Поздний ужин в лесу

Глава 1

Денис едва удержался, чтоб не влепить девушке пощечину – шел всего третий день похода, а она уже довела его до полного бешенства.

- Ты красоваться в тайгу приехала? Ты же говорила, что ходила в походы и все знаешь? «Советы свои себе посоветуй» - твои слова? – сдавленным от злости голосом шипел он на Таньку.

Танька, молоденькая блогерша из Москвы, сузила злые глаза:

- Ходила! Мы плавали на катамаране по речке! И еще на выходные ездили на рыбалку, два дня в лесу жили!

Парень хлопнул руками по бедрам и переключился на Илью:

- А ты куда смотрел? Это ж твоя идея была – позвать эту дуру! Ты видел, какие тапочки она взяла в тайгу! Как по Бродвею прогуливаться!

Денис пнул Танькину трикотажную кроссовку с тонкой подошвой кислотного цвета.

- Вся Москва в таких ходит, только откуда ж тебе знать, сибирский валенок! – зло прокричала девушка и поскакала на одной ноге за своей обувкой в траву. – Ты хотел популярного блогера, хотел со мной коллабу, хотел раскрутить свой тухлый канал про грибы и ягоды? Вот, получи!

Она снова села на бревно и продолжила осматривать ступню, которой только что наступила на острый сучок, из-за чего компании пришлось сделать привал.

Илья присел перед девушкой и взял ее маленькую ногу в ладонь:

- Дай посмотрю.

Слова о сибирском валенке больно резанули Дениса, не так давно перебравшегося из небольшого сибирского городка в столицу. Эта избалованная стерва с раздутыми пластиковыми губами и жирными нарисованными бровями не понравилась ему сразу. Парня из глубинки раздражал успех ее канала, где она вещала об инопланетянах в египетских пирамидах, йети на перевале Дятлова и рептилоидах в правительстве. Танька и так родилась серебряной ложкой во рту – состоятельный папаша оплачивал престижный вуз и просторную квартиру с видом на Москву-реку, да еще зрители обеспечивали ей неплохой доход с канала, который, как был уверен Денис, смотрят пациенты с умственной отсталостью.

- Я сибирский валенок, да. Лучше быть сибирским валенком, чем такой идиоткой, как ты – это ж надо додуматься, притащить в лес фен! Фен! Ты бы лучше снарягу нормальную купила, а не штурмовой рюкзак для восхождений! Дура!

- Да пошел ты, - с нескрываемым презрением кинула Танька.

- Просто ушибла, раны нет, но синяк будет, - констатировал Илья. – Смотри внимательнее, куда наступаешь, кроссы у тебя не для прогулок по тайге. Давай я тебе свои стельки запасные засуну, подошва потолще будет. Надо их только обрезать.

Он отошел к рюкзаку, чтобы не участвовать в ругани друзей. Илья чувствовал себя виноватым – идея взять в поход популярную блогершу принадлежала именно ему. Танька обладала отменным чутьем на интересный аудитории контент и могла помочь в раскрутке полуживого блога Дениса о лесных путешествиях. Она ухватилась за предложение пройти по таежному маршруту до места, где обосновался отшельник Амвросий, уединившийся для молитв и аскезы.

На Амвросия наткнулся весной приятель Ильи Алексей, для которого одиночные походы давно стали рутиной.

- Представьте, живет там уже тридцать лет. Ест, что на огороде вырастит и в лесу соберет. Все деревья иконами увешал, молится на своем капище, как сектант натуральный. Я когда в город приехал, поискал инфу про него – оказывается, он раньше в монастыре жил, а потом плюнул – сказал, что везде разброд и шатание, и Бога можно обрести, только удалившись от соблазнов. Вот и кукует там, – рассказывал Алексей Илье.

Компания из бывалого походника Дениса, его столичного друга Ильи и популярной блогерши уже третий день ни шатко ни валко пробиралась по суровой тайге. Темп сбивала Танька, которая, как выяснилось уже в лесу, походного опыта не имела вовсе.

Натянув злополучные кроссовки, она взвалила рюкзак, в этот раз не попросив помощи у Ильи – видимо, решила продемонстрировать самостоятельность.

Троица продолжила путь по прибитой к земле осенней листве. Отмеряя шаги, Денис про себя продолжал воображаемый диалог с Танькой, находил язвительные хлесткие ответы и сбивал с нее спесь. Девушку он заставил идти в начале колонны, боясь, что просто не заметит, если она отобьется от группы.

- О, мы дошли! Смотрите!

Меж деревьев на небольшой вырубленной площадке просматривалась приземистая изба с плоской крышей.

- Амвросий, здравствуйте, здравствуйте! – заверещала Танька, включила камеру и кинулась к срубу.

- Стой! – крикнул Денис, грубо схватив ее за рукав куртки.

- Да что опять такое? Туда не ходи, сюда не ходи! Я хочу снять его первая! – девушка рванулась и ударила парня по руке.

- Да это не та изба, дура!

- Почему это? В тайге что, так много домов понастроено?

- Много не много, а есть. – Денис выдвинулся вперед, постучал по косяку и осторожно приоткрыл дверь.

- Эй, хозяева, есть кто?

Изба встретила гулким жужжанием мух и страшной вонью. Вошедшая следом Танька поморщилась:

- Ну и вонища… сдох тут что ли кто-то?

- Сдох, – коротко бросил Денис.

Он обошел грубо соструганный стол, занимавший центр комнаты, и указал на останки животных в углу: оторванная голова тетерева, крупные и мелкие кости, птичьи лапы и клочки меха были разбросаны по полу и лавке. В избе, видимо, когда-то разгорелся пожар, которые постояльцы смогли вовремя потушить – пол и стены обметала черная копоть.

Скелет грудной клетки какого-то крупного животного, возможно, медведя, белел остриями сломанных ребер, мощная тазовая кость валялась около ножки стола. Вся эта жуткая композиция была неравномерно залита розоватой слизью, как будто сумасшедший кондитер решил украсить свой безумный торт подкрашенной желатиновой глазурью.

- Итить колотить… - протянул Илья, почесывая в затылке. - Нехило они тут все засрали, когда добычу разделывали. Да еще чуть пожар не устроили…

- Зачем разделывать животных в доме? – неожиданно выдала разумную мысль Танька.

- Не похоже, что они их разделывали. Крови-то нет. Как будто всю эту требуху принесли из леса и свалили тут. - Денис провел пальцем по черной стене. – Странная какая-то копоть.

Он стукнул по дереву, и черная субстанция осыпалась, как легкий снежок, обнажив абсолютно чистую струганную поверхность.

- Копоть хрен отмоешь…

В комнате висел густой запах гниющего мяса, непонятно откуда взявшийся – голова тетерева да несколько непарных птичьих лап не могли источать такую вонь. А белоснежные кости были до того чистыми, как будто их подготовили для музея естественных наук.

