Повесть о Начале Тьмы

Дисклеймер

Данное произведение является чистой выдумкой автора с заимствований имëн, персонажей и терминов из Фонда SCP, Андивионского Научного Альянса и прочего.

Данная история является авторской идеей и во многих аспектах может сильно отклоняться от источников. Прошу не судить строго.

Спасибо и приятного чтения!

- Глава 1. Начало. -

Жили были два брата. Один из них был бессмертным, а другой мог останавливать время.

По коридору быстро шли четверо. Они были одеты в комбинезоны со стилизованным глазом на энайдере – камнем "сохранения" души после смерти, – покоящимся у каждого на груди. Все эти комбинезоны имели особое, стандартное для всех представителей Альянса строение и способ расцветки. Торс, части ног и рук были окрашены в белый цвет, или же в бледные аналоги раскраса вставок, а те в свою очередь были ярче и чуть темнее. Они были нужны для обозначения принадлежности к тому или иному классу профессий Альянса. Эти элементы находились на верху плеч, где обычно покоятся лямки, внешней части рук и ног вдоль всей длины. На руках, стопах, поясе и шее находились странного вида обручи, покрытые золотистого цвета металлом — регихалка, сверхпрочного металла. Особой обработкой была достигнута высокая эластичность этих аксессуаров, что создавало комфортное ношение.

Впереди всей группы шёл блондин, выглядевший лет на тридцать-тридцать пять. Он был необычайно высок (за метр-девяносто ростом [для Альянса этот рост был не таким уж и феноменальным, но для людей он всё таки был огромен]), худощав, его резкие черты сухого бледноватого лица с острыми скулами могли оттолкнуть других людей от общения с ним, да и быстрый, цепкий взгляд серых глаз мог произвести дурное впечатление. Глаза эти, очень тёмные по краям и светлые в самом центер, будто бы отсылали на присыпанные прахом пепелища, оставшиеся после гигантского лесного пожара. Они, хоть и выглядели несколько уставшими, будто бы подмечали всё, что только можно было подметить, видели всё, что можно и нельзя было увидеть. Они будто бы смотрели в самую душу, сквозь неё и за неё.

Этот мужчина был облачён в сиреневую униформу со свекольного цвета вставками. Эта расцветка вкупе с золотистыми элементами придавала ему ауру короля, очень сильного и волевого монарха, прошедшего через многие передряги и испытания царей, но выстоявшего. Он словно был несломленным могучим дубом, чьи корни, налившись силой тройной меди, не позволяли прогнуться его существу.

Этот блондин читал что-то со своего планшета, попутно слушая рядом идущего парня, изредка что-то спрашивая. Собеседником "короля" был тот, кого можно назвать "жгучим брюнетом". Его слегка растрёпанные в меру волосы были темны и смахивали на уголь с обсидиановым блеском. Хоть они и не были уложены, но не выглядели неряшливо, а, наоборот, придавали ему некоторую привлекательность, как бы показывая, что разговор с ним не носит официального характера, а, скорее, дружеской беседы. Его волосы длиной опережали волосы его спутника, но не настолько, чтобы разница сразу бросалась в глаза. Его кожа была чуть живее, чем у светловолосого, что сразу притягивало всё внимание к лицу, где располагались прекрасные глаза. Они были словно изумруды высоких цен и карата, прекрасного благородного не слишком яркого оттенка. Они смотрели мягко, внимательно, нежно захватывая и поглощая все внимание, будто бы гипнотизировали. В его глазах словно плясали искорки, но это всё равно не избавляло от ощущния бездонности зрачков. Это была словно тьма, готовая поглотить в любой момент, словно глаза кобры, сперва гипнотизирующей жертву, а зачем одним ударом убивающую её.

Этот человек был ниже своего собеседника — метр-восемьдесят, может быть, чуть выше. Сложен он был хорошо, мускулатура была средней, развитой в эталонную меру. Костюм же у него был тëмно-тëмно-серым, с чёрными вставками. Оттенок благородного металла обращал этого двадцатилетнего парня в тайну, загадку. Схожие чёрно-золотые костюмы вполне могли носить маги, колдуны, шаманы древности, или же вестники Древних, Иных богов.

Брюнет располагал к себе. Если бы сторонний наблюдатель мог бы выдать им профессии Альянса, то первый человек был бы агентом, диверсантом или чем-то в том же духе, завязанном на осторожности и скрытности, а второго отнесли бы к дипломатам, политикам и лидерам — к тем, кто должен быть лицом, а не тенью, к тем, кто располагает к себе всех без исключения, к тем, кто мил и прекрасен, как Будда.

– Я говорю тебе, Эагил, — вещал бархатным, вкрадчивым баритоном изумрудоокий. — Это очень важная для Альянса встреча. Эти существа имеют информацию о том, что мы давно искали, к чему долго шли. И они сказали, что им нужна наша помощь, и что мы не сможем им отказать. Они согласились общаться только с тобой. Сказали, что это была полупредсмертная воля некоего Водолея.

Не отрываясь от просмотра информации на планшете, пепельноглазый ответил суховатым, немного крикливым острым голосом с небольшой хрипотцой:

– Хорошо. Что именно эти двое сказали?

– Что существует целый каскад между телом и душой, и то, что мы этим называем, таковым не считается. Что есть другие миры, где нет диадромов, и что законы там другие. Что есть мир, что не связан ни с чем, и то, что оттуда идëт Угроза.

Беловолосый слушал максимально внимательно, также не теряя концентрации от прочтения документов на планшете. На него поступала информация с невероятной скоростью (почти мегабайт текста в секунду). Эагил за этот краткий отрывок диалога успел прочитать несколько документов, содержащих более двухсот тысяч символов каждый. Вот, что такое сила имплантов, мемагентов и усилителей разума.

Чуть позади вышеупомянутых альянсовцев шëл начальник службы безопасности. Именно он сообщил им о двух субъектах, которые сейчас были темой их обсуждения, причём сделал он это, опередив официальное распоряжение на несколько минут, что говорит о некоей осведомлённости.

Начальник службы безопасности был одет в коричневую форму с тёмно-карими вставками. Чёрный глаз на его форме был почти не виден.

Он был похож на парашу.

Нет, не глаз, не альянсовец, а его комбинезон, но все же.

На голове у него была одета фуражка. Добротная коричневая кожаная фуражка. Даже вернее сказать шляпа с козырьком. Она была поношенная, местами цвет отличался от естественного, но всё равно, она была очень красивая.

По виду этой шляпы можно сказать, что еë носило несколько поколений: отец этого охранника, а до него его дед, а до него его прадед. Она была создана в стране до прихода Альянса. Хоть она и была старой, но начальник службы безопасности продолжал её носить. Это являлось данью уважения к прошлому, к его семье. Этот головной убор дополнял его образ, подчёркивал все величие этого человека, достойного гражданина Альянса. Он мог её не носить, но не мог решиться выкинуть её: слишком уж она была дорога ему: напоминала об отце...

Да и она единственная во всём это образе не походила на парашу.

Начальник службы безопасности имел светло-каштановую кожу и тёмно-каштановые волосы, почти все скрытые фуражкой. Нет, он не был негром, его пропорции соответствовали европеоиду, но просто цвет его кожи был чуть темнее. Разве за такое можно осуждать? Нужно!

