Повелители путей и пространств.

Глава 1. Спонсоры Чингисхана.

(написана на основании расшифровки стенограммы беседы в "Сокровенном сказании" монголов)

От верной гибели Темучина спасло то, что у него захромал конь. Иначе он не глядя рванулся бы вперёд и погиб. Но с хромым конём надо внимательно высматривать дорогу. И он успел заметить в центре карьера нескольких копошащихся червей толщиной в руку. Он много про них слышал, но вживую видел впервые. Олгой-хорхой. Кочевники Великой Степи безумно боялись этого существа и было за что. Оно убивало всех, кто к нему приблизится и никто не знал как оно это делает. Темучин не мог знать что и спустя восемьсот лет этот демон пустыни будет внушать такой же суеверный ужас и не только местным кочевникам, но и гордым европейским пришельцам. Аккуратно, по краю карьера, он объехал опасное место. И он успел. Когда погоня выросла на краю карьера. он был уже на другой стороне. Увидев Темучина всадники напрямую рванулись к нему. А он и не убегал. Опершись о седло, с высоты, он молча и спокойно смотрел как лошади падают сначала на колени, а потом рушатся на бок. Как всадники пытаются вскочить и тут же падают рядом с конями. Как всадники, не успевшие спуститься вниз поворачивают и объятые ужасом, с криками - Олгой-хорхой! - несутся обратно в ночь. Никого из знатных врагов не было, только простые воины - жаль.

Теперь он мог не беспокоиться о погоне. Но если захромавший конь падёт, то положение всё равно станет отчаянным. Какой смысл избежать погони, чтобы потом сдохнуть в безводной степи.

Его опять разбили и его отряд рассеялся по степи. А его самого, как зайца гнали уже третьи сутки.

Ветер пахнул издали жильём. Темучин наконец-то добрался до торгового поселения.

На въезде в поселение его встретили двое слуг. Они поклонились, один взял коня за повод, а другой показал ладонью, что Темучину нужно пройти дальше. Кто мог его здесь ждать? Недоумевающий Темучин прошёл в селение и зашёл в указанную юрту. На ловушку не похоже. Посередине юрты горела масляная лампа. Её небольшой огонь освещал седобородого старика, по виду купца.

- Садись, сын Есутая. Раздели со мной кров и трапезу. За коня не беспокойся. Его накормят и посмотрят, что случилось с его копытом.

Вдруг Темучина охватила лёгкая дрожь. Она всегда возникала у него перед боем, и проходила, когда бой начинался. Судя по силе дрожи, бой предстоял серьёзный. Он сдержал в груди, рвавшийся наружу вопрос, откуда он знает про коня. Вежливо поклонившись, он присел на ковёр (благоразумно не напротив входа). Хлеб, сыр, мясо, кумыс. Вино тоже стояло , но он не стал его наливать, не время. Старик просто вперил в него свой взгляд, умный и пронзительный, не характерный для старых людей. Темучин понимал, что он оценивает не только его слова, но и каждое его движение и взвешивает на невидимых весах.

Наконец, старик кивнул головой, словно соглашаясь, и произнёс,

- У твоего коня камешек попал под подкову. Ничего серьёзного. К утру он отдохнёт и будет готов к дороге.

- Благодарю доброго хозяина за кров и пищу. - он снова сдержал вопрос, откуда старик узнал про коня. Хотя ни на миг он не усомнился, что тот сказал правду.

- Самое время подумать, что делать дальше.

- У меня один путь. Я не опущу лука пока не отомщу.

- Ты не победишь. Отряды, которые ты собираешь каждый раз, слишком слабы. Твоя смерть - это вопрос времени.

Темучин чуть не вскинулся, чтобы выплеснуть на старика всю горечь своего поражения. Но сдержался и ответил спокойно.

- Конечно слабы. Но я не могу собирать войско слишком долго - разбегутся те, кого я уже собрал. - Кивок старика подтвердил, что оценили не только разумность ответа, но и его сдержанность.

- У нас есть к тебе предложение, сын Есутая.

- У кого это у нас?

- Мы - это корпорация уйгурских купцов.

- Ага, вы хотите. чтобы я охранял ваши караваны?

- Да, охранял наши караваны от Жёлтого моря до Западного океана.- и старик просто вперился в него своим взглядом.

- Ха! До Западного океана десятки, а то и сотни народов. Ни один караван не пройдёт и десятой части этого пути.

- Нам не нужен один караван. Нам нужны сотни караванов, которые непрерывной чередой повезут на Запад Китайский шёлк, а обратно в Китай западные товары.

Темучин снова сдержал реплику, что он только один и на сотни караванов никак не разделится. И снова на его молчание утвердительный кивок старика.

- Тебе предстоит завоевать эти десятки народов и заставить их организовать проход наших караванов.

Темучин с ужасом осознал, что с ним не шутят. И в голове этого старика Великий караванный путь уже существует. Да он просто обезумел на старости лет.

- Последний раз я собрал две сотни воинов. Сколько надо для такого завоевания даже не представляю.

- Конная армия не может быть более 15.000. Но она несёт потери. которые надо восполнять. Возможно понадобятся две или три армии в разных направлениях. Да и для поддержания порядка тоже потребуются силы. Думаем тебе потребуется ресурс тысяч в 150 воинов.

Темучин даже присвистнул, что было крайне невежливо, - Да даже все народы степи вместе не наберут столько воинов.

- Сначала объединить Степь, а потом добавить к ним и другие народы - был ответ.

Темучин чувствовал, что его дрожь давно прошла, а его охватило веселье, что всегда бывало в самый разгар схватки. - Нужны кони, пища, фураж, оружие и люди. Для начала тысячи три.

- Табуны с конями сейчас идут с запада. Это высокие тонконогие жеребцы. В бою они вдвое быстрее ваших, хотя быстро устают. Стада с овцами, купленные у северных племён тоже гонят сюда. Оружие и другое снаряжение уже здесь, ожидает в нужных местах. Через три дня будет курултай. Там ты получишь три тысячи воинов, которые тебе нужны для начала.

- Я беглец. Разбит и разгромлен. Кто встанет за меня.

- Любое поражение можно превратить в Победу. Но верно и обратное. У тебя есть три вещи необходимые для успеха. Во-первых ты умеешь сдерживать чувства и поступать обдуманно. Олгой-хорхой на твоём пути мог стать твоей смертью, но стал твоей победой. Ты обратил опасность в свою силу. И даже здесь в юрте ты несколько раз сумел обуздать себя. Во-вторых твоё имя известно всей Степи, не без нашего участия. Ты бьёшься за торжество справедливости, за победу закона над хаосом - так думает вся степь. И наконец в третьих, со всеми вождями племён и вольных отрядов проведены соответствующие беседы. Кого-то купили, кого-то запугали. А большинство просто недовольны нынешними победителями и готовы поддержать тебя против них. Поодиночке они опасались, но если ты призовешь их и они почувствуют силу единства, то...

- А если я откажусь или обману тебя? Ты веришь мне даже не взяв с меня слова.

- Может найтись и другой вождь, которому понадобиться наша поддержка. Но думаю, что ты не откажешься и не обманешь. Твоё честолюбие уже сжигает тебя изнутри. Дойти до последнего моря и пустить стрелу в Западный Океан. Нужно быть ну очень мелочным, чтобы упустить такую возможность. А ты не мелочный, ты великий воин Чингисхан.