Денис поежился от непонятной тревоги и сухо кинул:

- Ребят, пойдемте отсюда. Не нравится мне это.

Танька, поднявшая было камеру для съемки, согласно кивнула и быстро вышла.

По мере продвижения вглубь леса тропа становилась все хуже, и скоро им пришлось искать обход бурелома. Столичная блогерша снимала все, что попадалось по пути, болтала на камеру, сыпала шутками и напевала.

Денис ощутил чувство, изредка настигавшее его в долгих походах – страх перед могуществом природы. Если тайга захочет, то не выпустит тебя из своих объятий: все эти современные приспособления – теплые невесомые спальники, GPS-трекер, технологичная горелка – ничто не имеет значения, и ничего не поможет, если лес решил оставить себе трофей.

На Дениса произвела сильное впечатление история отшельников Лыковых, проживших в полной изоляции не один десяток лет. Его с самого детства будоражила картина, которую он рисовал в мыслях: тесная темная изба с тусклой лучиной, за окном – непроглядная тьма, мороз и метровые снега. Суровые молчаливые старообрядцы собрались у постели матери, умиравшей от голода – слишком холодным выдалось лето, померз весь урожай на огороде, и который день семья пробавлялась только древесной корой. И она – суровая, равнодушная к человеческой боли саянская тайга, которая молча приняла от людей очередную дань.

На ночевку они устроились на небольшом пятачке, свободном от поваленных деревьев, в нескольких метрах от ручья. Танька, уставшая и непривычно неразговорчивая, после ужина сразу залезла в спальник и мгновенно уснула.

Денис сидел перед гаснущим костром, задумчиво пожевывая сигаретный фильтр – глубоко внутри него, на донышке, томилось какое-то неясное чувство, суть которого он никак не мог ухватить.

- Слушай,- задумчиво обратился он к Илье, оттиравшему травой котелок от жира, – тебе не кажется, что вся эта требуха в избе как-то странно выглядела?

- Нет, – удивленно ответил приятель, подняв на него глаза. – Засрал кто-то избушку, мало свинутсов что ли? Поохотились, за собой не прибрали.

Денис помолчал, выпуская сигаретный дым.

- Я когда пацаном был, отец меня иногда брал с собой в тайгу. Любил попугать… Ну, байки всякие травил, как кто заблудился, как к людям выходил, кто на медведя набрел. А однажды такую историю рассказал, от деда еще своего слышал: в поселке нашем до войны начали исчезать люди. Пойдут по грибы да ягоды, и нет человека. Ну, дело-то нехитрое, в тайге заблудиться… Только что-то много их начало пропадать. И все ведь деревенские жители, лес хорошо знают, а исчезали даже бывалые охотники. Жители даже в милицию ходили жаловаться, мол, убивает их там кто-то, в тайге. Но – нет тела, нет дела… И вот однажды у прадеда пропала сестра, пошла за грибами и не вернулась. Побегали, поискали ее, и – нашли..! Нашли скелет один, даже и не поняли сначала, что это она – кости были чистые-чистые, белые-белые, как будто не один год там пролежали. А прошло-то всего два дня.

- Так может это и не она была? Как по костям-то узнали? – спросил заинтригованный Илья.

- А кости прямо в одежде лежали, череп только откатился подальше. Да и у нее дефект был – одна рука короче другой. И у скелета одна кость была короче.

Илья хмыкнул:

- Криповая история. Батя твой, похоже, решил тебя заикой сделать. Таньке это расскажи, у нее на канале такое любят. Можем сделать отдельный выпуск страшилок, что-то вроде «байки у костра»,– парень похихикал, кинул котелок в кучу вещей и полез в палатку.

Уже на каремате, поворачиваясь поудобнее в своем спальном мешке, Денис вдруг осознал, что неясное томление внутри – это желание повернуть назад. Он подумал, что такое с ним случается первый раз за всю его походную карьеру, и тут же уснул.

Илья открыл глаза в полнейшей темноте, не понимая, что именно его разбудило. На ощупь потянулся к часам, подвешенным к потолку палатки – полвторого ночи. Щурясь от подсветки, он прислушался к лесу за тонкой стенкой палатки – царила мертвая тишина. Давно угомонились сверчки и птицы, лес спал, тихонько посапывали ребята. Илья поудобнее устроился щекой на свернутой кофте, закрыл глаза, и тут тишину прорезал утробный вой, идущий издалека. Илья замер, чувствуя, как окаменело тело, а по спине и голове побежали мурашки. Он выпростал руку и через Таньку, которая лежала между ним и Денисом, ткнул приятеля в бок. Он посветил часами приятелю в лицо и одними губами, чтоб не разбудить девушку, спросил:

- Ты слышал?

- Что?

- Воет кто-то. Не очень далеко.

Денис приподнялся на локтях и вслушался в тишину. Илья ощущал, как сильными толчками бьется сердце и пульсирует кожа на лице.

- Да нет ничего…

Тут вой повторился – низкий, утробный, холодящий душу.

Денис хмыкнул и повалился обратно на каремат.

- Блин, напугал. Это лось. У них мычание немного похоже на коровье, только такое... Более грубое что ли.

- Ты уверен?

- Да точно. У них как раз гон в сентябре. Я сто раз их вопли слышал, когда с отцом на охоту ходил. Первый раз кирпичей наложил полные штаны. Прям как ты сейчас, – усмехнулся он.

Рев лося повторялся еще несколько раз, когда Илья уже крепко спал, а Денис лежал, вслушиваясь в потрескивание веток, которые ломались от шагов сохатого. Он почти уснул и поэтому не услышал, как лосиный рев прервался на середине, как будто животное бесшумно подстрелили в самом начале его брачной серенады.

Утро началось с Танькиной трескотни и запаха кофе. Денис открыл глаза и увидел, как девушка варит кофе в ковшике на газовой горелке, поставив ее прямо посредине палатки. Она снимала горелку на видео, вещая при этом:

- Заиньки мои, посмотрите, вот так мы варим в походе кофе. Моя кофе-машина плачет горючими слезами, зная, что я изменяю ей с этой дурацкой горелкой! Но знали бы вы, как вкусно пить кофе в лесу!

Денис протянул руку к рычажку, повернул его и только тогда позволил себе заорать:

- Дура! Идиотка тупоголовая! У тебя все мозги, что ли, свернулись, как кислое молоко, когда тебе силикон в губы вкачивали! Овца бессмысленная!

Танька хлопала глазами, не понимая, в чем она провинилась.

- Да что ты орешь-то опять! Я кофе вам всем варю, ты что, резко возненавидел кофе?!

- Нельзя горелку включать в палатке! Мозги лучше свои включи! Это газ! Гааааз! Любая искра не туда – сгорим же все нахeр!

