространстве его сила умножается в десять раз. Поэтому я, представляя Левый факультет, имею право использовать краденое время по собственному усмотрению… Моё решение – сто лет власти над этим телом и заключённым в нём духом! И все, соответствующие моему новому статусу, полномочия!

Дымчатая красавица в полной растерянности слабо взмахнула рукой – на стене за её правым плечом вспыхнула зелёная звезда. Взорвавшись на тысячи осколков, она в один миг изменила сияющий орнамент на грубой каменной кладке. И вся выстроенная ясноокой заступницей звёздная конструкция рассыпалась на мелкие искры. Защита рухнула…

Дева, горестно схватившись полупрозрачными руками за голову, проговорила:

- И откуда ты это знаешь? Кто поведал тебе про право украденного времени на использование зелёной звезды в своих целях? Что ведёт тебя по Звёздному пути? Неужели ты…

И вдруг в каждом сознании полыхнуло: «Пора! Пора держать ответ… И так каждый ответит, когда придёт его час!..»

Ему показалось, что этот всеобъемлющий глас звучит и внутри, и снаружи, заставляя естество сжаться до размеров песчинки.

Дивная дева, молитвенно сложив руки, снова прошлась вдоль стен, считывая сохранившиеся ещё звёздные письмена, и словно стараясь найти другой путь для Его души. Она пыталась изменить свечение тускло мерцающих нитей. Но… не находила способа. Красавица ещё раз потерянно огляделась, затем встала перед клеткой девушки и горестно произнесла:

- Что же вы, люди, делаете? Неужели не страшишься ты последствий?!

Хрупкая блондинка победно выпрямилась. Она будто повзрослела. Нежный румянец уже не играл на её щеках, глубокая складочка залегла меж бровей.

- Эту судьбу ты выбрала? – с ужасом воскликнула дева. – Каждый следующий миг с боем вырывать у вечности, поглощая чужую энергию?!

- Зато – знания! Зато – сила! Зато – возможность насладиться таким невероятным запредельным могуществом от души!

- Возможность наслаждаться от души? – печально переспросила дева. – Возможностей у тебя теперь хоть отбавляй, а вот души уже и нет. Последняя капля съедена заявленными правами на силу ворованного времени.

- За сто лет я ещё что-нибудь придумаю, – легкомысленно тряхнула кудрями блондинка. – Ты же понимаешь, в какой академии я учусь?

Дева расправила плечи, сразу став гораздо выше своей противницы. С нескрываемым сожалением посмотрела в глаза хрупкой сопернице и, кивнув на Него, чеканя каждое слово, сказала:

- Может быть, Ему я через столетие помочь смогу. А вот тебя уже ничто не спасёт.

- Тебе больше нечего мне противопоставить, Оппонент по имени Любовь, – с надменной усмешкой ответила та. – Я по собственной воле переступаю последнюю черту. Исчезни!

Стылый ветер налетел ниоткуда, рванул серый балахон, подхватил полупрозрачное тело, в клочья разметал дивный образ. Яростные вихри с диким воем унесли ввысь невесомую накидку. Блеск проникновенно-звёздных глаз больше не согревал Его душу своим нежным светом.

Со всех сторон раздалось: «Огни решили! Передать тело с заключённой в него душой для вековой пытки присутствующей здесь практикантке Потусторонней академии клана Левых!»

Две клетки вмиг стали единым целым. Он с нескрываемым ужасом воззрился на белокурое голубоглазое создание. Хищно оскалившись, хрупкая девушка собрала в тугой хвост пышные волосы, подошла к грубо выструганной лавке.

Ему показалось, или скамья действительно превратилась в большой разделочный стол?

«Что ты предпочитаешь на первое, потрошение или четвертование? – с милой улыбкой обратилась к Нему юная ведьма и подошла к свёртку из грубой ткани, что принесла в свою клетку. – Я буду резать и рвать тебя на части, проводить эксперименты над сутью. А твоя участь – каждое утро восстанавливаться и ждать прихода темноты – нашей еженощной встречи»…

Отработанным движением девушка рванула завязанную изящным бантиком тесёмку. Объёмистый, качественно сшитый органайзер легко развернулся. И перед Его глазами острыми лезвиями, крепкими крючьями, массивными щипцами блеснули разнокалиберные прозекторские инструменты. Сто лет впереди…