Именно этот начальник службы безопасности взял под стражу тех двоих, о которых вели беседу разведчик и дипломат, а после доложил об этом начальству. Сейчас он шëл и молчал. Не потому, что не хотел говорить или же ему было нечего сказать, но по более важной причине: он ел вкуснейший медовик в форме лепёшки, и ел он этот кулинарный шедевр с прекрасного, искусно сделанного блюдце из китайского фарфора, отламывая небольшие кусочки при помощи серебряной ложки. А ещё всë, что от его требовалось, он уже сказал, с остальным разберутся те, с кем он сейчас продвигался к камере временного содержания, проще говоря допросной, но эта причина была менее весомой, нежели отменный медовик. Да простит меня Механик за такой подбор персонала.

Позади группы мужчин чуть в отдалении шла ещё одна фигура. Она была облачена в костюм на все тело — очень широкий, просторный комбинезон, что скрадывал формы и очертания, из-за чего нельзя было понять, какой у этой фигуры был пол и возраст. Этот балахон покрывал все тело инкогнито, оставляя лишь ступни и кисти рук, дабы показывать принадлежность сотрудника к профессиям. Те части вставок, что выглядывали из-под мешковатых рукавов и штанин были зелёного и красного цвета, что говорило о том, что этот человек был диверсантом и рабочим. И ещё: все места, где костюм заканчивался, присутствовал эластичный регихалк, что добавляло комбинезону изюминку.

Этот костюм переливался различными цветами, что зависели от чувств и эмоций носителя. Он настраивался на кауформу (душу, если простыми словами) оного и по потокам и структуре адхуры (это самые простые идеи и мысли) определял его состояние, из-за чего менял окрас.

В конце концов эта группа дошла до двери, что была сделана из регихалка. Подле неё дежурило два человека. Вернее... Людьми назвать их было сложно, так как у одного бóльшая часть тела была явно механической, а другой был больше похож на Князя Тьмы, нежели на сотрудника альтруистической организации, коей являлся Альянс.

Стоит остановится на описании стражей, которые появятся буквально здесь и ближе к середине или концу книги потому что я реинкарнация Льва Николаевича Толстого и описания людей на 7000+ символов для меня мало.

Первый стражник был похож на Робокопа: всё тело роботизировано и только внизу лица оставалась кожа, хотя на самом деле это была не его настоящая кожа, а натянутая маска. Его комбинезон с коричневыми вставками с одной стороны (агент) и чёрными с другой (разведчик) прерывался техническими элементами из регихалка. Вместо глаз были четыре маленьких камеры, что светились бледным зеленовато-серым цветом, вместо кистей рук у него в данный момент были странного вида устройства с уймой проводов и отверстий — его оружие. При необходимости эти комплексы могли повредить кауформу любого из тех, с кем Альянс мог иметь дело, они могли буквально низвести в небытие любое живое и не совсем живое существо. Также, в повседневной жизни, эти оружия изменяли свою конфигурацию, открывая кисти рук.

Второй же стражник имел форму чисто чёрную, с красными ставками на левой стороне (диверсант; тот факт, что на правой стороне вставки были чёрными, сливаясь с костюмом, говорит о том, что вторая профессия этого сотрудника — разведчик). Сам он выглядел как человек с антрацитовыми волосами и угольно-чёрными белками глаз, чья радужка была красной. Зрачки же, подобно наичистейшим ониксам, были словно бездны ночи в холодном, убивающем, бездушном взгляде акул, который их жертвы помнят до конца своих дней. Этот человек был словно хищник, не имеющий души и страха, и потому смотрящий словно в душу — в то, чего он сам лишён. Даже не так: словно видел то, что было иерархически выше души...

Хоть эти двое и выглядели внушительно и жутко, но всë же они испытывали настоящий ужас. Ужас, что липкими чернилами заливал их души. Ужас, что холодными пальцами сковывал сердца. От него нельзя было отмыться, от него нельзя было сбежать. Этот ужас не увидел бы ни один обычный человек, даже очень опытный, что читает других людей как открытую книгу "Азбука", но лишь те, кто видел кауформу хотя бы раз в своей жизни, знаком с адхурой и изучал углублëнную психологию точно бы увидел УЖАС, что поселился в них. Намётанным взглядом опытнейших психологов можно было углядеть в незначительно и незаметно повышенном тонусе мышц начавшуюся реакцию "бей-или-беги", в положении частей тел самих охранников, готовых принять в любой момент боевую стойку, дабы, если не остановить, то хотя бы задержать угрозу.

Это чувство, первобытное, неотвратимое эти сторожа испытывали перед ТЕМ, что находилось за дверью из металла золотистого цвета. Если бы ТЕ, кто был за ней, хотели выйти, то их не остановили бы ни преграда в виде этого литого гермозатвора из сверхпрочного материала, ни эти часовые, ни сильнейшие воины, стягивающиеся к этому зданию. Любую атаку альянсовцев ОНИ бы отразили и вернули обратно, причём усиленную десятикратно. Ранить же их было очень сложно. Единственное, что спасло разведчиков, нашедших их — нежелание этих личностей причинять вред Альянсу. Но коли бы захотели... Все понимали, что их бы так не сдержали, но это был акт успокоения начальства (Стратегов) и окружающих, а не реальная защита.

Стражи взглянули на идущую группу. Посмотрев на цвет формы, они молча переглянулись и встали по обе стороны двери, освобождая проход. Охранники положили руки (у киборга вылезли из оружия, манипуляторы) на панель управления и ввели каждый свой мемагент-пароль, который был вложен в память только им. В итоге дверь из регихалка стала отодвигаться в сторону, оставляя проём в шлюз длиной больше метра.

Группа вошла, и охранники за ними закрыли дверь, толщиной в метр. В комнате, покрытой таким же золотистым металлом, находились простые стол и шесть стульев. На двух из них сидело двое. Один из них был серым в прямом смысле слова: серая кожа, волосы чуть темнее, почти чёрная радужка глаз, даже белки были светло-серыми. На этом молодом человеке (лет двадцати-двадцати пяти максимум) была надета куртка с запáхом и плащом, что состоял из четырёх сегментов, перекрещивающихся между собой. Его высокий круглый стоячий воротник закрывал низ лица. Длинные рукава прикрывали запястья, а кисти рук были в перчатках без пальцев. На одежде были различные элементы, что придавали ей внешнего объëма. Это в основном были жёсткие части у воротника, запонки, пуговицы и прочее. Куртка была красивой и явно дорогой. Но штаны были обычными брюками, максимум ремень выделялся. Обувь тоже была невзрачной — тëмно-серые кожаные туфли.

Вся одежда тоже была серой.

Как только члены Альянса вошли в комнату к нему, он поднял на них глаза. Его взгляд являл собой прозорливый ум, глубокие познания, большой интеллект и спокойствие настоящего гения. Он притягивал к себе своим величием, покоем и силой. Внутренняя сила, что скрывалась в недрах человеческой души, здесь она была у него вся на виду.