Девушка повесила голову, растерянно вытирая руки о штаны:

- Слушай, я же не знала… Извини.

- Что ты вообще знаешь! На кой ты вообще с нами потащилась, кукла безмозглая!

Денис, злой, как черт, рывком натянул штаны и выскочил из палатки. Он разжигал костер, когда к нему подошел Илья и тронул за плечо:

- Прекращай ты на нее орать. Ну, в конце концов, что это за поход, где все вечно собачатся? Танька нормальная девчонка, не самая умная, это да, но она… Хорошая. Поверь.

- Овца она тупая. Не могу больше я ее визги слушать и эту чушь, что она для школоты снимает.

- То, что она снимает, и тебе нужно, ты не забыл?

Денис промолчал, мрачно подсовывая еще одну спичку под кусок бересты. Он уже раскаивался, что ввязался это – парень из провинции чувствовал себя лишним среди столичных чистоплюев.

Складывая рюкзак после завтрака, он мрачно сообщил Илье и Таньке, что сегодня нужно пройти по максимуму, они и так выбиваются из графика.

Когда на их пути попалась речушка, Денис привычной рукой сбросил рюкзак и принялся разуваться. Девушка подозрительно спросила:

- Мы что, поплывем?!

Парень закатил глаза и как можно спокойнее ответил, что речка мелкая и плыть вовсе не обязательно, можно просто перейти вброд. Танька сморщилась и решительно ответила, что в воду не полезет – Сибирь все-таки, и не май месяц. Денис пожал плечами и кивнул на дерево, упавшее между берегами:

- Ну и иди по дереву. Ты легкая, тебе нормально будет, рюкзак твой мы перетащим. А то еще свалишься в реку, будешь, как жук, барахтаться.

Илья посмотрел на дерево – толстую березу – и тоже начал стаскивать ботинки. Девушка немного поскулила, нельзя ли где поискать мостик, на что оба парня расхохотались во все горло. Тогда она приладила на лоб ГоуПро и, наговорив на камеру ерунды про то, как она рискует жизнью ради своих зрителей, двинулась по березе, по-балетному раскинув руки. Денис вошел в холодную воду и успел в этот момент подумать, что хоть Танька и полная дура, фигура у нее очень хороша.

Он уже дошел до берега, кинул Танькин рюкзак в траву и собрался вернуться за своим, как услышал вопль девушки.

- Ааааа, ребята, там кости! Голова чья-то!

Блогерша развизжалась на весь лес, и Денис поспешил обойти дерево и посмотреть на берег, который с их стороны был скрыт ветками и листьями березы, но хорошо виден Таньке сверху.

На каменистом берегу лежал труп лося, вернее то, что от него осталось. Внушительный остов грудной клетки, тяжелые берцовые кости и позвоночник мокли у самой кромки воды. О том, что скелет принадлежит лосю, говорила голова, валявшаяся в гальке неподалеку. Она была кем-то отделена от тела – сохранились все мягкие ткани, в отличие от ослепительно белых, как будто вываренных костей. Мертвый глаз смотрел строго и равнодушно, слегка выпучившись из глазницы.

Танька, продолжая верещать, продвинулась к концу березы и спрыгнула в руки Ильи.

- Ребятааааа! Это медведь, наверняка медведь! Мне страшно! Я смотрела видосы мальчишек походников, они говорили, он может долго преследовать жертву! Он, наверное, за нами идет!!!

Наконец она разревелась, отчего ее надутые губы совершенно распухли, и стала окончательно похожа на утку.

Денис с минуту всматривался в останки, потом подошел к Таньке, снял с ее шеи фотоаппарат, и сделал несколько снимков. Илья обнимал девушку за плечи, стараясь успокоить:

- Да не реви ты! Медведи очень пугливые, они предпочитают не приближаться к человеку. Да ведь, Денис?

Его приятель, перетаскивающий в это время свой рюкзак, коротко ответил:

- Да. Надо больше шуметь, медведи этого боятся.

Остаток пути они прошли, пугливо оглядываясь. Денису несколько раз казалось, что среди елей он видит движение, тогда он доставал металлическую кружку и, стуча о ней вилкой, орал:

- Мишаня! Не подходи!

И этим, кажется, развеселил и успокоил Таньку, которая опять начала трещать на камеру, подбегая к каждой мелькнувшей белке.

Перед тем как поставить палатку на ночевку, Денис окликнул раскладывавших вещи приятелей, и, пожевав губу, выдавил:

- Послушайте, ребят, мне не очень хочется задавать этот вопрос, но все же: никто из вас не хочет повернуть назад?

Танька удивленно переглянулась с Ильей и спросила:

- Из-за медведя?

Денис замялся и кивнул, помедлив пару секунд:

- Да, из-за медведя.

Танька пожала плечами:

- Я уже обещала видео про отшельника, столько анонсов было… Если мы сейчас повернем, я кучу подписоты потеряю.

Денис подумал с полминуты и кивнул:

- Окей, значит идем дальше.

Когда Танька забралась в спальник и болтала привычную чушь на камеру перед сном, Илья подошел к приятелю, допивавшего чай около костерка:

- Слушай, в чем дело? В медведе? Я же вижу, что ты ссышь, только не пойму, отчего. Это мы с Танюхой городские мажоры, а ты-то что? Я думал, тебя можно в одних трусах в лес запустить и снимать сериал в духе Беара Гриллса про выживание.

Денис достал Танькин фотоаппарат и открыл последние фото с истерзанными останками лося.

- Посмотри, что ты видишь?

- Ну, лосем кто-то поужинал, и что?

- Кто поужинал?

- Да хрен знает. Волки, медведи.

- Они что, выварили косточки и обсосали их до унитазной белизны?

- Кости в воде были, их там и пополоскало.

Денис раздраженно сплюнул:

- Илья, ты-то вроде не идиот, как Танька! Скелет лежит там максимум сутки, лосиная голова абсолютно свежая, даже тухнуть не начала. Почему кости выглядят так, как будто их подготовили для музея палеонтологии? Ни шматочка мяса, крови вообще нигде нет! Я конечно нихрена не зоолог, но могу представить, что останется от животины, которым Миша поужинал!

- Ну и что ты хочешь сказать, что за нами следом идет неведомая барабашка и обсасывает лося как чупа чупс до палочки?

- Да не знаю я! Знаю только одно – это хрень какая-то.

Денис вылил остатки чая в костер и поднялся с бревна.

- Ты только Таньке это не рассказывай. А то визгу прибавится.

Илья кивнул, глядя на затухающий закат над узорчатым краем елей. Густые сумерки легли на лес, сделав его суровым и таинственным. Он поежился, вспомнив рев лося, и тоже поспешил в палатку.

На следующий день на маршруте Танька весело щебетала, щелкая камерой на лица друзей:

- Ребят, что вы такие хмурые? Смотрите, как красиво!