- Чингисхан?

- Так тебя будут звать с этого момента.

Темучин (а теперь Чингисхан) встал и вышел из юрты. Вина он не пил (точно помнил), но его шатало, как пьяного. Забыл спросить. Он обернулся, но юрты сзади не было. Не было и поселения - голая степь. Только его конь с аппетитом доедал зерно насыпанное в мешок.

Чингисхан попытался выстроить мысли в голове. Надо успеть на курултай - это первое. Он ни минуты не сомневался, что всё это ему не привиделось. Разминая затекшие ноги он повёл коня в поводу, давая ему доесть зерно. Он остановился и снял с пояса медную фляжку на 0,75 литра. Конь тут же уперся головой ему в спину. Чингисхан открутил крышку на цепочке и опрокинул содержимое в рот. Паршивая просяная буза. Мелькнула мысль, что напитки на достархане безумного старика наверняка были лучше этого пойла. И всё-таки правильно, что он не стал пить вино, не тот случай.

Солнце вставало над степью, и Чингисхан шёл и думал, что он будет говорить на курултае. А ещё он думал о своих врагах. Вчера они гоняли его, как зайца, а послезавтра увидят на курултае. Увидеть их глаза и лица. Безумный старик прав. Только ради этого стоит попробовать обратить поражение в победу.

Глава 2. Первый день Хиждры или Золото Басры.

(Написано по воспоминаниям Абу Бакра, соратника и близкого друга пророка Мухаммада, рассказанных лично автору рассказа.)

- Просыпайся, Мухаммад! – Абу Бакр тряс его за плечо.

- Что уже утро? Пора ехать в Ясриб? – Мухаммад сладко потянулся.

- До утра ещё дожить надо. Вставай! Торопись!

- Что-то случилось?

- Да, Абу Джахал собрал всех курайшитов, сейчас они идут сюда, чтобы тебя убить.

- О, дьявол. Сам не спит и нам не даёт! – Мухаммад торопливо натягивал обувь.

- Абу Джахал пообещал в дар сто верблюдов тому, кто найдёт тебя и убьёт.

- Сто верблюдов? Какая щедрость! Слушай, у меня возникает искушение убить себя самому, чтобы получить награду у Абу Джахала.

- Ах, Мухаммад! Мы с тобой в страшной опасности, а у тебя шутки на языке. Они перевернут вверх дном всю Мекку, чтобы тебя найти. Нам негде укрыться.

- Э друг! Не умирай только раньше своего времени. Я помню, ты говорил о пещере рядом с городом. Как её называют, Саур?

- Пещера Савр. Да, там мы можем укрыться. Амир пасёт своих овец рядом с пещерой, он будет передавать нам еду. Только нужно предупредить Абдуллу и Астму, чтобы они приносили нам еду и новости.

Когда курайшиты ворвались в дом Абу Бакра, они не застали там ни Мухаммада, ни самого Абу Бакра. А те в это время уже влезали в узкий лаз пещеры Савр.

- Ну, хоть теперь-то я смогу выспаться. – казалось Мухаммад ни о чём не беспокоился. – Вот только куда преклонить голову? Слушай, ты ведь всё равно не спишь и сидишь. Давай, я положу голову тебе на колени?

Мухаммад проснулся от того, что на его лицо падали слёзы. Абу Бакр плакал, нет он рыдал неудержимо, но абсолютно беззвучно.

- Что случилось, Абу Бакр? Почему ты плачешь?

- Я умираю.

- Правда, а почему не видно ангела смерти? Или ты решил умереть без него?

- Пока ты спал, змея укусила меня за пятку. Теперь нога жутко болит, наверное, она уже почернела от яда.

- Никогда не видел чёрных ног. Надо посмотреть. – Мухаммад торопливо чиркнул спичкой, разжёг огонь и осмотрел ногу товарища. На пятке было небольшое красное пятно, видимо его укусило какое-то насекомое.

- Ты помнишь, что я Пророк Аллаха? – Мухаммад прямо пронзил Абу Бакра своим взглядом и вопрошал его самым грозным голосом, каким только мог.

- Конечно, ты Пророк, но я умираю.

- А, знаешь ли ты, что слюна Пророка Аллаха обладает лечебным свойством и излечивает любые недуги? – Мухаммад обильно плюнул на свою руку и приложил её к пятке товарища.

- Сейчас твоя боль пройдёт, а яд покинет твоё тело.

Через несколько минут Абу Бакр воскликнул – Ты благословен Аллахом! Боль совсем прошла. Слава Аллаху!

- Слава Аллаху. – устало ответил Мухаммад.

Как и предсказывал Абу Бакр, курайшиты перевернули всю Мекку, а потом взялись за её окрестности. И их нестройные голоса стали слышны в пещере.

- Они найдут нас! – В пещере было прохладно, но Абу Бакр покрылся холодным потом от страха.

- Не смей боятся! Если с нами Аллах, то кто против нас? – Муххаммад встал у лаза в пещеру и положил руку на рукоятку сабли.

Голоса приближались.

- Вон пещера, надо её осмотреть!

- Не надо её смотреть. Вход затянут паутиной, а над входом голубиное гнездо. Там никого нет.

Голоса снаружи стали затихать.

Глядя в упор на Абу Бакра, Мухаммад произнёс, - Этого паука и этих голубей Аллах послал на наше спасение, мы под дланью Аллаха.

- Хе, хе, и не только Аллаха. – послышалось из угла пещеры.

Ещё минуту назад оба товарища готовы были поклясться, что в пещере они одни. Мухаммад снова чиркнул спичкой, и стало видно, что в углу пещеры на кошме сидит старик в дорогом парчовом халате.

- Кто ты?

- Странный вопрос. Ты же видишь, я человек. Я купец из Басры.

- И что ты делаешь в Сауре купец из Басры.

- Дожидаюсь Мухаммада из Мекки.

- Зачем тебе Мухаммад?

- Поговорить. Но, разговаривать лучше за трапезой. Его дети – старик мотнул головой в сторону Абу Бакра – принесут еду только вечером. А сейчас будьте моими гостями.

Перед стариком на кошме стоял кувшин и несколько блюд с едой – финики, хлеб и что-то ещё. Мухаммад протёр глаза. Кажется только, что там было пусто или всё-таки не было.

- Ты точно не джинн?

- А ты боишься джиннов?

- Я боюсь только одного – испугаться.

Старик кивнул головой и слегка улыбнулся.

- Тогда присядь и отведай. Вот кипрское вино.

- Я не пью вина.

- Почему? Это хорошее вино, оно согревает тело и душу.

- В вине много хорошего, но и много плохого. Но, плохого в вине всё-таки больше.

- Мудрая мысль. Не забудь потом записать её в Коран.

- Что такое Коран?

- Коран – это сборник твоих мудрых изречений.

- Да? И есть такой сборник?

- Ну, если нет, так будет. – старик улыбнулся одними глазами. – Купцы из Басры имеют к тебе деловое предложение.

- Всё страньше и страньше. Что в Басре знают, о наших арабских делах?

- Очень многое. Ты знаешь, сколько стоит провести одного верблюда с товаром через Аравию?