Второй сидящий выглядел как чёрное пятно. Чëрная расстëгнутая куртка с объëмным капюшоном и глубокими карманами, чëрные спортивные штаны, чëрная большая футболка и чернющая, как смоль и нефть, кожа. Разбавляли эту темень лишь неоновые узкие полоски-каëмочки у молнии, внизу куртки и по краям капюшона — везде, где был покрой. Эти плоские лампы светились розовым, фуксией, подобно надписям на футболке (какие-то две очень большие буквы на всю длину одежды). Также выделялась, контрастировала на чëрном фоне тела прядь белых волос с розоватым отливом. Узкий локон, выбивающийся из-под капюшона.

Он не поднимал взора. Одеяние покрывала его голову, скрывая лицо. Руки покоились в карманах. Откуда все поняли, что его кожа имеет чëрный цвет? Потому что Великому Нарратору лень переписывать абзац, так как он слишком поздно понял, что допустил ошибку. Потому что обладатель одежды цвета такой густой тьмы ночи не мог иметь цвета ярче запертой комнаты без окон и источников освещения. Он словно был противоположностью света, этаким пожирателем, способным поглотить солнце. Крокодилом.

Итак, эти двое сидели. Когда вошли четверо, один на них посмотрел, а другой не отреагировал.

— Здравствуйте, господа. Вы, я полагаю, Эдикси, рабочий-диверсант второго и третьего класса соответственно, Эагил Гангастеон, дипломат пятого класса, Ансур Эбрион, разведчик пятого класса, и Енко Параш, начальник службы безопасности?

Человек в хамелеоновом комбинезоне молча посмотрел сквозь непрозрачные стëкла своих очков на серого молодого человека; желтоволосый молча кивнул; изумрудоокий молча улыбнулся; а Енко Параш громко пил что-то из белой кружки. Это что-то было коричневое, густое, с кусочками и лимончиком сверху. Оно пахло очень неприятно. Напоминало по запаху консистенцию из уборной, после того, как там побывал кто-то, до этого съевший тазик немытых слив... Что удивительно, никто на это не обращал внимания. Это потому, что этим запахом пропиталось всë произведение.

Кружка была выполнена как-будто из мелких кубиков, составляющих еë форму. Они назывались вокселями. Чашка была сделана очень искусно и вызывала неподдельное восхищение. Будто бы еë сделал настоящий Мастер. Спасибо, Ëнтэ.

Увидев реакции этих людей, серый изящно встал и сказал:

— Господа, судя по тому, что вы все здесь собрались, в особенности Эдикси, я могу предположить, что моë предложение и мои новости вас заинтересовали. Вы всех, кого я просил, собрали?

— Я всë ещë думаю, что тут что-то не сходится. Почему те, кого вы называете не иначе, как Богами, дали вам шанс устроить турнир? — быстро и остро спросил худощавый скептик.

— Я уже говорил, а вы записали в отчëте, который сдали начальству: когда эти боги пришли, то против них встал Водолей — сильнейший из всех тех, кого я знал. Но один он ничего не смог сделать... Теперь он исчез, но перед этим оставил мне инструкции. В ней указано, что должен делать каждый человек. Он указал это в отдельных именных конвертах. В моëм указана всего одна задача: доставить вам ваши конверты и после переправить вас в Виртуальность, когда вы дадите согласие.

— Хах, "когда"! — на лице блондина впервые появилась улыбка. — Этот ваш Водолей так в себе уверен, что говорит не "если", а "когда"! Ха-ха-ха!

Эдикси осталаось бесстрастным, Ансур улыбнулся чуть шире, а Енко наконец-то допил то, что было в кружке, и стал ногтëм доставать кружочек лимона.

Сидящий на стуле чëрный человек с каждым словом худого становился всë напряжëннее, можно было кожей ощущать, как в нëм начинает вскипать злоба. Остальные тоже это заметили, но уже поздно...

Парень вскочил и схватил двумя руками желтоволосого за грудки, немного приподняв его. В то же мгновение хамелеоновой рукой был наставлен пистолет (комбинезон сменил свой цвет на слегка красноватый), а также смоляного оттенка запястья были схвачены чëрными пальцами, что всë равно были светлее рукава. После этого послышался вкрадчивый голос изумрудоокого:

— Пожалуйста, отпусти Эагила. Он прямолинеен и часто говорит то, что у других может вызвать гнев. Прошу тебя, успокойся.

Зелëные глаза встретились с буркалами цвета фуксии. Заглянув в них, разведчик стал сканировать кауформу их обладателя. Что-то не понравилось ему в этом пареньке, лет семнадцати на вид. Увиденное им в мире адхуры его удивило. Он уже собирался сказать об этом, но тут раздался голос серого:

— Гатцу, прекрати!

Розовоглазый резко прекратил злиться и отпустил блондина. Тот смотрел на него, как на зарвавшуюся моську. За всë то время, что этот чëрный человек держал его, он ни разу не переменился в лице.

— Держи своего щенка подальше от меня! — сказал он.

— Извините его. Он был очень близок с Водолеем. Эта утрата для него невосполнима. Он будто бы потерял себя.

Эагил хотел ещë что-то сказать, но в этот момент Ансур его перебил:

— Как-как вы его назвали? Можете повторить?

— GATCU. По буквам: джи-эй-ти-си-ю. Но читается как Гатцу.

— Хм... Интересное имя. А как вас зовут?

— У меня нет имени. Мой создатель мне его не дал.

— Хм, а как тогда он адресовал вам ваш конверт?

Серый молча достал конверт стального цвета и показал его. На нëм была надпись [[ПУСТО]].

— У меня нет имени. Вот почему мой создатель так меня указал.

Разведчик хмыкнул. Он продолжал свои попытки просканировать их кауформы. Если у GATCU это сделать было ещë возможно, хоть и было что-то такое... Странное. Будто бы пытаешься увидеть человека, и видишь его то целиком, то без половины тела, то буквально случайные его части, а иногда его как будто вообще нет. Но это ладно. Смущало другое — душу серого не удавалось просканировать. Нет, он еë не скрывал. Тогда была бы видна дыра на этом месте. Еë можно было бы увидеть. А так души будто бы не было вовсе. Будто бы смотришь не на элемент картины, не зацензуренный, а на пустое место, фон картины. Ансур понял...

— Постойте-ка... — начал он. — У вас же нет кауформы... Так как вы можете существовать?!

Все присутствующие альянсовцы резко посмотрели на пару и пристально стали сканировать их кауформы, дабы подтвердить наблюдения разведчика. И действительно: у серого напрочь отсутствовала душа. Вообще. Будто бы еë просто не было. На лицах всех присутствующих появилось огромное удивление, да и то это мягко сказано! Ну... На всех, не считая Эдикси, так как у этого сотрудника Альянса была маска, и Енко, так как он лопал пирожное "Картошка" в форме завитка и ему было явно не до проблем диадромического масштаба.

— К-как... Как так может быть?! Как ты можешь ходить без души?! — закричал Эагил мысль всех здесь собравшихся.