Вокруг действительно расстилался сказочный пейзаж: голые нижние ветви елей обросли лишайником, густой изумрудный мох устилал поваленные деревья. Все чаще приходилось искать путь, чтоб обойти очередной бурелом. Они забрались в настоящую глушь, где уже не встретишь валяющуюся обертку Доширака от нерадивых туристов. Танька спросила:

- А как вообще этот отшельник живет? Что он там ест?

Илья хмыкнул, отодвигая упругую пушистую ветку с пути:

- Сейчас ему из монастыря носят провизию. Раньше он вообще на полной аскезе был – ел, что Бог пошлет, в прямом смысле слова. Грибы там, ягоды, мох даже ел, ну типа, епитимья у него такая. А сейчас уже возраст, жрать мох уже не может, его как-то вывозили на вертолете МЧС, когда сердечко прихватило. Настоятель обители раз в три месяца отряжают монахов, они тащатся к нему с продуктами…Ну, продукты такие походные – там, крупа, сухой порошок картофельный. Настоятель уговаривает его вернуться в монастырь и стать келейником – так же закрыться от мира, только в келье. Задолбались монахи уже таскаться к нему в эту глушь. А тот уперся, как баран – нет, мол, таков мой путь. Вот блин, твой путь, так и жри, что Бог послал, и не напрягай людей. Короче, Леха говорит, одна морока с ним, с этим отшельником.

- Ну, он же святой вроде как,- задумчиво произнесла Танька, жуя травинку.

- Ну, вроде как,- кивнул Илья. – Молится за спасение души.

- Чьей? – насмешливо спросил Денис.

- Твоей, моей, всех. Жертвует собой ради человечества, вот как.

Вечером, после того как вещи были разложены, Илья присел на кусок пенки, подмигнул и вытащил из бокового кармана своего рюкзака небольшую фляжку.

- Давайте хлебнем перед ужином. Чтоб наш поход удался, и мы сделали кучу классных роликов про этого отшельника!

Денис протянул кружку, а Танька отвела глаза:

- Я не буду.

- Да ладно, ты чего, давай немного с устатку. Норм коньячок.

Илья нацедил Денису и плеснул себе, а Таньке сунул фляжку:

- Хлебни прямо из горла, там немного осталось.

Девушка с силой ударила по фляге, едва не выбив ее из рук парня.

- Эй, ты чего? Рехнулась что ли? Коньяк французский, между прочим.

- Я не пью алкоголь, - с усилием произнесла Таня, отвернувшись от парней.

- И почему же? – насмешливо спросил Денис. – Наверное, мы принимаем только Мартини с лепестками роз.

Танька потеребила хлястик на застежке крутки и наморщила лоб.

- У меня отец пил, запоями. Однажды бабушку разбил инсульт, и мама моталась постоянно в больницу, иногда ночевала там. Я ее не видела почти… Она оставила отцу денег на продукты, но у него случился очередной запой. Нас как раз распустили на каникулы, так что мне даже со школьными обедами пришлось распрощаться. Однажды... - Танин голос сбился, она напряженно сглотнула. - Однажды ночью я проснулась от голода, пошла на кухню, увидела на столе бутылку с чем-то темным. Мне уже все равно было – вино, значит, вино, я подумала, может оно хотя бы сладкое, как лимонад, ну и хлебнула. А потом уснула как мертвая. Утром пришла мама, сказала, что бабушка умерла. После ее похорон мама потом выгнала отца, я даже не знаю, жив ли вообще сейчас. А меня до сих пор от любого алкоголя воротит…

- Э, погоди, – дернулся Илья. - У тебя же отец – обувной магнат. Сеть магазинов элитной обуви по всей столице, ты что, наврала в видосе?!

- Нет, не врала. Павел – мой отчим, но я зову его папой. Я не стала рассказывать на канале о настоящем отце. Это все так мерзко…

Девушка передернула плечами и поглубже натянула куртку на плечи. Денис подумал, что не такая уж она и противная, эта мажорка. Первый раз проглянуло в ней что-то человеческое, и он с удивлением понял, что в нем шевельнулась жалость.

Утратив свою обычную говорливость, Таня помешивала кашу в котелке, пока Денис латал дырявую штанину. Он кивнул на ее модный дорогой рюкзачок:

- Долго думала, прежде чем купить штурмовой рюкзак для похода по тайге? Или решила – чем меньше рюкзак, тем меньше тащить придется?

Танька не ответила на шпильку, продолжая помешивать кашу, но нижняя губа ее задрожала. Илья, махавший на слабо разгорающийся костерок сидушкой из пенки, укоризненно глянул на Дениса. Тот смутился и выругался про себя – парень хотел втянуть девчонку в шуточную перепалку, чтобы она отвлеклась от грустных мыслей об отце алкоголике. «Хреновый из меня утешитель» - про себя вздохнул он.

Денис подумал, подошел к своему необъятному рюкзаку, покопался в нем и выудил кусок фольги, плотно сложенной в пухлый прямоугольник. Развернул его и накинул Таньке на плечи.

- Ой, что это? – пискнула девушка.

- Термоодеяло. Экранирует тепло, сохраняет, физика короче. В кадре красиво смотреться будет.

Блогерша взвизгнула, бросила ложку и, шурша фольгой, побежала за камерой, а Илья незаметно показал Денису большой палец.

- Ребяяята, смотрите, какая крутая штука! Это термоодеяло из фольги! Оно тонкое, как пленочка, но сохраняет тепло! – девушка весело трещала на камеру, забыв о своих несчастьях.

Весь вечер она не расставалась с блестящим одеялом и сияла довольной улыбкой, накинув его на голову.

На следующий день погода испортилась – небо заволоки плотные облака, по верхам гулял ветер. Хвойный лес, темный и в солнечные дни, стал совсем мрачным. Болтушка Танька притихла и постоянно оглядывалась на парней – при поднявшемся ветре она не слышала их шагов, и от этого ей было неуютно.

Денис посматривал на трекер – по всем признакам, они были уже на подходе к хижине Амвросия. Вскоре меж деревьев мелькнул просвет, и компании открылась делянка, на которой виднелась крепкая, потемневшая от времени хижина, и небольшой парничок.

– Наконец-то! – взвизгнула Танька и припустила вперед, но Денис снова удержал ее:

– Иди за нами.

Девушка, вынувшая камеру, собралась было возразить, но, посмотрев в хмурое непреклонное лицо Дениса, безропотно зашла за его спину.

Они медленно подходили к жилищу, Илья крутил головой, высматривая иконы, о которых говорил Алексей, однако ничего не увидел. Танька уже не рвалась вперед и даже выключила камеру, выглядывая поверх плеч парней.

Около добротной маленькой избы был разбит огородик – зеленели заросли картошки и разросшегося лука. Денис приоткрыл дверку парника – на кустах огурцов висели огромные желтые перезревшие плоды.