- Никогда не интересовался. Я не торгаш.

Старик чуть поморщился, но продолжил, - Это стоит 100 золотых монет. Каждый племенной вождь берёт мзду за проход караванов, а если видит, что у каравана слабая стража, то забирает себе весь караван. Жадные глупцы! Они не понимают, что убивают всю торговлю. Золото, которое они накопили, им даже потратить некуда, потому, что нет торговли. Грабят караваны, грабят друг друга, жиреют, чтобы потом самим стать объектом грабежа. А их племенные божки, такие же жадные и глупые, как они сами, готовы помогать тем, кто даст им дары побольше. И, да. Нас интересует Пророк из Мекки, который говорит за единого, милосердного бога. Который сможет объединить арабов, выкинуть этих божков и прижать хвост этим вождям.

- Ты знаешь, сколько у меня мухаджиров, купец из Басры?

- Что-то около сотни.

- А ты уже мечтаешь, чтобы я для вас объединил всех арабов? А нужно ли это мне? А нужно ли это арабам? Только ради того, чтобы вы могли набивать свои кошельки золотом?

Абу Бакр не сел на кошму и не взял оттуда пищи. Он смотрел из глубины пещеры. Ему было страшно. О, Аллах, как же ему было страшно. Нет, он вовсе не был трусом и не раз доказывал это в боях, перед лицом врага. Но, то, что творилось сейчас, было выше человеческих сил. Ему было сегодня страшно, когда он узнал, что курайшиты во главе с Абу Джахалом идут их убивать. Ему было страшно, когда он думал, что умирает от укуса змеи. Ему было очень страшно, когда курайшиты подошли к пещере. Но, это не шло ни в какое сравнение с тем, что он испытывал сейчас. Тогда он мог бороться со своим страхом, а сейчас он был парализован страхом и не мог шелохнуться. От старика прямо физически исходило ощущение невероятной силы и могущества, несоизмеримо с его простым обликом. А, ведь Мухаммад наверняка тоже это видит и чувствует. Однако, никакого страха у него незаметно. Он ведёт себя со стариком как равный с равным. И, старик это равенство признаёт.

А Мухаммад действительно видел всё это. Но, опасность, вызывала у него не страх, а привычно заставляла ускоренно шевелиться мыслям. Он спокойно сидел и пил дорогущий горький бразильский кофе, но внутри он был как натянутый лук. Надо, чтобы старик говорил, говорил больше. Чтобы он проговорился, о своих тайных мыслях. Нельзя допустить, чтобы он воспринял Мухммада, как слугу или наёмника, но нельзя допустить, чтобы он потерял интерес к разговору. А, старик вовсе не терял интереса, казалось, разговор становится для него всё интереснее.

- Не изображай из себя глуповатого противника богатства. Доходы для торговли необходимы, как смазка. Но, торговля это не только доходы, и в первую очередь это не доходы. Верблюдов в караване связывают одной сквозной верёвкой, и так же торговля связывает страны и народы. Через торговые пути знания текут от человека к человеку, от народа к народу.

- А есть ли другая связь между народами?

- Это война. Она не сочетается с торговлей, и потери от неё могут быть больше, чем приобретенье.

- И, что никак больше нельзя?

- Один нищий еврей говорил, что людей объединит вера. За это его приколотили к кресту.

- Да, я слышал про пророка Ису и думаю, он был прав.

- Ты не боишься кончить так, как он? Ах, да! Ты же боишься испугаться. – помолчав, старик заговорил снова.

- Объединённые верой арабы покончат с внутренними войнами и станут сильнее. А регулярная торговля через арабские земли обогатит не только торговцев, но и арабов и в первую очередь знаниями.

- Я понял вашу выгоду, но зачем мне купцы из Басры?

- Весь путь ты пройдёшь сам. Кроме тебя никто лучше не знает, куда и когда идти. Но, в тот момент, когда даже слово Аллаха будет бессильно, ты найдешь помощь в золоте Басры.

- И, как мне найти вас в нужный момент?

- В нужный момент, когда тебе будет нужна помощь, мы найдём тебя сами. При тебе всегда будут наши люди. А сейчас тебе пора, Абдулла уже привёл верблюдов.

- Так быстро?

- Мы говорим с тобой уже три дня. Сейчас утро четвёртого и тебе пора в путь.

И в самом деле, снаружи послышался храп верблюдов. Мухаммад обернулся ко входу в пещеру, а когда повернулся обратно, то старика уже не было.

- Дьявольщина! – Мухаммад обернулся к Абу Бакру – Давай друг выбираться наружу, а то здесь неуютно как-то.

Абу Бакр мелко закивал головой, говорить он всё ещё не мог.

Утреннее солнце осветило всадников на двух верблюдах, едущих в Ясриб, который скоро переименуют в Медину.

Глава 3. В тени Крестового похода.

(Написано по фрагментам мемуаров Римского Папы Урбана II)

Папа Урбан II сидел в глубоком кресле и ждал. Кто-то наверное сказал бы, что он медитирует, настолько мало он двигался. Но, нет. Время от времени его губы прикасались к бокалу с вином. Маленький глоток и долгое-долгое катание жидкости во рту пока она сама не впитывалась в организм. Папа был любителем хорошего вина, а вот напиваться он не любил.

Дверь приоткрылась – Ваше Святейшество, он пришёл.

Урбан сделал лёгкое движение рукой, которое видимо означало, – Пусть войдёт.

– Приветствую Ваше Святейшество! Как здоровье? Как Ваши дела? – генуэзец заполнил собой всё пространство комнаты не столько своими размерами, он был невысок, сколько своей суетливостью, которая резко контрастировала с неподвижностью папы.

Урбан не стал отвлекаться на ритуалы и манеры.

– Мне нужны деньги.

– Да, да, да. Я заметил, у Вашего Святейшества прохудилась мантия. А ходит в штопанной не позволяет положение.

Чёртов еврей! Он позволяет себе такие шуточки, за которые другие уже давно болтались бы на перекладине или мычали бы отрезанным языком.

– Мне нужно много денег.

– Ваше Святейшество решило заняться торговлей? Одобряю. Хорошее дело. – Еврей нашёл на полке стакан и налил себе вина. А потом плюхнулся со стаканом напротив папы, не озаботившись даже намёком приличия.

– Ммм-м. Кипрское вино! Чувствуется, что святой престол не бедствует, если брезгует местным итальянским. Есть чем обмыть начало нашего предприятия. Итак, чем будем торговать? Оружие? Рабы? Наркотики?

У Урбана встал ком в горле. Он физически чувствовал, насколько убавилось вино в кувшине. Это его вино, по его заказу высадили виноградник на Кипре, по его заказу его делали и привозили в Рим, а этот наглый еврей пьёт его как воду.

– Император Алексий просит у нас помощи от сарацин. Нанять пару тысяч воинов для защиты христианского мира.

– И что, две тысячи бойцов изменят что-то, после того, как прошлый император буквально просрал всё своё войско у Манцикерта четверть века назад.

– Возможно, захватят какой-нибудь город, или удержат какой-нибудь. Мы не можем отказать в помощи христианскому государю перед лицом всего мусульманского мира.

– Мы не дадим денег на безнадёжное предприятие.