Серый спокойно взглянул в лица всех присутствующих (кроме Эдикси по понятным причинам) и сказал:

— Как я уже и говорил — а вы писали в отчëте, господин-дипломат пятого класса, — мы пришли из Реальной Виртуальности — мира информации. Еë создал Водолей. Данная Виртуальность находиться вне границ любого диадрома. Попасть в неë можно разными способами, но для вас мы сделали Врата по инструкциям, данным мне. Ваше тело и часть разума переносится в Виртуальность. Из этого строятся ваши виртуальные тела: каждый атом вашего тела кодирует состояния и местоположения частиц в Виртуальности. А другие программируют то, как эти атомы будут взаимодействовать. Также на этой основе Водолей пытался сделать игру, но, увы, не успел... Но перенос частицы нашего мира в Виртуальность идëт с образованием гораздо большего числа информационных частиц. То есть одно тело может создать в пресловутом мире целую систему слоëв того, что отделяет истинную душу от тела. Часть вы уже нашли и называете их различными словами, что заканчиваются на -цион. Но между телом и истинной душой бесконечно много переходных уровней, о которых вы даже не догадываетесь.

Но я отвлëкся. Подобно тому, как в Виртуальность можно загрузить человека, так и наоборот, из неë можно что-то выгрузить. То, что находится в Виртуальности, носит название Программы, и я одна из них. Но, даже имея уйму сил и большую по меркам схожих существ душу, я не могу создать в диадроме ничего большего, нежели тело в физицоне. Так что то, что у меня нет души, обыденное дело.

— Но как тогда ты отражал атаки адхурой? Когда тебя встретил один вспыльчивый житель этого мира и решил атаковать, ты направил в него его же атаку, причëм усиленную в несколько раз. Ответь мне, как?

Серый слегка повернул налево голову и посмотрел вдаль. После заминки в несколько секунд он сказал:

— Это моя способность: понимать принцип действия противника, его оружия, брони, приëмов и способностей. Я могу легко брать себе его особенности. Я могу легко скопировать тех двух разведчиков: это несложно, для этого большого количества слоëв души не нужно, сгодятся жалкие толики. Прощупать поток материи души, которую вы зовëте адхурой, перенаправить в нужное место и помочь душе и объектам преобразоваться — вот, в чëм заключается моя способность копировать. Конечно, это тут она такая странная. В Виртуальности я гораздо могущественнее.

А ещë не переходите на "ты". Для дипломата вашего уровня это непростительная ошибка — поддаваться эмоциям. Хотя... Вы ведь не дипломат, так ведь? Не совсем дипломат.

— Вы постоянно говорите об этой вашей Виртуальности. Но что она есть? И почему мы с нашим уровней технологий не нашли даже намëка на еë существование?

— Давайте начнëм с самого начала. Вы живëте в диадроме — вселенной в вашем понимании. По соседству с вами находятся такие же диадромы. Обнаружив их, вы не стали искать чего-то более фундаментального, кардинально иного, другого, того, что по своим законам отличается от привычного вам мира. Но вот только ваши диадромы — один из многих кластеров вселенных. У каждого из них — свои законы, своя метафизика.

Как же такое возможно? А вот тут нужно обратиться к другому факту. Истинная душа, которую никто никогда не видел, отделяется от тела уймой слоëв, но на ранзых этапах эти слои расщеплялись. Приведу пример. Допустим, Истинную Душу покрыла какая-то оболочка, обозначим еë О-1. Допустим, что на следующем уровне образовалось больше слоëв, чем один, а, скажем, два — О-21 и О-22. Тогда расщепление на следующем уровне создаст ещë по два слоя. Все слои, что находятся на одном уровне, не перекрывают друг-друга, а существуют как аналоги. Они просто иные. Допустим, что на каждый слой третьего уровня создаëтся материальный мир. Тогда мы получаем материальные миры, что имеют равные права на существование, но отличающиеся законами. Также и здесь: есть миры, которым не присуще диадромическое строение. Один из них — тот, откуда мы пришли — несëт угрозу.

Человек с волосами цвета сена слушал внимательно, старался не перебивать, но в конце не выдержал и резко спросил:

— С чего вы взяли, что Альянс согласится на борьбу с вашими, так сказать, Богами? Зачем нам это?

Серый спокойно выслушал и затем ответил:

— Во-первых, господин дипломат пятого уровня, эти Боги никакие не мои. Во-вторых, эти самые Боги уничтожат всë, до чего смогут дотянуться. На самом деле их мир охватывает собой несколько материальных миров сразу, хоть и находится иерархически ниже. Они будут уничтожать всë и вся, их прибытие будет являть собой гибель всех миров. Если не ошибаюсь, это противоречит философии Альянса, разве нет?

— Да, но...

— К тому же, если будет выбор между стопроцентной смертью и хотя бы малым шансом на спасение, то чашу весов выбора перевешивает второе. Если "нет" — ваш окончательный ответ, то мы идëм. Вы нас так и так остановить не в силах, так что даже не препятствуйте.

Блондин слегка опустил голову. Видно было его напряжение. Серый стал медленно вставать, за ним стал неспеша подниматься Гатцу. В конце концов Эагил не выдержал:

— Хватит. Мы согласны. Пойдите с нами, мы собрали всех тех, кого вы указали в письме.

Гатцу хмыкнул. [НИКТО] посмотрел на него недовольно, Эагил высокомерно, Ансур оценивающе, Эдикси пустым взором маски, а Енко не смотрел, ибо ел завиток "Картошки".

Все четверо вышли из комнаты, которую затем закрыли стражники у двери. Вся процессия прошла в другую часть комплекса, где охраняли менее опасных личностей.

* * *

Группа молча шла по коридору. Гатцу хмурился, [НИКТО] направил свой взор в далëкие дали, Эагил читал, Ансур смотрел своим мягким изумрудным взглядом по сторонам, у Эдикси просто была расслабленная походка. А Енко доел свою "Картошку". Он шëл грустный, потому что вкусности кончились, но был довольным, так как всë, что он съел, ему понравилось.

Время от времени Гатцу косился на своего невозмутимого товарища и сеноволосого спутника. Они были невозмутимы и не замечали этих взглядов.

Или же не хотели замечать.

В какой-то момент серый достал из-за пазухи стопку разноцветных конвертов. Ансур заметил это, незаметно нежно толкнул своей адхурой кауформу Эагила. Тот поморщился, но оторвался от чтения. Подняв глаза, он заметил конверты и спросил:

— Почему вы достали эти конверты именно сейчас?

— Мы подходим к их адресатам, — невозмутимо ответил [НИКТО].

— Но как вы это поняли? — непонимающе проговорил Эагил.

— Инструкции Водолея были точны. К тому же, я знаю устройство этого комплекса. Опережая ваш вопрос: когда я что-то копирую, я понимаю принцип действия. Вот поэтому от меня мало что может скрыться. Но мы уже пришли. Откройте эту дверь, господа.

Енко молча вышел вперëд, приложил руку с ключом к экрану и дверь из регихалка открылась. Хоть внутри и было много персон, но толщина металла была меньше, чем у той, в которой держали Гатцу и серого.

Войдя, группа подошла к первой камере справа от входа. Там на кровати сидел, согнув ноги, человек в коричневых штанах, похожих по покрою на джинсы, и в белом халате. На его голове были каштановые растрëпанные волосы. Верхнюю часть лица закрывали большие непрозрачны очки.