Ребята приблизились к избе, нерешительно встав около входа.

- Он живой вообще? – тихо спросил Илья. – Огурцы, похоже, не ел никто. Вот прикол будет, если он помер к нашему приходу.

Денис занес кулак, чтобы постучать по косяку, но в ту же секунду дверь открылась, и на пороге возник высокий пожилой мужчина. Холодными серыми глазами он уставился на Дениса, не произнося ни слова.

Денис протянул руку в приветственном жесте, но старец проигнорировал ее, молча буравя его взглядом. Парень, испытывая мучительную неловкость, смущенно убрал ладонь.

- Здравствуйте,- приветливо произнесла Танька. – Меня Таня зовут, а это Денис и Илья. Мы туристы из Москвы.

- Нам рассказал о вас Алексей, может, помните туриста одиночку, в июле на вас набрел? – вступил в диалог Илья. - Мы пришли познакомиться и посмотреть, как вы живете в тайге совершенно один.

- Я за руку не здороваюсь, – наконец произнес Амвросий, не отводя взгляд от Дениса.

Голос его звучал глухо и совершенно бесстрастно, как у робота, начитывающего текст. Вероятно, сказывались долгие годы одиночества, отчего из речи исчезли эмоции.

- Почему? – вырвалось у Ильи.

Старец повернулся к парню всем корпусом, как будто у него свело шею, и уперся в него немигающим тяжелым взглядом.

- Потому что на Руси здороваются так.

Амвросий прижал ладонь к груди и поклонился в пояс. Илья подумал и проделал то же самое, за ним, как обезьянка, повторила и Танька. Денис не шелохнулся, исподволь разглядывая старика: необыкновенно мощный и широкоплечий, тот больше напоминал тяжелоатлета, а не блаженного. Необычайно бледная кожа обтягивала лысый череп, с голого безволосого лица смотрели водянистые глаза, губы отдавали синевой. На полах его рясы блестели заскорузлые пятна, а ворот под дубленым засаленным жилетом был надорван.

- Ну, заходите, раз пришли. Туристы.

В единственной комнате царил плотный полумрак: окна в избе были занавешены одеялами. В скудном свете, что сочился из щелей от неплотно прилегающих одеял, Денис разглядывал аскетичную обстановку – несколько ларей вдоль стен, грубо сколоченную лавку и стол. В душном, нагретом за день помещении пахло затхлостью, как в погребе.

Амвросий молча поставил на стол кружки и налил в них что-то из небольшой кастрюльки. Танька первая схватила железную кружку с отбитой эмалью, понюхала и разочарованно протянула:

- Водааа?

Старик тем же монотонным безучастным голосом произнес:

- Пейте.

Денис взял у Таньки кружку, которая, кажется, хотела отхлебнуть из вежливости, и поставил на стол.

- Спасибо, мы не хотим пить. Расскажите, как вы тут живете? Не тяжело без медицинской помощи? Чем питаетесь? Парник, смотрю, поставили… Огурцы это здорово, ну а мясо? Белок ведь нужно есть.

Старик немного оживился и сказал:

- Мясо, да. Мясо тут есть. Много.

И вдруг энергично взвился с лавки и кинулся Илье, который приоткрыл было толстую старинную книгу:

- Не трогать! Не для тебя писано!

Тот испуганно выпустил крышку тома, но извинился за него Денис:

- Простите, ради Бога.

Денис потянул Таньку и за руку и начал выталкивать ее и Илью из избы:

- Извините, извините нас! Мы пойдем, нам нужно палатку еще поставить, на ночлег устроиться.

Амвросий тем же безразличным тоном предложил заночевать в его доме:

- Так располагайтесь. Тут места всем хватит.

Танька начала было благодарить, но Денис прервал ее и твердым голосом сказал, что они не будут больше беспокоить и разобьют лагерь на окраине полянки.

Когда он вытаскивал девушку из дома, та, цепляясь за косяк, успела светским голосом спросить у старца:

- Амвросий, вы не будете против, если мы немного поснимаем двор?

Старец, даже не повернувшись к ней, тем же безразличным голосом сказал, что они могут снимать все, что хотят.

На дворе Танька вытащила камеру, свое блестящее одеяло, распустила волосы и попросила Дениса побыть оператором. Приблизившись к грубо сколоченному парничку, она хорошо поставленным голосом начала вещать воображаемой публике:

- Лапочки мои, при помощи такого парника старец Амвросий выживает в дебрях глухой тайги. Посмотрите, какой он корявенький и неказистый, но зато в нем полно огурцов!

Танька повернулась в Илье:

- Погоди, я одеяло накину, в нем эффектнее будет.

Она набросила одеяло на голову, как Аленушка, и вошла в парник. Илья последовал за ней, с улыбкой слушая ее веселую болтовню.

Денис поморщился от проволочки, но терпеливо ждал – в конце концов, ради этого они сюда и приехали. Хотя Танька, по всей видимости, была разочарована молчаливостью старика – как ей из этого сделать сюжет?

Денис осмотрелся: недалеко от разросшейся грядки старец вырыл яму для отходов, наверху гниющей кучи отбросов виднелись кусты картофеля вместе с клубнями. Он, как и Илья, поискал глазами обещанные иконы на деревьях, ничего не усмотрел и крикнул:

- Ребят, вылазьте, пошли разложимся, жрать охота. Потом вернемся, еще поснимаем.

Илья, выходя из парника, хохотнул:

- Водичкой тебя угостили, чего тебе еще надо, собака?

- Мне надо было стол накрыть к вашему приходу? – раздался монотонный механический голос Амвросия.

Илья и Денис вздрогнули – так незаметно подкрался старец. Илья, не ожидавший, что его слова будут услышаны, смущенно отвел глаза.

- Красотка-то ваша где?

Танька, стоявшая на порожке парника, удивленно воззрилась на отшельника. Ослеп что ли совсем отшельник? Денис внимательно вгляделся в Амвросия и дал знак молчать Илье, раскрывшему было рот.

- Ушла ставить палатку.

- А, ну-ну.

Денис взял девушку за руку, подхватив рюкзак, и подтолкнул Илью, во все глаза пялившегося на старика.

- Все, пошли, съемки закончены.

На новой стоянке Танька весело напевала, выгребая вещи из рюкзака – настроение у нее поднялось. Пусть старец и неразговорчивый, она все равно сделает хороший сюжет, внешность у него колоритная.

Денис окликнул возившегося с палаткой Илью:

- Дружище, пойдем веток для костра нарубим.

Парень удивленно глянул на Дениса:

- Ты дуб вековой, что ли, рубить собрался, зачем тебе помощник?

- Срубим деревце для столика. Для столика, понимаешь, – с нажимом произнес Денис.