– Ты что-то сказал, еврей - голос папы был еле слышен, но обычно от такого тихого голоса у храбрых рыцарей начинали трястись поджилки.

– Но, мы хотели ли бы внести свою лепту в другое, более масштабное начинание Святой Церкви, – видно было, что генуэзца трудно смутить или напугать.

– О чём ты говоришь еврей?

– Я говорю о захвате Палестины или лучше сказать об освобождении Гроба Господня.

– Да ты безумен! Я сейчас позову санитаров и на тебя наденут смирительную рубашку!

– Разве это безумие – мечтать о Великом? – искренне удивился еврей, – И заметьте Ваше Святейшество, что церковный иерарх воззвавший к этому походу получит неограниченную ничем духовную власть.

Проклятый еврей зацепил за больное место. Власть!

– Ты хоть немного представляешь, сколько войска может потребоваться для такого предприятия?

– Да не так, чтобы очень много, всего-то тысяч тридцать. Для всей Европы – это капля в море, а больше всё равно за один раз на дороге не поместится. А 30.000 бездельников, которые сейчас мутузят друг друга, уйдя в поход, на Святую Землю сделают дороги в Европе более безопасными.

– Какие 30.000? Мусульмане бросят на них сотни тысяч своих фанатиков.

– Не бросят. Мусульмане сейчас разобщены. Сельджуки и Фатимиды насмерть сцепились за Палестину и каждый будет думать, что приход крестоносного воинства ослабит противника.

– Они договорятся.

– Шииты с суннитами никогда не договорятся. – Еврей покачал головой, – Они скорее договорятся с христианами, чем друг с другом. Да и сами сунниты не едины. Сельджукские правители в Малой Азии и Сирии мало зависят от Багдадского халифа. К тому же, среди них сейчас свирепствует жу-уткая болезнь.

– Что чума? Опять? – забеспокоился Папа.

– Эта чума называется исмаилиты.

– Кто это такие?

– Тайная секта убийц. Три года назад они убили Великого Визиря Низам аль Мулька, устроителя сельджукского царства. Через год убили султана Мелик-шаха, а в прошлом году умудрились отправить к праотцам разом двух халифов и суннитского и шиитского.

Папа Урбан II поёжился.

– Что убийцы так уж неуловимы? – с сомнением спросил он.

– Отчего же. Их ловят, сажают на кол. Но, ведь не посадишь на кол всю знать, которая рвётся к власти, а исполнителей готовят в дальних горных крепостях.

– О Господи, какой ужас! – спокойно и устало произнёс Урбан.

– Это не ужас, а благоприятные условия для нашего похода. Сельджукам сейчас не до Палестины. Всего-то и нужно обратиться к людям к вдохновляющей речью. И не откладывайте, Ваше святейшество, пишите речь прямо сейчас.

– Что? Писать речь? Не нужно. Господь сам подскажет мне нужные слова. – Папа знал о чём говорит. Опытный проповедник он никогда не говорил речей по бумажке. Они всегда рождались у него в момент произнесения.

Но, еврей недоверчиво покачал головой.

Город Клермон 26 ноября 1095 года, полдень.

Казалось, дух святой спустился на папу Урбана II. Лицо его светилось тем внутренним светом, который бывает только у святых.

– Дети мои! – возопил папа – Душа моя болит, а сердце обливается кровью! – Его голос, натренированный на проповедях, доставал каждого человека на площади.

– Известия, которые пришли из Святой Земли ранили моё сердце! О, если бы я был молод и здоров, я уже был бы на коне и мчался бы ко гробу нашего господа! Но, волей господа нашего я стар и болен. – Слёзы сами собой брызнули у него из глаз и потекли по худым щекам. Рыцарь, который стоял в первом ряду, видимо собирался зевнуть, но так и застыл с открытым ртом. Урбан говорил и говорил и его слова, как раскалённые угли летели в толпу. Каким-то другим зрением Папа видел, как эти угли гаснут в одних местах площади и начинают разгораться в других. Он видел, как поджал губы епископ Льежа – скряга, уже считает, сколько монет извлекут из его казны. А вот английский епископ уже вдохновился – молодец. Да, и главное, не говорить слишком много, а то эти дуболомы забудут, о чём вообще шла речь. Пожалуй, надо и заканчивать, но закончить надо красиво.

– Всем идущим туда, в случае их кончины, отныне будет отпущение грехов. Пусть выступят против неверных в бой, который должен дать в изобилии трофеи, те люди, которые привыкли воевать против своих единоверцев — христиан... Земля та течёт молоком и мёдом. Да станут ныне воинами те, кто раньше являлся грабителем, сражался против братьев и соплеменников. Кто здесь горестен, там станет богат. Пусть те, кто решит выступить в Крестовый, поход нашьют себе на одежду красный крест, дабы он жёг им сердца, пока они не вступят в Иерусалим. Я не пожалею своей одежды на ваши огненные кресты. – и папа сорвал с плеч алую моццетту и бросил её в толпу рыцарей. Моццетта как-то растворилась в толпе, а Урбан сложил на груди руки и опустил голову.

Рыцарь, который так и стоял с открытым ртом, наконец-то захлопнул его. А потом вырвал меч из ножен и воздел его к небу. И вслед за ним лязг десятков мечей, вырвавшихся на свободу. Яркое солнце Прованса весело засверкало на десятках клинков, поднятых вверх. Над толпой рыцарей прогудел невнятный гул из которого наконец вырвалось понятное слово: «Клянёмся!»

– Дело сделано, – подумал Урбан и отвалил поклон в сторону храма Нотр-Дам. Затем второй поклон собравшимся епископам и третий рыцарям. Теперь можно отдохнуть и промочить высохшее горло кипрским вином. Папа шёл по коридору, опираясь на стену, и чувствовал, что эта речь отняла у него почти все силы, теперь только бы добраться до кабинета. От слабости перед глазами была пелена. Зря он поддался эмоциям.

А этот наглый еврей уже сидел за столом и снова пил его кипрское вино. Еврей не дал папе сказать ни одного слова. Сглотнув кипрское, он тут же выпалил:

– Прекрасная речь! Великолепная! Сам господь подсказывал Вам нужные слова. Ни один апостол не сказал бы лучше. Да, что там апостолы, сам Христос бы позавидовал! А этот жест когда ваша алая моццетта летит в толпу. Просто гениально. Вам, Ваше Святей надо было в рекламе работать. Не сомневаюсь, что рыцари уже нашивают себе на плащи красные кресты из вашей моццетты. Надо быть закоренелым безбожником или не иметь совсем никаких амбиций, чтобы отказаться от креста из священной папской одежды. Моццетта, правда маловата, на всех никак не хватит. Может вам и сутану на полезное дело пустить?

Урбан, не отвечал. Всё, что говорил еврей он знал и сам и совсем не было сил реагировать на его наглые шуточки. Дрожащими руками он налил вина в бокал.

– Правда, у меня возникли некоторые сомнения, рассеять которые может только Ваше Святейшество.

– Что ещё?

– До сих пор принесение в жертву языческим богам христианских младенцев было прерогативой нас – евреев, а оказывается, мусульмане этим тоже балуются.

– Какая между вами разница! Все вы язычники и еретики.