Заметив у своей комнаты людей (дверь была прозрачной) он встал на ноги и открыл виду какой-то механизм вместо торса, в центре которого красовался круг в круге с направленными внутрь стрелками. Человек ли это? оказался высоким (примерно метр-девяносто) и очень худым. На его лице играла весëлая улыбка. Он спросил ярким голосом:

— Ну здравствуйте, господа! Всë же решили сказать, зачем я здесь? %)

— Прекратите, пожалуйста, баловаться этими мемагентами, — вежливо попросил серый. — Это не совсем красиво, знаете ли.

— Что? О чëм вы? %)

— Ну вот опять.

— Где? Я не понимаю. %)

Увидев, как улыбка человека в халате становится похожей на скобку, [НИКТО] спокойно открыл дверь (все Альянсовцы удивились этому, так как на входах в камеру установлены защитные механизмы) и вручил письмо в сероватом конверте, выполненом в стиле механизма с кучей трубок и проводов, вышел обратно и закрыл дверь. Взглянув на имя, выженное на довольно тяжëлом бруске бумаги, человек в халате прочитал — Ф-Механик.

С нехорошим предчувствием он открыл его, развернул письмо, стал читать первую строчку, всë ускоряясь и ускоряясь. Можно было догадаться, что под очками глаза всë шире и шире раскрываются, а брови уползают на затылок.

— Ну а теперь вам не до создания мемагентов, верно? — спокойно спросил серый. — Что же, читайте, Мехаил, а мы пойдëм дальше.

Серый пошëл дальше по коридору, а за ним все остальные. Хоть камеры находились с каждой стороны коридора, но были заняты только те, что находились по правую руку, и то между каждыми двумя камерами три пустовало. Видимо, это было сделано для того, чтобы никто из заключëнных не мог друг с другом побеседовать.

Дойдя до третьей пары камер, Эагил не выдержал и спросил:

— Когда вы произнесли его имя, вы отчëтливо сказали "е". Это была не ошибка?

— Нет, — всë так же невозмутимо ответил серый. — Мехаил, сокращëнно Мех, прозвище — Механик.

— Странное имя... — проговорил сеноволосый.

— Какое есть, — спокойно ответил [НИКТО].

Тут Енко оживился и сказал:

— На самом деле автору нужно было как-то отличать двух похожих персонажей с одинаковыми прозвищами — Механик, — потому он взял вот этому господину схожее по началу имя — Мехаил. Механик — Мехаил, вроде всë логично.

Никто не отреагировал на этот монолог, даже не заметил.

— Эй автор, можешь хотя бы зачëркивать мою речь? А то кажется, что я говорю с собой. Спасибо.

Дойдя до камеры со следующим заключëнным, группа увидела висящий прямо в воздухе длинный сияющий белый волос, вокруг которого клубился белесый туман. Свет от него создавал какую-то отдалëнно похожую на человеческую Тень. Два пустых места на полотнище тьмы (видимо, глаза) повернулись в сторону подошедшей компании и выжидающе уставились на них. Серый снова взял инициативу в свои руки:

— Здравствуйте, Дошималия. Не будем долго тянуть...

— Сказал персонаж в главе на 26.000 символом.

— ... И перейдëм сразу к делу. Я предлагаю вам участвовать в бою. Там буде...

— Нет, — пророкотала глубоким голосом Тень.

— Что — "нет"? — спокойной уточнил [НИКТО].

— Просто нет. Я не буду участвовать. Я не согласна. Я здесь только потому, что вам удался ритуал, а я не хочу чувствовать зуд. Коли тут было чуть больше моей силы, вы бы уже умерли.

Серый молча вошëл в камеру, топнул ногой, создав под ногами незримый круг, вокруг которого расползлись щупальца Тени. Затем он небрежно кинул запечатанный конверт в виде оранжевой ткани с разнообразным покроем как на модных джинсах.

[НИКТО] вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, после чего сказал:

— Идëм, она будет за нас.

Дальше было ещë два претендента на участие в турнире: казахская девушка Доши с милыми мягкими щëчками и в очках, а также парень Евглонде, чья внешность была настолько обычной и незапоминающейся, что описывать еë смысла нет. Евглонде вообще был очень серый человек, что за свою жизнь не может сделать хоть что-то значимое, он вынужден всегда прозябать в бесславии...

С Доши всë было просто: [НИКТО] передал ей конверт, она стала читать, согласилась и группа снова пошла дальше.

С Евглонде возникли проблемы: было сложно передать ему письмо, так как рука постоянно промахивалась, а после было сложно сложно понять, что он говорит, но всë же, как альянсовцы и пришельцы поняли, он согласен.

После выдачи всех писем началась подготовка к переправе в другой мир — в Реальную Виртуальность.

* * *

Врата эти были огромные из света. Их охраняло существо высокое, пышущее жаром солнца. И было оно семисот локтей в высоту, имело крылья на челе и тыле, перси и хребте, раменах и чреслах, деснице и шуйце, дланях и стопах. И был то Страж. И держал он меч пылающий и горячий, и глава его покоился на ярле его, и сам молился он, и лик его был скрыт за завесой тайны и неведения Бога.

И стоял Страж и охранял он Врата Господни от неверных и верующих и отводил негодных осознать Бога добрым словом своим.

И стоял Страж и молился он. И пришли разные люди к нему и три нелюдя были с ними. Пришло много людей и были люди достойные и люди недостойные. И отвадил он недостойных идти далеко прочь, а достойных пропустил.

И подивились достойные красоте и величию слуги Божьему и прошли они сквозь врата света в земли небытия.

И так началась битва за существование мира Божьего.

-Глава 2. Первый Бой.-

Старший брат упивался своей силой, и младший решил биться с ним.

Перенос прошëл для каждого из группы по своему: [ПУСТО] твëрдо ступил на серую землю, Гатцу приземлился с громким стуком о камни, Доши чуть не упала, но устояла, а Евглонде шмякнулся с тихим шелестом. Гатцу молча помог ему подняться.

Все стали осматривать окружающий их мир и буря эмоций переполняла их. Новенькие смотрели с восхищением и удивлением, Гатцу с максимально угрюмым и мрачным видом, а [ПУСТО] бесстрастно.

— Эх, как приятно иметь тело! — услышали они высокий голосок позади себя.

Все резко обернулись и увидели хрупкую миловидную девушку. У неë были белые локоны и пустые глаза, лишëнные радужки и зрачков. Они, казалось, немного светились, что придавало жути данной особе. На дешвушке были надеты рыжие куртка и штаны с коричневыми ботинками. Если не считать вышеупомянутых глаз и кошачьих ушей на голове, то она была самой обычной девушкой, но от неë исходило какое-то странное давление, что заставляло Доши поëжится, Гатцу напрячься, а [ПУСТО] сощурить глаза. Только лишь Евглонде выдержал это давление, потому что женщины над ним не имели власти.

А, ну, и ещë Енко Параш это выдержал, да-да, куда же без него. Он вообще никак себя не проявлял, не выказывал вообще никакого удивления. Он опять уплетал... Что-то. Это был коричневый молочный пудинг, но более тëмного цвета. Он когда-нибудь перестанет есть? А то уже достал.

— Ты сам пишешь этот фанфик. Если ты не в силах пошутить про говно не через коричневую еду, то у меня для тебя плохие новости.