- А… ну ладно. – Илья был явно сообразительнее Таньки, которая не увидела в просьбе Дениса ничего необычного и скорчила рожицу, недовольная, что ставить палатку теперь придется ей одной.

- Ну что опять? – спросил Илья, как только они удалились от стоянки на приличное расстояние. - Только не говори, что ты опять чего-то там напугался.

- Смотри. – Денис сунул под нос Ильи руку, выпачканную в чем-то черном, напоминающем сажу. – Я в его доме испачкался, рукой стену задел.

- Блин, ну и что? Сажа.

- Это не сажа. Я в деревне вырос, и знаю, как выглядит сажа.

- Смотри.

Денис осторожно поднес палец к листу, наполненному водой, и обтер подушечку о его край. Наклонил листочек, чтобы влага попала на черную субстанцию – и та, как сода в уксусе, бурно запузырилась.

- Увидел, когда руки начал мыть. Немного щиплет.

Илья пожал плечами:

- Ну и что? Забавно, конечно, но не более. Этому наверняка есть научное объяснение. Что ты хочешь сказать-то, не пойму?

Денис помолчал с полминуты, жуя сорванную травинку:

- С этим старцем что-то не так. Вообще, с этим походом что-то не так. Можешь ты мне поверить? Я с 14 лет в тайге и могу сказать – где медведь навалил, а где – человек, кто тут кого сожрал, и чей это дикий вопль в ночи. А здесь – херня какая-то.

Илья хлопнул приятеля по плечу:

- Забей, дружище. Завтра-послезавтра тут потусим, Танька заснимет парочку интервью, и двинем обратно. Всем уже надоело задницу лопухом подтирать.

- Ты обратил внимание на то, как он выглядит?

- А что? Грязный потертый мужик, я б, наверное, еще хуже выглядел после десятков лет в тайге.

- Да в том-то и дело, что он нихрена не потертый! Бомжей ты наблюдал в городе, людей, которые на улице постоянно? Какие лица у них видел? Темные, коричневые. А этот бледный, как аристократ, да еще и бритый! И плечи у него… у меня в спортзале качки на фарме не такие мощные! На огурцах что ли его так расперло?

Илья поморщился:

- Хорош нагонять. Ладно, пошли, Танюха там одна. Кто знает, что у этого качка православного на уме с его аскезой.

Денис кивнул, подхватил свой конец березки и поспешил, загребая грубыми ботинками папоротник.

В котелке аппетитно дымились рожки с тушенкой, Таня, пробуя готовность, с хлюпаньем втянула горячее варево. Обожглась и чертыхнулась, со стоном приложив к пухлым губам ладонь.

Денис улыбнулся:

- Я думал, силикон устойчив к температурам.

Девушка фыркнула, приняв от Ильи протянутую миску:

- Они не силиконовые! Обожженные просто. Папаша постарался, грохнулся на меня пьяный, толкнул и приложил к горячей конфорке. Я маленькая была, не помню. Операцию делали, чтоб шрамы убрать, но губы все равно остались бесформенные.

Парень залился краской – опять он напрасно ее обидел. Но Таня, нисколько не расстроившись, аппетитно наворачивала макароны.

Денис всмотрелся в хижину отшельника – краем глаза он уловил движение. В наступающих сумерках Амвросий, сгорбившись и держась за ворот разорванной рясы, медленно шел к лесу. Когда он скрылся среди пушистых еловых лап, парень отложил миску, встал и вытащил фонарик из рюкзака.

- Пойду я гляну, что у него в избе… Не нравится мне этот старикан.

Илья перестал жевать и неуверенно произнес:

- Слушай, нехорошо как-то… А если он вернется раньше времени?

Денис махнул рукой:

- Скажу, пришел интервью с ним заснять. Наболтаю что-нибудь. Блин, я вообще тоже блогер, язык-то подвешен!

Таня прыснула в кулачок. Илья тоже было поднялся:

- Я с тобой тогда.

- Нет, останься с Танюхой, фиг знает, куда этот старый хрен почесал. Может, обогнет делянку и сюда притащится.

Фонарик Денис включил, только приоткрыв дверь избы – на лес спускались густые сумерки, и он боялся, что старик увидит его, крадущегося к хижине.

Парень посветил на стены – они были густо покрыты черным порошкообразным веществом, белело только несколько прямоугольников струганого чистого дерева, где раньше, очевидно висели какие-то изображения.

«Иконы?» - мелькнуло в голове у Дениса.

Он открыл один из ларей – пахнуло гнилью. Кривоватый самодельный хлеб в берестяной плетенке покрылся густой зеленой плесенью, рядом стояла початая пачка муки: Денис развернул упаковку, погрузил пальцы в белую массу – влажная, пропахшая сыростью. Он поднял крышку стоявшего рядом чугунка и отшатнулся – в лицо ударила вонь тухлятины. Гречневая каша кишела мелкими жучками и личинками, сварили ее, очевидно, много дней назад. В другом ларе Денис обнаружил немного клубней картофеля, мягкого, проросшего и морщинистого.

Парень приоткрыл пухлую истрепанную книгу с крестом на обложке, внимание к которой вызвало негодование у старика: страницы со старославянскими письменами были густо измараны ручкой. На некоторых листах росчерки складывались в замысловатые символы, прочерченные с такой силой, что кое-где порвалась бумага.

Денис пошарил лучом фонарика по горнице, подошел к печке и открыл дверцу: пепел был слежавшийся и влажный.

Парень вышел из избы, походил по двору – осмотрел парничок, грядки с картошкой и луком. Картошка пожухла и клонилась к земле, никто ее почему-то не выкапывал. За домом в зарослях крапивы были свалены закопченные доски, выпачканные в той же черной субстанции. Денис отвел колючие стебли в сторону, нагнулся, протер прямоугольник ладонью и тут же выронил: на доске проступило изображение Христа. В крапиву забросили изрубленные, разбитые иконы.

- Святой значит… - прошептал парень.

На ватных ногах он подошел к помойной яме и поворошил палкой гниющую картофельную ботву – на поверхности показалась кость, вокруг которой обмоталась цепочка из крупных звеньев с большим нательным крестом.

- Вот черт, черт! – громким шепотом выругался он.

Заставил себя еще раз погрузить палку в мусор, обнажив еще несколько берцовых костей. Онемевшей рукой парень раскапывал гнилье – показалось несколько ботинок, все они были непарные. Денис выронил палку, сделал шаг назад, споткнулся и сел на задницу. Тут же поднялся, нашупывая походный нож в нагрудном кармане, и бросился бежать. Холодный пот струился по спине, сердце бухало в грудной клетке.

Когда он, тяжело топая, приблизился к палатке, ему навстречу открылась входная молния, и оттуда выглянула встревоженная Таня.

- А где Илья? Ты его не встретил? – она испуганно таращила круглые глаза и говорила шепотом.