– Ну что Вы! Ваше Святейшество! Мы, евреи никогда не стали бы приносить жертвы в отхожем месте, даже если это место могила христова. Уж если устроили на могиле отхожее место, как Вы говорили, то жертву надо приносить там, где этого запаха не будет.

Проклятый еврей! Он смеется прямо в лицо и ещё смеет подвергать сомнению слова церковного иерарха. Он что, про непогрешимость Папы даже не слышал?

– Сразу видно еврея. Истинный христианин ни на минуту не усомнится в правдивости этого сообщения.

– Но, согласитесь, Ваше Святейшество….

– Корабли!? – прервал его папа, теряя терпение.

– Будут в нужном количестве, в нужном месте, в нужное время. Но, конечно же, пилигримам, жаждущим очистить от скверны Святую землю, придётся заплатить за перевоз. Но, ведь даже в загробное царство не попадают бесплатно. Ах, да, это же не у вас, а у эллинов.

– Не сомневаюсь, Вы обдерёте пилигримов, как липку.

– Все их затраты восполнятся с лихвой богатствами Святой земли, которые неверные мусульмане будут счастливы отдать в руки правоверным христианам.

– Ну да, тем, кто доживёт, – ехидно заметил папа.

– Всё в руках божьих, – и еврей молитвенно сложил руки.

– Иди уже. Стой, не трогай бутылку. И, дверь в другой стороне.

Проклятье! Еврей, вылакал почти всё. Осталось только на донышке. И, опять он вышел не через дверь, а через стену. Что этот наглец хочет показать?

А генуэзец, выходя из комнаты, думал: – Ну и сквалыга. Жмот, каких мало. За своё кипрское вино и сам удавится и других удавит. И это римский папа. И эти люди ещё что-то говорят про нас – евреев.

29 июля 1099 года Римский папа Урбан II умирал. Дышать становилось всё труднее и труднее. Ясно, что осталось совсем недолго.

– Ваше святейшество! Искренне хотел бы пожелать Вам здравствовать, но это будет наглой ложью, Вы умираете и умрёте уже сегодня, – еврей говорил без обычного для него дразнящего тона.

– Да, еврей, я умираю. И я ухожу с тяжёлым сердцем. Моя душа отравлена сотрудничеством с тобой, слугою Сатаны. Я по твоему наущению отправил на смерть самых верных христиан, – губы папы еле шевелились и слова были еле слышны.

– Ну вот. Опять Вы за своё. Бог или дьявол? А если что-то третье, а если четвёртое, а если вообще десятое. И, кстати, посланные Вами крестоносцы таки взяли Иерусалим.

– Взяли? Когда?

– Да уже две недели назад. Только вот весть ещё не дошла. Я понял, что до прихода этой вести Вы не доживёте и принёс Вам её сам. Вы достойны того, чтобы уйти зная это.

– Значит взяли. Я могу уйти спокойно, – прошептал папа.

Папа Урбан II замолчал. Генуэзец встал и склонился над ним. Потом он протянул руку и закрыл Урбану глаза.

Урбан II ушёл из жизни, а ураган, поднятый его страстной речью в Клермоне ещё несколько столетий бушевал над Средиземноморьем. Десятки или сотни тысяч жизней унёс этот ураган. Но знания и культура с мусульманского Востока хлынули в дикую Европу и обогатили её. Песни менестрелей и мезингеров, образ благородного странствующего рыцаря и его прекрасной дамы, возвращённые труды античных философов, да даже и перегонка спирта – всё это влияние Востока. Стоило ли всё это четырёх крестовых походов? Кто знает.

Глава 4. Карта Христофора Колумба.

(Написано по рассказу самого Христофора Колумба лично автору этого рассказа во время плавания на каравелле "Нинья")

Христофор ехал, не торопясь, то есть совсем медленно. Он не погонял своего мула и тот плёлся еле-еле, успевая на ходу отхватывать травы вдоль дороги. Спешить ему было некуда, собственно ему и ехать-то было некуда. Христофор выехал из Лиссабона, но куда он ехал сейчас, не знал он и сам. Его проект не просто отвергли, его самого осмеяли, как невежду. Было жутко стыдно и очень хотелось повеситься. Но по дороге не встретилось ни одного достаточно высокого дерева, а всё какие-то недоростки. Он подумал было броситься в пропасть, но и пропасти по дороге тоже не встречалось. Хоть бы разбойники что ли, какие-нибудь напали. Но, божественный закон подлости никто не отменял, и то, что обычно встречается на каждом шагу, и даже шагу не давало ступить, сейчас куда-то таинственным образом испарилось.

За поворотом вдруг появилась живописная картина – какой-то седобородый араб решил перекусить прямо в дороге и расположился со своей снедью на цветочной поляне. Над разрезанной дыней вились осы или пчёлы – кто их разберёт. В животе сразу заныло, и Христофор вспомнил, что последний раз ел он только вчера.

– Добрый путник, задержи своё несомненно важное путешествие и присоединись к моей трапезе. Я отмечаю очень удачную сделку и буду счастлив, если мою радость кто-нибудь разделит, – Старый араб просто-таки лучился доброжелательностью.

– Но, ведь мы – христиане для вас – мусульман являемся погаными, что же ты меня к дастархану приглашаешь?

– Да, но ведь и мы - мусульмане для вас – христиан тоже являемся погаными. А что делить двум поганцам на одной дороге?

Христофор усмехнулся и подумал, что где-то он эту шутку уже слышал или читал. Ситуация казалась очень подозрительной, но терять ему было уже нечего. Всё, что он мог потерять, он уже потерял в Лиссабоне. И Христофор, спутал ноги мула уздечкой и уселся на землю. Старик мавр тут же налил ему вина. Против ожидания, вино было не плохонькое испанское или португальское, а отменное кипрское. Да и остальная снедь на импровизированном столе была очень богата. Кроме привычных местного винограда и мандаринов с наклейками "Maroc", которые привозили из соседнего Марокко, здесь были какие-то совсем незнакомые Христофору фрукты.

– Выпей, добрый путник, за мою удачу и даст Аллах часть моей удачи перейдёт к тебе.

– Моя удача уже закончилась. Я проиграл всё, что только мог. И этим бокалом вина я отмечаю конец моей бессмысленной жизни, – и Христофор медленно и истово перекрестился наполненным бокалом.

– Э, послушай старого человека, который много повидал в этой жизни, – старику-арабу его грустная реплика явно настроения не испортили, – Даже тупые игроки в кости, находят, что поставить на новую ставку. А твоя игра, Крис, много сложнее не только костей, но и шахмат и, поверь мне, она только начинается.

Христофор хотел было спросить, откуда старик знает его имя, но почему-то спросил совсем другое.

– А ты, старик, таки знаешь, что мне поставить и где сыграть?

– Играть на этот раз ты будешь в Мадриде, при дворе королевы Изабеллы, а ставка будет та же, что и раньше – дорога в Индию, – Старик говорил серьёзно, без тени смеха, но глаза у него были очень хитрые и смотрели с прищуром.

– Умные мужи в Лиссабоне очень-очень подробно и доказательно объяснили мне, что добраться в Индию западным путём нельзя, невозможно. Они измерили размеры Земли и посчитали, что путь будет слишком длинным и ни один корабль не возьмёт на борт столько припасов, чтобы хватило на это плавание, – Христофор говорил с горечью, снова переживая своё унижение, – Океан велик и неодолим для смертных.