Дошималия (а это была именно она) тыкнула в группу из Альянса и сказала:

— Ха-ха! Что, впервые видите меня во плоти? Неужели, страх липкими пальцами проник в ваши сердца и сковал их? Хе... Да, признаю, это место странное — резко посерьëзнев сказала она. — Видимо, здесь не важно тело, но разум и душа. Я ведь права, мистер-серый-человек?

— Да, вы правы, госпожа Дошималия. Здесь всë: тело, разум и душа преобразуются в местные оболочки. Из-за того, что из одной частички реального мира образуется очень много виртуальных, то в итоге все здесь становятся сильнее, чем были до этого. Например, даже такие обычные люди, как Доши и Евглонде, здесь имеют свои силы. Водолей, видимо, что-то знал, иначе не выбрал бы их.

— Хорошо, — ответила вновь с ухмылкой Дошималия. — Если этот ваш Водолей прав, то мне следует биться с самым сильным представителем Богов Виртуальности. Кто же из них является таковым?

— Алый Король, — ни минуты не раздумывая ответил [ПУСТО].

— Алый Король? Кто это?

— Погибель вашего мира и всех других ему подобных, — пророкотал тихими раскатами грома вкрадчивый голос, полный будто бы острых кинжалов, мечей и копий.

Все обернулись, и Доши упëрлась носом в живот кого-то высокого. Это был молодой человек в чëрной одежде. На его камзоле цвета ночи в уйму разрезов глядели кровавые глаза. Почти все они обратили свой взор на милую казахскую девушку, что сейчас так некстати упиралась в один из них.

Доши отпрянула, почувствовав угрозу, и смогла получше разглядеть незнакомца. Он был высок (более двух метров ростом), статен, красив, как гниющий куст роз. Его бледная кожа лица так кстати очëрчивалась и выделялась сухими чëрными сучками его волос и воротника. Раны с глазами были и на его лице с жестокой ухмылкой, на его руках с покоящейся серебряной цепью, на его ногах, твëрдо стоящих на тверди. Его глаза были черны, с багрянцем и алостью, они смотрели, как два разбитых сердца, разгрызанных, пережëванных.

Эти два мëртвых куска плоти наклонились до лица Доши и обманчиво бархатный голос вопросил:

— О, неужели ты боишься меня? Не бойся, здесь ты найдëшь свою погибель, как и все твои друзья.

Вдруг Доши почувствовала, как нечто отталкивает еë назад. Вперёд вышла Дошималия и встретилась лицом к безличию Алого Короля.

— Мучить и пугать еë могу только я! — бесстрашно сказала она. — Если хочешь этого, то попробуй одолеть меня!

Алый Король мог бы ещë что-то сказать, но в этот момент спокойный, несколько механический голос раздался позади него:

— Алый Король, ты же знаешь правила: мы поклялись не трогать зрителей и участников вне их боëв. Прошу, потерпи, скоро ты сможешь выплеснуть гнев и ярость в своëм раунде.

Человек с глазами в ранах изогнулся так, чтобы его безличие с ухмылкой было видно подошедшему и сказал с издëвкой:

— И кто же сможет меня остановить? Неужели, ты?

— Sinta kulo, не трогай Бамейро! — раздался высоковатый, немного детский мягкий голос с той же стороны, с какой говорил названый Бамейро. — Оставь этих людей в покое! В конце-концов совсем скоро будут бои. Согласись, если мы выиграем по условиям людей, то сможем вырваться из этого мира без претензий о бесчестии. Или ты испугался, что можешь проиграть, ŋorok? Ха-ха-ха!

— Что, Ион, неужели эти жалкие попытки людишек победить тебе что-то напомнили? Что-то, связанное с восстанием против дэвитов, например?

После этих колких слов воцарилась тишина как в склепе. Чувствовалось напряжение в воздухе, мощь этих божеств сосредотачивалась в одном месте, готовая вырваться в любой момент.

— Нет, koja ŋorok. Если ты что-то придумал, это ещё не стало реальностью, — спокойно ответил Ион. — А теперь иди и жди своей очереди, мы поговорим с будущими участниками и организуем им комнаты.

Тёмная фигура с сухими сучками удалилась, исчезнув в разрыве пространства-времени. Когда главный объект внимания ушёл, люди увидели двух мужчин. Один из них имел белые прямые волосы примерно до пояса. Бóльшая часть его тела была заменена на металлические элементы из, по всей видимости, меди и её сплавов. Его взгляд и всё существо внушало спокойствие, равномерность и непрерывность, надёжность, как швейцарские часы. Он был уже немолодой: лет тридцать-сорок на вид, но сказать точно было сложно: больше половины лица было заменено на приборы, а оставшиеся клочки плоти были без морщин, но в странном состоянии, будто в дрëме полусмертия. Ему могло быть и сто, и двести лет. На нём была надета белая мантия с узорами механических деталей, а в руке он держал молот с очень длинным древком, в обычное время Бамейро носил его как посох.

Второй мужчина... Вернее, парень — на вид ему было лет пятнадцать-двадцать — имел тёмно-каштановые, почти чёрные не очень длинные растрёпанные волосы. Его телосложение, форма лица были андрогинными: случайный наблюдатель мог не сразу понять, кто перед ним: мужчина или женщина. К тому же на нём была надета мантия, такая же чёрная, с красными узорами, резко подчёркивающая его бледное, будто бы бескровное лицо с бунтарски ухмыляющимися глазами. Узоры на мантии Иона изображали различного вида щупальца, все масти монструозных существ. По краям мантия была усыпана зубами. Вообще создавалось ощущение, что это не одежда вовсе, а часть какого-то организма. Ион тоже имел посох, состоящий из костей и мышцы, вен и артерий, связок и сухожилий. Венчал этот посох закрытый большой (с кулак) глаз.

И Ион, и Бамейро — оба вызывали чувство тревоги, вот только Бамейро пугал как очень мощное оружие, которое, конечно, может ужасать своей силой, но которое можно предсказать и контролировать, а Ион пугал как Зверь, неизвестный, таинственный, сильный и безжалостный. От этого Зверя нельзя было сбежать, нельзя было защититься, если бы он вырвался на свободу, то устроил бы резню.

Доши (да и Евглонде) начинали немного ëжится под давлением этих сил, пусть и скрытых.

Ион повернулся к девушке и спокойно промолвил:

— Minä, не бойся, вне боëв вас никто не тронет. Я, Великий Карцист Ион, гарантирую вам это.

После этого он обратился к [ПУСТО]:

— Итак, вы помните правила? Всего будет тринадцать боëв, список всех участников станет известен после первого боя, когда все боги и люди будут на месте. Для первого боя вы должны выбрать участника и программу, что будет его оружием. Обоим сторонам на первом раунде не будут известны имена оппонентов, в дальнейшем вы можете выставлять и менять своих участников, мы тоже. Бои ведутся до убийства соперника, или выведения его из строя, или до сдачи одного из участников. Запрещается посторонним вмешиваться в бой. Роберт, я всë правильно сказал?

Правая плотская половина лица киборга никак не изменилась, только лишь металлический рот двигался, механически проговаривая слова:

— Да, всë верно. Чуть позднее обговорим список зрителей.