- Что значит, где Илья?! – Денис хотел крикнуть, но невольно тоже перешел на шепот.

- Тут кто-то ходил вокруг палатки, светил фонариком. Он решил, что это ты и пошел тебе навстречу.

Денис молча смотрел на Таню.

- Давно он ушел?

- Минут 15 назад.

- Слушай внимательно: я пойду искать Илью. Ты в это время пакуешь рюкзак. Только свой! Палатку не сворачивай. Берешь необходимое – спальник, спички, котелок. В твоем рюкзаке несколько пачек бпшек есть. Если я не возвращаюсь через двадцать минут, идешь в сторону трассы. Держи.

Денис снял с запястья трекер и нацепил на безвольную руку девушки.

- Пользоваться знаешь как? Илья тебе показывал.

Таня медленно кивнула, потрясенно глядя на парня.

-Что… что случилось? Ты меня пугаешь. Я без вас не уйду!

- Делай, как я сказал! – отрывисто бросил Денис. – С нами или одна, ровно через 20 минут ты идешь на юго-запад. Все ясно? Повтори.

- Собираю свой рюкзак, и если вы не приходите, через 20 минут иду по трекеру на юго-запад . – мертвым голосом повторила Таня.

- Отшельник кажется… не отшельник. Он опасен. В палатке не сиди, зайдешь за тот куст, где мы туалет выкопали. Жди там, спрячься в папоротнике. Когда я подойду, крикну твое имя, тогда высунешься. Если уйдешь без нас – старайся избегать встречи с кем бы то ни было. Увидишь старика – беги сломя голову, прячься в кустах, ложись в густую траву. Надень куртку защитного цвета, эту кислотную сними. Поняла?

- Поняла.

Денис сжал ее ладонь в своей руке, напряженно улыбнулся и выскользнул из палатки.

Парень потоптался, раздумывая, в какую ему идти, и решил обойти делянку вокруг, немного углубившись в лес. Он шел, светя фонариком, и выкрикивал:

- Илья! Илюха! Ты нас напугал до усрачки, выходи!

Темнеющий лес отвечал ему безмолвием. Сумерки совсем сгустились, и Денис подумал, что это хорошо – никто не увидит Таню в темноте. Его колотила крупная дрожь от мысли, что у девушки очень мало шансов, если этот урод решит преследовать ее по тайге. Настоящий отшельник – больной старик, но несколько ботинок в выгребной яме и куча костей ясно давали понять, что фальшивому старцу не слишком тяжело справиться и с несколькими сильными мужчинами. В пеший поход по тайге слабаки не ходят. Денис посмотрел на часы – прошло 10 минут. Даже если Таня снимется с места, как он ей приказал, догнать ее не составит труда.

Меж сосен мелькнул отблеск, похожий на свет фонарика. Денис на секунду замер и двинулся на свечение, крича:

- Илья! Я тут! Все в порядке?

Ответа не было. Свет вдалеке не двигался, ровно пульсируя – как будто кто-то поставил неисправную лампу посреди леса. На негнущихся ногах Денис приближался к свечению, трава громко хрустела в вечерней тишине под его грубыми ботинками. Он почувствовал, как задел что-то подошвой: нагнулся, присмотрелся – кроссовка Ильи. Все внутри него кричало: «беги, беги прочь!».

Картина, которая открылась Денису в вечернему лесу, заставила подумать, что он провалился в сюрреалистический мир, в котором любая нелепая небылица становилась реальностью.

Сначала ему показалось, что отшельник обнимал Илью, крепко ухватив обнаженного по пояс парня сзади. Однако присмотревшись, Денис понял, что мощные руки старика безвольно висят вдоль тела, а из груди, прямо из разодранной спереди рясы вытянулись несколько тощих, но цепких лапок, удерживающих Илью на весу – ноги парня отрывались от полегшей осенней травы сантиметров на десять. Конечности напоминали лягушачьи и источали невероятно вонючую слизь, тухлый смрад которой долетал и до Дениса. Существо пускало слизь изо рта и носа и на голову Ильи, и парень был залит липкой субстанцией уже до пояса. Мягкие ткани, пузырясь, тихонько растворялись в едком веществе, и глазные яблоки его друга, уже лишенные век, жутко и вместе с тем потешно таращились на Дениса. Обнажились мускулы щек и сухожилия черепа, около конвульсивно дрожащих ступней Ильи валялись клочки его волос, пропитанные склизкой жидкостью.

Фонарик в руках Дениса дернулся, и луч света мазнул по существу, однако оно не обратило никакого внимания на парня, полностью занятое своим жутким делом. В глубине его груди что-то всхлипывало, чавкало и стонало – очевидно, именно туда засасывался питательный раствор, в который превращалось тело Ильи.

Лицо отшельника изменилось – глаза затянула плотная кожистая пленка, рот вытянулся, образуя широкую трубу, которая извергала потоки слизи. На коже вздулись черные пульсирующие вены, толстыми веревками протянувшись по черепу и щекам. Существо испускало ровный мерцающий свет, окружающий его, как гало, и чем больше вгрызалось оно вплоть парня, тем больше источало черную копоть. Она поднималась еле видимой дымкой, висела какое-то время тончайшей взвесью в воздухе и осаживалась на ветви сосен и траву.

Денис оправился от стопора и с яростью кинулся к твари, крепко сжимая свой походный нож. Он нанес несколько сильный проникающих ударов в его спину, но существо не отпустило добычу и даже не повернулось к опасности лицом. Отшельник выпростал одну лапу, под неожиданным углом изогнувшуюся за спину, и с невероятной силой для такой тщедушной конечности ударил Дениса в грудь. Парень отлетел на несколько метров, приземлившись в кустарник. Выпутавшись из веток, он на четвереньках выбрался из кустов, помотал головой и вновь бросился к отшельнику. С криком он принялся наносить хаотичные удары ему в голову, спину и висящие плетьми руки. Ни один из ударов не достиг цели: нож как будто погружался в гниющую жижу, и раны тут же затягивались. Денис чувствовал, как жгло те участки кожи, куда попала слизь этой твари. Ему не удалось даже сдвинуть чудовище с места – он не покачнулся ни от одного удара, продолжая поглощать жертву.

Денис понимал, что приятелю уже не поможешь – он мертв, но кто бы мог поручиться, что чудовище не кинется в погоню за ним и Таней. То место, которым он ударился головой, саднило, на руке, куда попал плевок слизи, вздулся большой волдырь.

«Надо уходить, черт с ним», решил Денис, и тут же в темноте леса послышался шорох. Меж сосен мелькнула еще одна мощная широкоплечая фигура, от которой исходил тот же мистический мерцающий свет.

- Чееерт, - простонал Денис, - оно тут не одно!