– На то они и умные, эти мужи, чтобы показать, что именно нельзя сделать, а потом объяснить, почему нельзя это сделать, – медленно и чётко проговорил араб. Казалось, что слова Христофора его совсем не обескуражили. Старик сделал паузу, а закончил и вовсе совсем неожиданно пафосно и с напором, – А вот чтобы, что-то сделать существуют отважные моряки, которые живут вопреки слишком умным советам!

– Ты что-то знаешь о пути в Индию? И, что лиссабонские профессора Генриха Мореплавателя ошиблись в своих расчётах? – Моряк и сам не заметил, как втянулся в разговор и собеседник у него явно был не простой.

– Вовсе нет. Если они и ошиблись, то самую чуточку. Но, это не значит, что плыть на Запад – это ненужное занятие, посмотри-ка сюда. – Мавр сдвинул посуду со снедью и Христофор увидел, что импровизированным столом им служила морская карта. Вот узнаваемые очертания Испании, вот сапог Италии, но какие же они маленькие на общем фоне.

– Смотри сюда! Вот это Индия, а это Испания и расстояние между ними действительно очень большое. Учёные мужи в Лиссабоне всё сосчитали правильно, – длинный сухой палец старика упёрся в бумагу, длинным ногтем показывая нужное.

– А это что посреди пути из Испании в Индию, какая-то громадная земля, целый континент, – наконец выдавил из себя Христофор.

– Вот! – и палец старика взвился вверх, – Это та земля, к которой и стоит плыть на Запад. А вот эти синие стрелки – это морские течения. Если поплывёшь прямо на запад, то пойдёшь против течения, но немного отвернёшь в сторону, и твои корабли полетят по течению, как чайки, через весь Океан. А там, на Западе течение делает петлю и возвращается обратно в Европу. По нему ты привезёшь обратно те богатства, которые там найдёшь. – Пальцы старика быстро бегали по рисункам карты, показывая нужное.

– А золото там есть? – у Христофора вдруг пересохло горло.

– Там есть всё! – гордо и уверенно заявил мавр, – И золото и серебро и многое–многое другое. Ты только посмотри на размеры этого континента. Вот, кстати, эти фрукты оттуда, их называют манго, а вот это маракуйя, а это…

– Ты не мавр – ты сам дьявол и прибыл за моей душой! – голос Христофора неожиданно сорвался на фальцет и он истово перекрестился несколько раз.

– Да ну! А ты не знал, что все мусульмане служат дьяволу? Ты, что по воскресеньям проповеди не слушаешь? Чем ты тогда вообще занят в церкви? Прихожанок щупаешь? Да! А разве вокруг вдруг запахло серой? – Его собеседник совсем не смутился. – А, вообще-то, не всё ли тебе равно? Что, разве ты не отдашь свою душу за эту карту, если эта карта истинная?

– Да уж, искушать ты умеешь. За такую карту я отдам и душу и всё, что смогу когда-нибудь приобрести, сейчас-то у меня ничего нет. – совершенно искренне воскликнул Христофор.

– На самом деле и твоя душа никому не нужна, а вот отработать эту карту надо.

– И кого я должен за неё убить – папу Римского? – потерянным голосом спросил моряк.

– Да Аллах с тобой! – казалось, искренне возмутился мавр, – За что же убивать этого святого человека? Он давно и искренне служит нам. Вообще никого убивать не надо. Экий ты кровожадный! Прямо-таки флибустьер какой-то. Нет! Совсем нет. Ты должен просто сплавать к новой земле и открыть туда дорогу испанцам, – голос у араба был ласковый-ласковый.

– Почему именно я?

– Ну, вообще-то, ты не единственный и даже не первый. Но, увы, доплывают не все, океан всё-таки. Вон братья Кортериал те даже и доплыли туда, и даже обратно вернулись. А викинги из Исландии там вообще 200 лет жили. Вот где-то в этих местах, – палец старика ткнулся в северное побережье Западного континента, – Они всё это время даже церковную десятину Риму платили.

– И что?

– И ничего. Никто про это не знает. Мало туда сплавать, надо уметь об этом сообщить. Нужна информационная бомба. Ах да! Ты ведь даже не знаешь, что это такое.

– А, лично тебе зачем новый континент? В чём здесь твой гешефт? – и Христофор ткнул пальцем в смуглое лицо мавра.

– Прикинь, у меня абсолютно альтруистические побуждения, – казалось собеседник ждал этого вопроса, – Тамошние аборигены приносят человеческие жертвы, прям тысячи пленников за раз. Кровь по стенам их пирамид течёт потоками. Это противно и христианским законам и законам Аллаха, – старик замолк, а потом уверенно добавил, – Да и вообще – это противно человеку. Мужественные испанцы должны это злое дело пресечь, а за это они получат всё золото этих дикарей. Много золота.

– И где тут обман? – не унимался Христофор.

– Никакого обмана. Всё, что я сказал – это чистейшая правда. Ну, возможно, что это не вся правда. А нужна ли тебе вся правда? Попробуй-ка вот этот напиток, – мавр поднял небольшой блестящий цилиндр и открутил его верхнюю часть. Оказалось, что это ёмкость для напитка, причём горячего. Пар с пряным запахом разлился вокруг. Старик налил из цилиндрика в два маленьких стаканчика тёмную густую жидкость.

– Фу, что за горечь! Ну и гадость! – Христофор выплюнул густой горячий напиток.

– Не кощунствуй, неверный. Ты несёшь хулу на священный напиток, подаренный нам Аллахом. Он дает бодрость телу и мыслям. Зёрна, на которых он заварен растут только на Западном континенте. Когда откроется торговый путь мы будем продавать эти зёрна в Европе по весу золота,– и мавр с явным удовольствием отхлебнул из чашечки.

– Тогда ты бы хоть разбавил бы его молоком, а то горечь несусветная.

– Да это не я, а ты есть посланник Сатаны, – видно было, что в этот раз незнакомец рассердился по-настоящему. – Только врагу человеческого рода придёт в голову разбавлять божественное кофе молоком.

Впрочем, араб быстро успокоился и разговор продолжился.

– Разве тебе важно знать, как изменятся например торговые пути или какая будет политика под влиянием этого открытия? Например испанцам уже не нужно будет завоёвывать бедное Марокко, где кроме мандаринов ничего нет. Все ваши лучшие воины уплывут за золотом на новый континент.

– Я в этом мало понимаю. Я моряк, политиканством и торгашеством не занимаюсь.

– Вот и я говорю. Разбирайся со своими кракенами, кархадонами, русалками и великими морскими змеями. Кто там ещё в ваших морских байках? – мавр видимо решил подразнить Христофора и отомстить ему за неприятие любимого им самим напитка.

– Кархадон – это не байка. Я сам его видел. Он был размером с мою каравеллу. – У Христофора от обиды сжались кулаки. Араб попал в очень больное место, над байками моряков смеялись повсеместно.

– Если, правда, хотя бы сотая часть того, что подвыпившие моряки рассказывают в тавернах, то христианские паладины вам – морякам в подмётки не годятся, – и старик весело рассмеялся.