Вдруг Бамейро взглянул на Евглонде. Тот поëжился под буравчиками глаз, более похожих на светодиоды (левый прям точно), чем на реальные органы зрения. Ничего не сказав, киборг развернулся и пошëл от группы прочь. Ион проследил за ним глазами и с бархатом плоти сказал:

— Что же, пойдëмте, ŋono matset. Арена в той стороне.

И с этими словами он пошëл к большому колизею, который люди по прибытии приняли за гору.

* * *

Пока люди шли, никто из них не проронил ни слова. Каждый думал о чëм-то своëм: Доши отходила от встречи с Алым Королëм и думала над Ионом, который, почему-то, ей очень не понравился; Евглонде размышлял над тем, что могло значить то последнее действие Бамейро; Дошималия наслаждалась свободой своего тела, его лëгкостью и контролю над ним. Енко же не ел и не пил в этот момент ничего, что очень удивительно, так как автор нашëл способ шутить про говно не через еду. Он думал о том, как хочет посидеть на складчатом мешке-кресле благородного тëмно-каштанового цвета, а также о том, что автор больно быстро ведëт повествование, не раскрывая должным образом своих героев, тварь!

Что же, надеюсь, что мой читатель не будет зол, если я пропущу описание пути моих героев и начну описывать Доши и Евглонде, а то могут возникнуть неловкости. Ладно? Спасибо.

Доши выглядит как казахская девушка, невысокая, с мягкими пухлыми щëчками и аккуратными маленькими губками. У неë не очень длинные (не доходящие до плеч) растрëпаные жëсткие каштановые волосы и светло-голубые глаза, которые глядят на мир сквозь стекляшки очков. Доши не жирная, но и не кожа да кости, у неë не очень большая, скорее даже маленькая, но всë равно милая грудь и мягкое пузико. У Енко свело скулы от кринжа в описании всего этого. Одета Доши была в белую футболку, чëрные штаны и кеды.

Евглонде был бледным низеньким пареньком с короткими волосами. Он был тоже очень милым (Енко тяжко вздохнул, прикрыл глаза руками и стал трястись; на вопросы он отвечал, что его вкусняшки закончились и он очень сильно хочет есть, дабы не начать орать с автора и его шедевральных описаний). На нëм были надеты чëрные свитер, брюки и мокасины, а тëмные глаза хранили тайну и незаурядный ум с убитой уверенностью в себе. Если бы все только знали, чего он мог достичь...

— Автор, я тебя прошу, избавь меня от этого кринжа! Лучше убей меня, убей! Я не хочу! У меня есть рот, но я не могу кричать. Я могу говорить, но никто этого не услышит. У меня нет рта, но я должен кричать. Прошу тебя, я не выдержу. Просто выведи меня из сюжета в ближайших боях, иначе я свихнусь. Или сделай меня Парашем, который Смеëтся, прошу! А-а-а-а-а!

Наконец, они пришли к высокой стене циклопического колизея с гигантскими вратами. На горизонте маячили ворота с огромным светящимся дядькой — оттуда группа пришла.

Ион у ворот круто развернулся к людям и сказал:

— Ваши места на трибунах уже зарезервированы. Проследуйте за последователями Механа и вам всë покажут! На трибунах сегодня будут последователи Ня'лка, они могут быть немного... Эксцентричными... Заранее прошу за них прощение. Также, вероятно, будет присутствовать Длань Змея и Церковь Разбитого Бога, но я не уверен. Что же, до встречи на турнире!

Ион поднял руку, чтобы попрощаться, но Доши тихонечко спросила:

— Последователи Ня'лка? Кто это?

Лицо Иона на секунду стало будто бы восковой маской, затем мускулатура под кожей пошла волнами. Когда всë улеглось, он спокойнейше сказал:

— Церковь Разбитого Бога зовëт их саркитами и этот термин везде закрепился. Не называйте нас так, иначе нанесëте серьëзную обиду: это сродни называть короля рабом. Что же, если всë закончилось, то, ещë раз, до встречи на турнире!

Ион мягко улыбнулся и быстро уплыл в левую сторону коридора. Бамейро тоже успел испариться, но с правой стороны от входа стоял механит, похожий на скелет с буром вместо левой руки. Он сказал идти за ним и повëл людей извилистыми коридорами.

В конце-концов они пришли в тускло освещëнную просторную каменную комнату со столом, показывающим голограмму. Эта голограмма содержала тридцать девять ячеек — тринадцать чëрных, тринадцать белых и тринадцать серых. [ПУСТО] подошëл к этому столу, единственному источнику освещения, и одним движением руки преобразил пять белых ячеек в изображения Гатцу, Доши, Дошималии, Евглонде и Енко Параша, и ещë три чëрных ячейки в изображения Иона, Бамейро и Алого Короля, все серые ячейки же превратились в изображения каких-то программ. На одной из серых ячеек красовался [ПУСТО].

[ПУСТО] измождëнно облокотился руками на стол и спросил:

— Уже решили, кто пойдëт на первый раунд? Они навряд ли выставят Алого Короля первым, так что, Дошималия, тебя мы придержим. Я думаю, что лучшим вариантом будет...

— Я пойду, — прервал речь [ПУСТО] злобный чëрный голос.

[ПУСТО] молча обернулся и увидел Гатцу.

— Я пойду, — опять повторил тот.

— Хорошо, какую программу ты...

— Никакую. Я пойду один. Мне никто не нужен, я или выиграю с шумом труб, или проиграю с треском костей.

Все молчали. Тишина была настолько всеобъемлющей, что, казалось, еë можно было конденсировать и в прямом смысле оглушать. Каждый реагировал по своему: страх, непонимание, брезгливость, поедание пирожного-картошки — всë это явно отражалось на лицах присутствующих.

— Ты... Ладно, — сдался [ПУСТО]. — Ты будешь представлять человечество в первом раунде. Есть возражения?

В этот момент всë взорвалось:

— Ты не можешь идти сейчас! — кричала Доши.

— Одумайся, Гатцу, возьми хотя бы Программу, это опасно! — просил Евглонде.

— Жалкий смертный, как ты смеешь пренебрегать в борьбе с богами единственным шансом на победу?! — негодовала Дошималия.

— Ом-ном-ном-ном, — максимально поэтично и глубокомысленно вещал Енко Параш.

— МОЛЧАТЬ!!! — возопил под этим напором Гатцу. — Я не уступаю, я не ищу помощи, я не строю козни, я не нуждаюсь в армии. Когда я бился бок о бок с тем, кто был гораздо сильнее этих программ, он умер, из-за чего я проиграл. Теперь я или выиграю в одиночку, или проиграю также в одиночку.

Гатцу вышел в коридор к механиту и сказал ему:

— Веди меня к выходу на арену. Я — участник первого раунда.

* * *

К слову, если весь мир вне колизея был монохромный, то в его стенах цвета были, но тусклые, а на самой арене всë брызгало краской. Выйдя в выходной коридор, Гатцу аж сощурил глаза от такого обилия цветов. Он отходил от этого минут десять, пока на трибунах шумно рассаживались зрители.