Парень лихорадочно погасил фонарик и бросился бежать. Света луны ему оказалось достаточно, чтобы двигаться к месту, где ждала Таня. И будь ночь хоть чуточку менее светлой, он не заметил бы лицо девушки, белевшее в темноте. Она сидела в траве, прижавшись щекой к сосне, и совершенно неподвижно смотрела на мерцание.

Денис кинулся к ней, обняв за плечи.

- Таня! Я же сказал тебе уходить, какого черта ты потащилась за мной?!

Девушка не отреагировала, пребывая в совершенной прострации от увиденного. Денис присел в высокий папоротник и потряс ее за плечи: она, наконец, взглянула ему в лицо и открыла рот, явно намереваясь закричать. Он быстро прижал к ее губам ладонь, шепча бессмысленные утешения:

- Тихо, тихо, все нормально, я тут. Не кричи, они услышат. Спокойно…

Таня постучала пальцами по его ладони, дав понять, что пришла в себя и вопить не будет.

- Они?! Громким свистящим шепотом выдавила она. – Их несколько?!

- Да. Как минимум еще один, а сколько на самом деле – Бог знает.

- Господи, Денис… что это? Кто это? Что это за урод?!

- Я знаю столько же, сколько и ты. Там около избы я нашел изрубленные иконы – если им они чем-то мешают, значит… черт знает, какое-то дьявольское отродье, что ли? Мы ж не знаем, чем тут занимался этот отшельник. Нашаманил что-то, говнюк, все черти из ада повылазили.

Таня помолчала, вцепившись ему в предплечье.

- Мы умрем? Что нам делать?

- Не умрем. Мы выйдем из леса, сделаем самую охренительную коллаборацию и станем номер один на Ютубе. – он одобряюще улыбнулся ей, не зная, видна ли его улыбка в темноте.

Мерцание вдалеке стало угасать, и одновременно лес наполнился звуками – треском веток, шорохом и тихим свистом. Танька всхлипнула и еще сильнее прижалась к Денису.

- Они вокруг. – шепнула девушка.

- Подожди, вдруг осенило парня. – Ты взяла термоодеяло?!

- Да. – Танька порылась в кармане рюкзака, вынула сверкающий рулончик и язвительно добавила: – Зачем оно сейчас? Самое время погреться?

Денис возбужденно зашептал ей в ухо:

- Отшельник не увидел тебя на пороге парника, когда ты была закутана в одеяло с головой. Я подумал, что у него с башкой беда, но сейчас мне пришло в голову – вдруг эти твари воспринимают нас как-то иначе? Может, по теплу, что мы выделяем? Они ведь не люди. Термоодеяло аккумулирует тепло внутри, не дает ему уходить в пространство. Если мы закутаемся в него и попробуем пройти мимо, они нас не заметят. Ну, наверное…

- А если не сработает?

Денис хотел сказать, что у них просто нет выхода, но вместо этого горячо и убежденно произнес:

- Сработает.

Он накрылся с головой одеялом, стараясь поменьше шуметь, и приобнял Таню, которая со своим невысоким росточком совсем потерялась у него под мышкой. Осторожно они выбрались из кустов и двинулись, подстраивая шаги под ритм друг друга. Хруст веток стал ближе, и вскоре в лунном свете мелькнула мощная фигура. Недалеко от нее чуть покачиваясь, двигалось второе существо. Твари замерли, когда парень с девушкой, прячась под одеялом, прокрались мимо них. Отойдя с десяток метров, Денис оглянулся – монстры следовали за ними. Теряя направление, временами топчась на одном месте, они, тем не менее, медленно шли за парочкой. Из-за ближайшей ели вышло еще одно существо, повело головой, как будто принюхиваясь, и двинулось к ним. Денис с Таней шарахнулись от него в сторону, но и там послышался треск и тихий свист. Парень кивнул на овражек неподалеку и прошептал девушке:

- Пошли, укроемся там.

Над кромкой оврага нависала толстая осина, корни ее образовали что-то вроде грота в земле. Туда они и залезли, вжавшись в земляную стенку.

Таня беззвучно заплакала, вцепившись в свой край одеяла.

- Денис, они нас сожрут! Сколько их тут... Мы для них еда, просто ужин…

Парень прижал к себе девушку, чувствуя, как бешено колотится ее сердце. Из своего укрытия они слышали шорох и треск, свист чудовищ слышался все отчетливее.

Денис молчал, глядя в сторону, на лице отражалась внутренняя борьба.

- Слушай… - наконец произнес он. – Нужно отвлечь этих тварей. Я уведу их в сторону. Как услышишь, что они ушли, выбирайся и беги по маршруту. А я сделаю круг, запутаю их и постараюсь тебя догнать.

- Нет. Нет. Нет! – Таня энергично мотала головой. – Они тебя съедят! Пошли вместе, обмотаемся одеялом и…

- Не уйдем мы далеко в обнимку, Тань. Они нас все равно чуют, только хуже. У тебя одной будет больше шансов.

- Нет! – Таня обняла руку Дениса, прижалась к ней щекой и заплакала. – Я не отпущу тебя.

- Беги так быстро, как только сможешь, одеяло не снимай.

Денис расцепил ее пальцы, глубоко вдохнул и вынырнул из убежища, крича во все горло:

- Эй вы, ублюдки сопливые, я здесь! Поймайте, если сможете!

Таня услышала его тяжелый топот и шорох травы. Осторожно выглянув из-под корней, она увидела, как одно из существ быстро двинулось вслед Денису, топая прямо сквозь кустарник. За ним устремились и остальные твари. Девушка посидела еще пару минут в убежище, прислушиваясь к наступившей тишине, и выползла на четвереньках. Она сверилась с трекером и припустила скорой рысцой, неуклюже виляя рюкзаком и придерживая одеяло у подбородка.

Отбежав немного, она оглянулась: вдалеке виднелись деревья, подсвеченные легким голубоватым сиянием. Таня понеслась прочь, чувствуя, как из глаз хлынули горячие слезы.

***

Заметка в газете «Сибирский вестник»

Супруги Мухтоловы, возвращаясь с дачи, заметили девушку, закутанную в блестящее термоодеяло, которая нетвердой походкой брела по обочине трассы. Девушку занесло на проезжую часть и семейная пара остановились, чтобы предложить ей помощь. Незнакомка не отреагировала на их слова, продолжая идти по дороге. Когда Сергей Мухтолов попытался ее остановить, она раскричалась и ударила его. Муж с женой вызвали скорую помощь, девушка была госпитализирована.

При себе она имела туристское снаряжение и документы на имя Ермолиной Татьяны. Сотрудники полиции связались с ее родственниками в Москве, родители девушки немедленно вылетели в Новосибирск. Известно, что Татьяна отправилась в пеший поход по тайге с двумя юношами, студентами механико-математического факультета МГУ, судьба их неизвестна.