– Так и есть. Вы, крысы сухопутные, не знаете и сотой доли тех страхов, которые испытывают моряки, выходя в открытое море. – У Христофора прямо желваки заходили на щеках, он готов был отстоять честь моряков перед этим стариком, даже если это был сам дьявол.

– Ну, ну, ну! – Араб замахал руками. – Вот только не надо на меня обижаться. Я с большим уважением отношусь к твоей профессии. А подшучивать я люблю не только над вами, а и над всем миром. Итак, подведём итог – эта карта твоя. А с тебя плавание к новому континенту.

– Если я покажу эту карту при дворе королевы Изабеллы, то меня обсмеют ещё хуже, чем в Лиссабоне.

– Поэтому ты попросишь корабли для плавания к Индии, как и в Португалии. А про новый континент говорить не надо, пока не надо. Со временем правда откроется сама собой.

– Я должен обмануть католических монархов?

– Только что, ты собирался убивать ни в чём невинного Римского Папу, а сейчас вдруг испугался сказать маленькую неправду испанской маме. Определись, нужно ли тебе это плавание? Цель оправдывает средства. Ну, почти всегда оправдывает.

– Ну и чем оправдается эта ложь, – не унимался моряк.

– Эта маленькая ложь оправдается реками золота, которые потекут в Испанию из нового континента по дороге, проложенной тобой. Испания станет самой богатой страной во всем мире. Кстати, надо же как-то назвать Новый континент. Об этом лучше подумать заранее. Как думаешь, не назвать ли его Колумбия?

– Я поплыву к новой земле не ради собственного прославления. И называть открытые земли я стану именами святых праведников, – и Христофор снова перекрестился.

– Ну, смотри, как скажешь, скромный ты наш. А желающие назвать новый континент своим именем найдутся и без тебя, – старик смотрел хитро и видимо смеялся про себя.

Араб снял с карты тарелки со снедью, сложил её несколько раз и протянул Христофору Колумбу.

– Всё-таки ответь мне – ты и в самом деле посланник Сатаны? – видимо этот вопрос мучил моряка.

– Дались они тебе. Бог или дьявол? Там наверху всё гораздо сложнее, – задумчиво сказал старик-мавр и неопределённо взмахнул рукой, указывая куда-то в пространство, – Мы повелители торговых путей и пространств. По этим путям идут не только товары и деньги, по ним течёт информация. Ах да, ты же не знаешь этого слова. Знания текут по торговым путям от народа к народу. И мы помогаем всем, кто может эти пути создать. Иногда мы помогаем деньгами, но чаще так, как тебе, добрым советом и моральной поддержкой.

Когда будешь выбирать корабли, не бери самые большие. Каракки красивы и внушительны, но не очень крепкие. Бери лучше каравеллы, например «Нинью» или «Пинту» они наверняка вернуться обратно. Да, и до Мадрида путь не близкий, возьми припасов на дорогу. – Араб перекинул перемётную суму через круп мула. – Попробуешь заранее заокеанские фрукты. А теперь, мавр сделал своё дело, и мавр может уйти. А тебе уже пора в дорогу.

Отъехав шагов на тридцать, Христофор вспомнил, что забыл спросить старика-араба о Южном континенте, который он увидел на карте. Развернувшись в седле, Колумб увидел, что долина позади него была абсолютно пустой, а трава нигде не была смята.

– Святые угодники! – Христофор вновь, в который уже раз сегодня, перекрестился, – Неужели мне всё это почудилось?

Однако карта за поясом и сума с неведомыми фруктами говорили совсем другое.

Прошло много-много лет, и однажды в бою в Средиземном море близкий друг Христофора Колумба попал в плен к туркам. Что поделаешь, не повезло парню. А карта Колумба стала добычей турецкого адмирала Пири-раиса. Адмирал как раз по приказу султана составлял мировой атлас и использовал всю информацию, которую мог достать. Вот так Южный континент – Антарктида попала на морские карты за несколько столетий до своего открытия русскими моряками. Кто бы ещё смог объяснить, почему Антарктида на карте Пири-рейса нарисована без привычного нам ледяного панциря. А ведь учёные мужи говорят, что этому панцирю уже десятки миллионов лет. Кто же и когда составлял эту карту? А?

Глава 5. Тост за покорение Космоса.

(Написано по мемуарам Л.П.Берия и пьяному воспоминанию С.П.Королёва)

Лаврентий Павлович Берия осторожно открыл дверь в кабинет Верховного.

– Вызывал, Коба?

– Да, Лаврентий, звал. Проходи, садись.

– По какой статье садиться? И, на сколько лет? – Берия пытался шуткой смягчить ситуацию, которая была крайне непонятной. Сталин вызвал его к себе неожиданно, и не предупредив, какой вопрос будет обсуждаться. Однако, Сталин шутку не поддержал. Он был очень серьёзен и, кажется, немного смущён.

– Ко мне сейчас придёт человек, а ты поприсутствуешь при нашем разговоре.

– О чём будет разговор, Коба? – Берия старался хоть немного прояснить ситуацию.

– Не знаю, не знаю, Лаврентий. Он никогда не говорит заранее, о чём расскажет. Но, его информация всегда полностью подтверждается, можешь мне поверить. Отнесись к его словам очень серьёзно. – Сталин раскуривал трубку и руки у него заметно дрожали.

– Хорошо, Коба. Как скажешь.

Дверь открылась, и вошёл человек. Среднего роста, среднего телосложения, на голове короткий седой ёжик, лицо чисто выбритое, с несколько монголоидными чертами, одет в полувоенный, серый френч без каких-либо знаков различия – Берия привычно, про себя перечислял его приметы, отметив попутно, что зацепиться не за что, каждый второй чиновник выглядел так же. Только глаза выделялись на лице – посаженные настолько глубоко, что казалось, они смотрят из глубины мозга. И ещё, Берия не смог определить цвет глаз, казалось, что он непрерывно меняется.

– Здравствуйте, товарищи! – и человек, по хозяйски, не спрашивая разрешения сел напротив Сталина. Подобное поведение не позволял себе и сам всесильный Лаврентий Павлович, хотя ему-то Сталин мог простить всё.

– И, вам не хворать, – отозвался Берия, для которого ситуация становилась всё более непонятной.

– О чём речь пойдёт сегодня? Вы не против присутствия Лаврентия Павловича? – это уже реплика Сталина.

– Нет-нет, совсем не против. Тем более, что заниматься этим вопросом придётся именно ему. Я хочу поговорить с Вами вот по этому делу, – человек продемонстрировал папку, которую принёс с собой. Названия у папки не было совсем, а наверху стоял гриф «…». У Берии глаза полезли на лоб, когда он его прочитал: «Абсолютно секретно. Перед прочтением сжечь.».

Он, неуверенно хохотнул.

– Это, что такая смешная шутка?

– Никаких шуток. Просто Вы ещё не встречались с делами такого уровня секретности.

Берия обиженно засопел, а этот нахал вообще-то знает, с кем он сейчас разговаривает? Однако, Сталин спокойно посасывал трубку. Он кивнул головой и пришедший развязал завязки папки. Внутри папки были абсолютно чистые, белые листы бумаги. Берии начало казаться, что он участвует в каком-то непонятном спектакле, и в совершенно непонятной роли.