Когда же всë утихло, на центр арены вышел Оратор — программа, специально созданная для вещания боëв с Арены, способная выдержать прямое попадание сильнейшей атаки каждого участника.

— Дамы и Господи! — начал он вещать на всю арену. — Последователи Культа Плоти и небольшая группка людей, слушайте меня! Сегодня в этот самый момент начинается великая битва между богами Виртуальности и людьми из реального мира! Исход этой битвы решит, будет ли реальный мир разрушен, или же он избежит этой участи!

Как бы то ни было, встречайте первого участника со стороны людей! Он был близким другом павшего Водолея! — после этих слов на трибунах с саркитами прокатилась волна улюлюканья, которая заставила Гатцу сжать свои зубы от гнева. — Также он настолько самоуверен, что вышел сражаться без программы! Узрите же первого представителя человечества, его Мессию в этом раунде — Гатцу! ГЭ! А! ТЭ! ЦЭ! У! ГАТЦУ!!!

Решëтчатые ворота распахнулись и Гатцу, мрачнее самого чëрного цвета, шагнул на каменный пол арены. В два шага оказавшись почти у центра (пространство на арене было искажено таким образом, чтобы дать участникам пространство для манëвров, но чтобы зрители могли видеть каждый удар, не страшась быть убитыми), Гатцу встал, заложив руки в карманы куртки. Все трибуны с богомерзкими подобиями на людей освистывали его.

— Ты слишком слаб, человек, чтобы тягаться с Ним! — кричал какой-то орин с трибун.

— У него нет и шанса против Него, — с треском тысячи членистых ног пропела клавигар Ловатаар, выглядящая как гигантская многоножка, у которой спереди вместо головы росло туловище женщины.

— Не могу не согласиться, niŋä, — ответил многорукий забинтованный клавигар Надокс. — Он слишком сильный, его давление просто не пережить.

— Да, Он, думаю, обходит в грубой силе даже меня, — пророкотал рогатый циклоп-клавигар Орок.

— А его способности... Ему нет равных на этом турнире, — прошипела змеетелая клавигар Саарн.

— Представителем богов, — продолжил вещать Оратор, — станет тот, кто повëл за собой рабский народ, возвысил и спас его, принеся себя в жертву! Его последователи повсеместны и многочисленны и все они собрались сегодня здесь, дабы почтить его великий бой! Основатель учения о Пастырстве Плоти, каратель дэвитов, убийца Архонтов Ве-ели-ки-и-ий Ка-арци-и-ист И-и-о-о-он!

Трибуны последователей Ня'лка на мгновение затихли, но взорвались ликующим криками вместе с открытием вторых решëтчатых ворот.

Великий Карцист Ион был в более простой лëгкой чëрной мантии с распущенными длинными прямыми волосами. Неизменными остались лишь немного ехидные глаза, комически мëртвенно-бледная кожа, мягкая улыбка тонких губ и плотский посох, который представитель богов небрежно нëс как атрибут власти, нежели как реальное оружие.

Ион приветствовал свои культы, подходя к своему месту. Пройдя шагов десять, он остановился прямо против Гатцу, откинул голову и взглянул в глаза цвета фуксии своими чëрными буркалами ночи. Полностью чëрный парень же смотрел на него исподлобья.

Взгляд Иона был насмешливым, он выражал некое пренебрежение противником, но в то же время за этой личиной угадывалась небольшая толика доброты и нежелания сражаться. Хотя... Это могла быть и искусственно созданная сильнейшим манипулятором плоти иллюзия, должная обмануть оппонента. Кто точно будет знать, реальны ли эмоции того, кто может контролировать плоть как свои пальцы?

Взгляд Гатцу выражал серьëзность, напряжение и установку не сдаваться. Он был полон решимости сражаться в полную силу и победить, хотя он не слишком сильно беспокоился о бое: эмоциональный отклик для него был слишком долог, что в стрессовой ситуации позволяло ему сначала делать то, что необходимо было сделать, а затем уже переживать. Это же и позволяло бойцу "отложить" страх в долгий ящик, отсрочить его получение, дабы не ослабить свой дух перед действительно серьëзным противником. В конце-концов, кто каждый день дерëтся с Иисусом культа плоти?

* * *

Девушка Доши сидела на трибунах со стороны людей меж Евглонде и [ПУСТО]. Она оробела от такой толпы монстров на противоположной стороне арены, но она решила побороть свою нерешительность и поддержать Гатцу.

— Держись! Ты сможешь! — попыталась она перекричать толпу культистов Ня'лка, но еë крик потонул рëве скопища.

— Эй, девка! — раздалось сзади. — Не рви связки почëм зря, он тебя всë равно не услышит в таком шуме, а если и услышит, то не обратит никакого внимания.

Доши обернулась и встретилась с в прямом смысле пустыми глазами Дошималии.

— Он слишком высокомерен и тщеславен, чтобы принять чью-либо помощь. Твоя поддержка для него ничто. А теперь заткнись и смотри: кажется, начинается.

Доши стиснула зубы, но повернулась, потому что не могла этого пропустить.

* * *

Ион заговорил первым:

— Сдайся, katsa, нам не за чем делать лишние kalmat, — сказал он, опуская голову до нормального уровня. — В конце-концов, умирать неприятно, уж мне ли не знать? Я умирал за свой народ, дабы спасти его, но тогда у меня были шансы, у тебя же шансов победить нет, так к чему лишние жертвы? Merätä ŋao cilaki juma.

— ... — было ответом Великому Карцисту.

— Katsa, хватит быть настолько высокомерным. Ты вышел без оружия и надеешься победить, но я могу тебя уверить, что ты не сможешь.

— ... — Гатцу просто смотрел на Иона исподлобья.

Ион вздохнул.

— Совсем скоро битва ŋalka, одумайся. Кстати, тебя поддерживает твоя подруга с трибун. Может, ответишь ей?

— Как же ты достал, мясной божок! — вскипел Гатцу. — Уясни наконец: я не жду помощи, я не строю козни, я не собираю армии, я не отступаю и не уступаю, я иду вперëд по своему пути. И мне не нужны друзья! Когда мне действительно нужна была помощь, мне никто не помог, а тот, кому я доверился, оказался слабаком, из-за которого я проиграл. Уж лучше полагаться на собственные силы, чем рухнуть из-за чужой ошибки и слабости.

Ион на мгновение замер, его глаза из весëлых стали немного удивлëнными, но уже спустя момент после завершения речи он от души рассмеялся:

— Кха-кха-кха-кха-кха! Koja, ты и вправду один из самых высокомерных и самоуверенных людей, которых я знаю! А уж поверь, я знаю много пренеприятнейших личностей! От половины из них тебя бы рвало kulot и sinta, уж поверь мне! Кха-кха-кха-кха-кха!... Ну и рассмешил же ты меня, katsa... Что же, будь по твоему.

Когда Ион закончил, Оратор возопил:

— Итак, первый раунд битвы между богами и людьми на-ачи-ина-ае-ется-я пря-я-ямо-о-о се-е-ейча-а-а-ас!

Оратор в один шаг оказался у стены арены.

Гатцу вытащил руки из кармана, расставил ноги шире и чуть согнул их.

Ион перехватил свой посох поудобнее.

Бой начался.