– Дело настолько секретное, что доверить его бумаге невозможно. По крайней мере, на этой стадии. Кстати, в журнале посещений не должно остаться записи обо мне.

Берии очень захотелось матюгнуться и осадить наглого незнакомца, но Хозяин снова согласно кивнул.

– Недавно в Германии и в США приступили к разработке новой сверхмощной бомбы.

– Что очередная немецкая вундервафля? И, сколько там тратила? Десять тонн там есть, чтобы нашу пятитонку обогнать? – Берия говорил насмешливо. Ему хотелось всё-таки осадить незнакомца.

– Там нет ни одного грамма тротила. А мощность такой бомбы соответствует примерно 20.000 тонн тротила.

Берия поперхнулся. Как можно лгать так нагло? И, кому лгать? Тут он вспомнил слова Сталина: «его информация всегда полностью подтверждается, можешь мне поверить». И, промолчал. А, человек между тем продолжал.

– Не удивляйтесь. Действие этой бомбы основано на других физических принципах. Учёные-физики Вам расскажут гораздо подробнее. Хоть тот же Вернадский.

– А что, они про неё уже знают?

– Обсуждение этой темы идёт уже лет 15-ть. Но, к практической разработке приступили только сейчас.

– Так ведь такая бомба одна целый город уничтожит.

– Да, небольшой город уничтожить может. Но, она не для этого. Слишком дорого кидать такие бомбы на обычные города. Цель должна быть политическая и очень крупная.

– Политическая цель – это что-то вроде Кремля?

– Да, и кроме Кремля будут снесены ближайшие кварталы километра на полтора-два. То есть буквально всё центральное руководство страны.

– И, сколько стоит производство такой бомбы?

– Столько же, сколько война средних размеров. Поэтому таких бомб будет немного длительное время.

– Получается, что это не столько реальное оружие, сколько средство устрашения..

– Вы правильно понимаете, Лаврентий Павлович. Это действительно, в первую очередь, средство устрашения и очень действенное.

– Но, ведь самолёт с такой бомбой может и не долететь до цели, А, если бомба такая дорогая, то на несколько самолётов её не загрузишь.

– С вами, Лаврентий Палыч, говорить приятно. Вы сразу замечаете все слабые места проекта. И, здесь Вы правы. Поэтому носителями для таких бомб будут не самолёты, а ракеты, летящие по очень высокой траектории. Сбить их будет невозможно.

– Но, ведь таких ракет не существует.

– Пока не существует. Но, их тоже начали разрабатывать. Пока только в Германии. Американцы надеются на своё превосходство в авиации.

– Понимаю. Мы не должны опоздать. Но, вы ничего не сказали конкретного про это оружие.

Впервые человек взял лист из своей папки и написал несколько строк.

– Вот эти люди расскажут Вам всё необходимое, а потом всё необходимое сделают. Вам нужно будет только помочь им. Запомните их. – Человек передал листок Берии. Подождав пару минут, он вежливо взял листок обратно. Затем он смял лист бумаги со списком и кинул его в пепельницу. Бумага тот час же вспыхнула, хотя в руках человека Берия не заметил ни зажигалки, ни спичек. А человек пояснил.

– Никаких материальных следов нашей беседы остаться не должно. А, мне, пожалуй, пора и откланяться.

Он встал, слегка поклонился, взял папку со стола и вышел.

– Коба! Кто это был? – Берия в растерянности повернулся к Сталину.

– Не задавай неприличных вопросов, Лаврентий.

– Слушай, почему неприличных, да?!

– Потому, что я не знаю ответа. Но, я точно знаю, что никто не видел, как он входил в это здание и как он сейчас выйдет. Ты запомнил людей, которых надо найти?

– Да, запомнил, запомнил.

– Вот и начинай работу.

Где-то в Глубине Сибири, в трудовом лагере, час спустя после разговора у Сталина.

– Сергей Павлович Королёв? – спросил мужчина за пустым столом с коротким седым ёжиком на голове и глубоко посаженными глазами.

– Да, это я.

– Присаживайтесь. Как Ваше здоровье? Как настроение? Надеюсь, что настроение у Вас бодрое и трудовое.

– Напрасно надейтесь.

Мужчина усмехнулся и перевёл тему.

– А, как Вы относитесь к алкоголю? – В глубине глаз сверкнул смех.

– Пью, в разумных дозах. Но, только очень хороший алкоголь и под хорошую закуску.

– Ещё добавьте: «Только в хорошей компании» и можете смело послать меня в пешее эротическое путешествие. Армянский коньяк подойдёт? – Мужчина ухмыльнулся и налил в откуда-то взявшиеся на столе бокалы золотистую жидкость из тёмной бутылки. Терпкий, приятный запах коньяка ударил Сергею в ноздри.

– Чем предпочитаете закусывать, мандаринами или бананами?

Как изощрённо издевается, подумал Сергей. Ну, что ж, подыграем.

– А маракуйя у Вас есть?

Мужчина за столом развёл руками.

– Нет только мандарины и бананы. Не мог даже предположить, что Вы так непатриотично предпочитаете американские фрукты.

– Ну, на нет и суда нет, пусть будут бананы, – Сергей готов был поддержать шутку и захохотать. Но незнакомец неожиданно вытащил из своей сумки связку бананов.

– Давайте по первой.

– А, за что пьём?

– Разве я не сказал? Мы пьём за покорение Космоса.

И, они выпили.

– А, что Космос кто-то уже покорил? – Спросил Сергей, жуя сочную сладкую мякоть банана.

– Пока нет, но уже скоро. На днях Вам сделают предложение….

– О создании космической ракеты. – закончил за него Сергей.

– Предложение может звучать по-другому, но внутри него будет эта возможность, – незнакомец вроде бы и не шутил.

– Ну и что же требуется от меня?

– Во-первых, не сделать глупость и не отказаться. Во-вторых, обязательно дожить до этого предложения и не влезть в какой-нибудь конфликт с зеками. В-третьих, подумайте заранее, чьи фамилии Вы назовёте себе в помощники. Давайте выпьем ещё. Скажем за ракетную технику.

И, незнакомец снова разлил коньяк по бокалам. Они выпили.

– Кто Вы вообще такой? – спросил Сергей.

– Вы, ведь наверняка, атеист? – Сергей кивнул, – Вот я и не знаю, что Вам ответить.

– Ну, а не был бы я атеистом. Что бы Вы сказали?

– Будь Вы верующим, я сказал бы правду. Я есмь архангел Гавриил и принёс Вам благую весть. – Сергей не выдержал и захохотал.

– Извините, – сквозь смех проговорил он.

– Да, ладно уж, - махнул рукой мужчина, – Идите и не забудьте мои слова.

В дверях он обернулся, чтобы спросить, и осёкся. Комната была пуста, на столе светилась керосиновая лампа, и никаких следов необычной попойки не было. Только вкус коньяка ещё щекотал язык.

– Перекреститься, что ли. – вслух сказал Сергей, – А, обойдётся. – И, пошёл к двери по коридору. Никогда и никому Сергей Павлович Королёв не рассказывал об этом разговоре – ещё за психа примут. Но, каждый раз, когда ему доводилось пить коньяк, он спрашивал: "А бананы на закуску будут?".

А, предложение о создании ракеты действительно пришло через четыре дня.